Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » ЗАКРЫТЫЕ ЭПИЗОДЫ » [1265 г, 4 апреля] Dance macabre


[1265 г, 4 апреля] Dance macabre

Сообщений 61 страница 80 из 80

1

Время: 1265 год, 4 апреля.
Место: княжество Назаир, Нильфгаард.
Описание: не бывает счастливой свадьбы без доброй драки. А счастливого дня рождения? По случаю собственных именин и приезду Его Императорского Величества, Ардааль аэп Даги устраивает Великие Кровавые Игры, целью которых будет не только увеселение знатных гостей и простого люда, но и кровавый дар давно позабытым богам непослушной провинции.
Игры, за которыми будет следить лично император Эмгыр вар Эмрейс.
Кажется, не придумаешь лучшего времени для того, чтобы нанести удар в сердце империи.
Только лишь кажется?

+3

61

1265 год, 4-е апреля.
Игры

Вильхем никогда не видел себя спасителем чужих жизней. А охраной занимался лишь по тому, что часто был шанс кого-то убить. А когда враги работодателя заканчивались, он уходил, чувствуя, что рано или поздно сущность пробудится и только придется убить и его самого. Но Каэрин в этом плане оказался щедрым хозяином. Врагов у него было предостаточно. И он стал не только охранником, но и ликвидатором. И неизвестном, чем больше.
Было даже, что один раз пытались убить именно его, чтобы ослабить дипломата. Вот только не получилось. Они до сих пор не понимали, с кем связались. А вот когда поймут, тогда и можно бояться. Серебряная стрела в голову быстро положит конец карьере, что только только пошла в гору.
К тому же с Каэрином у них была одна общая черта - их обоих ненавидели все окружающие. За что именно ненавидели такую высокопоставленную фигуру - он не знал. Знал лишь, что за дело. А вот северянина, приезжего, чужака, не знающего нильфгаардского, лишь не сколько необходимых слов, ненавидели за то, что он есть. Считали варваром не по сути, а по рождению. Но Кан понимал - стоит ему раскрыть им тайну, как ненависть резко сменится диким ужасом. И это отчасти тешило самолюбие.
Теперь же предстояло спасти фигуру, от которой зависит дальнейшая история мира, не меньше. Наемник никогда не хотел такой судьбы. Даже будучи ребенком не мечтал стать великим рыцарем, спасителем принцесс и убийцей чудовищ. Ибо уже тогда понимал, что мир гораздо более сложен, чем простая детская мечта.
И вот ему выпал шанс спасти не принцессу, а целого императора. В лучшим условиях он может получить даже персональную награду, возможно, даже щедрую.
От человека, который убивал его соотечественников и почти сжег дом. Но Аэдирн остался уже далеко в прошлом. Это место нельзя было назвать домом. Как и весь Север в принципе. Под кем он будет - под императором или под старыми королями - абсолютно не важно.
Но важный момент, когда от любого шага - правильного или неправильного - поражал скудное воображение оборотня, заставляя сердце биться медленнее, чем обычно, будто любой стук сможет сорвать все и это окажется сном. Немного кружилась голова. Ощущения и чувства обострились до предела, даже по меркам оборотня. Казалось, он видит лицо каждого здесь и от него одного зависит - умрет Эмгыр или нет.
Любой наемник в такие ответственные моменты порой подумывает о перемене стороны. Но  с кем вести дела с другой стороны? Возможно, следовало предложить Каэрину отыграть ссору, в которой он выкидывает оборотня за дверь, а там он уже будет искать убийц... могло бы сработать, да только времени было слишком мало. Придется действовать гораздо прямолинейнее. Остается надеяться, что Пью и его свора не подведут. Ибо слишком уж сложно им было довериться. Равно как и этому выскочке из стражи. Если начнется резня, то от него одного толку там будет мало. Убийцы наверняка взяли в расчет верного подданного императора. А, значит, враг точно нацелился и на него. Либо отмахнулся, зная, что тот погоды не сделает. Но второе означает молниеносное покушение. Один удар. И все будет кончено. Должен занять долю секунды. Значит, атаковать будут издалека. Например, маги. У Вильхема против них не было и шанса в толпе, разве что подойти со спины. Ибо чародея убить просто, как человека. Главное подобраться и нанести удар.
Каэрин приказал Кристанне пойти на разведку. Слишком быстро он доверился рыжеволосой. Даже сам оборотень ей до самого конца не доверял, хоть они и пережили вместе те еще приключения. Возможно, следовало дать ей уйти на все четыре стороны, а не втягивать в то, что они могут не пережить.
К счастью, отходные пути из города наемник уже знал. Так что успеет сбежать, даже из тюрьмы, если потребуется. Если его попробуют судить за убийство императора, то точно оставят в камере. Это будет далеко не первый побег...
Он внимательно следил за рыжей копной волос, что мелькала между рядами. Говорил же он ей остричь их, так безопаснее. Но сейчас это помогало.
И, похоже, она выяснила, кто является заговорщиком. Сообщать Пью нет времени, нужно заняться самим.
- Два зайца на вертеле уже почти готовы, пойду принесу одного, а то умираю с голоду, - шепнул он Каэрину весьма иносказательно на всякий случай.
Если здесь есть маги, они точно станут его прослушивать. Если не сломали зубы об особенность Кристанны. Но тогда ясно, почему заговорщики нервничают. Как интересно местным чародеям еще не плохо...
Пока мужчина продвигался сквозь толпу, он видел, как Бонарт разделался с очередным противником. Этого и следовало ожидать. Но потом на арене появился запах мертвичины. Гуль... или еще какая трупная тварь. И еще кто-то, Вильхем не стал разбирать. Похоже, местные сражения пытаются разнообразить, как получится. Нильфгаардцы знают только в извращениях... в некоторые бордели у них порой лучше даже не заходить...
Как бы то ни было, Кристанна уже занялась мужчиной, а Кан оказался вовремя рядом, чтобы заломить руку женщины, да так, что та едва не лишилась сознания от боли, не было даже сил кричать.
- Закричишь, твоя смерть будет быстрой, но крайне болезненной, - шепотом предупредил он и повел заговорщицу под одну из арок.
И, найдя тихое место, хорошо приложил ее затылком о  камень, после чего аккуратно усадил у стены. Пусть думают, что хорошо набралась на играх...

+3

62

Есть у кметов поговорка: нет ничего страшнее загнанного в угол зверя. Брехня. В этом мире нет ничего страшнее загнанного в угол исчадия Сопряжения Сфер. Козырь чувствовал опутывающие его голову чары, и уже устал сопротивляться им. Инстинкты вопили об опасности, но странный шёпот в голове успокаивал и заставлял двигаться дальше. Темнота и уютный холод подземелья сменялись светом арены и рёвом толпы. Никогда ещё падальщик не видел столько пищи в одном месте. Острая боль обожгла правое плечо – хозяева хотели, чтоб их Козырь вышел на свет. Чары пересилили инстинкт самосохранения. Чудовище издало грозный рык, возвещавший о том, что здесь теперь его владения. Пища на трибунах восторженно закричала. Именно этого ждал старый трупоед. Теперь он чувствовал себя на вершине мира. Больше не надо прятаться. Больше не надо драться за куски мертвечины. Еда сама будет в восторге кидаться ему в лапы. Зов предков в голове охотника уступил место магии мэтра Гуллимана. Хозяин арены стоял на своей стороне во весь рост и оценивающе глядел на противников. Люди с железками. Скучно. И слишком жилистые. Неужели нельзя было кинуть сюда вон того, жирного, с первого ряда? Придётся обойтись этой парочкой. Длинный и скользкий язык гиганта, предназначенный для высасывания костного мозга жертв, свесился навроде собачьего. Раскрытая пасть позволила увидеть длинный ряд острых, местами сломанных зубов. Противники могли учуять смрад желудка трупоеда даже на расстоянии. Из пасти капала ядовито-жёлтая слюна, подозрительно шипевшая на песке арены. Когти лап блестели на солнце, ненавязчиво намекая на то, что они ничем не уступят клинку. Могучая грудная клетка то вздымалась, то падала, а на морде Козыря застыла карикатурная ухмылка и наглый прищур. Чудовище не было таким тупым, каким его считали люди. Оно трезво оценивало свои шансы. Человек с железным медальоном вызывал опасения – таких Козырь уже видел и знал об их невероятной скорости после случая, произошедшего много лет назад – тогда человек с похожим медальоном пытался зачистить логово сородичей гравейра, но переоценил свои силы – падальщиков оказалось слишком много. Другой человек с железкой вызвал ещё больше опасений – у него был странный запах, делавший его похожим на человека с медальоном. И он был зол. Козырь чувствовал исходящую от него злобу и видел медальоны, которые он выхватил из-под шкуры. Люди чуяли в гравейре опасность. И он был этим доволен.  Но хозяин арены требовал к себе внимания – пища слишком много говорила, вместо того чтоб драться за свою жизнь. Козырь перестал ухмыляться и зарычал в попытке привлечь внимание. В этот момент человек с пустыми глазами разрубил оковы ведьмака.
-Бельтан, как думаешь, пора? – Гуллиман наблюдал за своим питомцем с одного из самых высоких балконов вдали от императорской ложи и выглядел довольным – долгие часы муштры и наложения чар не прошли даром. Гравейр прекрасно поддавался дрессировке.
-Хлестани его, чтоб осмелел. – аэп Лиону доставляло удовольствие зрелище, творившееся на арене. Всё это сулило большой куш. А если же гравейр проиграет – все ставки с проигрыша всё равно пойдут ему в карман. Вся авантюра с поимкой чудовища обошлась дёшево и не грозила убытками.
-Хорошо. – мэтр начал шептать слова заклинания, которое должно было прибавить гравейру злобы. На арене начало происходить нечто.
-Ваааргх!!! – трупоед плюнул едкой слюной в сторону двух нападавших и начал давно известную приятную игру – запугивание. Прыжок в сторону двуногих, резкий царапающий удар, который должен был рассечь руку охотника на чудовищ до кости и в довершение внезапной атаки – поднятая пыль, застилающая глаза жертв и рывок назад. Песок арены стал главным врагом людей.  Он ударял по глазам, лишал зрения, бил в нос едким запахом засохшей крови и свистел вместе с ветром, маскируя громогласную поступь гиганта. Толпа, взревела глядя на две человеческие фигуры посреди миниатюрной песчаной бури. Козырь кружил вокруг пищи подобно акуле, медленно подбирающейся к шлюпке со спасшимися моряками или стае волков, кружащих вокруг выстроившегося ровным кругом стада овец. Это была любимая часть его игры. Лучше мог быть только вкус победы – кровь и мясо забитого лапами человека, уже извергшего себе в портки всё невкусное от страха. Козырь ликовал. Но готов был к самым неожиданным поворотам.
[NIC]Козырь[/NIC]
[AVA]http://sd.uploads.ru/t/vIb2d.jpg[/AVA]
[STA]Мяса![/STA]

Заявушка

Плевком дезориентирую, пощекотав усы Бонарту, и наношу удар ведьмаку. На предплечье правой руки рана до кости. Поднимаю маленькую песчаную бурю. Всё как описано в посте.

Отредактировано Некто (2014-08-01 21:33:23)

+3

63

Мастерский

Время историю пишет алым.
Каэрин аэп Даккэ был самым счастливым дипломатом и советником Его Императского Величества в мире. Только самые счастливые и удачливые получают в помощники таких сообразительных личностей. За слаженной работой Кристанны и Вильхема было любо-дорого посмотреть. Особенно когда у тебя есть глаза, чтобы видеть.
Каэрин видел и радовался - ещё одна беда нейтрализована.
Но что-то смущало. Что-то подсказывало - всё слишком просто. Всё слишком и слишком легко.
Предчувствие не обмануло.

Ряды

Его били. Не за что. Зато по лицу. Несчастный назаирский дворянин взвыл, когда выпрыгнувшая словно из-под земли девчонка звезданула его в зубы. Когда Звянц попытался защититься, то отхватил ещё и по ребрам, а выхваченный из ножен кинжал отлетел куда-то в сторону.
- Ты кто? Что тебе надо?! Помо... тьфу! Ай!
Сопротивление было бесполезно, а каждое из слов рыжая перебивала метким ударом.
Звянц сделал то, что было для мужчины его рода и статуса постыдным: закрыв голову руками и пытаясь сохранить ребра, дворянчик заорал, привлекая к себе внимание.
Пара из человек откликнулись. Кто-то даже схватил Кристанну за плечо. Вероятно, на свою беду.
- Я - Звянцеллен аэп Гацо! Я поданный империи! - вопил Звянц сквозь крики. Но разве это поможет?
Разве чародеи так кричат?

Человек человеку волк. А когда тебе противостоит не человек, а настоящий оборотень, то что бы ты сделал? Несчастная девушка ничего противопоставить не могла: слабая от природы своей она не смогла дотянуться до зачарованного кинжала. Зато этот странный мужлан, который вонял псиной и потом, унёс её... от странной сосущей пустоты. Что там до олуха Звянца - пусть подыхает, не её беда! Какое ей вообще дело до назаирского дворянчика?! Липовое прикрытие сработало - это главное.
Девчонка, тихо заскулив, пошевелилась. Осторожно поднялась... и выругалась.
Она почти упустила момент - за такое по головке не погладят. Она уже опоздала, но всё еще может успеть.
К черту представление! К черту Звянца! К черту людей!
Во имя дела!
Во имя великой цели!
Убить! Убить! Убить!
Чародейка, привстав на одно колено и скрытая тьмой темной арки, сделала несколько пассов руками. А затем прошептала заклинание, которое вряд ли кто-то успел блокировать - слишком сильно была потревожена общественность происходящим на арене, слишком сильно взбудоражил приближенных к Знанию несчастный Звянц.
Убить!

Арена

И начался великий бой, который попадёт в летописи и городские легенды.
Сверкнул меч охотника за головами, сверкнул клинок ведьмака. Блеснули при свете солнца ядовитые клыки и когти.
Взревели они втроем в одно мгновение: кто-то от боли, кто-то от жара боя.
Когти грайвера едва не вспороли ведьмаку руку, но вспороли одежду. Обиженный ведьмак не остался в долгу, ткнув чудовище смертоносной бритвой в ногу, но особого вреда не нанес.
Перекатившись в сторону, монстробой лишь чудом ушел от неминуемой гибели от когтей чудовища, ловко отпрыгнул, разрывая дистанцию и готовясь сложить Знак.
Всё слишком просто - продержаться.
А дальше... о, дальше ему поможет само небо!
Взмах меча и яростный рёв - ведьмак не договаривался с человеком, но понимал, что действуя умело, он сможет натравить грайвера на несущего смерть и в этот самый момент прикончить чудовище.
Пожертвовать жизнью другого человека? Легко!
Особенно если этот человек тебе совершенно не важен. В отличии от других людей.
Тварь взревела, словно что-то почувствовав.
Почувствовал это нечто и ведьмак- медальон подсказал без ошибок.
- Наконец-то!
А вслед за криком содрогнулось само небо....
Но то был не гром, то была не непогода: Два мощных взрыва пиротехнических бомб сотрясли ряды и арену, заполоняя пространство дымом, огнём и криками боли.
Ведьмак, ловко уйдя от крючковатых когтей, скрылся в дыму, зная, что должен следовать плану - он не может опоздать. Просто-напросто не может!

Императорская ложа

Зрелище было бы более интересным, если бы кончилось побыстрее - именно так думал Ардааль аэп Даги. День рождения проводить куда приятнее скрываясь от проклятого назаирского солнца в тени дворцовых покоев, а не исходя реками пота и тоски, смотря на кровавое представление. И плевать, что оно нравилось ему народу - наместник такие взгляды не разделял.
Но императора нужно было чем-то удивить. И, кажется, удивление было вызвано - не каждый день увидишь, как в схватке сходится человек и тварь из мрака.
Кого именно Ардааль считал тварью - вопрос спорный.
Всё счастье кончилось с нежданным взрывом. От неожиданности князь выронил бокал из рук - хрусталь брызнул во все стороны, словно капли горного ручья.
- Какого...?!
Ардааль не услышал даже собственного голоса - лишь хрип. Болезненный и испуганный.
Его люди, его верные поданные горели заживо, корчась от боли в огне и дыме. Перепуганный князь встретился взглядами с герцогом и императором.
- Я... я ничего не понимаю, Ваша Милость... Я...
Это не подобало правителю. Наместнику. Мужчине.
Князь взял себя в руки.
- Мы должны покинуть арену - наши воины нас защитят и выведут по секретным коридорам в безопасное место. Эта акция может быть не последней.
Решительный взгляд на охрану.
Один из стражей (на счастье императора и его поданных - не предатель) кивнул, отворяя дверь - у Гренна просто не было повода ослушаться.

Ряды. Купленные ложи

Каэрин аэп Даккэ с трудом открыл глаза и застонал от боли.
Бомба, заложенная неподалеку, лишь чудом пощадила его, отбросив несчастного дипломата спиною о деревянные перекрытия. Кажется, сломал ребра. И руку. Или ногу. Каэрин еще не понял, сквозь боль и слезы от едкого дыма, пробираясь сквозь трупы и тела раненных, корчащихся от боли.
Его схватили за ногу - девочка, девушка, молоденькая. Красивая. Когда-то была. Сейчас огонь слизал с неё половину лица и оплавил кожу головы, а обломок ступеней вспорол несчастной живот.
Она кричала - Каэрин не слышал, но видел эти широко распахнутые голубые глаза, этот молящий и сведенный от боли рот.
Не поможет, прости, милая. Выживает тот, кто выживает.
Выживает тот, кому есть зачем выживать.
А Каэрин аэп Даккэ очень-очень хотел жить. Во имя, курва мать, цели!
Пришлось пнуть - девочке не поможешь. Каэрину аэп Даккэ - тоже.
Он уже видел этот огонь. Однажды.
И боль эту уже чувствовал. Однажды.
Не хватало лишь пары моментов - шрамы на лице, шее и спине отозвались обжигающей болью.
"Нет! Нет, тварь! Этого не повторится! Слышишь?! Слышишь меня, тупая сука?!"
Смерть стояла рядом, скалясь и шутя.
Странная дама. Вредная.
- Прочь! - он не услышал собственного голоса и испугался. - Прочь!
Каэрин сделал последний рывок... и вырвался из удушливого плена, покатившись вниз по ступеням, трупам и чужим внутренностям. Смерть же, пожав костлявыми плечами, растаяла в черном пороховом дыме.
Потом.
Они еще встретятся.
И уж тогда Змей не отбрешется.

Примечание:

тырк

Спидпостинг - наше всё.

Кристанна и Вильхем - вас взрыв не задел. К Каэрину сейчас пробраться тяжело, но вы сможете попытаться взять чародейку.
Для персонажей в императорской ложе - вы либо выбираетесь, как приказывает Ардааль, либо ждете. Ждать опасно. Выбираться  - тоже. Выбирать лишь вам.
Для Бонарта - ведьмак ускользнул, сейчас твоя забота - злой перепуганный грайвер, что вышел из-под контроля. Арена порядком задымлена, куда делся ведьмак ты не успел понять.
Для управляющих Козырем - контроль утерян, но вы целы.

+5

64

1265 год, 4-е апреля. Игры

-Я - Звянцеллен аэп Гацо! Я поданный империи!
- Да мне похер, будь ты хоть туалетный работник самого Эмгыра...
За каждое брошенное слово, чародей расплачивался получением очередного удара. По лицу, по рёбрам - Кристанне не нужны были проблемы с доставкой заговорщика пред очи Даккэ, а с отбитыми почками и набитой мордой, этот голосящий мажонок не скоро сможет оказать сопротивление. Какой-то откликнувшийся на мольбы избиваемого зритель, решил блеснуть благородством, одёрнув рыжую за плечо.
- Пшёл, к дьяволам!
Локоть девушки метко ткнул доброхота под дых. Впрочем, после исчерпывания вышеупомянутого инциндента, Кристанна решила, что чародей итак уже доведён до "кондиции" и сопротивляться вряд-ли будет.
С женщиной разобрался Вильхем. Очень быстро, ибо успел вернуться до того, как проклятая, заломив уже не голосящему мужчине руку - двинулась в направлении платной ложи.
- Прибил, что-ли?
Спросить Кристанна не успела...

Сотрясший амфитеатр взрыв, а затем, второй - швырнули обалдевших от неожиданности и страха зрителей на пол, на скамьи и друг-на друга. Кристанна тоже загремела на пол, вместе с вновь заголосившим мужчиной, которому она, кажется, вывернула руку, вцепившись в неё при падении мёртвой хваткой. Стукнувшись головой об пол, рыжая поняла. Всё поняла.
- Не того, ебать, не того!
Арену заволокло пылью, воплями и криками обезумевших от боли и страха людей. В мозгу свербела одна мысль:
- Вильхем, сцука, ты где!?
Как можно быстрее встав с пола, рыжая поспешила начать поиски оборотня. Даккэ она найдёт позже, а представать пред ним с пустыми руками - не хотелось. Да и был-ли теперь какой-то Даккэ? Ведь на месте платной ложи - тоже поднялось облако пыли и дыма?
- Тем более - ищи Вильхема, он знает тех, кого знает Даккэ...
- Вильхем! Вильхем! Сцука, ты где, блядь!? - сквозь пыль и шум пыталась доораться до наёмника Кристанна. И, ей удалось. Подскочив к оборотню, она продолжала орать, пытаясь перекрыть вопли и ор толпы, и донести до мужчины свои соображения:
- Вильхем, блядь, куда ты дел ту бабу?! - Это, тот мужик, я кумекаю - нихера не чародей! -Ну!? - Где ты её там оставил!? -Ищем её бегом!

+5

65

1265 год, 4-е апреля. Игры

-... в неравной схватке под сенью Вечного Неба сойдутся в неравном бою трое: человек, чудовище и демон!
Кхайр с интересом прислушивался к происходящему на арене. Объявленный бой не только привёл толпу в восторг, но и заставил волноваться охрану. Громкий рык чудовища навёл стражников на мысль о том, что гравейр мог быть использован в заговоре. Ведьмак тоже настораживал, даже в ещё большей мере. Лион склонялся к мнению, что простой люд обоснованно называл ведьмаков беспринципными личностями, какими бы хитрыми кодексами и правилами школ эти мутанты ни прикрывались. Обитателей ложи бой, по всей видимости, не очень-то взбудоражил. Князь Назаира чувствовал себя некомфортно. Лейтенант видел волнение в его глазах и думал о том, что опасности от аэп Даги пока никакой нет. Однако Гренну был подан знак приглядывать за подозреваемым. Присутствие герцога в ложе стражники никак объяснить не могли, и потому лишь переглядывались пытаясь высказать с помощью намёков и жестов догадки. Клубок начал всё больше запутываться, когда Гренн заметил мельтешение в рядах и женщину с огненно-рыжими волосами. Кхайр почувствовал надвигающуюся бурю как только заметил эту шевелюру. Рыжие, как гласит народная мудрость – ведьмы, все без исключения. Естественно, аэп Лион не верил в кметские сказки и почитал их мракобесием, но иногда рацио даёт сбой и уступает место шестому чувству. В этот раз шестое чувство не ошиблось. На арене раздался вой гравейра, поднялся столп пыли, публика зааплодировала и...
Сноп искр, вырвавшийся откуда-то из-под первых рядов, оглушительный рёв, ярко-оранжевый столб огня и обильный, едкий дым – лейтенант моментально вспомнил увиденное. Такое не забывается. Подобный взрыв мог забрать жизни отряда стражи под командованием Лиона. Это было два года назад, в Аттре. В этот раз бомбы унесли с собой много жизней, будто отыгрываясь за прошлые неудачи. Кхайр начинал думать, что это не случайность. Годы службы в страже научили мыслить дедуктивно. Из всего выходило, что восстание дюка и покушение могла устроить одна организация. Если же в плане замешан ещё и гравейр, то трудно забыть Орёл на Отшибе – нечистая магия на службе врагов Империи здесь была замешана. Гравейр не мог просто так выйти на солнце, об этом говорилось в бестиариях столичной библиотеки. Мозаика фактов складывалась единую картину, и Лион был почти уверен в том, что скоро увидит её во всей красоте. Сейчас нужно было защитить Императора. Гренн показал на проход, ведущий к выходу из ложи. Кхайр поспешил вывести Высочеств и Величество из возможной зоны обстрела.
-Прошу вас, уходите! Вам нельзя оставаться на открытом месте. Император, вы знаете что это покушение на Вас! Князь аэп Даги, герцог Ллиммерэнн – наши щиты прикроют вас. – стражник обернулся к Гренну. –Проход узкий, я пойду вперёд. Ты прикрываешь с тылов. Пошли.
В амфитеатре правили бал пыль, кровь и разруха. Лейтенант сожалел о том, что не может помочь невинным людям. Но спасение императора равноценно спасению тысяч людей.

Отредактировано Кхайр аэп Лион (2014-08-06 13:14:50)

+6

66

1265 год, 4-е апреля. Игры

Стоило покинуть темную арку и выйти обратно на арену, чтобы искать других заговорщиков, как Вильхем почувствовал движение позади. Но прежде успел краем глаза поймать Кристанну, которая сейчас занималась вторым заговорщиком. Похоже, дела налаживаются. Если так поймают всех остальных, то заказчики будут кусать локти от ярости. А пока остается внимательно следить за ситуаци...
Кан не успел додумать, как на трибунах и ложах раздался громкий взрыв. Он успел инстинктивно закрыться руками, но не сделал ни шагу назад. Повезло, не задело.
Он оглянулся в сторону арки. Нога женщины-заговорщицы оттуда не торчало. Какого черта...
Первые крики Кристанны он не услышал от громкого взрыва, после которого был лишь противный писк в ушах. Но стоило поковырять пальцем в ухе, как барабанные перепонки начали более менее передавать звуки. Рвать когти за беглянкой прямо сразу мужчина не собирался, нужно было оценить обстановку.
Там, где сидел Каэрин теперь клубился дым. Похоже, работодатель приказал долго жить, проклятье...
А тут еще рыжеволосая решила накинуться.
Его толками бегущие гражданские, но он это с легкостью игнорировал. Порой о него скорее ударялись и падали, чем умудрялись спихнуть с места.
- Прекрати орать! - рявкнул оборотень, смешав обычный голос со звериным рыком. - Я откуда знал, что она особенная! Приложил ее о камень так, что обычных людей недоразвитыми потом делает!
После чего он огляделся. Запах дыма отбивал нюх, да и не запомнил он запах той особы. Но если она не вышла через арку с той стороны, значит, она наверняка с другой.
- Тебе нужно подойти к ней ближе, чтобы не смогла колдовать, а я с ней разберусь, - быстро придумал план Вильхем и жестом попросил Кристанну следовать за ним.
Небольшие капли крови из разбитого затылка почти стерлись от множества ног убегавших, но все же путь и слегка слизившиеся от дыма глаза оборотня слезились, он проследил след.
И увидел врага в рассасывающейся толпе. Мощный бросок моргенштерна обездвижил зазевавшуюся чародейку, впившись в ногу. Он успел уклониться от одной из магических атак, вторая пробила молнией плечо насквозь, выжигая внутри плоть.
Оборотень притворно упал на одно колено, после чего враг на секунду перевел взгляд на приближащуюся напарницу. После чего он ссовершил нечеловеческий прыжок, но напоролся прямо на кинжал. Зачарованный... только неизвестно чем... вошел глубоко в бок. Но ему удалось перехватить вторую руку, в которой создавался огненный шар.
- Давай! - крикнул Кан рыжеволосой, паралелльно пытаясь избавиться от кинжала, который загоняли в него все глубже.

+5

67

[AVA]http://s011.radikal.ru/i316/1604/65/af5bfd4f4681.jpg[/AVA]Бонарт ушёл в сторону от плевка монстра, заметил загребающее движение когтистой лапы, направленное на ведьмака, отскочил, оставив монстробоя и чудище наедине, и не попал под коварно поднятую пыль. Начал кружить на почтительном расстоянии от трупоеда, одновременно не упуская из виду ведьмака. Усатый не спешил атаковать, не желал портить сталь о толстенную шкуру чудовища, которая со стороны походила на горную породу. Он оставил этот поединок ведьмаку, пусть попляшет.
Но и ведьмак дураком не был. Выплясывая вокруг гравейра, он дразнил его и тоже не спешил атаковать.
Долговязый гаркнул, отвлекая монстра в сторону, обогнул его, встав прямо перед ведьмаком.
— А теперь держись, выродок! — ведьмак же, вместо того, чтобы принимать вызов, схватился за медальон и что-то выкрикнул.
А затем мир поглотила тьма.
Громыхнуло где-то сверху, на трибунах, шарахнуло совсем рядом, на арене. Всё заволок едкий дым, и Лео, одуревший от такого развития событий, руководствуясь одними инстинктами, увернулся от загребущих лап монстра и скакнул за ведьмаком. Но того и слет простыл. Вся арена была в дыму, в дыму были и трибуны, и ничего более видно не было, кроме чернеющего силуэта озверевшего трупоеда.
— Ах ты ублюдок! Проклятый трус! Вот оно — ваше отродье! Все вы такие, выродки! Все! Только и умеете, курвины дети, что бахвалиться своим фехтовальным умением, а на деле поджимаете хвосты, как побитые собаки! — Бонарт выплюнул из себя зло, охватившее его из-за досадно прерванного сражения.
Тварь обезумела и начала решительные действия. Лео, сжав зубы и намереваясь завершить начатое, продолжил смертельную пляску.
«Ничего, ничего… Доберусь и до этого ублюдка, уж больно хочется заиметь в коллекцию еще одну побрякушку. Грифон. Не видал таких ранее. А забаву все же нужно закончить — Бонарт все доводит до конца».
Он начал прощупывать чудовище, держась на расстоянии, в любой момент готовый уйти от неожиданной атаки, воспользовавшись дымовой завесой. Подскочил со стороны раненой ноги монстра, мгновенно резанул, в ту же секунду уходя в сторону, сбивая чудовище с толку. Делал то же самое, что делал во влажных джунглях один на один с зангвебарским тигром: хитрил, обманывал, запутывал. С одним лишь отличием: тигр был гораздо умнее чудовища.
Долговязый скакал вокруг, пользуясь любой возможностью резануть гравейра. Он умел ждать. Умел ждать, как никто другой, и если уж решил, что не начнет полноценную атаку до первой ошибки монстра, то ровно так и сделает. Потому что умел ждать.
Даже не так.
Он знал, когда нужно ждать. Когда вырезаешь банду юных разбойников, справно машущих железяками, ждать не нужно, нужно вгрызаться в противников, не давать им ни мгновения для передышки, атаковать каждого по отдельности и всех вместе.
Когда скрещиваешь мечи с противником, значительно уступающим тебе в мастерстве, не стоит ждать. Любое промедление — шанс для противника.
Когда сражаешься не на жизнь, а на смерть, когда одурел от ярости боя, ждать не нужно. Чтобы не портить славную пляску.
Когда очень сильно хочется жить, но противник тебе незнаком и совершенно непредсказуем, следует подождать. Подождать его ошибки. Когда враг совершает ошибку — не имеет значения его опыт, его мастерство — имеет значение лишь то, сможешь ли ты этой ошибкой воспользоваться.
Бонарт выжидал.

+5

68

1265 год, 4-е апреля. Игры

От грёбанного дыма слезились глаза, а сраная пыль забивала нос и рот, наполняя их мерзким привкусом песка. Да и просто не была рыжая так проворна, как оборотень. Постоянно приходилось уворачиваться, чтобы не налететь на очередного убегающего, объятого паникой человека, не навернуться о покорёженные и разбросанные ныне в совершенно произвольном порядке скамьи. И трупы...
Пару раз Кристанна чуть не упала, сшибаясь с встречными людьми и задевая за скрытые в пыли и дыму фрагменты амфитеатра. Один раз - всё-таки навернулась, подскользнувшись на чём-то. Или запнувшись о кого-то. Или задев ногой за что-то, что недавно было кем-то. Или было частью этого "кем-то". Не суть.
Суть в том, что когда девушка, среди творящегося вокруг смрадного ада и всеобщего локального пиздеца  - увидела ту самую, обвешанную цацками женщину, то та уже успела проделать оборотню лишнюю дырку в шкурке при помощи кинжала. Хорошо если не серебряного...
Последующую попытку применить магию заблокировал Вильхем, а ещё спустя две секунды - колдовать чародейка уже не могла, не облевав при этом наёмника.
Всё, на что хватило соображаловки у слегка подзапыхавшейся Кристанны - это с разбегу ударить чародейку кулаком в живот. Та послушно выдернула кинжал из оборотня и поспешила познакомить его с внутренним миром проклятой. И познакомила бы, чудом вывернувшаяся из хватки Вильхема ведьма, да только вот в запале не заметила, что куртка рыжей в месте планировавшегося как попало удара прикрыта кольчужной полосой.
Кинжал жикнул по кольчужному полотну и оказался выбит из руки ибо оная рука, была рыжей взята в захват, путём коего и последующих незамысловатых действий и движений - лицо чародейки уткнулось в пол. Магичка сопротивлялась до последнего, пыталась вывернуться и дёргалась, как обезглавленная кура. Что ж, обезглавить её всегда успеют, а вот узнавать подробности плана покушения лучше хотя бы до его окончательного завершения.
Пристукнув ведьму локтем между лопаток, рыжая наступила ей на правый локоть, левой рукой грубо задрав её голову вверх за когда-то роскошную причёску. Спрашивать нужно было быстро:
- Ну!? Что вы ещё запланировали? - Говори, красавица, а иначе твоей красоты - сильно поубавится. - злобно спрашивала Кристанна, давя женщине одновременно на локоть ногой и вцепившись в волосы рукой.
Ответом стало тяжёлое дыхание с нотками боли и нескрываемой ненависти. Обычное дело. Когда там бишь последний раз приходилось проявлять свою натуру?
- Плохой ответ. - убрав ногу с локтя, рыжая коленом в спину вновь вернула попытавшуюся было встать чародейку в лежачее положение, фактически усевшись на неё. Из ножен вынырнул кинжал и, спустя мгновение, вновь заломанная рука заговорщицы - лишилась указательного пальца под аккомпонемент истошного женского крика. Попытку  сбросить себя, рыжая пресекла в корне, пнув брыкающуюся и скулящую от боли и злобы ведьму по так удачно подставившемуся лицу.
- С каждым плохим ответом - буду отрезать на один пальчик больше, у тебя ещё три попытки, а потом я перейду на уши! Ясно тебе!? - Ну!? Что вы задумали дальше!?

+5

69

1265 год, 4-е апреля. Игры

Напиток, вопреки ожиданиям, отравлен не был. Вместо него отравили целую арену, заразив людей кровавым зрелищем, красными брызгами и мертвыми телами. Яд заставлял зрителей наслаждаться видом смерти, занимавшейся своим привычным делом. Присутствующие кричали имя своего героя, самого умелого мясника на арене, уверенно шагавшего к победе по телам поверженных врагов, радостным ревом, скорее звериным, нежели человеческим, отмечали его победу. Никогда прежде девушка не видела такого. И речь вовсе не об устроенном князем празднике. Она впервые видела человека, убивавшего так охотно, со знанием дела. Будто убийца пришел лишь за чужими жизнями, показать мастерство, насладиться действом, которое он сам и устраивал.
Разбившийся бокал заставил Стеллу насторожиться и тревожно посмотреть в сторону императора. Жив. Прислуга принялась убирать осколки, ведь правитель мог порезаться. Тогда и она тоже порежется. Во многих местах и не осколками. Медленно сгребая бывшее совсем недавно фужером стекло шпионка, сделав вид полного сосредоточения на уборке, прислушалась к разговору князя и Белого Пламени. Вручение награды победителю – отличный момент для покушения. Если знаешь точно, что награждать будет сам император. Заговорщикам не повезло. Монарх оставил владыке Назаира жаловать лучшего душегуба.
Девушка уморилась от жары, которая, как могло показаться, исходила не только от яркого золотого диска в небе, но и от разгоряченных человеческих тел на трибунах. Отвратительные запахи от лежащих на разогретом песке трупов наполнят амфитеатр со временем, сводя с ума падальщиков. Напиток в декантере, который перестал быть опасным, манил своей прохладой, обещая пройтись приятной свежестью по телу. Прислуга пьет вино, предназначенное для императора и его подчиненных, на глазах у знати. Страшной казни следует ожидать отважившегося на такое человека. Стелла резко оборвала все мысли о напитках, взглянула на Кхайра и Гренна. Вот кому действительно приходится туго. В броне стоять по стойке смирно и вариться внутри железного панциря подобно ракам, из которых аэп Лион готовил суп. Девушка слабо улыбнулась напарникам. Не беспокойтесь, мальчики, справимся.
Глашатаю потребовалось несколько попыток, чтобы огласить участников следующего боя. Зрители дико завопили, крик этот перевалился через стены аренды, эхом растекаясь по улицам города. Не осталась безразлична и девушка. Она не орала, надрывая горло, не прыгала и не размахивала руками, а продолжала все также стоять подле знати с подносом в руках, заинтригованно глядя вниз, на открывающиеся решетки. Первый боец, вышедший из тьмы, заставил Стеллу на мгновение разочароваться и обвинить глашатая во лжи. Но это лишь на мгновение. Потому что после появления на арене здорового и ужасного существа у шпионки перехватило дыхание, ноги ослабели, по телу волной прокатилась дрожь, переходя на поднос с бокалами. Металлический лист плюхнулся на пол, фужеры разлетелись на части. Невероятно страшно и в то же время захватывающе. Тварь, омерзительная, опасная, без оков, способная сломать человека одной лапой. Чье-то желание развлечь толпу затмевало собой благоразумие. Зато все эти ненасытные в крови зрители получат удовольствие и будут долго вспоминать этот день и человека, устроившего им такой праздник.
Но, похоже, Великое Солнце решило, что хватит сидящим на трибунах безнаказанно рассматривать смерть. Хватит людям стесняться костлявой дамочки, пора познакомиться поближе. Прогремели взрывы, вырвалось на волю пламя, густое облако черного дыма скрыло происходящее на трибунах от остального мира. Не удалось запереть внутри душившей темницы наполненные страданиями вопли. В ошарашено уставившихся на арену девичьих глазах отражался творившийся на трибунах кошмар. А ведь действительно профессионалы работают. Разве мог кто-то из взявшейся защищать императора компании предположить такой сценарий покушения? Или одна Стелла из-за маленького опыта до сих пор не могла прийти в себя? Теперь еще больше не ясно, чего от них ожидать: еще одного взрыва или убийства в царившем вокруг хаосе.
Только ждать никто и не думал. Кхайр уже собирался увести повелителя подальше от опасности, которая могла затаиться в любом уголке или столбе пыли и дыма, подобно хищному зверю, пожившему на свете десятки лет и знавшему многие секреты и уловки охоты на жертву. Опомнившись, девушка покосилась на герцога и князя. По испуганным глазам и срывающимся в хрип фразам можно понять, что правитель Назаира не замешан в покушении. Или очень искусно притворяется, умело изображая шок. Вот мальчишка, внезапно появившийся незадолго до игр, всерьез заставлял задуматься о его надежности. Пришел, сразу занял место рядом с императором, теперь наверняка и идти будет на таком расстоянии, что никто не сможет предупредить направленный в спину Белого Пламени стилет. Любой дворянин с рождения пропитан предательским, шельмоватым духом. От любого человека с голубой кровью в венах можно ожидать подлого удара. Поэтому следует приглядывать за знатью.
- Я внутри нашей колонны за порядком следить буду, - шпионка пробралась к Кхайру, тихо заговорила, - кто этих дворянчиков знает? В коридорах быстро не развернешься, зато для кинжала – самое то.
И вожжаться ни с князем, ни с герцогом она не будет, если те начнут странно вести себя в пути. Даже если ей просто почудится. Это ведь все во благо империи и ради сохранения жизни государя.

+5

70

Первая атака Козыря заставила мага ликовать. Чары прекрасно работали без особых затрат магической силы. Однако противники оказались не так просты. Наёмники всё же смог ранить монстра. Лион скрежетал зубами. А ведьмак…
Взрыв прогремел настолько неожиданно, что в ложе Лионов все попадали с сидений. Бельтан потёр ушибленное колено и встал, шокированный произошедшим. Мэтр Гуллиман лежал возле перил балкона и тихо ругался.
-Бежим, Бельтан. Мне дурно. Игр больше не будет.
-А гравейр?
-В бездну эту тварь. Сегодня ни одна ставка не выиграет.
Лион оглядел творившийся в амфитеатре хаос. Не нужно было быть гением, чтоб догадаться: бегство – лучший вариант.
-Ты прав.  Кто бы это ни сделал, я со своей зуботычкой здесь ничего не исправлю.
Ложа опустела быстро, и мало кто из зрителей запомнил тех, кто там сидел. Но Козырь почувствовал исчезновение той могучей руки, что направляла его движения. Магия мэтра больше не была властна над инстинктами зверя.  Чудовище начало чувствовать неуверенность в движениях и дискомфорт. Лишь спустя несколько секунд ему стало окончательно понятно: здесь светит солнце. Зов предков многоголосым хором возопил о том, что близка опасность. Красный гигант сгорбился и начал искать посреди дыма и пыли хотя бы намёк на тенёк. Его гнал туда инстинкт самосохранения ночного падальщика. Сгорбившийся, испуганный гравейр представлял собой жалкое зрелище, и как только пыль улеглась, он трусливо помчался к открытой ведьмаком решётке. По амфитетатру разнёсся полускулёж-полувой обиженного пса, которого сначала побили и порезали лапу, а потом отобрали обед. Бонарт, наблюдавший за кинувшимся опрометью в темноту падальщиком, мог заметить выпученные в страхе глаза и хлещущую из ноги кровь. Человек казался Козырю хищником, от которого лучше убежать и не ввязываться в драку. Гравейр понимал, что боль в задней лапе – от удара железной палки в руках усатого. В амфитеатре была пища намного вкуснее чем жилистый человек и меньше сопротивляющаяся. Великан бежал в темноту подземелий. Бежал подальше от опасности и поближе к еде. Он хотел выбраться к рядам зрителей, чтоб вдоволь попировать. Или хотя бы найти по запаху убегающую жертву. Но прежде – скрыться. Темнота всегда была лучшим убежищем для тварей Сопряжения Сфер.
[NIC]Козырь[/NIC]
[AVA]http://sd.uploads.ru/t/vIb2d.jpg[/AVA]
[STA]Мяса![/STA]

+4

71

[AVA]http://s017.radikal.ru/i406/1605/13/ee62e46a29d4.jpg[/AVA]Чудеса становились все чудесатее. 
Эмгыр не подал виду, что заинтересован чудищем, коего выпустили на песок арены, однако он испытал неприятный хлипкий холод, больше отдающий постыдным страхом, начало пути которого - далекое прошлое. 
Но это оказалось только началом. 
Время остановилось. Вопли, запах гари, лязг металла, - дьявольская какофония, последовавшая за оглушительными взрывами, ее словно бы не существовало, а император просто напросто спал и тщетно пытался вырваться из внеочередного кошмара. Морок сошел стоило только мужчине оцепеневшей рукой провести по лицу, кожа которого сейчас казалась неживой, мрамор неодушевленной статуи. 
Полы плаща лизнули подлокотник удобного полутрона, край стола: Эмрейс резко отступил на пару шагов в сторону, откуда была видна западная часть арены. Уже ничто не волновало - ярость, вот испытанное в тот момент чувство. Это его верноподданные, его народ! И он ничего не мог сделать для них, кроме разве того, чтобы попытаться выжить. 
Князь что-то говорил, это император видел по губам аристократа, но слова не достигали слуха правителя, смешиваясь с безумием, что поглотило амфитеатр Назаира. Однако Деитвен не был бы Детвеном, выбей его из колеи обычное покушение, не первое и не последнее в жизни потомка династии Эмрейсов. Оружие, что покоилось на левом боку, очутилось в руке Белого Пламени, - так спокойнее и привычнее - сам же он сделал шаг в сторону открытой двери. Он ничего не мог сделать в данную минуту, зато оставался уверенным, что следующий ход останется за ним. Но для этого надлежало выжить. 
Все говорило о том, что в императорской ложе "тихо", если так можно было говорить вообще, учитывая происходящее. Слова, произнесенные аристократом, были услышаны и приняты. Оставаться на месте - форменное самоубийство. И оно никак не входило в планы Белого Пламени. 
Один из стражников шагнул во тьму коридора, что, казалось, и был ловушкой. Эмгыр недолго думая, пропустил вперед еще и самого князя, - за спиной он предпочитал иметь герцога, а не напуганного наместника Назаира. 
Цена доверия. 
- С награждением придется повременить, князь, - полушутливо произнес император, когда они оказались внутри прохладной кишки коридора. - Всех "выигравших" ждет одна участь и это не похвала от наместника провинции, - перевод фразы не требовался, и так понятно, что теперь приказы станет отдавать далеко не Ардааль.
Длинный, хорошо сбалансированный и качественный меч был бесполезен в подобном тесном помещении, но убирать оружие в ножны правитель не спешил.

+3

72

Ряды

Этот мир был полон извращенцами всех мастей, всех видов да сословий. Кого-то безумно возбуждали сцены соития, кого-то волновали личности, которые не походили на представителей своего пола, кого-то интриговали отношения с животными или с представителями своего же пола, кому-то были интересны чужие крики боли.
Аннэт де Буа, чародейка и один из ближайших претендентов на место в совете чародеев, некогда считалась личностью извращенной: милсдарыня чародейка страдала тайной любовью к юным созданиям мужского пола, которые были в некой части еще девственны и непорочны. К сожалению, всякая мечта о прекрасных персях прелестной чародейки заканчивалась невероятной болью в анальном отверстии и удовольствии: странном, грязном, постыдном.
Девственность юношей, в каком-то смысле, оставалась нетронутой.
Могла ли чародейка знать, что судьба сведет её с личностью ещё более жестокой и коварной нежели она?
Кость хрустнула - чародейка взвыла. Громко. Не человечески. Дернулась, но тщетно: слабость придавила её к земле, сухость во рту  со свинцовым привкусом заставляла опорожнять желудок, захлебываясь рвотными массами, а адская боль в кисти заставляла мэтрессу скулить, словно побитую суку.
- С каждым плохим ответом - буду отрезать на один пальчик больше, у тебя ещё три попытки, а потом я перейду на уши! Ясно тебе!? - Ну!? Что вы задумали дальше!?
Когда это дело было спланировано, то Аннэт знала на что идёт. Знала, что в случае провала к ней не будет жалости и прощения, и в лучшем случае ей уготована быстрая гибель. Де Буа знала, что единственное, что ей дорого в этом дрянном мире - её собственное любимое и прекрасное (не смотря на то, что возраст её давно перевалил за полсотни лет) тело.
Поэтому Аннэт испугалась и испуг этот едва не стоил ей нового пальца.
- Император... - проговорила чародейка сухими губами,  поглядывая в сторону утерянного кинжала с серебряными рунами.- император не сможет сбежать. Его уже ждут.

Коридоры

Солнце империи никогда не зайдет! Не так глупо! Не так быстро!..
Ардааль аэп Даги боялся гнева его Милости. Боялся сурового наказания его Величества. Знал, что виноват, что не досмотрел, что не предугадал. Но кто мог догадаться, что всё будет именно так? Что всё случится именно здесь и сейчас?
Они спешили по полутемным кишкам коридора, освещаемых лишь случайными факелами, которые кое-где уже успели погаснуть. Князь, шедший впереди своего правителя, неожиданно обронил:
- Это всё происки аэп Даккэ, ваше Величество.
Это не было голословным обвинением - утверждением. Это было проклятой аксиомой жизни, которая подставила князя и наместника Назаира под удар.
- Каэрина нет с нами в этот момент, он находится вне досягаемости для мятежников. Это ли... это ли не самое главное доказательство, ваше Величество? Он давно хотел убить меня! Вы же сами видели его взгляды, слышали его вчерашние слова! Где, где сейчас Каэрин аэп Даккэ, когда нам угрожает опасность?
"Но мы будем спасены, мы спасёмся! Мой чародей должен нас ждать где-то здесь! Прямо здесь!"

Козырь на его счастье (или нет) повстречался с группой вооруженных стражников, которые проворонили ведьмака, но не чудовище.
Закричав (то ли от страха, то ли от распиравших их гордости и силы) назаирские воины, ощетинившись копьями, стали теснить гравейра обратно. Один из стражников даже успел ткнуть героя арены копьем в плечо. К сожалению для стражника, копье застряло.
Раздался крик - боли и ужаса.

Ряды

Вероятно, Аннэт де Буа должна была прощаться с жизнью. Она догадалась кем являлась её мученица, что такие делают с теми, кем являлась Аннэт. Все эти мысли говорили о том, что жить чародейке осталось всего несколько минут, особенно учитывая тот фактор, что перед "поимкой" она успела проткнуть ушлого телохранителя Каэрина клинком с серебром.
Всё приходилось делать самостоятельно.
- Давай, убей меня, рыжая сука! - слезы ручьем лились по её щекам. Было больно. Больно от того, что она не увидит успех своих дел. Больно от того, что план удался не до конца. - Избавь меня от своего траханного общества! Дай умереть...
"И не открыть рта".
Этим маленьким и полным отчаяния мечтам не дано было сбыться - их окружили стражники. Кончики арбалетных болтов были куда красноречивее, чем фраза офицера, отдававшего приказания.
- Слезь с милсдарыни, мразь! Держи руки так, чтобы я их видел! - короткий приказ солдатам. - Если наша рыжая пройдоха вздумает шалить - стрелять!

Коридоры

Коридоры сменялись коридорами - кажется, они заблудились. Но Ардааль верил, что они на верном пути - его стражники не могут ошибаться. Не имели права!
Вот уже и малый зал виднеется впереди - от него расходилась паутина новых коридоров и только один из них был правильным и спасительным.
Навстречу из полумрака скользнула знакомая фигура - Седрик, придворный чародей.
Князь вскрикнул, но радостное восклицание сменилось криком ужаса - Седрик, пройдя всего пару шагов, пал на колени. Разрубленная наискось голова предстала перед императором и его подданными.
Князь, едва не ознакомив всех присутствующих с содержимым собственного желудка, зашелся в кашле.
А навстречу императору и его защитникам, освещаемый светом горящего в руке огненного шара, вышла одинокая долговязая фигура с мечом.
В свете огня блеснул ведьмачий медальон...
Это было последнее, что видел Кхайр аэп Лион - в следующее мгновение огненный шар, издавая треск и сыпля искрами, с грохотом врезался нильфгаардцу в шлем. Сильный удар опрокинул парня наземь, а жар раскалил шлем в мгновение ока.
Ведьмак выругался, прокомментировав князю и императору.
- Целил в наместника. Промахнулся.
Стремительный рывок вперёд разделил время на "до" и "после".

Ряды. Купленные ложи

Ему очень хотелось жить.
Каэрин помнил лишь одно - ему нужно спасти императора. Нужно предотвратить то, что дамокловым мечом тяготеет над самодержцем великой империи.
Спасение, как и всегда, приходит оттуда, откуда ждешь его в меньшую очередь.
Но Каэрин знал, что оно придёт и оно будет.
Сильные руки осторожно и бережно оторвали дипломата его Императорского Величества от земли, а нежный женский шепот, который никак не мог принадлежать обладательницы этих рук, отдавал короткие, но такие правильные указания.
Каэрин открыл глаза и увидел её лицо: девушка из "Нефрита мантикоры", та милая, с очень теплым взглядом.
- Император... - прохрипел Каэрин, едва ли не впервые подумав, что слышать свой голос - очень приятно.
- Гуарин и северянин пошли по его душу. Будь спокоен, старый, не всё так плохо.
Девушка из "Нефрита" неодобрительно цокнула языком, накрывая обезображенные губы Каэрина маленькой ладошкой.
Ему нужно молчать.
И спать.
Теперь история пишется без него. Пока что без него.

Коридоры

Сможет ли наместник непокорной провинции отразить удар ведьмака?
Вряд ли.
Сможет ли ведьмак перерезать вельмож, девчонку да горе-стражника?
Конечно.
Но когда в дело вмешивается случай, граничащий с тонким планом, нельзя быть уверенным на сто процентов.
Наперерез ведьмаку из темноты выпрыгнула тень со светящимися глазами и длинными, нечеловеческими руками.
Рык и крик боли - два тела покатились по полу, нанося друг другу удары.
Кто мог узнать в чудовище недавнего знакомого?
Исчезло тряпье, исчезло смущение. Осталась честь. Осталась верность своему делу. Верность человеку, который тебе дорог.
Но всё самое хорошее в этой жизни так непродолжительно - ведьмак отбросил Гуарина в сторону, кувырком ушел от следующего броска.
Пируэт.
Взмах меча.
Гуарина отбросило в сторону. Теряя силы с каждым движением, существо бросилось вперёд.
И взвыло.
От боли.
Тело с серой кожей и горящими в темноте глазами, пролетело несколько метров, орошая пыльные камни кровью.
Ведьмак, потерявший ухо и глаз, зашипев от боли, бросился на императора, с целью убить.
Что может остановить меч палача, который уже несётся к шее приговоренного?
Остановил арбалетный болт и выстрел, который случайно оказался на удивление точным.
Болт пробил шею насквозь, заставив ведьмака упасть на пол.
Потерянный меч звякнул о пол.
Андре Барга, лысый и страшный, словно тысяча упырей, забыл о всякой безопасности, старательно перезаряжал маленький, очень странного вида арбалет.
Болт никак не желал вставать в паз.
А ведьмак, шипя и захлебываясь собственной кровью, поднимался.
- Добей его! Добей эту курву! Убей! Убей его! Быстрее!
Кому кричит нордлинг?
Разве это так важно?

Примечание

Кхайр - у тебя вероятные ожоги, сотрясение и контузия.
Вильхем - тебе больно. Очень больно. Так больно, что хочется кусать камни. Серебро успело наделать дел, но помирать не надо.
Кристанна - стражники весьма решительно настроены. Будешь глупить - могут застрелить. Могут - не обязаны.
Что касается Козыря и г-на Бонарта, то все произвольно - Кот может выскочить на гравейра. А может и не выскочить.
А ведьмака лучше добить - лысый не успеет перезарядить арбалет.

Отредактировано Каэрин аэп Даккэ (2014-08-13 22:01:37)

+5

73

1265 год, 4-е апреля. Игры. Коридоры

Только всё начало налаживаться.
Только, потерявшая палец ведьма собралась говорить...
Как нагрянули слуги Нильфгаардского закона. Вовремя...
- Да ёбаные вы твари, в зад, рот, ухо и ноздрю вас еби конским хреном с предподвыпердом да через сырую могилу в гробину богов ваших душу мать... - примерно такая словесная конструкция возникла в голове у Кристанны, когда на неё уставилось пяток арбалетов. Заряженных, между прочим.
Какая ирония - причиной гибели их императора, станет их собственное законопослушие и долг. Хотя, какая к ебеням ирония? - Это нихрена не ирония, это ж самый натуральный  идиотизм!
- Ладно, ладно...  - медленно, не делая резких движений, говорила рыжая, отпуская чародейку: - Но, господа служители правопорядка - это ведьма, она в том числе повинна и в произошедшем здесь. Гляньте на её кинжал - сплошная магия или на вон того бедолагу, которого она молнией в плечо ударила.
Под "бедолагой" Кристанна подразумевала загибавшегося от боли в сторонке Вильхема. Стража всё равно особо в магических ранениях не разбирается, а так быстро исчезнуть столь сильное повреждение даже на оборотне с его регенерацией - не могло. Да и кинжал у чародейки был необычный, мягко говоря, с неизвестными простым людям рунами. Неизвестность - пугает. Магов - бояться. Блеф должен удаться.
Но блеф-ли?

+2

74

1265 год, 4-е апреля. Игры. Коридоры

Кинжал оказался серебряным... хотя, по началу Вильхем принял ранения за магию. Ибо плечо от молнии болело точно также, как и пронзенные внутренности. Если бы не выдержка, выработанная десятилетиями боли, он бы просто валялся на спине и без перерыва орал, как большинство раненых на войне, получивших серьезную травму. Но он держался, зажимая руками рану на животе. Пока не опустился на ряды, наблюдая чуть замутненным взором за разворачивающимся допросом. Чертова чародейка... неужели кто-то шепнул, что здесь будет оборотень? Или это ее личное оружие?
И все же к серебру невозможно привыкнуть. Даже после стольких лет боли, когда резали, кромсали, грызли и сжигали. Невозможно просто взять и снова как ни в чем не бывало кинуться в бой, едва избавишься неприятного подарка в своем теле. Разве что на одной только ярости. но силы продолжают медленно, но верно покидать в такие моменты, поэтому лучшее, чем можно сделать - это стараться их беречь.
- Пырни эту тварь в живот, сразу заговорит! - сорвался на эмоции Кан, завалившись на лавке еще и немного на бок.
Миллионы иглы протыкали плоть вокруг раны изнутри и снаружи. Одно дело, когда тебя рубят лезвием оставляя шрамы. Даже потерять руку не так болезненно, чем когда чертов металл побывает глубоко внутри.
Получив давным-давно ранение под печенку, он оправился на следующее утро, хоть и был слаб. А вот боль продолжалась не меньше двух недель. И это очень заметная фаза. Скрывать ее, к счастью, было достаточно легко...
К несчастью, стерва успела лишиться лишь пальца, а орала как резаная, будто ей содрали кожу с лица. Точно, надо будет заняться этим вопросам... ибо как он знал из одной из бесед с одной чародейкой давным давно - эти дамы дорожат своей красотой также, как своим положением и могуществом. Быструю смерть после того, что сделано, она не заслуживает...
К несчастью, сам допрос был прерван явившимися слишком поздно стражниками. Все с арбалетами. Наемник поднял бы руки, но те налились свинцом, поэтому он ставил их на ране.
Их окружили, заставили Кристанну оказаться подле него. Так проще держать по прицелом. В принципе арбалетные болты оборотню ничего не сделают, но и завалить столько рослых мужиков в таком состоянии он не сможет. Если только перекинется. А с такой раной это будет втройне больно. Поэтому придется использовать нелюбимую для него вещь... дипломатию...
- Мы служим... Каэрину аэп Даккэ, - сказал он после Кристанны, собравшись с силами. - Кто по вашему мог устроить этот взрыв? Только маги... одна из этих тварей, которые... не должны даже головы поднимать в присутствии нашего святейшего императора, решила отнять у него жизнь... ее поймали с поличным, много народу видела, как она колдовала... если мы в чем-то виноваты, то сажайте. Но и ее тоже возьмите под стражу...
Теперь решать им. Либо нашпигуют болтами, либо сделают, как он сказал. Рассуют по разным камерам и будут долго и нудно разбираться кто, что, почему и зачем. А за это время Каэрин, если выжил, вытащит их. Или Вильхем достаточно окрепнет, чтобы разогнуть прутья решетки. Похоже, их участие в предотвращении покушения закончилась, так и не успев толком начаться...

+1

75

1265 год, 4-е апреля. Игры

Вот он, заветный поворот. Здесь было совсем недалеко до выхода из амфитеатра. Ещё минуту назаж аэп Лион даже поверил в то, что уже никогда не выберется из запутанных коридоров. Из-за стены вышел маг, при виде которого аэп Даги радостно вскрикнул, но…
Кровь, блеснувший медальон-грифон и пламя. Кхайр провалился в небытие. Телу стало настолько жарко, что хотелось сорвать с себя всю броню и броситься куда-нибудь во льды Скеллиге. Руки и ноги конвульсивно дёргались, но стражник этого не чувствовал. Тело будто отказалось функционировать. Раскалённый шлем обжигал лицо Кхайра, и в воздухе отчётливо запахло палёным мясом. Но стражник не кричал. От шока он был не в состоянии кричать. Левая рука ужасно болела, но это была единственная часть тела, которую вообще можно было чувствовать. Пальцы сжались на крыле шлема и резко сорвали его с головы. Из-под раскалённого железа брызнула кровь. Она приобрела почти багрово-чёрный и пузырилась на правой стороне лица Кое-где она уже запеклась, покрывая лицо толстой дымящейся коркой. Левая часть лица и подбородок покраснели от ожогов. Веки чудом уцелели и спасли глаза - стражник мог видеть. На голове от ёжика волос осталась лишь редкая плешь. Шлем отлетел в сторону, и чувства начали возвращаться. От болевого шока всё тело схватил паралич. Боль сводила всё тело. Любители фисштеха называют такую боль "ломкой". Лион кричал и брыкался, но с ужасом понял, что не слышит своего крика. Контузия приобрела те масштабы, когда из всех чувств рабочим остаётся только зрение. Взору открылась странная картина: нечто маленькое и серое яростно набросилось на того, кто только что причинил Кхайру боль. Лейтенант правой рукой нащупал меч и сжал его сквозь боль. Но у противника тоже была сталь. Длинный клинок с грифоном на эфесе откинул серое существо в сторону. Теперь аэп Лион понимал, что перед ним ведьмак.  Левая рука нащупала щит, но сил поднять такую тяжесть уже не было. Доспехи давили на грудную клетку и ноги, затрудняя движения. Фамильный меч воткнулся в землю, послужив опорой. Ведьмак же давно был на ногах. Кхайр с удовлетворением заметил, что половина лица выродка похожа на кровавое мессиво. Мутант в ярости оскалился и рванул в сторону Императора и свиты. Кто-то закрыл грудью Белое Пламя, но не принял на себя удар ведьмачьего клинка – силуэт движущегося ведьмака размылся, и упал, напоровшись на невидимую преграду. Кхайр заметил, что из горла всё ещё живого убийцы торчит маленький арбалетный болт.
…убей его! Быстрее!
Первый звук, услышанный за эти секунды. Стражник среагировал моментально, на уровне инстинктов. В голове не было мыслей о долге, о защите Империи и спасении Императора. Позорная для воина животная ярость охватила мозг и сведённые мышцы. Только в тот момент Кхайр понял, что подкладка доспеха и собственная плоть – дымятся. Злоба проснулась именно от запаха палёной плоти. Злоба загнанного в угол исчадия Сопряжения Сфер, к крови которого примешалась и гены коренных обитателей этого мира. Злоба нильфгаардца.
Рука в латной перчатке до хруста костей сжала рукоять меча, и лейтенант сделал волевой рывок к ведьмаку.
Убийца поднимался, брызжа кровью и слюной – это не могло не удивить Лиона. Но сейчас мозг был отключен. Перед глазами не вставала кровавая пелена и не темнело – нервная система работала на пределе возможностей контуженного и шокированного человека. Никогда в жизни Кхайр не видел своих действий так чётко. Вот – враг. Он хочет уничтожить всё, что дорого каждому жителю Империи. Он – выродок, мутант и наёмный убийца. И он заслуживает того, чтоб ему достался удар по морде.
Правая рука, сжимавшая эфес меча, ударила противника по лицу. Уши отчётливо уловили хруст ломаемых зубов. Левая ударила под дых. Ведьмак выплюнул зубы вместе с кровью. Взмах - клинок вонзился в кадык и вышел с обратной стороны шеи. Плевать на благородство и красоту удара в сердце. Забыть об эффективности удара по голове. Горло – самый гадкий удар, воспеваемый в балладах о благородных разбойниках и беглых арестантах. Но в этот момент Кхайр и не задумывался о рыцарском кодексе. Когда речь идёт о выживании, моралью следует пренебречь. А когда речь идёт о выживании нации – можно забыть и о себе. Особенно если ты пытаешься воплощать собою идеал воина Империи.
Медальон с головой грифона нарушил тишину звонким ударом о мрамор. Гротескно – искажённое удивлением, злобой и мутагенами лицо мутанта, и полоса стали, торчащая из его горла. Аэп Лион посчитал бы такое убийство мерзким. Но Кхайр был не на турнире и не на поле боя. Он дрался на арене. Пусть в одном из её закоулков, но всё же на арене. Для того чтоб на ней проливалась кровь, не нужен песок. Мрамор тоже сойдёт.
Стражник упал и глядел в потолок с открытым ртом. Губы пытались сложить хоть какие-то слова, но им этого не удавалось. Был только холодный пол, белый потолок и боль. Перед потерей сознания сквозь силу удалось прохрипеть:
-Лекарство в кармане... - солдат империи постучал кулаком по левому боку и приблизился к небытию, закрыв глаза.
Две бутыли с зельями находились в потайном кармане под бронёй. Всегда нужно было быть предусмотрительным.

Отредактировано Кхайр аэп Лион (2014-08-23 17:01:09)

+3

76

1265 год, 4-е апреля. Игры

Стелла сосредоточила внимание на охвативших императора спереди и сзади представителях знатных родов. Редко рукой касалась рукояти кинжала, проверяя наличие скрытого оружия. Владыка Назаира успевал отчаянно доказывать свою непричастность к покушению. Да как нагло он это делал! Ставил аэп Даккэ в вину  произошедшее на арене, превращая в главного заговорщика человека, который пекся о жизни правителя империи за всех остальных слуг Белого Пламени. Искажает действительность, так еще и услышать могут его голосок. Заткнул бы кто аэп Даги.
Быть может, она зря беспокоиться о том, какую сторону выбрали пытавшийся оправдаться князь и герцог, но еще минут десять назад ей и в голову не лезла сцена, взрывами устроенная заговорщиками на арене. Ни один из вариантов следующего шага предателей не следует отбрасывать, все нужно рассмотреть. Нужно было. Сейчас же они пробираются через лишенное разнообразия чрево амфитеатра и на обдумывание не только чужих, но и своих действий времени нет. Придется импровизировать или ждать чуда, которое упадет с неба и раздавит врагов.
Чудо, а вернее какого-то мужика, вышедшего из холодной темноты коридоров, лезвие меча в один миг оставило без половины головы, демонстрируя содержание черепной коробки. Раки попросились на волю, шпионка, почувствовав подступающий к горлу ком, сглотнула, глубоко задышала. Пред ними предстал то ли демон, то ли чудище. Существо, которое мечом должно было завоевать победу в финальной битве. Но боец не развлекал толпу. Замер перед колонной с правителем, удерживая в руке пламя. Намерения его были отчетливо ясны. С императорской ложи Стелла мало чего могла увидеть, однако сейчас, когда мужчина стоял прямо перед ними, нельзя было не заметить пылающие во мраке двумя дикими огоньками нечеловеческие глаза и медальон, изображавший грифона. В голове шпионки ярко блеснула мысль: «Ведьмак!». А затем коридор осветила короткая вспышка, пламя, ранее контролируемое участником заговора, обрело свободу и бросилось на Кхайра. Матерясь через зубы, девушка нервно принялась искать кинжал. Еще минуту назад ведь был на месте. Противопоставлять маленькое лезвие целому мечу. Это было бы смешно, если б не было так безысходно. Не с опущенными же руками наблюдать за смертельными взмахами клинка, собирающегося испробовать императорской крови.
Мутант сам стал жертвой. По коридорам разлетелись крики, потрясенное окружение императора наблюдало за борьбой, ожидая финала, от которого будут зависеть их жизни и, что куда важнее таких мелких пустяков, судьба Нильфгаарда. Но, каким бы неожиданным нападение не было для выродка, он расправился с противником, пожертвовав победе часть лица. Мешком рухнуло на пол сраженное мечом существо, которое никто не узнал и все же каждый возлагал на него хоть какие-то надежды. Путь к правителю был чист. Свиту преградой можно не считать.
Кинжал нашелся слишком поздно. Ведьмак кинулся в их сторону, когда Стелла нащупала рукоять. Пару резких ударов скосят охрану и разбавят однообразие туннелей красными красками. Выродок останется один на один с правителем, никто не помешает ему довести план заговорщиков до финала.
Вместо окружения Белого Пламени с ног повалился выродок, так и не достигнув цели. Девушка уверенно не могла сказать, везение ли это или до мелочей спланированное спасение императора. Зато наверняка знала, что у них появился отличный шанс покончить с угрозой. У кого-то из них. Потому что сама Стелла в оцепенении смотрела на ведьмака. Страшный, в собственной крови, мутант вставал, игнорируя пробитое горло, собираясь завершить прерванную атаку. И наверняка у него это получилось, не вмешайся Кхайр. Одно желание убить оказалось сильнее другого. Шпионка дождалась окончания расправы и протолкалась к победившему мужчине.
- Чертов герой. Не вздумай теперь окочуриться, - нелепо умирать сразу после спасения императора. Стелла собиралась не дать свершиться этой глупости. Терпя запах горелой плоти и как можно меньше глядя на обожженное лицо Кхайра, она осторожно освободила его от доспехов, дала выпить лекарство. В коридорах задерживаться нельзя, они и так будут двигаться медленнее с раненым, так что больше получиться сделать после того как выберутся.
- Придется его нести, - шпионка не надеялась на знать. Побоятся руки запачкать или спину надорвать. Гренн поможет. Выведут императора в безопасное место, там Кхайром и займутся. 
Девушка склонилась над лежавшим в алой лужице телом мутанта, сорвала ведьмачий медальон. Нельзя редкой вещичке пропадать в туннелях. Будет напоминать о сегодняшнем дне.
- Давай выводи нас, - в стрелке Стелла узнала одного из напарников аэп Лиона, - ты ведь для этого здесь?

+5

77

1265 год, 4-е апреля. Императорская ложа.

Безумие становится минута за минутой лишь безумнее. Сначала поединок сменялся поединком, кровь окропляла песок арены. Толпа бесновалась, как жадный зверь приветствуя каждую каплю солоноватой жидкости, протягивая к капле свой язык, в попытке дотянуться, дотронуться, попробовать. Толпа хотела больше крови, больше безумия и на арену ступил ведьмак – богомерзкое отродье, а вслед за ним еще более гадкое существо. Аргантэ испытала в тот момент отвращение. Что ранее герцогине видеть не приходилось, так это разлагающихся тварей. Самое время оставить обед на шикарном ковре в ложе.
В тот момент герцог побледнел, скривил верхнюю губу и сглотнул ком, подступивший к горлу. Зло покосился на Ардааля – чтоб этому извращенцу провалиться сквозь землю!
Вслед за отвратительным зрелищем, потрясшим желудок, последовали оглушительные взрывы. Герцог дрогнул, вцепившись тонкими пальцами в подлокотники кресла. Но в то же время, не было в его взгляде удивления, словно он был готов к чему-то подобному. Предупрежден – вооружен. У него было время морально подготовиться к любой, даже самой безумной, неожиданности. Вопли и крики смешивались с запахом паленых тряпок и человечины. Трибуны превратились в грязный, бурлящий поток. Там началась паника. Арангос поднялся со своего места, подошел к правителю:
-Нужно уходить, пока не стало хуже, - заметил парень, зорко осматриваясь – кто-то мог воспользоваться паникой и все же попытаться убить Императора издалека. К счастью, ничего подобного не случилось.

1265 год, 4-е апреля. Коридоры.

«Сколько уже идут они по этим чертовым коридорам?» – думала Аргантэ, двигаясь следом за Императором. Могла ли прийти опасность со стороны ложи? Шансы на это были минимальны, но лучше иметь за спиной лжегерцога, чем бледного и лепечущего князя. Сознание ее то и дело содрогалось от одной лишь мысли, что Император может не выбраться из этого запутанного лабиринта, а еще екало где-то в районе груди, - «Вот же напасть какая…»- досадливо думала девушка, глядя на спину мужчины, за которым шла.
Тесные коридоры – совсем не ее поле боя и в случае нападения эти коридоры скорее всего станут ее могилой, ведь герцогиня будет защищать  Императора даже ценой собственной жизни.
Навстречу вельможам и их защитникам вылетел сгусток пламени, опалив первого из стражников. Из тьмы на них выдвинулся ведьмак.
«Тварь…»- подумала Аргантэ то ли про ведьмака, то ли про князя, что так неосмотрительно выбрал противников на арене.
Мир закрутился, засасывая в водоворот драки. Драки полной неожиданностей и ужаса. Ужаса для юной герцогини, которая с душой леденеющей от ужаса следила за схваткой странного существа с ведьмаком.  Неужели и это тоже дело рук аэп Даккэ? Невольно Аргантэ прониклась уважением к старому проходимцу – хитрости и предусмотрительности ему не занимать. Но и того было мало, чтобы убить ведьмака.
Обезображенный и злой, он рванул навстречу Императору, с перекошенной от гнева физиономией, занеся меч для удара. Сунулся вперед герцог, уверенно отодвигая Императора к стене и закрывая его собой. Даже если удар состоится, Аргантэ успеет всадить ведьмаку нож и Император останется жив.

Полсекунды. В руках у адъютанта блеснул небольшой нож. Неудобно, темно, но с такого короткого расстояние герцог не промахивается. Никогда.
Еще секунда и меткий выстрел из арбалета сшиб ведьмака с ног.
Две секунды и обожженный стражник, в порыве невиданного гнева добил ведьмака.

Все было кончено. Герцог все еще закрывал императора, не в силах расцепить челюсти и глядя на кровавое месиво, которое раньше было ведьмаком, а теперь это просто кусок мяса.
«Приятно пахнущий свежатиной…»- судорожно подумала девушка о грайвере, который, возможно, бродит неподалеку. Страх за Императора снова пробрался в ее душу, перебрав там все до самой маленькой косточки.
«Нести? Дура!» - герцогиня понимала, что тащить закованного в латы стражника – самоубийство.
Нужно увести Императора отсюда, как можно скорее. Если девка желает тащить стражника на себе – ее право.
-Мы не можем рисковать жизнью Императора. Стражник нас лишь задержит, - возразил герцог и оглянулся – нет ли опасности из коридора позади.

Отредактировано Арангос аэп Ллиммерэнн (2014-08-24 00:13:05)

+5

78

[AVA]http://s011.radikal.ru/i316/1604/65/af5bfd4f4681.jpg[/AVA]Бонарт еще раз оглядел трибуны. Дымовая завеса рассеялась, и стал виден результат: всё перекорежено, повсюду разорванные на части трупы, кровь. Понесло мочой и испражнениями. Лео поморщился и быстро зашагал в туннель, вслед за сбежавшим монстром.
«Прав был толстяк: многое может измениться».
Коридор освещали редкие факелы, многие из которых сбило обезумевшее чудовище, спасаясь от яркого света.
Ситуация сложилась такая, что рассчитывать на обещанную награду не приходилось. Как бы еще самому не оказаться в неприятном переплете. Потому нужно было срочно покинуть эту чертову арену. Жажду крови он утолил сполна.
Коридор раздваивался. С одной стороны слышалось рычание гравейра и матерки сражающихся с ним. С другой было довольно тихо, но, кажется, кто-то разговаривал.
Бонарт без раздумий направился в противоположную от рыков чудовища строну. Чего толку тупить меч о шкуру этого трупоеда, когда представление уже окончилось?
Он шел, держа меч наготове. Голоса приближались. Лео очень надеялся на то, что это учредители боев, решившие покинуть небезопасную арену.
«Главное, чтоб не перепугались и не нашпиговали болтами со своих дамских арбалетиков».
Он вышел в небольшой зал, огляделся. Зоркий глаз сразу отметил дворяшек, нескольких стражников, оборванца с арбалетом, девушку, труп и еще одно тело, которое, возможно, тоже труп. 
— Здоровы будьте, добрые люди! — он опустил меч, ясно давая понять арбалетчику, что применять его не собирается. — Не растолкуете, где тут выход отыскать можно? А может, кто осведомлен, где награду получить можно?
Бонарт подошел к трупу, присел рядом. Узнать ведьмака не составило труда. Охотник за головами пошарил рукой в поисках медальона, но не обнаружил его.
«Сняли, курвины дети…»
Взгляд метнулся ко всем, стоявшим около мертвеца, остановился на девушке. Лео недобро ухмыльнулся.
— Не сбежал, вы поглядите, не сбежал. Я уж было рассчитывал на честный бой, а он как развернется, стервец, как побежит, только пятки засверкали, — Бонарт прищелкнул языком, видя, какими жертвами была добыта победа над выродком. — Славная вещица, славная.
Он взял ведьмачий меч, повертел его в руках.
— Вы же не будете против? Так давайте же покинем это мрачное место, гравейр в коридоре прямо у нас за спиной, и он голодный. Э, девонька, парень-то живой? Помочь донести? Так как тут не помочь, ты только железки подержи.
Бонарт мгновенно перешел на вполне миролюбивый тон. Тут якшалась всякая знать, не хватало ему еще проблем в Нильфгаарде. Как говорится: «Лучше лишний раз сказать "ваше благородие", чем десять раз прокричать это же на дыбе».
Он еще раз оглядел встреченных беглецов и на этот раз остановился на статном мужчине, стоявшего позади всех, словно бы его охраняли. К сожалению, императора Нильфгаарда он никогда не видел в лицо, но на то и звался охотник за головами Лео Бонартом, чтоб не раскусить эту головоломку.
«А ведь похож, а! Весь из себя такой, хоть картины пиши да мазелям в спальни вешай. Забавная штука выходит…»

+5

79

[AVA]http://s017.radikal.ru/i406/1605/13/ee62e46a29d4.jpg[/AVA]Коридор сменился небольшим залом, таким же мрачным и нехоженым, использовавшимся, видимо, не слишком часто. Шли до этого молча, не считая князя, который тщетно старался выгородить себя и спихнуть всю вину на третье лицо. Император не стал отвечать на резкие слова аристократа, посчитав что о его мнении народ Нильфгаарда узнает тогда, когда виновник познакомиться с пыточными, а затем и вдовой на Площади Тысячелетия.
Шаги людей, особенно тех, кто был закован в латы, камнепадом отдавались в узких лабиринтах амфитеатра, того и гляди выглянет кто из смежных коридоров, дабы полюбопытствовать, кто же это там такой идёт. Да только некому было высовывать нос – паника, учинённая предателями, согнала всякого, кого заботила собственная жизнь.
Арена – запрещенная императором забава, с самого начала не вызывала никаких положительных эмоций и не внушала доверия. Не зря Белому Пламени советовали отправить на представление двойника, а самому остаться в безопасных стенах замка да наблюдать за событиями издалека. В месте, где собирается весь сброд провинции, говорить о безопасности также глупо, как надеяться, что Деитвен станет прятаться за спинами своих верноподданных, когда ему угрожают покушением. Враг, судя по всему, об этом знает.
Не раз и не два прежде доводилось Эмгыру смотреть смерти в глаза, не единожды он жертвовал жизнями других, чтобы задержаться в этом мире самому. Мало что могло по-настоящему удивить правителя империи, не стало сим и появление ведьмака, намеревавшегося исполнить поручение своего нанимателя. Эмрейс был готов ответить, он всё также сжимал рукоять меча в руке, но не спешил бездумно кидаться в битву, позволяя страже исполнить то, за что им выплачено.
Яркая огненная вспышка окрасила помещение в багрянец, придавая мрачным стенам обманчиво теплый оттенок. Монстра, а иначе искуственно выведенных мутантов и не назовёшь, задержала стража. Прекрасная возможность пронаблюдать за реакцией и поведением окружающих: покуда воины справлялись с угрозой явной и видимой, император готовился к удару от тех, кто находился рядом. Он доверял своим приближенным и в то же время не доверял абсолютно никому. Каждый из тех, кто ещё неделю назад кричал во всеуслышание о верности короне, сейчас мог изменить свои взгляды и заклеймить себя предателем.
«Опасность срывает маски, обнажая истинную личину», - он сам не имел права на ошибку. Император, настоящий наследник престола, а не жалкое его подобие, узурпировавшее трон тридцать лет назад, не смел кидаться в бой, очертя голову, и рисковать собственной жизнью и благополучием всей страны, как не имел возможности потерять лицо, ударившись в паническое бегство. Эмгыр был сосредоточен и напряжен, он вовсе не поручился бы за исход битвы, но силой воли заставлял себя стоять на месте. Ни шага назад.
Схватка вскоре подошла к закономерному концу. Герцог, которого наверняка многие считают предателем, проявил себя, встав щитом между нападающим и монархом; стражник, принявший удар на себя, показал что значит железная воля империи, поистине великолепное зрелище, великолепное и неоценимое; шпионка, что притворялась служанкой, скинула маску сразу же, как только угроза миновала. Смотреть на напуганного князя было тошно, но даже он, ничтожный и не заслуживающий доверия, явил себя в истинном обличье.
Звук откидываемого в сторону железного панциря почудился раскатом грома, он-то, как думалось императору, и привлек к временной сцене очередного участника постановки. Того, что сражался на Арене. Поведение бойца вызывало двоякое мнение, чего стоило хотя бы мародёрство. В какой-то момент монарх уверовал, что следующее, что позаимствуют у поверженного мутанта, это сапоги, но, к счастью, раздевать труп никто не стал.
Деитвен смерил вояку оценивающим взглядом и шагнул вперёд – правитель желал знать в лицо своего спасителя. И каково же было его удивление, когда он это узнал.
«Лейтенант стражи города Золотых Башен»... 
Времени на благодарность не оставалось. Споры дела не решали, необходимо было выдвигаться и как можно скорее.
Сзади пойдут те, кто в состоянии прикрыть тылы, – любое слово, сорвавшееся с губ Белого Пламени, приказ, не подлежащий оспариванию. – Князь, – толика любезности, – обеспечит нам безопасную дорогу, выставив своих людей в начале шеренги.     
После этих слов Эмрейс направился в сторону, куда указывал проводник в лице князя, стражники без приказа знали своё дело и по привычке окружили императора, готовые в любой момент отразить опасность.

+3

80

Что-то кончается, что-то начинается.
Андре Барга старался не видеть и не слышать то, что происходит вокруг. Ни нильфгаардца, который выполнил свою благую хренову миссию, пришив полудохлого ведьмака, ни девчонку, что пыталась казаться заботливой, а на деле была той ещё стервой и сукой, ни имперскую шешуру, которая наложила в штаны, стоило им увидать ведьмака. Ведь наложили! Обделались!
Что было бы, если бы он промахнулся? О, тогда бы Лео Бонарт выскочил к ведьмаку, который бы потешался над трупами! Тогда бы сталь запела, тогда бы взвыли все демоны из преисподней!
А что теперь? Вся заслуга, вся гребанная радость достанется императорскому стражнику.
Никто не вспомнит об Адаме Мельдоре.
Никто не вспомнит об Андре Барге.
Никто не вспомнит нильфгаардского шпиона, который корчится в затерявшейся среди домов харчевне.
И, конечно, никто не вспомнит о Гуарине. Но последний всё же напомнил о себе.
Тело несчастного существа дернулось. Ещё раз. И ещё. Прокатившаяся волна - это ещё не судроги. Похожее бывает с оборотнями. Но Гуарин, двадцать лет прожив проклятым, оборотнем не был.
Когда всё закончилось, то на камнях в луже собственной крови, остался лежать человек. То, что осталось от человека: привлекательный мужчина с каштановыми волосами и небольшой бородкой. То, что осталось от человека, который умер не во благо какой-то цели, не ради исполнения собственных замыслов, не ради золота или титулов.
Но разве в этом мире кто-то ценит смерть во имя жизни?
Вряд ли.

Дальнейший путь императора и его пестрой свиты прошел без происшествий, а волнения, начавшиеся в городе, в скором времени были подавлены местной стражей. Ардааль аэп Даги показал себя как правитель толковый: сплеча не рубил, головы на кол не насаживал. Боялся, что собственная голова слетит с плеч.
И что-то подсказывало, что боялся не зря.
Лео Бонарта наградили: выдали обещанную награду, оставили охотнику за головами ведьмачий меч. Предложили службу при дворе, но наемник ответил холодным отказом, облегчив князю задачу и принеся во дворец чуть-чуть спокойствия.

Что-то кончается. Что-то начинается.
Не для всех.
Этим прекрасным апрельским деньком всё закончилось плачевно более чем для сотни людей: убитые взрывом, убитые горем, покалеченные увиденным и покалеченные горем. Им не было числа, им не было счета. Да и не взялся бы никто считать семьи, в которых не было хотя бы одного свидетеля страшных событий. Игры в честь императора запомнят надолго, а в летописях это происшествие получит звучное и поэтичное название назаирский плач.
В этот чудесный апрельский день случилось многое из того, что могло бы никогда не произойти. Например, назаирская стража во главе с Себастьяном аэп Лоттье задержала более десятка нарушителей, среди которых был странный мужчина и две не менее странных женщины. Первый едва не скончался от полученных ран, которые воспалились и своим видом давали понять - жить заключенному недолго. Своим чудодейственным исцелением и не менее огромной слабостью задержанный удивил и умелых лекарей, и маститых заплечных дел мастеров. Женщины, не смотря на то, что желали смерти друг друга, отличались нордлингским акцентом, который резал слух не хуже доброй стали.
Все задержанные были помещены в Узню. До выяснения обстоятельств. Последние, впрочем, не заставили себя долго ждать.
Уже к ночи были известны первые факты - задержанная чародейка Аннэт де Буа созналась в сговоре с высокопоставленным лицом, а известие о предательстве облетело почти весь город.
Да и не мудрено.
Аннэт де Буа назвала назвала низменные цели сообщника и мотивы: свержение императорской власти и подготовка благодатной почвы для войск северных королевств, интриги и шантаж наместников и крупных феодалов.
Последним, что назвала чародейка, было имя предателя.
Каэрин аэп Даккэ.

Эпизод завершён

Отредактировано Каэрин аэп Даккэ (2014-08-28 19:13:25)

+5


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » ЗАКРЫТЫЕ ЭПИЗОДЫ » [1265 г, 4 апреля] Dance macabre