Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Долг

Сообщений 31 страница 41 из 41

1

Время: 10-12 сентября 1264 года
Место: Венгерберг; тракт на Верген
Действующие лица: Бертрам Хог, Фиона
Описание: Он отыскал ее в Венгерберге, чтобы отдать до конца долг - ее жизнь за пару жизней; а она только глубже погрязла в своем - пару смертей за ее жизнь.
[indent=1,0]
[indent=1,0]
« Всякий да спешит исполнить ему должное »
[indent=1,0]

Отредактировано Фиона (2019-01-01 21:27:45)

+2

31

♦ ♠ ♦ ♠ ♦
[indent=2,0]За недолгое время со вчерашней встречи в венгербергском трактире Фиона уже устала удивляться. Решения Хога, его поступки — все это сплеталось в невероятно непонятную и сложную картину, рисуя образ совершенно другого человека под именем и внешностью того, кого она, как казалось, знавала раньше.

[indent=2,0]Во Флотзаме все было проще. Во Флотазме все было понятней. Банда ублюдков с ублюдком более высокого ранга во главе и несколько смелых и безрассудных стражников под руководством сурового, но в целом, как ей казалось, хорошего человека.

[indent=2,0]Тот человек, что сосредоточенно смотрел на дорогу перед собой, сообщая ей о головах, спрятанных в том самом сокровенном бочонке, был кем-то совершенно иным. Тот самый человек, что сообщил об убийстве путницы, которая расспрашивала о Фионе. Спокойно, без каких бы то ни было сожалений, без единой искры эмоций.

[indent=2,0]Он говорил (или намекал), что они заслужили свою участь, но точные обстоятельства тех смертей были ей неизвестны, а каменное спокойствие Хога вызывало непроизвольную дрожь в коленках и мурашки за шиворотом. Она чувствовала, что он не врет и не притворяется: все было именно так — в бочонке припрятаны головы людей, которых он прикончил без лишних сожалений.

[indent=2,0]И это ее пугало. И вызывало непонятное отвращение.

[indent=2,0]— Х… хорошо, — запнувшись, кивнула она в ответ. — Спасибо, что поделился.

[indent=2,0]Благодарность основывалась не столько на доверительности признания, которую она все равно не оценила бы по достоинству. Скорее дело было в том, что настойчивое желание вскрыть бочонок и проверить его содержимое наконец-то полностью улетучилось. Мысль о зрелище, которое ее ждало, доставляла достаточно неприятных ощущений, чтобы не желать пережить их в действительности.

[indent=2,0]— Поедем, поищем место для привала.

♦ ♠ ♦ ♠ ♦
[indent=2,0]Старший разъезда сказал «за версты две», и Фиона стремилась отмерить это расстояние, а потом отъехать еще немного с запасом, чтобы не наткнуться на ту самую стоянку. Сомнительно, что патрульные озаботились похоронами безродных бандитов, но даже если и да, все равно не хотелось останавливаться рядом с местом где ее спутник прирезал четверых, пусть и преступников.

[indent=2,0]Спеша отъехать подальше от привала мертвецов (хотя Фиона и не знала, где точно он находится), они натолкнулись на другую «беду»: у края дороги стояла полупустая телега, рядом — трое людей, один из них чувствовался очень напуганным.

[indent=2,0]— Бертрам? — Фиона с опаской поглядела на Хога. — Они, вроде бы ничего плохого не замыслили…

[indent=2,0]«Но, — хотела сказать она, — от этого проклятого пути можно ожидать чего угодно».

♦ ♠ ♦ ♠ ♦

Отредактировано Фиона (2019-01-01 20:49:31)

+1

32

[indent=1,0]— Ну… Они могут переехать нас повозкой. — Бертрам невесело усмехнулся. — Страшная, медленная смерть, вне всяких сомнений.

[indent=1,0]По счастью, люди у обочины не выглядели враждебно. Следовательно, Хог и Фиона могли пожить ещё немного, и эта новость не могла не радовать. Но кое-что другое вызывало беспокойство.

[indent=1,0]Лошади, особенно вместе с доброй половиной груза, сами собой не пропадают. И беспокойный человек рядом с повозкой боялся явно не Бертрама.

[indent=1,0]— Натяни-ка капюшон на глаза посильнее, а лучше и вовсе отвернись. Я поговорю с этими людьми, — тихо, задумчиво произнес наемник, и направил лошадь к повозке.

[indent=1,0]Подъезжая к незнакомцам, Хог приветственно поднял руку. Охранники повозки — пара наемников в стеганках, при арбалетах, фальшионах и круглых щитах, чуть расслабились, заметив этот жест.

[indent=1,0]«Ребята на взводе. Догадываюсь, почему».

[indent=1,0]— Господин, — Бертрам кивнул невооруженному человеку. — Господа. — Ещё один кивок, теперь в сторону охранников.

[indent=1,0]— И тебе доброго денёчка, милсдарь, — ворчливо ответил, по всей видимости, торговец. Охрана ограничилась ответными кивками. — Я б спросил, чем мы можем помочь, да вот самим бы кто помог, курва мать…

[indent=1,0]— Информацией, господин, — вежливо ответил Бертрам. — Предположу, что в дороге почтенных сударей постигло некоторое несчастье. Могу я узнать, какое именно?

[indent=1,0]— Да вот, не поверишь, лошадка куда-то запропастилась, а с ней вдогонку — половина груза. Ума не приложу, куда бы она могла деться, но подозреваю, что эти два дармоеда… — он погрозил охранникам крючковатым пальцем — … товар пропили, а кобылку мою на закусь пустили. Подозреваю, но доказать не могу. — Торговец смачно сплюнул на землю, вздохнул, и продолжил, уже серьёзно: — А сам-то как думаешь, милсдарь, что нас постигло? Бандиты и постигли, сучьи оборванцы. Ехали себе через лес, никого не трогали — а эти и выскакивают прямо на дорогу. Охраннички-то мои, храни их боги, стояли до последнего! Последнего мешка, который эта погань смогла унести с собой.

[indent=1,0]Торговец сплюнул снова. Бертрам заметил, как насупились его наёмники при последних словах, и отметил, что почтенному господину можно было бы и поразмыслить над выбором слов.

[indent=1,0]— Не думаю, что эти господа сумели бы что-то противопоставить целой банде, — учтиво заметил Хог. Торговец усмехнулся.

[indent=1,0]— Да знаю я, знаю. Если б они стрелять начали — не вышли бы мы из того леса, живыми уж точно. Вдвоем супротив семерых не сдюжили бы даже при большой удаче. Так что радуемся тому, что имеем, да катим себе повозочку — эти двое тянут, я — толкаю...

[indent=1,0]— Семерых, говорите? — Бертрам навострил уши. Торгаш начал, наконец, выдавать ценную информацию. — Могу я узнать, далеко ли отсюда произошло нападение? И чем нападавшие были вооружены?

[indent=1,0]— Точного расстояния не скажу, милсдарь — не до того было, чтобы расстояние мерить — но дело было в лесу. А оружие… Это ты у ребяток моих спроси, они про это дело получше моего запомнить должны были.

[indent=1,0]— Один с гизармой, двое с арбалетами, остальные — при дубье, ножах да кистенях, — ответил один из наемников.

[indent=1,0]— А вот прикрыты одними лишь рубахами, да и то не все, — добавил второй. — Ни кольчужек, ни даже гамбезонов. Рвань.

[indent=1,0]Слушая их, Бертрам задумчиво глядел вдоль тракта, в сторону леса. Прикидывал шансы. Решал, как поступить. Когда речь наемников стихла — Хог вдруг обернулся в сторону Фионы, внимательно на неё посмотрел, и вздохнул. Нет, не могло быть и речи о том, чтобы подвергать её дополнительному риску, или хоть ненадолго оставить без своей защиты. Бертрам, в конце концов, был ответственным человеком. И сейчас он отвечал за то, что некая особа окажется в безопасности за стенами Вергена, и на тот момент будет жива и невредима. Некая наглая и хитрая наёмница, чьей смерти он не желал чуть больше, чем было бы комфортно признать.

[indent=1,0]«Кроме того, семь человек, да ещё и на своей территории, это как-то многовато. Даже таких. Даже для меня».

[indent=1,0]— А в какую, собственно, сторону эти бандиты потащили груз?..

[indent=1,0]— Доберемся до леса — уйдем влево, и пробираться будем тропками. Большак слишком опасен, — констатировал Хог, вернувшись к Фионе. Да, у леса были свои опасности, но всё же это было лучше, чем пытаться прорваться по большой дороге, или, тем более, поворачивать назад. Если бандитам хватит мозгов осознать, что торговец донесет на них, едва достигнув города — они постараются сдоить с этого участка дороги всю возможную добычу прежде, чем за ними придут, чтобы потом залечь на дно. — Если хочешь привала — надо делать его сейчас. По лесу будем гнать до тех пор, пока путь будет сколь-нибудь различим. Надеюсь, больше одной ночи там провести не придется.

+1

33

♦ ♠ ♦ ♠ ♦
[indent=2,0]Бетрам Хог и шутки — нечто такое же редкое, как появление Черного солнца, и почти такое же до жути настораживающее. И тем не менее, за их недолго совместное путешествие он уже не первый раз потчевал Фиону крупицами своего искрометного юмора. Это одновременно и радовало, и настораживало.

[indent=2,0]Следуя совету, она натянула капюшон, опустила голову пониже и все время молчала, не привлекая к себе лишнего внимания. Хог прекрасно справлялся с разговорами сам и даже был очень вежливым.

[indent=2,0]Люди у повозки оказались мирными и зла путникам не желали, однако новости, которые они сообщили, совершенно не радовали. Где-то позади Фиону, возможно, пытались догнать желающие принести ее голову на тарелочке (или бочке) обратно в Венгерберг, впереди поджидала семерка бандитов, которые пусть и могут отобрать у них разве что Хоговские трофеи и припасы, но без последних им ох как тяжело будет добраться до Вергена.

[indent=2,0]— Из огня да в полымя.

[indent=2,0]Эмрих, как никогда, был прав.

♦ ♠ ♦ ♠ ♦
[indent=2,0]Купец и его горе-охранники уже скрылись из виду, оставшись позади на разбитой дождем дороге, когда Хог наконец-то заговорил. Фиона даже не сомневалась, что у него есть кое-какие соображения по поводу их ситуации и он молчит только потому, что не может одновременно обдумывать их, говорить и держаться в седле.

[indent=2,0]— Я-то привала просто хочу, а тебе он нужен, — ответила она, поглядывая на его напряженную фигуру. — Давай сейчас и свернем, кажется, вон там, — спешившись, она кивнула в сторону просвета между тянущихся вдоль дороги кустов, — что-то похожее на тропу.

♦ ♠ ♦ ♠ ♦

[indent=2,0]Там, куда указывала Фиона, и правда оказалась тропа, протоптанная другими путниками, сворачивавшими в удобном месте с дороги, чтобы устроить привал. Чуть поодаль нашлись и следы давешней стоянки — вытоптанная земля, кострище — и, к счастью, никаких обезглавленных трупов.

[indent=2,0]Небо быстро темнело, воздух сгущался, напитываясь темными красками незаметно подкравшегося вечера. Не так уж и важно, кто привала хотел и кому он был нужен, а гнать целую ночь до леса и потом целый день до ночи по лесу — не лучшее, что два уставших путника могли сделать.

[indent=2,0]— Я бы поискала немного хвороста, — Фиона задумчиво оглядела роскошное место их будущего ночлега, — да только вряд ли после такого ливня найдется что-то сухое и способное гореть. Может сожжем твой бочонок?

[indent=2,0]Она улыбнулась, подразумевая шутку, но в той, как обычно говорят, была доля правды — влажный вечерний воздух, напитанная дождем земля и так и не высохшая до конца одежда вызывали желание отыскать хоть какой-то источник тепла. Хог, вероятно, тоже мог послужить неплохим источником, но уговорить его сжечь себя наверняка оказалось бы той еще задачкой!

♦ ♠ ♦ ♠ ♦

Отредактировано Фиона (2019-01-01 20:48:58)

+1

34

[indent=1,0]Едва почувствовав под ногами твердую землю, Бертрам понял, что мог бы идти дальше хоть целую ночь, и никаких привалов не надо. Однако он знал, что ощущение это обманчиво, и вызвано только лишь радостью от отсутствия растреклятого копытного под собственным исстрадавшимся задом.

[indent=1,0]К сожалению, счастье наемника немного омрачила необходимость расседлать и стреножить лошадей. Не то, чтобы это было слишком трудно. Просто приближаться к этому демоническому созданию лишний раз не хотелось.

[indent=1,0]«Итак, Зулейка. Ты ведь не попытаешься меня убить, правда?»

[indent=1,0]Бертрам не был в этом уверен, однако Зулейка всё-таки проявила милосердие... В этот раз. А может быть, решила помучить своего нового человека ещё немного, кто знает? Так или иначе, вскоре вся поклажа Бертрама — лагунок с головами, свернутый спальник из овечьих шкур, узелок с трофеями и небольшой заплечный мешок — были перемещены на землю, а лошадь — стреножена. Наемник решил было проверить содержимое седельных сумок, но понял, что при столь скудном освещении не справится с задачей.

[indent=1,0]Тем более, что какого-либо иного освещения, помимо солнечного, похоже, не планировалось. Фиона была права — сейчас им проще было отыскать пророка Лебеду, чем хоть немного сухого хвороста… И это было к лучшему. Хог не хотел бы привлекать к себе внимание костром.

[indent=1,0]И уж точно не хотел следовать плану Фионы.

[indent=1,0]«Так ты ведь не бочонок — причина твоего беспокойства, госпожа моя. Головы, что в нём лежат… Или человек, который их туда поместил?»

[indent=1,0]Темерец усмехнулся про себя. Он всегда находил ироничным момент, когда люди, которых он пытался защитить, понимали, кто именно их защищает, и начинали бояться его даже больше непосредственной угрозы.

[indent=1,0]— Бочонок? — совершенно серьезным тоном переспросил Бертрам, раскатывая спальник по земле. — Можно и бочонок. Но Фиона, мне ведь придется сперва достать его содержимое, и дальше везти его на виду. Поверь мне, эти люди были отнюдь не красавцы при жизни. А смерть и пара суток в маринаде ещё никого на моей памяти не красили. — Он вдруг замер, будто что-то вспоминая, а потом добавил: — Почти.

[indent=1,0]Ловко развязав шнурки по правой и нижней сторонам спального мешка, темерец расстелил его на траве.

[indent=1,0]— Можешь располагаться, — сказал он Фионе, кивком указав на спальник, и склонился над своей сумкой, выискивая сверток с провизией. И хотя сидеть на такой подстилке спокойно могли не то, что двое, но и пятеро человек, есть он совершенно точно собирался стоя. И благодарить за это следовало одну лишь лошадь.

+1

35

♦ ♠ ♦ ♠ ♦
[indent=2,0]То ли Хог отказывался понимать ее шутку, притворяясь, будто не заметил сопровождавшую ее улыбку, то ли умышленно взывал к уже было приглушенному отвращению перед тем, что находилось внутри пресловутого бочонка. Фиона и правда не хотела получить возможность оценить красоту убиенных — кем бы они на самом деле ни были при жизни — по их вымоченным головам, и тем более не хотела убеждаться в том, что головы эти и в самом деле были заключены в бочонке.

[indent=2,0]Не было ничего слишком странного и необычного в том, что охотник за наградой, настигнув разыскиваемого, решал довезти заказчику только голову — при одинаковой плате, доставить только самую опознаваемую часть намного проще, чем тащить целого, живого или мертвого. Может быть, и саму Фиону ждало бы расставание с самой ценной частью ее тела в том случае, если бы ее настигла, скажем, владелица белой кобылы, перешедшей во владение Хога.

[indent=2,0]— А может, он сам задумал прирезать тебя, как только уснешь, и добавить твою дурью башку в компанию к остальным?

[indent=2,0]Эмрих хмуро глядел на нее; Тень, стоявшая между ними, беспокойно пряла ушами. Фиона настороженно поглядела на Хога, который деловито обустраивал их маленький лагерь. Он вполне был похож на человека, который может спокойно прирезать кого-то во сне, но совсем не был похож на того, кто перед этим станет долго морочить голову, избавляя «жертву» от множества других опасностей и неприятностей, при том все дальше и дальше удаляясь от города, в котором выдают за нее награду.

[indent=2,0]Нет, умирать этой ночью Фиона точно не собиралась, а Хог, по ее ощущениям, не собирался этому способствовать. Отогнав сомнительные рассуждения вместе с растаявшим в вечернем воздухе Эмрихом, она уселась на предложенную подстилку. И сразу же почувствовала, что очень завидует ее владельцу — спальное место у него было отличное, впору человеку, который путешествует на своих двоих и ночует, где придется. Сама она предпочитала перебираться из одного трактира в другой (или из одной чужой постели в другую — как повезет), пренебрегая красотой и пользой ночевки на свежем воздухе. Так что все, что у нее было с собой, — одеяло, прихваченное «на всякий случай» и далеко не шедшее в сравнение с Хоговым спальником.

[indent=2,0]— Знаешь, — сказала она, задумчиво поглаживая мягкую шерсть подстилки и представляя, как приятно будет на ней спать, — ночь обещает быть холодной, да еще и сырость эта, а у нас нет костра… Думаю, разумно будет расположиться поближе, чтобы сохранить тепло. Очень близко, я имею в виду.

[indent=2,0]«На этой мягонькой, тепленькой, удобненькой подстилочке, в объятиях друг друга», — намекали ее движения и понизившийся тон голоса.

[indent=2,0]— Э, а что это там у тебя? Еда?

[indent=2,0]Ее поза и голос вмиг переменились, так же быстро, как и мысли о сне, тепле и уюте отступили на второй план. В последний раз Фиона ела еще утром, таким далеким и хмурым утром в таверне, а после целого дня путешествия и переживаний ни в коем случае не стала бы отказываться от ужина.

♦ ♠ ♦ ♠ ♦

Отредактировано Фиона (2019-01-01 20:48:26)

+1

36

[indent=1,0]Надо сказать, предложение Фионы немало польстило Бертраму. Нет, наемник ни капли не сомневался, что интерес его спутницы вызывало отнюдь не сомнительное удовольствие спать в непосредственной близости от его пренеприятнейшей персоны. Просто Хог очень гордился своим спальным мешком, и понял, что Фиона тоже по достоинству оценила качество этой незаменимой вещи. А это было весьма приятно.

[indent=1,0]Так или иначе, эти загадочные слова, касавшиеся их ночлега, странным образом совпали с мыслями самого Бертрама. Он как раз обдумывал этот вопрос, и разрывался меж двух решений.

[indent=1,0]С одной стороны, по-хорошему следовало бы разделить ночь на две смены, чтобы пока один спит — другой был в дозоре.

[indent=1,0]С другой — без костра, сокрытые от дороги густой порослью кустарника, они были практически незаметны… И им жизненно необходимо было отдохнуть как можно лучше. Предстоял тяжелый день. Наемник точно знал, что дорога через лес вымотает их обоих, и на этом пути им может потребоваться предельная бдительность и свежесть разума. И во время ночевки в лесу дозор точно будет необходимостью.

[indent=1,0]В конце концов, Бертрам решил выбрать второй вариант. Тем более что для непрошенных гостей у него был небольшой, но очень неприятный сюрприз...

[indent=1,0]— Еда, — подтвердил Хог, выудив, наконец, заветный провиант из мешка, а вместе с ним ещё один мешочек, довольно большой и издававший тихий металлический лязг. От мысли использовать в качестве импровизированного стола бочонок было решено отказаться. Фионе, в конце концов, тоже надо было поесть. Портить ей аппетит Бертрам не считал нужным, и потому свёрток с едой был развернут на краешке спальника. Протерев лезвие ножа чистой тряпицей, смоченной водой из фляги, Хог взялся делить провизию.

[indent=1,0]— А очень близко — это, я так понимаю, на моем спальнике, да? — недовольно уточнил он, пристально глядя на Фиону. На это мгновение он даже резать перестал… А потом не выдержал, и улыбнулся. Едва заметно, самым краешком губ. — Да ладно, ты же не думаешь, что я заставлю тебя спать на мокрой траве? Так ведь и простудиться можно, — наемник говорил спокойно, как обычно, и всё-таки немного мягче. Немного дружелюбнее. В конце концов, за время их путешествия Фиона не сделала ему ничего дурного, и Бертраму начало казаться, что он всё-таки был с ней слишком строг. Это не означало, что он вдруг начал доверять своей спутнице, или обманываться насчет её сомнительных моральных качеств, но… По крайней мере, можно было попробовать не быть такой угрюмой скотиной по отношению к человеку, за головой которого шла охота. Отрезав последнюю полоску вяленого мяса от большого куска, он перешел к сыру. — Тут вполне хватит места для двух человек моего размера, а ты, если мы достаточно компактно разместимся, ещё и укрыться сможешь своим краем.

[indent=1,0]В конце концов, бывало и хуже. Во время войны палатки пехоты в армейском лагере были забиты под завязку, да ещё и какой-нибудь проклятый обозный то и дело норовил просочиться к ним, дабы не спать под открытым небом. В те времена понятие личного пространства для Бертрама едва не перестало существовать.

[indent=1,0]Тут же вместо массы вонючей солдатни была симпатичная, в общем-то, женщина. Видят боги, Хог совершенно не жаловался на такое положение дел, смиренно приняв свою участь.

[indent=1,0]Закончив с дележкой, Бертрам положил немного мяса и сыра на ломоть хлеба, и поднялся на ноги, отойдя от спальника.

[indent=1,0]— Угощайся. — Он кивнул на остатки еды, хотя и не думал, что Фионе нужно приглашение.

+1

37

♦ ♠ ♦ ♠ ♦

[indent=2,0]«Еда», — будто эхом отозвался Хог, шершавым, резко огрубевшим эхом ее слов, потерявшим вопросительную интонацию в вязкой влаге вечернего воздуха где-то на полпути от нее к нему и обратно.

[indent=2,0]Поначалу казалось, он решил оставить ее без внимания и без ужина — своего рода наказание за плохое (кто знает, что там у него за мерило хорошего и плохого) поведение, и в постель свою тоже не пустит, так что придется ей спать на холодной земле, в одиночку. Желудок урчал обиженным, голодным котом, требовательно скреб по ребрам при виде еды.

[indent=2,0]Голова удивительно тяжелела, а глаза начинали подводить: Фионе привиделось, будто он улыбается, и послышалось тепло и мягкость овечьего руна в его голосе. Быть такого не могло, чтобы Бертрам Хог вот так сразу вдруг подобрел, проникся заботой о ее здоровье… или могло?

[indent=2,0]Он добрел и проникался, потихоньку и незаметно, с каждым часом их совместного путешествия. Тот угрюмый человек, что вчера вечером сердито бросал на стол серебро, был уже кем-то совершенно другим, и даже тот, что сегодня утром пытался раскусить деревянную ложку, завидев Фиону, усевшуюся перед ним на лавку, отличался от того, что в вечерней полутьме деловито кромсал кусок сыра острым, очень острым ножом.

[indent=2,0]Лезвие, почти невидимое в тусклых сумерках, ни разу даже не блеснув, тянуло к себе внимание: на нем ей мерещились капли крови тех бедолаг, чьи головы путешествовали вместе с ними, и той женщины, что раньше была владелицей белой кобылы, сонно ощипывавшей жухлые кустики осенней травы неподалеку. Обман зрения, разыгравшееся воображение — что угодно, но крови там быть не могло: она наблюдала, как Хог тщательно протер нож перед тем, как притрагиваться к харчам.

[indent=2,0]На руках его кровь была. Старая, засохшая, въевшаяся глубоко под кожу, выцветшая до невидимости — такой лезвие не измарать, только душу. Выкрасить всю, от края до края, утопить в ее темном цвете яркие пятна радостных воспоминаний, искривив их мутно-красным маревом, погрузиться в нее по уши и родиться заново.

[indent=2,0]— Разве твои собственные руки чисты, Фиона?

[indent=2,0]«Нет».

[indent=2,0]Совсем другой человек, прошедший сквозь грязную пелену чужих смертей, улыбался ей, кормил, соглашался разделить с ней постель.

[indent=2,0]Убивал тех, кто стремился убить ее.

[indent=2,0]— У меня есть одеяло.

[indent=2,0]Хлеб, сыр, мясо — до последней крошки — тут же поспешно отправлены в рот: вдруг передумает? Жевать тяжело с так набитым ртом, болтать совсем уж невозможно. Подавиться — вполне. Но не сегодня. Острый привкус чего-то, будто бы ржавчины, резал язык и драл горло. Воображение, обман чувств, все еще — нож у Хога не может быть ни грязным, ни ржавым.

[indent=2,0]— Можем укрыться им вместе, — первый кусок наконец-то проглочен. — Если захочешь.

♦ ♠ ♦ ♠ ♦

Отредактировано Фиона (2019-01-01 20:47:58)

+1

38

[indent=1,0]— Захочу, — тихо ответил Бертрам, с энтузиазмом пережевывая пищу. — Если твоего одеяла хватит на меня, разумеется.

[indent=1,0]Причин у его согласия было две.

[indent=1,0]Во-первых, погода. Сам Хог обыкновенно либо укрывался плащом, когда погода была достаточно теплой, либо заворачивался в спальный мешок при холодах. Но в этот раз его плащ превратился в мокрую тряпку, а для спальника всё ещё было слишком тепло.

[indent=1,0]Во-вторых… Так Фионе было бы ещё сложнее незаметно стащить что-нибудь ценное, пока он спит, и сбежать.  И именно это стало решающим фактором — прохладу можно было и потерпеть, но рисковать расстаться с какими-либо материальными ценностями (и заодно с собственной профессиональной гордостью) совершенно не хотелось.

[indent=1,0]Он больше не смотрел на Фиону, ни пока говорил, ни после, потому как увидел достаточно, пока нарезал еду. Теперь же внимательный взгляд наемника был сосредоточен на подходах к месту, где они остановились на ночлег. У него не было достаточно “чеснока”, чтобы сдобрить им всю местность вокруг, и не было времени, чтобы утром собирать его весь. Но перекрыть самые очевидные пути он мог.

[indent=1,0]Тем и надлежало заняться. Торопливо истребив остатки первой порции пищи, он подобрал мешочек, что достал из мешка вместе с едой, и прошел чуть дальше по тропинке. Рассыпав стальные шипы на одном направлении, по которому Хог с Фионой пришли, он проделал то же самое с другим — тем, по которому надлежало пройти следущим утром.

[indent=1,0]Помимо безопасности ночлега был ещё один вопрос, который его беспокоил. Вопрос, который никогда не был задан, но все же витал в воздухе, нарушая покой. Бертрам видел, как Фиона смотрит на его нож. Заметил и то, с какой скоростью она поглощает ужин, пренебрегая риском подавиться. Причины этого были совершенно ясны, понятны и знакомы. 

[indent=1,0]И с этим следовало что-то сделать. Как-то прояснить ситуацию. Не из заботы о душевном состоянии Фионы, но по причине сугубо практической — всякая мысль о нём, всякое опасение на его счет могли помешать, отвлечь её от основной угрозы, поставить действия наёмника под сомнение в самый критический момент… А цена такой ошибки могла быть слишком высока для них обоих. Всё-таки спасение людей становится куда легче, когда этот самый человек в тебя верит безоговорочно.

[indent=1,0]Бертрам собирался было сказать что-нибудь, чтобы разрядить обстановку, но в последний момент прикусил язык. Такие люди, как Фиона — и такие, как он сам— редко верили словам, тем более когда действия говорящего, на первый взгляд, не поддавались никакой логике. Потому наемник просто продолжил трапезу в молчании, и позволил Фионе сделать то же самое.

[indent=1,0]«По крайней мере, ты пускаешь меня под своё одеяло. Возможно, мы уже говорим о некоем доверии».

[indent=1,0]Когда с трапезой было покончено, Бертрам убрал оставшуюся провизию в свой мешок, и начал готовиться ко сну. Его место на развернутом спальнике было слева. Под левый край полотна из овечьих шкур он уложил копьё, чтобы его нельзя было незаметно подобрать, обнажил саблю, и уложил поверх ножен слева от себя — так, чтоб можно было как можно быстрее её схватить, и тут же ударить… Этих приготовлений было достаточно. Теперь можно было спокойно спать.

[indent=1,0]— Доброй ночи, Фиона.

+1

39

♦ ♠ ♦ ♠ ♦
Ramin Djawadi — Heart-Shaped Box (Orchestral)
♦ ♠ ♦ ♠ ♦

[indent=2,0]От угощения остались одни крошки, от разговора — тишина; недосказанные слова затерялись в воздухе между ними, как эти крохи в густом руне мягкой подстилки. Хорошо, что никто из них не сказочная королевна, которой горошина спать не дает и через десяток мягких перин и одеял, — они и на шишках способны выспаться, Хог так точно.

[indent=2,0]Хорошо, что тишина и молчание их не пугала. Фиону не пугала — она в ней купалась и никогда не оставалась по-настоящему в тишине: вместо звуков слышала чувства и намерения, иногда запахи, реже — цвета. Они говорили ей о том, что было, есть и будет, а потом Эмрих разбивал всё на мелкие осколки и тщательно складывал из них свою собственную «вечность», никогда не оставляя ее в тишине.

[indent=2,0]Приберегая острые слова на потом, Хог принялся засевать бесплодные тропы тихим звоном железа из мешочка, добытого из поклажи. Что-то там к утру прорастет из пропитанной влагой земли — то ли войско для их защиты и поддержки, то ли вопли неосторожного, кто в ночи прокрадется по тропе и тонкими подошвами потопчет волшебные посевы. И то, и другое будет хорошо, Фионе не о чем волноваться.

[indent=2,0]Если только о человеке, который выспится и на шишках, но проснется от одного постороннего шороха, а под рукой у него припасено оголенное оружие.

[indent=2,0]Если только о крошках, затерявшихся где-то в их скромной постели. Потому что она, может быть, все же королевна, выкраденная в младенчества из отцовского дворца и отданная на воспитание настрожскому купцу. И той сабельке следовало бы лежать не под правой рукой рыцаря, а между ними, обозначая их невинные намерения.

[indent=2,0]Одеяло у Фионы — подарок тонкорунной овечки или козочки, или, может быть, какого невиданного южного зверя, совсем безрогого, но о двух горбах — камаля. Одеяло пригодное, чтобы укрыться от холода осенней ночи, но и правда слишком короткое для Хога. Ведь в нем росту… много. Когда он шел, а она ехала, или когда оба сидели, было не так заметно, но когда она осталась на подстилке, на земле, а он возвышался на ней, словно замковая башня, и такой же нерушимый, и потом, когда он лег, а она устроилась рядом, то почувствовала себя новорожденным котеночком, таким маленьким и беззащитным, который ищет только тепла и уюта.

[indent=2,0]Она улеглась следом, подоткнув под себя одеяло с одной стороны, а вторым краем попыталась прикрыть Хогу спину и бок, безуспешно — нелепый растрепанный кокон с двумя гусеницами, из которых бабочка никак не получится. Если только поближе придвинуться, чуть ли не носом уткнуться, может что-то и выйдет. Был бы между ними знак невинных намерений, она бы его к лешим выкинула — тепло дороже мнимой невинности, которой сто лет как никто не видывал в ее бесстыжих глазах.

[indent=2,0]Он с виду казался сложенным из камня, пах острым железом, а звучал как лед, но его тело вблизи дышало теплом, как у всякого живого человека, и сквозь преграды одежды плавило жаром ее ладонь, прижатую к его боку. Она не жаловалась, и даже не шевелилась — гусеницам положено мирно спать, дожидаясь своего часа.

[indent=2,0]Во сне ей казалось, что в руке у нее зажат нож, и этим ножом она медленно вскрывала ему грудь, преодолевая нестерпимый жар, вырывавшийся изнутри и до черноты обжигавший пальцы. Она пировала на его теле, слизывала кровь с рассеченного горла, до боли сжимала сердце, целовала ему глаза, а он не сопротивлялся, с привычным спокойствием рисовал черные и красные цветы на ее коже шрамами.

[indent=2,0]Звезды смотрели на них и плакали, сыпались вниз, застревая в густом сите облаков, просили луну дать им немного света и сил, чтобы дожить до утра, но луна, должница солнца, от стыда сбежала раньше, и радовалась, что на следующую ночь все еще густая листва скроет от нее чужие сны. А солнце нехотя выползало из-за горизонта, как старый рыбак, добывало запутавшиеся в облаках звезды, легким дуновением гасило их, укладывало в огромные корзины. Раскраснелось и запыхалось от работы, от чего ползло по небу еще медленней.

[indent=2,0]— Фиона, — позвало оно, тихим шепотом щекоча ухо. — Лети!

[indent=2,0]В неясном свете сонного утра Фиона открыла глаза и на руках увидала кровь. Тут же вскочила в ужасе, не отдавая себе отчета, выпуталась из крепко ухватившего за ноги одеяла. Остатки сна горчили во рту и сдавливали горло. Споткнувшись о сумку, она замахала руками вскочившему следом Хогу, живому, будто и правда пыталась взлететь, а не успокоить.

[indent=2,0]— Все хорошо!«С тобой все хорошо».Мне… в кусты надо. Очень.

[indent=2,0]Раскраснелась, словно рассветное солнце, и ушла, сторонясь железных посевов, которые, напитавшись ее кошмарами, так и не проросли за ночь. Забравшись подальше, где ее не было видно ни с дороги, ни от их маленького лагеря, усердно терла глаза, терла пальцы от невидимых следов крови, не могла только оттереть воспоминания от того сладостного ощущения. Улеглась на земле, подставив лицо серому небу, дышала ровно и размеренно, уговаривая себя, что сны — это просто сны.

[indent=2,0]— Если только они не вещие.

[indent=2,0]Не вещие, нет не вещие — повторяла она себе, возвращаясь к Хогу, все еще живому и здоровому, но ничуть не пылающему дочерна обжигающим пламенем.

[indent=2,0]— Вовремя я поднялась, правда? Можем собираться и ехать, думаю.

[indent=2,0]Улыбнулась, будто ничего страшного, а уголком глаза видела те цветы, черные и красные, что он рисовал во сне.

♦ ♠ ♦ ♠ ♦

Отредактировано Фиона (2019-01-01 20:47:26)

+1

40

[indent=1,0]Безоружный — будто нагой. Безоружный — значит беззащитный, словно новорожденный ребёнок. Безоружному даже кабацкая пьянь при ноже могла сойти за опасность. Без оружия даже себя защитить было трудно, не говоря уж о других.

[indent=1,0]Прикосновение заставило Бертрама вздрогнуть. Напрячься. Тут должен был последовать удар ножа в спину, что была прикрыта броней, попытка добраться до горла, надежно защищенного стёганым подшлемником… Но нет. Всего лишь Фиона. Всего лишь попытка согреться. На какое-то мгновение Бертрам почувствовал желание повернуться к ней. Обнять, безо всякой задней мысли. Поделиться теплом, поделиться спокойствием, создать, насколько это возможно, чувство защищённости.

[indent=1,0]Но нет. Вместо этого, рука наёмника легла на рукоять сабли. Холодная сталь успокаивала. Придавала уверенности.

[indent=1,0]«Прости, но пользы от этого будет больше. Для нас обоих».

[indent=1,0]Без оружия даже себя защитить было трудно, не говоря уж о других. Поэтому Бертрам Хог не оставался безоружным даже во сне. Ни на один момент с тех пор, как верные товарищи из гарнизона и бдительные часовые, охранявшие сон всей казармы, остались в прошлом.

[indent=1,0]Снов, как обычно, не было. Закрыл глаза, открыл глаза, обнаружил, что прошло несколько часов. Ни кошмаров, ни мечтаний. Просто способ убить время и набраться сил, не более того. Закрыл глаза…

[indent=1,0]Почувствовал движение. В единое мгновение оказался на ногах, сжимая саблю в руке. Открыл глаза.

[indent=1,0]И обнаружил лишь Фиону. Опять.

[indent=1,0]Бертрам шумно выдохнул, убедившись в отсутствии всякой опасности. 

[indent=1,0]«Ладно…  Мой сон нарушали люди похуже твоего».

[indent=1,0]Она уверяла, что всё в порядке. Что ей просто нужно… В кусты. Бертрам насторожился, но лишь согласно кивнул удаляющейся Фионе. Проверил кошель с медяками на поясе, проверил кошель с серебром и золотом на шее, тщательно осмотрел свои вещи, бросил косой взгляд на бочонок… Ничего не пропало. Хог даже удивился.

[indent=1,0]«Может, кошмар приснился. Или и правда в кусты понадобилось… Если припасы оказались дурные — вернусь, и корчмарю все рёбра пересчитаю».

[indent=1,0]Но это было мало похоже на правду. Во-первых, сам Хог чувствовал себя прекрасно, а во-вторых — уж походный провиант в «Дриаде» всегда был самого высокого качества. Профессиональная солидарность — это ведь не кот чихнул.

[indent=1,0]Успокоив свои подозрения, Бертрам принялся за дело. Скатал спальник, завернув в него и одеяло, растреножил и оседлал лошадей, выбрал “чеснок” из травы… Проверил седельные сумки Элеоноры.

[indent=1,0]«Провиант, ткань на перевязки, игла с ниткой… Факелы».

[indent=1,0]Наёмница явно была готова ко всему… Почти как сам Бертрам. Ко всему, кроме предательства. Особенно со стороны “своих”, если хоть один наёмник вообще мог сойти за своего для собрата по ремеслу.

[indent=1,0]«Уж прости, сестрица, случилось нам по разные стороны оказаться. Издержки профессии».

[indent=1,0]И плевать, что это был не контракт. Не имело значения, что Фиона не просила о помощи — не напрямую, по крайней мере — и не заплатила за неё ни гроша. Она была под защитой Бертрама, и это значило одно: любая агрессия против неё равноценна агрессии против самого Хога. Стало быть, всякий агрессор должен был умереть. Таковы были условия договора, что никогда не был заключён. Договора не с Фионой, но с собственной совестью. И по поводу смертей, что требовал этот договор, Бертрам не испытывал ни малейшего сожаления.

[indent=1,0]Когда Фиона вернулась, их маленький лагерь уже был собран, а все вещи погружены на лошадей. Бертрам стоял подле своей кобылы с видом мученика, принявшего свою нелёгкую судьбу.

[indent=1,0]— Да… — Хог только сейчас понял, что очень даже хорошо отдохнул. Пристыдился, что не поднялся чуть раньше Фионы. — Мы готовы выдвигаться. Но сперва рекомендую позавтракать — в лесу времени будет немного.

[indent=1,0]Что бы не ждало их на пути — оно пугало много больше, чем возможные преследователи. С большинством своих коллег Бертрам мог совладать — или, на худой конец — договориться. Но лес… Он был совершенно другим делом. Никогда нельзя было предсказать, что попадётся на почти что нехоженых тропках. И эта самая неизвестность пугала гораздо больше, чем  вооружённые, но вполне знакомые люди.

+1

41

♦ ♠ ♦ ♠ ♦
[indent=2,0]Их лагерь исчез, будто по волшебству, не оставив почти и следа — нечему было оставаться. Сентябрьская ночь не видела их костра, утро не нашло ни углей, ни пепла. Чахлые кустики осенней травы, тут и там ощипанные лошадьми, едва могли похвалиться оттисками сапог. Пропитанная влагой утоптанная земля рядом с кострищем, как ни пыталась с жадностью ухватить себе на память тепло их тел, не соперница была прохладному утреннему воздуху, вмиг подхватившему и утащившему куда-то ввысь этот ценный трофей.

[indent=2,0]Тень топталась нетерпеливо, уже под седлом и готовая к длительному путешествию, стригла ушами и косила темным глазом на спокойно-размеренную Зулейку, с которой у нее ночью наверняка состоялся свой особый лошадиный разговор. Они тихо переговаривались в темноте, сплетничали о своих людях, свернувшихся во сне, словно кошки, и делились историями о жизни и путешествиях, о сладкой траве на заливных лугах и свободном беге без седла и уздечки. У них тоже были свои мечты.

[indent=2,0]Фиона жмурилась и до красного терла глаза, в которые будто песка насыпали, и все боялась, что нечаянно выколет один, он покатится по земле и затеряется среди травы и тех звезд, которые к утру смогли проскользнуть сквозь небесное сито и осесть неуловимым туманом. Ей бы тогда пришлось носить повязку и строить из себя не красавицу, а мудрую — говорят, те, у кого всего один глаз, второй продали за великие знания.

[indent=2,0]При свете дня у еды был тот же пресный вкус, что и в ночной тьме: слабые солнечные лучи не придавали ему ни капли нового, только хлеб усох, будто всю свою влагу отдал воздуху, отяжелевшему и густому, почти как кисель, только серый. И разговор за едой был такой же, как и ночной, — наполненные сомнением взгляды украдкой и увязшие под языком мысли, у каждого свои.

[indent=2,0]Сберегая те мысли для себя или для другого случая, когда удастся их выпутать из вязкого спутанного вороха, они взобрались верхом и уже вчетвером — Хог, Фиона, Зулейка и Тень — побрели сквозь сизый кисель утра к дороге, а дальше поспешили к темнеющей на том краю небосклона громаде тесно сбившихся в кучу деревьев.

[indent=2,0]Время брызгами разлеталось из-под копыт лошадей, грязными пятнами оседало на одежде всадников. Отяжелевший от влаги воздух разродился наконец мелкими каплями мороси, оседавшей, казалось, на самое дно души, пробираясь ледяными иголками сквозь слои ткани и кожи. Лес тем временем наступал с медленным упорством векового гиганта — ему, извечному, некуда было спешить: за века успел поглотить десятки и сотни таких торопыг-путников, и в последующие поглотит еще столько же.

[indent=2,0]И они сами спешили оказаться в его объятиях.

♦ ♠ ♦ ♠ ♦
[indent=1,0]
Продолжение следует...

Отредактировано Фиона (2019-01-01 21:39:20)

+1