1. Полное имя:

«Мне никогда не приходилось любить еще человека так сильно, так отчаянно, так страстно – человека, которого мне еще не довелось встретить, но посчастливилось носить в своем чреве. Танцуя с призраками прошлого, порой, в полном одиночестве, мне был ниспослан богами осколок солнца, преодолевший тысячи миль, чтобы воссоединиться со мной и обрести дом. Моя любовь к тебе уже не имеет границ, мне живо представляется, каким любознательным, милым и добрым человеком ты предстанешь, ведь в тебе тепло нашего, моего пламени. Я подарю тебе жизнь, а ты вознесешь меня к солнцу».

Элиан (гр./фр. – солнце, дитя солнца) Денгоф – Эл, Лин, но предпочитает полное имя любым кличкам и прозвищам.

2. Возраст | Дата рождения:

«Мэтр Коваль бывало говорил, что чародеи обладают некими привилегиями долголетия и удачи, но еще он говорил, что ни одному из чародеев мнимое бессмертие не принесло истинного счастья или просветления. Мы вступаем на путь неизведанный, полный сожалений и тайн. И мы должны спросить себя – готовы ли мы предать свое тело, принести его в жертву, спрашивая с колодца желаний столько, сколько никогда не сможем принять?»

30 лет; - выглядит на 16-17, провел в летаргическом сне около 7 лет.

3. Раса:

«Мы слабы, поэтому нам как никому иному нужда эта магия, великое чудо, тайное волшебство, что придать нашим жизням смысл, значимость, подарить шанс человечеству на счастливый конец».

Человек.

4. Род занятий:

«Ты знаешь, когда мне было всего 5 лет, отец застал меня за делом греховным – я бегала по полю и срывала небольшие бутончики росших повсюду, дико и полно, цветов – самых разных: алых, синих, белых. И мои руки мятежно рвали, калечили детей природы, самое страшное, без всякой на той причины. Мой отец сказал мне лишь одну вещь тогда. Что там, где вырождаются цветы, человек не смеет обрести покой. И тогда я открыла для себя всю их свободную красоту, их тихое желание жить, прямо как мы с тобой».

Никому неизвестный чародей (исток) без наград и даже титулов, также занимается травничеством.

5. Внешность:

«Вы знаете, у четы Денгофов был второй сын, - сказала графиня, объясняясь с подругами, - и на любом приличном поприще он носил это прелестное белое платье. И кроме ума и миловидности, в этом мальчике была некая правдивость».

Элиан – невысокий, стройный, по-юношески выносливый молодой человек, он казался на первый взгляд крайне истощенным – такими тонкими и изящными представлялись его пальцы, а приталенность хлопковых белых платьев подчеркивала хрупкое телосложение, неприспособленное к настоящим тяжестям жизни в одиночестве. Походка была торопливой и немного небрежной, с зачастую заключенными в замок руками позади, - верный признак скрытости характера. Каждый раз садясь за приготовление очередной микстуры трав, то прямой стан сгибался, как будто в спине не было ни одной косточки; положение всего тело выдавало какую-то нервическую раздраженность и слабость – так сидят ни на что более не годные старухи за прялками. Волосы от природы были белокурыми, податливыми и шелковистыми, но отойдя от «сна» – аккуратное бледное личико с открытым, но небольшим лобиком, располагающим несколькими морщинами от долговременного беспокойства, обрамляли серо-пепельные локоны, неряшливо спадающие с узких плеч. Чуть раскосые глаза у Элиана похожи на «расплавленные жемчужинки», серебристо – серые, они мягко светились, точно матовые драгоценные камушки в оправе длинных загнутых ресниц, отливающие сияющим перламутром.  Губы немного полные, но чудесно очерченные, за ними виднелись зубы, белее очищенного миндаля. Две безукоризненно четкие линии бровей стремительно взлетали косо вверх – от переносицы к вискам, придавая образу излишней задумчивости или мечтательности. Его глаза были обычно опущены долу, но поднимая их, они казались необычайно большими и даже манящими. Наверняка Элиана нельзя было назвать красивым - в лице юноши все еще таилось что-то детское, но ровная, мягкая белизна шеи и плеч придавала ему некой миловидности. В легкой, присущей ему небрежности, Элиан носил длинное, но легкое белое платье, похожее на рясу священника, приталенное черным или светло-серым вручную сотканным из шелка ремешком. Под платье юноша предпочитал подбирать рубашки, не слишком отягощающие размах движения.

6. Характер:

«Мне еще не доводилось видеть такой жертвенности, это бесконечное сострадание – это довольно короткий путь в никуда, в этом мире подобному отношению нет места – слишком беспощадны порождающие излишнюю жестокость и равнодушие жернова умеренного ума сегодняшнего человека».

Элиан во многом отражал сущность звезды, в честь которой был назван, будучи очень ярким и неизменно приветливым, но державшимся поодаль, не делая исключения практически ни для кого. Привитое ему еще в детстве честное отношение к жизни позволяет трезво оценивать себя, без лишних иллюзий. Выученные назубок манеры аристократии, особым образом необходимые для поведения в высоком обществе, тоже наложили свой отпечаток на нрав. Нежелание выделяться обратилось в аскетичную кротость, юноша был скромен, но не скован, идеально прощупывал почву для возможности проявить себя в самое удобное время. Несмотря на довольно интересный жизненный опыт, Элиан все также стремится к познанию мира, вероятная искра знания, предполагающая новое открытие, ввергает под сомнение присущую чародею скрытность и определенную боязливость к ненужному риску. Отец, всегда настаивающий на рассудительности и серьезности, как самых основных качеств настоящего мужчины, был разочарован чрезмерной чувствительностью мальчика, проявляющуюся в основном в моменты, когда тот находил сына в полном одиночестве. Мать же приучала чада к всевозможному прощению и сочувствию, объясняя, что истины нет – мы воспринимаем этот мир в зависимости от степени зла, проникшего в жизни людей. Этим объясняется абсолютная беззлобность и не горделивость Элиана, радостно заводящего разговоры с прислугой, которая в свою очередь беззаветно полюбила маленького барона. Улыбался он не часто, но та доброта, проступающая в безмятежном сумраке глаз, предрасполагала к доверию и дружелюбию. Всегда смотрящий вдаль, меланхоличный и тихий юноша не был труслив или завистлив, но каждый раз огорчался, не находя в себе той крайней отваги и мужества, что делало героев героями, а таковым он и мечтал однажды стать.

7. Цели:

- Разузнать, что произошло с членами семьи;
- Избежать поимки государственными орденами или разбойниками;
- Побывать в Брокилоне (больше походит на мечту).

8. История персонажа:

28 февраля 1237 года был ознаменован большой радостью в отдаленном от центральных территорий Темерии конгломерате деревень и редких поселений под мало кому известном названии «Злотоклос». Ландшафты местных земель был более чем разнообразен, перемежая небольшие луга, недлинные горные цепи и несколько сравнимо ординарных озер, с чистой, питьевой водой с возникающими тут и там зелеными аллеями неприметных лесов. Путь до ближайшего крупного города от Злотоклоса занимал более трех дней верхом, что ограничивало потенциал местного населения к активной торговле вне конгломерата. В ходу был прямой, всеми признаваемый, «натуральный» бартер, лишенный любого объема монет. Соответственно, и развлекательных заведений в деревнях практически не было, за исключением одного небольшого трактирчика в деревне «Злотос», являющейся по праву оплотом местных земель. В нескольких километрах от Злотоклоса стоит потрепанный временем, но все еще дающий бой суровому климату замок, построенный еще несколько веков назад. Фасады строения своевременно обновлялись и чинились, но мост, некогда являющийся элементом оборонного комплекса, уже покоился на прогнивших деревянных платформах не первый десяток лет. Замок принадлежал семейству Денгоф уже вот на протяжении 70 лет, а хозяин оного наследовал титул барона, когда ему было всего 12 лет. Карл Денгоф – широкий в плечах и пузе, 45-летний барин, мирно существований с вверенными ему людьми в его власть на протяжении всей своей жизни. Управление Злотоклосом было дело нехитрым, учитывая его изолированность и невысокую населенность на квадратный метр. Барон Денгоф был человеком прямолинейным, немного самоуверенным, но не глупым. Ему прощались многие слабости как местному феодалу, в том числе лишние празднества, которые казна не могла позволить, своевольные поездки на охоту, оставляющие замок без правителя, ночные похождения c местными девицами, явно осуждавшиеся всеми, кто любил, чтил и уважал жену барона. Елена Денгоф была выдана замуж в возрасте 12 лет, еще совсем юная, она горячо тосковала по дому, днями и ночами вперев взгляд в окно спальни. Многие годы, даже после рождения первенца, госпожа была неутешительно грустна и бродила по Злотоклосским садам лишь в сопровождении одного охранника и фрейлины. В свои 28 лет, после многочисленных выкидышей, Елена наконец переступила за грань триместра очередной беременности и была настолько возбуждена и рада этому случаю, что здешняя челядь немного перепугалась такой живости от леди Денгоф. Для женщины, почти не покидающей семейного гнезда, сам факт проходящей удачно беременности показался чудом и она с усердием принялась готовиться к родам и будущему воспитанию чада, отчаянно надеясь на рождение дочери, с которой она смогла бы делиться самым откровенным в этом покинутом богами месте. Первый сын Денгофов родился, когда Елене еще даже не было восемнадцати, поэтому ответственность на воспитание легла на молодого барона и его свиту. Роберт Денгоф был высок, физически силен и неумолимо намеревался покорить сердца столичных девушек Темерии. Вскоре после совершеннолетия был отправлен на службу в армию и, судя по изредка приходящим из внешнего мира письмам, дела шли у него хорошо. Отцу семейства было, на самом деле, все равно, родится ли у него ребенок от Елены по нескольким причинам: жену он свою особо не любил, но уважал, да и за пределами замка бегало немало таких вот «бастардов» от местного феодала. Рождение Элиана, светлоглазого мальчика, нисколько не расстроило Елену Денгоф, и даже наоборот – впервые увидев личико ребенка, в той впервые пробудился материнский инстинкт несмотря на зрелость лет. Первые два года Елена проводила почти в постоянном контакте с ребенком, ее совсем не раздражала некоторая капризность и болезненность мальчика. Жена барона была искреннее увлечена заботой о сыне, что во многом переменило ее саму – она стала чаще выходить в «мир», общаясь с людьми, посещая небольшие празднества и неизменно улыбаясь. Она даже выезжала из Злотоклоса повидаться с семьей, конечно, не оставляя Элиана в замке одного. В то же время, с момента рождения Элиана, в пределах конгломерата начали происходить странные явления. Славящийся своим деревом, Злотоклос осуществлял небольшие поставки, преимущественно, дуба соседним феодалам. Сначала местные дровосеки пропадали в лесных чащах на несколько дней, затем и вовсе их след остывал на подходе к лесам. Небольшие огороды, которые держали селяне, стали буйствовать, сорняки и быстрорастущая поросль мелкоцвета делала непригодной земли для земледелия. Обеспокоенные селяне деревень обратились, наконец, к барону с просьбой о помощи, на которую тот откликнулся, обдумывая, не может ли отряд охраны справиться с ненастным зверьем, осевшим в лесах Злотоклоса.

В то же время Элиан рос довольно беспокойным, но кротким ребенком, он беспричинно мог заплакать или закричать, вызывая краткосрочную панику у матери, с которой тот проводил большую часть времени в библиотеке, у камина или в садах замках. Елена, посоветовавшись с местным знахарем, приучила мальчика к уходу за растениями в саду, чтобы высвободить мучающую ребенка болезнь – она была уверена, что сын ее переживал лишь из-за недостатка отцовского внимания. С постепенным взрослением Элиана, к которому был приставлен личный наставник и учитель для обучения всему необходимому, ситуация на землях Злотоклоса становилась все печальнее. В лесах бесследно пропадали охотники, дровосеки, а поля, до сего времени дающие полный урожай, были поглощены не унимающейся дикой зеленью, убивающей все живое на недавно вновь перепаханных полях. В деревнях начался голод, барон заметно погрустнел, - назревал бунт.

Когда Элиану было 9, приключилось совсем престранное, даже пугающее явление. В глубине замка, подвалы, оккупированные комнатами прислуги, послышались страшные стоны, хрипение и переменных децибел визг. Дворецкий, назначенный главным за порядком поместья, решился исследовать источник неизведанного шума. На утро дворецкий был найден мертвым – тело обросло зелеными жгутами, а в ложбинках глаз покоились распустившиеся кувшинки мелкоцвета. Паника, которая до сего момента, тщательно подавлялась в пределах замка, дала свои корни. Прислуга, повара и даже мелкая челядь сбегали с места работы, не попрощавшись. Элиану становилось все хуже – он практически перестал есть, его беспокоила непреходящая головная боль, и мальчик постоянно предпочитал оставаться в кровати. Ни уроки музыки, ни рисование, ни даже нахождение в садах замка не радовали столь любимого сына. Елена, отчаявшись, принялась за поиски помощи – магической, знахарческой, медицинской, абсолютно не интересуясь тем хаосом, что творился в Злотоклосе. За несколько месяцев почти все земли Злотоклоса заполонили деревья, дикая вошь и крик птиц, что питаются падалью.

Наконец, Карл Денгоф выплатил обещанную по договору сумму славному чародею Никмету, по слухам вызволяющих целые города, семейства из беды и даже участвующий однажды в прямом столкновении с Нильфгаардцами. Прибывший через неделю чародей ужаснулся происходящему на землях Злотоклоса – вокруг царил хаос энергии, пробивающий природные барьеры баланса, это не было похоже на сие минутное заклинание или проклятие, скорее на природное бедствие с остатком магического следа. Никмет Голь в своем визите к жене Барону, Елене, справился о состоянии мальчика и настоял на визите к последнему. Елена, немного смутившись, сказала, что никто не может войти в спальню Элиана уже несколько дней – дверь крепко заперта, а вломиться уже и некому – все сильные мужчины уже покинула пределы поместья, а Карл отправился на помощь к самым богатым селянам Злотокоста, составляющих от силы 3% населения. Никмету не понравилось положение дел – он умелым взглядом отследил гулящие, чужие потоки силы и прямиком направился к покоям Элиана. Чутье чародея не подвело – за дверью было сумасшедшее сосредоточие неконтролируемой энергии, свирепой и агрессивной. Выбив массивную дубовую дверь одним из боевых заклинаний, чародею поплохело – комната была заполнена растительностью диких цветов, на кровати, в объятиях алых бутонов, лежал мальчик, губы которого уже отдавали смертельной синевой, а кожа покрылась многочисленными нарывами, словно от оспы. В спектре магии Никт видел стихийный поток силы, направляющийся к Элиану, с местных Жил. Они проходили через тело мальчика, надолго оставаясь в нем, а затем волнообразным потоком выбрасываясь во вне, принимая форму дикой растительности. Чародей Голь был ошорашен, но не испуган – догадки о происходящем приходили одна за другой, хотя решение требовалось немедленно – лучшее, из того, что он придумал – подавить этот смерч неподконтрольной силы довольно насильственным методом прямого обращения. Опасность была же в том, что жизненная энергия мальчика была так сильно привязана к якорю блуждающих потоков, что была возможность не спасти маленького чародея. Никт, приняв риск и ответственность на себя, уже вырисовал знаки в воздухе, переменно призывая стихию Воздуха на помощь. После минутной концентрации Никт выбросил руки вперед и затрясся в бессильной схватке с противодействующей ему огромной неуправляемой силой. В какой-то момент Голь действительно начал терять сознание – столкновение такого контраста вызывала мелкие разрезы в пространстве, искажая реальность происходящего. Спустя несколько минут, заклинание, низводящее энергию в пустоту, возымело эффект и Никту удалось подавить этот вихрь массивного объема силы. Откашливаясь и приходя в себя, ему в голову пришла самая удачная на тот момент идея – забрать мальчика с собой, таким образом, извлекая не только личную выгоду, но и якобы спасая Злотокост от неминуемый гибели в случае, если Элиан останется здесь. Елена, наконец сумевшая подобраться к комнате сына, застала уже финальный аккорд похищения собственного сына чародеем, которому ее же муж и заплатил (ирония!). Последнее, что она успела запомнить, как грудка небольшого тельца умеренно поднималась вверх-вниз.

Никмет Голь совершил телепортацию, исчерпав последний запас сил, в земли Каэдвена, вблизь Синих гор. Там, обустроив мальчишку на собственных плечах, попирая остатки гордости, чародей направился к своей знакомой ведьме, Галерии, промышлявшей травничеством и практикующей низшую ведьмовскую магию. К слову, о прошлом Никмета Голя, то, как слагают легенды о его делах менестрели, правдивостью не особо отличалось, Никмет был человеком интересным, но по большей части всегда жадным до политической власти и влияния. Он выполнял заказы и поручения вельмож, баронов и лордов с особой охотой, желая оставить их в неоплатном долгу, которым воспользоваться будет можно при первой же возможности.  «Славный» Голь хоть и действительно был однажды на поле боле с Нильфгаардцами, только сражался же он и на их же стороне – выполняя секретные миссии нынешнего императора. И подумать только, ему в руки возможно попал один из Истоков, один из тех самых – известных на устах в магических школах избранник истинной магической силы. Наверное, было бы изначально хорошей идеей продать мальчика в Нильфгаард, но как человек умный, Никмет решил дождаться зрелости Элиана, чтобы продемонстрировать потенциал Истока во всей красе – да и необходимо немного времени, чтобы обговорить условия, возможно, даже найти заинтересованных покупателей получше и щедрее. Так, Голь оказался на пороге хижины, небольшой, но явно ухоженной. Галерия была удивлена неожиданному гостю, но пустила того в дом и даже выслушала. Галир не гнушалась обманывать, да и была еще той подлой гадюкой, однажды исключенный из Аретузы и теперь доставляющая неприятности людям по заказу. Та, условившись на процент с будущей сделки, согласилась присмотреть за Элианом и даже позаботиться о нем, пока Голь прояснит ситуацию и установит лучшие условия для успешности предприятия.

Элиан проснулся от глубокого сна незадолго до своего десятого дня рождения, перепуганный незнакомым местом, и ринулся бежать прочь – углы темной лачуги казались непроходимыми, а нужная дверь наружу никак не находилась. Мальчик бросился в слезы, забившись под деревянный стол из ольхи. Галир насмешливо поглядела на некогда сына барона, войдя в комнату, освещенной одной единственной свечой. Подождав, пока милый гость не успокоится самостоятельно, ведьма устроилась в массивной кресле-качалке, перебирая узелки трав в руках. Элиан, отпрянув от холодной стены, с заинтересованностью и легким испугам, воззрился на незнакомку. Галир, готовящая порцию холодной лжи, затянула долгий разговор, рассказывая, как замок Златокоста пылал, как все наверняка погибли, и как смелый чародей Никмет Голь спас бедного «принца» и лап бушующего огня. Элиан не был самым доверчивым ребенком на Земле, но в силу своей меланхолии и даже неуверенности в себе, не стал спорить, приняв имеющуюся ситуацию за базовую точку отсчета. На протяжении практически шести лет ведьме пришлось заботиться о взрослеющем юноше – она учила его травничеству, рассказывала старые сказки и иногда, по настроению, обучала основам магического (ведьмовского) искусства. Силы Элиана были в своем большинстве подавлены мощнейшим амулетом, принесенным Голем несколько дней спустя своего прибытия. Артефакт «глаз Горгоны» разрывал потоки приходящей энергии, изолируя Элиана как биотический сосуд для принятия оных. Галерии нравилось, каким молчаливым, послушным и в целом спокойным юношей рос Элиан – он не был капризен, не просил ничего излишнего, и порой совсем отстранялся от реалии теперь уже безродного некогда сына барона. Навещавший мальчика Никмет Голь учил Элиана медитации, временно снимая амулет и давая тому практиковать концентрацию и фокусировку прямого изоляции контакта с местами сил. Юноше конкретно не было объяснено, кто он и почему ему приходится выполнять сказанное, но каждый раз, выпуская амулет из рук, ему становилось плохо, тошно и невероятно грустно. Не избалованный деталями ритуала, Элиан старался обуздать незримый груз, что ложился на его хрупкое тело всей массой необъятной силой Истока. Никмет решил, перед тем как передать его Нильфгаарду, отправить мальчика на обучение в Бан Ард, дабы снабдить последнего базовыми чародейскими знаниями. Элиан был словно свинкой на убой, которую необходимо подкормить и напитать, перед жесткой расправой.

Без лишнего сопротивления, впрочем, как и всегда, юноша был отправлен в школу чародеев, где, к его большому удивлению, пройдя все вступительные испытания (наверняка Никмет подкупил избирательную комиссию?), был успешно зачислен на первый курс Бан Арда. Узнав о своем чародейском естестве, Элиан не был ни обрадован, ни опечален, его мало волновала возможность раскалывать горы, жить веками, манипулировать королями – в общем все то, о чем мечтали его сверстники-одногодки и не только. Обучения давалось тяжело, особенно в предметах, требующих прямой практики магии, особенно – боевой. Элиан все также носил амулет, но уже другого порядка, сдерживающий приход его сил только на 40%. Амулет, вызывавший вопросы у сверстников, в приватных разговорах Никместа с председателем комиссии, условно носил лишь защитную функцию, позволяющую связать Голя, попечителя, с Денгофом напрямую. Поэтому вопросов от преподавательского состава не возникло, а остальное привыкли к незначительной побрекушке довольно быстро.  Юноше в принципе было чуждо насилие, а суть магии представлялась ему лишь в поиске истины предназначения и возможности помочь другим. Тем, чей дом тоже объяло пламя, спасти тех, кого не удалось спасти ему десяток лет назад. Когда многочисленные студенты Бан Арда находили свою предрасположенность к стихиям, и соответственным видам заклинаний, Элиан был смущен отсутствием такого же опыта. Особым успехом он пользовался лишь на классах созидания и целительства, с удовольствием слушая преподавателей и практикуя вид чар, что воспринимался истинно верным для волшебников, по мнению Денгофа. Особый восторг юноши вызывали уроки истории и языковедения, где юный чародей впервые узнал о Сопряжении Сфер, существующих сиренах, дриад и многих других – раньше упоминавшихся лишь мельком в сказках. Предельным, практически дотошным, любопытством овладело молодого Денгофа бытие дриад, друидов и всех, кто как-либо связан ментально – биологически – магически с природой и ее истоками. Юноша часами просиживал в библиотеках Бан Арда, вызнавая секреты, имеющиеся в наличии, о созданиях мистических – в такое возбуждение приходил каждый раз чародей. На втором курсе, практикуя чары воплощения, Элиана охватило необычно чувства тепла – стоявшие поодаль кувшины и чаши с экзотическими растениями пошатнулись и растения довольно быстро пошли в рост, заполоняя комнату ароматами цветов и уникальной пыльцой. Все в классе, включая профессора Ульриха, были крайне удивлены и терялись в загадках. Спустя некоторое время Элиан был вызван в кабинет милсдаря Ульриха для интересного разговора. Юноша был взбудоражен, но ничем себя не выдавал – позволил профессору взять слово первым. Наставник молодых чародеев изначально предложил провести несколько «опытов» с управлением энергии – и догадки подтвердились, Элиан обладал уникальной предрасположенностью к магии «древа» из класса природной магии. Способность высвобождать потенциал живой земли была редким даром, да и к тому же – юноша был предельно тонок в обращении с Жилами по минимуму двух стихий, Воды и Земли, словно нативно определял, как объединять, направлять и воплощать таинство природной магии. Ульрих, которому раньше не приходилось слышать об Элиане, словно о выдающемся ученике академии, решился взять юношу под свою непосредственную опеку, помогая развить потенциал нераскрытого истока. С течением лет, что проходили в Бан Арде, амулет, красовавшийся на груди отрока, постепенно терял свою силу, наполняя чародейские силы Элиана большим объемом энергии и даря новые грани магического искусства. Учителя подозрительно озирались, наблюдая за улучшающимися навыками чародея-ученика, который преступал даже не то, чтобы грань таланта, но поражающий силой магии. Однако, все-таки в нескольких дисциплинах Элиан все был также плох – боевая магия, магия ментального воздействия, магическая инженерия и многое другое. Неизвестно, намеренно ли юноша не придавал усилий этим предметам, боясь навредить кому-либо, либо же подсознательно, словно не противореча своему естеству, легко сдавался на подступах к сложным заклинаниям этих видах классов магии. До администрации академии также дошли отчеты о возникшем энергетическом вихре в стенах школы – поводов для беспокойства было более чем. Последний раз, оставшийся без наблюдения Исток, почти не разрушил всю академию в одночасье, а поэтому было необходимо изолировать возможного Истока и поместить в специальные резервы к себе подобным под строгий надзор самых опытных магов. Прослышав о намеревающихся забрать мальчика к себе, мэтр Никмет запаниковал – переговоры по продаже Элиана значительно не продвинулись, опытный чародей не хотел продешевить, но время уже поджимало. В своем последнем письме к императору Эмгыру тот писал, что юноша обучен магии, контролирует силу старшей крови и способен в одночасье лишить империю Нильфгаарда любых затруднений с природными бедствиями. Император выторговал рассматриваемую им сумму и согласился на сделку при одном условии – на юношу должна быть наложена печать усмирения, связывающая носители печати с хозяином. Никмет кисло улыбнулся, ритуал усмирения – это однозначно один из самых сложных и рисковых процессов в классе ментальной магии. Необходимо было не только связать ментальные потоки, но и проникнуть в метафизические нити жизни. Требовалось невероятно искусное владение магией ментальных воздействий, граненый талант и большой запас магических сил – к такому необходимо было готовиться заранее. Элиан, в постоянном контакте со своим наставником Голем, не скрывал ничего от последнего, умеренно делясь событиями жизни и раскрывая свою неподдельную радость чародейских открытий. Юноше уже стукнуло за 23, когда он был награжден выпускными бумагами Бан Арда и «официально» устроился на должность помощника на кафедре магии природы и структурного баланса. Не догадываясь о засаде с обеих сторон, Денгоф пребывал в радостном искушении дальнейшего познания – чары древа открывались с новых сторон, позволяя интегрировать их с чарами исцеления или защиты, экспоненциальное развитие сил юноши приводили его в яркое возбуждение, он рано просыпался и поздно отходил ко сну. В марте 1260 года Элиан благосклонно принял Никмета в своих покоях, явно нервного и уставшего. Под предлогом наложения уникальных защитных чар Голь завлек юношу в центр ритуального круга, берущего начало с азов магии. Денгоф не был достаточно проницателен или опаслив, чтобы заподозрить неладное, полностью доверившись своему наставнику, и даже более – спасителю. По своему приближению к середине ритуала, у Элиана закружилась голова, в руках появилась острая боль, а привычно энергия природной магии начала бушевать. Чародей Никмет едва справлялся – сложность магического воздействия ломала и истощала его, опытного и известного волшебника. Деревянные полы задребезжали, а оконные рамы пустились в пляс. Элиан закричал от боли, не в силах сдерживать ни эмоции, ни высвобождающуюся энергию Истока. Ульрих, по удачному стечению обстоятельств, находившийся неподалеку поспешил на помощь, услышав истошный крик подопечного. Ворвавшись в покои, он обнаружил натуральный мятеж магического воздействия, направленного на Денгофа, потоки магии окутывали юношу, а вокруг него яростно бились струи чистой силы, разрушающей не только материю, но и грани пространства. Истинный наставник молодого чародея и председатель кафедры, бросился на перехват заклинания, вклиниваясь между оными двумя, пытаясь выставить всевозможные блоки и барьеры на пути у Никмета. Острые языки черного пламени взвились во все стороны, осаждая и так небольшое пространства комнаты – прогремел оглушительный взрыв и уже всем жителям академии стало известно о вторжении. Поспешившие мастера магии к месту происшествия нашли лишь Ульриха, лежавшего на полу без сознания, а вокруг всюду тлели остатки дикой агрессивной магии и тонкой, но буйной природной.

Элиан, полностью отдавшись на милость спящим инстинктам, мучился от страшной боли во всем теле – кожа горела, а бывшие шрамы наливались кровью, прорывая тонкие материи. Рассудок был помутнен, и тело юноши в последний момент лишь бессильно распласталось по полам комнаты, изогнутом в скрюченной позе запятой. В мгновение и Денгоф оказался глубоко в лесной чаще, неведомых ему лесов, в углубление корней одного из массивных деревьев. Обессиленный и практически сведенный с ума, юноша наконец расслабился и уснул. Плотные лозы окутали тело юноши, обозначая форму несовершенного кокона, практически останавливая ход времени и тягость пространства внутри. Амулет, что еще покоился на груди чародея, высвободил последние капли оставшихся чар, закрывая бренное тело экранирующим щитом. Юноша спал, только на этот раз проснулся он через долгих семь лет...

Происходящие события на острове Танедде, где случайным образом и покоилось безмятежным сном тело юного чародея, стали причиной пробуждения истока – сосредоточие магической силы и энергии в одно время всколыхнуло все местные Жилы. Тело Элиана было плотно окутано кружевами зеленых плетей, и в момент пробуждения тот лишь тихо выдохнул, словно заснул лишь вчера. Глубокий, без остаточный сон, казался настолько легким в оживании, что наследник земель Злотоклоса лишь мягко улыбался, радуясь, как хорошо ему удалось отдохнуть. Воспоминания последних дней в сознании были временно утеряны, поэтому, выбравшись из глубины леса, Элиан лишь непонятливо блуждал ведь кромок деревьев, пытаясь вспомнить, что же все-таки произошло в марте 1260 года…

9. Навыки и умения:

Был воспитан в соответствии с наследным титулом, располагает навыками и знаниями из области этикета, риторики и прочих, необходимых и статусных элементов любого аристократа, предположительно закрепленных общими курсами в академии Бан Арда. Владеет письменным и устным Общим языком также прекрасно, как и наречием Старшей речи. Одним из факультативных предметов школы – игра на арфе, начинающий музыкант, пока неспособный на написание собственных произведений. Имеются познания в травах и создании базовых микстур для врачевания.

Владеет основами заклинаний всех типов и видов, преподаваемый в академии Бан Арден, знаком лишь с общей магией, поскольку никогда территория запрета не привлекала, поэтому и не состоял ни в каких тайных студенческих кружках по изучению запретных ритуалов. Поразительно хорошо владеет магией из разряда целительства и созидательства, бывало приходилось ему и придумать свои вариации сложных заклинаний исцелений и снятия боли. Практически во всем остальном чародействе являет собой непримечательно базового волшебника, за исключением собственной, годами раскрывающейся, магии древа из класса природной магии.

Магия древа отличается в основе от других классов чародейства, преимущественно своей плавностью и тратой огромных запасов энергии. В научных трактах редко магией прозывают «хлорокинезом», то небольшое количество магов за всю историю человечество, обладающих частицей способности управлять растительностью напрямую, обычно скрывались в друидских поселениях, редко выходя на контакт с представителями частных школ.

Магия древа / природы / хлорокинез – техника обращения с растительностью на земле, требующая ресурсов с Жил воды и земли, а также для применения которой необходимо задерживать магическую энергию в теле для особой формы магического воплощения. Элиан способен управлять существующими растениями, взращивать новые из-под земного фундамента, всячески манипулировать и управлять свойствами данных растений. В разряд техник входят заклинания буйной плети, игольчатые корни, исцеляющая лоза и пр.

10. Слабые стороны:

Ничего не может противопоставить в ближнем бою, собственно, как и любой другой чародей. Плох в обращении с боевой магией, вполне обретет сложности со снятием сложной порчи. Не имеет реальной практики обращения с холодным оружием и вообще с любым оружием (пересдавал фехтование больше 4 раз в академии). Довольно доверчив, но не слабоволен, сравнительно легко поддается манипуляциям и обману. Выражает сильную симпатию дриадам, что непременно осуждалось профессорским составом академии.

11. Имущество:

Гол, как сокол.

Об игроке:
1. Планы на персонажа: влиться в существующий сюжет, разобраться с потенциалом применения силы.
2. Связь: ICQ, Skype

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

3. Знакомство с миром: давно читал первую книгу, проходил первого и третьего ведьмака.
4. Как Вы нас нашли?:
Google is my best friend.
Пробный пост:

ПП

Солнце неумолимо клонилось к кривой линии горизонта, изящно перебирая палитру алого оттенка красок. Возле небольшого, полуовальной формы, выбитой умелыми и популярными некогда гномами, окна стоял Элиан, неуверенно касаясь чуть выступавшего снизу ребра подоконника. Сегодня прошла официальная церемония представления новых лиц в академии, но уже в качестве коллег, сотрудников оной, одной из самых старинных и первоклассных школ чародейства, несмотря на все ходившие слухи. Честно, Элиан не знал, какие чувства вызывала эта смена статуса, которому он в принципе никогда не придавал особого значения. Молодой Денгоф был в легком смятении, его не покидало ощущение едва уловимого с утра сновидения, пеленой накрывающего сознание в чертогах, ему неподконтрольных. Крепкие мужские руки обвили талию юноши, и Элиан чуть улыбнулся, изыскивая неизменный, немного терпкий мятный аромат вблизи. Юноша всем телом почувствовал объятия Широна, его бывшего сокурсника, а ныне – коллеги с соседней кафедры боевой магии. Впрочем, надолго здесь оставаться амбициозный Широн де Легон не собирался – путь славы и блистательных побед привлекал его куда больше, нежели преподавание и изучение истоков магического искусства.

- Широн, - тихо произнес Элиан, слегка наклоняя голову для короткого поцелуя, - нам нужно быть осторожными, ты же знаешь. – медленно проговорил юноша мягким, но игривым полушепотом. На эту реплику мужчина лишь задорно улыбнулся, сильнее сжимая в телесных тисках хрупкое тело Денгофа, податливо принимающего сие объятие.

- Не волнуйся, еще ни разу не изменили мне чары иллюзии, скрывающие не только мое присутствие, но и твою красоту, дабы не дай боги украли это сокровище, этого себе я точно простить не смогу, - заискивающе-флиртующе произнес боевой чародей кратко, покрывая шею ноши чередой смелых прикосновений губ.

- Интересно было бы узнать, что леди Эмили думает об этаких речах сладких, ты с ней делишься своими переживаниями? – с плохо скрываемой ироний с улыбкой на лице спросил Элиан, картинно прикладывая ладонь ко рту, изображая девицу, сплетничающую за сиренью.

Широн с деланной обидчивостью негромко засмеялся, отшатнулся, разъединяя крепкие объятия и плюхаясь в кровать, едва вмещающую двух взрослых мужчин. – Ты посмотри, какие мы сегодня острые на язык, не уж то нарываешься на полноценную ночь? Да и вообще, с леди Эмили, - рука боевого чародея скользнула по пустым простыням, зазывно и даже слегка кокетливо, - мы знакомы лишь через недолгие свидания наших портретов. Ты же прекрасно знаешь, как моя матушка, заботливо посматривающая на дно уже давно изготовленного гроба, настаивает на этой женитьбе. – с тихой усмешкой произнес Широн и упал в пуховые подушки. - Хотя ты также и знаешь, что ради тебя я все могу и бросить!..

Элиан, помедлив секунду-другую, впитал последние образы угасающего заката и, развернувшись, подался в сторону манящих покрывал. Последние одежды были страстно сорваны и покои покорились ночи…

На утро, уже по бывалой привычке, юноша проспал – настойчивые пальцы Широна мягко вырисовывали магические символы, похожие, пожалуй, лишь на любовные чары. Веки Элиана сонно приоткрылись и, решив поваляться еще немного, отдался на растерзание утренним утехам. Солнце уже поднималось в зенит, а молодой чародей, наконец, выпроводив любовника за дверь, с котором его связывала лишь ничего незначащие интрижки, принялся за туалет – белые волосы были аккуратно уложены, платье вычищено, а ароматический настой реданской розы наложен мягким постукиванием по белоснежной шее. Чертыхнувшись на часы, юноша вылетел из назначенных старостой ему покоев, и быстрым шагом направился в ученические комнаты, молясь, чтобы мэтр Ульрих «чтил хладнокровение», как того требовало чародейское искусство.
Элиан нагнал взволнованного чародея уже на подходах к кабинету – еще недавно служащему как приемная кафедры.
- Элиан, где ты, гром небесный, шляешься в такой-то важный час? Идем, надо торопиться. – проговорил наставник четко, словно отчитывая провинившегося первокурсника. Они одновременно вошли в залы, украшенные золотыми люстрами, на которых покоилась мириады незажжённых свечей. В комнате царил полнейший хаос – все присутствующие являлись студентами второго порядка, а посещаемый ими курс был факультативным, для тех, кто желал подготовиться к сложностям третьего курса, именовался предмет как «основы природоведения и базовый курс магического баланса».

- Внимание! – едва повышенным тоном начал Ульрих, привлекая внимание студентов и прерывая бесконечное бормотание, заполонившее комнату. – Меня зовут Ульрих Гийон, а это, - указывая на рядом стоящего юношу, - милсдарь Элиан Денгоф, мой ассистент и он же будет вести ваши семинары, так что будьте вежливы и учтивы, как того требуют основы поведения настоящего чародея. – настойчиво-укоризненно завершил вступление мэтр Ульрих.

- Приветствую всех, - мягко отозвался Элиан, - мне радостно видеть столько заинтересованных лиц на текущем курсе и буду рад помочь Вам в освоении природной магии. Надеюсь, мы поладим. – неспешно заключил юный не по годам преподаватель и приветливо улыбнулся.

По рядам поднялся едва слышный шепот, имеющий нарастающий ход – юноши попеременно тыкали в Элиана пальцами, а затем, прикрываясь, и порой и нет – посмеивались.

- Тишина! – прикрикнул Ульрих, - не сметь не проявлять неуважение! Элиан, один из лучших учеников академии и чрезвычайно талантливый чародей, Вам лучше ловить каждую минуту, проведенную на Ваших семинарах, а иначе – грош цена Вашему чародейскому любопытству и жажде знаний. – отбарабанил мэтр Ульрих и поспешно скрылся за массивной дубовой дверью.

Гул ненадолго затих, а затем появилась поднятая рука. Элиан, все также мягко улыбаясь, кивнул, давая понять, что сессия вопросов – открыта.

- Мэтр Элиан, а правда, что Вы только в этом году выпустились? – спросил взъерошенный и нервничающий блондин, пожимающий перо в руках.

- Да, это так. – неслышно ответил чародей, сводя руки в некрепкий замок. Он не хотел показаться лицемерным или озлобленным, он искренне желал поделиться крупицей своего опыта, хотя, прежде всего, на кафедру его привел интерес к глубинам магии, а вовсе не возня с детским садом. Да и принципиальное отсутствие иных планов, скорее, и закрепили решение остаться на кафедре по личному предложению мэтра Ульриха.

- А правда, - перебил других бойкий студент с глазами, чернее грозовой тучи, - что мэтру Ульриху стукнуло уже за двести лет?
В классе покатился хохот – шутки – это неотъемлемая часть самоуверенного студенчества, но Элиан лишь потер переносицу и отошел к преподавательскому столу, настойчиво и непреклонно сказав:
- Если и так, то он самый мудрый и опытный маг на свете, а теперь начнем наше занятие…

Отредактировано Элиан (2019-08-16 11:29:08)