Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » Нет горя без счастья


Нет горя без счастья

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

• Время: весна 1265-го
• Место: Долина Понтара. Флотзам и его окрестности.
• Действующие лица: Эмгыр вар Эмрейс, Анна-Генриетта
• Описание: У императора Нильфгаарда не так много родственников, чтобы игнорировать не столь давние события в княжеской чете Туссента. Зная о сложностях во взаимоотношениях кузины и её мужа, Эмгыр предпочёл не вмешиваться в их семейные дела — то ли из-за ворохи государственных дел, то ли из нежелания делать семейный конфликт государственным. В любом случае, последние четыре года император лишь наблюдал со стороны, решившись поехать в Туссент лишь когда причины были действительно важными. Во-первых, у Анны-Генриетты именины — ей исполнилось 24 года. Во-вторых, тяжело болевший князь Туссента скоропостижно скончался при весьма нелицеприятных обстоятельствах.

0

2

Весна обещает быть как никогда насыщенной, ведь планов просто уйма. Буквально каждая неделя императора была спланирована в одном грандиозном путешествии по вассальным землям Империи и открывать этот сезон будет Туссент. Цветущий, солнечный и до изжоги вылизанный Туссент, который никогда не прельщал Эмгыра своей странной атмосферой. Патлатые рыцари, бахвалистые дворяне и очень много вина — столь много, что можно все реки Нильфгаарда сделать красно-сладкими. Это княжество было весьма удачно отделено от прилегающих земель горными цепями и потому местные жители со своими дворянами жили словно в другом мире — у них будто не было тех дюжин проблем и невзгод, которые наводнили все прочие места. Если послушать бардов, можно подумать в Туссенте даже люди при смерти не обгаживаются, а благоухают сиренью и крыжовником.
— Долго ещё? — недовольно фыркнул Эмгыр, протирая глаза ото сна. В пути император нередко засыпал в карете буквально с бумагами на ногах, благо все условия для этого созданы — успокаивающее качание на извилистых дорогах и нудный секретарь, с которыми говорить можно только о делах.
— Мы почти приехали, Ваше Величество, — отозвался старик, приоткрывая шторку окна. Запах цветов и солнечный свет тут же ворвались внутрь, заставив Эмгыра сморщиться. Отчего-то такое сочетание вызывает у него воспоминания о давно минувших временах, когда солнце предвещало лишь беду и неприятности, а цветы были спутниками жизни — в рощах было проще прятаться. Чем сильнее пахли цветы, тем меньше шансов, что гончие учуют твой запах.

Спустя ещё некоторое время тряска резко прекратилась — карета остановилась у подножья знаменитого замка Боклера. Снаружи были слышны топот и скрежет лат — охрана наверняка сейчас строила живой коридор от дверей кареты и до той самой комнаты, куда разместят августейшую особу. Туссентские фанфары, которые были призваны оповестить публику о приезде столь ожидаемого гостя, были тут же перебиты боевым рогом «Имперы» — Эмгыр не хотел, чтобы кто-либо из присутствующих подумал, будто император тут лишь гость. Княжество — вассал империи, пусть и по доброте монаршей души с широкой автономией.
— Его Императорское Величество Эмгыр вар Эмрейс, император Нильфгаарда, верховный жрец Великого Солнца, Деитвен Аддан ын Карн аэп Морвудд, — начал глашатай, перечисляя бесконечные титулы и звания. Как только титулы закончились и дверь кареты открылась, Эмгыр вышел наружу под аккомпанемент рукоплесканий публики — по большей части знатной. Почти все лица были незнакомы императору — мелкие дворяне, сыновья и прочие родственники графов, баронов и прочего именитого сословия. Как только Эмгыр зашагал вперед, толпы этих высокородных зевак начали склоняться — жест, которым не обходится ни один визит столь высокого гостя.

— Ваша Светлость, — наконец обратился Эмгыр к Анне-Генриетте, как только дошёл до неё с фрейлинами. Император был бы не против небольшой фамильярности, если бы на них не смотрел сейчас весь цвет Туссента. Сделай он исключение для одной женщины и через год каждая знатная задница в империи будет с ним на «ты», поэтому протокол неукоснительно соблюдался невзирая ни на какое родство. Более того, Эмгыр протянул ладонь с перстнем — жест, который можно было бы опустить. Разве молодой девушке к лицу целовать перстень мужчины, пусть он и выше её по положению? Очевидно, что тут галантность уступает суровой обыденности и необходимости. Эмгыр был верховным жрецом и верховным правителем, а молодая девушка была его вассалом.
— Примите мои искренние поздравления по случаю ваших именин и глубочайшие соболезнования в связи с внезапной кончиной вашего супруга. Да упокоится его душа под священными лучами Великого Солнца — видят звезды, он был мне почти роднёй, — «почти» настолько же, насколько лягушка могла бы стать роднёй льву. Столь низкое и отвратительное создание, каким был почивший князь, не заслуживало спокойной смерти в постели, да ещё и в пикантном процессе. О такой смерти грезят тысячи солдат, офицеров и генералов, преданно служащие империи на протяжении многих лет, а получают её никчёмные проходимцы.

+1

3

Край радости, цветов и бесконечного праздника последние недели был окутан мраком. Княгиня Туссента держала траур по скоропостижно сканчавшемуся супругу. Крайне мало людей знало о том, что Анна-Генриетта на самом деле не чувствует за собой никакого морального долга перед почившим. Будь её воля, и Туссент даже и дня не оплакивал бы князя Раймунда. Однако положение и традиции обязывали. Что сказали бы подданные и прочая знать Нильфгаарда, если бы Анариетта отказалась носить траур по своему мужу? Слишком многое бы тогда могло всплыть наружу, а репутация герцогини - сильно пострадать. Уж лучше потерпеть некоторое время скромность темных нарядов и отсутствие увеселений, чем потом страдать из-за сплетен и осуждения.
На радость Анариетте, траур её не затянулся чрезмерно. К концу зимы пришли вести о том, что император собирается весной предпринять большое путешествие по своим вассальным владениям, и начнет он именно с Туссента, а прибудет в самые именины герцогини. Траур не мог стать причиной для отказа Его Величеству или для отсутствия пышного приема, со всеми приличествующими церемониями и традиционными увеселениями. Туссент перестал бы быть собой, если бы не принял гостей так, как умеет только в этом княжестве.
И вот черные дни траура сменились суетой и скорыми приготовлениями встретить высокого гостя. А в день прибытия государя Анариетта впервые позволила себе облачиться в одно из своих любимых платьев, золотого оттенка и с богатой вышивкой.
- Ваше Императорское Величество, - с началом пышной церемонии прибытия и встречи императора княгиня в окружении своих придворных дам спустилась к парадному входу замка Боклер. Последовало недолгое приветствие со всеми полагающимися условностями. Со стороны нельзя было сказать, что приветствуют друг друга родственники. А, впрочем, кровное родство не делало их чрезмерно близкими людьми, да и этикет значил при их положении гораздо больше, чем все прочее.
Выпрямившись, княгиня оглянулась. Их окружило множество солдат в черных доспехах со знаком солнца на груди. Стражники императора занимали все стратегические места, чтобы Его Величество не пропадал из их вида, и в любой момент можно было бы броситься на его спасение. Впрочем, что могло бы угрожать ему здесь, в Туссенте - наверное, единственном месте во всей империи, которое упорно держалось в стороне ото всех опасных политических и военных игрищ? Капитан стражи Туссента мог бы и оскорбиться подобному недоверию, но, кто бы ему позволял выражать свое недовольство? Уж явно не Анна-Генриетта, которая, тем временем, вернула свой взгляд к Его Величество и улыбнулась.
- Мы рады приветствовать вас в Туссенте и надеемся, что нахождение в княжестве вам доставит лишь удовольствие - ради этого самого удовольствия было подготовлено все, что только можно было. От самых роскошных покоев до рыцарского турнира и пира с лучшими винами.     
Впрочем, поведать о всех планах Анариетта своему гостю не успела. Император удивил княгиню тем, как ловко поздравления и соболезнования он уместил в одно предложение. Не был ли это намек на чрезмерно быстро закончившийся траур? Но в тоне осуждения не чувствовалось, да и едва ли у императора были какие-либо дружеские чувства к почившему, несмотря на “почти родство”.
- Благодарю, Ваше Величество, - герцогиня чуть склонила голову, словно её искренне задели слова об упокоении души супруга. - К сожалению, князь Раймунд покинул нас столь неожиданно и рано. Но все его знали как человека преданного Туссенту и его традициям, поэтому, думаю, он был бы рад, если бы ваше пребывание в княжестве позволило бы вам в полной мере насладиться всем, что здесь возможно получить, и не было бы омрачено тягостными мыслями.
Краткая, но витиеватая речь Анариетты подошла к концу, и она немного отошла в сторону, освобождая подобным образом проход в замок.
- Прошу, Ваше Величество. В скором времени будет накрыт праздничный ужин в честь вашего прибытия. До этого же времени, если вы желаете, вы можете отдохнуть с дороги - покои ваши уже подготовлены.

+1

4

— Неожиданно, рано и в непотребном виде, — в полголоса добавил Эмгыр, равняясь с кузиной на пути к замку. Их сопровождение держалось на несколько шагов позади и едва-ли смогли бы что-то услышать при злостном громыхании доспех стражников. Одни шли вслед за всей процессией, другие просто колыхались с ноги на ногу — шум был существенен, а где металл не оглушал, там пение птиц и шелест листвы довершил аккомпанемент.
— Его никчемная жизнь стала черным пятном в истории Туссента, а благодаря необузданной глупости посрамила и вашу репутацию, — откровенно высказался Эмгыр, совершенно не подбирая слова. Он знал многое про отношения князя и княгини а потому искренне полагал, что любые обидные слова в адрес усопшего нисколько не заденут чувства Анны-Генриетты, если не сказать большее — разве может ей не польстить то, что ненавистный муж был не в фаворе и у императора?
— Но я безмерно рад, что князь наконец избавил нас всех от своего общества и что Туссент остался жемчужиной империи даже с таким человеком. Полагаю, не в последнюю очередь следует благодарить вас, кузина, — Эмгыр почти незаметно кивнул Анне, — Раймунд оказался вам медвежью услугу и доказал, что вы в состоянии позаботиться о собственном крае не хуже любого мужчины, а может даже лучше, — после известий о смерти князя Туссента советники Эмгыра тут же ринулись обсуждать назначение губернатора или префекта, который примет на себя управление столь богатым и цветущим краем до окончания траура и нового замужества княгини.

— Рад сообщить, что отныне вы единолично можете править Туссентом, наместника не будет, — Эмгыр повысил тон голоса, чтобы дворяне и солдаты смогли наконец услышать его, — Прошу лишь Вашу Светлость назначить в ближайшее время военного человека, кто возглавит достопочтенных рыцарей Туссента в имперской армии, — женщин-воительниц история этого мира знает в достатке, но Анна-Генриетта никогда не славилась тягой к ратному делу и едва-ли захочет променять роскошные золотистые платья на доспехи, а уютные и величественные залы Боклера на лагерные шатры. К тому же, назначение такого представителя армии снимет вопросы о нехватке князя, способного вести за собой людей в бой — это даст императорской кузине время отдышаться после неудачного брака и спокойно подобрать себе более достойную и приятную кандидатуру.
— Дорога была тернистой, но не изматывающей — в отдыхе нет необходимости, — секретарь еле слышимо кашлянул в свой рукав, привлекая внимание Эмгыра к грязным сапогам императора. Несколько вынужденных остановок и прогулок по пути сказались на одежде, очевидно, — Впрочем, мне не мешало бы переодеться, а после можно и поужинать. Сообщите церемониймейстеру Вашей Светлости чтобы наши места за столом были рядом — нам есть о чём поговорить, — постепенно процессия дошла до дворца, — Благодарю за радушную встречу и до встречи за застольем, — Эмгыр вновь еле заметно кивнул кузине, после чего направился вместе с дюжиной солдат за слугой княгини, который показывал путь к покоям.

Переодевание предсказуемо затянулось — пока в покои принесли одежду, пока охрана расплылась по всему дворцу и заняла свои посты — прошло уже не менее часа. По совету заведующего гардероба Эмгыр решил одеться необычно для самого себя — неизменно черный дублет был обшит «туссентскими» золотисто-красными нитями, часть которых сплеталось в белое солнце — «Великое Солнце». Такой легкий символизм, призванный в очередной раз показать, что император здесь гость лишь номинально и Туссент остаётся частью империи, несмотря на львиную автономию в её составе.
Прилично опоздав к намеченному началу, Эмгыр бодро вошёл в огромную залу и встал во главе шибко длинного стола. Знать тут же встала, беря в руки бокалы с лучшим туссентским вином.
— За императора, Нильфгаард и Великое Солнце, — хором отозвались дворяне, приподнимая свои бокалы в воздухе.
— За Нильфгаард, Туссент и его прекрасную княгиню, — произнёс Эмгыр, взяв со стола свой бокал и приподняв его вслед за всеми. Как только все принялись обмывать тост глотками вина, император отдал свой бокал подоспевшему слуге и сел на своё почётное место. Дождавшись, когда все сядут вслед и начнут шуметь сервизом и перебивать друг друга светскими беседами, Эмгыр склонился к Анне-Генриетте, сидевшей совсем рядом.
— Признаться, я сгораю от любопытства и хочу узнать, как Туссент жил все последние годы, что из услышанного мной правда, а что — вымысел. Более всего мне интересна причина, из-за которой перспективный и подающий надежды брак стал одним из самых скверных во всей империи. О супружеской неверности усопшего князя известно всему Нильфгаарду, но ходили слухи, что и княгиня отличилась на этом поприще, затеяв роман с каким-то артистом или бардом, — на лице Эмгыра проступила едва уловимая улыбка, — Были в этих слухах хоть доли правды или это злосчастная клевета? — спросил император, переложив ногу на ногу, после чего взял из рук слуги другой бокал.

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » Нет горя без счастья