Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Песнь рыцаря и дамы сердца


Песнь рыцаря и дамы сердца

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Время: середина июня 1261 года.
Место: Туссент, турнирные поля.
Действующие лица: Кристоф де Горгон, Армилия де Венендаль.
Описание: Кристоф с горы Горгоны, несмотря на определенный опыт участия в турнирах, в который раз выступает лишь под своим гербом, а не под сенью герба дамы сердца, как следует традициям, чье влияние в Туссенте очень велико, поэтому судьба решает послать ему Армилию из Венендаля, которая известна бесследным исчезновением присягнувшего ей рыцаря.

Отредактировано Кристоф де Горгон (2019-02-16 23:20:36)

+1

2

К событиям, к коим относился ежегодный турнир в Туссенте, организованный в честь и, главное, на средства князя Раймунда, каждый уважающий себя и чтящий добродетели рыцарь готовился заранее и в зависимости от ситуации срок подготовки мог быть самым разным - начиная от нескольких дней, заканчивая неделей и больше. Рыцари, что жили далеко от этого сказочного края, тратили львиную часть времени на дорогу, а тот, кто был родом именно отсюда или же чьим домом являлись расположенные не слишком отдаленно области,  распоряжались им иначе - пытались привести себя в порядок. Посещение цирюльника и портного, пожалуй, было лишь началом списка, но чаще всего львиную часть подготовки занимала подготовка снаряжения и отработка - как правило при помощи оруженосца - типичных для турнира состязаний, как, например, пеший бой или конный поединок. В скачках Кристоф никогда не участвовал, стремясь пощадить своего коня, который просто напросто бы умер, таская на своей спине настоящую гору, но вот к предыдущим двум молодой рыцарь готовился со всей щепетильностью, поскольку именно от них в целом зависел его успех на турнире. Рыцарь с горы Горгоны никогда не становился победителем, поскольку всегда находился тот, кто более умел, смел, а главное - проворен, но он и не спешил отчаиваться, видя бесценную возможность набраться опыта от поражений.

К границам лагеря, что с каждым днем рос словно на дрожжах, Кристоф добрался ближе к вечеру того дня, что предшествовал началу испытаний. Он и его почти юный оруженосец ехали верхом, одетые в темные дорожные плащи. Кони были под завязку загружены необходимым, включая еду, что осталась во время переезда, палатку, а так же несколько вариантов сюрко и попон с родовым гербом семейства Кристофа. Кристоф выбрал место вблизи воды, а сам отправился отмечать свое участие, не забыв наказать оруженосцу поставить палатку, чтобы затем поместить в ней все свои вещи. Регистрация прошла без проблем, поскольку господам, занимающимся этим делом, Кристоф де Горгон был хорошо знаком. Между тем, перекинувшись с ними парой слов на отвлеченные темы, Кристоф со странным сожалением для себя узнал, что Грегуар - его троюродный брат - приехал ровно день назад. Он очень надеялся на то, что жребий будет на его стороне и не вынудит скрещивать с ним копье и меч. Несмотря на их с Грегуаром исполинский рост и мощь, последний был намного, намного сильнее.

Вернувшись на место ночлега, Кристоф с удивлением увидел поставленную палатку, готовое место для сна для двух человек и разобранные вещи. Их кони были привязаны к небольшой ограде и с виду довольно крепко. Опасаться было нечего. Рыцарь с удовлетворением отметил умелые действия оруженосца. Он убеждал себя в том, что из мальчишки благодаря его умению схватывать на лету и работать не только руками, но и головой, когда-нибудь выйдет превосходный рыцарь. Кристоф приказал оруженосцу наполнить небольшой кубок вином, а когда тот закончил, то взял его и вышел наружу, начав разглядывать водную гладь с начинающим садиться солнцем. Под дорожным плащом Кристофа, от которого мужчина так и не избавился, находилась прилично пошитая повседневная одежда темно-серого цвета. Однако прежде чем сделать что-либо ещё, рыцарь обратился к своему оруженосцу, крикнув в сторону палатки:

- Не вздумай там лечь спать! Отряхни от пыли всю одежду, все вещи, начисти доспехи и, Лебеды ради, не забудь подготовить коней на завтра, а не как в прошлый раз!

Кристоф глотнул вина, погрузившись в свои мысли. Он до сих пор был не в себе из-за попытки матери сватать его с дочерью одной из её нильфгаардских подруг, которые повторялись год за годом и именно перед рыцарским турниром, благодаря чему каждый раз Кристофу не хватало духа и уверенности отстаивать честь какой-нибудь дамы, которые впрочем и сами не желали общения, что, несомненно, не являлось обязательным, но отсутствие этой самой дамы вынуждало прочих смотреть на него косо. Мужчина был уверен, что и в этот раз все останется, как прежде.

Сделав очередной глоток, он слегка улыбнулся своим мыслям, поставил кубок на небольшой ровный камень, напомнил оруженосцу про его задачи ещё раз и медленным шагом отправился прогуляться через лагерь, в котором раскинулись многочисленные палатки и знамена.

Отредактировано Кристоф де Горгон (2019-02-08 21:21:12)

+1

3

Рыцарский турнир… Сколько звуков и цветов соединяется всего в двух словах! Сколько надежды, сколько упорства, сколько ярости и сколько азарта! Один-единственный триумф, коий, в итоге, вознесется над обломками рухнувших воздушных замков, погребающих под собою все прочие чаяния и мечты. Сколько вина уже выпито за здоровье доблестных участников, чьи гербы гордо украшают входы в раскинутые повсюду шатры! Сколько сломано «копьев»-доводов о том, кто нынче проявит наибольшую доблесть, чьей конь окажется самым быстрым, удар – самым точным, а выстрел  - самым метким! Пока за столами, выставленными на берегу озера, шли суровые дебаты, и полноводными реками лилось спиртное, дамы по обычаю своему устроили собственное состязание, и, встречаясь  на тропинках, насквозь прорезающих турнирные поля, окидывали друг друга оценивающим взглядом, дабы убедиться, что у конкурентки платье не из столь же дорогой ткани, и драгоценностей у оной меньше, и прическа не столь искусна. Не приведи Великое Солнце, ежели одна из них почувствует себя уязвленной! Тогда вся тяжесть мести падала на плечи несчастных рыцарей, представляющих даму, и оскорбленная девица требовала отыграться на кавалере конкурентки. Ах, эти страсти столько дней волнующие общество Туссента! Какой терпкий шлейф остается от них, и полгода спустя заставляя вспоминать всю палитру чувств, яркими оттенками раскрасившими жизнь каждого из присутствовавших на турнире! А уж какого цвета будет сей оттенок – все зависит лишь от тебя самого… В частности, настроение графини де Венендаль сложно было назвать радужным. Обстоятельства ее жизни лишили девушку возможности получить просьбу от милсдарей рыцарей о представлении интересов фамильного герба на ристалище. Саму Армилию сей факт печалил, но не угнетал настолько, как эту неприятность переживала двоюродная бабушка ее сиятельства – Изомунда ле Гофф. Почтенная леди, худая и прямая, как жердь, в тяжелом бархатном платье вышагивала впереди подопечной, поджав сухие губы. Обе дамы возвращались после прогулки к шатрам, расположенным рядом на одном из возвышений в тени раскидистого дуба.
- Подобное оскорбление, милсдарыня, терпеть совершенно невозможно,  - скрежещущим голосом вещала родственница канцлера. – В кои-то веки от кровной наследницы нашего славного рода отшатываются, как от проклятой. Знаете ли, дорогая моя, что в юность Вашей матушки-покойницы отбою не было от рыцарей, желающих повязать платок с ее инициалами на руку? А теперь я дожила до такого позора! Сопровождать девицу, на коюю глаза поднять бояться, дабы не она никого не сглазила! И стоило Вам давать согласие на сие безумство! Где Ваш разум был? Сир де Барбезиль – не великого ума и сноровки воин был, и сгинул бы однажды от сумасбродств своих, а ныне и Вашу честь за собой потянул.
- Тетушка, сжальтесь, - тихо отвечала идущая следом Армилия. Не смотря на существенную разницу в возрасте, мадам Изомунда молодилась, требуя именовать ее тетушкой. – Я просила сударя рыцаря одуматься, но разве мне возможно было за него решать, как ему поступать? Я не желала никому зла, и о дурном не думала, неужто это похоже на проклятие?
- Гляньте, господа хорошие, живет в моем доме и еще перечить изволит, - дама ле Гофф остановилась и, развернувшись, с раздражением глянула на девушку. - Отчего уже не приедет сударь Ваш благоверный жених? Третий год ждем свадьбы, и никак не дождемся. Ох уж эти дипломатические штучки достопочтенного графа - Вашего, милсдарыня, батюшки. Да простит меня святой Лебеда за такие слова, да только он вечно что-то крутит да вертит. Расторгли бы помолвку, и дело с концом. Не то пред прочими фамилиями стыдно, - Изомунда смерила внучку грозным взглядом и  неспешно двинулась вперед, отвечая на приветствия знакомых еле заметным кивком. Армилия же не смогла сделать ни шага, она застыла с пылающими от незаслуженных упреков щеками на месте, прижав ладони к груди. За что ей все эти несчастья? Сначала обручение с человеком, коего она никогда в жизни не видела, потом - смерть матушки, следом - расстройство свадьбы, а теперь еще и обвинения в дурном глазе. День ото дня делить крышу с чрезмерной ворчливой тетушкой становилось все более невыносимо. Она умудрялась придираться к любым мелочам, не давая несчастной родственнице ни минуты покоя.
- Ежели бы я могла, то сама взяла бы меч, и защитила честь своего герба, - почти шепотом произнесла девушка, на чьих ресницах блеснули слезы. К счастью для нее, госпожа ле Гофф уже отвлеклась на встреченную ею графиню Ноттурн, благородную тетушку Ее Светлости княгини, совершенно потеряв интерес к подопечной. Тоска захватила Милу, оставшуюся в полнейшем одиночестве. Она взглянула в сторону черного шатра, расшитого восьмиконечными серебряными звездами – символом Венендалей. Как ей сейчас не хватает поддержки любимых братьев и отца… Краткая встреча семьи в прошлом году на похоронах матери разбередила душу, в очередной раз напомнив, что здесь, в Туссенте южанка - совсем чужая. Ей приходилось жить под присмотром дальней родни, молча выслушивать недовольство бабки и дворцовые остроты. Одно Великое Солнце ведает, сколько душевных сил стоит Армилии находиться здесь.

Отредактировано Армилия де Венендаль (2019-02-09 19:44:15)

+1

4

Несмотря на вечер, в лагере все еще было очень людно, а если и вовсе попытаться отвести взгляд от тщательно готовившихся рыцарей, то и вполне весело - кто-то из тех же участников турнира смачивал свое горло элем и вином, кто-то проводил его за разговорами со знатными дамами или со своими приятелями, а кто просто расслабленно сидел подле бардов, что в своих песнях восхваляли рыцарей и их подвиги, но чаще всего все-таки барды пели про Раймунда и его суженую - Анну Генриетту. Кристоф решил не следовать примеру первых и провести остаток дня перед началом состязаний за отдыхом, коим он считал самую простую прогулку по лагерю.

Мужчине казалось, что это самый лучший вариант - отдохнуть душой и телом, чтобы в назначенный час не поддаться волнению и не подвести, а так же не разочаровать всех тех, кто здесь собрался ради достойного зрелища. Кристоф не имел проблем с самообладанием, но каждый раз ему чудилось, что порой и нервы подобно струнам лютни могут весьма неожиданно лопнуть, что не приведет ни к чему хорошему. Проходящим навстречу леди и сирам он улыбался и, можно сказать, пребывал в весьма хорошем настроении, хоть ему и никогда не нравились столь тесные и наполненные людьми места, но это приходилось терпеть ради того, чтобы однажды весь его род оказался в лучах заработанной им, Кристофом де Горгоном, славы. Вся его семья хотела, чтобы Раймунд, наконец, предложил ему должность повыше. И кто знает - может, в этот раз все выйдет именно так? Рыцарю очень хотелось в это верить.

Кристоф никуда не торопился, медленно переступая с ноги на ногу: многих здесь он знал лично и уже по расцветке шатров мог с абсолютной точностью сказать, кто их владелец, чем он молча и занялся, преодолевая лагерь насквозь. Мужчина так и не избавился от черного дорожного плаща, стремясь напрасно не испачкать свою одежду. В таком виде его можно было бы принять за кого угодно, но рыцаря и выходца с горы Горгоны в нем выдавали две вещи - его рост и брошь в виде герба его дома, приколотая на грудь, которую он то и дело поправлял, дабы та сидела идеально ровно.

При всех попытках отвлечься голова была по-прежнему полна размышлений касательно семьи. Всю свою жизнь Кристоф боялся подвести и разочаровать мать и отца. Для отца он стал рыцарем, а мать только только желает наложить на него руки и связать его судьбу с неизвестной дочерью её подруги. Как Кристоф не пытался - он не мог представить себе брак с той, кого он даже ни разу не видел, но попробуй объяснить это матери - назовет неблагодарным нахлебником, живущим на их средства. Брак с влиятельными семействами был необходим - ведь наследнику семейства было уже почти тридцать, но не для Кристофа. Каждый хотел что-то, как например мать, всюду сующая ему это помолвку, что было ему не по-нраву, кроме службы рыцарем при дворе, продвижения по которому желал для него отец. Жизнь знатного семьянина Кристофу была не по нраву. С определенной долей иронии он отметил про себя, что новость совершенно о любой знатной даме, с которой увидят Кристофа, заставит его любимую матушку успокоиться.

Хотя бы ненадолго.

Кристоф не боялся женщин как огня, нет. Чаще всего в общении с ними ему помогал алкоголь и после этого все заканчивалось короткой интрижкой, которые для здешнего двора были вполне нормальными, но не так давно рыцарь решил, что он не такой юноша как прежде, а потому стоит немного изменить свой образ жизни, посвятив себя другому.

Размышляя о том, о чем совершенно не следовало перед турниром - Кристоф забылся от реальности и, проходив мимо, совершенно случайно толкнул одну из знатных леди на своем пути, коих в лагере было не меньше, чем самих рыцарей. От столкновения с ней рыцарь абсолютно растерялся, но ему хватило реакции уберечь хрупкую молодую девушку от неизбежного падения, подхватив её на свою руку. В этот самый момент Кристоф пришел в ужас, ибо перед его глазами возникали самые ужасные последствия. Убедившись в том, что незнакомая ему леди ровно стоит на ногах, де Горгон испуганно отпрянул и сразу встал на одно колено, склонив перед ней свою голову.

- Бога ради, прошу меня извинить, миледи. Я чересчур усердно задумался о турнире.

Кристоф не поднял головы, дожидаясь ответа. Ему было безумно стыдно, что он напугал незнакомую леди и нанес ей такое оскорбление. Но его стыд был ничем по сравнению с ощущением, что сейчас под ним разверзнется пропасть, в которую тот непременно провалится.

+1

5

Мысли Армилии были чернее поля ее родового герба. Обида на незаслуженное обвинение травила душу. Ей хотелось немедля написать отцу с жалостливой просьбой забрать ее отсюда и отправить, куда угодно, лишь бы не терпеть капризы госпожи Ле Гофф. Отчаяние  - плохой советчик, и ныне он предлагал выходы один другого сюрреалистичнее: дошло уже едва ли не до плана побега к незнакомому жениху в Эббинг. В конце концов, в одном тетушка права  - в его обязанности, пока не разорвана помолвка, входит забота о чести невесты. Поглощенная раздумьями о своем незавидном будущем, графиня так и осталась стоять посреди тропинки, забыв, что помимо нее самой, по оной могут прогуливаться и прочие участники празднества. Вспомнила Мила об этом, когда неожиданно мир покачнулся, и она, потеряв равновесие, едва не упала на изумрудную зелень, устилающую турнирные поля с присущим сему времени года буйством. От очередного позора ее уберегла чья-то железная хватка. Почти рефлекторно девушка вцепилась в первую опору попавшуюся под руку, и это оказалось чужое мужское плечо. Некоторое время она просто хлопала глазами, пытаясь понять, что сейчас произошло, и рассудок торопливо восстановил ход событий. Ее случайно толкнул незнакомец, но успел перехватить хрупкую графиню, едва не ставшую посмешищем пред всем туссентским обществом. Если на падение морали здесь смотрели сквозь пальцы, то натуральное подметание собой благословенной земли юга способно было вызывать немало острот, как в прозе, так и в стихотворной форме, и на ближайшие недели девице от подобного стыда явно пришлось бы сбежать, спрятавшись в самый темный угол тетушкиного дома и не смея показываться на глаза немилосердному к чужим промашка свету Боклера. Осознав, что в настоящий момент пребывает едва ли не в объятиях незнакомого ей рыцаря, Армилия густо покраснела и немедленно отстранилась, бросив опасливый взгляд на прямую спину Изомунды, до сих пор чрезвычайно увлеченную беседой с графиней Ноттурн и оттого упустившей очередной шанс поведать подопечной о том, насколько прискорбно несовершенно ее поведение. В сей деликатный момент сэр незнакомец, соблюдая святейшие традиции, имеющие здесь силу государственных законов, опустился на колено, но даже в сем положении, он  выглядел, как скала, рядом с миниатюрной фигурой эббингинки.
- Вам не за что извиняться, милсдарь рыцарь, тому виной моя собственная нерасторопность. Следовало сойти с тропы, и не загораживать путь, - де Венендаль по положенному для девиц обычаю опустила взгляд вниз, дабы соблюсти приличествующую случаю скромность и отсутствие любопытства, коее, впрочем, успело  удовлетвориться осознанием, кто перед ней находиться. Пока Мила тряпичной куклой висела на плече у сударя незнакомца, она заметила гербовую брошь, не оставляющую никаких сомнений относительно благородного происхождения ее случайного собеседника. – Ваши же размышления достойны есть и праведны, ибо посвящены грядущим боям, в коих Вам предстоит защищать фамильную репутацию, милсдарь де Горгон. Посему ничего предосудительного в Вашем поступке не имеется. Сосредоточенность похвальна и делает Вам честь, как воину разумному и осторожному, - Армилия легонько взмахнула ладонью вверх. – Прошу, поднимитесь, негоже Вам склоняться пред какой-либо прочей дамой, помимо той, кояя обладает счастьем даровать Вам свою благосклонность и право быть защитой ее герба на ристалище, - графиня ни в коем случае не была в обиде на представителя известной рыцарской династии Туссента, ибо поступки судят по намерениям, а то, с каким пылом приносились извинения, свидетельствовало о случайности происшествия. – И… скорее идите прочь, пока никто не увидал Вас в моем обществе,  - понизив голос почти до шепота, произнесла девушка, не сумев скрыть горечь в словах. Ее длинные пальцы нервно перебирали складки на юбке платья. Опущенные вниз ресницы дрогнули. Меньше всего графине желалось, дабы столь благородное сердце пострадало от тянущегося за ней шлейфа из сплетен и выдумок. Иногда Армилия всерьез задумывалась, нет ли воистину над ней проклятия, способного оставить ядовитый след в жизни случайным образом оказавших ей внимание и участие людей? Воспитанная в духе просвещенного гуманизма, графиня отрицала суеверия, как нелепость, присущую уму необразованному, тем паче, что в ее случае пока был жив и здравствовал жених, коий, впрочем, не торопился вступать в свои права, и, может быть, тем самым сберегал себя от ударов судьбы, оказавшихся чрезмерно сильными для без вести пропавшего сира де Барбезиля. Но все же не тревожиться о связанных с нею странных стечениях обстоятельств фрейлина Ее Светлости не могла, и навряд ли стоило проверять действие дурного глаза на столь благородном и учтивом рыцаре, как милсдарь де Горгон.
- Я узнала Вас, и Вы имеете право знать, кому оказали честь случайным знакомством.  Армилия, графиня де Венендаль, к Вашим услугам, милсдарь, - как же ей желалось произнести свое имя с гордостью, полагающейся ее статусу, а не со стыдливой робостью. – При дворе меня называют приносящей несчастья.

+1

6

Кристоф не смел поднять головы и упорно сверлил взглядом в земле одну точку, опасаясь перевести взгляд даже на обувь или подол платья неизвестной ему леди, боясь нанести еще большее оскорбление, чем он нанес своим столкновением. Мужчина был полностью уверен в том, что леди уже наверняка увидела брошь на его дорожном плаще и прекрасно понимала к какому роду и местности он принадлежит. В случае чего она будет знать на кого жаловаться, и это заставило Кристофа нервно сглотнуть, чувствуя подступающий к горлу ком. Он повидал множество леди за свою жизнь и не все из них были так невинны, какими могли показаться на первый взгляд. Кто-то действительно являл своим существованием все самое прекрасное, но черного без белого в мире не существует и в противоположность ангелам во плоти стояли мегеры, которым нужен был лишь повод, чтобы начать ссору или ещё хуже — стоять и улыбаться, а затем с ехидной улыбкой распустить сплетни, чтобы потешить себя и свое самолюбие. Кристофу очень хотелось верить, что леди, которую он уберег от падения, относилась к первым. Рыцарю было глубоко плевать на себя — имя семьи значило для него больше собственной жизни, и от него он не откажется хоть стоя на эшафоте. Так ему казалось.

— Вам не за что извиняться, милсдарь рыцарь, тому виной моя собственная нерасторопность. Следовало сойти с тропы, и не загораживать путь.

Кристоф поднял голову и слегка прикрыл глаза. Леди оправилась от столкновения и твердо стояла на ногах напротив него. Только сейчас он понял насколько она была невысокой и хрупкой по сравнению с ним — де Горгону очень повезло, что он не нанес ей никаких увечий, хотя, казалось, при их разнице в габаритах этого было не избежать.

— Прошу, поднимитесь, негоже Вам склоняться пред какой-либо прочей дамой, помимо той, кояя обладает счастьем даровать Вам свою благосклонность и право быть защитой ее герба на ристалище. И… скорее идите прочь, пока никто не увидал Вас в моем обществе.

Кристоф удивился сказанному, медленно поднимаясь с колена. Осмелившись, посмотреть ей в глаза он отметил, что на её лице читалась грусть и печаль. Ему казалось маловероятным, что столь молодая и приятная леди, прибыв на турнир, просто так бы грустила без серьезной на то причины, но причиной, как казалось мужчине — был он сам. Произнесенные слова о даме и защите её герба вновь вернули мысли де Горгона к той проблеме, какую он обдумывал едва приехав сюда. На секунду ему показалось забавным, что сейчас и он поддастся грусти от осознания того факта, что по-прежнему не способен отстаивать чью-то честь, однако, вспомнив, что ему обязательно начнут это припоминать, как и во все прошлые разы, и сам переменился.

Леди представилась Армилией, графиней де Венендаль, упомянув про то, что её называют приносящей несчастья. Кристофу понадобилось какое-то время, чтобы вспомнить, что леди Армилия являлась одной из фрейлин Анны Генриетты и действительно, если верить слухам и сплетням гуляющим среди рыцарей, насыщенности которых могли позавидовать знатные дамы, именно о графине ходили весьма и весьма нехорошие слухи. О ней говорили разное, но Кристоф редко придавал значение каким-нибудь слухам и единственное, что ему показалось более или менее похожим на правду — это то, что рыцарь, который присягнул ей, бесследно исчез и после этого, кажется, ни один не решался избрать её дамой своего сердца. Впрочем, все это было слухами, верить которым являлось очень рискованным делом.

В голове Кристофа де Горгона появилась интересная мысль, которая, как ему думалось, избавит его сразу от двух проблем: главной — он загладит свою вину перед леди Армилией и от второстепенной — ему перестанут вечно указывать на то, что отсутствие дамы сердца очень подозрительно и, что самое важное, может его матушка, наконец успокоится с бесконечными попытками сватать его неизвестным дамам.

— Леди Армилия, — несколько скованно начал Кристоф, не зная с какой стороны подойти к диалогу, по-прежнему ощущая некое подобие стыда, — вы определенно наговариваете на себя, и я ничуть не стыжусь вашего общества. Более того — я чувствую свою вину в произошедшем и даже не думайте говорить, что моей вины здесь нет. Это не так. Мысли о грядущем турнире не освобождают меня от уважительного и трепетного отношения к таким прекрасным женщинам, как вы. И честь обязывает меня поступить нужным образом. Извините меня, если это покажется грубым в свете произошедшего, но не позволите ли вы мне выступать под вашим гербом, — Кристоф вновь встал на одно колено, — чтобы загладить свою вину перед вами и вашей фамилией за собственную невнимательность.

Отредактировано Кристоф де Горгон (2019-02-13 11:30:23)

+1

7

После представления со своей стороны Армилия ожидала вежливого и скорого окончания беседы. В конце концов, было множество причин, помимо туманной пропажи незабвенного сира де Барбезиля, коии заставляли рыцарей обращать внимание на прочих кандидаток. Во-первых, она не была коренной туссенткой, и, рожденная среди южных скал Эббинга, здесь графиня де Венендаль явно выделалась совершенно иным складом ума и нрава. Во-вторых, будучи обладательницей титула и дочерью отца, как известно, представлявшего дипломатические связи Нильфгаарда, девушка явно требовала более щепетильного к ней отношения, что всегда огорчало Милу, и создавало неловкость в разговоре с собеседником, от коего требовалось либо полностью забыть, какие связи стоят за ее хрупкими плечами, либо, наоборот, слишком хорошо об этом помнить, в противном случае обычно все спешили откланяться, отговорившись срочнейшей занятостью. В-третьих, все-таки она являлась фрейлиной Ее Светлости и родственницей канцлера, отчего из опасения впасть в случайную немилость, окружающие избегали ее, как пчелы – увядшую розу. Кроме того, не стоило и забывать щекотливую ситуацию с уже трехлетним статусом невесты, что само по себе было несуразицей, и влекло за собой целый ворох сплетен относительно затянувшейся подготовки к браку. Впрочем, Армилия всегда слепо доверяла отцу и верила, что происходящее – это вызванная  складывающимися обстоятельствами необходимость, ибо его сиятельство граф де Венендаль никогда ничего не делал, не предусмотрев всех возможных последствий. С учетом всего, что дамокловым мечом висело над светловолосой головой девушки, тем удивительнее было ей видеть, с каким искренним тактом говорил с нею милсдарь де Горгон, не пытаясь увиливать или найти повод сбежать. Когда же столь деликатный собеседник неожиданно вновь опустился на колено, да еще громом среди ясного неба обратился к фрейлине с просьбой принять ее герб на время состязаний, девушка не смогла скрыть растерянности и удивления. Широко распахнутые синие глаза в нарушение положенной этикетом скромности смотрели прямо, не отрываясь, лишь часто моргая ресницами, на еще одного отважного рыцаря, желающего попытать счастья у судьбы. Армилия прижала ладони к груди, пытаясь справиться с волнением. Она никак не могла подобрать слов, чувствуя себя совершенно беззащитной перед той уверенностью, коюю демонстрировал сударь рыцарь. Радость, страх и сомнения одновременно принялись делить между собой разум графини, мешая сосредоточиться на принятии решения, поэтому девушка ответила не сразу.
- Вы…, - де Венендаль вынуждена была умолкнуть, дабы справиться со сбивающимся с темпа дыханием. – Вы обратились ко мне с опасной просьбой, милсдарь де Горгон. Вам ведомо, что согласно обычаям девица не может отказать в столь благородном желании, как Ваше, ежели на то у нее не имеется веских причин. И я таковых не имею. Тем паче что фамилия Ваша известна доблестью и верным служением высокородному нашему князю. Но…, - голос девушки дрогнул. – Но прежде чем выразить согласие я настоятельно прошу Вас подумать о последствиях. Я не наговариваю на себя, ибо не могу знать природы, произошедшего с пропавшим рыцарем несчастья, и потому не могу с уверенностью сказать, есть ли здесь действие какого-либо злого рока или это всего лишь нелепые выдумки, но одно  знаю точно: приняв мой герб, Вы примите на себя и все удары, коии наносят мне злые языки. У Вас еще есть возможность уберечься от участи стать предметом досужих сплетен, посему, прошу Вас подняться с колен, сударь рыцарь, и от чистого сердца, но приняв доводы разума, ответствовать – истинно ли Вы желаете с осознанием всех последствий такого решения принять серебряную звезду дома Венендалей под сень защиты своей на нынешнем турнире? Повторюсь, что не держу на Вас обиды, и прощение моей Вы уже заслужили искренним извинением, - Армилия утешала себя тем, что сделала все для того, чтобы заставить милсдаря де Горгона одуматься, так как в душе опасалась, как бы любое незначительное происшествие, коии часто случаются на подобных турнирах, где благородство не мешает наносить друг другу удары, способные надолго приковать несчастного к ложу, не стало новым витком в развитие глупого суеверия о нависшем над фрейлиной проклятии. – Если же Ваш ответ останется неизменным, то я почту за честь вручить Вам символ моей фамилии, дабы в соединении с Вашим гербом он участвовал в состязаниях, придавая Вам сил, оберегая и защищая Вас от любого зла, -  графиня умолкла и снова украдкой бросила взгляд в сторону тётушки. Интересно, потешит ли ее самолюбие тот факт, что представитель одного из славных семейств Туссента все-таки не оставил без внимания уже павшую было духом эббингинку? От происходящего мысли вихрем закружились в голове, девушка до сих пор боялась поверить своему счастью. Ей казалось, что в последний момент окажется, будто судьба вновь подшутила над ней, превратив надежду в зыбкую иллюзию, готовую развеяться в любую минуту, как предрассветный сон. Армилия с тревогой ждала ответа.

+1

8

Кристофу показалось, что его просьба еще больше повергла графиню де Венендаль в шок, чем их столкновение пятиминутной давности — она прервалась на полуслове будто бы от шока, словно пытаясь сложить воедино все мысли, которые у неё обратились в бегство. Рыцарь поднял взгляд, продолжая находиться на одном колене, но Армилия собралась с мыслями и начала всячески убеждать его отказаться от своих намерений, наращивая напор убеждения и настойчивость, с которой она все это произносила, с каждым сказанным словом. Ему начало казаться, что она хочет отказаться, но сделать это при помощи него, Кристофа, убеждая того в том, что служение ей — совсем не то, что ему нужно. Мужчина всерьез задумался, но его не покидало ощущение, что сколь бы убедительно не звучали предостережения, отказываться он не имел права. Пусть его помыслы были и не совсем чисты — выступая под сенью дамы сердца он бы избавился от неприятных слухов — но и ответить за свою невнимательность он был обязан. Ему казалось, что и леди Армилия тоже сполна настрадалась из-за неприятных слухов — всем своим видом она пыталась скрыть что-то, что съедает её изнутри, а потому Кристоф её прекрасно понимал. Мужчина считал, что этот союз был бы выгоден для них обоих — он автоматически убьет все причины сплетничать. По крайней мере те, которые были ему известны.

— Он останется неизменным. Поэтому да — я желаю, — вдруг ожил де Горгон, — и почту за честь принять его. Почту за честь служить вам.

Рыцарь поднялся на ноги, возвысившись горой над небольшой графиней. Он хотел верить, что за его спиной ей ничего не будет угрожать, и она перестанет винить себя в бедах, что происходят вокруг. Ей определенно стоило протянуть свою руку и помочь подняться из лужи грусти, безнадеги и самобичевания. И начало было положено. Главное, чтобы она за неё ухватилась.

— Отбросьте все дурные мысли, моя леди. Они не более, чем наваждение, которое канет прочь, как только вы этого пожелаете.

Отредактировано Кристоф де Горгон (2019-02-16 18:01:08)

+1

9

Сердце дрогнуло и, как будто, остановилось на мгновение, не смея поверить счастью, а потом снова забилось в бешеном темпе. Армилия пыталась справиться с потоком нахлынувших чувств, но ее сияющее искренней улыбкой лицо и та непередаваемая  благодарностью, с коею она взирала на теперь уже «своего» рыцаря на этом турнире, выдавали радость юной графини с головой. Она не смела и мечтать о подобном повороте событий, но чудо случилось. Воистину  Туссент – сказочное место, и здесь оживают въявь старые легенды и волшебные сказания, в тот момент, когда меньше всего этого ждешь. Девушка приподняла вверх подбородок, стараясь придать себе хоть немного торжественный вид.
- Да будет так, милсдарь де Горгон. Ваше желание исполнено чистыми помыслами, твердою верою и благими намерениями. Я вручаю Вам щит дома де Венендалей для представления его на сём турнире, а вместе с ним - мою честь. Следуйте путями Добродетелей, заповеданных нам Владычицей Озера. Пусть Ваша доблесть станет примером в бою, Ваша честь – определит Ваши поступки, Ваша мудрость – поможет принять достойное решение на перепутье дорог, Ваша щедрость – не оставит вниманием нуждающихся, Ваше сострадание – не позволит нанести недостойный удар..., - фрейлина произнося положенную формулу, то бледнела, то краснела, опасаясь что-либо забыть или, не приведи Великое Солнце, перепутать. Умолкнув, она перевела дух, кажется, справившись  волнением. – Раз мой рыцарь просит избавиться от дурных мыслей, то я не могу отказать ему в столь малой услуге, тем паче в первый день состязания, когда все мои помысли будут сопровождать Ваше участие в нем. Соблаговолите проследовать за мной в шатер, где я перевяжу Вам на запястье гербовый шарф и… позволите узнать Ваше имя? – девушка, продолжая говорить, направилась в сторону своей «ставки». –Я узнала герб, но, к сожалению, из всей Вашей славной фамилии мне знаком только милсдарь Грегуар. Но он, верно, знаком всем, кто хоть раз бывал на турнире, - с легким смехом добавила она. – Мы все ждем, когда же ему появится достойный конкурент, дабы несколько развеять флер предсказуемости боев с его участием, - и, не останавливаясь, Армилия, обернувшись с самым серьезным видом, добавила: - Ежели Вам случится сойтись с ним в поединке, прошу – будьте осторожны. Победа - не всегда единственно верное решение, - в этот момент фрейлина заметила вытянувшееся от удивления лицо тетушки, наконец, удосужившейся оторваться от беседы и поискать взглядом подопечную. Слегка наклонив голову, де Венендаль, гордо вздернув носик и приподнимая край платья, прошествовала мимо нее, чувствуя, как испытывает некоторое удовольствие от того, что благодаря милсдарю де Горгону ей удалось доказать суровой госпоже Ле Гофф, что не настолько уж и сильны предрассудки в рыцарской среде. Впереди замаячил вход в черную палатку, расшитую серебряными звездами. Армилия остановилась и обернулась к спутнику: - Только будем там недолго! Моя тетушка придерживается весьма строгих правил.

+1

10

Кристоф боролся с противоречивым желанием улыбнуться и продолжать стоять с каменным лицом, но наблюдая за тем, как от угрюмой графини не осталось и следа — леди Армилия буквально сияла от счастья — он все же позволил своим губам слегка приподняться. Она согласилась взять де Горгона под свои знамена, и женщину такой поворот событий определенно радовал — в этом не осталось никаких сомнений. Графиня произнесла стандартные слова, которые произносил практически каждый, кто принимал к себе на службу рыцаря, чем окончательно утвердила свои намерения. Невооруженным взглядом было заметно, что леди Армилия нервничала, то и дело намереваясь не договорить или перепутать слова, но в конце-концов она все сделала так, как и положено традициям. Графиня не сделала ни единой ошибки или запинки, а это означало, что ей удалось справиться с волнением, пускай внешне это и казалось иначе. Кристоф был этому рад, но как подобает суровому рыцарю — не подал вида. Легкой улыбки, что коснулась его губ чуть ранее, было и так достаточно.

— Мое имя — Кристоф, миледи, — внезапно до де Горгона дошло, что он и правда не представился, чем показывал себя не с самой лучшей стороны, — и вновь прошу простить меня за то, что я не представился, как подобает. Кристоф де Горгон.

Рыцарь принял приглашение последовать за своей леди и дал ей идти впереди, держась недалеко позади таким образом, чтобы она могла вести беседу с ним и держать в поле своего зрения, не особенно сильно поворачивая голову. Когда речь коснулась Грегуара, мужчина тяжело вздохнул, но постарался, чтобы это произошло как можно более незаметно. К своему дальнему родственнику он не имел никаких претензий, но они были соперниками из непонятного никому принципа. В их жилах текла кровь Горгоны, и победа одного сына Горгоны над другим была скорее способом потешить свое эго, что, впрочем, Кристофу не удавалось ещё ни разу. Он был далеко не слабым бойцом, но физическая сила Грегуара была куда больше, чем казалась всем с первого взгляда. Подсознательно Кристоф всегда надеялся на то, что жребий не выставит их соперниками. Ему не хотелось так думать, но в таком случае исход уже заранее будет предрешен. Как бы то ни было — Кристоф был обязан пытаться. Если и не ради себя, то ради леди Армилии, которой он дал обещание служить.

— Грегуар — мой троюродный брат и, поверьте, я много раз с ним сталкивался и не только в поединках. Не подумайте, он немного странный, но безусловно хороший человек. Многие верят, что силой его наделила сама Горгона из своих недр.

Кристоф закатил глаза, понимая что когда-то и сам в это верил.

— И даже я в свое время придерживался такого мнения, но то была моя юность. Я был совсем глупым мальчишкой и верил всяким небылицам. С другой же стороны он никогда не становился победителем несколько раз подряд, а значит и у него есть свои слабые места.

Тем временем они приблизились к шатру де Венендаль. Кристоф понял это по звездам, что красовались на ткани.

— Только будем там недолго! Моя тетушка придерживается весьма строгих правил.

Рыцарь молча кивнул своей леди и проследовал за ней внутрь.

Отредактировано Кристоф де Горгон (2019-02-19 12:26:53)

+1

11

Армилия чувствовала, как воодушевление подхватило ее своими теплыми волнами и понесло куда-то прочь, вперед, очистив горизонт от невидимых туч печали, успевших сгуститься над головой графини свинцовой пеленой печали. На людях ей приходилось сковывать свои движения, заставляя их быть прилично медленными и размеренными, в то время как хотелось простой дочерью торговки взвизгнуть и ущипнуть себя за руку, не в веря в случайную удачу. Зато едва девушка оказалась в гербовом шатре, то принялась метаться по нему в поисках платка с вензелем. Обставлено в ее убежище все было согласно неписаному закону о том, что золотая клетка должна и выглядеть дорого. Внутри были постелены ковры, расставлены скамьи, книжные полки, стулья и тумбы с вазами, наполненными фруктами. Несколько портьер разделяли внутреннюю часть на несколько своеобразных комнат, и между ними как раз перебегала фрейлина, в панике всплескивая руками. Она так не рассчитывала на хоть чье-либо внимание, что, разумеется, заранее ничего не приготовила. Оставалось уповать на терпение сира Кристофа, коее непременно должно равняться его благородству.
- Мне ужасно приятно с Вами познакомиться… Ох, нет, не ужасно… то есть это невероятно приятно, - щебетала Армилия, открыв сундучок с разной мелочью, стоявший на одной из скамей. – Не переживайте, что так получилось с Вашим именем. Зато Вы долго сохраняли интригу! – девушка рассмеялась –с удовольствием, искренне. Она не помнила, когда последний раз такое с ней случалось. - Что же до милсдаря Грегуара, то я ни в коем случае не сомневаюсь в его достоинствах! Глядя на Вас, разве возможно думать иначе о Вашем достойном семействе? Нашла! – довольная, Армилия выглянула из-за портьеры и подлетела к сударю рыцарю, и тут же недоуменно округлила глаза. Ее платком можно было обвязать разве что мизинец ее досточтимого защитника. – О, простите…, - пару раз моргнув ресницами, де Венендаль снова скрылась за черным бархатом портьеры. – Подождите еще немного, я кое-что придумала. О чем мы говорили? – продолжала болтать фрейлина без умолку, ибо такая радость ей выпадала не часто. – Да, о легендах. Почему бы и нет? Почему Горгона не может облагодетельствовать кого-либо из Вашей фамилии? Чудеса случаются! Нужно только искренне верить, - синие глаза выглянули из-за ткани. – Верьте, сударь Кристоф. Я верю и всегда буду верить, иначе…, - она задумалась, отведя взгляд в сторону. – Иначе, зачем жить, если не во что верить? – Армилия вновь принялась сосредоточенно рыться в сундучке. – И даже если сударь Грегуар бывал побежден, то, значит, находился, кто-то, чье благословление было сильнее. Например, Владычица Озера может дать такое. Или кто-нибудь еще, наверное… Вот она! – графиня извлекла на свет полупрозрачную черную вуаль с восьмиконечной серебряной звездой посередине, и поспешила обратно к сиру Кристофу. – Должна быть как раз! – девушка аккуратно обвила легкой тканью запястье рыцаря и завязала ее на пару узлов. – А еще легенды гласят, что благословение дамы сердца тоже обладает магической силой, но… мое пока никому не помогло, - лицо фрейлины на мгновение омрачилось, но она решила более не возвращаться к этой теме, озадачив милсдаря де Горгона вопросом. - Я не слишком туго затянула? Если нет, то нам нужно идти. Тетушка, верно, уже места себе не находит, - Армилия тихонько хихикнула и, чуть вздохнув, добавила: - Берегите себя, сударь Кристоф. Что бы ни случилось, моя честь не стоит Вашей жизни.
Мысли невольно вернулись к блаженной памяти сира де Барбезиля. Если бы только на этом турнире удалось доказать «невиновность» де Венендаль  в деле его неудачи, то, может быть, само Великое Солнце будет благосклоннее освещать ее путь? Графиня украдкой бросила взгляд на узкое обручальное серебряное колечко, носимое ею на безымянном пальце. О своем женихе она тоже давно ничего не слышала. Впрочем, девушка его и в глаза-то никогда не видела, но отчего-то представляла непременно доблестным, красивым рыцарем в блестящих доспехах, мало чем отличаясь в этом смысле от туссентских ровесниц.

+1

12

Убранство палатки выглядело невероятно богато, и Кристоф поймал себя на мысли о том, что такую роскошь, здесь, на турнирых полях, он видит впервые — как правило шатры знатных леди выглядели куда скромнее, а рыцарские и вообще могли считаться краем бедности. Он последовал за леди Армилией, но не стал проходить дальше, предпочтя остаться неподалеку от входа и удивленно озираться по сторонам. Рыцарь пытался понять, зачем здесь всё это богатство и скольких сил стоило всё это сюда доставить, и начал бегать взглядом по разным углам шатра, подмечая наиболее интересные предметы интерьера, пока из этого состояния его не вывел голос графини, которая, судя по интонации, опять начала нервничать. На секунду де Горгону это показалось чересчур милым, но в тот же момент он избавился от этих мыслей, выругав себя за то, что позволил им попасть в свою голову. Армилия тем временем скрылась за портьерой и, судя по звукам, начала перебирать вещи. Она говорила обо всем, подкрепляя свои слова звонким смехом и всем своим видом создавала впечатление — по крайней мере у Кристофа — что это занятие доставляет ей определенное удовольствие.

На этот раз её появление из-за портьеры изменилось — леди Армилия спешно приблизилась к Кристофу с куском ткани в руках и, примерив тот к его руке, раздосадованно вернулась обратно. Он оказался мал. Рыцарь посмотрел на свою руку, которая на фоне миниатюрной леди больше напоминала бревно, и слегка улыбнулся — он подумал, что малой кровью здесь не обойтись.

— Приятно видеть и слышать, что ваше настроение изменилось в лучшую сторону, — де Горгон слегка ослабил свою спину, перемявшись с ноги на ногу, — вы правы, леди, всегда нужно во что-то верить. Иначе наша, людская, жизнь не имеет никакого смысла. Жить ради удовлетворения своих потребностей — судьба зверей и чудищ, но не наша. Вера в победу помогает солдату на поле сражения, вера в выздоровление помогает пациенту стать здоровым, а вера в любовь помогает влюбленным быть вместе. Простите, если мои примеры немного… — после последнего Кристоф, кажется, чуть смутился — он не обсуждал подобные темы с дамами, — немного странны, чуть не по теме нашего разговора, но в целом я целиком разделяю вашу точку зрения. — ухмылка Кристофа превратилась в улыбку, а следующие его слова прозвучали с долей иронии — Правда, иногда веры недостаточно. Каждый раз выходя против родственника, я только и делал что верил в свою победу, но каждый раз безуспешно.

На этот раз платок, который Армилия принесла в своих руках идеально обвивал его запястье. Девушка принялась бережно завязывать его на несколько узлов, и все что оставалось Кристофу — молча наблюдать за этим процессом. На секунду девушка помрачнела, коснувшись темы дамы сердца, и де Горгон попытался её подбодрить, пускай и немного странным способом:

— Моя леди, ради таких красивых и обаятельных женщин как вы развязываются войны, — Кристоф посмотрел на черный платок с восьмиконечной серебрянной звездой и вернул свой взгляд графине, что стояла напротив, — и, будьте уверены, что я первый из числа тех, кто готов её развязать. — Кристоф отошел от выхода, уступая ей путь. Он совсем позабыл, что леди Армилия стремилась как можно скорее вернуться обратно, дабы избежать определенных, не понятных ему, мужчине, проблем, — Да, конечно. Идемте. Мне оставить вас или последовать за вами?

Отредактировано Кристоф де Горгон (2019-02-22 14:36:14)

+1

13

С сиром Кристофом было легко. С сиром Кристофом было просто. Удивительно, как это бывает в жизни, когда неожиданно незнакомый человек столь счастливо привносит с собою свет и удовольствие от обычной, ничего не значащей беседы. Порой именно подобные мелочи придают каждому дню свой особый, неповторимый оттенок, особенно когда твои будни до невыносимого серы и наполнены нотациями милсдарыни Ле Гофф. Сначала Армилии казалось, что дворянин из рода де Горгонов будет настолько же суров и молчалив, как и его весьма примечательный родственник, и теперь она с радостью в сердце убедилась в том, что они совершенно не походили друг на друга. Графиня, иногда согласно кивая, внимательно слушала собеседника, удивляясь созвучию мыслей и чувств их обоих, как будто знакомство длилось не один месяц. Традиции в Туссенте – это святое, но в то же время уже многие начали высказывать скептицизм относительно того, насколько в реальности добродетельно ведут себя благородные обитатели его края. Немногие продолжали искренне следовать рыцарским ценностям, постепенно погрязая в меркантильных интересах, и  тем волнительнее было видеть, что милсдарь де Горгон относится к той самой части воинов, коии все еще сохраняют свой дух в неприкосновенности от соблазнов мира сего, бывших здесь в достатке.
- Как Вам будет угодно, мой рыцарь, - Армилия слегка склонила голову, благодаря за то, что огромный, словно неприступная скала, сударь Кристоф отступил в сторону, давая ей возможность покинуть шатер. – Если Вы торопитесь приступить к подготовке и сосредоточиться на оной, то мне негоже чинить Вам препятствия, - она вышла на свежий воздух и, оправив платье, обернулась к своему защитнику. – Но я бы солгала, если бы сказала, что Ваше общество меня тяготит, и я бы не хотела продолжить слушать Ваши занимательные речи. Вы говорите весьма рассудительно,  - графиня смущенно улыбнулась. – Разве что… все-таки развязывание войны – это несколько… чересчур, не думаете? Какая же дама обрадуется, если из-за нее дети останутся сиротами, а жены – вдовами? Смерть, причиненная рукой рыцаря, должна быть во благо, должна нести освобождение от мучений и страданий… Например, если какая-нибудь зловредная бестия терзает и мучает беззащитных людей, ее надлежит наказать по всей строгости. Что же до победы… Победа – это всего лишь слава, сударь Кристоф, и достается она волею неведомых нам сил, коии, глядя на соревнующихся, читают в сердцах их желания и одаряют самого достойного. Доблесть же может проявить и побежденный, и о нем будут также слагать баллады, - Армилия замолчала, с тревогой взглянув на спутника. – Повторюсь, милсдарь, будьте осмотрительны в бою. Если… если… хоть… что-нибудь… с Вами… я просто не смогу этого пережить, - почти шепотом едва закончила говорить графиня, прикусив нижнюю губу, дабы не расплакаться, но, взяв себя в руки, она сморгнула набегавшие капли с ресниц: - Простите. Я бы хотела прогуляться у ристалища. Любопытно взглянуть, кто прибыл в Туссент на сей раз. А Вам не было бы интересно узнать соперников? Вероятно, как всегда, будет много достойных рыцарей из Нильфгаарда и провинций. Северяне редко приезжают к нам, хотя говорят, что они весьма дики и сражаются неистово, как звери, - о землях, лежащих за Яругой, ходили разнообразные дурные легенды, и приезжающих оттуда воспринимали с опаской. – Вы не составите мне компанию? – у Армилии не было желания похвастаться перед прочими своим восстановленным статусом. Она искренне любила турниры, и с удовольствием и азартом наблюдала за происходящим, так что ей действительно хотелось выяснить расстановку сил накануне поединков. Ожидался великий праздник воинского мастерства, и жаль выпускать из внимания даже мелочи, его касающиеся. Потом придется целый год, скучая за исполнением не особо разнообразных фрейлинских обязанностей, жить воспоминаниями, и чем их будет больше, тем лучше.

+1

14

Фраза касательно войны, что послужила в определенной степени комплиментом, который был адресован леди Армилии, вызвала на её лице смущение. Кристоф догадывался что именно её смутило, но так же и был уверен в том, что графиня поняла смысл слов именно так, каким рыцарь его и закладывал. Не больше и не меньше. Переглянувшись, они вышли из шатра Венендаль, ненамного прошли вперед и остановились. Светловолосая графиня обернулась к Кристофу, явно желая продолжить их беседу, проходившую в шатре. Всем своим видом она демонстрировала необычайной степени воодушевление, которое, как казалось Кристофу, было связано с тем, что она, наконец, получила рыцаря, что избавит её от неприятных слухов и любопытных взглядов. И если мужчина мог выдерживать подобное, имея столь знатный статус, то для девушек, имевших аналогичное положение в обществе, такие неприятные вещи доставляли сплошные неудобства. Мужчина был рад, что смог вызвать улыбку на лице столь красивой женщины, но края его губ приподнялись по другой причине — наконец от него отстанут все те, кто докучал ему насчет дамы сердца и заинтересованности в женщинах в общем. Когда из твоей жизни исчезает подобная ерунда, что докучает денно и нощно, то можно вздохнуть с облегчением. Кристоф считал, что леди Армилия испытывает похожие ощущения, поэтому все её чувства он понимал лучше, чем ему того бы хотелось.

- Мои тренировки длились более чем достаточно, моя леди. Не переживайте. Прочие приготовления будут на плечах моего оруженосца — по крайней мере до и во время турнира он будет занят чем-то, кроме сна, — Кристоф сделал несколько шагов ближе, но оставаясь на почтительном расстоянии,— а словами, что касались войны, я не хотел вас обидеть — то был красочный пример, чтобы показать на что готовы рыцари ради тех, кому они служат. Если вы сочли это недопустимым, то в очередной раз прошу меня простить.

Когда графиня перешла на шепот, Кристоф испытал легкое напряжение, но слова, что следовали вместе с этим шепотом, повергли его в недолгое оцепенение, заставив потупить взгляд. Слова Армилии тронули его сердце — слышать подобное прежде от таких женщин ему не приходилось — они проникли в душу, словно воодушевляющая речь короля перед войском, что стоит в ожидании битвы. Пускай этих слов было и немного, но значили они куда больше, чем кто-либо мог себе представить. Кристоф поднял взгляд, не скрывая своего смущения, но, встретившись глазами с леди Армилией, отвел его в сторону, словно какой-то испуганный мальчишка. Ему казалось, что он начинал краснеть.

— Спасибо за столь лестные слова, моя леди. Сейчас, в преддверии состязаний они многое для меня значат. Я буду считать себя лжецом, если не скажу, что впервые слышу что-то столь искреннее, — Кристоф, наконец, вновь осмелился смотреть своей леди в глаза, когда их беседа слегка изменила направление, избрав темой участников турнира, — Не думаю, что мне это будет интересно, моя леди. Большинство участников мне знакомы, пускай и не лично — я отметил это по пути сюда, но если вами движет столь неподдельный интерес, то моим долгом будет составить вам компанию. — Кристоф продемонстрировал, что готов идти за Армилией в любую угодную ей сторону, — О северянах и правда ходит много слухов, но я склоняюсь к тому, что все это выдумки — статус дикаря не превращает человека в зверя.

Отредактировано Кристоф де Горгон (2019-02-25 15:51:13)

+1

15

- Вы ни в коем случае не обидели меня, сударь Кристоф,  - поспешила оправдаться за свое неумение принять комплимент Армилия и также покраснела, как и ее защитник. До чего же неловко вышло! Милсдарь де Горгон постарался достойным образом восхвалить  новоиспеченную даму сердца, а ей не хватило ума промолчать. Наивность графини и ее стремление к романтическим идеалам сыграли сейчас с ней злую шутку. Она никак не могла взять в толк, что благородного и возвышенного таится в войнах, которыми грезят мужчины. Родрик, ее старший брат, с восторгом писал из армии о том, как счастливо нашел себя в сём призвании, и девушка, разумеется, была счастлива за него с той толикой горечи, коюю порождал страх за жизнь, а главное, - за честь будущего - в чем она ни мгновение не сомневалась - героя Нильфгаарда. Навряд ли ей будет легко принять весть о том, что дивизия «Венендаль» расправляется с мирным населением, и все чаще Армилия обращалась к Великому Солнцу с единственной молитвой: «Прошу, избавь нас от войны». Время от времени тревога вытеснялась более насущными делами, но сейчас милсдарь де Горгон всколыхнул в памяти все ее переживания на сей счет, и графиня неловко обнаружила свою затаенную печаль, о чем теперь весьма жалела, потому как смутила доброго рыцаря, разумеется, коий и помыслить не мог, что его возвышенная метафора будет воспринята столь буквально. Нужно было исправлять ситуацию, и немедленно, пока благородный сударь Кристоф не пожалел о своем опрометчивом выборе дамы сердца, оказавшейся чересчур экстравагантно мыслящей особой.
- Это мне надлежит просить у Вас прощения, - она подошла ближе и коснулась пальцами запястья собеседника. – Иногда я говорю… разные глупости. Тетушка считает, что во всем виноваты книги, и добропорядочной девице читать их в великом множестве крайне вредно, - графиня извиняюще улыбнулась. – Не принимайте близко к сердцу, - смущение рыцаря беспокоило Армилию: ей казалось, будто она ведет себя излишне открыто и не так церемонно, как положено ее статусу, чем ставит милсдаря де Горгона в неудобное положение. «Кажется, радость заставила забыть меня о манерах», - едва слышно вздохнув, де Венендаль убрала руку, дабы доверительный жест не был принят в качестве признака легкомыслия с ее стороны. Фрейлина многого не могла себе позволить, иначе был риск, что чрезмерно заботливая госпожа Ле Гофф в очередной раз устроит ей лекцию о возмутительном поведении вверенной ее заботам родственницы. А она мечтала о том, как однажды, босая, убежит на берег Сансретура рвать цветы и гулять по влажному золотистому песку, жмурясь от режущих по глазам лучей солнца. Впрочем, это всего лишь мечты, потому до печали на душе несбыточны.
- Что же до Вашего долга, то, сударь Кристоф, он обесценивается, если становится в тягость, - маленькая графиня с интересом вглядывалась в глаза собеседника, когда они встретились взглядом. – Долг живет в сердце, понимаете? Если сердце желает, то долг освящается этим желанием, а если сердце молчит, то истинного служения не получится, - она замолчала, боясь не справиться с волнением, из-за которого начала нервно сжимать ткань на юбке платья. -  Я так рада, что Вы искренне со мной. Поверьте, это гораздо, гораздо важнее тысячи высокопарных слов. Не может традиция позволять даме быть бесчувственной и капризной хозяйкой положения, а служащему ей рыцарю – сносить все, даже чрезмерные прихоти. Так быть не должно, - Армилия поправила щекотавший ей плечо белокурый локон. – Мы не пойдем к участникам, дабы не доставлять ни Вам, ни им неудобства невольной встречей. Сейчас  на арене должны проходить бои молодых рыцарей с чудовищами. Но… я бы не хотела на это смотреть, - графиня нахмурилась. – Эти бестии могли быть не виноваты ни в чей гибели. Слишком жестоко убивать их, приговорив к смерти лишь за то, что они имеют несчастье родиться подобными существами. Зато… свободно стрельбище. Сударь Кристоф, Вы… Вы не могли бы показать мне, как стреляют из арбалета?

+1

16

Местами диалог рыцаря и дамы его сердца напоминал поочередный обмен извинениями и любезностями — практически между любыми словами или высказываниями таились просьбы прощения, но вот кто был виноват и в чем — запутался, казалось, даже Кристоф. Каждый из них взваливал на себя неясную вину, стремясь освободить от груза плечи другого, но чем чаще это происходило, тем более глупо и нелепо выглядело. Чертов этикет, что порой доходил до абсурда, накладывал свои отпечатки — де Горгон был уверен, что того же мнения придерживалась и его леди. Из его уст извинения звучали совсем иначе, чем из уст молодой графини — она и так становилась жертвой неприятных сплетен, поэтому рыцарь счел, что с подобными любезностями стоит заканчивать. По крайней мере ему стоило убедить Армилию от дальнейших извинений независимо от их причины. Кристофу казалось, что так надо.

Прикосновения изящной женской руки к его запястью было довольно неожиданным, ненадолго сбив мужчину с курса нужной ему мысли. Подобное он не мог даже и предвидеть, но взять себя в руки ему все же удалось. В смущении Кристофа, что сопровождало рыцаря почти всю их беседу, не было абсолютно ничьей вины — это чувство посещало де Горгона исключительно во время диалога со знатными женщинами. Ему было известно, насколько в таких ситуациях нужно правильно вести себя, демонстрируя высочайший уровень своего воспитания, поэтому чаще всего Кристоф боялся оступиться, как-нибудь совершенно случайно испортив разговор. Он всегда переживал за косые взгляды, но лично его они не особо волновали — де Горгон до ужаса боялся разочаровать своего отца, посрамив, пускай и незначительно, свою славную фамилию. Его отец не был злым человеком, что насильно прививал сыну собственные увлечения и мечты, а напротив — он старательно направлял интересы своего сына в нужное русло. Пожалуй, Кристоф в любом случае стал бы рыцарем — он часто об этом думал, считая что такова его судьба, поэтому даже если его суждения об отце были ошибочны, вряд ли бы они вызвали злость.

— Моя леди, — начал де Горгон, чувствуя как женская рука оставляет его запястье, — давайте договоримся не извиняться без конца перед друг другом. Мне кажется, что в данный момент мы пытаемся взваливать на свои плечи груз, который однозначно следует оставить на земле, — рыцарь сделал паузу, не оставляя без внимания упоминание книг, — а чтение книг никогда и никому не вредило. Для людей, кто выбрал своим оружием не сталь, а разум — книга является самым лучшим точильным камнем, что способен привести его к остроте.

Кристоф мотнул головой. Кажется, он начал разговаривать, как ученый муж из университета.

— Традиция — лишь ориентир, вы абсолютно правы. Она определенно не может заставить делать то, что противоречит убеждениям. К счастью, в здешних краях те прихоти, что вы описали — редкость. Это определенно повод для радости. Как и то, что теперь право отстаивать вашу честь возложена на мои плечи. Я уверен в том, что это предназначение, а значит все что случилось — верно.

На просьбу посетить стрельбище де Горгон ответил красноречивым молчанием, кивнув головой. Нежелание посещать бойню с чудовищем он разделял — в поединке, где одна из сторон заранее имела невыгодное положение, не было никакой чести. Часты были и травмы, в редких случая заканчивающиеся смертью — загнанное чудище было совсем не тем противником, с которым стоило меряться силами на потеху толпе, которую, кажется, не волновало ничего, кроме собственного удовольствия. Часто Кристоф замечал, выведенные из строя бойца не вызывали у публики никакой реакции, кроме негативного гула, который из-под шлема больше напоминал недовольный скулеж не озабоченных ничем дворняг.

— Арбалет — медленное, но довольно эффективное оружие, когда дело касается убойной мощи, — по прибытию на стрельбище Кристоф решил не медлить и сразу приступил к делу, которое представляло для Армилии интерес. Он взял в руки не заряженный и, аккуратно сопровождая свою леди, вышел на рубеж. Колчан, что стоял у ног, в основном был заполнен стрелами, но многого и не требовалось — для объяснения хватит двух-трех выстрелов. Кристоф поставил арбалет вертикально на землю, уперевшись в него ногой и, разместив снаряд, при помощи хитроумных механизмов принялся взводить тетиву до максимально доступного натяжения. Делал он все очень медленно, дабы графиня де Венендаль смогла рассмотреть процесс в мельчайших деталях. Когда раздался щелчок, Кристоф встал в стойку, из которой обычно велась стрельба из такого рода оружия и прицелился. Финальным аккордом послужил резкий свист, означавший, что болт отправился в сторону мишени. Рыцарь посмотрел в её сторону и удрученно вздохнул — мимо. — К сожалению я не из тех людей, кто любит это оружие. Они пробивают щиты и доспехи насквозь, просты в использовании, но… меня с детства учили пользоваться луком. Я не искусный стрелок, но лук по крайней мере привычнее сидит в руках. На один выстрел арбалета опытный лучник может выпустить десяток стрел, поэтому в один из моментов своей жизни я решил, что глупо тратить даже незначительно время на аналог, который пускай и чуть лучше, — Кристоф вновь поставил арбалет вертикально к земле, посмотрев на свою леди, — Пользоваться им довольно просто. Если он хороший, то зарядить его под силу будет даже вам, — де Горгон вытащил новый болт и вопросительно уставился на Армилию, намекая ей о своих намерениях, — только очень важно, чтобы тетива была натянута идеально ровно. Иначе есть риск отправить болт не в ту сторону. Если вы хотите опробовать оружие, моя леди, — рыцарь немного замялся, посчитав свою просьбу наглостью, а затем предположил устоит ли графиня на ногах после выстрела в случае согласия. Все свелось к тому, что Кристофу придется помочь ей удержать равновесие, — то я с радостью подготовлю его для вас.

+1

17

Туссент погряз в традициях настолько, что порой превышал все разумные границы, стремясь добиться ровно одного: стереть грань между реальной жизнью и старыми, ярко раскрашенными – даже не легендами! – сказками, в коих все строилось по одинаковым клише. Не смотря на то, что Армилию привезли сюда из Эббинга в самом нежном возрасте, ей так и не удалось постичь сути подобного маскарада. Почему необходимо казаться, а не быть? Почему необходимо носить положенные маски и оправдывать каждый свой поступок, соотнося его с  требованиями, являющимися чересчур идеальными, дабы быть воплощенными в каждом человеке? Так нужно. Так положено. Так принято. И этикет относился к одному из тех обязательных элементов, избежать коего, находясь в этом благословенном княжестве, не получится. Фрейлина настолько привыкла к необходимости витиевато «кружить» словами, окутывая ими, будто флером духов, что порой забывала о том, что беседа заключается не в форме, а в содержании. Сейчас, когда милсдарь де Горгон, явно привыкший к менее официозному стилю, требующего бесконечных «реверансов», предложил оставить в стороне эти явно лишние «виньетки», Армилия с удивлением воззрилась на него, но промолчала. С одной стороны, признать вслух выучку придворной дамы тяжеловесным нагромождением церемонностей она не могла в силу необходимости уважать собственный статус, с другой же стороны, сударь рыцарь сейчас волевым решением избавил их обоих от соблюдения утомительных условностей, хотя, конечно, со стороны подобное и может вызвать некоторое удивление, особенно если пара случайно попадет в поле зрения представителей старшего поколения, любящих посетовать, что мол-де, современная молодежь совершенно не соблюдает старые законы, легкомысленно относясь к строгим формулам, завещанным праотцами. Не найдя нужных слов и не зная, стоит ей возражать или покориться, графиня мудро предпочла не выбирать, предоставив ситуации самой разворачиваться так, как будет угодно Великому Солнцу. Тем более что сударь Кристоф высказал еще более «крамольную» мысль о пользе чтения. По все той же сложившейся традиции ни Туссент, ни Эббинг не был прославлен именем хоть какой-нибудь сановной дамы, ставшей известной в научных кругах, по прозаической причине того, что в знатных семьях не было принято посвящать время систематическому обучению дочерей. От них требовалось выйти замуж по выбору их родителей и дать наследников гербу супруга. Особых умственных напряжений подобные вещи не требовали, оттого де Венендаль выглядела в глазах местной родни едва ли не безумицей, а ее отец – сумасбродом, забивающим юную голову ненужными ей сведениями. Каждый раз, когда милсдарыня Ле Гофф заставала подопечную за книгой, то непременно сердилась и требовала заняться более приличным ее титула занятием – к примеру, вышивкой. Поэтому  сознаваясь в своей любви к чтению, она с некоторым страхом ожидала, что, возможно, это чересчур личное признание, коее не будет оценено по достоинству, и потому тем более оказалось удивительным услышать одобрение со стороны сударя Кристофа. Испытывая смесь волнения и благодарности, Армилия смогла собраться с духом лишь только по пути на стрельбище, проговорив вполголоса:
- Вы необычный рыцарь. Я… никогда не встречала никого подобного Вам, и признательна судьбе за это, - она хотела еще добавить, что не стоит упоминать Предназначение всуе, ибо оно подобно стае падальщиков, преследующих свою добычу, дабы дождавшись нужного момента, атаковать ее и разодрать когтями слепого случая чужую жизнь, без жалости и возможности вымолить пощаду, но не стала развивать эту тему, иначе можно воистину накликать беду. К тому же вскоре оба оказались на стрельбище, и все внимание графини оказалось поглощено новыми для нее знаниями. Все, что имело практическую пользу, живо интересовало Армилию. Ей хотелось попробовать, ощутить своими руками, испытать самой необыкновенные для нее стороны бытия, тем более навряд ли когда-нибудь представится более благоприятный случай для обучения. Она понимала, что физические возможности многого ей не позволяют, и воинское искусство будет всегда оставаться для фрейлины той сферой, где, увы, ее знания останутся серьезно ограничены, и все же это не повод лишать себя столь лакомой практики. Арбалет интересовал графиню достаточно давно. Мельком изучая в рамках курса истории виды оружий, девушка давно определилась с тем немаловажным фактом, что натянуть лук ей элементарно не хватит силы, в то время как конструкция первого вполне позволяла хотя бы попробовать, насколько сложно его использовать. Девушка помнила схематичный рисунок арбалета и способы его зарядки, но сейчас, вживую, все выглядело несколько иначе, чем она себе представляла. Внутри все заходилось от чистейшего экстаза едва, когда чуть склонившись вперед, она принялась с полностью захватившим ее вниманием следить за тем, как производится натяжение тетивы и  древко укладывается в желоб. Эти действия требовали немалой сноровки, но при должном опыте оказывались доступными каждому. Война ухитрялась упрощать средства убийства, привлекая к себе еще больший круг участников. Слушая полезные комментарии спутника, Армилия проследила за выстрелом, и затем вновь взгляд синих глаз обратился к рыцарю. Она едва не вскрикнула от радости, когда сударь Кристоф предложил ей опробовать инструмент в деле.
- Мне, может быть, по наивности, кажется, будто Вы чересчур строги к арбалету, - девушка, не отрываясь, с восхищением смотрела на поименованный предмет. – Добиться того же натяжения тетивы у лука довольно сложно, и доступно лишь мужу выдающейся силы, а наукой владения арбалетом способен обучиться почти каждый. Особенно если требуется всего один выстрел, не на поле битвы, - де Венендаль густо покраснела, понимая, что, по сути, говорит об убийстве из-за угла. – Я имею в виду, что иногда может пригодиться и такое оружие, а лук доступен лишь избранным умельцам. И… Вы бы оказали мне милость, дозволив попробовать эту забаву в действии, - графиню аж бросила в жар при мысли, что подобное возможно. Разве могла она несколько часов назад хотя бы представить, какими неожиданными удовольствиями наполнится ее скучная жизнь? До чего же любопытно, каково это – держать в руках смерть? Каково это – знать, что можешь, убивать, не прикасаясь, не чувствуя запаха его крови? Каково это – испытывать азарт соревнования, когда перед тобой есть мишень, и чтобы попасть в нее - нужно учесть невероятное количество особенностей света, ветра и положения оружия относительно цели? Все это она в свое время читала, не понимая половины фраз, а теперь еще одно белое пятно в образовании будет закрыто. Сердце ускорило свой темп, предвкушая необыкновенные по остроте ощущения.

Отредактировано Армилия де Венендаль (2019-03-02 22:07:17)

+1

18

Как и любому обитателю здешних мест, мужчине было приятно, когда о нем хорошо отзываются, особенно когда отзыв исходил из уст дамы. Кристофа никогда никто не считал необычным, да и сам он всегда считал себя самым заурядным представителем своего сословия, так что слова Армилии и правда звучали, как комплимент. Все то время, что он демонстрировал ей арбалет, девушка ни на секунду не сводила с оружия глаз, ясно давая понять свою заинтересованность в этом вопросе. Пускай это и не было принято, а может и вовсе могло считаться дурным тоном, но Кристоф был уверен, что умение себя защитить могло пригодиться для молодой леди, особенно если обращать внимание на те вещи, что творятся вокруг. Он понимал, почему она так ратовала за арбалет — его преимущества перед обычным луком были неоспоримы, включая одну-две недели на освоение этого оружия, в противовес годам, которые люди отдавали луку, но рыцарь ничего не мог с собой поделать — виной тому служили старые привычки, от которых порой избавиться невозможно лишь из-за того, что они стали частью жизни. Кристоф не горел желанием тратить на арбалет даже и недели, но внезапно для себя осознал, что если этого потребует его леди — он окажется не в состоянии возразить и ему точно придется посвящать свое время тренировке этого, безусловно, эффективного, но чрезвычайно медленного оружия.

— Как я и говорил, моя леди, мое недоверие вызвано лишь привитой любовью к другому типу стрелкового оружия. Лук занимает меньше места, более легкий и на один выстрел арбалета он способен дать ближе к десятку. Идеальный выбор для рыцарей, которых, к счастью, по-прежнему учат с ним обращаться. Не каждый, однако, рыцарь или же опытный стрелок, поэтому светлые умы и изобрели арбалет. Стрелковое оружие может пригодиться не только им.

Услышав утвердительный ответ, Кристоф снова зарядил арбалет, старательно демонстрируя весь процесс графине де Венендаль. Он не сомневался, что девушка запомнила все и в первый раз — в заряжании не было ничего сложного, потому рыцарь был абсолютно уверен в том, что демонстрирование этого процесса вновь лишь ещё сильнее укрепит в её голове полученные знания. Подготовка закончилась в тот момент, когда арбалет издал щелчок, означавший его готовность к выстрелу. Мужчина тщательно проверил правильность натяжения тетивы, положение болта и ряд других важных деталей, которые следовало сделать перед тем, как вручать неопытной женщине оружие в руки. Кристоф вручил в её руки оружие, сразу же дав рекомендацию ни в коем случае не направлять его никуда, кроме мишени, и встал сзади, ожидая момента, когда леди Армилия начнет прицеливаться. С этим, судя по всему, у неё возникли небольшие проблемы, поэтому де Горгон поспешил ей помочь. Он старался не прикасаться к ней, пытаясь показать ей, как правильно держать арбалет, но порой этого было просто не избежать и Кристоф был вынужден смущенно краснеть. Как ни крути, но короткое ощущение стыда было явно более лучшим вариантом, чем чья-то подстреленная нога или тело.

— Позвольте, моя леди, — Кристоф помогал Армилии удерживать оружие на весу, пока она принимала правильное положение для стрельбы. Их пальцы чудом не касались друг друга, что избавляло от необходимости в очередной раз покрываться красным цветом. Армилия приняла верную позу для стрельбы — ей оставалось лишь сильнее упереться в приклад своим плечом. — я бы посоветовал вам никогда не стрелять от пояса, потому что так вы никогда ни во что не попадете, но глядя на вас сейчас я понимаю, что вероятно допускаю ошибку — отдача выстрела может оставить синяк на вашем плече — может действительно стоит подойти к этому не с такой серьезностью? Как бы то ни было, я приму любое ваше решение, — Кристоф начал потихоньку отпускать оружие, давая своей леди прочувствовать весь его вес. — Не бойтесь, он не тяжелый. Привыкнете к его весу, прочувствуйте его в своих руках. Когда будете готовы выстрелить, то тщательно прицельтесь и задержите дыхание — это поможет арбалету не дрожать в руках. Медленно сведите его с нужной вам целью и очень-очень-очень плавно жмите на спуск. Отдача может вас напугать, ударив с силой, но не переживайте — я не дам вам потерять равновесие.

+1

19

Армилия не прерывала рассуждения милсдаря де Горгона относительно сравнения двух дальнобойных видов оружия и в знак согласия с ними чуть склонила голову. Лук, безусловно, был удобен для мастеров, и несложно понять, почему выбор некоторых рыцарей падал именно на него. Но в то же время поклонников у арбалета в воинской среде находилось ничуть не меньше, и теперь у нее появилась возможность понять –почему так? Графиня не думала о том, насколько ей самой когда-нибудь окажутся полезными подобные знания, ибо ей было сложно представить, что же такого должно случиться под благословенным солнцем Туссента, дабы даме пришлось самостоятельно защищать себя да еще и с помощью столь необыкновенного средства. С другой стороны, чистоту знаний следует подкреплять практикой, кояя позволит яснее представлять все те сложные нагромождения из терминов, заставлявших страдать разум юной фрейлины в попытках уяснить себе принципы действия оружия и способы его применения. Концентрируя внимание на повторной зарядке, Армилия усердно заставляла себя перестать буйно цвести маковым цветом от волнения, но, полыхающие щеки демонстрировали прискорбный факт того, что со своими чувствами девушка еще не научилась справляться. Едва в руках ее сиятельства оказался арбалет, она от удивления охнула, едва не выронив его. Графиня никогда не держала ничего тяжелее веера, и вес оружие показался ей чрезмерным для ее маленьких рук, но все-таки начинающему стрелку удалось не доводить ситуацию до критической, ибо случайный выстрел при ударе об землю мог стать вполне опасным для них самих. Впрочем, удержать арбалет оказалось не так сложно, как поднять его и прицелиться. Сначала фрейлина вскинула его на предплечье руки, так что наконечник болта ходил ходуном целясь то в землю, то в небо, то опасно накренялся в сторону. Слава Великому Солнцу, сударь Кристоф не оставил несчастную девушку, едва не умиравшую от стыда, один на один со смертельно опасной игрушкой и помог навести ее на цель.
-Благодарю Вас, -Армилия лихорадочно пыталась вспомнить все ею прочитанное, в надежде доказать досточтимому защитнику, что она являет собой пример не самой безнадёжной ученицы. Встав чуть боком, она, в первую очередь, постаралась расположиться так, чтобы, наконец, ощутить устойчивость в ногах. Охватывая правой рукой приклад, а левой поддерживая цевье, девушка, чуть нахмурившись, посмотрела на установленную впереди мишень. Ветра не было, и, кажется, ничто не мешало поразить ее с первого раза. Но у милсдаря де Горгона ничего не вышло, и, значит, где-то закралась ошибка. Фрейлина ненадолго задумалась, вспоминая каждое движение рыцаря, при этом она не попустила мимо ушей ни одно из замечаний своего наставника: все они были слишком ценными, чтобы позволить отнестись к ним легкомысленно. «Страшно представить, что бы сказала тетушка, увидев, чем мы здесь занимаемся», - мельком подумала графиня. Навряд ли оба бы ушли со стрельбища без хорошей выволочки за «возмутительное» поведение.
-Я буду стрелять так, чтобы постараться поразить цель, - приняла решение Армилия, понимая опасения сударя Кристофа. К этому времени ее руки привыкли к весу арбалета, и первоначальные опасения, что ей не удастся должным образом удержать его, прошли. – Под платьем синяк не будет виден, а я не хотела бы потратить Ваше время зря, ради простой забавы, - она чуть приподняла руки к верху, дабы длинные рукава платья сползли к локтям и не мешали, после чего вернулась к исходной позиции, коснувшись прикладом правого плеча. Прижавшись щекой к гребню, графиня присмотрелась к цели. Нужно помнить про все эти мелочи, все эти нюансы –расстояние, дыхание, поворот тела…
- Будьте рядом, -попросила она шепотом. – Боюсь, что я не смогу быть готовой к отдаче, - девушка задержала дыхание, готовясь к первому выстрелу. Все пространство поплыло перед глазами от захлестнувшего ее азарта. Происходящее казалось чересчур простым и чересчур сложным одновременно. Чем дольше фрейлина всматривалась в цель, тем меньше понимала, на каком расстоянии и высоте от нее она находится. Тянуть дальше – значило не выстрелить вовсе, и Армилия решилась. Щелчок на выдохе совпал с крайне болезненным ударом в плечо, отчего бедняжка невольно тихо вскрикнула, едва не упав, но ее мысли, в первую очередь, были связаны с полетом болта, ушедшего куда-то вправо. Мимо. Ах, как обидно. Просто невозможно, невыносимо обидно! Но проигрывать без борьбы было не в духе Венендалей.
-Вы можете перезарядить его еще раз? – спросила графиня, протягивая арбалет своему спутнику и вздрогнув в этот момент от боли, прошедшей через пострадавшее плечо. – Простите, но мне очень нужна вторая попытка. Если не получится вновь… значит, так тому и быть, - она слабо улыбнулась, чувствуя себя виноватой за бездарно ушедший снаряд.

Отредактировано Армилия де Венендаль (2019-03-05 21:19:07)

+1

20

Настойчивость Армилии де Венендаль вызывала определенную зависть. Создавалось впечатление, что она во что бы то ни стало хотела опробовать арбалет. Эту знатную девушку ни волновали ни синяки, что с большой долей вероятностью оружие оставит на её теле, ни тот факт, что его отдача может выбить из равновесия. Графиня была твердо намерена выстрелить правильным образом и прижала приклад к своему маленькому плечу. Кристоф ни на минуту не выбрасывал из головы мысль, что этими действиями они оба могут выставить себя не в самом лучшем свете или - не дай бог - обвинят кого-то одного. Принять позор на свои плечи де Горгон мог без переживаний, но вот дать ему даже слегка коснуться леди Армилии рыцарь позволить не мог, а это означало, что если что-то пойдет не так, то вину за все происходящее на стрельбище ему стоило взять на себя. Девушка уже самостоятельно удерживала арбалет - Кристоф понимал, что её руки привыкли к весу, поэтому он встал сзади, дабы не мешать ей прицеливаться, но когда она попросила быть рядом на случай отдачи, рыцарь приблизился.

Шелкнувший спуск спустя некоторое время прицеливания означал собой долгожданный выстрел. Армилия слегка вскрикнула и пошатнулась назад, уткнувшись в де Горгона, который бы не дал ей упасть. Почти синхронно они оба обратили свое внимание к мишени - графиня промахнулась, и из-за этого на её лице читалось явное разочарование. Впрочем, когда она решительно уставилась на Кристофа, последний понял, что на этом попытки учиться не окончены. Глаза девушки говорили куда красноречивее слов, твердо намекая на желание совершить дополнительную попытку. Вскоре Армилия потвердила намерения - она обратилась к рыцарю с просьбой вновь приготовить арбалет для стрельбы. Кристоф молча повиновался. Он слегка улыбался, полностью уверенный в том, что приготовит оружие и для третьего, и для четвертого выстрела, да и вообще уйдет со стрельбища только тогда, когда это будет угодно Армилии. Подготовка арбалета заняла немного времени. Кристоф аккуратно вручил его графине.

- Моя леди, - наконец заговорил рыцарь, - я готов здесь находиться ровно столько, сколько вам будет угодно. Если вы захотите продолжить, то я буду обязан сделать лишь одно - поддержать ваше стремление. Не переживайте, с таким старанием и упорством, с каким вы подошли к первому выстрелу, второй точно достигнет мишени. Ну а если же нет, то я подготовлю арбалет для третьего, четвертого или пятого. Солнце ещё достаточно высоко, чтобы переживать насчет времени. Как ваше плечо?

Кристоф задумчиво наблюдал за тем, как его леди готовится для второго выстрела. Она была не такой, как остальные, хотя старательно пыталась ей казаться. Рыцарь подумал, что бы было, если бы на ее месте был кто-то другой и ответ практически сразу пришел ему в голову - де Горгону казалось, что он бы просто напросто заскучал. Слава Лебеде, что судьба позволила встретить Армилию де Венендаль. Кристофу уже запомнился этот день и ему очень хотелось, чтобы желание помнить преследовало его все то время, которое он посвятит службе этой странной, но милой и прекрасной девушке.

Отредактировано Кристоф де Горгон (2019-03-07 09:53:08)

+1

21

Пока милсдарь де Горгон вновь готовил для нее арбалет, Армилия поймала себя на мысли, что начинает понимать иную сторону турниров – ту самую жажду быть первым, показать достойнейший результат, и даже не ради бурных оваций, не ради улыбки своей дамы, а ради этого внутреннего ощущения того, что ты можешь, ты способен оказаться лучшим из лучших, а ведь сейчас речь шла всего лишь о попадании в мишень. Эта страсть, охватившая ее разум, несколько напугала графиню. «Нет, нужно уметь избавляться от подобного чувства», - подумала про себя фрейлина. Чуть ранее она сама говорила своему благородному спутнику о том, что в турнире не важна победа, и сейчас понимала, насколько ошибалась. Дабы отказать себе в праве на реванш нужно иметь достойную силу воли. И запас терпения. Тем временем, боль в плече начала усиливаться. Там, верно, появится обещанный синяк, особенно после того, как последует второй удар после новой отдачи, и, не дай Великое Солнце, каким-то чудесным образом об этом станет известно госпоже ле Гофф: объяснить его появление будет крайне непросто, и вариант «стреляла из арбалета» может оказаться не принят как чрезмерно фантастический, а придумать внятное и логичное объяснение подобному казусу – задача не из легких.
- Благодарю Вас, сударь, плечо болит просто ужасно, - с улыбкой отвечала фрейлина, дабы показать, что, не смотря на испытываемые ею трудности, она проводит время с удовольствием. – Но будем считать это небольшим возмещением за получаемые знания. Коее заплатить за последующие выстрелы я уже не смогу, - добавила Армилия с легким смехом. – Иначе после сих занятий мне придется искать лекаря! Так что обойдемся еще одной попыткой, и, думаю, этого хватит для первого раза, - она приняла оружие из рук сударя рыцаря, чувствуя, как действует с большей уверенностью. Теперь ей хотя бы стал понятен принцип работы механизма. Девушка в точности повторила все свои предыдущие действия, но теперь попробовала направить прицел чуть левее, стараясь избежать допущенной ошибки. Следом нужно выровнять дыхание, сосредоточиться и позволить снаряду умчать по заданной траектории. В теории все выглядело довольно доступно, практика же продолжала преподносить ей сюрпризы: щелчок, острая боль в плече, и… снова мимо.
- Досадно, - произнесла графиня, опуская арбалет на землю – она устала держать его, все-таки подобные нагрузки не входили в перечень предметов, коим обучали будущих светских дам. – И в то же время весьма занимательно. Сегодня я убедилась, что применять знания в жизни… несколько сложнее, нежели это описано в книгах. Кажется, ни один научный том не сможет заменить изнурительную многочасовую практику, - Армилия обернулась к сопровождавшему ее рыцарю. – Вы сегодня рисковали своей честью, поддержав мой каприз, и, верно то, что невозможно оставить без внимания сей благородный жест, - она подошла ближе к сударю Кристофу и посмотрела на него задумчивым взглядом синих глаз, как бы колеблясь принять решение. Наконец, девушка решилась и, приподнявшись на цыпочки, коснулась ладонью груди спутника для того, чтобы удержать равновесие, и поцеловала его в щеку. После чего немедленно отступила на шаг назад, вскинув голову и оглядевшись по сторонам, дабы убедиться в отсутствии свидетелей. К счастью, стрельбище пустовало: всю округу более интересовало действо, происходящее на турнире, что и спасло оба герба от неприятностей.
- Мне жаль, что я… обещана другому, - тихо произнесла графиня, часто моргнув ресницами, дабы остановить набегающие слезы. Ей нравилось общество милсдаря де Горгона, с ним она чувствовала себя свободнее и проще, но  всему приходит неминуемый конец, особенно если речь идет о мимолетном счастье. – Нам пора возвращаться, иначе нас могут начать искать, - боль в плече просто неприятно отдавалась по всему телу. –Вам нужно готовиться к бою, совсем скоро ристалище освободиться. А мне, кажется, все же стоит посетить шатер медиков. Всеми мои молитвы и помысли –с Вами, сударь Кристоф.

+1

22

Армилия оценила благородные порывы Кристофа — об этом убедительно рассказывало счастливое выражение её лица. Впрочем, мужчина впадал в краску, когда леди объясняла ему, почему ей не следовало продолжать свои попытки. Он считал себя глупцом, который не удосужился подумать о девушке — может, стрельба бы и закончилась отличными результатами, но все это точно не стоило её здоровья. Графиня де Венендаль уже могла попасть в неприятности — приклад, ударившийся о столь хрупкое тело даже один раз, мог оставить отметины, не сулящие своей обладательнице ничего хорошего. Разумеется, Кристоф не знал, какова жизнь придворных фрейлин, а только предполагал, но в глубине души он опасался негативного исхода всей этой затеи и более всего рыцарь переживал за свою леди, что появилась в его жизни только сегодня и причем совершенно случайно. Армилия точно не заслуживала очередных слухов — а синяк наверняка будет отличным поводом — ведь ей только выпал шанс избавиться от предыдущих. В который раз Кристоф задумывался о их правдивости, но как бы то ни было — расспрашивать об этом знатную женщину, которая к тому же наверняка настрадалась из-за них, было бы верхом идиотизма, а мужчине постоянно хотелось думать, что он не идиот.

Все же она приняла решение ограничиться ещё одним залпом, вызвав на душе Кристофа некое облегчение — арбалет не причинит ей вреда больше, чем уже успел причинить, а это не могло не радовать. Мужчина довольно в робкой манере протянул ей заряженный арбалет, по-прежнему осознавая насколько необдуманно поступил пускай даже и по просьбе Армилии. Он старался не показывать своей задумчивости, что навела бы неглупую графиню на определенные выводы, но Кристоф и сам чувствовал, что это плохо ему удавалось. К счастью, его леди была увлечена арбалетом и в момент прицеливания — а второй выстрел осуществлялся без его непосредственной помощи — совершенно не обращала на рыцаря никакого внимания. Её взгляд был прикован к мишени на рубеже, а руки слегка подрагивали, удерживая оружие в воздухе. Кристоф отметил, что теперь она выглядела куда более уверенно, чем несколько минут назад. Раздался долгожданный щелчок, и болт отправился к цели.

Армилия промахнулась и во второй раз, но ненамного, что было своеобразным достижением. Девушка не скрывала своей досады, поскольку ей наверняка хотелось продолжить и добиться результатов, но недовольство с её лица испарилось настолько же быстро, насколько и появилось. Кристоф не мог не согласиться с тем, что она сказала, как и с многим другим, что произносили её уста.

— Вы почти попали, — рыцарь постарался пошире улыбнуться, — кажется, не хватило совсем чуть-чуть, а для человека впервые взявшего в руки арбалет это точно повод считать второй выстрел удачным. Книги лишь дадут совет, как поступать и действовать, познакомят, вероятно, даже чему-нибудь научат — впервые зарядить его, например, вполне можно и без посторонней помощи, но ничто не заменит часы и месяца тренировок — тут вы совершенно правы. Книги затачивают разум, а практика — умение.

Когда Армилия де Венендаль приблизилась к Кристофу практически вплотную, сердце последнего замерло, но не от этого — прекрасные синие глаза задумчиво встретились с его взглядом, и было сложно отвестит тот куда-то в сторону. Рыцарю показалось, что девушка что-то замыслила, но было поздно что-то предпринимать — её рука коснулась его груди ради опоры, и леди Армилия потянулась к лицу ради поцелуя в щеку. Наконец, сердце де Горгона бешено заколотилось. Этот поступок вызвал недолгое оцепенение — Кристоф пытался понять чем именно заслужил такой награды, но спустя несколько мгновений отбросил все попытки. Вряд ли бы он догадался. Её слова навели мужчину на ряд мыслей, но они никак не желали складываться в голове. Сейчас он был не в состоянии думать.

— Вы правы, — Кристоф старался не рассматривать глаза Армилии, которые, как ему казалось, были готовы вот-вот заплакать, поэтому повернул свою голову в сторону, увлеченно занявшись разглядыванием начинающего садиться солнца. Ему хватало времени для тренировок перед завтрашним днем, но рыцарь совершенно не знал стоило ли воспользоваться этим временем. — Нам пора вернуться. За меня, прошу, не переживайте — я всегда готов, но вам, моя леди, — Кристоф сделал недолгую паузу, обдумывая как быть дальше, — действительно стоит посетить медика. Если вы позволите, то я обязан сопроводить вас — ваше плечо пострадало из-за моей беспечности. Если нет, то я последую вашему совету и посвящу вечер подготовке.

Отредактировано Кристоф де Горгон (2019-03-10 16:00:57)

+1

23

Едва милсдарь де Горгон произнес, что готов всегда, тень пролегла на лице графини, и в глубине души вновь пробудился мрачный страх за грядущее будущее. Невозможно быть готовым ко всему, и, чем более полагаешь, что постиг настоящее, тем больнее может оказаться неожиданный удар в спину. Несчастный рыцарь де Барбезиль также полагал себя готовым, и относился даже, может быть, более самоуверенно, нежели следовало, к поставленной перед собой цели. В итоге, все, что осталось от доблестного мужа – это конь с окровавленным седлом и смятый щит. Армилия до сих пор опасалась того, что неведомое проклятие, возможно, существует и теперь подкарауливает ни в чем не повинного сударя Кристофа. Время покажет, но лучше не дразнить судьбу, она – слишком опасный игрок, дабы вступать с ней в единоборство. Сейчас тремя бесполезными выстрелами удача продемонстрировала, что не будет на стороне обоих. Следовало поберечься и быть осмотрительнее. Но высказывать свои опасения вслух фрейлина не стала – скорее всего, ее благородный спутник не примет их достаточно всерьез. На самом деле, она и сама-то до сих пор не определилась: верить ли этим слухам или все, что случилось  - всего лишь досадное стечение обстоятельств? Вздохнув от собственных горьких мыслей, девушка вернулась к выбору, предложенному милсдарем де Горгоном, и ее колебания были оправданными. С одной стороны, графине не хотелось расставаться с рыцарем: с ним слишком насыщенной и желанной начинала казаться жизнь, а с другой – нужно уметь отказывать себе в чем-то, дабы, увлекаясь, случайно не навлечь беду.
- Мне жаль, говорить об этом, потому как покинуть Вас без печали в сердце, я не могу, но вынуждена сделать это, - Армилия в смущении принялась собирать складки на юбке платья. – Если нас увидят вместе у шатра лекарей, то, боюсь, кто-нибудь может неверно растолковать подобную сцену и… донести милсдарыне ле Гофф. Тетушка – добрая женщина, но…, - фрейлина замялась, не желая ни лгать, ни невольно задеть честь родственницы. – Но иногда она вспыльчива, особенно когда речь идет обо мне, потому как досточтимый граф, мой отец, изволил доверить свою дочь ее заботам, и оттого беспокойство тетушки можно понять. И… все же я не прощаюсь, потому что обязательно найду Вас сегодня. Обещаю, - она подняла взгляд на сударя рыцаря. – И не корите себя за мое недомогание. Здесь нет Вашей беспечности, ибо Вы предупредили меня о последствиях, и я сама приняла решение испробовать арбалет, даже под угрозой испытать боль. Мне хотелось понять и почувствовать в руках оружие, и Вы позволили мне это сделать сегодня. Первый в моей жизни, кто услышал мое желание и исполнил его, - голос дрогнул, пришлось замолчать, дабы не всхлипнуть, как самая обычная растроганная случайным добрым жестом девушка. Сановная дворянка не могла себе позволить многого, в том числе излишние эмоции. Армилия, теряя контроль над самой собой, поспешила к выходу с ристалища. Нужно быть сильнее, нужно помнить, кто ты есть, и, как бы тяжело не давил герб на хрупкие плечи, не позволить ему упасть. Неожиданно она остановилась и обернулась, чтобы вновь взглянуть на своего рыцаря, да так резко, что  мелодично звякнули сапфировые украшения, запутавшиеся в белокурых локонах. Искренне улыбнувшись напоследок сударю Кристофу, фрейлина все же заставила себя уйти. Плечо неприятно и непривычно ныло. Девушка даже невольно испугалась, как бы медики не выписали ей постельный режим: тогда грозы над головой юной эббингинки не миновать. Искусно уйдя от вопросов, коими ее засыпала почтенная родственница, едва разглядев подопечную среди толпы гостей, Армилия отговорилась усталостью и вновь подтвердила, что госпожа ле Гофф не выжила из ума на старости лет, и честь молодой графини защитит один из достойных наследников рода де Горгонов. Такое известие значительно смягчило тетушку, и та поспешила обсудить эту благую весть со своими знакомыми сплетницами, оставив фрейлину предоставленной самой себе. Не став терять времени, она направилась искать помощи для своего пострадавшего тела. Ей повезло наткнуться на даму-медичку, из тех, кто когда-то проходил обучение при храме Мелитэле и сейчас путешествующих по миру с целью применения полученных знаний. Та быстро осмотрела Армилию, и даже бровью не повела, когда вмиг покрасневшая девушка, путаясь, сбивчиво объяснила происхождение лилового синяка, некрасиво расползшегося по нежной, бархатной коже. Ничего более не спрашивая, травница что-то долго искала среди залежей трав и разнообразных емкостей с мазями, вперемешку лежавшими на одном из столов в ее душно пахнущем резкими пряностями шатре, после чего, обнаружив, вручила графине, спешно натягивавшей рукав платья на пострадавшее плечо, небольшую жестяную баночку, отдававшую приятным ароматом луговых цветов. Пояснив о том, как и когда нужно втирать мазь, медичка, получив плату, потеряла интерес к пациентке, и фрейлина вышла наружу, не став задерживать и без того оказавшую ей помощь женщину. Главное, что кости были целы, и ничего страшного не произошло, а боль она обязательно стерпит. Вернувшись в свой шатер, Армилия, превозмогая непривычные для нее мучения, втерла вязкую, быстро впитывающуюся субстанцию в кожу, и поторопилась направиться на поиски своего рыцаря.

+1

24

Кристоф догадывался, каким будет ответ. В тот же момент мужчина сделал себе мысленное замечание, что слишком навязчив и ему стоит быть более отстраненным, как и подобает уважаемому рыцарю. К счастью, своеобразный отказ не расстроил его: как и говорилось, де Горгон предполагал такой исход еще до самого вопроса и, может, это было лишь к лучшему. Леди Армилия высказала логичную мысль, что их вдвоем появление вблизи медицинского шатра неправильно поймут. Кристоф молча согласился — здешний люд очень любил выдавать желаемое за действительное. Не стоило давать сплетникам и сплетницам ни малейшего повода произносить её имя. Молодая графиня с самого момента их встречи начала казаться ему родственной душой, может, поэтому мужчина так упорно стремился её не отпускать. Повзрослев — по крайней мере относительно — Кристоф потерял интерес к вещам, что связывали его со старыми приятелями и… подругами, а в итоге потерял интерес и к самим этим людям. Армилия разожгла в нем искру интереса своей, как ему казалось, искренностью. Он не видел на этом лице масок, что так полюбились местным обитателям, а её слова не хотелось подвергать сомнению — они были правдой. Может, Кристоф и ошибался, но об этом совершенно не хотелось думать — поступок графини как ничто другое внушал рыцарскому сердцу полную уверенность в своих убеждениях.

— Вспыльчивость вашей тетушки ничто иное, как проявление заботы. Я ни в коем случае не хочу вынуждать её переживать за вас понапрасну, — говоря это, де Горгон смотрел Армилии в глаза, но, закончив, вернул свой взгляд горизонту. — Может, вы и правы. Полагаю, мне следовало предупреждать о последствиях куда убедительней, — на лице мужчины возникла короткая улыбка, — но, — рыцарь ненадолго замолчал, — я впервые увидел столь яростный интерес, исходящий от придворной леди, поэтому ни в коем разе не смел бы препятствовать. Сожалею, что вам пришлось испытать неприятные ощущения. К этому вопросу мне следовало подойти куда более деликатно. Не подумал.

Армилия покинула ристалище, остановившись на самом выходе, чтобы посмотреть на Кристофа. Он ответил на её улыбку, коротко кивнув, и остался недвижимо стоять до тех пор, пока графиня полностью не скрылась из виду. Щелкнула застежка на дорожном плаще. Кристоф сбросил его с плеч, положив на небольшой ящик, и медленно, разминая плечи, приблизился к торчащим из бочки дротикам. Мужчина хмыкнул и вытащил один из них. Около минуты он расхаживал вдоль рубежа, откуда обстреливали мишени и старательно размышлял обо всем, что сегодня произошло.

Резкий замах. Дротик отправился в сторону мишени, громко уткнувшись в пространство вблизи центра. Кристоф пригляделся: ему показалось, что тот вошел по половину древка. Впрочем, задерживаться здесь не входило в планы. Рыцарь вернул себе элемент одежды и решил вернуться к своему шатру. Бездельник, звавшийся его оруженосцем, наверняка занимался тем, что спал. Когда де Горгон там оказался, то иронично отметил, что слегка ошибся — оруженосец не спал, но был невероятно близок к этому состоянию. Все, о чем он его просил, оказалось выполнено. Завидя приближение своего сира, юноша заерзал в попытках отогнать надвигающийся сон и поднялся на ноги. Кристоф зашел в шатер и обошел стойку со своими доспехами с нескольких сторон, осмотрел снаряжение, что могло завтра пригодиться и в конце концов в удовлетворенном состоянии вышел наружу. Бутылка вина, поставленная на камень по приезду, оставалась в том же положении. Вряд ли оруженосец к ней притрагивался — Кристоф прекрасно знал, что тот запасался своим. Он никогда не отчитывал за это, поскольку знал, что вина у того было мало и вряд ли оно ударит юноше в голову. Главное, чтобы не налегал посреди дня. Кубок находился там же. Кристоф неторопливо наполнил его наполовину и, сбросив на валун плащ, отпил.

Завтрашний день обещал быть не таким, как прежде.

Отредактировано Кристоф де Горгон (2019-03-13 14:51:03)

+1

25

На выходе из своего шатра Армилия нос к носу столкнулась с госпожой ле Гофф. Та, уперев руки в бока, оглядела подопечную с ног до головы так строго, что маленькая графиня с трудом подавила желание спрятаться за ширму.
- Вы куда-то собрались, дитя мое? – суровый тон почтенной дамы колол морозным иглами. – Начинает вечереть. Вам не пристало совершать прогулки в подобное время суток. Это неприлично не только для невесты, но и для девицы благородных кровей. Удивительно, что приходится объяснять Вам, фрейлине Ее Светлости, столь очевидные вещи.
- Тетушка, я не совершаю ничего дурного, - неожиданно для самой себя заупрямилась обычно покорная графиня. Ранее она никогда и в мыслях не думала бунтовать, а сейчас попытка родственницы решать за нее, что и как делать, вдруг вызывала в ней всплеск негодования. Кажется, подобного Армилия не ожидала от самой себя, и, видимо, поэтому никак не могла справиться с праведным гневом, захватившим ее сознание. – Милсдарыня, прошу Вас, перестаньте меня подозревать в том, о чем я и не думаю! Перестаньте следить за мной и находить возмутительное поведение там, где нет и намека на подобное! И извольте прекратить превращать каждый мой день в тюремное заключение. Я иду на встречу с рыцарем де Горгоном, и не стоит переживать за мою честь, ибо она – в надежных руках. Прошу Вас посторониться, - графиня решительным шагом обошла стоявшую в проходе ошарашенную даму и, прежде чем, направиться на поиски сударя Кристофа позволила себе прогуляться по округе, остывая от вспышки столь нетипичного для нее гнева. Сейчас фрейлине было одновременно и стыдно за ту отповедь, коюю она устроила госпоже ле Гофф, и в то же время она немного гордилась тем, как впервые смогла дать отпор полновластно распоряжавшейся ее жизнью мучительнице. Это было странное чувство, немного пугавшее Армилию. Сомнения в правильности этих первых самостоятельных шагов все еще мучили девушку, когда она решилась перестать размышлять о произошедшей неприятной сцене и занять себя более приятным времяпровождением. Узнав у одного из случайно встреченных ею герольдов, где располагается шатер одного из представителей благородной фамилии де Горгонов, графиня с замирающим сердцем поспешила туда, в надежде успеть исполнить обещание до того, как стемнеет, ибо мягкий южный вечер уже обволакивал Туссент своими нежными объятиями, принося благословенную прохладу после душного дня. Мазь жрицы Мелитэле к тому времени, как фрейлина заприметила нужный ей герб, начала действовать, и боль в плече отпустила, позволяя южанке в полной мере насладиться как погодой, так и ощущением неожиданной свободы действий, как будто с сердца упали столько лет державшие его в повиновении оковы. Возможно ли, что это влияние обретенного ею защитника? Или он стал катализатором, давно назревавшего в душе бунта? Кажется, Армилии будет, о чем поразмыслить ночью, а пока довольно и того, что мирное и спокойное течение ее жизни вдруг превратилось в бушующий поток, подхвативший и понесшей ее куда-то вперед, и она не могла сказать – правильно ли то, что происходит, или стоит поостеречься, вернувшись обратно в тихую заводь? Она увидела сударя Кристофа возле его шатра, и сердце тревожно затрепетало – не помешает ли она ему? Может быть, именно сейчас рыцарь думает о предстоящих схватках, перебирает в уме сильные и слабые стороны будущих соперников, выстраивает тактику боя… Замерев на месте, графиня растерялась, не зная, как поступить, но, вспомнив о данном обещании, решилась довести начатое до конца. Не должна же пропасть зря ее ссора с тетушкой! Осторожная ступая по каменистой тропинке, дабы не поскользнуться на гальке, девушка вскоре оказалась рядом с валуном, по соседству с которым расположился милсдарь де Горгон, и улыбнулась своему защитнику.
- Рыцарь и вино… Вы – сейчас само олицетворение Туссента, - Армилия, оправив платье, села на один из плоских булыжников, как будто разбросанных здесь повсюду руками невидимого великана, пребывавшего в тот момент в великой ярости. А, может, так оно и было на самом деле – кто знает, какие удивительные истории скрывает сказочный край? – Но, Вы знаете, здесь не самое удобное место, чтобы любоваться пейзажем, - она кивнула на высившуюся впереди лесистую гору. – Оттуда открывается прелестный вид на Сансретур. Особенно красив он на закате: не знаю, почему наши художники до сих пор не облюбовали это место для своих упражнений в живописи? Мне удалось увидеть оттуда всего раз, как уходит Великое Солнце на покой, и до сих пор чувствую восхищение в сердце…, - она опустила взгляд на видневшиеся из-под платья носки туфелек. – Я обещала придти к Вам. И я пришла…

+1

26

Вино, налитое в кубок, убывало медленно. Создавалось впечатление, что каждый глоток Кристоф смаковал по несколько минут, но на самом же деле все было куда проще — рыцарь оказался слишком поглощен своими мыслями, чтобы так быстро расправиться со своим Эст-Эст. Ряд раздумий сменяло желание выпить — мужчина пил, но когда оно исполнялось, то он возвращался к тому, что в его голове. Казалось, что так не бывает — и дело даже не в безобидном поцелуе Армилии — чтобы два человека, да за один вечер становились ближе, чем некоторые люди за долгие года. Хотелось отсылаться к Предназначению, по привычке обвиняя его во всех бедах, но происходившее и происходящее сейчас не являлось бедой. Слишком давно Кристоф не испытывал чего-то подобного, чтобы давать однозначный ответ на все возникающие внутри головы вопросы. Очередной глоток вина ненадолго ускорил мысли, на момент позволив им беспорядочно носиться, но когда рыцарь сделал глубокий вдох, то все затихло.

Шум лагеря понемногу утихал, давая место звукам природы. Мужчина вспоминал прошлые турниры — ночью это место было ничуть не тише из-за сверчков, которые еженощно демонстрировали участникам турнира свое стрекотание, но, по крайней мере, они никогда ему не мешали, чтобы возникало страстное желание их ненавидеть. Насекомые, извлекающие приятные звуки, были естественной частью здешней природы. Как ветер или дождь, на звучание которых многие и вовсе уже не обращали внимания. Из-за изрядно стихнувшего гула Кристоф почувствовал, как кто-то приближается, а спустя мгновения услышал и звуки шагов. Он опустошил кубок целиком — оставалось в нем совсем немного — и повернулся — к шатру медленно приближалась леди Армилия, осторожно преодолевая не самую удобную тропинку. Девушка поймала взгляд, что пристально следил за её приближением, и улыбнулась. Легкое смущение, в этот день сопровождавшее их обоих, вернулось, но лишь к одному — графиня казалась крайне уверенной. Она подошла ближе, напомнив о главном стереотипе Туссента, и аккуратно присела на один из валунов, не оставив Кристофу никакой возможности предложить что-то туда постелить.

— Моя леди, камни начинают остывать и не отличаются чистотой. Поберегите себя и ваше платье, — рыцарь взял свой плащ с одного из камней и робко протянул его девушке. — Прошу, садитесь на него и не беспокойтесь касательно его состояния. Я не приму никаких возражений.

Когда разговор затронул пейзаж, то Кристоф невольно вспомнил свой дом, откуда весь этот сказочный край, что звался Туссентом, казался вещью, что помещалась в руках. Он не посещал семью уже довольно давно, периодически испытывая легкие приступы грусти, но ещё до начала турнира собирался это исправить. Отец будет счастлив, если его сын вернется победителем, а мать наверняка начнет предлагать ему новых невест и указывать на возраст — мол, пора бы уже завести семью. Эти вещи вызвали на лице рыцаря легкую улыбку вместе с чувством умиления, которых ни при каком раскладе было бы не избежать. Сансретур и правда казался красивым на закате — несколько раз мужчина становился тому свидетелем. Однако, в его сердце поселилась полная уверенность в том, что вид с Горгоны, если по какой-то нелепой случайности девушке «повезет» там оказаться, сведет ту с ума в хорошем смысле этого слова.

— И вы пришли, — повторил за Армилией Кристоф.

Внезапно для себя он понял, что совершенно не знает, что делать, но какое-никакое решение пришло само собой в его голову — мужчина позвал оруженосца и сказал тому вынести из шатра бутылку Эст-Эста и ещё один кубок, что стояли на небольшом столе. Вальяжно вывалившийся из палатки юноша, что держал нужные предметы, вмиг потерял всю свою уверенность, как только завидел графиню де Венендаль и кое-как, стесняясь, доковылял до Кристофа, который подозвал того ранее незамысловатым жестом. Приняв необходимое, де Горгон аккуратно присел напротив своей леди. Он поставил перед ней кубок и вопросительно посмотрел. Наполнит он его только по её воле.

— Прошу прощения. Я совершенно растерян, и не знаю что делать. Не каждый день меня посещают женщины столь знатные и красивые, как вы, — Кристоф улыбнулся Армилии, но потом махнул рукой оруженосцу, маячившему в стороне. Он мог поклясться, что улыбка на лице этого наглеца вызвана им, де Горгоном и ситуацией, в которой тот оказался, что ещё больше выводило из равновесия. — Мне приходилось видеть Сансретур — незабываемое зрелище. Полагаю, что художники рискуют, если захотят там побывать. В лесах обитают звери и в горах всегда есть риск неудачно упасть. Впрочем, творцы — странные люди. Не удивлюсь, если кто-нибудь все-таки выразит красоту Сансретура на холсте с высоты гор.

+1

27

- Платье всегда можно постирать, и оно будет, как новое, - Армилия задумчиво посмотрела на начавшее темнеть небо. – В отличие от чести. Но… иногда мне кажется, мы слишком много придаем значения тому, что кажется нам… грязным. Камень не виноват в том, что на нем есть остатки песка и растет мох, он не может избавиться от них и очистить сам себя. Так решила за него природа… И брезговать им, верно, было бы не очень правильно… В то же время мы сами выбираем, где ходить, и, зачастую, ступаем по пыльной дороге, марая обувь и подол, и даже не замечаем этого… Как угадать, что действительно имеет значение, и какая грязь, в итоге, нас ничуть не замарает? – умолкнув, графиня вздрогнула, как будто пробудилась ото сна, и несколько виновато взглянула на рыцаря. – Простите, иногда я думаю вслух. Верно, следует избавиться от подобной привычки, дабы ко всему прочему не прослыть за безумицу, - фрейлина вздохнула. – Благодарю за Вашу заботу… Право, не стоило, - она плавно спустилась с булыжника, помня, что сиятельным дамам не пристало прыгать, как горным козочкам, постелила переданный ей плащ и, скинув туфельки, забралась на него с ногами, сев чуть на бок. От быстро остывающей земли веяло холодом, и ей не хотелось ощущать, как он, обнимая лодыжки, пробирается в тело, замораживая кровь. Делая паузу и давая возможность собеседнику забыть о ее случайном монологе, Армилия с интересом пронаблюдала, как милый и вполне прыткий оруженосец торопится исполнить приказ своего господина. Он был очаровательно стеснителен, и фрейлина вспомнила свои первые дни во дворце, когда точно также, чувствуя собственную неуклюжесть, готова была тотчас же провалиться под землю после каждого совершенного ею огреха. Если бы тогда не милость княжеской четы, снисходительно воспринявшей волнение юной эббингинки, то, вероятно, ей бы не удалось столь быстро освоиться в новом статусе, так что графиня посчитала необходимым улыбнуться юноше, прежде чем тот исчез из поля зрения. Затем она согласно кивнула, заметив, как милсдарь де Горгон ждет ее решения относительно возможности наполнить кубок.
- Иногда мне кажется, будто я живу в Туссенте всю свою жизнь, но даже за это время так и не привыкла к терпкости местных вин, - придворная дама понизила голос. – Только никому не говорите, но на мой вкус, у меттинцев получаются более естественные  по вкусу напитки и гораздо более нежные, особенно, что касается розовых вин. Но сейчас, здесь, Вы их не найдете. Рыцарский турнир – это традиция, посему на нем принято вести себя определенным образом, говорить определенным образом и, конечно же, пить то, что более всего соответствует духу нашего главного события, - улыбка сударя Кристофа обнадежила Армилию, которой начало казаться, будто она излишне увлеклась бессмысленным и скучным щебетанием, поэтому она решилась быть еще честнее со своим визави. – И порой это утомляет. Чтобы Туссент навсегда остался легендой, мы обязаны сохранять все то, что делает его таковым, но… я успела заметить… насколько игра в благородство отличается от самого благородства. Многие полагают, будто довольно создать флёр, видимость существования добродетелей, и течение жизни будет сохраняться прежним, но ведь это не так. Между честью и фальшью пролегает пропасть, и Ваша искренность сейчас подтверждает, что Вы дорожите первым и избегаете второго,  - чуть склонив голову на бок, графиня серьезно посмотрела на рыцаря. – Вы даже не представляете, как я сегодня хочу отдохнуть именно от этих самых «как нужно» и «как должно». Вот так просто говорить обо всем и ни о чем за кубком вина… Или даже не говорить, а просто вместе молчать, слушая, как к нам подкрадывается ночь, наполненная теми особенными звуками, коии… не услышишь, сидя в комнате взаперти. Это бесценный подарок, сударь Кристоф, -и девушка позволила себе рассмеяться одному из сделанных ей комплиментов. – Только умоляю об одном, не говорите в светском обществе о том, что графиня де Венендаль красива, иначе Ваш вкус сочтут, по меньшей мере, своеобразным! Красота дамы складывается не только из миловидного личика, но и из ее репутации, умении следовать правилам, ее знатности и положении при дворе. К сожалению, о моей репутации Вы наслышаны, - фрейлина постаралась произнести последнюю фразу  как можно более равнодушно, и надеялась, что именно так она и прозвучала. – Да и собственно… Внешне я ничем не отличаюсь от всех прочих дам, которых Вам доводилось видеть. Или доведется, особенно если обратите завтра внимание на ложу Ее Светлости, там соберутся все признанные красавицы Туссента. Не будем об этом больше, - Армилия нервно дернулась. Ей не говорили красивых слов, и поэтому она не умела и не привыкла их принимать. Саму себя она считала слишком худой и угловатой, слишком типичной, слишком обыкновенной, дабы нравиться. – Сансретур – воистину одно из самых прекрасных творений Великого Солнца. На том берегу, южнее, где-то находится… мое поместье. Лязиль, что означает «Убежище». Так его называл прежний хозяин. Но я была там всего раз. Это подарок отца, -  девушка, проникнувшись доверительной обстановкой, даже позволила себе опустить формулировку «досточтимый граф». – Но мне не дозволяют его посещать, потому что это слишком далеко, а у госпожи ле Гофф вечно что-нибудь болит для таких прогулок…,  -неожиданная мысль поразила ее в самое сердце. – Сударь Кристоф, Вы не… не могли бы мы подняться на гору и посмотреть закат. Здесь совсем недалеко, а мне бы так хотелось хотя бы в мыслях увидеть имение. Оно немного запущенное, но очень красивое… Мне неловко снова просить Вас об услуге, потому как Вы уже испытывали чувство вины за случай на стрельбище…, - девушка умолкла и повернулась лицом к горе. Где-то за ней нес свои теплые воды Сансретур, и была совершенно иная жизнь, незнакомая фрейлине, запертой в боклерском доме канцлера.

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Песнь рыцаря и дамы сердца