Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » ЗАКРЫТЫЕ ЭПИЗОДЫ » [1135 г, 13 октября] О чудесах молись, а капусту сажай


[1135 г, 13 октября] О чудесах молись, а капусту сажай

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

[nick]Криденвельд аэп Торрес[/nick]

Время: Вторая половина дня.
Место: Императорский замок, тронный зал и сад.
Действующие лица: Аурелия д’Арви (20), Криденвельд аэп Торрес (21)
Описание: Сын недавно умершего мужа, объявившийся спустя лет семь и в обход новорожденного ребенка оказавшийся на троне. Мачеха, лет семь назад ставшая причиной изгнания из собственного дома. Самое время познакомиться.
© в названии – Кен Фоллетт

Отредактировано Криденвельд аэп Торрес (2020-11-19 20:52:01)

0

2

[NIC]Криденвельд аэп Торрес[/NIC]- Еще одно. Людей не должны сгонять насильно.
«Мне нужно понять их настроение. Применить силу успею. Действительно ли они помнят и любят меня так, как мне говорили? И действительно я кажусь таким наивным?»

Официальное вступление в права прошло в соответствии с традициями – и потому раздражающе затянуто. Лейтенант Брику не проявлял недовольства, соблюдая церемониал, но внутренне не мог не задуматься о том, сколько времени и средств было потрачено на этот фарс. Все можно было сделать куда быстрее. Уж если люди не осознали смену правителя еще из объявлений герольдов в последние дни, едва ли их могло убедить в этом пафосное шествие разодетой кучки аристократов и клириков, среди которых присутствовала и украшенная короной голова. Хорошо, что традиции не требовали носить ее постоянно.
«Ужасно неудобная штука»,- думал Криденвельд Нильфгаардский, шагая по смутно знакомому коридору. В свое время он изучил замок вдоль и поперек, но вот на оформление обращал не так много внимания. А теперь хотелось бы знать, насколько все изменилось. Любопытно, как далеко распространилась здесь власть этой женщины. Уступать кому-то контроль хоть над чем-либо отец никогда не стремился, но в нее вроде бы влюбился без памяти. Понять, как он относится к тем, кого любит, у его прошлой семьи было не так много возможностей.

Тяжелый и зубчатый атрибут власти оказался водружен на трон, по обе стороны от которого осталось по двое стражников. Для остальных нашлось другое поручение.
- Мне нужно видеть ребенка.
Приказ оказался своевременным. Власти этой женщины было достаточно, чтобы ее новорожденного сына окружали люди, готовые бежать с ним при первой возможности, пока служанки через замочную скважину рассказывают пришедшим за ребенком байки о чрезвычайной занятости новорожденного, а стража по другую сторону двери готовится противодействовать уже не только вербально. Старую няню с пищащей драгоценной ношей привели люди, по прибытии отправленные наблюдать за беседкой в уединенном углу сада, поблизости от которой располагался выход тайного хода из детской.
- Успокой его.
Кринс хмуро оглядывал старуху, укачивающую сверток. До недавнего времени она была одной из тех, на чье хорошее отношение к себе он имел не только право, но и основания надеяться. Даже не учитывая сентиментальную часть с воспоминаниями о давних счастливых временах, она должна была понимать, что тайный ход из детской кроме нее самой знают только члены семьи Торреса. Именно она должна была провести по нему его близких и стражу, если что-то пойдет не так, и эта обязанность была пожизненной. Когда-то она лично сопровождала императора, показывающего ход наследнику.
- Куда ты должна была отнести ребенка?
Старая служанка молчала.
- Ты должна была отправиться с ним? Где она собиралась его прятать?
Кем бы она его ни считала, судя по всему, уверенности в том, что сейчас он способен на нечто ужасное, это не отменяло. Здесь всех подозревали в худшем.
- Я не хочу вредить ему. Как и тебе.
Старуха только крепче прижала к себе затихший сверток. Стражник справа от нее переступил с ноги на ногу, косясь на няню без малейшего сочувствия. Император быстро перевел на него взгляд, без слов останавливая.
- Его мать тоже может прийти, если достаточно оправилась.
«Разговор», очевидно, зашел в тупик.
- А теперь дай его мне.
Старуха попыталась попятиться. На сей раз стражники, схватившие ее под руки, не получили неодобрения. «Добро пожаловать обратно»,- император поморщился, стремительно подходя. Даже при  озвученном нежелании вредить этим двоим, то, что он заберет ребенка, было делом решенным.
- Держите головку,- сдавленно промямлила старуха, которую, похоже, наконец посетила та же мысль. Прикасаться к младенцу страже было запрещено заранее, но она об этом знать не могла.
Лейтенант Брику подсунул под младенца согнутую руку. Крошечный человек в свертке богато расшитого покрывала даже не проснулся при передаче из рук в руки. От дрожащей няни к незнакомцу, в котором она видела опасность.
- Можешь идти.
Служанка медлила и все не опускала руки, будто готовясь в любой момент поймать падающего ребенка и пристально всматриваясь в лицо нового монарха.
- Госпожа скоро будет. Она…
- Я помню, Нэл,- ответил Кринс, прямо встречая ее взгляд. Старуха уставилась на него с еще большим подозрением.- Тоже считаешь меня самозванцем?
Тренированный ночными караулами слух улавливал знакомый пересвист ветра в мелких щелях вокруг окна. Между этим холодным моментом и его первыми воспоминаниями о жизни, теплыми во многом благодаря немолодой уже тогда служанке, по-прежнему стояли годы разлуки. Похоже, пауза собиралась затянуться. Старая няня снова хранила молчание, глядя на драгоценный сверток и, похоже, борясь с собой.
- Уведите ее. Запереть и не спускать глаз,- он по очереди глянул на инициативных стражников.- Но без рукоприкладства.
Теперь старуха пятилась не по своей воле.
- Я спрошу снова,- непринужденно предупредил император, поворачиваясь к ней спиной и неторопливо шагая к окну вместе с драгоценным свертком.
«Похож»,- отстраненно отметил лейтенант Брику, боком усаживаясь на каменный подоконник и внимательно изучая не особенно внятные пока черты детского лица. Лучи солнца, проходя через безмерно патриотичный витраж, расцвечивали покрывало черным и золотым. Из-под покрывала выбивался светлый пух. Впрочем, это ровным счетом ничего не значило.

Отредактировано Криденвельд аэп Торрес (2020-10-14 10:49:49)

+1

3

Еще недавно полноправная властительница империи своего блистательного мужа, Аурелия д’Арви последние несколько дней приходила в себя после сложных родов, подаривших империи нового наследника престола. К несчастью, ее муж скончался. К ужасу, пока императрица занемогла, советники нашли и короновали старшего сына императора Торреса, которому тот не оставил короны и изгнал вместе с матерью, подозревая ту в измене.
Она устала слышать, что ей еще рано вставать и стоит окрепнуть. Сердце матери рвалось увидеть своего малыша, и силу эту было сложно остановить. В чем-то можно было винить и недооценивать Аурелию, но только не в том, что она сделает все, для того, чтобы защитить свое чадо, как настоящая волчица. Верные осведомители доносили дурные вести о положении дел до императрицы, и у нее были веские доводы, чтобы опасаться за остатки своей семьи. Отобравший корону ее мужа человек мог додуматься устранить ее сына, как препятствие власти. И пусть небеса разверзнутся, но она сегодня увидит своего сына и никто не сможет ей помешать!
- Прочь! – Твердо скомандовал голос, даже не разбирая кто стоял на пути.
Гвардейцы преградили путь бесноватой женщине в дорогом платье, обозначая ее полное бессилие. Больше она не была здесь хозяйкой. Это на мгновение выбило ее из колеи, но она не показала растерянности. Там, за их спинами был ее единственный сын, которого держали руки вероятного убийцы. Золотоволосая женщина, которой преградили путь гвардейцы со скрещенными алебардами, попыталась безуспешно развести их, пока не увидела как навстречу ей ведут знакомую старуху-няньку, которой поручено было вывезти ее малыша из дворца в условленное безопасное место.
Ее губы взрезала злая и гордая ухмылка. «Вот как…» - С горечью, разочарованием и злобой подумала она. «Вот как оно бывает, значит…» - Аурелия запоминала и извлекала уроки. Возможно, стоило лучше обдумать свой выход, но было поздно. Впрочем, достоинства эта гордая женщина не теряла. Она еще будет бороться, не даст в одночасье лишить себя всего, что принадлежало ей по праву. Ей и ее сыну. «Вшивый бастард и проклятые предатели…» - Ее зубы за окаменевшим спокойствием лица скрипнули друг о друга. Вот так в одночасье все, кто был вчера другом, отворачиваются от тебя…
Словно ушатом кипящей смолы Аурелия окатила гвардейцев тяжелым взглядом, полным холодной, сокрытой внутри ярости. Они делали свою работу, она это понимала, но не ненавидеть их сейчас не могла. Императрица, лишившаяся империи, отошла в сторону, пропуская процессию, выводившую из тронного зала старую нянечку. «Так вот значит ты какой… А она, говорят, и тебя нянчила, ублюдок. Благодаря ей ты выжил, чтобы вернуться сюда».
Старуха, которую провели мимо Аурелии, говорила о том, что сожалеет. Гнев Аурелии не опалил ее, но императрица не ответила ничего бедной старухе, с ловкостью дикой кошки, нырнув под вновь смыкающиеся секиры гвардейцев и проникая в зал. Быстрым шагом она направилась к человеку, державшему на руках ребенка, а за ней, словно богатая свита, поспевала стража и камергер. В уме она подсчитала горстку верных ей людей. Чародеи, до недавнего времени окружавшие ее, исчезли из поля зрения пару дней назад. И правильно сделали, иначе висеть им на потеху толпе, скрывая страшный секрет императрицы и рождения ее ребенка. Но с ними за спиной сейчас было бы спокойнее.
- Ваше императорское величество…
Серебристые и холодные как клинковая сталь глаза женщины смотрели прямо на того кто одел на себя корону ее мужа. Ах нет, видно та ему давила, и он оставил ее на троне.
- Прошу вас, верните мне сына.
Ее слова были лишь номинально не угрожающими. И пусть ее красивое нежное лицо восхищало многих мужчин, но сейчас хладнокровная маска пугала. А сердце билось часто, опасаясь за ребенка. Аурелия понимала, что можно было иначе, но иначе она не могла. Не сейчас.
«Живой» - Выдохнула она, услышав, как малыш завозился в одеяльце. И сразу же ощутила ноющую боль в теле, будучи еще не совсем здоровой. Волнение слегка отступало, но совершенно не собиралось отпускать ее.

Отредактировано Аурелия д'Арви (2020-10-24 21:23:43)

+1

4

[nick]Криденвельд аэп Торрес[/nick]

Ждать не пришлось вовсе. Женщина появилась моментально. Судя по всему, ей пришлось прорываться в зал с боем. Лейтенант Брику стремительно поднялся на ноги, сдвинув брови. Ребенок, потревоженный то ли новыми звуками, то ли этим движением, завозился.
- Какого черта?- он почти не повысил голос. Вернуться к аристократской привычке говорить тихо оказалось удивительно легко. Впрочем, ему никогда не требовалось орать для повышения выразительности сказанного. Тяжелый взгляд, без остановки миновав бросившуюся к сыну мать, оказался направлен на стражу. Быстро справившись с собой, император выдохнул и выдал дальнейшее гораздо более размеренно и еще более отчетливо. Равновероятно терпеливо или зловеще.- Когда я говорю, что кого-то жду, это означает, что данную персону стоит пропустить ко мне без промедлений. Надеюсь, теперь это ясно. Вон.
Он ощущал кожей пристальный взгляд, но только дождавшись, пока за старательным «эскортом» закроется дверь, наконец посмотрел на ту, что в свое время совершенно свела с ума первого императора Нильфгаарда. Смотрел холодно и изучающе, одновременно обдумывая только что услышанное от нее. Аурелия д'Арви. Удивительно, как много можно думать о человеке, не зная ничего, кроме имени. Она действительно была красивой. И бледной – похоже, советники не врали об ее состоянии, которым так удобно было воспользоваться в своих планах. «Все же это было крайне подло»,- лейтенант Брику в который раз раздраженно отогнал эту мысль. Он решил идти до конца.
- Мне жаль,- мягко заговорил Криденвельд Нильфгаардский. В возникшей паузе прислушавшись к сопению младенца и предположив, что тот снова погрузился в крепкий сон, он пояснил, на сей раз не проявляя ни малейшего недовольства необходимостью это делать:- Будь вы обычной матерью обычного сына, об этом даже не пришлось бы просить.
«Похоже, у тебя еще есть варианты, где и как можно спрятать его от меня». Конечно, она не могла всерьез рассчитывать, что ей вернут ребенка по первому слову. И уж точно не после того, что только что случилось в саду и о чем ей, похоже, незамедлительно доложили оставшиеся преданные люди. А может быть, догадалась сама, столкнувшись со старой Нэл у дверей зала.
- Но я не могу допустить повторения сегодняшнего… инцидента.
«Как и того, чтобы этот мальчик вырос моим врагом».
- Могу только сказать, что не желаю ему зла. В конце концов, это мой младший брат,- интонация оставалась располагающе-ровной на протяжении всей этой речи, не проявляя ни тени иронии. Впрочем, как и во взгляде до сих пор не было ни капли заботы или сочувствия. Высказавшись по самому важному для женщины вопросу, Кринс деловито и уже более непринужденно сменил тему, снова проходясь внимательным взглядом по лицу собеседницы:- Вам действительно стало лучше? Я надеялся, что вы прогуляетесь с нами по саду,- настаивать на ее компании в следующем запланированном на сегодня мероприятии он не собирался. Но надеялся.
Разумеется, предполагаемый маршрут уже проверили и перепроверили, держа его под надзором и сейчас. А заодно продолжая проверять сад и замок в целом. Удивительно, как много дел можно делать одновременно, оказавшись на троне.
- Отец правда выпустил в пруд гигантского зеркального карпа в день очередной годовщины знакомства с вами, осознав, что может не увидеть следующей весны? Подумать только, каким… сентиментальным он стал,- на сей раз в голосе, помимо недоумения, отчетливо промелькнула настоящая горечь.

Отредактировано Криденвельд аэп Торрес (2020-10-27 20:02:32)

+1

5

Несмотря на свое состояние, Аурения явилась в тронный зал не без того, чтобы привести себя в порядок. Украшения, немного косметики, аккуратная прическа, в которую вплетена была неброская, но красивая, диадема, легчайшая вуаль на лице и траурное платье были безупречны. Криндевельд должен был хорошо понимать, что говорит сейчас со скорбящей безутешной вдовой, которой отказался вернуть единственного сына. И чувствовать себя последним засранцем, если был человеком внутри. И все это было не случайно, Аурелия била не просто наугад.
Все его слова, которыми новый император выпроводил ее непредвиденный эскорт, совершенно не тронули Аурелию. Жест незнакомца, который оказался на месте ее мужа, она расценила по-своему: интимность их разговора без лишних ушей была на руку самому мужчине, чтобы у вдовы не нашлось сочувствующих, а вовлеченные в сцену с ребенком и его матерью люди не стали больше сочувствовать Аурелии, разочаровываясь в новом правителе. Он итак получил свое место бесчестно, и омрачить первый день всем этим было бы не умно.
Он сказал, что ему жаль, смягчив властный тон. «Ничерта тебе не жаль» - Холодом блеснули серые глаза, указывая на неуместность и нелепость этой фразы. «Трон твоего отца еще не остыл. Ты пошел против его воли, заручившись поддержкой стервятников, ведших привычную бесчестную политическую интригу».
Вуаль бросала на лицо вдовы черные тени, делая его чуть более нездоровым и отчаявшимся.
- Но я не обычная мать. – Прервала рассуждения собеседника Аурелия, напоминая о месте каждого из них. Она была императрицей, а не кметкой. И обращался он сейчас с ней не так как должно.
Она молча изучала его черты, осанку, жесты, тембр голоса. Живя во дворце, в логове интриг и двуличности, где каждый ведет свою игру, приходилось быстро учиться видеть насквозь и играть по правилам двора.
«Не понимаю, к чему все эти реверансы. Если вы думаете, что я глупа, потому что у меня красивое лицо, то ошибаетесь. Это показательная доброта не заставит меня полюбить и признать в вас господина. Вы сидите не на своем месте. Ваш отец, если он ваш отец, желал иного. Ваш отец был великим человеком и создал эту империю, а вы лишь сели на теплое место, явившись из ниоткуда с кучкой предателей. Вот и все. И мы оба знаем кому принадлежит его корона. К чему вообще этот разговор? Мой сын будет угрозой, пока жив. Вы верно смеетесь, заявляя что не желаете ему зла. Вы уже лишили его законного места ради собственных амбиций».
Аурелия не сводила глаз с собеседника и ребенка.
- У меня разве есть выбор? – В голосе просквозила едва уловимая ирония. Конечно, она пойдет – у него в заложниках ее сын. Он не мог не понимать как нелепо это предложение звучит.
- Ваш отец действительно сделал это. Торрес бывал разным. Он был человеком со своими сильными сторонами и недостатками. Зачастую те маски и лица, которые видит тронный зал, не являются полноценным отражением человеческой натуры. Не всегда о ней говорят и поступки восседающего на троне.
Голос ее не был груб, но был бесстрастен. Продолжать этот разговор не имело смысла, поэтому она замолчала. Все сказанное было очевидным для такой, как она.

Отредактировано Аурелия д'Арви (2020-10-27 10:27:44)

+1

6

[nick]Криденвельд аэп Торрес[/nick]

«Я не обычная мать»,- подчеркнула Аурелия д’Арви, решительно показывая, что его объяснения ее не проняли. И было бы странно обратное, разумеется, он это понимал. Лейтенант Брику только утвердительно наклонил голову, с долей снисходительной насмешки сощурив глаза. Что бы она ни думала и как бы – возможно – ни пыталась спровоцировать его проявить большую грубость и тем самым свою «настоящую» сущность, он не собирался вместе с формальной властью подчеркнуто лишать ее статуса. Какого именно статуса – вопрос остался не до конца выясненным, но особенного определенно. «В некотором роде ты сейчас важнее для меня, чем родная мать»,- заметил про себя Кринс, вслух, впрочем, никак не отвечая на этот выпад.
«У меня разве есть выбор?»- продолжала собеседница. Потерявшая «спутника жизни», разлученная с ребенком мать и в целом молодая женщина в беде не могла не вызвать сочувствия у нормальных людей. Потому немногие присутствующие при этом разговоре были выбраны тщательно. И не им, а теми, кто успел изучить эту женщину за время ее пребывания здесь. Или не ее, но хотя бы некоторое количество ее масок.
На сей раз император только слегка повел плечом, не пытаясь оспаривать сказанное и будто бы проявляя некоторую неловкость от того, что попытка убедить ее в своей доброте совершенно неожиданно и чрезвычайно обидно провалилась.
Ирония ситуации состояла в том, что выбор у нее действительно был. Упади она в обморок – пусть даже и поддельный – прямо сейчас, или иначе покажи, что ее состояние все же недостаточно улучшилось для такого усилия, как прогулка по саду – и весь разговор прошел бы здесь, а то и переместился в одну из семейных гостиных. Впрочем, последний вариант места встречи был отброшен после резкой реакции ее людей на попытку нового императора увидеть ребенка. Как бы там ни было, эта женщина избегала слишком уж театральных жестов, предпочитая демонстрировать холодность и достоинство. Другими словами, не разочаровывала. Углы губ на долю секунды приподнялись. Взгляд, впрочем, оставался сосредоточенным. Удовольствия происходящее не доставляло.
- Я видел его не только в тронном зале. И, полагаю, знал не хуже, чем вы,- ровно напомнил Криденвельд Нильфгаардский, будто не замечая того, что сказанное касалось не только и не столько покойного Торреса. Новому императору не нужно было лишнее подтверждение, что эта женщина считала и продолжает считать его редкостным говнюком. А она вряд ли была настолько уж самовлюбленна, чтобы воображать, будто ее мнение на этот счет может действительно его ранить.- Потому и думаю, что вы были не меньше меня удивлены этим жестом.
Вполне может быть, что отец повредился рассудком в свои последние месяцы и дни. Или по каким-то своим причинам считал это подходящей формой для увековечивания памяти о себе. Или просто увлекся напоследок не только охотой, но и рыбалкой.
- Идем,- подытожил Кринс, продолжая показывать себя удивительно нечутким к страданиям женщины.- Хочу увидеть это страховидло.
В целом, на карпа ему было наплевать. Карп так карп. Но расположение новой достопримечательности, как он помнил, было очень даже удачно. Насколько он мог видеть, осилить прогулку она должна была.
Он вышел из тронного зала, и, предусмотрительно замедлив шаг, направился по кратчайшему пути к выходу в сад. Он действительно неплохо помнил это место. Женщина могла идти наравне или даже слегка обгонять – для него эти придворные условности не имели особого значения, так что если это немного успокоит ее уязвленное самолюбие, ей не будут в этом препятствовать. Свита следовала за ними на положенном расстоянии. От такого количества соглядатаев лейтенант Брику определенно успел отвыкнуть, но придется смириться с этим снова. Впору с ностальгией вспомнить солдатские времена, когда он мог в свободные минуты пойти куда вздумается и уединиться с кем угодно, не оповещая об этом толпу людей. И уж точно не мучал молодых матерей, являясь в их глазах угрозой для их младенцев.

Спустившись по лестнице и пройдя десяток шагов по выложенной камнем дорожке, ведущей прямо к пруду, Кринс многозначительно оглянулся на сопровождающих, останавливая их и оставляя позади. Пруд прекрасно просматривался со всех сторон, и теперь с каждого подступа к нему примерно на одинаковом расстоянии стояли готовые среагировать на любой тревожный момент стражники. Но несколько метров между ними и прудом все же было.
- Он останется в своих покоях,- помолчав, продолжил разговор император.- Вы сможете видеться с ним так часто, как пожелаете. Я действительно не хочу лишать вас сына, а его – матери. Но теперь он будет под присмотром моих, а не ваших людей,- он отвел взгляд от уже почти легендарного страховидла, прямо взглянув на собеседницу.- Вы больше не попытаетесь увезти его. Или подменить. Не будете растить его с мыслью, что он, войдя в возраст, обязан свергнуть мерзкого узурпатора со своего трона. Не сделаете из него уже сейчас знамя для моих врагов, оставшихся преданными лично вам. Не пойдете против меня. Только при условии, что я буду уверен в вашем согласии на все это, я верну его вам. Хоть прямо сейчас.
Тихий голос почти сливался с журчанием фонтана. Гигантский зеркальный карп с памятной медалью отреагировал на визит высоких персон ожидаемо равнодушно.
- Не делайте из него угрозу для меня, и вам обоим нечего будет опасаться.

Отредактировано Криденвельд аэп Торрес (2020-11-02 17:20:33)

+1

7

Император. Аурелия смаковала в уме на вкус это слово и этот образ мужчины перед собой. Что-то не складывалась в гармоничную картину, что-то здесь было лишним. Как будто истинными были те мысли, что корона для это головы оказалась слишком тяжела. Но возможно все это обманчивое впечатление? Он был близок с ней по возрасту, не так матер и уверен, в отличие от Торреса. Черты лица более тонкие и женственные, вероятнее всего в мать. А может быть дело в молодости. Она привыкла видеть в императоре недвижимого атланта, который держит в руках столь разрозненную империю. Казалось, Криденвельда эта империя раздавит. И поделом ему, пусть псы, которые возвели его на трон, разорвут его же в клочья.
«И, все таки, интересно, есть в тебе хоть капля его крови?» - Она не прищуривалась, а смотрела прямо перед собой на него. Как удав на маленькую мышку.
- Разумеется. Это было много лет назад. – «И быльем поросло. Людям свойственно менять взгляды, вам ли и вашей матери не знать?»
Резкие высказывания были излишни. Аурелию сейчас волновал только ее ребенок, остальное она обдумает потом. Все рассуждения о покойном муже женщина пропустила мимо ушей. Она не хотела говорить об этом сейчас. Для нее со смертью Торреса все усложнилось, и вряд ли ее визави надеялся на диалог о здоровье покойного императора. И даже то, что собеседник размышляет о ее самочувствие было ей недостижимо. Не впервой ей делать сложные и невозможные вещи, разве он не знает куда попал? Гораздо больше императрицу беспокоило кого она перед собой видит и что этот новоявленный неизвестный ей отпрыск ее покойного мужа себя представляет.
По пути в сад, Аурелия поймала себя на мысли, что даже собирается задать вопросы о прошлом и будущем. Только вот вряд ли обилие ушей вокруг способствовало честным ответам. Однако, она задаст их. Потом.
По пути к тому самому пруду, где теперь был вышеобозначенный карп, Аурелия старалась идти рядом, но слегка тормозила быструю солдатскую, а не прогулочную, походку мужчины. Солнце и мир вокруг будто бы не изменились. Все так же припекали лучики, играя и отражаясь в золотых прядях волос Аурелии, ветер доносил запах многообразных цветов из сада, ярко голубая небесная высь была безоблачна. Все изменилось только для людей.
По мере того как они приближались к пруду, ей становилось все дурнее от молчания и мыслей, которые лезли в голову. Но потом он заговорил, наконец обозначая судьбу ее сына. Насколько все это было истиной оставалось лишь гадать. Слова человека, надевшего недавно корону императора, были слишком доброжелательны, чем лишь больше настораживали осторожную вдову.
- Ясно. – Ответила она весьма коротко. Затем Аурелия помолчала несколько мгновений, словно обдумывая то, что пытается сказать, и, все таки продолжила говорить. – Скажи я «да» или скажи «нет», врядли этот ответ будет существенным. Любой из этих ответов сомнителен и мне, верно, стоит сделать нечто иное. Или это предупреждение? Я не могу понять что у вас в голове.
Пруд он уже видела, но рябь водной глади успокаивала. Аурелия смотрела не в глаза, а на отражения я воде.
- Как это было? С вами и вашей матерью. – Отринув слова мужчины, спросила Аурелия. – Почему вы здесь? Ради мести?
В этот миг стали важны только эти вопросы. Прошлое питало намерения. Ненависть могла быть огромной движущей силой. Как он ответит ей? Станет ли отвечать? Аурелия вновь подняла глаза и взглянула на него, проводя по лицу взглядом из-под вуали.

+1

8

[nick]Криденвельд аэп Торрес[/nick]

Она ускользала и в этот раз. Короткое «ясно» сразу дало это понять. Похоже, добиться от нее искреннего ответа не удастся. Даже о ребенке. Не то чтобы Кринс рассчитывал на это сегодня же, и отсутствие прямых ответов тоже о чем-то говорило, но все же было немного жаль.
- Я пытаюсь понять, что вы за человек,- ответил он серьезно.- И что в голове у вас. Предполагаю, что вы не в восторге от моих условий и происходящего в целом, а ваш ответ это подтверждает. Благодарю за него, как бы там ни было.
«По крайней мере, вы не пытаетесь нагло соврать, считая меня полным идиотом… как те люди, что привели меня сюда»,- лейтенант Брику до скрежета зубовного не выносил лесть, всегда наполняющую двор. Только выработанная годами выдержка позволяла ему спокойно и - напоказ - идиотски доверчиво раз за разом выслушивать этих напыщенных индюков, полагающих себя на порядок умнее и его самого, и его отца, и Аурелии д’Арви вместе взятых. Тогда они могли быть ему полезны. А теперь… пожалуй, пока не стоило делать резких движений, но он был наконец свободен.
А заодно – совершенно одинок.
Аурелия д’Арви не льстила ему. Очевидно, под прививаемой им всем с рождения маской аристократской воспитанности она злилась. И это было чем-то по-хорошему новым после утомительных речей недавних союзников.
Он тоже злился. Уже не так, как годы назад, да и в целом меньше нее, поскольку в текущей ситуации ему повезло исполнить задуманное и получить больше контроля, но глупо было бы это отрицать. Он не был искусным игроком в полутона. Проявляя такую почти неправдоподобную доброту по отношению к ней, новый император не в последнюю очередь помогал самому себе держаться, поскольку успел обдумать все еще до личной встречи с этой женщиной и взвесить, что считает справедливым в этом случае. У него были годы, чтобы сделать это. И это все еще было непросто. Где-то еще жил тот подросток, потрясенный, сбитый с толку и до глубины души возмущенный произошедшим. Но теперь существовал и взрослый, понимающий, что не так уж много вариантов было у женщины, на которой вознамерился жениться император Торрес. Или, как в случае с Аурелией, затащить ее в постель. Она извлекла лучшее из той ситуации. Очень опасно сыграла и все-таки выиграла. Притом сама будучи четырнадцатилетней девчонкой. В процессе борьбы за свою дальнейшую жизнь у нее едва ли было время подумать, что будет с ее предшественницей.
Но все же эта предшественница была и оставалась его матерью. Которая была едва ли старше той девчонки Аурелии, когда в ее дом пришел захватчик, убив ее родных и посадив на их место предателей, а ее сделав своей женой и низведя - по сути, а не по титулу - до роли наложницы и украшения своей короны. Которая исполняла все, что должна была, в том числе дав жизнь наследнику, что с трудом удалось пережить ей самой. Которая вынуждена была второпях бежать из собственной спальни, снова в страхе за свою жизнь. И так тяжело переносила изгнание, боясь встретить новых убийц за каждым углом. Иногда он ловил себя на мысли, что все случившееся повредило ее разум.
Аурелия д’Арви выживала как могла, и это можно было понять. Аурелия д’Арви сыграла в свою игру, и это едва не лишило жизни его мать и его самого. Возможно, ее рука была даже напрямую приложена к тому, что происходило в ночь их побега.
А теперь она стояла рядом и смела спрашивать, что он здесь делает.
Лейтенант Брику долго молчал, хмурясь и стискивая зубы. Он снова смотрел на карпа, олицетворяющего конец и новое начало. Этой весной Аурелия уже носила сына и наверняка обязана была присутствовать на устроенной вокруг этой рыбины пышной церемонии. А теперь стояла здесь и спрашивала – о другой женщине и ее сыне. Спрашивала так, как будто это действительно было ей важно. Хотя, конечно, все объяснялось волнением за ее ребенка.
- Вы поверите, если я скажу, что здесь месть – не главный из мотивов?- он снова встретился с ней глазами.- Однажды первый император Нильфгаарда привел в этот замок девушку, которой суждено было стать моей матерью, и сказал, что только смерть избавит его от данных ей брачных обещаний. Позже он назвал меня своим безусловным наследником, а я в свою очередь поклялся, что стану императором после него. Оба раза он говорил о вечном и непоколебимом решении, призывая в свидетели не только придворных, но и Великое Солнце. Не имеет значения, что было потом. Я здесь, потому что серьезно отношусь к клятвам. Потому, что он мертв, и здесь мое место.
Теперь в голосе и взгляде была сталь. И выглядела она не менее, а скорее даже более естественной, чем прежняя мягкость.
- И не говорите больше о моей матери.
Криденвельд Нильфгаардский моргнул, мгновение наблюдая за мирно сопящим младенцем в свертке.
- Отец предлагал мне остаться,- он вернулся взглядом к собеседнице. Речь слегка замедлилась, клонясь к прежней размеренности.- Предать ее и изобразить безумную любовь к вам. Вы знали об этом?
Если знала – тем больше подозрений насчет источника приказа об устранении старой семьи императора. Даже если без подробностей о том, чем закончился тот разговор.
Он злился - не только и не столько на Аурелию д’Арви.

Отредактировано Криденвельд аэп Торрес (2020-11-02 17:12:10)

+1

9

Самое удивительное, что Аурелия была искренна, но собеседник счел искренность чем-то обратным. Она вполне искренне поделилась соображениями относительно его вопроса. Она сомневалась в том, что что бы она ни сказала, это не избавит ее от подозрений. И не считала эти подозрения неверными, это было разумно.
- Что ж, видно мне, вчера еще полновластной императрице, нужно было снизойти до лжи. – Ее губы дрогнули в полуядовитой улыбке. Не получив от собеседника ожидаемого жеста доброй воли, в ответ на свою искренность, она стала ментально чуть дальше от него. Отступила на шаг или на два. Между ними пробежал холодок. – Или же умолять вас.
Холодок промелькнул и в словах, точно сказанное было несмываемым оскорблением.
- Нет зрелища краше и печальнее, ведь правда? Месть сладка, неправда ли?
Гордость. Она не давала Аурелии опуститься столь низко, чтобы ублажать заскоки нипойми откуда взявшегося щенка. На удивление… она поймала себя на той мысли, что вдруг посчитала собеседника мальчишкой, хоть он и был с ней примерно одного возраста.
Понимая, что на мгновение она потеряла самообладание, дочь графа д’Арви, глубоко вдохнула октябрьский воздух, а потом тихо выдохнула. Это отрезвляло и успокаивало разум, заставляя задуматься о более важных вещах, о своем ребенке.
- Мужчины очень много говорят. – Смело ответила она. – Ваш отец не был исключением. Я помню те времена. Он, верно, клялся и моей сестре в вечной любви. Мы все ждали, что она родит ему сына, и она хотела быть счастлива с ним. Послушная, красивая, робкая девочка. Он выкинул ее из своей жизни как ветошь, когда она родила дочь. На ребенка даже не взглянул, как и на нее тоже. Она позволила это сделать с собой, не сумев сопротивляться, покорившись воле отца и желаниям мужчин.
Она рассказывала это, чтобы показать, что не один Криденвельд был несчастен и обижен.
- Опозоренная, без возможности удачно выйти замуж с дочуркой-ублюдком на руках. Мужчины продают своих дочерей как лошадей. За титулы, блага, возможности. Иногда удачно, иногда нет.
Тяжелый взгляд серых глаз смотрел на самозваного императора, и она продолжила говорить.
- Я, когда-то очень давно, была помолвлена. Более того, я была влюблена, и все должно было хорошо сложиться. Но жизнь распорядилась иначе. Иногда нам приходится принимать сложные решения и делать не желанные вещи. Особенно в таких местах как это. Чем ближе к власти, тем больше вокруг грязи и лжи. Я не меньше вашего пытаюсь понять кто вы: игрок или марионетка игроков.
В ее словах была определенная мораль и определенный посыл. Но настало время возвращаться к вопросам, адресованным ей. Женщина выдержала взгляд собеседника, в котором читалось не меньше эмоций, чем недавно было в ней самой. Все таки, играл он либо из ряда вон плохо, либо столь хорошо, что у него получалось изображать плохого игрока.
- И меня не удивило ваше признание в том, о чем он вас просил. Торрес любил все контролировать. Он был хорошим императором, сумевшим построить империю, и это достойно уважения. Но деликатностью воины редко могут похвастаться.

Отредактировано Аурелия д'Арви (2020-11-06 03:26:11)

+1

10

[nick]Криденвельд аэп Торрес[/nick]

- Что?- на секунду лейтенант Брику растерялся. Он понимал, что Аурелия д’Арви не может относиться к нему хорошо, но почему именно эта его фраза заставила ее открыто проявить свое презрение, осталось непонятно.- Вы подтвердили, что не можете обещать, будто не пойдете против незнакомца, которого считаете мстительным ублюдком. Я подтвердил, что на этом этапе принимаю такой ответ, поскольку не могу рассчитывать на лучшее. Что в этом обмене очевидностями так пошатнуло ваше терпение?- он говорил без злобы или высокомерия, серьезно интересуясь ходом ее мыслей.- Пока что мои условия – это предложение, которое вам нужно обдумать. Полагаю, мы согласились на этом?
«Полновластную императрицу» он тоже не пропустил, пусть и проигнорировав внешне. Значит, ей действительно удалось то, что не удалось его матери? Мысль не была однозначно плохой, но и радостной ее назвать было нельзя.
А дальше она действительно заговорила, утратив прежнюю сдержанность. Кринс молча и внимательно слушал, ни словом, ни жестом не пытаясь ее перебить. Он не был знаком со старшей сестрой этой женщины, но даже до равнодушного к сплетням наследника дошло что-то из очень громких придворных перешептываний обо всем, что было с ней связано. Теперь он ловил каждое слово той, что видела все изнутри. Семья ждала, что она родит императору сына и будет счастлива с ним. При том, что у него уже были и жена, и сын, а разводы и тем более многоженство Великим Солнцем не допускались. Граф д’Арви должен был понимать, чем все может обернуться. Равновероятно блестящей победой – если император убедил их в своей готовности ради великой любви пойти против всех порядков и правил – или сокрушительным поражением. Первая партия игры вышла для него неудачной, но не последней. Очевидно, ему действительно было плевать, что станет с судьбами его дочерей.
- Я не собираюсь соизмерять, кому из нас или наших родственников когда-то пришлось хуже из-за его слов и решений. Или мстить вам. Если, конечно, вы говорили об этом.
Учитывая сказанное, она могла считать местью то, что сделала с семьей императора она сама. Даже если они с сестрой не были близки, желание отомстить за оскорбление родной крови было вполне естественно, а с учетом ее собственной влюбленности в жениха – мотивов становилось больше. Только вот ударила ее месть не по человеку, который был главным виновным. Если, конечно, не считать правдой намеки советников об ее ведьмовской природе, которая сжила со свету императора. Но с какой бы стати ей делать это, заодно пиля под собой сук? Даже будучи уверенной, что у нее получится управлять от имени сына, она не могла не понимать, что смена правителя всегда приводит к временам нестабильности. Не говоря уже о том, что ей пришлось бы бороться с противниками любых женщин у власти. Словом, к этой версии Кринс отнесся скептически. Напоказ, разумеется, в меру впечатлившись невероятной чудовищностью этого «демона-искусителя с красивым лицом».
Она снова рассказывала об отце, будто ее собеседнику он был едва знакомым человеком. А еще пыталась разгадать, кто он сам: игрок или марионетка игроков.
- Всего два варианта? Похоже, вы преуспели больше меня,- без капли насмешки оценил Криденвельд Нильфгаардский.
«Отсутствие деликатности? Какая… деликатность. Я бы назвал это мерзостью»,- он только мрачновато-понимающе усмехнулся, подтверждая, что некоторыми душевными качествами прежний император, как и многие воины, не отличался. В любом случае, теперь этого человека не было. Не было еще надгробной скульптуры, которая изображала бы его в прекрасных доспехах, с мечом и в полном величии. А здесь и сейчас и вовсе было только страховидло в пруду. Впрочем, не совсем.
- Насколько я знаю, у отца не было других детей, кроме меня, вашего сына и дочери вашей сестры. Для нее не все потеряно,- он помолчал, пока не озвучивая конкретных планов. Но об ее сестре он тоже успел подумать заранее, пребывая в уверенности, что у хорошего императора должна болеть голова за все и всех в его империи. Варианты для Фелиции он действительно видел. И собирался заняться этим вопросом в ближайшее время, сразу после дел первейшей важности.- Я – старший из детей императора и поклялся унаследовать трон после него. Я говорю об этой клятве, даже если отец нарушил все свои… в своем типичном мужском пустословии.  А для вас неприемлема ложь?- вопрос он задал без перерыва и с живым интересом, снова уставив на нее сосредоточенный взгляд.
Он по-прежнему смотрел на собеседницу не как на красивую вдову в трауре и молодую женщину, а как на боевого оппонента, которого необходимо изучить – как минимум равного, а могущего оказаться и превосходящим.
Мысли неизбежно крутились вокруг вопроса, который он задавал себе бесчисленное количество раз за последнее время: что делать с Аурелией д’Арви? Разум давно нашел весьма очевидное, простое, а в перспективе во многом выгодное решение, и ход разговора пока не разубеждал в нем. Даже если ему это решение не нравилось.

+1

11

Что ж, в четвертый раз она просить вернуть ей сына не станет. Третьим было предупреждение об этом. В конце концов, ее положение обязывало. Аурелия прищурила глаза всего на несколько мгновений, а потом ее лицо вновь вернуло самообладание.
«Ну что же, мне казалось честный ответ понравился бы вам больше. Возможно, эта была проверка моей сообразительности и, как следствие, опасности. Я положила карты на стол. Вы же продолжаете держать моего сына, вероятно и не подумав его возвращать. Могу лишь надеяться, что устранять его вы, все таки, не собираетесь. Но вырвать его из ваших лап сейчас не в моих силах. Остается лишь смотреть…»
Все это молодую мать оскорбляло и досаждало. Она шла за самозваным императором не для того, чтобы обмениваться любезностями. Но если сына ей не видать, то этот разговор превращался в фарс, где заносчивый отпрыск покойного мужа издевался над ней, желая видеть спектакль с ней в главной роли, где она молит его о милости. Так вот. Хотя бы этого он не получит.
- Полагаю, что так. При дворе своя жизнь всегда была, есть и будет. – Женщина все еще обдумывала то, что делает здесь и всю ситуацию в целом. – Но насчет вас я сомневаюсь. В конце концов, именно вы появились за столь короткий срок на троне.
Пустословие и не более, она говорила пока размышляла о других вещах и искала выход из глупой ситуации, в которую, как ей казалось, она попала. В ней она решительно проигрывала, нужен был верный ход.
Когда мужчина заговорил о клятвах, наверное и он понимал всю абсурдность сказанного при недавних словах Аурелии относительно его отца. «Если бы право на трон давали клятвы…»
- Что ж, вы его уже забрали. Силой. Властвуйте. – Бросила женщина с иронией. Сосредоточенный взгляд собеседника увидел вовсе не то, что хотел. Ирония и отстраненность явно были признаками испортившейся контактности. Обычно, так бывает, когда собеседник уязвлен и обижен.
Она еще мгновение помолчала, будто взвешивая стоит ли открывать рот, но все таки ответила Криденвельду:
- Моему положению претит столь низменная форма лояльности, как ложь ради получения обозначенной милости, и ведения диалога. Пожалуй, на этом наша прогулка будет окончена.
Она последний раз взглянула в сторону собеседника, но смотрела уже не ему в лицо, а на руки, где остался ее сын. Это решение давалось ей очень тяжело, однако она решила более не давать озлобленному, как она считала, мстительному отпрыску ее мужа возможность сделать из нее ожидающую подачки собачонку и насладиться этим зрелищем.
Аурелия с небывалой нежностью скользнула взглядом по маленькому личику своего сына, и развернулась, направившись в замок. Каждый шаг был сложен, возможно даже ее где-нибудь запрут, ведь она сейчас отказывала коронованному императору и вела себя так, будто не признавала его власти над собой. Но ведь она все равно вряд ли увидит сына, велика ли разница в том, что с ней сделают? Не продолжать униженно ждать милости – это то, что она еще могла себе позволить.

Отредактировано Аурелия д'Арви (2020-11-06 23:49:23)

+1

12

[nick]Криденвельд аэп Торрес[/nick]

Криденвельд Нильфгаардский молча наблюдал за собеседницей. Ситуация сложилась поистине дурацкая. Он ошибался, понадеявшись, что где-то в глубине сознания Аурелия д‘Арви уже успокоилась насчет безопасности своего сына, поскольку она стала больше говорить и смотреть на собеседника, уже не отслеживая с таким болезненным вниманием каждое шевеление ребенка. Похоже, она действительно рассчитывала в результате этого разговора получить на руки сына, даже не придя к какой-то конкретной сделке. Точнее, в результате такой вариант рассматривал он сам, а она считала, что должна получить ребенка обратно, уже просто согласившись поговорить с новым императором. Она всерьез считала, что оказывает ему честь и делает уступку, не игнорируя его, вот и начала со своей стороны логично терять терпение, когда диалог не ограничился парой общих фраз. И, видимо, решительно не понимала, что положение ее сына куда яснее, чем упомянутое ее собственное, и именно о себе сейчас стоит позаботиться.
Вероятно, лейтенант Брику мог бы изобразить из себя еще большего придурка, эффективнее усыпляя бдительность советников, но, увы, к тому времени, как о нем всерьез вспомнили, он успел адаптироваться к своей новой жизни и даже в определенном смысле расслабиться. И его заметили в армии. Один из самых молодых и самый низкорослый человек в крепости уже пользовался безусловным уважением со стороны своих людей, над которыми его еще и по каким-то причинам поставили. Зарабатывалось это отношение не один день.
Аурелия д’Арви была женщиной, а к тому же он, по крайней мере пока что, не причислял ее однозначно к подчиненным. Потому и не понимал до конца, как должен обращаться с ней, и нуждался в новой информации об этой уникальной фигуре. Наибольшая вероятность узнать что-то стоящее приводила к необходимости разговаривать с ней лично и по возможности без лишних ушей. Тем не менее, в большинстве ситуаций Кринс не стал бы навязывать ей свое общество. Если бы он минутой раньше понял, к чему происходящее идет с ее точки зрения, из этой ситуации можно было бы выкрутиться, не опуская ничье достоинство и не подрывая ничей авторитет. Но сейчас он просто не мог позволить ей вот так самовольно уйти, прерывая разговор, потому что с некоторых пор не мог позволить этого никому. Теперь он был императором.
«Добро пожаловать домой, черт возьми».
- Стоять,- тихо и четко произнес он в спину женщины, едва сделавшей первый шаг. В крайнем случае ее остановят стражники, уже начавшие медленно двигаться навстречу.- Вернитесь,- смягчились слова, но не голос.- Не думал, что вы сдадитесь так быстро.
Вслед за этими словами слуха Аурелии должен был достигнуть плеск: император, отвернувшись, сделал шаг обратно к пруду, задев почему-то не положенный на скрепляющий раствор кирпич во втором сверху ряду каменного ограждения вокруг воды. Булыжник выпал из кладки и тяжело плюхнулся на дно, взбаламутив воду.
- Халтурщики,- гневно шепнул лейтенант Брику, делая на памяти зарубку о необходимости премиальных плетей для ответственных за это вопиющее безобразие, которому наверняка не найдется уважительной причины.
Гигантский карп, чудом избежав смерти, флегматично обогнул новое препятствие.

Отредактировано Криденвельд аэп Торрес (2020-11-07 11:42:00)

+1

13

Аурелия была крайне недовольна положением дел и, вполне обоснованно, — собой. Эмоции сейчас слишком на нее влияли и заставляли рассудительность отойти в сторону. Страшно подумать, что она уже готова была принести сына в жертву своей гордости. А вдруг этот самозванец сделает что-то с ним? Но и упасть на колени, умоляя вернуть ей ребенка, Аурелия, при этом, никак не могла. Она не могла отделаться от мысли, что ощущала себя сейчас как побитая собака, унося с собой свою гордость и последние остатки былого положения. Другого, ведь, она так и не получила.
«Стоять» — услышала она. Но не остановилась. Голос был тих, но похож на приказ.
Еще чего, так она и остановится.
«Не думал, что вы сдадитесь так быстро…» — А вот это было похоже на отчаяние. Это придало Аурелии сил, мысленно заставив улыбнуться тому, что собеседник попался и осознал происходящее.
Каждый новый шаг был смелее, он уводил женщину с развилки возможностей прочь, по выбранному пути, где уже не оставалось места выбору и сомнениям. Слух женщины уловил так же и то, что за спиной, где остался младенец и новый император ее империи, что-то с характерным плеском ушло под воду. И даже тогда она не обернулась. Ах, не было бы столько глаз – Аурелия бы сорвалась и побежала прочь, некуртуазно, без оглядки, подальше от этого места, где мысли о сыне изводили ее, заставляя отбросить привычное хладнокровие.
Она остановилась лишь от того, что темная фигура в доспехах неожиданно возникла на ее пути.
Их было здесь много – стражей, еще вчера охранявших ее саму. Женщина скрипнула зубами и остановилась, глядя на дворцовых стражей взглядом звереныша, окруженного сворой собак. Пусть только осмелятся подойти к ней! Стражи, впрочем, и сами казались какими-то нерешительными, будто не понимали до конца как стоит себя вести. Аурелия видела это, но ничего, кроме презрения в ответ выдавить из себя не смогла.
"Что, не нравится вам, когда вас выставляют дураком? Взаимно. Отзовите уже своих псов". - Подумала женщина, разворачиваясь к человеку, от которого только что ушла. Взгляд Аурелии снова вернулся к ребенку на руках чужого ей мужчины. Ее фигура стояла в ожидании неподвижно, как призрак. Золотоволосая дщерь Империи отошла недалеко по дорожке в направлении дворца до того, как ее остановили. Стражи ждали дальнейших указаний, которых пока не поступало. Случившаяся заминка грозилась перерости в досаждающую нелепицу. Возвращаться Аурелия не собиралась, предъявлять что-либо ему было бессмысленно. Женщина не нашла ничего лучше, как обойти стража, грозно взглянув ему в лицо и воспользовавшись своим непонятным нынче статусом.
Что ж, если новоиспеченный император решил пободаться рогами, на то его воля. Что же он сделает теперь? Заставит стражу ее привести?

+1

14

[nick]Криденвельд аэп Торрес[/nick]

Только на мгновение позволив себе отвлечься на нерадивых строителей, Кринс вернулся взглядом и мыслями к уходящей женщине. Нет, она не собиралась взять себя в руки и вернуться своей волей. Это читалось в ее напряженной осанке, в ускоряющейся походке - во всем. А еще она со всей очевидностью ждала удара, вопрос состоял только в том, какого именно. Она намеренно выставляла его слабым идиотом, не способным справиться с женщиной, вторым из двух вариантов оставляя проявить себя злодеем. Вероятно, уже понимая, что его мысли тоже весьма неприятно для него самого придут к тому, что злодеем императору быть безопаснее.
Через несколько шагов она обернулась, будто еще раз обдумывая решение или ожидая чего-то от него. Криденвельд Нильфгаардский, все еще неподвижно стоя вполоборота к фонтану, наблюдал за ней с нечитаемым выражением лица. Он не стал громче и уже в третий раз повторять, что предпочел бы ее возвращение к разговору, но и не велел страже обеспечить исполнение его воли, против которой действовала Аурелия д’Арви, недавно еще «полновластная императрица». Не стал и протягивать в ее сторону ребенка, не без издевки намекая, что на сей раз готов поощрить ее послушание. Выбор уже был ей предложен, и пытаться влиять на него новый император не собирался.
Аурелия д’Арви выбрала. Лейтенант Брику неслышно выдохнул и перевел взгляд на замешкавшегося стражника, спокойным на грани лени движением головы показывая, что она, по примеру карпа в пруду – разве что отнюдь не по течению – уже обогнувшая преграду, может продолжать идти, но без присмотра ее оставлять он не намерен. Затем он повторил тот же знак стражам, пришедшим с ними от тронного зала и оставшимся у начала дорожки, по которой упорно убегала преисполненная гордости женщина. Теперь ее сопровождали четверо из самых доверенных его людей, расположившихся по двое с боков, на шаг впереди и позади нее. Настоящий конвой, за исключением существенной детали: пока что она действительно была свободна в передвижениях, не покидая, разумеется, огромной территории императорского замка. На лицах стражей читалось умиротворение: еще недавно они не знали, что должны делать, но теперь, возможно, даже убедили себя, что все произошедшее было так и задумано, а иное - разве что их мимолетные домыслы.
Не делая перерывов на дальнейшее наблюдение за утекающей из ситуации женщиной, в том же непоколебимом спокойствии отдавая распоряжения насчет строителей, допустивших ошибку, которую требуется, пока что без силового поощрения, исправить в течение ближайшего часа, тем самым продолжая поддерживать впечатление, что все идет абсолютно по его плану и остается под контролем, лейтенант Брику продолжал размышлять. Надо сказать, даже прервавшийся разговор давал достаточно материала для этого.
Он не считал себя проигравшим эту партию. Как и говорилось, его целью было понять, что за человек эта Аурелия д’Арви. И выводами, которые он пока что мог сделать, Кринс был с какой-то стороны удовлетворен. Парадоксально, но оставив с ним сына, в его глазах она проявила себя лучшей матерью. Будь у нее план немедленно начать интриговать, используя эту ценную пешку, она уже обтекла бы нового императора со всех сторон, демонстрируя полное почтение и послушание, а возможно и ярко выраженно применила бы свои женские штучки, пытаясь его очаровать. Действительно неплохо зная первого императора, он не верил, что только ими она «покорила» его отца, и теперь считал, что получил подтверждение именно своей, а не высказанной советниками версии. Кроме того, она стояла на своем, даже если это был не самый простой путь. Даже если поступать именно так давалось ей с болью. Тогда, увидев ее взгляд на ребенка перед уходом из разговора, он почувствовал себя крайне неуютно, будто сунув нос в какой-то не предназначенный для посторонних глаз процесс. Но сделал выводы – об этом тоже. Возможно, она не собиралась немедленно начинать действовать против нового императора, пытаясь спрятать от него своего сына. Возможно, она просто хотела его спасти.
В некотором роде Аурелия д’Арви ему понравилась. Криденвельд Нильфгаардский весьма нетипично уважал умных и сильных людей независимо от их пола. Для него проявлять к таким людям снисходительность значило принижать их, ставя под сомнение их способность справиться с ним без поблажек, и если победить, то честно. Только желание проявить снисходительность могло заставить его прямо сейчас вернуть обратно захваченный трофей, немаловажный сейчас и в дальнейшем. Но все-таки она была женщиной.
В глубине души он осознавал, что у него осталось не так много родных людей, но назвал ее сына братом скорее обозначая его положение, чем свое отношение к нему. Держа уже какое-то время его на руках, новый император полубессознательно прислушивался к дыханию младенца и следил за тем, чтобы все оставалось спокойно. Называть это какой-то привязанностью к существу в свертке было бы еще слишком рано. А она все-таки была матерью, разлученной с сыном.
Снова проявляла себя та самая ирония, ведь если бы Аурелия вернулась, вероятно, он действительно передал бы ей ребенка, пусть и только на руки, но не в полную власть – как он и сказал, сделать это без собственной глубокой уверенности в ее дальнейших действиях возможным не представлялось.
Как бы там ни было, он однозначно пошел ей навстречу в желании сделать перерыв в переговорах. И все еще оставлял за ней время – пусть и не бесконечное – для следующего хода. Навестить сына в детских покоях? Снова попытаться увезти его, а может, скрыться самой? Начать плести заговор с тем, что есть? Нечто другое или вовсе ничего?
- А что с женщиной?- кашлянув, напомнил один из советников. Пытаясь казаться встревоженным, но явно порадовавшись тому, что эти двое, очевидно, повздорили. И еще больше довольный отсутствием необходимости произносить «Ее Величество».- Вам не кажется, что…
- Решу потом,- отозвался император, позволяя себе слегка нахмуриться. Предположительно пребывая в обиде от осознания правоты нового «друга» и несоответствия красивого лица воистину «демонической» натуре сбежавшей собеседницы.- Не беспокойтесь. Я помню ваши предупреждения.
«Нужно же мне смеяться над чем-то долгими вечерами».
- А ребенок?
- Потом,- он мотнул головой, показывая, что тема начинает ему досаждать.
«А может, и не только мне. Как знать».

Отредактировано Криденвельд аэп Торрес (2020-11-19 21:26:37)

+1

15

Однако, продолжения не последовало. Никто больше не останавливал Аурелию, не приказывал ей. Сдался ли? Она сомневалась в этом, но оставила эти мысли при себе. Пока рано было делать выводы, но разговор вышел крайне плохим – в этом не было сомнений. Словно в подтверждение этого измышления, за собой женщина услышала тяжелые шаги стражников, ставших для нее новым эскортом. Эскортом, отказаться от которого она не могла. Аурелия зло ухмыльнулась, осознав, что снова выглядит весьма колоритно, да делая выводы о своем недавнем собеседнике: «Боитесь меня? Хотите наблюдать. Ну хорошо, остерегайтесь. Кинуть в темницу вы меня не решаетесь». Эти мысли придали ей сил и гордости походке и взгляду. Она вновь вошла во дворец, держа лицо. Словно не пленница вовсе, а его хозяйка с телохранителями. Какой видеть реальность и как ей распорядиться – всегда выбирать нам. Шествуя по полупустым дворцовым коридорам, она успела заметить кучку шепчущихся сплетников и недоброжелателей, наблюдавших поодаль за ней и новым императором. Казалось, они остались довольны тем, что эти двое не поладили, однако зрелища из униженной и сломленной аурелии они так и не получили. Жалели ли эти стервятники о своем выборе сейчас? Вряд ли. Но они еще пожалеют. Бывшая императрица благоволительно поприветствовала вельмож, получив столь же лживое пожелание здравия от своих врагов, а затем оставила предателей в прошлом. Затем Аурелия вновь вернулась мыслями в Криндевельду. Ее враг совершал ошибки. Впрочем, она тоже не была нынче на высоте, ведомая эмоциями и гордыней. Обдумыванием произошедшего Аурелия и занялась в своих покоях, оставив несколько мелких распоряжений своим надзирателям, парировав возможные возражения. Да пусть сами ищут служанок, в конце концов, если не считают необходимым бегать с поручениями! По крайней мере, в отличие от Криденвельда, она знала во дворце всех гвардейцев и сейчас не собиралась давать ситуации развиваться так как хотел новый император. Она привыкла повелевать – так пусть этот напыщенный щенок мирится с ее капризами.

Отредактировано Аурелия д'Арви (2020-12-09 17:04:41)

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » ЗАКРЫТЫЕ ЭПИЗОДЫ » [1135 г, 13 октября] О чудесах молись, а капусту сажай