Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Книга II: Час войны и презрения » Когда с холста сбегает зверь


Когда с холста сбегает зверь

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время: сентябрь 1267
Место: небольшая приморская деревенька севернее Горс Велена,Темерия
Действующие лица: графиня Миньоль, Томас
Описание: Неспокойное время при военном положении - благодатная почва для роста преступности. Небольшое поселение уже довольно долгое время беспокоила шайка разбойников, но с тех пор, как её главарь обосновался в руинах древнего эльфского сооружения, которое местные окрестили попросту Склепом, дела приняли совсем скверный оборот. Говорят, атаман шайки отыскал в тайнике некий артефакт, наделяющий его нечеловеческой силой и яростью зверя. Но слухи слухами, но безобразия бандитов становятся всё кровавей и кровавей, а законникам нет дела до местечковых проблем в свете надвигающейся войны.

https://thumbs.dreamstime.com/t/%D0%B2%D1%8B%D0%BF%D0%BB%D0%B5%D1%81%D0%BA-%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%BC%D0%BA%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%BA%D1%80%D0%BE%D0%B2%D1%8C%D1%8E-%D1%81%D1%82%D0%B0%D1%80%D1%8B%D0%B9-%D0%B1%D1%83%D0%BC%D0%B0%D0%B6%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%BA%D1%80%D0%B0%D1%81%D0%BD%D1%8B%D0%B9-18956171.jpg

Отредактировано Томас (2019-04-22 14:37:05)

+1

2

Настрою лютни струны
На ангельский аккорд.
Но тут как ляжут руны,
Возможен пересорт.
Рука, струны касаясь
Ласкает нежным"да"
А струны, откликаясь,
Трепещутся:"беда"
Не властна я над музой
Таящейся в тени
А тёмных струн обуза
Зовёт: "Иди, не жди".

Бланка взглянула на подругу. Венок Иренки был аккуратным и почти полным. Она глянула на свой. Зеленые хвостики торчали и сзади, и спереди. Перевернула и сердито засопела. Передняя часть недоплетенного венка слегка покачалось и отвалилась. Это было паршиво.
-Ой, - воскликнула Иренка. - я же говорила тебе, что ты рвешь слишком короткие цветы.
Бланка насупилась. Иренка схватила её за руку и потащила её к очередной полянке первоцветов. Белые ветреницы засыпали живым снегом пространство между деревьями.
-Вот, - Иренка  наклонилась к цветам. - Гляди. - Девочка пробежалась взглядом по цветам и, наклонившись, сорвала один из них. - У него длинный стебель. Из него получится хороший венок. Но Бланка знала, что по любому венок у Иренки получится красивее.
-Эти цветы паршивые. Я сама найду хорошие..- выдернула руку и побежала в глубь небольшого леска.
-Бланка! - рыжеволосая девочка стояла и совершенно не понимала, почему подружка от неё убежала. Что она сделала не так? Глаза стали мокрыми и ручейки слёз потекли без остановки. Она подняла руку и рукавом вытерла мокрый нос.
Внезапно раздался визг.
-Бланка! - Иренка бросилась к подруге. Та стояла около недотаенного сугроба и визжала. Девочка дернула её за рукав:
- Ты чего?
-Там.- И указала на сугроб. Из него торчала нога. Нога не шевелилась.
-Бежим домой, папке расскажем.
Недоплетенные венки были выброшены, обиды забыты, девочки со всех ног побежали в деревню.
Спустя некоторое время пожилой мужчина вошел в в дом, неся какой-то сверток. Иренка встрепенулась и кинулась к отцу:
-Да закопал я ваш подснежник, - ухмыльнулся он в усы. Не бойся. Мертвый он был. Волки зимой задрали. - Эй, Мария, - позвал он жену, - глянь-ка можно это заштопать? - и развернул сверток. В нем лежала одежда.
Женщина подошла и принялась перебирать вещи:
-Это только выкинуть. - она кинула в угол окровавленную тряпку. - Сапоги Микелю отдадим. Из старых он вырос уже. А это что? - её руки принялись теребить стёганку. - кажись внутри что-то зашито. - Микель,- позвала она сына, - принеси нож.
Тот принёс. Ему самому было интересно, что было спрятано у мертвеца.
-Сапоги будешь сам отмывать. - приказал отец. Сын кивнул. Босиком было холодно, а старые сапоги немилосердно жали.
   Наконец шов был распорот и оттуда был извлечен кусок старого пергамента. Красивые руны подобно кружеву покрывали половину листа.
-Неужто эльфский? - залюбовался мужик. Читать он немного умел. В детстве его отец пристроил его помогать местному травнику. А тот кое-чему учил любознательного парнишку.
-Эльфский, не эльфский, - проворчала его жена, - лучше бы там деньги были.
-Погоди, осенью поеду на ярмарку в Новиграде продавать наши тыквы, - он чмокнул жену в щёку, - попробую продать и это. Говорят богатеи за подобные вещи кучу золота отваливают.

Отредактировано Графиня Миньоль (2019-10-26 12:54:19)

+1

3

Уже нельзя было сказать наверняка, байка то была или правда, да только с малолетства привык Казимеж думать, что он судьбой особо отмечен. Мать его говаривала, что бабка его по линии непутевого папаши у господ каких-то служила. Хорошо служила, преданно, да деток исправно носила. Да только прислужний приплод только прислуге и нужен. Разорился тот барон или просто сгинул, о том история умалчивала, зато в мозгу мальчишки буйно цвела фантазия на тему собственного благородного происхождения. Ошиваясь по грязным окраинам Горс Велена Казимеж предпочитал мечтать, что когда он вырастет, то вернет себе и богатство и титул своего призрачного и неизвестного,  но бесспорно сиятельного деда. Другие мальчишки над ним сперва смеялись, но пара сломанных носов быстро поправила дело, а Казимеж незаметно оказался лидером группы, а ребята окрестили его просто и звучно — Барон.
Шли годы, Казимеж повзрослел, и дорога его свернула в ту сторону, где его лидерские качества и пробивной характер вкупе с известной жестокостью принесли определенные плоды. Перебиваться подачками богачей у дорог стало несолидно, и шайка вышла на «дело». Сперва, вестимо, они действовали аккуратно — грабили только тех, кто за себя постоять был не в состоянии. Под чутким руководством Барона банда искусно выбирала торговцев средней руки, не привлекая к себе особенного интереса городской стражи. Затем, набив руку, они стали наглее. Вышли на тракт, где улов был уже достойный. Там же и довелось Казимежу впервые убить человека. А дальше -  что ком с горы. Не будь главарь банды таким авторитетным да смекалистым, не просуществовать бы им и пяти годков, да только исполнилось Казимежу уже сорок, а шайка беспризорного пацанья уже давно стала настоящей преступной организацией. За долгие годы приходилось Барону много послоняться по стране, избегая правосудия. Где хитростью, где коварством, а где и монетой не брезговал лидер бандитов уходить от преследователей, пока не вернула его судьба в родные места. Вот где в зрелом мужчине вновь с новой силой взыграла детская мечта.
В предместьях Горс Велена отыскались развалины не то замка, не то древнего храма, в которых Каземеж обосновался на постоянной основе, вероятно считая это место своим утерянным когда-то родовым гнездом. Подчиненные его, конечно, считали это блажью, да только разве скажешь хоть слово против авторитета главаря? Шутишь? Попробуй только  пикни, так и повиснешь на ближайшем суку. Барон в новом жилище обжился быстро, благо обустраивать его новые покои было кому. К тому же, заброшенное место, как оказалось, открывало Барону свои тайны. Так Казимеж стал обладателем довольно приличного  количества древней, практически антикварной коллекции вещей, что еще больше укрепило его в теперь практически уже маниакальной идее собственного величия. А одновременно с этим в его  голове словно  что-то щелкнуло в один  день, потому что его  ребята, прежде души не  чаявшие в своем лидере стали его  побаиваться. И взгляда его  тяжелого  избегать стали,  и прогневить боялись лишний раз, потому как  и без  того  жестокий Казимеж стал лютовать и над  своими. Кое-кто даже бежать из банды пытался прихватив особо ценный подсвечник, да только разве уйдешь от Барона-то? Наивные. Но и к бесноватому Казимежу найти подход  получилось — переключить его внимание на любимое дело - разбой. Да и место  сыскалось -  деревенька неподалеку. Мужиков-то там было по пальцам пересчитать, да и те либо старые, либо немощные — крепкие да рукастые в город ушли.
Вот и нашлась Барону подневольная братия да место, где себя можно хозяином жизни почувствовать. Вот и взвыли бабы, да только что поделать-то, коль за  детей страшно? На расправы кровавые Барон был скор, так что и смелые скоро кончились. Вот так стала деревенька собственностью Казимежа, прямо под носом у короля.

Отредактировано Томас (2019-04-28 15:13:14)

+1

4

Первое, что ей бросилось в глаза, когда она развернула пергамент, с эльфскими письменами, было название места, куда отправлялось послание: Caer a’Muirehen . Крепость Старого Моря. Каэр Морхен. Она взглянула на мнущегося перед столь важным лицом кмета:
- Сколько ты за неё хочешь?
Мужик замялся. Хозяин книжной лавки, которому Графиня Миньоль платила процент, если тот приводил ей людей со старинными бумагами, толкнул того в бок. Кмет озвучил цену.
   Графиня задумалась. Она не знала, стоит ли вслух смеяться над этим простачком. Такую сумму аристократка тратила на одну корзинку фруктов к завтраку. Мужчина же решил, что озвученная сумма слишком велика, и заверил Её Светлость, что может снизить цену наполовину. Даже половинная цена была равна всей его выручки за телегу тыкв. Про себя порадовавшись дешевизне сделки, графиня милостиво согласилась. Однако ей хотелось знать, при каких обстоятельствах, и где была найдена эта бумага. Так что цена вновь увеличилась.
   Допрос вёлся обстоятельно и долго, но кмет не жаловался. В его кармане лежала сумма, равная его удвоенному доходу от продажи урожая.
    И вот, уже который день, коллекционерша кропела над переводом. Текст был коротким, но сложным. Вначале стоявшими рядом слова: "aeved"  и "aevell" показались ей повторением одного и то го же слова, но в разных падежах. Тогда терялся смысл фразы. Пришлось перебрать все свои записи. И только в самых ранних своих записках графиня обнаружила, что "aeved" это глагол: "понимать" . Значение существительного было ей известно. "Трава". Там же она отыскала и перевод слова "airgead" . "Деньги". Сложности были и с правильным построением фраз в переводе. И только через несколько дней графиня прочитала следующее:

Заказ готов, всё честь по чести.
И спрятан он в надёжном месте.
Наш верный друг, доставивший послание,
Остаток платы заберёт, как обещали ранее.
Укажет место, где покинутый Наш дом
Хранит сосуд для зелий ведьмаков.
Под знаком Крепости находится тайник.
Лишь серебро его отворит вмиг.
Сосуд настоев преобразований
Имеет вид, как в Ваших указаньях.
Не бьётся, но тепло воды хранит.
Отличья ради цеховой Ваш знак набит
Вокруг него созвездье трав
И час луны, в которую траву сорвав,
Получите сильнейший результат.
Наш мастер, заверяем, очень рад
Помочь с сознаньем новых ведьмаков.
Пусть Ваших множится число учеников.

    Женщина отвела от текста усталые глаза и удовлетворенно улыбнулась. Сосуд преобразований? Она не знала что это. Могла только догадываться, что он мог использовался во время испытаний травами. Но одно она точно знала: Его место у неё в коллекции. И пусть кто-то попробует её остановить.
     Утро началось с хлопот и скандалов. Вначале Марчин отказался делать полочку, как он выразился: "неизвестно каких размеров", в комнате с коллекцией. Разумные доводы, что это, вроде вот-такое, но может побольше, и чуть поуже. А может пониже, и потяжелее, его не убедили. Спорить со стариком было бесполезно. Если Графиня начинала его строить, он мстительно переставал начищать коллекцию. Так что временно пришлось отступить.
    Потом принялся скандалить управляющий. Ему почему-то казалось, что деньги важнее потратить на покупку новой серебряной посуды, чем на наём наёмников. Хорошо, что графиня ему сразу не сказала, что кроме наёмников придётся покупать ещё и повозку, и походное снаряжение.
    Потом принялся скандалить привратник. Около ворот начала собираться толпа жаждущих работы наёмников, неизвестно откуда прознавших, что Её Светлость готовит экспедицию. Может потому, что Илинн Беатрис излишне громко беседовала с управляющим, а окна на улицу были раскрыты?
    Потом пришлось посылать за лекарем. Почему-то у всех её горничных оказалось слабое здоровье. Лекарь не помог. Никто из них не согласился ехать с ней за коллекционной вещью. Пришлось всех уволить.
    Вновь пришел скандалить управляющий. Уволенные горничные донесли ему, что графиня собирается ехать с наёмниками. А это означало лишние расходы.
    Толпа наёмников у дверей заметно разрослась, и с этим надо было что-то делать. Графиня не могла выйти к ним. Она была одета по-домашнему, а требовался официальный костюм. Нужна была горничная.
    Проблему решил начальник стражи. Он вышел к толпе, и сказал, что пока ему не приведут приличную горничную, согласную на всё, найма не будет. Толпа возросла раза в три. Появилась городская стража, молча оцепила дом графини и толпу.
    Когда выяснилось, что под фразой: "готова на всё" подразумевалось участие девицы в поездке по охваченной войной стране, потенциальные горничные куда-то испарились. Наёмники зачесали в затылках. День катился к вечеру , а кушать хотелось. В результате у Её Светлости появилась горничная эльфийка с довеском в виде двух братцев, которых тоже пришлось нанять. Никто больше в горничные идти или не хотел, или не подходил. Позже появился их кузен краснолюд, которого тоже наняли.
    К вечеру толпу удалось рассортировать. Прошедших кастинг отправили в конюшню обустраиваться, пообещав вскоре принести поздний ужин. Оставшиеся, матерясь, разошлись. Больше всего мата досталось пройдохам братцам эльфам, умудрившимся раскопать капризной графине горничную.
Осталось только выправить подорожную грамоту. И решить остальные проблемы.

Отредактировано Графиня Миньоль (2019-05-16 19:15:55)

+1

5

Что ни говори, а зажил веленский Барон весьма недурно. И стол полон и чаша до краев, и хоромы заброшенные деревенские бабы вычистили да убрали как полагается. Любо-дорого глядеть стало. Зажил Казимеж среди верных головорезов сытно и сладко, да только разве успокоится душа бандитская достатком и довольством?
Был у Казимежа дружок верный, Микеем звали, а то и правой рукой Барона величали. Так вот Микей этот мужик был неглупый да смекалистый, быстро понял, что не будет банде радости от оседлой жизни. Услышал и первые звоночки безумия в словах верного своего «брата» и предводителя, а как Барон чудесить стал с игрушками, по тайникам эльфским припрятанными, так и решился ноги делать и судьбы лучшей искать.
Далеко уйти успел, за реку, да только по зиме разве скроешься от Барона? Тот травлю устроил масштабную, своим в назидание, чужим на острастку. Поймали Микея да прирезали, добро украденное забрали, а труп так и бросили лесному зверью на съедение. Барон же после такой забавы решил с охотами подобными не завязывать, а даже свору гончих себе справил, чтобы людей гнали. Не по нраву такие забавы пришлись некоторым, да только Казимеж быстро несогласных прикончил. Остались с ним только самые отмороженные и жестокие.
А время меж тем летело птицей. Прошла зима, вернулось лето, а за ним и осень добралась.

* * *

Не сильно хотелось Томасу соваться к человеческому жилью в преддверии полнолуния, но голод был сильнее. «Хотя бы на денек» - обещал себе волколак, зная, чем может обернуться злоупотребление гостеприимством. Однако, уже на подходе к деревеньке он начал сомневаться в правильности выбранного решения. Возможно, то срабатывало звериное чутье, но поселение показалось ему практически заброшенным, слишком тихим, и от того -  подозрительным. Здесь ощутимо пахло морем, поэтому Томас попытался убедить себя, что тишина и отсутствие домашней скотины в предместьях вызвано лишь тем, что он явился в рыбацкую деревню. По мере приближения, однако, обманывать себя становилось все  труднее. Гнетущее ощущение нарастало и кульминировало ровно в тот момент, когда волколак добрался до главной улицы.
Деревня и правда была заселена не густо и в основном женщинами и детьми. Это особенно сильно бросалось в глаза, потому что, кажется, все население было согнано на центральную площадь. Именно согнано, словно стадо коз. Томас остановился на дороге, остро ощущая, что явился сюда в дурной день и час. Да и причина мертвой тишины стала ему понятна.
Перед толпой происходило не иначе как показательное наказание, довольно жестокое на взгляд Томаса. Несколько мужчин бандитской наружности планомерно избивали совсем еще девчонку. Надо отдать должное девчушке, она держалась стойко, не издавая ни звука под увесистыми ударами здоровенных детин. А может быть, она просто уже лишилась чувств от боли. В очередной раз отправив изломанное тело в дорожную пыль, забияки, кажется, подрастеряли азарт, или наконец заметили нечаянного соглядатая. Толпа тоже обернулась к волколаку и Томасу захотелось провалится сквозь землю. Нехорошая ухмылка тронула губы одного из мужчин, он вытянул из ножен кинжал хитрой работы и направился к Томасу с весьма недвусмысленным желанием.
- А этот откуда взялся? Всех же перерезали. А ну, иди-ка сюда.
Бежать? Молодой волколак мог бы попытаться, но разве его теперь отпустят? Нет, с такой кривой рожей побег не прокатит. Попытаться дать отпор? Тоже нельзя, без содействия зверя не обойдется, а это значит, что в деревне в живых не останется никого. Решать надо было быстро, но Томас не успел принять решение. От толпы отделилась одна фигура — женщина лет пятидесяти. В несколько шагов она бросилась наперерез головорезу и упала перед ним на колени тогда, когда он уже почти добрался до Томаса.
- Пощади, господин! То сын мой, Иржи, с городу вернулся, - женщина обхватила руками колени бандита, не давая ему ступить дальше и залилась слезами так  натурально, что Томас немного оторопел. - Молодой мальчик совсем, подмастерьем у плотника пристроен был. Не губи, умоляю. Без мужиков у нас вся утварь прохудилась, новой взять неоткуда, да и в поле работы еще много, бабам не справиться, мало нас. Не тронь кровинку, окаянный, -  она  запричитала еще, но  разобрать дальнейший поток слов было слышно из-за рыданий. Бандит скривился, попытался освободится от хватки и в конце концов преуспел, отпихнув от себя бабу ногой словно куль. Снова поглядел на застывшего Томаса, подумал немного и сплюнул себе под ноги.
- Не ной, дура, черт с тобой, пусть поживет, пользу приносит, но ежели что — мы на расправу скоры, сама знаешь.
Томас с некоторым отупением наблюдал, как женщина ползком добралась до него самого, схватила за руку и потянула к земле, вроде как кланяться великодушному детине. Не оставалось ничего иного, как повиноваться. Женщина оплела его руками и принялась целовать в щеки, продолжая заливаться слезами до тех пор, пока компания громил не исчезла с улицы. Только тогда она наконец затихла и застыла на месте, словно игрушка, у которой кончился завод.
Толпа начала расходится: часть потянулась к избитой девчушке, другая к самоотверженной спасительнице.
- Уходи, уходи скорее, -  зашептала она убитым голосом. - Нет здесь ничего для тебя, только погибель. Вот как ночь опустится, так и уходи.
Её товарки потянули храбрую женщину прочь от Томаса. Всё еще сбитый с толку таким поворотом событий волколак позволил утянуть себя с улицы вслед за ней.

Отредактировано Томас (2019-06-17 23:42:09)

+1

6

-И тогда я спросил жреца Вечного пламени. - Кузен краснолюд , как всегда, разглагольствовал, сидя на облучке повозки. И заткнуть его было невозможно.  - Почему Вечное Пламя не одобряет винопития? Ведь с каждой выпитой рюмкой Святое Пламя кажется всё краше и правильнее? - Краснолюд многозначительно замолчал.  Потом поднял грязный палец вверх и продолжил. -  И жрец не смог ответить на мой вопрос.
-Может потому, что потом блевать хочется? - Раздался из повозки голос горничной.
  Наёмники, едущие рядом с повозкой, дружно загоготали. Графиня Миньоль, едущая позади повозки в дамском седле тоже слегка улыбнулась. Хотя её ум занимали совсем другие мысли.
  С подорожной проблем не возникло. Дорожка была накатанной. Связи в ратуше у графини были обширнейшие. Где деньгами, где услугами, аристократка покупала нужные ей бумаги. Бывало и шантажом не брезговала.
  А вот новости из деревни, где проживал кмет, привезший графине пергамент, настораживали. Встретили её в самой деревне со всевозможным почтением.  Вначале хорошо вооруженный отряд насторожил деревенских. Люди попрятались по домам. Но когда вышедший на шум староста узнал, что к ним прибыла та самая графиня, которая отвалила кучу денег за бесполезную бумажку, деревня оживилась. Была устроена чуть ли не ярмарка. Из сундуков вытащены были лучшие одежды. На деревенской площади были сооружены столы, поставлена нехитрая кметская снедь. Девицы, да и замужние матроны, пристально рассматривали одежду графини, детали её туалета, внешний вид, зачастую комментируя вслух и громко. Бывалые наёмники не терялись посреди этого цветника, периодически забрасывая удочки, и исчезая с пойманной рыбкой в ближайших кустах или на сеновале. 
  Иренку и Бланку нарядили в лучшие одежды и приволокли под очи Её Светлости. От нахлынувших чувств Иренка громко разревелась. Нет, графиня не показалась ей страшной. Просто она не знала, что сказать, а сказать очень хотелось. Пришлось рассказывать Бланке. За что потом мрачная Иренка в сарае оттаскала её за косу. Внимательно слушающий их рассказ староста подтвердил, что в том направлении, где дети нашли труп, есть деревня. И вроде как поблизости там были какие-то развалины. Затем помрачнел и сказал:
-Не ехали бы Вы туда, Ваша Светлость. Нехорошие дела там творятся.
Графиня недоуменно посмотрела на него.
-А подробнее?  - спросил командир её наёмников, крепкий одноглазый мужчина, с вечно мрачным выражением лица. Не смотря на относительную молодость, своё дело он знал. Люди его уважали. А тех, кто не уважал умел привести к должной почтительности парой мастерских контактных приёмов.
-Завёлся там один. - Староста замолчал, подбирая слова, но не нашёл нужных. - Бароном себя называет. - После чего сплюнул, и длинно и витиевато выругался. - Сволочь он, а не барон. - И вдруг испуганно посмотрел на графиню, вспомнив, что разговаривает с аристократкой. - Не ведут себя так бароны. Своих же людей как лютый зверь терзает. Кмет, он госпожа, нутром чую. А может кто и похуже.
Графиня помрачнела:
-Разберёмся. - И взглянула в окно. В небе разгоралась почти полная луна. - Вы ведь уступите ваш дом, что бы я смогла переночевать? - Это был чисто формальный вопрос. Она могла просто скомандовать: "Пошли все вон, я хочу спать», но это претило натуре графини.
... И вот она неторопливо едет позади повозки. А сзади ещё трое наёмников. Командир принял к сведенью информацию, полученную от старосты.
  Впереди показался небольшой прогал между деревьями, окружающим дорогу.
-Привал. - Зычно завопил командир. И принялся командовать. Графине это не нравилось, но она понимала, что он человек опытный, и его следует слушать.
  Во-первых, повозку поставили как-то криво, будто ограждая сектор небольшой поляны. Палатку графини поставили впритык к кустам. "Мы здесь ненадолго". - сказал хмурый командир. Едва обед поспел, он приказал налить первому одному из братцев эльфов и только графине. Дождался пока он поест и отправил его в дозор. И только потом все остальные принялись за еду.
Застучали ложки об тарелки. Но нервозность командира передалась остальным. Люди ели молча, без шуточек. Краснолюд воткнул топор в поленце слишком большое для костра и демонстративно поставил его рядом с собой. Но не успели все утолить первый голод, как вернулся братец эльф.
-Конные. Семеро.
  Командир молча кивнул ему и брату. Эльфы понятливо кивнули, достали луки и растворились среди кустов по разные стороны поляны. Наёмник с арбалетом зашел за повозку. С дороги его не было видно. Остальные наёмники рассосредоточились по краям поляны.
  Горничная потянула графиню ближе к палатке. Кузен краснолюд демонстративно лопал кашу спереди повозки.
  Ждать пришлось недолго. Застучали копыта и показались семеро мужчин на крепких кметских конях. Наглых и самодовольных.
-Кто тут у нас? - Вперед выехал красивый мужик. Из тех, кто берут не красотой внешней, или печатью интеллекта на лице, а сальными шуточками и отменным нахрапом.
Командир перестал подпирать облучок повозки, выпрямился и вышел вперёд.
-Её Светлость Графиня Миньоль изволят путешествовать.
-Графиня. - Сзади присвистнули. - Настоящая?
-И что же Её Светлости понадобилось в этой дыре? - главарь бандитов обвёл глазами поляну, и увидел стоящую у палатки графиню.
-А это не твоего ума дело. - Ответил командир. - Предлагаю вам покинуть это место. Графиня изволит отдыхать.
  Мужик задумался. Не смотря на наглость и безнаказанность, намертво вбитый инстинкт преклонения перед аристократией приказывал ему подчиниться. Скорее всего так бы и произошло. Не водись на свете дураки. Да и дисциплина у бандитов всегда была слабой.
-А может мы слегка пощиплем ей пёрышки? - Справа сзади выехал молодой кмет в дуплете с чужого плеча. Смотрелся он на нём, как на корове седло.
-Последний раз предупреждаю. - Командир положил руку на рукоять меча.
-А то что? - Юнец направил лошадь прямо на него, вытащил меч, и ударил кобылу пятками.
  Оказалось, что командир умеет очень быстро двигаться. В отличии от молодого и борзого кмета, пусть и на лошади. В три удара сердца одноглазый очутился позади животного и рубанул коня по задним ногам, перерубая сухожилия. Животное стало заваливаться вбок и назад. Молодой разбойник попытался было удержаться, но получил удар мечом в спину. У двух конников, по обе стороны от главаря бандитов внезапно посреди лбов выросли неожиданные эльфские украшения, представляющие из себя тонкую палку с пучком перьев на конце. Кузен краснолюд схватил топор, недоуменно посмотрел на поленце, в которое потянулось за топором, из запустил всё это сооружение в главаря. Попал в морду лошади. Та встала на дыбы, попыталась скинуть всадника, и помчалась прочь.  Арбалетчик сделал несколько шагов, выходя из-за повозки, на мгновение остановился прицеливаясь. И спустил курок. Арбалетный болт вонзился в грудь одного из бандитов. Тот удивленно уставился на него, затем попытался вдохнуть. На губах показалась кровавая пена. И мешком свалился на землю.
-Дура ушастая! - завопил краснолюд. – прячь графиню.
  Горничная непочтительно схватила Илинн Беатрис за руку, и поволокла вглубь леса.
  Тем временем, пока бандиты не опомнились, наёмники стащили оставшихся троих разбойников с коней и добили.
-Идиот. – Убедившись, что все из разбойничьего разъезда, кроме главаря мертвы, к кузену краснолюду подошёл командир, и плюнул ему под ноги. Того как кипятком облили. Но возразить было нечего. Оружие всегда должно быть в порядке.
Наёмники обшарили бандитов, поделили ценности, и спрятали трупы. После чего позвали горничную. Та, осторожно выйдя на поляну, убедилась, что её госпоже ничего не грозит, а повозка уже запряжена и краснолюд мрачно сидит на облучке.
-Поедем быстро. - сказала графиня, которую не смутила ни кровь, ни трупы. - До вечера мы должны быть в этой проклятой деревне.

Отредактировано Графиня Миньоль (2019-07-10 22:11:57)

+1

7

Местечко и верно оказалось на удивление странным. Еще не приходилось Томасу видеть деревни, где не осталось ни одного мужчины. Не смотря на слова женщины, нечаянно спасшей от гибели не только волколака, но еще и своё поселение, уходить с наступлением темноты Томас не стал. В запасе у него было еще несколько дней, а здесь бедным кметкам помочь не повредила бы. Да и разбойники, казалось, оторвались на  полную и покинули деревеньку совсем.
- Да ты не гляди, не гляди так косо, - вздохнула одна из селянок, вручную прокручивая тяжелые жернова. Камни  двигались с трудом, но  между них до и дело просыпался некрупный белесый жмых. - Мы, рыбачки, привычные. Мужья в море, а мы на хозяйстве. Мельница-то, конечно, справилась бы шибче, но нету в живых его, мельника-то. И старика, ироды, замучали.
Женщина вздохнула и продолжала уже молча, но Томас видел, как на лице её отражался внутренний монолог. Не найдя ничего умнее, чем просто  подойти и взяться за рукоять жерновов, волколак не спрашивая взялся помогать.
- И тебе уходить нужно, - кметка отступила послушно, потирая мозолистые ладони. - Погоди разве что накормлю тебя.
- Чем помочь вам? Уехали бандиты-то,  так куда  же мне торопиться. Я гляжу и кадушки у вас худые, и телега без колеса.
Женщина  вздрогнула слегка, прикусила  губу и отвернулась к печке, собирая на стол нехитрый ужин. Некоторое время в хате  было совсем тихо.
- Без мужской руки плотницкой работы не сделать, - она наконец  заговорила, когда с помолкой муки было покончено. -  Бабы наши и в море сами ходют, и снасти  чинят — это дело привычное, а вот по дереву... Ежели умеешь, подсоби, будь добр. Но только долго не задерживайся,  Барон ентот и его  шайка, нас боле чем на пару дней не оставляют.
Томас кивнул. Ему  было  жалко добрую кметку. А уйти он всегда успеет, тем более, что  теперь будет начеку.

Работы ему в  деревеньке нашлось предостаточно. Лопнувшие плошки и кадушки,  негодные обода на  телегах — всё это Томасу уже приходилось чинить и делать сызнова. К тому же,  ему нашлась мастерская, прямо там же при доме добросердечной хозяйки. За полезной работой время летело  птицею, да и Томасу  было  приятно обрести хотя бы подобие  дома, где можно  было приносить пользу. Селянки в нем души не  чаяли, но  в  том была  виновата скорее их тоска по мужикам, а не сам Томас. Слово за слово, волколак узнал, что большинство мужчин ушло по  призыву, кто позажиточней — воевать, кто  пожиже — в  обслугу. А тут и Барон нарисовался, оставшихся подрезал и развел тиранию.  С шайкой своей хозяевами жизни здесь стали, слова им против не скажи, а то мало что изобьют, так еще и девок соседских перепортят просто потому что. А обратиться не к кому, да и как? Не оставить же хозяйство без присмотра, да и куда бежать? Ну приведешь помощь, а её как перережут? Да с нею и половину баб. Страшно.
Томас кивал. Хоть и кисло было кметкам, да только верно, война наступала извне. Сейчас никому не было  дело до местечковых бед.
Хоть  и надеялся Томас уйти тихо, да  только все  равно с Бароном пересечься пришлось. Не более чем через два дня снова собралась толпа на площади. Несколько конных наемников сопровождали важного вида мужика, но едва ли аристократа, судя по тому как он исправно сморкался прямо из седла на землю. Томас благоразумно наблюдал столпотворение из ближайшей избы, зная, что показываться на глаза означает подписать себе смертный приговор.
Барон, а был это именно он, был хмур. Его сопровождающие тоже легкостью настроения не жаловали. Томас был несказанно рад, что  его слух позволяет ему слышать все, не  приближаясь к мужчинам. Судя по разговорам, Барон прибыл сюда развлекаться, да  только разве может что предложить его персоне кметская баба? Где-то в толпе прошел  тихий шепоток о ток, что неплохо бы ему поискать даму высокородную, авось блудит здесь какая-нибудь подходящая в лесу у свинарника. На счастье острячки, Барон таким тонким слухов как волколак не обладал. Гнетущую тишину нарушило появление еще одного всадника. Он спешил, но стоило ему подъехать ближе, как он напустил на  себя вид почтительный до зубной боли.
- Отыскал? - Барон был немногословен.
- Нет их нигде, как сквозь землю, суки... - пришлый склонил  голову и говорил  быстро, скороговоркой. - Правда, в Горшоках, говорят, какой-то отряд прошел. Кажись, что-то про графинью какую-то баили. Но то слухи только, что  делать ей в наших местах?
- Графиню? - Барон только приподнял бровь, но Томас уже прочитал на его лице целую палитру эмоций. От интереса до подозрения, от восторга до ненависти.
- А, старуха, - отмахнулся молодчик и тут же замолк, решив, что сболтнул лишнего. Но под тяжелым взглядом главаря вынужден был продолжить.
- Коли не брешут, в нашу сторону направляется.
Барон снова поводил бровями и, наконец, просветлел лицом. Но ощущение неотвратимости бури Томаса не покинуло.
- Что же, пусть приезжает. Устроим прием по всем правилам. Эй, бабы, чтобы все в лучшем виде сделали. А ты, - он ткнул пальцем в прибывшего гонца, - останешься здесь да мне доложишь, как явится эта графиня. Да гляди, чтобы пересчитал весь отряд.
Вся шайка, кроме счастливчика, повернула коней к околице.

+1

8

Было за полдень, когда отряд графини въехал в проклятую деревню. Кое-где провалившиеся крыши, покосившиеся стены корявых домишек и открытые двери выстуженных изб давили на психику. Деревня была странная. Вроде и бегали  кое-где куры, в ближайшей луже плескалось пара гусей и одноглазый старый пёс поднял морду с седых лап, и даже брехнул разок. Но ощущение запустения не исчезало. Не слышно было криков ребятни, азартно ловящих улиток, брани соседок, не поделивших сорняк посреди забора. Было уныло.
   Колёса пустой повозки скрипели, проваливаясь в лужицы. Командир отряда решил, что будет лучше, если графиня Миньоль поедет верхом. Рядом с ней ехала горничная, настороженно косясь по сторонам. Чувствовалось, что должность  личной горничной графини её более, чем устраивает. А любой, кто мог поспособствовать потери её нынешнего статуса вызывал  у неё острейшую неприязнь, чреватую извращённым членовредительством со стороны  повидавшей жизнь эльфки. Горничная мысленно пробежалась по всем тайничкам в своей одёжке, и осталась довольна. Жизнь наёмной киллерши не была особо сытной. Ей хотелось стабильности. Умение разбираться в тряпках подвернулось очень кстати, когда её любовник  припёрся с дурацкой просьбой пойти на отбор в горничные  матерой аристократки. Она пошла только для того, что бы посмотреть как живёт знать. А потом, лежа в чистой, тёплой кровати, и убедившись, что все её трое любовников пристроены, она пообещала себе, что не вернётся обратно в ту дыру, откуда она, волей удачи, была выдернута. Ну и пусть, что её госпожа странная. Видали и хуже. Главное чтобы платила вовремя. Про последнее она тщательно расспросила слуг, и осталась опросом довольна.
   Командир хмурился и настороженно оглядывался. Братцы эльфы спешились, и шли как тени по сторонам отряда, готовые в любой момент растворится в тенях изб. Наконец отряд выехал на большую площадку в центре деревни. В большинстве деревень здесь находился трактир и дом старосты. Или и то и другое.  Отряд остановился.
-Кто здесь староста? - громко крикнул командир. Никто не отозвался. Он медленно осмотрелся. Возле одной из изб воин заметил мужчину, тихонечко стоявшего у дерева.
-Эй ты, - крикнул краснолюд с облучка, тоже заметив мужика. - Иди сюда, мы тебе ничего не сделаем.
Но мужчина повёл себя странно: отступил назад, не сводя взгляда с командира отряда, затем развернулся и побежал. Один из эльфов вскинул было лук, но командир поднял руку, останавливая его:
-Пускай бежит. - Деревня нравилась бывалому наёмнику всё меньше и меньше.
                                                     ***
   А тем временем Барон в своём "Замке" предавался любимому занятию.  Перед ним стоял артефакт похожий на чайник с узким, длинным, очень тонким носиком, и двумя пробками на серебряных цепочках. Пробка с носика была снята, и ароматная жидкость периодически наполняла прозрачный стаканчик ювелирной работы. А после чего неспешно переливалась в глотку Барона. С одного бока на артефакте была нарисована волчья морда. До того натурально, что казалось волк вот-вот сбежит с изображения. Вокруг  волчьей морды были изображены травы и фазы луны.
   Опрокинув очередной стакан, Барон вспомнил, как он нашёл этот артефакт. Тогда у него ещё не было Силы Зверя. Он был слаб. Его люди вертели им как хотели. Барон поднял мутный взор от стола и оглядел помещение. Он сидел в обширной зале, во главе каменного стола. Практически это было единственное по-настоящему жилое помещение. Глубже, под землёй, были залы и поболее. Но жить в них было нельзя. А тут жарко пылали жаровни. В дальнем углу, в большой печи, капала жиром на горячие угли туша молодого кабанчика. Однорукий уродец суетился возле неё. Барон зло уставился на него. «Прогнать что ли?» Но тут до него донёсся аромат жареного мяса. «Пускай существует». - подумал он, находя глазами место, где он нашёл своё настоящее сокровище. - «Пока пускай существует».
   Тогда он был моложе. Они только обживали эти руины. Первый тайник нашёл Леслав, здоровый детина. На спор он запустил наковальню в стену. Стена неожиданно обвалилась, а за ней была ниша. В нише стоял сундучок со старинными монетами. И пошло-поехало. Его банда облазила все руины, перевернула каждый камешек. Нашли много разного. В основном попадалась разная ерунда. Но были и дорогие вещицы. Иные не у всякого аристократа водились. Например скатерть, которой был накрыт стол. Сколько бы на неё не проливалось, капалось жиром, она всегда оставалась чистой. Не смотря ни на что.
   В тот вечер они пили вино и рассматривали какую-то хитрую загогулину, которую недавно отыскали. Казимиеж решил, что она серебряная. Он поднёс её поближе к камину и принялся крутить в руках. Блестящая штука отбрасывала отблески на стены заброшенных руин. И вдруг ему показалось, что на стене мелькнул рисунок. Он подошёл к тому месту поближе, взяв в одну руку свечу, в другой продолжая держать серебряную вещицу. Блики побежали по стене рядом с камином, и сложились в рисунок волчьей головы. Потом линии потухли, а камни растворились. В нише стоял странный сосуд с изображенным на нём зверем. Глаза зверя пылали. Барон сразу понял, что это непростая вещь. То, что это сосуд для приготовления настоев было ясно. Изображённая же  волчья пасть, Барон был в этом уверен,  ясно говорила, что настой даёт Силу. Настоящую звериную силу.
   Казимеж обшарил всю округу, и приволок в своё логово пару травников, которые помогли ему разобраться в травах, что были изображены вокруг волчьей морды. Лучший гномий самогон был залит в сосуд. Барону и в голову не могло прийти, что травы должны были настаиваться на воде. И он стал понемногу принимать настой. Сначала по чуть. Потом больше. Выпив несколько рюмок, он становился злее и бесшабашнее. А набеги удачливее. Прошло время.
-Ты посмотри кого я тебе приволок. - Пшемко взял лицо девицы ниже подбородка, и поднял его вверх. - Будешь первым?
В глазах девицы плескалось тупое смирение коровы, ведомой на убой. Ей хотелось тупо поскорей пережить всё это и забыть как страшный сон. Барон как раз опрокинул т-цатый стаканчик, и ему хотелось развлечений. Он встал и вальяжно подошёл к девице.
   И дёрнуло же его бросить взгляд на Леслава. Тот не одобрял подобных развлечений. Вслух не говорил, но никогда в них не участвовал. И такое презрение прочитал Казимеж в его взгляде, что в нём забурлила ярость.
-А ну-ка. - скомандовал он Пшемко. - Тащи её к нему. - И кивнул на здоровяка. Тот нахмурился. А к нему уже подтащили  снулую девку, разорвав на ней рубашку.
-Давай, - Со злой веселостью в голосе подбодрил его самозваный барон. - Да поживее. Нам тоже не терпится.
Некоторые бандиты загоготали. А озадаченный Леслав переводил взгляд с девки на главаря, а потом дружков.
-Ну! - Казимеж медленно шёл к здоровому бандиту. И как-то само собой в руке у него очутился молоток. - Или так встало, что штаны не снимаются? - В душе у барона всё пылало от ярости. Его глаза налились дурной кровью. Будь он трезвее, он никогда не полез бы на Леслава.
Леслав не знал что делать. Он видел, что барона "понесло". С другой стороны некоторые вещи он никогда не стал бы делать:
-Казимеж, друже. - успокаивающе проговорил он. Ещё с молодых лет они были в одной банде. Не один пуд соли съели вместе.
-Друже?! - прервал его главарь, опуская изо всех сил молоток на голову Леслава. Хрустнуло, и боёк молотка провалился по рукоятку внутрь черепа здоровяка. Барон дернул его назад и снова поднял над головой. На рукоятку потекла белесая жидкость. И вновь опустил на череп, вминая плоть в другом месте. Он бил и бил, пока обезображенный труп не рухнул у его ног. Кровавые ошмётки покрывали и самого изверга, и его банду, и дрожащую от страха нетронутую девицу.
Барон поднял налитые яростью глаза на свою банду и увидел страх. Страх  перед ним. Перед его силой и звериной яростью. И ему это нравилось. Он стоял и скалился от удовольствия, забрызганный мозгами  и кровью только что убитого им человека. И ему было легко на сердце.
Но вместе со звериной яростью появилась и звериная тоска, которую можно было заглушить только зверствами и настоем из волшебного сосуда.
   И вот он сидел, пил , и думал, наливаясь злобой. Он отправил несколько отрядов на разведку в соседние деревни. Одной деревни ему уже было мало. И следовало подумать, какую из них ещё взять под своё крыло. Будучи человеком неглупым, он понимал, что лучше всего хорошенько разведать обстановку, и лишь потом диктовать свои правила. А сегодня выяснилось, что один из его отрядов перебит. В живых остался только один человек, и то, только чудом. И виновата в этом некая графиня, про которую ему уже докладывали. И тут змеиная улыбка появилась на его лице. Он придумал, что сделает с этой аристократической сволочью, когда она попадёт ему  руки.
-Барон. - В залу быстрым шагом вошёл мужик, который подпирал дерево в деревне. - Графиня прибыла в деревню.
-Это хорошо. - Казимеж вскочил, будто и не пил вовсе. - Поехали, поприветствуем графиню.
                                                                         ***
   Отряд графини Миньоль успел на деревенской площади и занять стратегическую позицию, и постоять в оной, и забить на неё по причине отсутствия противника, прежде чем выползла первая перепуганная жительница. Её рассказ был крив и кос, но напугал графиню. Она никогда раньше не сталкивалась с подобными зверствами. А в этой деревне они были в порядке вещей. Она сделала то, что не делала уже давно. Достала из шкатулки ведьмачий медальон в виде головы волка. Илинн Беатрис приобрела его вскоре после благополучной кончины мужа. Она заметила его на развале на рынке у торговца в Новиграде, и не смогла не купить его. Слишком он ей напоминал Весемира. В особой ладанке он всегда был при ней. И когда ей было особо больно, она доставала его,  держала в ладони и делала вид, что прислушивается к тому, дрожит он или нет.
   Медальон был всегда у Весемира на шее. И когда она спрашивала у него про медальон, он усмехался и говорил, что это самая главная вещь для ведьмака. По нему всегда можно определить монстр перед тобой или человек. Потом  он сжимал медальон в руке, делал страшное лицо, валил её на спину и говорил,  что ему только что этот самый медальон сообщил, что она самый страшный монстр из тех, кого он встречал.
И сейчас медальон лежал в её руке, даря даря тепло воспоминания.
-Госпожа! - Окликнул её командир, - к нам приближаются вооруженные люди. Графиня вздрогнула.
   Самозваный Барон принарядился. Золото и вышивка покрывало почти всю его одежду. Горничная графини брезгливо сморщилась. Давненько она не видала подобной безвкусицы. А Казимеж во всю строил из себя аристократа. Приблизившись к отряду графини Миньоль, он дал знак своим людям остановится, и проговорил:
-Я, Барон Казимеж приветствую Вас на моей земле, и прошу назвать себя и причину появления на моей земле.
   Вперёд выехал командир отряда:
-Моя госпожа, графиня Миньоль приветствует Вас. - Одного взгляда командиру хватило, что бы понять, что перед ним никакой не аристократ. Уж он-то насмотрелся на них. - Госпожа графиня находится в экспедиции и просит разрешения переночевать в Вашей деревне. - Грубить бандиту, крышующего эту забитость воин и не подумал. А вот свалить отсюда при первом удобном моменте стоило бы. Даже посреди ночи.
-А что госпожа графиня ищет? - самозваный Барон спешился и подошёл ближе.
Графине Казимеж не понравился с первого взгляда. Было в его облике что-то звериное.  Но дело превыше всего.
-Милсдарь, - графиня не стала именовать этого субъекта бароном, - в окрестностях Ваших владений по моим сведениям есть старые руины. Это правда?
-Да. - Барон насторожился. - Мы их реставрируем. 
-А вы не находили там сосуда. - Графиня припомнила описание. - Такой... с узким носиком. И волк там изображен.
   Барон похолодел. Графиня приехала за его сокровищем. Пауза затянулась.
-Нет. - Наконец выдавил из себя самозванец. - Мы не находили ничего подобного. Его глаза бегали. Командир отряда графини дал знак своим людям. Те положили руки на мечи. Это не укрылось от взгляда Барона и его людей. Но Казимеж был растерян, а людей с ним было слишком мало. - Прошу госпожу графиню располагаться в моей деревне  как в своей, а завтра я лично покажу ей наши руины.
   И Барон отступил. Его ударили в самое сердце: кто-то узнал про его сокровище. А в своём замке он взбесился. Послал нарочных , что бы отозвали все разъезды, и заявил: ударим в час волка, перед рассветом, когда все крепко спят. Никто не должен уйти.
   А графиня после отъезда Барона была в растерянности. Её командир наёмников был прав. Из деревни следовала не то что сматываться, а буквально драпать . Она не сомневалась, что самозванец нападёт.  Как и не сомневалась в том, что артефакт тут, в руинах, и Барон про него знает. Нет, она так это дело не оставит. Примет меры, чтобы этот гадючник был вычищен.
   Графиня бездумно шла по улицам деревни. Сзади болтался хвост охраны.  Темнело. В руках графиня теребила медальон цеха Волка.
   Её взгляд скользнул по тощей фигуре то ли подростка, то ли слишком тощего кмета, который что-то чинил, сидя на табурете возле одной из изб. И прошла бы она мимо, но амулет в её руке вдруг еле слышно дёрнулся. Она не поверила самой себе. Развернулась и ещё раз прошла мимо. Знак дёрнулся.
-Приведите его ко мне. - Указала она на паренька командиру и зашагала в сторону избы старосты, где она остановилась. Ей нужно было поговорить с этим пареньком наедине.
    Она зашла в избу и дождалась, когда молодого парня втолкнули в избу и закрыли за ним дверь.
-Вы ведь допплер? -  Она не стала тянуть с объяснениями, молча протянув раскрытую ладонь с дрожащим ведьмачьим медальоном под взор Томаса. - Мне надо срочно украсть кое-что.

Отредактировано Графиня Миньоль (2019-10-21 16:55:27)

+1

9

Появление в деревне нового вооруженного отряда Томас, конечно, пропустить не мог. Особенно, после всего того, что слышал. А даже будь он глух в тот день — деревенские бабы всё одно бы ему прожужжали все уши. С момента прибытия графини только и разговоров было, что о знатной даме, прознавшей про  их, бабье, горе и явившейся сюда если не вершить правосудие, то хотя бы защитить их, сирых, баб. Томас рассказы, сплетни да  домыслы, конечно, слушал — деваться было некуда, но сам себе думал следущее: графиня хоть и казалась женщинам кем-то невероятно  могущественным, но  по  факту обладала весьма сомнительной «армией». Её отряд Томас разглядел вполне себе тщательно: компания пестрая и довольно странная. Отсюда он сделал вывод, что графиня — женщина, очевидно, весьма и весьма эпатажная. А значит, держаться от неё стоит подальше. После самозваного Барона немудрено подозревать любого в схожем безумии. А безумий Барона Томас уже нагляделся на жизнь вперед, хоть и провел в деревне не  более недели.
Кстати, о времени. Близилось полнолуние и зверь внутри мальчишка становился беспокойнее, ощутимее. А это означало лишь одно — пора уходить, пока не стало слишком поздно. Приезд графини стал  последней каплей — Томас твердо решил, что  сегодня ночью уйдет из деревни прочь. Да только с приходом спасительной и благостной для него темноты, его вдруг окружили люди (или вернее сказать эльфы?) графини. Ничего  такого они, впрочем, делать не стали, хотя Томас напрягся, ожидая очередных побоев. Велели следовать за ними, а после и вовсе впихнули в одну из изб покрепче.
Предчувствие его забило тревогу, но куда деваться? Сопротивление означало  бы кровавый исход, а этого ну никак нельзя было себе позволять. Томас подобрался,  ссутулился и начал озираться по сторонам, чувствуя себя совсем не в своей тарелке в светлом и теплом нутре дома -  по случаю приема графини здесь было чересчур много  свечей и лампадок.
Томас ожидал, что сейчас наверняка случится что-то нехорошее. Ведь кто знает этих аристократов? Не столь давний опыт твердил быть осторожным и не рассчитывать на удачу. Сердобольная знать встречалась ему не более чем по одной на две дюжины. Стоя перед  очами графини Томас как никогда чувствовал себя зверем в клетке, а уж когда она заговорила, то  сердце его совсем ушло в пятки.
Ведь он ничем не проявил себя? Ведь был осторожен? Едва ли графиня могла прознать его  историю. Откуда? Туссент был слишком далеко, но чем черт не шутит, знать ведь много путешествует?
Сбитый в толку, он некоторое время молча пялился на женщину, попутно отмечая некоторые, совершенно не имеющие отношения к делу, факты. Графиня была пожилой. Нет, не старой, но кожа её уже была тронута временем. Она годилась Томасу в бабки от этого казалась парнишке еще более строгой. А её уверенный тон и демонстрация какой-то  вещицы окончательно уверили его в том, что графиня про него все ведает. Тем не менее, Томас замотал головой:
- Простите, милсдарыня Ваше Сиятельство,- сумбурно  отчеканил он заплетующимся языком и склонил голову пониже да поучтивее. - Я не понимаю о чем Вы. Меня Томасом звать. Я не вор, что Вы! Вы по одежде судите? Да,  пожалуй, по виду, иного не скажешь, но то меня хозяйка приодела, в ёйное мужнее. Я здесь в деревне пришлый, только подсобить остался, да поесть досыта. Но сегодня же уйду. Вот прямо сейчас и уйду, если велите отпустить.
Томас сделал шаг назад, к двери, подпер ее спиной, чуя, что она заперта. И вот тут бы  и стоило ему замолчать, но Томас продолжил, посчитав, что это, вероятно, поможет графине поскорее принять верное  решение. Он уставился в пол, избегая встречаться взглядом с аристократкой.
- И Вам следует тоже. Из деревни, я имею в виду. Ждали тут Вас. Барон треклятый, чтобы его черти взяли. Жестокий он, злой, не ровен час явится сюда. У него людей много, да все как на подбор своему главарю верные да наказанием за измену пуганные. Не справиться Вам с ними, а Барона и стрела в лоб не свалит, когда безумный он... я уж повидал, какой он. Такого
только зверем грызть...

Отредактировано Томас (2019-11-04 14:33:33)

+1

10

Одноглазый внимательно наблюдал за пылающим горизонтом. Заходящее солнце, погружаясь в раненую землю, щедро расплёскивало кровавые капли света на всё, что стояло под небом. Тени, будто острые черные лезвия, удлиняясь, вырезали оставшиеся краски из едва живых домишек проклятой деревни. Одна из них достигла сапога командира отряда графини Миньоль. Он вздрогнул. Но не от мифически мистических ощущений. Командир банально подслушивал под окном разговор своей нанимательницы со странным пареньком из деревни. Фраза про то, что их в деревне ждали заставила его начать действовать.
  Он подошёл к двери, постучал для вида и сразу же вошёл, не дождавшись разрешения госпожи, знаком показав двоим своим людям караулить дверь.
-Простите госпожа, - формально произнёс воин, слегка кивнув головой в сторону графини, изображая поклон. И сразу же шагнул к нелюдю. Он слышал всё. - Говори, крысёныш. - он схватил оборотня за грудки. - Что этот зверь замышляет? Вы, ведь, нелюди всегда держитесь вместе.
-Что Вы себе позволяете? - раздался громкий окрик графини. - Отпустите мальчика.
-Графиня, -  Командир говорил сквозь зубы. - Я пробыл в этой деревне полдня, и мне хочется сжечь всё тут нафиг. Я видел многое. И думал, что не увижу ничего нового. Но я видел безрукую девочку, которой руку отсекли на спор. Безухую мать, форма ушей которой не понравилась «Барону». И сегодня хоронили малышку, которая умерла от того, что её изнасиловали.
-Командир. - Графиня Миньоль повысила голос. - Я уверена, - Графиня слегка повернула голову, демонстративно оглядывая Томаса с ног до головы, - Он не имеет отношения с самозванцем.
Командир помедлил, вглядываясь в глаза оборотня, но потом отшвырнул его от себя. - Вы правы, госпожа. - Но он не допплер.
-Почему вы так решили?
-Доплеры крысы. - Спокойно ответил командир. - И обычно прячутся по норам. А этот нелюдь слишком много знает.
   Одноглазый воин отошёл от Томаса и обратился к графине:
-Вы ведь пошлёте людей, что бы вычистить этот гадючник?
-Пошлю. - Графиня обессилено опустилась на стул. - Если мы вырвемся отсюда. А если мы вырвемся, боюсь, этого «барона» уже здесь не будет.
  Командир мрачно уставился в потолок:
Знаете графиня, - проговорил он,- Я жалею что этот нелюдь не оборотень. - он взглянул на тщедушную фигурку паренька. - Я бы отдал свой гонорар, если бы местного изверга сожрал зверь. И всячески прикрывал бы его.
А я бы ещё и приплатила бы. - усмехнулась графиня Миньоль. - Но это только мечты. - И обратилась к Томасу:
Спасайте свою жизнь, мальчик. Скоро здесь будет жарко. Или нас убьют. Или мы Барона. Если его найдём.

+1

11

Появление в доме свирепого вида мужчины совершенно естественным образом вызвало в Томасе волну негодования туго замешанного с испугом. В человеческом обличье он не  был самым крепким парнем, поэтому оказаться вздёрнутым за грудки оказалось несложно. Оборотень зажмурился, вполне ожидая удара или хотя бы грубого броска на пол. Но его не волновала боль, он всеми силами пытался сохранить самообладание. Он  твердил себе упрямо, что всё происходящее происходит не с ним. Он старался дышать медленно и размеренно, чтобы не подвергнуть опасности ни заезжую графиню и его цепного пса и жительниц деревни, которым и без того уже сильно досталось.
Может быть поэтому он не сразу начал  отвечать, а лишь  тогда, когда прямая опасность уже миновала. Мордобоя не последовало и, оказавшись на полу вполне даже нежным образом, паренек открыл глаза.
- Я ничего не знаю о его планах, госпожа, - он говорил медленно, глядя попеременно то на графиню, то на мужчину. - Но за две недели здесь я видел многое. И никогда — хорошее.
Встревать в беседу далее он не стал, только глядел исподлобья и слушал. Кем бы ни была эта приезжая графиня, она нравилась Томасу заранее больше, чем проклятый живодер-барон, даже не смотря на то, что ее охрана была так скора на расправу и выводы. Он покусал губу, подобрался немного, но так и остался сидеть на полу, жалкий и немного сбитый с толку. Разговор людей пришел к неутешительному финалу, но следовать совету графини Томас не спешил. Как-то уж слишком кисло выходило. Он-то уйдет, ему навредить очень непросто, но оставлять приятную женщину с приятными понятиями о  справедливости на верную гибель... В том, что случайные посетители деревни закончат плохо, Томас не сомневался. Нет, это было неправильным. Трусливым. Но кто он такой, чтобы заявлять о справедливости? И всё-таки...
Если Вы его действительно хотите найти — это несложно, - Томас пробормотал тихо и поднялся на ноги наконец. Признаться? Нет, слишком опасно. Особенно в присутствии сразу двоих незнакомцев. Молодой человек облизнул губы нервно — нужно было было осторожным. И снова к нему вернулась мысль, напрочь смытая из сознания появлением командира наемников госпожи графини:  почему она решила, что он - допплер? Неужто он выдал себя чем-то?
- Я... неплохо читаю следы, а женщины говорили про какие-то остатки крепости неподалеку, где Барон свил себе гнездышко. Если... если хотите, я могу отвести туда. Может быть, ночью...
- У нас не хватит людей справиться с его отрядом, это самоубийство, - хмуро оборвал его наемник. Следом он прибавил еще и ругательство, сплюнул в сердцах и обозвав Томаса таким себе помощничком вышел за дверь.
Оставшись с графиней один на один, Томас снова начал гадать, стоит или нет открывать ей свою тайну. Он решился с трудом, но рассудил, что уже, в целом, ничего не теряет. Ведь его отпустили на четыре стороны.
- Я не допплер, милсдарыня. Я — оборотень, но прошу Вас, молю, не раскрывать моего секрета. Вы как-то догадались, что я не обычный человек и это меня удивляет. Я давно путешествую по миру, и хорошего отношения видел мало. Особенно к тем, кто не похож на других, - Томас заговорил тише, боясь, что его могут подслушать снаружи. - Расскажите мне, как Вы узнали? Что я сделал не так? Я стараюсь жить тихо и не вредить людям. Полнолуние совсем скоро, может быть это оно как-то выдает меня?
Это  было  как-то  неправильно — спрашивать незнакомую женщину о подобном, но обратного пути уже не было. Вывалив все  вопросы, оборотень подумал, что недостаточно промотивировал графиню отвечать. Ведь, подумать только, он, зверь, беседует наедине со слабой женщиной. Где гарантии ее безопасности?
- Я... послушайте, я не самый надежный боец, - да, говорить графине, что он не  контролирует себя в зверином облике и едва ли отличит друга от врага, не стоило. -  Но полнолуние совсем рядом и... если у нас недостаточно воинов, я бы мог... Ну, помочь в меру моих возможностей. Попробовать. Только... выпускать зверя в чистое поле нельзя, но при вашей поддержке, возможно, я бы мог попытаться расправиться с бандитами Барона в их... доме? Услуга за услугу.

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Книга II: Час войны и презрения » Когда с холста сбегает зверь