Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » Был волчонок - станет волк


Был волчонок - станет волк

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Время:  15 января 1265 года
Место:  Метинна, Анкона
Действующие лица: Сейдомар аэп Роэльс, Вириенна
Описание:  Несмотря на все противоречащие тому обстоятельства и попытку Вириенны отравить обращающегося графа, Сейдомар аэп Роэльс все-таки выжил и стал полноценным чудовищем. Однако, слишком много мрачных тайн в убежище на краю света, слишком велико желание графа разобраться во всем и вскрыть то, что его новая знакомая так старательно скрывает от него.

0

2

Дом Вириенны
15 января. Раннее утро.

Проснувшись, Сейдомар был уже раздражён. Он ощущал себя разбитым и невероятно уставшим, замёрзшим и изголодавшимся. Ослабевшим. Голова раскалывалась и кружилась, от голода подташнивало. Открыл глаза он не сразу - сперва прислушивался к ощущениям и силился восстановить в памяти картину произошедшего, что упорно не удавалось. Тонувшее во тьме помещение практически не помогло в столь непростом деле. Глаз различал очертания предметов без особого труда, разве что цвета сгладились тьмой до простого серого с его множеством тонов. Окружающая обстановка казалась чужой, едва знакомой графу. Вероятно, виной тому был необычный и непривычный ракурс. "Поздравляю, граф!" - криво улыбнулся Роэльс. - "Недавно вы бросились на девушку и загрызли её, уподобившись зверю, а сейчас, судя по всему, валяетесь на полу, грязном и ледяном. Могли ли вы себя вообразить раньше в подобном столь жалком положении?"
Размышляя, мужчина успел разглядеть свою темницу. Тьма не давала увидеть ничего дальше вытянутой руки, безвольно простёршейся и плечом заменившей подушку. Ровный каменный пол, прямые стены, в одну из которых упёрлись полусогнутые пальцы... Потолка граф не видел, а прямо наверх не давали посмотреть застывшие и оттого ноющие даже в расслабленном состоянии мышцы - попытка перевернуться на бок завершилась неудачей и сдавленным полустоном-полурыком. Обстановку, замеченную из такого положения, можно было бы назвать достойной имперских застенков - в наличии оказалось и грязное одеяло, и отливающая металлом цепь, звено которой лежало почти у головы. Но помещение не могло быть одним из каменных мешков тюрьмы. Запах был иным. Даже без обоняния Зверя полуэльф всегда ощущал дух узилищ - с гнильцой застарелых ран, душком испражнений, потом, кровью жертв. Тишина же раздиралась то отголосками из пыточных, то стонами и криками заключённых, мерной поступью надзирателей и бренчанием оков. Здесь же Сейдомар чувствовал только кровь, свою и чужую. А ещё яблочный тонкий аромат, опротивевший за последние недели. "Ну же, граф, соображайте. Своих земель вы не покидали, а собственный замок знаете достаточно хорошо, чтобы позабыть немаленькую комнату. К кому ещё вас могло занести? Ответ очевиден." Роэльс не помнил такого помещения в логове дикой твари из дикого леса, но он много куда не заглядывал - экскурсиям времени не нашлось. К тому же сознание уже начало постепенно выводить на поверхность недавние воспоминания: спешный уход из поместья, тяжёлый путь к горам, нахождение убежища и пребывание в нём. Последнее, впрочем, казалось рваным и размытым, полным страдания, боли и животного страха перед происходящим. Что ж, Сейдомар знал, кто сможет дать пояснение произошедшему. Осталось лишь добраться до Вириенны и потребовать ответов.
Определившись с целями на ближайшее время, нильфгаардец принялся покидать подвал - может ли ещё какая часть жилого дома так сильно отдавать холодом? Проклятая слабость мешала. Мышцы предательски дрожали, всё тело болело. Пожалуй, узники, попадавшие когда либо в руки эмиссара Верховного Трибунала, не испытывали и половины таких мучений. Зверь корёжил, рвал и ломал человеческое тело. Долго. Старательно. И тело помнило всё это, каждой частичкой отзываясь на малейшее движение. Сперва граф одержал одну маленькую победу над собой - приподнялся на локте одной руки. Это позволило ему обратить внимание уже на себя - на нагую кожу в бурых разводах свернувшейся крови; на массивную металлическую полосу то ли кольца, то ли ошейника, на данный момент покоившуюся примерно на талии. От этих непонятных оков и шла цепь. Так и не поднимаясь на ноги, мужчина избавился от этой нелепицы, что была слишком крупна и груба, чтобы сдержать человека. На боку от этого ошейника остался приличных размеров намятый след. Судя по всему, на полу граф лежал действительно долго. "Однако, граф, и вы более не человек. Примите это и запомните, что сдерживало вас, не давая кровавым ураганом пройтись по Анконе. Страшно представить судьбу этих земель, если бы не вмешательство этой женщины. Как знать, не стала бы прошедшая ночь менее болезненной, если бы вы нашли в себе силы смирить гордость с упрямством и засунуть их куда подальше, больше слушая и спрашивая? Вам предложили спасение, граф, но досталось вам невесть что. Вы не погибли, однако обман  заслуживает кары. Интересно, будет ли мерзавка прикидываться невинной овечкой и "ненавязчиво" намекать на свою пользу? Если бы не эта проклятая тварь, вы бы сейчас тихо и мирно проживали в городе Золотых Башен, занимаясь делами Империи. Ваша кровь была бы чиста, а нервы целы."
Для следующей победы графу пришлось подняться на четвереньки и притянуть к себе одеяло, чтобы закутаться. Грязный вид тряпки сейчас не пугал его - хоть какое-то тепло было важнее. Ещё рывок, и граф добрался до стула. Всё-таки дерево - не холодный камень, да и сидеть на стуле намного удобнее. Позволив себе на минуту расслабиться, граф снова огляделся. Теперь он уже смог рассмотреть нехитрую мебель - стол и стул. А ещё заметить на стене полки, почти неразличимые. Любопытство вынудило встать и подойти ближе - с каждым шагом кровь всё живее бежала по жилам, а боль понемногу угасала, становясь терпимее. Встав на ноги, покачнулся, но устоял. Оказалось, полки были заняты не просто хламом. Масляные лампы и свечи, пергамент, перья, склянки - прямо кабинет, а не ледяная темница. А на полу же обнаружилась снятая в безумном порыве одежда. "Кажется, вчера я свои вещи доверил этой мерзавке, которая, ко всему прочему, обещала быть рядом?" Мужчина тем не менее своей находке не удивился, но не бросился тут же одеваться. Одежда была тонка и холодна, а ещё относительно чиста, в отличие от него самого. Не стоит забывать, что придётся ещё возвращаться в поместье. Окровавленные тряпки - не лучшее одеяние для аристократа. Слухом больше, слухом меньше, но лишние подозрения сейчас ник чему. Наконец Роэльс счёл, что достаточно уже просидел в подземелье и может двигаться дальше. Он имел чёткое представление, куда следует идти - чувствительные ноздри уловили свежий морозный воздух, а подойдя, граф заметил путь наружу. Придерживаясь свободной от вещей рукой за стену, полуэльф всё-таки выбрался на улицу. Ещё внизу, в подземелье, он считал, что холоднее быть не может. Представ же перед стылым ветром и летящей в лицо острой крупкой, граф понял, сколь наивен был. Лёгкие закололо от мороза, ступни свело холодом. Вяло ругнувшись, Сейдомар поспешил к дому, к теплу. К счастью, дикая тварь из дикого леса не рискнула её запереть. Кругом было всё ещё темно - на востоке восход не выдавал себя ни лучом, ни алой кромкой.
Трудно было с улицы сказать, дома ли северянка, или же сбежала на очередную охоту - запах её буквально впитался в долину. Но если она была дома, то не могла не расслышать прихода графа - не рассчитав сил, тот хлопнул дверью излишне громко. Было не до забот о комфорте хозяйки, которая, как оказалось, не покинула своего логова. Войдя в дом, Роэльс сразу направился в гостиную, а оттуда прямиком в ванную. Камин давно прогорел, но камень хранил тепло. Тёплой после улицы казалась и вода в бочонке, хотя в иной раз граф потребовал бы согреть её. Отбросив одеяло и собственные вещи куда-то на пол, полуэльф принялся тщательно стирать с себя кровь, причём явно чужую - на коже не было ни единой царапины, да и запах скорее принадлежал животному. Человеческую кровь, Сейдомар не сомневался, он учуял бы сразу - он уже ощутил, как сильно она отличается от звериной, как манит и туманит разум. Это всё равно что сравнивать дешёвую кислятину из-под прилавка какого трактира и хорошо выдержанное вино из императорских погребов, один бочонок которого стоит как дюжина трактиров. Особо тщательно отмывалось то, что было в поле зрения - столь неподобающий вид вызывал у графа лишь отвращение, хотелось избавиться от следов прошлой ночи. Он бы отдал немало за горячую полную бадью и пару слуг, но разве есть такое в этой дыре? Разве дождёшься от этой сволочи хоть какой-то помощи?
Покончив с умываниями, но так толком и не одевшись (трудно было назвать найденную простынь достойной одеждой), граф вышел в гостиную и в нерешительности замер. Голод гнал на кухню, только что там найти можно? Специи? Алкоголь? Все продукты, насколько он помнил, хранились в кладовой. И дальше что? Самому возиться с этим? Жрать сырое и смёрзшееся? Ждать, когда мерзавка соизволит явиться сюда? Да и где ждать? Там, в темноте и холоде? Здесь, у потухшего камина? "Без дюжины слуг вы неспособны прожить и дня, граф. Ни помыться, ни поесть, ни даже огонь в камине разжечь вы не в состоянии самостоятельно. В родных стенах вам кажется, что только так и должно быть, но вне их жизнь уже который раз показывает вашу беспомощность. Что вы вообще можете? Сражаться? Работать с интригами? Мучить, убивать, вызнавать? Окажись вы одни в этом доме, кладовые которого забиты под потолок, а дрова сухи и наколоты, вы умрёте от холода и голода, не сумев никак себе помочь." Вопреки  размышлениям Роэльс знал, что не помчится сломя голову учиться у слуг и выполнять их работу, и как только лишения останутся позади, все эти мысли станут смешны и глупы. Все думы прервал долгий и протяжный зевок. Что бы ни происходило этой ночью, выспаться граф не смог. Так не лучше ли будет скрасить ожидание сном? В той комнате, где мужчине уже довелось спать, должно было быть тепло - дымоход от камина проходил аккурат в той комнате. Даже если она занята, то что?
Не медля, эмиссар Верховного Трибунала поднялся на второй этаж. Ему казалось, что от обращения он уже отошёл, что двигается как прежде, а идёт твёрдо, ровно. Сторонний наблюдатель, если бы таковой существовал в этом пустом доме, заметил бы, что граф шатается как пьяный. Однако дом был совершенно пуст. Перед дверью граф ненадолго замер. Нос почувствовал запах спящей стервы, уши уловили звук её дыхания. Сейдомар не допустил и мысли, чтобы просто так взять и уйти. "Вы меня заморозили, вы же меня и согреете. В конце концов, это женская обязанность греть мужчин, и не столь важно сейчас, что вы - чудовище." Заминка эта оказалась практически незаметна, и уже через пару мгновений граф уже прикрывал за собой дверь. Наверное, стоило что-то сказать, но женщина спала, а усталость давала о себе знать. Сбросив ставшую бесполезной простынь, граф скользнул под покрывало и шкуры, чтобы почти сразу прильнуть к жаркому, почти обжигающему после каменного пола телу.

Отредактировано Сейдомар аэп Роэльс (2019-08-09 14:39:13)

+2

3

Прошедшее обращение было для обоих определенным испытанием. За это время столько всего произошло, сколько не удалось произвести за последние недели их с графом попыток наладить сотрудничество. Прежде всего, граф Анконы едва не погиб и Вириенна понимала это куда отчетливее его самого. Для волколачки же ключевыми точками прошедших двух ночей было то, что все ее сомнения разрешились волею случая. Сейдомару суждено было выжить, неважно что к этому привело. До самого последнего момента Вириенна не знала какое решение ей предпринять в отношении нильгфаардца, что перилодически казался ей опасным, под самое полнолуние и вовсе всколыхнув в ней всю возможную осторожность в невыгодном себе ключе. Она едва не погубила его, подлив яда в зелье, которое должно было облегчить физические муки перемены формы. Несмотря на то, что Сейдомар в этот момент скованности болью отчаянно цеплялся за свою подругу и ее помощь, признавал ошибки и внушал какое-то…сочувствие? - она все равно приняла решение в пользу убийства, пусть способ ее был смягчен внезапно проявившимся милосердием к обреченному и изможденному муками созданию, в котором она к тому моменту видела свое прошлое и отчаялась увидеть возможность пережить процесс. Яд и лекарство, должные покончить со всем, — ведь она знала как он страдает, помня то, через что прошла сама и что не хотела вспоминать, — все должно было произойти тихо. Так же, она знала, что должна уйти, потому что смерть графа не будет не замечена, а, значит, не пройдет бесследно для нее. Еще какое-то время она, оставив рождающуюся и погубленную ею тварь в одиночестве чтобы той принять свою судьбу и сгинуть, потратила на подготовку к бегству вместе с Эрвином. Он должен был ее ждать у ворот… Но не дождался. Вириенна не знала смог он или нет все устроить, сколько Эрвин там простоял, был возвращен на место или вернулся сам, и вообще там ли он до сих пор. Вернувшись в дом и обнаружив совсем не то, что ожидала, волколачка с облегчением осознала, что Сейдомар не испустил дух, а жив. И осталась с ним, решив следовать изначальному плану. Она не понимала того как это произошло, но приняла свершившийся факт.Что-то, возможнео само Предназначение, решило эту ситуацию за нее. Отступать было некуда и оставалось только продолжать располагать к себе графа. Тут же сыграли на руку ему и ее прежние сомнения… она помнила, что он предпочел видеть в ней существо более сильное, а так же доверился ей в трудном положении. Все же, она надеялась на то, что скверность характера выявила близость к полнолунию и дальше их сосуществование будет развиваться проще. Но если бы она знала как ошибается… Если бы отделила радость облегчения, что граф, который был ей чем-то симпатичен, несмотря на ее ухищрения остался жив, от фактов и проявила еще больше осторожности… Если бы не верила его лжи и подозревала самое худшее, понимая, что встретила на своем пути вовсе не напуганного аристократишку, готового сотрудничать в обмен на жизнь, а хитрое и расчетливое существо под стать ей самой, которое показывало ей то, что было выгодно в тот самый момент, осторожно ступая по краю воображаемого лезвия остро наточенной бритвы. Но северянка не знала его так хорошо. Ей стоило бежать, и ей не стоило приходить вовсе. Однако, пока что она не понимала ни своего положения, ни возможных последствий, а более того – устала, проведя без сна двое суток.

Второй этаж, спальня.
15 января, раннее утро.

Сейчас страхи, разочарования, открытия прошлой ночи прошли. Волколачка, утомленная беготней и, более всего, тяжелыми решениями да глубокими раздумьями, спала, при том забылась она сном беспамятным, без сновидений. И это было хорошо, потому что Вириенна никогда не любила сны, потому как они не приходили к ней приятными видениями, лишь только кошмарами. Говорят, что сны это прожитое… подсознание, воспоминания, тяготящие или наоборот, но достаточно сильные. Если так, то все это было неудивительным, потому как жизнь бестии изобиловала совершенно не способствующими хорошим снам вещами, особенно в последнее время. Впрочем, это утро, в которое бестии удалось поспать, можно было назвать хорошим и даже приятным. Вириенна не вспомнила бы как ее кинуло в сон, уставшую за последние дни и измотанную то подготовкой к обращению графа-нильфгаардца, то подготовкой побега своего собственного с юнцом, нужным ей в ее планах, из поместья графа. Тяжким бременем ложились и воспоминания о собственном обращении, подтолкнувшие пригубить ее перед сном пару кубков вина, тоже оказавшиеся для нее своего рода испытанием, всколыхнувшим память, которое осталось позади четыре десятка лет тому назад и сейчас вновь предстало перед глазами, опутав напоминанием об ощущениях. А так же ко всему присовокупились воспоминания о прошлом этого дома и его бывшего хозяина, с которым волчице было, пожалуй, хорошо, и от того ее вина в его смерти тяготила бестию сильнее. Вириенна бы с удовольствием растянула этот момент беспамятства надолго, если бы не весь отмеренный ей остаток жизни, но, к сожалению, это было невозможно.
Когда Сейдомар вошел в дом, волколачка не соизволила заметит. Она пребывала наверху в своей постели, бестия продолжала спать, кутаясь в одеяло и шкуры из которого было «свито ее теплое логово». Когда он стал подниматься наверх – вот тогда уже спокойный и ровный сон прервался, выбрасывая хищницу в чуткую дрему, не пробуждая Вириенну окончательно. Когда дверь открылась, гостю могло показаться, что бестия спит и она действительно пыталась это сделать, не открывая глаз. Ее дрему не нарушил запах чужака, верно уже и переставшего быть чужим, но имевшего непонятный зыбкий статус средства достижения покоя в этом доме. И запах крови которым все еще пах Сейдомар аэп Роэльс, несмотря на то, что кровь с себя уже смыл, тоже не потревожил Вириенну, заставив открыть глаза, пусть его присутствие и обратило на себя внимание волколачки. Она все еще хваталась за ускользающий сон. Возможно, бестия ему действительно доверилась настолько, что не сочла нужным беспокоиться, а может дело было в их родстве и подсознательно это тоже исключило беспокойство настолько сильное, чтобы побудить ее к каким-либо действиям. За эти двое суток без сна Вириенне пришлось еще и поохотиться, да доволочь до подвала тушу теленка с близлежащего двора. Но, конечно, Сейдомар этого не помнил. Более того, даже не подумал вести себя сколь бы то ни было ненавязчиво. Нет. Разумеется ему от нее было что-то нужно и весь спектр его нужд она могла представить. И Вириенна даже не хотела открывать глаза, но все равно не смогла удержаться во сне, когда нильфгаардец приблизился и забрался под одеяло, в тепло. Это не было неожиданным действием, но все равно развеяло остатки сна.
Оказавшись к мужчине спиной, она все-таки проснулась как только тот ее коснулся, буквально уколов холодком холодной кожи. Из-за того обстоятельства, что ее ощущения говорили о мокром холоде, Вириенна открыла глаза практичеки моментально, уже после того пытаясь понять по ощущениям что происходит. Ее пробуждение выдавало уже не расслабленное, а напрягшееся и вздрогнувшее тело, невзирая на то, что лица ее в этот момент было не разглядеть.
— Вот поэтому я никогда не оставляю мужчин до утра. – Сон уже ушел, откатившись в сторону, да и она уже какое-то время не спала, а потому Вириенна говорила без лишних эмоций.
Бестия шевельнула плечом и зашевелилась сама, все еще не зная правильно ли поступает. Возможно, лучше было бы претворяться не разбуженной и дальше. Однако, думать об этом было немножко бессмысленно и Вириенна переместилась на другой бок, теперь уже имея возможность наблюдать за источником неприятно-холодных ощущений в упор.
— И, если ты пришел сюда согреться, - Волколачка моргнула, но продолжила смотреть в глаза мужчине. — то тебе придется постараться, чтобы я захотела тебе с этим помочь. Для остального у тебя есть руки, ноги и голова.
Голубые глаза посмотрели в темные карие, а затем обратили внимание на все, что было вокруг. Неподалеку она заметила какую-то брошенную небрежно тряпицу и задумалась о том, не воспользоваться ли ей. В раздумьях волчица подняла взгляд на изголовье кровати. Она не задержалась на нем глазами долго, но разум бестии стал работать явно в каком-то своем направлении.

+2

4

Живое тепло было именно тем, что Сейдомар так искал. Нагретые шкуры приятно щекотали голую кожу, а холод отступал. Граф по-хозяйски приобнял гревшую это гнездо женщину, очень удобно для себя разместив руку на её животе, почти под грудью. Правда, северянка уже не спала. Возможно, её пробудило прильнувшее холодное тело, возможно, она очнулась задолго до этого - граф не стремился блюсти тишину. "Ну и зачем вам было подавать голос?" Сейдомар скривился. Для разговоров у него не было настроения. Он пришёл всего лишь отдохнуть и не намеревался напрягаться. Ещё смутно надеясь, что это замечание окажется единственным, граф промолчал. Его всё вполне устраивало, и разрушать на миг установившуюся идиллию он счёл нецелесообразным. Однако стервозная бестия пошевелилась, отстраняясь. Граф не стал мешать ей переворачиваться на другой бок и даже соизволил открыть глаза, чтобы выслушать ещё одну череду сотрясаний воздуха.
- Я рассчитывал застать вас рядом с собой после полнолуния, - холодно заметил Роэльс, спокойно встретив взгляд голубых глаз.
"Вы забываетесь, полагая меня своей игрушкой, которую можно то притягивать, то отталкивать. Нехорошо, Вириенна. Я ожидал большего прилежания в любимом вами деле - в исследованиях. Вы должны были наблюдать за процессом, контролировать его и даже наверняка вести свои записи. Это ведь для них в вашей лаборатории оставались светильники и пергамент? Но вот обращение совершилось, ведь именно к нему всё шло. Я жив, а значит, удачно. Так почему вы спали здесь, а не бдели там, как должно? Таковы ведь были условия нашей сделки. Но вот я пришёл, не высказав ни слова упрёка, а вы ещё думаете командовать мною и показывать свой характер."
- Ваш подвал не годится для сна, и потому остаток ночи я счёл разумным провести в более подходящем месте. Также отмечу, что иных покоев вы мне не показывали. Не сомневайтесь, вопросов про эту ночь у меня хватает. Однако я бы предпочёл вести разговор в иной обстановке, скажем, за трапезой, или же за бокалом вина в вашей гостиной, а не здесь. И позже. Если вы хоть в чём-то разделяете мои мысли, то предлагаю провести остаток ночи во сне, а не в беспочвенных препирательствах.
Остаток ночи граф действительно жаждал провести во сне, а не предаваться плотским утехам. Измождённое тяжким бременем обращения тело нуждалось в физической разрядке в последнюю очередь - усталость и голод казались важнее. Притихшее чудовище в кои-то веки было абсолютно согласно с графом и не подкидывало никаких мыслишек даже для виду. Для обоих ночь далась тяжело, оба стремились восполнить силы для продолжения борьбы. Это вовсе не значило, что молодое женское тело перестало привлекать графа, однако сейчас страсть не туманила разум.
Своим манёвром женщина освободила достаточно места, чтобы Сейдомар мог спокойно перевернуться на спину, не рискуя при этом свалиться с кровати. Поудобнее развалившись, граф одной рукой поправил сбившиеся шкуры, а другой притянул к себе болтливую бестию. Настойчиво, собственнически. Не терпя возражений.

+2

5

Мягкое касание шкурой стана, прохлада чужой кожи и уверенное прикосновение руки, прижавшей ее к холодному продрогшему телу. О, в любой другой момент это бы нашло отклик в ней и, возможно даже, завело сполоборота. Ведь иногда достаточно пары слов и щепотка правильного настроения. Но не всегда все идет так как мы хотим. Был ли это тот случай или, все же, не тот – сложно сказать. Вириенна сделала свое недвусмысленное предложение, но в уме она все равно видела лишь перспективу играючи свести ситуацию к тому, чтобы оставить мужчину ни с чем, продолжив отдыхать. Настроя ни на какое совокупление сейчас у нее не было, хотя она и пыталась подразнить их обоих в надежде на то, что из этого что-то получится. Впрочем, ее визави эту игру не поддержал, а более того всем своим видом показывал молчаливое раздражение, плавно перетекающее в озвучаемое. Видимо, он действительно был совершенно не в состоянии проявлять или ощущать что-либо, кроме усталости.
В ответ Ренна не ответила ничего, только глубоко и разочарованно, - по крайней мере показывая именно это, - вздохнула, давая понять, что дескать, партнер у нее в чем-то несовершенен. Такая маленькая, хоть и бесчестная в своей сути (ведь волколачка была даже рада возможности продолжить прерванный сон), моральная компенсация от отказа.
«Грустно, Вириенна. Очень грустно. Не сумев толком оценить ситуацию ты лишь позволила ему выставить себя дурой. Продолжай в том же духе и вскоре он начнет скалить клыки». – Мысленно, с пробудившимся некстати сарказмом, заметила волколачка, отмечая как ее, все-таки, внутренне уколол ответ Сейдомара. И вроде бы глупость, да некстати… но как-то обидненько вышло. Если бы не обоюдное, ее и нильфгаардца, желание спать и усталость после пережитого накануне, то оборотень бы точно сказала что-нибудь колкое, что поправило бы ситуацию и ее самоощущение. Теперь же она совершенно несвойственно себе промолчала, а вместо ехидства или какого-то очередного паскудства, на лице ее осталась только задумчивость. Негативные эмоции схлынули быстро под напором усталости, и их заменило несвойственное ей сочувствие, изменившее на минуту ход ее размышлений. Волколачка вновь задумалась о том, что для Сейдомара это непростое время. Более того, все эти его метаморфозы расковыряли за последние дни и ее память, заставляя вспоминать о страхе, боли, агонии и всех позабытых чувствах, которые когда-то испытывала и она сама. А эти чувства пробуждали в ней понимание и больше человечности, чем следовало. Это было непредвиденным развитием событий, уже не раз сбивавшим ее с толку.
«Ты раскисаешь. Ты ведь хорошо понимаешь, что перед тобой не тот, кого стоит пожалеть. Ты ведь чувствуешь, что он самоуверенный и злопамятный ублюдок, от которого можно ждать какого-нибудь подвыверта. Особенно если покажешь ему слабину. А ты, чтоб тебя пес топтал, именно это и делаешь».
Дальше воображение дорисовало все самостоятельно. И если минуту назад она готова была согласиться с доводами нильфгаардца и позволить ему остаться в ее постели, позволяя себе расслабиться и вновь погрузиться в сон, то сейчас этот самый сон как отвело. Южанин повернулся на спину, не замечая открывшихся вновь глаз северянки и ее напряженного вида, даже самоуверенно притянул ее к себе. Но она не прильнула, тут уже сложно было не заметить, что от расслабленности в Вириенне не осталось и следа.
- Насколько помнится, я не условилась ни о чем подобном. – Она поднялась и приняла сидячее положение подле него, высвобождаясь, - если понадобилось бы, то даже настойчиво, - из объятий, которые были ей непривычны и настораживали не меньше, чем все остальное. Она давно отделила в своей жизни духовную близость от физической, а их с графом уговор и его условия предусматривали только секс и никаких иных сближений. Единственная причина, по которой Сейдомар не был отправлен восвояси сразу же, как появился, это понимание его состояния и дальности путешествия. По сути, все таки, сантименты, ведь можно было и не быть радушным хозяином в то время как гость повел себя не как подобает гостю. – Ни высиживать около тебя по подвалам, ни согревать тебе постель. - Ее голос звучал холоднее и жестче, чем до того. – Взаимоприятный секс без осложнений лишним хламом, а так же зелье и моя помощь, знания… Я обещала, что ты не будешь убивать людей, и ты никого не убил.
Вот… Вот оно и вернулось, то особенное выражение лица, скрывающее раздражение за полуулыбкой, и ядом пропитывающие слова интонации голоса. Вириенна окончательно пришла в себя, слезая с ложа и покидая своего визави, так и не сумев примириться с обстоятельствами, как бы ей не хотелось продолжить сон. Она понимала что делает. Неизвестным было понимал ли это южанин. Говоря простым языком, она отталкивала его и проводила границу, комфорт которой он переступил. Если еще проще – возможно даже испугалась, что из менее прагматических взаимодействий может рано или поздно вырасти нежелательная привязанность, и предупреждала ее развитие. По ее мнению, условия сделки были просты, они вдвоем просто взаимовыгодно использовали друг друга для того, чтобы снять напряжение, делая себе жизнь немного проще, и все эти объятия, не имевшие под собой практического обоснования, были лишними.
- А в кровати ты мне нужен только тогда, когда от тебя там есть толк.
Она не стеснялась своей наготы, покидая комнату, не пыталась стыдливо прикрыться или побыстрее сбежать. Нет. Она подхватила по пути разве что рубаху, плавно направляясь к двери. Это не было похоже на ретировку, для лучшего понимания ситуации она дополнила свои слова, уходя:
- Спи, но учти: подобное понимание от меня - разовый случай. Ты за него еще должен останешься.
После этих слов дверь закрылась и граф остался в комнате один, а Вириенна побрела устало куда-то вниз. Она чувствовала, что оставаться с ним было бы неверным шагом. Сейчас же она продолжила управлять ситуацией, не позволив посягнуть на эту позицию Сейдомару, а кроме того избежала неудобств после пробуждения. Грешным делом ее посетила мысль отправиться на охоту до того как южанин встанет, не составив мужчине компании утром, и вернуться лишь тогда, когда он уйдет. Это казалось ей удобным выходом из нелепых сцен, которые она не любила. А все его вопросы, которые накопились и были упомянуты нильфгаардцем, он мог бы задать позже. И, опять же, когда будет удобно ей.

Первый этаж

Размышляя обо всем этом, бестия спустилась вниз и оказалась в той части дома, где располагалась кухня. Она потянулась, разминая налитое усталостью тело, и огляделась вокруг в поисках ведра с водой. Еще несколько шагов к искомому и оборотень зачерпнула водицы ладонью, жадно приникая ртом к прохладной жидкости, утекавшей из рук. Промочив горло, она провела влажной рукой по лицу, надеясь что будет ощущать себя менее разбитой, однако это не помогло. Вириенна невольно скривилась, вторя своим неоформленным связно мыслям о том, что виновата во всем сама, а потом побрела дальше в дом, на ходу забираясь в рубаху, что свободно болталась на ее теле, не стесняя движений.
По дороге в основную комнату, Вириенна размышляла о своих планах и недавнем желании отправиться на охоту, покинув дом до того как ее гость уйдет восвояси. Уже внизу бестия вспомнила о немаловажной детали, которая заставила ее отказаться от первоначального плана и тяжело вздохнуть об этом, едва не выругавшись вслух. Дома у нее сейчас творился беспорядок, о котором Вириенна успела уже забыть. Разумеется, убирать его она сейчас была не в состоянии, но и оставлять гостя наедине с разбросанными наскоро вещами из подвальной лаборатории не собиралась, ведь среди них могло заваляться то, что Сейдомару аэп Роэльсу знать было не желательно. Поэтому волколачка лишь подбросила дров в очаг и печально проскользила взглядом по стене, на которой висел лук. Осторожность сегодня смогла превозмочь усталость и заставить свою хозяйку поступить разумно. Впрочем, усталость тоже брала свое, а потому Вириенна устроилась на кушетке в весьма непривычной и стесненной позе, но все же смогла быстро провалиться в сон до обеда, несмотря на все неудобства.
Таким образом Вириенна пропустила красивый яркий рассвет и не смогла насладиться солнечным полднем, а вещи ее все еще валялись по дому или оставались на улице. Она проснулась, когда чувство голода и затекшие мышцы уже не давали ощущать себя хорошо и расслабленно, более того… дом начал остывать и голым ногам стало прохладно. Под шкурами в ее комнате такого не бывало. Окружающий мир словно будил ее, и очень вовремя. И, как бы не хотелось вставать, ей это сделать все-таки пришлось. Следом за ленивым пробуждением последовали обычные хлопоты: растопить очаг, нагреть воды, да сообразить что-нибудь поесть. Очень скоро дома стало тепло, а на кухне запахло подогретым мясным пирогом, травами и чем-то еще. Вириенна наслаждалась тишиной, сидя за столом с пергаментом, пером и чернилами, с помощью которых вела какие-то записи, закусывая куском стоявшего рядом яства и запивая это все приятно пахнущим травяным настоем. Волколачка мало кого стеснялась в своем доме, - а нынешнее отсутствие рядом Эрвина, которого что-нибудь могло бы смутить, только было ей на руку, - а потому на лавке, где сидела, растянулась весьма фривольно: полулежа облокотилась спиной о стену, а босые ноги зацепила за противоположный направлению лежания угол стола, переплетя их друг с другом. Припоминая какие-то детали, она иногда задумчиво покусывала краешек пера, а потом резво черкала чернилами на бумаге, то, что считала нужным записать. Колени были ей в ее деле хорошей опорой. Иногда она поднимала взгляд на лестницу, что спускалась с верхнего этажа дома прямо на нее, и прислушивалась, пытаясь определить проснулся ли ее гость, но неохотно и довольно лениво - работа казалась интереснее ожиданий. И вот в очередной раз обратившись в слух, пока записывала о своих наблюдениях прошедшими ночами, она невольно представила как граф, спускаясь, отпускает какое-нибудь заключение о ее невежестве и манерах, осматривая вытянутые ноги и находя к чему прицепиться в очередной раз. Она едва заметно ухмыльнулась, как улыбаются добрым шуткам старых приятелей, и, даже, казалось, представила все настолько реально, что слышала скрип деревянных ступеней перед собой.

+2

6

Граф успел чуть расслабиться, готовясь провалиться в бездну сна. Он был настроен на это. Но нет... Нет ничего странного в том, что бестии вздумалось продолжить законченную, казалось бы, беседу, попутно отстранясь. Граф, что удивительно, даже не стал возражать против этого, лишь изогнул губы в ленивой усмешке. Неужели эта женщина не видит, насколько смешна в своём стремлении хоть как-то показать свой статус?
"Как же вы ограничены, раз столь узко интерпретируете наш договор! К тому же, я вам ни слова не сказал про постель, а вы успели нагородить целые замки из догадок и домыслов, даже не задумавшись о том, насколько их фундамент хлипок и ненадёжен. Разрушь лишь один его кирпичик, и всё сложится подобно башенкам, которые имеют обыкновение выстраивать скучающие дети из всякого хлама. Развалины, рано или поздно, вас и погребут. Развалины и незамеченные детали".
Вспылив, дикая тварь из дикого леса даже не удивила Сейдомара. Даже не позволила отнестись серьёзно к своим словам - глуп тот, кто слушает обиженную женщину, что несёт лютый бред. Однако это вовсе не означает, что нужно перестать слушать, скорее, наоборот. От сильных эмоций язык развязывается порой хлеще, чем  от алкоголя, и сказанное может оказаться довольно полезным, и уже не столь важно, что ради этих крупиц придётся слушать много лишнего. Сейдомар умел ждать, хоть и не любил. И пусть сейчас было сказано мало, граф не огорчился. Ещё будут возможности вытрясти все сокровенные тайны из хитрой бестии.
Роэльс проводил нагую оборотницу взглядом, привычно отмечая фигуру - без всякого душевного трепета или будоражащих кровь и плоть мыслей. Граф был сторонником превосходства разума над чувствами, а потому умел владеть собой. И спонтанные порывы духа и тела всегда терпеливо дожидались, пока им будет позволено проявиться. Так было всегда и, вопреки зверю, будет дальше. Несомненно. И проклятая тварь, что сейчас всем своим видом демонстрирует сделанное одолжение, ему в этом поможет, хочет того или нет.
Когда дверь закрылась, Сейдомар ещё довольно долго вслушивался в тихие удаляющиеся шаги, пока окончательно не уснул.

"Ночь" прошла спокойно. Эмиссара никто не дёргал известиями, излишним шумом или глупыми речами, не слишком ушедшими от шума. Организм наконец успокоился, избавившись от недавней лихорадки как телесной, так и чувственной - затаившийся где-то глубоко внутри зверь больше не посылал кровавых видений, не жаждал расправы. В снах что-то мелькало, но столь размытое и непонятное, что из памяти вылетело почти сразу. Ушла нервозность последних недель - теперь Сейдомар снова был хозяином положения, снова был уверен в будущем. Кажется, жизнь начала возвращать всё на свои законные места.
Потянувшись, граф неспешно поднялся и без всякой надежды огляделся. За время сна чуда не произошло, постиранная одежда не появилась. Слуги бы такой оплошности точно не допустили бы. Но здесь нет слуг, зато есть одна на диво упёртая бестия. Впрочем, её-то и не смутишь наготой. Другое дело, что после шкур воздух в доме казался прохладным, и потому после некоторых колебаний Роэльс накинул на плечи всё ещё валявшуюся на полу простынь.

ПЕрвый этаж

Граф на редкость спокойно направился к лестнице - начавшийся день ещё не успел ничем досадить, а значит, и настроение оставалось ленно-хорошим - в таком неплохо снизойти до беседы с хорошими знакомыми или прогуляться. Обычно окружающие считали его в такие моменты вполне приятным собеседником, в то время как в иные периоды времени полагали интересным, но никак не приятным, а то и вовсе старались не пересекаться.
Шаги по лестнице были непривычно тихи. Не стучали крепкие подошвы, не бренчали ножны. Даже одеяний никаких не было, лишь светлая ткань мантией лежала на плечах. Но и в таком виде граф оставался графом - осанкой, манерой держать голову, уверенностью.
На первом этаже пахло едой. Горячей, свежей - именно то, что сейчас требовалось новообращённому оборотню. Оказавшись внизу, Сейдомар увидел и хозяйку  дома, совершенно неприлично закинувшую ноги на стол. Граф нацепил в меру приветливую, в меру насмешливую улыбку.
- Доброго вам утра, - проговорил полуэльф, когда лестница осталась позади. - Если вы сейчас заняты не своими мемуарами, а общим делом, то я готов всё обсудить, что помню.
Конечно, то, что перед этим неплохо бы пригласить гостя к столу, подразумевалось, равно как и обязанность продемонстрировать все записи ему лично. Теперь же граф ждал лишь реакции бестии, чтобы знать, как строить беседу дальше.

+3

7

Не исключено, что будь на ее месте какой-то иной человек, он тут же принялся бы исправлять возможную неприятную ситуацию, о которой предварительно подозревал. Однако, бестия на то бестией и была, чтобы в лучшем случае просто ничего по этому поводу не предпринять и позволить к себе прицепиться. Честно говоря, Вириенне нравилось провоцировать, а ее гостю, вполне вероятно, - быть умнее, правильнее и лучше окружающих. Как бы то ни было, в этой точке они неплохо справлялись, не наступая друг другу на больные мозоли. И все таки, сколь реалистичными ни были фантазии волколачки, а лицезреть графа ей пришлось уже позже. Она даже успела набрать воды в котел и поставить ту на огонь согреваться, чтобы в скором времени принять ванну, а потом вернуться к прежнему занятию в той же позе, ничуть не стесняясь того что рубаха оголяла  ноги больше, чем подобало приличной барышне. Так прошло еще некоторое время и был доеден второй кусок пирога, да почти опустошена чашка. Мысли волчицы перетекли с раздражения на Эрвина, подумывая как там ее мальчишка поживает и не пора ли его забирать обратно в ее обитель. Работа же упорно лезла из головы и основательно заняться ей так и не вышло. Как раз в этот момент наверху началось какое-то шевеление, окончательно увлекшее ее мысли предсвосхищением всех возможных глупейших, или же наоборот, сцен. Увы, с волчьим слухом и нюхом остаться незамеченным графу было не так просто, как хотелось бы, а потому в нужный момент Вириенна своего любовника заметила, не поднимая от пергамента глаз. "Вот и ты..." - отметила она, не проронив ни слова. Волчицу немного уязвило предшествующее ожидание, ведь оно означало то, что южанин имеет какую-то власть над ее временем в текущий момент, но ничего поделать с этим не могла. Ей необходимо было поскорее выпроводить гостя восвояси и убедиться, что, - главное! - он ничего лишнего в ее доме не обнаружил.
Наверное, ей стоило бы ему ответить. Так же пожелать доброго утра, например. Это было пустой и глупой формальностью, от которых сводило неприятной судорогой все ее нутро. Это она считала до невозможности глупым началом дня, а если учесть то как он оказался наверху - вообще глупейшей из возможных сцен. Вот ничем оно не доброе. Ничем. Ей даже не дали нормально поспать в своей кровати.
- Лучше бы ты сказал что-то о моих свинских манерах. - Не поднимая глаз, выдохнула она. - С этим уже можно было бы работать куда-то, а не разыгрывать банальнейше-скучнейший диалог в стиле "прекрасного дня? как спалось?", засунув два пальца в нос и изображая каррикатурную барышню с куриными мозгами. Хотя возможно, твоя лучезарная улыбка означает лютый сарказм.
Она, наконец, подняла глаза на собеседника, показывая из-за бумаг морщащееся личико.
- Не люблю я все это, уж извини. Поэтому не буду томить и скажу, что дел у меня после твоего обращения валом. У тебя, наверняка тоже. Но, похоже...  - Она придирчиво окинула взглядом Сейдомара и к неудовольствию своему обнаружила на нем какую-то потешную простыню, - у тебя сложности с поиском одежд. В простыне тебя в поместье просто не поймут.
Не сказать что ненавязчиво оборотница толкала любовника в направлении двери.
- Нужна помощь?
Вириенна отложила записи в укромный уголок между своим бедром и стеной, взяв вместо бумаг в свои руки волнистую темную прядь волос. Последний вопрос, словно вовлекал в какую-то игру, но на деле лишь приближал волколачку к заветному уходу гостя. Хотя, если считать, что то самое "доброе утро" они прошли, то все становилось уже менее страшным и неприятным. И ванна могла бы даже подождать чуть-чуть.
Ни присесть, ни позавтракать, ни продемонстрировать плоды своих трудов она не предлагала, вопреки чаяниям своего визави. Впрочем, действительно ли он от нее этого ждал?

+1

8

Дикая тварь из дикого леса оставалась в своём репертуаре. Видимо, уязвлённая ночью, она отыгрывалась сейчас, всеми способами желая испортить хоть какие-то остатки хорошего впечатления. «Цены бы вам не было, обладай вы хоть каким-то чутьём на моменты, когда стоит прикусить свой язычок!» - с некоторой усталостью подумал граф, рассматривая не столько бестию, сколько лежащие пред ней бумаги, благо в это время оборотница и не думала отрывать взгляд от своих трудов. Часть листов была исписана, но много больше содержали лишь какие-то заметки или и вовсе были пусты. «Не густо», - оценил граф. Впрочем, содержания он не знал - все слова издали сливались в единую неразборчивую вязь, и чтобы прочитать хоть слово, требовалось подойти ближе.
После бумаг взгляд скользнул на нехитрую снедь, а после непосредственно на хозяйку этой хижины.
- Если бы я хотел банальных диалогов, - спокойно ответил Роэльс, - я бы обратился за этим к подданным Империи своего уровня, - «а не к той, что путает хорошие манеры с угодным светскому этикету пустословием», - мысленно завершил граф. Вслух же продолжил: - И я буду признателен, если вы поможете разрешить вопрос с одеждой.
Граф не был глуп. Не понимай он намёков, полутонов и завуалированного смысла, то эмиссарское место занимал бы кто-то другой. Аэп Роэльс и сейчас прекрасно понимал, что его самым тривиальным образом выставляют за дверь. Такое поведение никогда не радовало его, чаще даже настораживало и манило остаться. Чтобы досадить хозяину как минимум, и как максимум, чтобы добраться до всей подноготной, что бережно утаивается от прочих.
«В какую же игру вы вступили, граф, что вас то притягивают, то отталкивают? И так ли вы утомили хозяйку своим присутствием, что вам почти прямо говорят проваливать, или же вы сами того не понимая мешаетесь?»
Как бы то ни было, Роэльс чувствовал проснувшийся интерес. Не к дикой твари, нет - то было само собой аж с момента встречи. Интерес к сокрытому. Какие дела могут быть у бестии в пустой хижине? Важная встреча? Ха! Смешно, особенно если учитывать отсутствие человеческого жилья на много миль вокруг. Прочие же дела, будь то охота, важное зелье или ещё что, могли выполняться совершенно спокойно и в его присутствии. И если такое поведение кого другого изящно прикрывалось «правилами гостеприимства», не позволяющими оставлять дражайшего гостя в одиночестве, то полувоспитанная тварь из дикого леса наверняка даже не додумалась бы до такой отмазки.
Граф, на миг позабыв про все церемонии, уверенно и без колебаний сел за стол. Завтрак, разумеется, был приготовлен на одного - оборотень полотенце явно не собиралась приглашать к столу графа. Но не уходить же голым и голодным? Сейдомар пододвинул к себе пирог и, откинувшись на спинку стула, начал неторопливо есть, словно совсем позабыв про тварь. Конечно, импровизированному завтраку не хватало ни качества, ни богатства выбора. Да и пирог всухомятку - не лучшая закуска, но что уж тут сделать? Ночь отняла слишком много сил, чтобы придираться к таким мелочам, как скудное меню.
- Благодарю вас за оставленный для меня завтрак, - произнёс граф, ненадолго прервав трапезу. - Здесь тоже мясо ваших любовников?

+2

9

Спроси Сейдомар об этом прямо, Вириенна бы ответила, что никаких игр не вела. И женщина действительно не играла с ним в излюбленные манипуляторами игры "ближе-дальше". Причиной ее поведению служили совершенно иные мотивы. И, возможно, хорошо что он не спросил об этом, иначе смог увидеть эту неприглядную истину, которая строилась на сохранении их отношений на деловом уровне и безопасности мира душевного.
- Уже значительно лучше. Мне на самом деле иногда любопытно тебя попровоцировать. - Призналась бестия, ухмыльнувшись. - И за одеждой схожу, так и быть.
Однако, она не торопилась подниматься с места и наблюдала за своим гостем с довольной, удовлетворенной, словно у сытого кота, ухмылкой. Вот Сейдомар сел за стол. Сличать его поведение с правилами человечьих приличий и куртуазного поведения ей не приходило в голову, равно как и как-то комментировать то, что он занялся едой тут же, без особых расшаркиваний. Вириенна отрустила кончик прядки волос и запустила всю ладонь в волосы, словно поластившись об нее с той же ухмылкой. Рычать на него ей не захотелось, что ее отчасти слегка удивило, ведь инстинкты обычно говорили ей ревностно относиться к еде и очередности приступления к ней, а тут они... молчали. Наверное, надо было для наведения порядка что-нибудь такое сделать, но волчица не ощущала потребности.
Обдумав это, несколько мгновений помолчав, наблюдая как граф жадно пережевывает кусок мясного пирога, которым она сама недавно лакомилась, волколачка все таки произнесла:
- А знаешь, тебе сегодня просто необычайно везет.
Вроде бы ничего не значащая фраза, сказанная едва ли с упреком, была сопровождена тем, что оборотница плавно поднялась и встала со своего места. Врядли бы она собиралась именно сейчас отправиться за его одеждой, и это было действительно так. Она так же плавно обогнула угол стола и оказалась за спиной Сейдомара, уверенно, но мягко, положив обе ладони на его широкие плечи. Кожа ощутила тепло.
- В стае, я должна была бы тебя хорошенько отделать за все, что было этим утром, исходя из своих, волколачьих правил. Но великодушно позволяю тебе насытить свой желудок. - Ее руки сжали плечи довольно сильной хваткой, предупреждающе впиваясь пальцами в тело. - Я знаю как перемена формы влияет на аппетит.
В ней лишь сейчас проснулось некое желание прижать графа к столу, используя силу, и показывая наконец таки свое превосходство, однако она ослабила хватку. Хитрая бестия понимала: обиженный граф будет ей бесполезен, хоть его и стоило проучить. Вместо этого, надеясь что ее хоть немного услышат, она продолжила говорить и сделала несколько массирующих движений, прежде чем убрать от него свои руки.
- У тебя сегодня тяжелый день. Но ты не привыкай к этой мере моего понимания и благосклонности. Видимо, нам придется обдумать как строить отношения в дальнейшем.
Она могла бы рассказать доходчивее и проявить больше доминантности, но основному делу это бы ничуть не помогло. Хотя больше всего ей не нравилось то, что вся эта сцена, - пусть и незаметно для графа, - была вымученной. Вириенне, в глубине души, нравились эти занятные повелительные нотки в ее оппоненте, как нравились и то, что он сечйас брал что хотел, не заискивая. Это подводило его к ее уровню, хоть и по силам они сейчас были не равны. Впрочем, уже равнее, чем было до обращения. Как знать, чем бы сейчас закончился поединок в лесу, когда граф аэп Роэльс человеком быть перестал. Мериться силами в схватке сейчас не стоило, а то еще станет думать о себе невесть что. "Лучше вообще подольше держать его в неведении относительно этого. Там, в ночи, я была для него страшным чудовищем, которое легко могло бы попереломать ему все. Человек понимал, что оно быстрее и выносливее. А сейчас, доведись нам повторить эту схватку, он уже не увидит этого превосходства, которое было лишь за счет нечеловечески быстрой реакции. А вот его возможности должны были подрасти. К тому же, он будет лишь развиваться и становиться сильнее, пусть пока только я могу изменяться по своему желанию. Он, вероятно, уже смог бы дать отпор".
- А пока - наслаждайся едой. Я насытилась.
Оборотень отстранилась от нильфгаардца и направилась прочь с кухни, будучи на чем-то сосредоточенной. Вириенна в этот момент задумалась, продолжая развивать свои мысли о своих позициях в качестве лидера в уме. Это ее обеспокоило, хотя она быстро убрала с лица это выражение. Похоже, ей придется еще о многом подумать, в том числе и о том как стоило воспитывать молодого волколака, показывать примером что стоит следовать за инстинктами и соблюдать жесткие законы стаи, или сглаживать этот момент, чтобы это ей самой не обернулось ничем в последствии. Ей предстояло распутывать очередной виток вопросов о том, зря или не зря она оставила Сейдомару жизнь, которую теперь уже не так просто будет забрать. Вопрос же начинки для пирога, так умело ввернутый графом, в следствие всего приключившегося, остался без ответа.

0


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » Был волчонок - станет волк