1. Полное имя: Карла Вайсберг. Редко называет фамилию, в большинстве случаев ограничиваясь именем.

2. Возраст | Дата рождения: на момент 1264 года Карле 25 лет, родилась она 18 декабря в 1239 году.

3. Раса: человек.

4. Род занятий: охотница за головами и контрабандистка (кроме того является старшей дочерью покойного цинтрийского барона Бертольда Вайсберга, а также предательницей и дезертиром, однако данную информацию предпочитает держать в секрете).

5. Внешность:
При росте в 5,6 футов имеет 62 килограмма веса. Притягательными формами Карла не обладает, изящной стройности лишена. Тело у нее плоское, выносливое, подготовленное к различного рода невзгодам в виде ударов или ушибов и нагрузкам. Аналогии с досками или бревнами в данном случае неуместны, поскольку грудь у Карлы, как и у любой другой женщины, имеется, пускай и небольшая (чему сама девушка рада – ничего не обременяет во время длительных переходов и не мешает в бою). В руках и прямо-таки девичьих маленьких ладонях отсутствует нежность – они крепкие, быстрые, тонкие пальцы с короткими ногтями привыкли сжимать рукоять ножа или сабли. Развитые мышцы плеч и спины (как у циркового акробата, но не как у поднимающего огромные тяжести верзилы). Ноги у девушки натренированы сотнями преодоленных миль, не подкосятся, коль придется пешком несколько дней идти.
У Карлы приятные черты лица, пускай и подпорченные временем. Острый подбородок, не слишком пухлые и не слишком тонкие губы, над правым уголком рта имеется маленькая точка родинки. Нос прямой, уши немного оттопырены. Глубоко посаженные глаза синего цвета, над ними – изогнутые брови. Волосы у девушки пшеничного цвета, по длине достигают лопаток, однако распущенными Карла их держит редко, предпочитая собирать волосы в хвост или в гульку.
Если говорить об одежде, то здесь выбор Карлы чаще останавливается на штанах, свободных рубашках, камзолах, реже на юбках. Сережек и ожерелий не носит, но очень любит браслеты и колечки, и когда таковые имеются и позволяет ситуация, непременно украшается ими. Никакой косметикой она, понятное дело, не пользуется – умылась утром в бадье с водой, вот и весь туалет. Разве что за волосами старается хоть как-то следить, дабы не завшиветь.

6. Характер:
Начнем с того, что Карла явный оптимист: почти всегда пребывает в хорошем расположении духа, не огорчается из-за пустяков, искренне радуется мелочам, всегда рассчитывает на лучшее, не унывает, когда надежды не оправдываются, в большинстве случаев легко переживает настигающие ее неудачи. Тем не менее, обиды прощает редко, злобу таить умеет, и при наступлении удобного момента непременно ответит чем-нибудь тому, кто перешел ей дорогу. Врет исключительно по необходимости, когда дело касается работы, в остальном же ложь ей дается с трудом. Предпочитает говорить то, что чувствует, что у нее на сердце. Юмор у Карлы никудышный, порой неуместный, чаще низкий и черный, разницы между колким словечком и оскорблением она не видит, и раз уж скверно выразится о вас (или о вашей матушке, о сестре или о ком-то еще из числа вашей родни), так знайте, это она не со зла. В меру смелая, перед опасностями не дрейфит, однако не рискует, когда не уверена в своих силах, бездумным геройством не страдает. Не является сторонницей щедрого альтруизма. Товарища перед лицом опасности не бросит (если только того уже не начали подъедать гули), попавшему в беду человеку поможет (когда на то будет время и в том будет какой-то смысл), но в благодетельницу играть не собирается. Если есть рядом кто другой, способный оказать помощь, тогда он пускай и совершает подвиги. Под изменчивые обстоятельства жизни привыкла подстраиваться, извиваться и крутиться как может, лишь бы остаться в живых. Прислушивается к чужим советам, если видит в них пользу, учится у других тому, что считает полезным для себя и вместе с тем на дух не переносит настойчивых попыток научить ее правильно жить. Карла любит зарабатывать деньги, еще больше любит их тратить. Тратит в большей степени на снаряжение и оружие, которое всегда должно быть в отличном состоянии. Горделивости в Карле нет, но присутствует гордость, сдерживающая девушку от недостойных поступков. Женщина знает себе цену и не позволяет окружающим обращаться с ней как с простой сельской девкой и делать из нее дуру.

7. Цели: выполнять свою работу и при этом не помереть.

8. История персонажа:
Родилась Карла в обеспеченной, не знавшей горя семье барона Бертольда Вайсберга, которая к тому моменту состояла лишь из молодой супружеской пары: самого барона и его супруги Олив, которая была младшей дочерью вельможи столь мелкого, что упоминаний о его фамилии вы нигде и не встретите. Папенька Бертольда через два года после свадьбы своего сына решил встретиться с предками, похвалиться, за какую хорошую девушку он своего наследника выдал. Помер, иными словами, не имея ни братьев, ни сестер, ни других зловредных родственников, которые могли бы заявить о себе после кончины старого барона и не успев обзавестись более многочисленным потомством, оставил все наследство единственному сыну. Потому-то и можно считать, что родилась Карла в семье, которая еще не сталкивалась с нуждой и несчастьями.
О ранних годах Карлы много интересного не расскажешь. Росла она обычным ребенком, в меру вредным, в меру послушным, ко всему протягивавшим свои ручонки, проявлявшим непомерный интерес к окружающему, еще незнакомому миру. Папенька с маменькой заботой ее не обделяли, периодически баловали дочку новыми побрякушками. Кроме того рядом постоянно нянька находилась, заботилась о благополучии хозяйского ребенка. Хорошее время было. Стоило Карле чего-то захотеть, как она начинала вопить во все горло и рыдать в попытках донести до взрослых свое требование. Сейчас уж такое не прокатит. Из раннего детства Карлы можно выделить лишь одно значимое событие – спустя три года после появления на свет Карлы мать родила близнецов, мальчика и девочку. Назвали их Луи и Софи.
Первенец Вайсбергов неизбежно подрастал, настала пора родителям задуматься о его воспитании и образовании. Баронская дочка, как ни крути. И этикету должна быть научена, по разумению маменьки, и науками самыми элементарными, не обременяющими женский ум, владеть, как утверждал папаша.
В доме стали появляться новые люди, учителями именуемые. Няньку поменяли. Раньше за Карлой добрая и мягкая тетка присматривала, а взамен пришла худосочная матрона, которой, с ее строгостью, самое место было в тюрьме, надзирательницей работать. По несколько часов в день учила ребенка правильно столовые приборы держать, каждое движение реверанса заставляла сотый раз отрабатывать, всегда следила за ее осанкой, движениями, словами, не переставая делать одни и те же замечания. Жуть, да и только. Из всех наставников она девочке больше всех не нравилась, от нее девочка чаще, чем от других, сбегала. Потом, выслушав поучительную речь от отца или от матери, возвращалась, и все шло по кругу.
Образование Карла получала не наилучшее, но достаточное для того, чтобы ни у кого язык не повернулся назвать ее безграмотной или необразованной. К 12 годам Карла умела читать и писать на всеобщем, немного понимала скеллигский и нильфгаардский диалекты, ориентировалась, где какое королевство находится на карте, кто в том королевстве правит и какие дома служат той или иной династии, в общих чертах знала историю. Она делала успехи в танцах и даже выпросила у отца научить ее держаться в седле.
К близнецам девочка проявляла искреннюю любовь и заботу старшей сестры. Даже к порой несносному Луи, который рос ребенком капризным, чрезмерно плаксивым, не терпевшим в свой адрес хоть одного плохого слова. Развлекала Софи, если та расстраивалась из-за той же чересчур строгой матроны, что учила манерам Карлу, вытирала сопли Луи, когда кто-то выводил его из себя. Иногда одному из близнецов или сразу двоим удавалось довести старшую сестру до слез, однако подолгу Карла на них обиды не держала.
Карле уже исполнилось 14, и вот барон Бертольд Вайсберг решил обеспечить хорошее будущее своему первенцу. А кроме как успешного замужества для своей старшей дочери барон иного успешного решения данного вопроса не представлял. Вот и взялся подыскивать достойного жениха. И ведь нашел, и представил дочке будущего мужа (сынка какого-то другого цинтрийского аристократа, который был старше ее на два года и к которому сама невеста относилась абсолютно никак), и о помолвке почти договорился. Но, к несчастью для хорошего будущего Карлы, большего Бертольд Вайсберг достичь не успел, скоропостижно скончавшись от неведомой медицине болезни.
Для всей семьи то было страшное горе. Однако Карла считала, что эта потеря приносит ей больше боли, нежели остальным, и что ни мать, ни младшие брат с сестрой не испытывают настолько сильных страданий, какие ощущает она. Спасаясь от повисшего в родовом имении духа траура и опустошенности, девушка сбегает из дома. Через два дня ее привели домой верные покойному барону люди. Перепуганную, в грязном платье, с царапинами на руках и лице. Во славу богам или по воле удачи, ничего страшного с Карлой не случилось. Все два дня девушка просидела одна в рощице неподалеку от деревни.
Каждый из семейства Вайсбергов перенес трагедию по своему. Мать, видя теперь в одних детях счастье и смысл жизни, в особенности в Луи, который остался единственным мужчиной в роду, все подряд им дозволяла, во всем потакала. Софи замкнулась в себе, мало с кем общалась, из голоса ее пропала прежняя оживленность, а со щек – румянец. Карла нашла утешение в песнях, танцах, льющемся шумным потоком веселье, и, пользуясь добродушием матушки, посещала каждое гуляние или празднество, происходившее в округе. А что до Луи… он, как казалось Карле, в полной мере осознал ответственность, свалившуюся на него в столь юные годы, поэтому делал все от него зависящее, чтобы оправдать надежды, возложенные маменькой на своего сыночка. Хотя капризы Луи не исчезли по мере взросления, а наоборот, росли вместе с ним.
Через год после смерти отца, год вседозволенности, полной свободы, Карла заболела идеей, свойственной большинству молодых людей, которые, едва перестав быть детьми, начинают жить юношескими мечтами. Мир захотела повидать. Узнать, что находится за границами, которые ранее не пересекала, как люди в других краях живут.
Самой большой ее ошибкой в этом деле было спросить дозволения у матери. Маменька, впервые после потери мужа проявив жесткость по отношению к детям, не только отказалась содействовать своему первенцу в осуществлении желаний, так еще категорически запретила дочке даже думать о подобном.
Тогда Карла, никому слова не сказав, куда направляется, когда вернется, взяла с собой некоторые пожитки да сбежала из семейного гнездышка. Так началась продолжительная череда побегов Карлы из отцовского дома. То она выступала с труппой артистов по Вердэну и Бругге, то аккомпанировала одному барду во время его выступлений в Ривии. Объехала в составе бродячего цирка весь Махакам. Полтора года работала ассистенткой у зерриканца, который, разъезжая по Нильфгаарду, удивлял народ тем, как метко он метал любой острый предмет, как близко от своей помощницы он мог вонзить лезвие ножа или меча, насколько быстро бы не крутилось колесо, к которому она привязана, и который поделился с Карлой своими знаниями и умениями. Случались и неприятные истории, например, когда темерский аристократ пытался оставить Карлу при своем дворе, бывало, обманывали, не выдавали деньги, предлагали подзаработать на перевозке фисштеха. За 7 лет девушка успела достаточно насмотреться на мир, многое узнать и кое-чему научиться (как раз-таки во время гастролей по землям краснолюдов Карла попросила одну из циркачек, которая удивляла публику своими танцами с саблей, научить ее держать оружие в руке и двигаться с ним). Во время этих путешествий она впервые влюбилась, убила (в целях самозащиты, попрошу заметить), столкнулась с человеческой злобой и угрожавшей жизни опасностью. Объединяло каждый побег Карлы одно – место, где все они заканчивались. В итоге старшая дочь покойного барона Вайсберга все равно возвращалась к родному порогу.
Прекратила свои скитания девушка лишь по той причине, что, приехав в начале весны 1261 в семейное имение, застала маменьку больной. Решила остаться, подождать, пока та полностью не выздоровеет. Карла боялась, что новый отъезд дочки расстроит матушку, сердечной болью добьет ее здоровье, а Карлы в это время не будет рядом.
Очень скоро стало невыносимо скучно. Для первенца Вайсбергов, последние несколько лет разъезжавшего по свету, места в делах баронства и семьи не нашлось (со всем отлично справлялся Луи, который Карлу за ее побеги невзлюбил, обвинял ее в том, что она позорит их род), на бал или званый ужин ее никто не звал, половина цинтрийской знати считали старшую дочь Вайсбергов легкомысленной и безрассудной, другая половина – полоумной. Над ней смеялись, о ней распускали слухи. За столом девушка выслушивала от брата и сестры, что о ней говорят в светском кругу. Карла терпела, молчала, но в какой-то момент чаша терпения заполнилась до краев.
Очередному весельчаку из числа аристократии, отпустившему пару колких словечек в адрес Карлы Вайсберг, она попросила передать, что вызывает его на дуэль. Поединки стали для нее главным развлечением, вторым стало уроки с учителем фехтования, с которым девушка занималась день через день. Она побеждала, проигрывала, снова побеждала. Поначалу бросала вызов только тем, кто оскорблял ее или семью, позже сама взялась острить про того или иного вельможу, ожидая от него вызова.
Однако перегнула с этим делом палку: неудачно пошутила над одним вспыльчивым дворянским сынком. Юнец, посчитав себя униженным и оскорбленным, извлек из ножен меч и, намереваясь отомстить за причиненный его чести ущерб, набросился на Карлу, а та по неосторожности подрезала несчастного насмерть.
Старшую дочь покойного барона Вайсбергов, первенца семьи, посадили за решетку. Там, в плену у четырех холодных стен, в девушке зародилось чувство, что с ней поступили несправедливо, что все это дело рук аристократов, решивших избавиться от баронской дочки, из-за которой страдала репутация всей цинтрийской знати. Даже королева попала под подозрения. Она-то, по мнению Карлы, больше остальных была заинтересована в исчезновении портившей кровь ее подчиненным девчонки. Эти мысли породили озлобленность, жгучей занозой застрявшую в душе Карлы.
Родственники убитого требовали наказания в виде смертной казни. Но, каким бы ни был приговор, привести в действие его все равно не успели бы.
Через полторы недели после того, как Карлу арестовали, Нильфгаард напал на Цинтру.
О том, как нильфгаардский офицер предложил узникам выйти и отомстить тем, кто заточил их в камерах, Карла особо не распространяется. Еще она никому старается не рассказывать о своей службе в имперской карательной сотне, состоявшей из нильфгаардских преступников и цинтрийских перебежчиков, об убийствах соотечественников, облавах на беженцев и партизан. Оправданий за это девушка себе не ищет. Оправдывается виноватый, а Карла себя таковой не ощущала. Откажись она прислуживать империи, ее бы убили или оставили гнить в камере. А так девушка помимо того, что сумела сохранить свою жизнь, дала свободу злобе, которую вызвало несправедливое заключение и которая снедала Карлу изнутри.
После поражения нильфгаардской армии под Содденом большинство бойцов сотни дезертировало, опасаясь возвращения в тюремные камеры. В их числе была и Карла. Сбежала за Яругу вместе с еще тремя солдатиками. Старший среди них, нильфгаардец, звали его Герт, определил, что промышлять бывшие бойцы империи будут контрабандой. По его словам, он сам ранее этим занимался, имел определенный опыт, знал нужных людей, и хорошие деньги ожидали их компанию, если они возьмутся за такую работенку.
Дела у банды шли с переменным успехом. Платили действительно щедро, но периодически приходилось отсыпать золота то стражникам, то чиновникам, часть вознаграждений уходила на поддержание снаряжения в порядке, на содержание лошадей. На еду, комнату в постоялом дворе и новую пару сапог всегда хватало. Однако же хотелось большего.
На данную тему в квартете разгорелась ссора. Герт утверждал, что деньги, предлагаемые за головы отдельных личностей, станут отличным придатком к доходу от контрабанды. Герта поддерживала Карла (стоит отметить, делала она это в большей степени лишь по той причине, что между ней и нильфгаардцем за время их совместных скитаний установилась любовная связь). Другая пара компаньонов предлагала сколотить банду побольше и заняться грабежом. Слово за слово, недопонимание между людьми, желание доказать собственную правоту, в итоге имеем два трупа.
Вместе с Гертом девушка проработала еще три месяца, пока тот не схлопотал арбалетный болт от низушка, на которого они взяли заказ. С того момента Карла ведет дела самостоятельно, мечтая когда-нибудь вернуться на родину, заполучить причитающийся ей титул и завязать со всем этим.

9. Навыки и умения:
● обучена придворному этикету, умеет читать и писать на всеобщем, на скеллигском жаргоне, свободно разговаривает на указанных языках плюс нильфгаардский. Разбирается в цифрах, знает географию и историю;
● неплохо танцует, сносно играет на флейте, когда-то выступала в составе бродячего цирка в роли акробатки, сейчас подобное не практикует, но гибкость, реакция и скорость, необходимые трюкачам, у Карлы остались, да и в целом для женщины она физически развита хорошо;
● метко и быстро метает ножи и любые другие предметы, которые помещаются в руку;
● умело орудует саблей или одноручным мечом при контакте с противником в ближнем бою, а когда места для сабли мало, смело пускает в ход все те же ножи;
● обучена походной жизни, в лесу со страху не умрет, костер развести сумеет, ночлег устроить – тоже не вопрос, без карты на местности сориентируется;
● при ранении сможет оказать элементарную помощь себе или другому человеку: остановить кровь, перевязать рану, вправить легкий вывих;
● на лошади ездит, как ездят на них мужчины, умеет вести бой, находясь в седле;
● хорошо знакома с землями от северных границ Редании и Каэдвена до юга Нильфгаардской империи, изучила множество дорог и троп, которыми мало кто пользуется, знает, где легче всего пройти, где можно незаметно пересечь границу и как при этом не попасться;
● при наличии достаточного количества времени, а также отмычек, шпильки или булавки, способна вскрыть несложный замок. В этом деле последнее время часто практикуется, желая развить свои умения.

10. Слабые стороны:
● не пользуется броней, которая способна ограничить или замедлить ее движения. Максимум, чем может обезопасить себя – это тонкая кольчуга, подшитая под куртку, перчатки и налокотники;
● владеет исключительно тем оружием, которое было указано ранее. Если попадется в руки оружие, которым не пользовалась, женщина, конечно, сообразит, колоть им или рубить, но особых навыков не проявит. Из лука так вообще никогда не доводилось стрелять;
● легко хмелеет, а когда Карла хмелеет, у нее развязывается язык, способный запросто накликать лихо или выдать то, чего никому знать не стоит;
● не обладает никакими познаниями в магии и откровенно опасается всего, что с ней связано, поскольку абсолютно не понимает ее. Особенно сильно ее заставляют нервничать чародеи с их чародейскими штучками, когда начинают взмахивать руками и произносить непонятные слова, из воздуха создавая огненные шары или заставляя предметы парить над землей;
● в бою без оружия едва ли сумеет в одиночку одолеть взрослого мужчину;
● от насекомых, особенно тех, что летают, у нее мурашки пробегает по всему телу, не терпит она этих созданий, способных закрасться ей под одежду.

11. Имущество:
То, что постоянно при ней: комплект одежды, в которую Карла одета, легкая одноручная сабля со слабо изогнутым клинком и открытой рукоятью, несколько ножичков для метания и пара ножей побольше, для ближнего боя, кошелек с валютой того королевства, в котором женщина находится, соответствующие документы, маленькая сумка, крепящаяся к поясу, в которой хранятся необходимые мелочи (иголки с нитками, полоски ткани для перевязывания ран, карты, отмычки, огниво).
Когда предстоит долгий путь, Карла либо запрягает лошадь и грузит на нее все необходимое, либо тащит все на своей спине, если нет возможности ехать верхом.
Кроме того, женщина имеет несколько схронов. Один расположен на северных окраинах Туссента (там хранится нильфгаардская военная форма, пару комплектом одежды, мешочек с флоренами, документы, необходимые для свободного путешествия по империи, запас провизии, пару запасных клинков), второй находится у подножия Махакамских гор со стороны Темерии (заготовлена форма темерских и аэдирнских солдат, в остальном повторяет первый), третий спрятан на правом берегу Понтара, южнее Бан Глеана (аналогично двум предыдущим тайникам, только форма там лежит Каэдвена и Редании).

Об игроке:
1. Планы на персонажа: до поры до времени заниматься указанными в 4 пункте занятиями и иными великими делами. Когда придет время, устроить возвращение на родину.
2. Связь: ICQ, Skype Lat1g0 (Skype).
3. Знакомство с миром: книги, игры.
4. Как Вы нас нашли?: вездесущая реклама.

Пробный пост

Повозка с людьми медленно преодолевала последние оставшиеся до деревни мили. По бокам ее сопровождали два всадника. Все безоружные, как казалось на первый взгляд, но на самом деле оружие у них имелось. Короткие мечи, палицы, длинные ножи висели на поясах, скрытые от посторонних глаз плащами. На дне повозки – четыре заряженных самострела, которым неприятно бы удивились возможные недоброжелатели.
Это не были спасающиеся от войны беженцы, способные постоять за себя. Беженцы не носили на правом рукаве черную повязку с белым рисунком петли. Может быть, солдаты, спросите вы? И назвать их солдатами с уверенностью нельзя. Плащи не прикрывали доспехи или военную форму с гербом определенного королевства, каждый одевался по своему, не придерживаясь каких-либо армейских стандартов или установленных приказами командиров норм, а из опознавательных знаков имелась лишь черная повязка с белой петлей. Они не воевали на полях сражений, не убивали в честном бою. Эти люди выполняли иную работу. Грязную, бесчестную, на которую жалко растрачивать силы простых солдат.
Крестьяне называли их мародерами и насильниками. Партизаны – карателями. Среди своих (если только остальные бойцы Нильфгаарда соглашались признавать их своими) о людях с черными повязками говорили как о предателях, преступниках, недавних заключенных, пожелавших кровью искупить свою вину.
Правда заключалась в том, что бойцы имперской карательной сотни в одночасье являлись и первыми, и вторыми, и третьими.
Они ехали забрать у людей в деревне еду, которая у них осталась и которая требовалась, чтобы прокормить нильфгаардскую армию. А Карла Вайсберг знала наверняка, сколько мешков муки или кур осталось у кметов после предыдущих поборов. Она вела учет всех припасов, которые бойцы отряда изымали в деревнях. Эту задачу на девушку возложил сотник, узнав, что Карла умеет записывать цифры на бумаге, легко складывает и вычитает. В ее записной книжке содержалась подробная информация обо всех мешках, ящиках, бочках, тюках, о рогатой скотине и домашней птице, которые имелись у крестьян.
Повозка остановилась в условном центре деревушки, все пять человек спрыгнули на землю. Четверо прихватили с собой самострелы, единственная в этой компании девушка вооружилась записной книжкой и карандашом. Всадники решили не спешиваться.
Карла огляделась по сторонам. Пусто. Вокруг ни души, ни единого шороха. Унылая картина запустения и обреченности. Пепелище, оставшееся от чьего-то дома, перевернутая бадья и вывалившееся из нее белье, забытая ребенком тряпичная кукла. Выглядело все так, словно люди, заметив приближающуюся смертельную опасность, в спешке все оставили и в одну минуту покинули деревню.
Один из всадников проехал чуть вперед, откинул плащ с правого плеча, открыв черную повязку с белой петлей.
Крестьяне, несомненно, увидели двигавшийся в их сторону отряд, и от испуга моментально побросали свои дела.
Но никуда они не сбежали. По-прежнему находились здесь. Забились в халупы, ожидая худшего.
Большие двери амбара отворились, в образовавшемся пространстве затряслась человеческая фигура. Все четыре самострела угрожающе нацелились на проем между дверями, готовые на любое резкое движение ответить стрелой. Крестьяне знали, что с бойцами из карательной сотни следует быть осторожными, вести себя тихо и послушно, не провоцировать их.
-  Приветствую вас, доблестные бойцы империи. Увидел, что вы направляетесь к нам, и решил заранее приготовить припасы к погрузке.
Воодушевленность, с которой говорил староста, дрожала, как и все нутро мужика в этот момент. Он пытался держаться уверенно, своим видом показать, что вовсе он и не прятался и все у него шло как надо. Глядя на него, Карла не могла сдерживать ухмылки. Не, ты не сам к нам вышел, дружок. Для этого в тебе нет ни грамма смелости. Тебя вытолкнули свои же, поскольку решили, что ты в одиночку должен решить общую проблему.
- Это же хорошо, Вит, - обратился к старосте один из всадников, тот, что ранее выехал вперед. – Просто отлично. В таком случае наше пребывание здесь не продлится долго.
Этьен – верховой, который говорил с кметом – кивнул Карле. Карла кивнула двум другим карателям, Михилу и Тимо, и они втроем направились к амбару.
Староста шире отворил двери, запуская внутрь больше осеннего солнца и группку из трех солдат.
- Люди уже внутри и готовы помочь вам.
Ага, конечно, помогут они нам. Не останься на улице четверо наших, эти отзывчивые кметы закрыли бы за нами двери и с удовольствие разобрались бы с нами в темноте.
Карла проследовала за мужиком к месту, где их ждали припасы и восемь грязных, исхудавших крестьян, державшихся одной кучкой и с опаской глядевших на гостей. Открыла записную книжку. Чтобы хоть что-то прочитать, пришлось поднести ее к самому носу – остывшие солнечные лучи не достигали этой части амбара.
- С прошлой недели у вас должно было остаться 26 мешков крупы, 6 мешков буряка, 3 бочки с квашеной капустой, 20 ящиков с яблоками… - девушка зачитала полный список того, что, согласно ее записям, должно было сейчас находиться перед ней. – Здесь не хватает трех мешком ячменя и одного с морковью.
Она требовавшим немедленного ответа взглядом уставилась на старосту.
На лице Вита отразилось желание сию секунду провалиться под землю, руки его, хоть мужик и сцепил их в замок, дрожали, а губы вяло шевелились, не издавая ни звука. Вит сумел выдавить из себя лишь:
- Люди тоже хотят есть…
Один из бойцов, Михил, подступил к старосте и кулаком прописал тому под дых, отчего мужик жалостно застонал, согнулся, держась за живот.
- Люди? Эт ты о себе, что ли? Взгляни на себя, собака. Ты должен нам сапоги лизать за то, что мы тебя на суку не повесили.
В момент тишины, за которым должен был последовать второй удар Михила, откуда-то сверху ворвался скрип. Мысль стремительной вспышкой озарила голову Карлы: второй уровень амбара.
- Не спускайте с них глаз, - девушка скинула с себя плащ и уже резво взбиралась вверх по лестнице. – Стоять! Стоять, кому говорю!

***

Свет уходящего дня закрадывался в комнату через единственное окно, падая на хрупкую фигуру, привязанную посреди комнаты к стулу. Мальчик пятнадцати лет, с окровавленным, укрытым синяками и ссадинами лицом, неестественно скрюченным мизинцем на левой руке, отросшими ниже ушей волосами, большого клочка которых не хватало на голове, в изодранной рубахе в два раза больше хозяина, пропитавшейся потом и измазанной кровью, в бесповоротно тускнеющих лучах он был похож на мученика.
Они въехали в деревню, когда солнце прошло треть пути после зенита. Сейчас оно угрожающе нависло над горизонтом, а все, что им удалось выяснить, это сколько лет парнишке, его имя, деревню, откуда он родом, и тот факт, что всю его родню в первые дни войны перерезали нильфгаардцы.
А ведь был еще и второй мелкий говнюк, который успел выбраться из амбара и улизнуть в поле. За ним на лошади отправился Меинард, но по неведомой причине все еще не вернулся, с пленником или без. Как бы не случилась беда. Не хватало еще, чтобы столь легкое поручение переросло в серьезные неприятности.
Карла поморщилась от этой мысли. Посмотрела на мальчика, едва находившегося в сознании, на следы на теле и лице парня, оставленные руками Этьена. Крепкий малый, пускай по его виду и угадывалось, что последний раз он нормально поел в день нападения Нильфгаарда. Кричал и выл от боли, терпел удары, выдержал перелом пальца, пережил пытку водой, но своих не сдал. В душе Карле было искренне жаль мальчишку. Пятнадцати лет отроду, а мужества в нем в разы больше, нежели можно встретить и у половины взрослых людей. И вот что он получил за свое мужество: страшные мучения и страдания.
- Юстус, скажи нам, где скрываются остальные партизаны и сколько их, - в пятый раз спросила девушка. – Скажешь, и, обещаю, все закончится.
Ответом был резкий выдох, который Карла расценила как насмешку над наивностью карателей.
- Мне это надоело. Пора его кончать.
Этьен разрезал ножом веревки, которыми несколько часов назад сам же и привязал парня к стулу, за волосы потащил бедолагу к выходу из хижины.
- Думаешь, быстро умрешь? Черта с два! Сначала посмотришь, как мы сожжем вшивых кметов за помощь тебе, а потом вновь возьмемся за тебя. Сделаем так, чтобы ты молил о смерти.
Приготовления к экзекуции не заняли много времени. Карла вместе с другими бойцами карательного отряда быстро повытаскивали крестьян из домов и завели всех в одну хибару (старосты среди них не наблюдалось, поскольку Этьен, не добившись от него ни одного вразумительного слова, прирезал кмета). Совместно со всеми обложила ее дровами и сушняком. Пока проделывала все эти действия, призналась самой себе, что ощущает запах горелого.
Подойдя к мальчишке, которого Этьен одной рукой держал за волосы так, чтобы глаза видели происходящее, она предприняла последнюю попытку:
- Юстус, еще не поздно одуматься. Ты можешь спасти этих людей. Просто скажи, где находятся другие партизаны
Опять молчание. Ради чего? Карле очень хотелось задать этот вопрос мальчику. Узнать, за что или за кого от так самоотверженно готов пожертвовать не одной лишь собственной жизнью, но и жизнями других людей.
Но времени для разговоров не осталось.
- Эй, молодчики, как оно – грабить и мучать безоружных? Может, подыщите себе равного соперника?
Бойцы карательной сотни, хватаясь за оружие, обернулись на голос. Из-за одной из хибар появились четверо мужчин. Трое шли сами, четвертого тянули за веревку. В нем девушка узнала Меинарда. Теперь стала понятна причина его долгого отсутствия.
Вайсберг беззвучно чертыхнулась. Перед ней ясно вырисовывалась картина ближайшего будущего, потому она покрепче сжала рукоятку висевшего на поясе длинного ножа.
- Отпустите людей, и мы позволим вам уйти живыми.
Этьен выдвинул другое предложение:
- Бросьте оружие, тогда останетесь целыми.
Никому не хотелось развязывать драку, в которой кому-то судьбой было предначертано сложить голову. Это читалось по лицам. Маски решительной злобы – или злобной решительности – скрывали под собой страх перед смертью и надежду уладить проблему малой кровью.
- Предлагаю следующий вариант, - один из трех мужчин поднял руку, - вы отпускаете нашего, а мы освобождаем вашего.
Подобный исход событий Карла расценила как самый удачный для обеих сторон. Для карателей – так тем более. Они находились в совсем невыгодном положении. Позволили партизанам незаметно подойти к деревне, и неизвестно, сколько таких бравых ребят сейчас затаилось за стенами домов, ожидая команды. Так что не в их случае было требовать большего.
С немой просьбой согласится на предложенные условия Карла посмотрела на старшего. 
Не спорь, болван. Иначе все здесь и поляжем.
- Идет.
Из груди девушки донесся облегченный выдох, рука, вцепившаяся в рукоять ножа, расслабилась, но не отпустила оружие.
Этьен повел мальчика к его товарищам. Меинард, по-прежнему связанный, зашагал к своим. На лице его светилась по-идиотски довольная улыбка. Сзади, удерживая тянувшуюся от рук солдата веревку, шел партизан.
- Отпускай, - потребовал старший карательного отряда, когда между парами осталось два шага, - потом я.
- Одновременно.
Этьен, соглашаясь, кивнул. Разжал пальцы, сжимавшие воротник пленника, в тот самый момент, когда поводок Меинарда упал на землю.
На том бы все могло и закончится. Благополучно, без звона стали, без жертв (если не считать старосту). Рубаки из карательной сотни поехали бы обратно той же дорогой, по которой приехали в деревню, а боровшиеся с захватчиками смельчаки скрылись бы в противоположном направлении. Являлось ли то, что произойдет в последующие несколько минут, злой прихотью предназначения или плодом человеческой недальновидности, на момент развития событий Карла не знала. Она определиться потом, вечером того же дня, когда будет согреваться теплом костра в лагере карательной сотни, а сейчас…
Этьен взглядом указал связанному товарищу в сторону остальных карателей. Уже в следующий миг командир отряда обнажил меч и налетел на партизана, присевшего перед истерзанным пытками пареньком.
Далее происходящее закружилось с ошеломительной скоростью. Из укрытий выскочили остальные враги – Карла насчитала семь бойцов.
Плюс тройка тех, с которыми мы говорили. В сумме десять. А нас семь. Один связан. А еще мы окружены. Совсем хреново.
Позади нее кто-то коротко вскрикнул. Девушка повернула голову, уловила краем глаза ухватившегося за встрявшую в живот стрелу Тимо. Карла не увидела, как Дониан, стоявший возле приготовленного к сожжению дома, отбросил горящий факел аккурат в сложенный у стен сушняк (вовремя обернулась, чтобы уйти от нацеленного в грудь удара), зато очень скоро услышала заглушавшие лязг клинков отчаянные неистовые вопли и уловила носом запах горевшей древесины.
Бойня закончилась, а крики крестьян, от которых становилось не по себе, нет. Стараясь не обращать на них внимания, хотя игнорировать голоса двух десятков горевших заживо людей Карле удавалось с трудом, девушка осмотрела место битвы. На земле лежали десять тел, принадлежавших партизанам, и четыре бойца из карательного отряда. Этьен (Вайсберг обрадовалась, увидев этого недоумка мертвым), Меинард, Отес и Тимо. Последний корчился от боли и завывал, держась за торчавшее из его тела древко.
Кое-кого не хватало. Карла направилась к халупе, из-за которой появилась троица с Меинардом на привязи. Заглянув за угол, она увидела того, с кем очень хотела встретиться еще раз.
- Наши проиграли? – Юстус повернул к ней изувеченное лицо.
- Раз пришла я… - девушка пожала плечами.
Она хотела что-то сказать, но не сумела подобрать правильных слов для своих мыслей.
- Ты не из черных. У тебя цинтрийский говор, да и на нильфском говоришь не так-то и легко. Почему сражаешься за них?
Карла присела перед привалившимся спиной к стене дома парнем, чтобы тому не приходилось лишний раз поднимать голову.
- Они освободили меня из тюрьмы и предложили отомстить тем, кто меня там запер.
- Отомстила?
На душе у Карлы похолодело.
Что это было? Осуждение? Упрек? Ирония? Все сразу. В одном слове. Слове, произнесенном пятнадцатилетним мальчиком, находящемся при смерти.
- Нет, - ответ едва слышно сорвался с ее губ. Будто девушка боялась услышать саму себя. – Ты достойно вел себя. Отважнее всех, с кем я ранее встречалась.
Может быть, никогда больше и не встретит человека, в котором мужественности будет столько же, сколько в этом пареньке. 
- Ты поможешь мне?
Едва открытые, застеленные красной пеленой глаза, наполненные смертельной усталостью, глянули на нож.
- Я за этим сюда и пришла.
Карла вышла из-за дома, за которым только что прервалась жизнь одного маленького, однако очень храброго человека. Вновь оглядела деревню, превратившуюся в место жестокой бойни. Хижина продолжала гореть, но голоса людей утихли. В воздухе витал тошнотворный запах паленого мяса. Здесь все было кончено. Нужно возвращаться.   

Отредактировано Карла Вайсберг (2018-09-23 00:27:48)