Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » ЗАКРЫТЫЕ ЭПИЗОДЫ » [1253 г, май] Под синью небес, в еловой тени...


[1253 г, май] Под синью небес, в еловой тени...

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время: 1253 год, месяц май.
Место: лесной массив.
Действующие лица: Лаврик и Бусинка.
Описание:
Под синью небес, в еловой тени,
Веночки друг другу двое плели.
Сильван из вьюнков плёл,
Полыни и хмеля.
А брукса, ничуть от того не робея,
Вплела незабудок и зверобой,
Как будто преследуя смысл какой.

0

2


  Сильван, да брукса! Скажешь кому, у виска покрутят. Вот же небылица! Знатоки тонкой душевной организации монстров лесных, зачастую дальше позолоченой оправы своего пенсне не видя, тут же отметят безапеляционно: приворожила тварь кровожадная козлика, как пить дать, магией своей дьявольской голову рогатую задурила! Того и гляди все соки из агнца невинного повытянет, со свету сживет, а он, дурья башка, даже не догадается.
    Но нам, стало быть, мнение ученых мужей как до огарка лампочного. Не судим мы о книге по обложке, да и сами видели. Не все далеко, но и того достаточно.
    Доверился Лаврик Бусинке. Вот как был, целиком и полностью, доверился и не прогадал. Брукса обещание сдержала. Оба. И вреда не причинила, и его стала. Чтобы это не значило (зверье мелкое, говорят, подглядывало, но мы грызунам уподобляться не станем; есть вещи куда любопытнее).
   Может и правы мужи ученые, приворожила козлика Бусинка. Но если что и было - в сладком пении или в утехах других, о которых приличные люди в слух не станут рассуждать  - скажем мы в оправдание, то не осознанно, без коварного умыслу. Всю жизнь она одна одинешенька была, даже о паре ласковых слов не мечтая, а тут, с сильваном насмерть перепуганным, и подавно на продолжения банкета рассчитывать не приходилось.
  Как бы там ни было, остался Лавр с ней, а если куда и сбегал время от времени, всегда к Бусинке возвращался.
Говорил козлик много и никогда по делу. Обещаниями сыпал, как сбрендивший дракон золотом, направо и налево, но главного не нарушал. Жизнью своей с Бусинкой щедро делился, взамен требуя, разве что только ласки, да песен о своем великолепии.
   Сколько минут безмятежных утекло в котелок бесконечности со дня первой встречи созданий наших волшебных, что сейчас в тени тяжелых еловых веток пережидали с рукоделием из цветов и травы непристалую весне жару, сосчитать задачка не из легких будет. 
   Долго ли, коротко ли в неге сладкой день за днем тянется, без забот и лишений, все по правилам долго и счастливо. Так бы и было, хочется верить, до скончания времени, не сболтни козлик, от широты души и чуть поуже ума, лишнего.
  Веночки из травы и цветочков доделаны были почти, когда песня Бусинки кончилась. Брукса черные очи свои потупила, точно задумавшись о чем-то крепко, но потом тихонько произнесла, как будто бы давно вопросом измученная:
- Скажи, козлик, а ты много других сильванов знаешь? - перебралась дева с травки примятой на колени к Лаврику, всем своим видом показывая, что слушать рассказ его будет внимательно, - Про старушку твою небылиц у тебя без счету, а про других рогатых ты ни разу даже не упомнил. Не в ладах ты с братьями своими или просто дриаду какую не поделили?
  Завершила круг из зверобоя на своем веночке Бусинка, и давай его незабудками старательно украшать.
- Не юли только. Про любовь вашу к девкам не порченными и хмелю все знают, а вот то, что с такими… - тут дева замолкла, но взгляду не отвела, - С такими как я подружиться можете, только тебя встретив, узнала.

+2

3

   Ох и хороша была та пора весенняя. Без приукрас и лукавства вспоминал бы её сильван словами самыми нежными и для уха приятными. Вспоминал бы, как на полянке лесной, согретой лучами ласковыми и шёлком травы поросшей, обнимал за покатые бёдра бруксу свою - деву лесную, как укладывал на колени ей голову рогатую, в глаза темные с нежностию и теплом заглядывая, в переливах голоса её всем своим существом, от копыт и до самой бурой макушки, нежась. Как венки ей плёл, каждый цветок ласковым словом заговаривая, не скупясь на нежности лиричные, хоть и надобности в них давно уже не было.
    Вспоминал бы долго, кабы разговор последний не случился, весь настрой влюблённо-возвышенный остудив и против воли о нехорошем задуматься заставив.
- А на кой мне сильваны други-и-ие? Будто бы польза или на-а-адобность от них мне какая была, - приобнял Лаврик Бусинку, на коленях его устроившуюся, с интересом разглядывая, будто бы в первый раз увидел.
    По правде сказать, иных чертей встречать ему не доводилось, да и интереса такого не возникало. Разве что одним глазком и мельком. А всё потому, что не представлял Лаврик, как ему с таким другим уживаться придётся, как делить то, что имеет, когда имеет он не так уж и много, чтобы делить. Не говоря о том, что характер у того другого наверняка бы прескверным оказался, потому как сильваны итак диковина большая, а с хорошими характерами, как у него самого, и подавно редкость невиданная. А две такие редкости невиданные вряд ли вообще одновременно и в одном месте случаются... а значит не надобно ни ему, ни ей сильванов иных, когда свои имеются.
- И зачем тебе про них зна-а-ать? Не ужель тебе меня не хватает, м? - потянулся сильван к губам девичьим, ответа у них напрямую выспрашивая, да так настойчиво, что не отвертишься и слова поперёк не вставишь.
- А ты никак ревновать удумала? - заулыбался козёл пуще прежнего, тему не слишком приятную от девок иных на одну конкретную переводя и догадкой своей смутить пытаясь.
- Так мо-о-ожет это не братьев рогатых-вымышленных заслуга, а только моя? И только потому, что именно тебя встре-е-етил, душа моя ненаглядная, а не какую другую? - пресекая всякое к тому продолжение, подхватил дьавол рогатый бруксу, подле себя на траву укладывая и к шейке белой в касании ласковом губами приникая.

Отредактировано Лавр (2014-02-15 19:17:36)

+2

4


  Смутилась Бусинка, от прямолинейности козлика взгляд свой отвела. Вот так вот запросто и не расскажешь, о чем думается время от времени. Когда ты один на один со своими мыслями целый день, делать-то как будто больше и нечего.
  Уложил сильван на траву ее и собою накрыл, еще больше смущая. Не в первый раз уже,а сердце трепещет как бешеное. Скажешь кому, у виска покрутят… Чай не маленькая.
- А если и удумала, - зашептала Бусинка, от поцелуев ласковых тая, - Кто меня за это осудит?
  Вытянула брукса тонкие руки свои с рукоделием из зверобоя и цветов незабудок и на голову лохматую сильвана своего венок уложила. Замолкла, черты любимые в обрамлении бутонов и веточек с нежностью рассматривая.
   Люди, говорят, венчаются, клятвы верности перед богами зачитывая, чтобы бок-о-бок всю жизнь рядом прошагать через горе и радости. Еще когда Бусинка щенком была, видела, как первую красавицу на деревне замуж выдавали. С песнями и плясками, точно праздник это какой. А им, нечисти, в любви ни перед кем клясться не пристало.
   Так уж повелось, что семей бестиям заводить не принято, оно и понятно. Где это видано, чтобы мули с утопцами союзом брачным в людей играли, да себе подобных плодили. Мыслей у душегубов обычно на насущное - как пожрать и не сдохнуть. Только вот Бусинка во всех смыслах на других убивцев похожей не была… И не потому,что от природы с дефектом уродилась - человечностью.
  Это сейчас пора весенняя буйством красок глаз радует, буквально с месяц назад деревья еще голые стояли. Зима ни в какую уходить не хотела, что для краев этих явление редкое, упорно снежком владения свои бесчисленные укутывая.
   Солнышко тогда украдкой мягкими следами-прогалинами в еле слышном шелесте ветерка весну зазывало. А та постепенно, без нахрапа и наглости терпением одним, да ласкою сестру свою старшую выпроводила. Из пустоты и ничего мир красками за неделю наполнился - задышал.
   Так и любовь Бусинки мягкими следами-прогалинами через холод всех зим одиночества к свету солнечному из ничего пробилась.
  Сначала брукса с опаской к Лаврику относилась. Сильван он редкостный, это с первого взгляда понятно - мало ли что учудит. Сегодня решит, что с ней останется, а завтра поминай как звали. Это ей потом тоскуй в одиночестве, он себе друзей быстро отыщет.
   Но до того он искренне и щедро своей жизнью делился, до того перед ней, кровопийцей чудовищной, непринужденно держался, что Бусинка и заметить не успела, как в груди у нее особая нежность поселилась. И вот уже нет для нее в мире большей радости, чем шерстку его спутанную пальчиками перебирать, небылицы всяческие выслушивая.
   Вытянулась девица, за шею возлюбленного своего обнимая, и, поцелуем губы его перехватив, украдкой о своей любви прошептала. Зарумянилась Бусинка, но взгляду больше отводить не стала:
- Хватает мне тебя, козлик! Просто подумалось…Что если маленький у меня будет? С рогами и копытами полу муж. Больше тебя я теперь только детеныша твоего любить буду!
   Улеглась брукса на траву, внимательно на сильвана своего поглядывая. Мысли за раз почернели, как глаза ее влажные.
- Не бойся, Лаврик, не брюхатая я. Да и возможно такое, думаешь? Я за всю свою жизнь ни одной другой бруксы не видела, только сплетни да россказни про тварей кровожадных. Может их поэтому нет? Что к рождению не способны.

Отредактировано Бусинка (2014-02-20 11:59:42)

+1

5

    Чего-чего, а вот таких крутых поворотов с виражами Лаврик не ожидал.
Полежал с мгновение ещё, на Бусинку уставившись, против обыкновения мыслей похабных не думая, да и слез с неё.
    Сидит козёл, не хмур и не весел, траву рядом с собой ладонью приглаживая, да за белками беззаботными, с ветки на ветку перескакивающих, наблюдает.
    Не готовила рогатого жизнь к таким разговорам. Ох, не готовила. Скольких девок на перины из сена сухого иль травы шелковистой укладывал, и ведь ни одна из них о подобном не заговаривала. Да и где это видано, чтоб у козла с бруксой потомство уродилось?
    Сорвал Лаврик тростинку и в рот сунул, пожевал чутка, подумал недолго и обратно в Бусинке взором воротился.
- И чё же, ма-а-аленький будет? – повторил он за бруксой, иных слов для детёныша так и не придумав. Сам же на живот Бусинки косится, изменения какие подмечая, только всматривайся- приглядывайся, а так ничего нового козёл и не увидел.
    Перемены в настроениях сильвана упыриха сразу заметила, а как заметила, тут же успокоить попыталась.  Притом так складно и убедительно, что испуг, ежели и был такой, то почти разом выветрился. Рогатый же приободрился и даже на разговоры около темные сподобился. Оно ведь, о будущем порассуждать всегда можно. Особливо, если будущее это до того далёкое, что реальным и вовсе не кажется.
- А чего тут невозмо-о-ожного? Всё откуда-нибудь да появля-а-ается, - приобнял снова Лаврик Бусинку за плечики тонкие, вот только руки свои против обыкновения больше к округлостям и изгибам девичьи не тянет, аромат волос и тела её носом не втягивает, - я же не сра-а-азу козлом стал, а, как и вся-а-акая тварь к размножению пригодная, сначала козлё-о-онком безрогим бегал. Стало быть, раз дитём неразумным бы-ы-ыл, кто-то это дитё да и ро-о-одил.
    Подивился Лаврик своей сообразительности, и прям на глазах от такого открытия приятного расцвёл. Губы рассечёные в улыбке мягкой кривит, о всех неприятностях недавних позабыв вовсе.
- Так что не печалься, душа моя ненагля-а-адная, есть и бруксы, и сильваны рогатые. Я вот да-а-авеча слышал, когда в деревню наведывался, что люди про упыря-а-а какого-то толкуют. Сплетни сплетнями, а на пусто-о-ом месте такого народ не приду-у-умает – больно ску-у-уп его умишко на выдумки подо-о-обные, потому в подпитке нужда-а-ается. А значит не одна ты на белом свете, хоть для меня таковой и являешься…
    Расчувствовался Лаврик от слов собственных, проникся любовью им же расписанной, и опять полез к зазнобе своей, поцелуи с ласками выпрашивая, нежную кожу ладонями шершавыми оглаживая.

Отредактировано Лавр (2014-02-21 16:51:13)

+1

6


    Переменилась от новостей Бусинка в лице: глаза бездонные заблестели, губы алые плотно сжались, но сильван, до ласки охочий до того видать был, что этого не заметил, сболтнул лишнего и сам не понял. Сидит, улыбается довольно, ручищами своими по светлой коже девичьей шарясь. А может то от ужаса, пережитого давеча, не наблюдательный стал? Не каждый день тебя потомством зубасто-рогатым стращают... Впрочем, пустое. Другие мысли в прехорошенькой голове Бусинки заискрились.
    Утешить хотел рогатый, от всего сердца подругу свою приободрить… Вот и приободрил на свою голову.
   От сильвана Бусинка отстранилась, насупилась и крепко задумалась. Сердце в груди стукнуло болезненным спазмом.  Точно в лихорадке забегали мысли. Кто? Когда?
   Брукса подскочила, заламывая в ужасе руки:
- Что же получается, Лаврик - тихо заговорила она, - … Это про меня в деревне уже прознали? Не одна я, говоришь, а взял с чего, что не обо мне молва в деревне пошла? Сколько весен в этом лесу прожила, никого и пальцем не тронула, окромя оленят, да кабанят! Иль намеренно утаить решил факты какие? - тут взгляд у Бусинки посуровел, губы вытянулись, обнажая белоснежные клыки, - Все как есть говори, как слышал. И обманывать не смей!
  Опомнилась упыриха, да и замолкла. Чем же друг ее сердечный грубости такие заслужил? Чем из себя вывел, да скалиться заставил? Рухнула Бусинка на колени перед козликом и тут же за выпад свой покаялась, ласково по лицу его смуглому, да бороденке густой пальчиками перебирая:
- Не сердись на меня, Лаврик, то я от страха. Что если и про тебя узнают? Вред причинят, когда меня рядом не будет?
  Закрыла Бусинка ладонями лицо свое и тихо заплакала. Раскрыли! Обнаружили! Точно вопрос уже решенный давно. И ведь даже мысли в голове не мелькнуло, на секунду не вспыхнуло… Что народ о другом упыре толкует.
    Истинно злом и кровожадном создании.
Солнце, по весенне игривое, скрылось за темной, густой тучей.

Отредактировано Бусинка (2014-04-14 02:07:27)

+1

7

    Ох уж эти перемены настроения. От тёплого к холодному, от горячего и вовсе прочь. И что сильвану в таких ситуациях прикажите делать? Вот и рогатый ответа не знал. Не знал и слушал. Слушал, выслушивая, метаморфозы с упырихой случившиеся наблюдая.
    Тут, оно впору, конечно, испугаться. Только знал её Лаврик не один день. Не одну тёмную ночь узнавал Бусинку, подмечая повадки с особенностями.
    Ощерилась на него брукса, клыками белоснежными поблёскивая, чёрными омутами глаз из под сдвинутых бровей зыркая.
    Тут, оно впору, конечно, испугаться. Да только глянул на неё рогатый с укором немым и отвернулся от бестии обезображенной.
    До того обидно козлу за себя стало, до того жалко...
    Прильнула Бусинка, ласками прощение выпрашивая, а козёл ни в какую. Только башкой вертит, от тонких пальчиков бороду свою высвобождая.
- Да что я, дитё неразу-у-умное? Будто и не жил без тебя и твоей опеки во-о-овсе?
    Поднялся Лаврик на ноги, от удушливых объятий избавляясь.
- То в соседней дере-е-евне дело было. И не про кабанят там толкуют с оленя-а-атами. А про местного кузнеца. До дна, говорят, бедола-а-агу иссушили. А так как на краю дере-е-евни жил, то и не сразу заме-е-етили. Ну и пошло-пое-е-ехало. Упырь, стало быть. Иных вариантов и не приду-у-умаешь.
    Против воли удержался козёл от порывов нежности в желании бруксу свою утешить. Не утихла ещё обида недавняя, чтобы слёзы Бусинки поцелуями с щёк высушивать.

+1

8



    Вытерла слезы Бусинка и на козлика своего, не моргая, уставилась. Осунулся точно на глазах ее ненаглядный, посуровел. Жадно слушала его брукса, взгляд ни на секунду не отводила,а потому перемен в настроении рогатого не заметить не могла.
   Услышала все, что хотела - и про то, что ее тайна в безопасности, и про упыря, в существовании которого поверить с трудом отчего-то получалось, в этих краях заблудившегося. Только вот мысли, до этого беспокойные, поутихли.
   И чего это она в самом деле за Лаврика радеет? Доскакал же как то рогатый до лесу, в котором их судьба свела, а значит, в случае чего, и от лесу поскакать сможет. А то, что в округе тварь кровожадная завелась - так это дело бывалое. Не первая и не последняя, что же от каждого слуха теперь испариной покрываться, да в ужасе руки заламывать?
    Как теплый весенний ветер тучи с неба погнал, так и брукса наша мысли мрачные прочь. Освобожденное солнце щедро укутало светом лес, профиль сильвина скуксившегося обласкав. 
- «Не уж то обиделся», - подумала про себя Бусинка и улыбнулась. Как впервые увидала Лаврентия Сильваныча в эту минуту она. И такая нежность, такая любовь в ее сердце проснулась!
   Поднялась Бусинка с земли и к сильвану медленно подошла. Не выглядит он хрупким зверенышем, да и не выглядел никогда. Высокий, широкоплечий. А чего рога массивные одни только стоят! Со стороны так и вовсе покажется, доведись кому на полянку выскочить, что чудо-юдное с рогами и копытами дитя хрупкое одной рукой только пополам переломит коли приспичит.
   И откуда только мысли такие берутся? Будто она власть какую имеет или влияние. А то и вовсе - право судьбой чужой распоряжаться. Впрочем, думать об этом Бусинке сейчас не хотелось.
   Положила она руки Лаврика к себе на плечи и взгляд на него подняла. Да такой заискивающий, такой красноречивый, что тут в пору сильвану смущаться и, стыдливо краснея, отворачиваться.
   Разомкнула губы Бусинка свои алеющие, но так больше ничего и не сказала. Прильнула к сильвану и о любви своей способом давно проверенным истолковала. Того и гляди сдастся, понадеялась брукса, ласкам настойчивым козлик и про обиду свою напрочь забудет.
   И тогда для него одного, как и обещано было когда-то, под синью небес, в еловой тени зазвучит ее голос тихими и несдержанными переливами. А большего, кажется, уже и не надо.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » ЗАКРЫТЫЕ ЭПИЗОДЫ » [1253 г, май] Под синью небес, в еловой тени...