Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Если долг позовёт

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время: 5 мая, 1265.
Место: деревня Любцы, королевство Бругге.
Действующие лица Бертрам Хог и армия кметов и немножечко злых сил ( aka Геральт в роли npc).
Описание: не отказывают в помощи рыцари; не устрашатся чужих бед настоящие герои; даже ушлые ведьмаки возьмутся за решение ваших проблем за умеренную плату.
А что взять с простого солдата? Бывшего?
А бывают ли бывшие?
А бывают ли герои?
А бывает ли...
... дружба после службы?

[NIC]Матеуш[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/aHCl2.jpg[/AVA][STA]Пепел Соддена[/STA]

+2

2

Любой кместкий хуторок в северных королевствах - это небольшое поселение с десяток дымов и двух-трех крупных овинов со скотиной, своим собственным гончаром, кузнецом да деревенским головой, скажете вы, и будете зачастую правы.
Но Любцы, что стоят на севере Бругге, были хутором зажиточным, крупным, насчитывали тридцать дворов, славились своим рукоделием и глиняным ремеслом. А  местный кожевник был настоящим алмазом среди густых лесов Севера: перчатки его выделки, говорят, носил сам король Вензлав.
Именно с этого самого кожевника всё началось.
Точнее, с его пропажи.
Ушел старый Мыцлав в лес за дровами да пропал. Народ Любцев - крепкий и дружный, долго не думал, не гадал, ведьмаков не звал и чародеев не дожидался. Собрались они ватагой дружной, взяли по рогатине, топору да ножу и отправились в лес на поиски.
Искали день. Искали два. Обошли всю округу, обшарили каждый буерак и овраг, заглянули в каждую чащобу от Любцев до Шимарок, что стоят южнее, но кожевник пропал без следа.
И только на третий день Манежа, дочка кузнеца, играя с подружками в прятки на опушке леса, спрятавшись в зарослях орешника, об что-то споткнулась и упала. Ушибив коленку, девочка взглянула на "дурацкий камушек", что стал причиной её падения...
... и спустя мгновение девичий визг, вспоротый от ужаса, разорвал округу.

- Тише, люди, тише! - старый Кестор, голова Любцев, стучал по столу крепкой кружкой. - Разобраться нужно, что случилось!
Толпа гудела, переступала с ноги на ногу, недовольно сопела, посматривая на старосту, собравшего всех в местной корчме.
- Никто не знает, кто сотворил подобное злодеяние, но мы найдем негодяя и призовем его к ответу! - продолжил староста.
- Найдете?! - взвизгнула Хлара-гончарка. - И что делать будете? Это же, наверняка, чудище какое-то было! Страшилище! Оторвать человеку голову! Понимаете, оторвать!
- Цыц, баба! Не оторвана она!
- А что, отрублена? А? Я сама видала!
- Тише, люди! Тише!
- Нужно в город послать! Пусть шлют солдат! Охотников!
- Давайте наймем ведьмака!
- В гузно ведьмаков!

Народ недовольно сопел, кричал, топал. Стучал и недовольно сопел староста Кестор.
И только один человек, взволнованный и тревожный, молча встал со своего места в углу.
- Скажи! Скажи, Матеуш! - надрывалась Хлара. - Ты человек военный, всякое повидал! Что нам делать?
- По одному не ходить. За своих близких держаться. Затемно из дому не выходить.
Матеуш обвел притихших односельчан взглядом.
- Вместе мы - сила.
- Верно говоришь! Верно!
- А с чудищем? С чудищем что делать?
- А есть ли чудище?
- Ха! А кто голову-то оторвал?!

За шумом и гамом никто не услышал, как дверь корчмы скрипнула. И на пороге появился человек, который не имел к деревеньке Любцы никакого отношения. Практически никакого.

[NIC]Матеуш[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/aHCl2.jpg[/AVA][STA]Пепел Соддена[/STA]

+2

3

[indent=1,0]Чем дольше Бертрам шел меж домов деревни Любцы, тем менее комфортно он себя чувствовал. Нет, дело было не во взглядах, напуганных и ненавидящих, не в перешептываниях за спиной, не в лестных эпитетах вроде "убийца" и "душегуб", не в кметах, что старались скорей упрятать малых детей и юных дочерей... Дело было в том, что ничего этого не было. Любцы были пусты. Не оставлены жителями - предметы быта и скот никуда не делись, на разорены бандитами - в деревне не было ни единого трупа, ни одной сожженной хаты. Просто пусты. Будто всех людей в одночасье выкосил мор. Это было странно, это было подозрительно.
[indent=1,0]Наемник пару раз слышал об этой деревне, что неожиданно славилась ремеслами, и знал, что в ней точно была корчма. А стало быть - еда, ночлег не под открытым небом... И теперь - ответы на вопросы. По какой-то странной причине - или, как минимум, из любопытства - Хог очень захотел узнать, что же тут произошло. И что-то подсказывало ему, что именно там, в корчме, узнает.

[indent=1,0]Догадка начала подтверждаться по мере приближения к дверям питейного заведения. Голоса - много, много голосов, сливающихся в общий гам, доносилось со стороны корчмы. Когда Бертрам прошел в заведение - он понял, куда делись люди из деревни. Они были здесь. Все до единого. И единственное лицо в этой толпе было ему знакомо. Лицо человека, на которого смотрели все.
[indent=1,0]"Матеуш. Ты всё-таки добрался до дома. Отрадно знать."
[indent=1,0]Бертрам помнил его по недавней войне с Нильфгаардом. Он был хороший человек, честный и храбрый, и неплохой солдат. Война давалась ему тяжело. Ни перспектива наживы, ни кровопролитие не привлекали его, в отличие от многих других добровольцев. Для него война была долгом - неприятным, тяжелым, но тем, который надлежало исполнить. И ни разу за всю кампанию Хог не услышал от него ни единой жалобы.

[indent=1,0]"И что могло заставить их тут собраться?"
[indent=1,0]Впрочем, ответ на этот вопрос он знал. Беда. Но какая именно?
[indent=1,0]Люди не заметили, как наемник прошел в залу. Он не стал привлекать внимания, и просто присел на ближайшую ко входу лавку, уложив на неё же, рядом с собою, пыльную дорожную торбу со своими пожитками. Наемник терпеливо ждал и слушал, но понять смог только одну вещь. Он опоздал. О чем бы ни говорили местные жители - суть вопроса они, очевидно, уже уяснили, и теперь услышать можно было только короткие, обрывочные фразы, крики да ругань. Народ уже не пытался обсуждать. Народ давал выход страху и напряжению.
[indent=1,0]А потом один из них обернулся, и увидел гостя. Вскоре его примеру последовали остальные. На какое-то мгновение воцарилась тишина.
[indent=1,0]- Душегуб пожаловал... - прошептал кто-то.
[indent=1,0]- Разбойник, небось, - вторил еще один голос.
[indent=1,0]"О, комплименты пошли."
[indent=1,0]- Такой то, быть может, и смог бы голову оторвать... - задумчиво протянул некий старичок, почесывая бороду.
[indent=1,0]Бертрам не отвечал им. В том не было нужды, а в худшем случае его слова могли звучать как попытка оправдать себя. И вот, вперед вышел староста деревни.
[indent=1,0]- Ты кто такой будешь? - сердито произнес он. - И чего тебе здесь надо?
[indent=1,0]Хог встал с лавки.
[indent=1,0]- Бертрам Хог. Путник. Ищу еды и ночлега, за всё - уплачу, - тихо произнес наемник, и тут же перевел взгляд на старого знакомца. Именно он сейчас мог здорово сэкономить время. - Здравствуй, Матеуш. Не мог бы ты нас представить?

+2

4

Тот, кто видел смерть, никогда не забывает её оскал.
Тот, кто заглянул в бездну, никогда не забудет её темноту.
Там под Содденом, где небо расплавилось от заклинаний чародеев, где земля рассыпалась пеплом от магии, там, где погибали, стояло объединенное войско северных королевств.
Там, где выживали, цеплялись за последние крупицы жизни, во имя долга, свободы и счастья, плечом к плечу стоял и бедняк, и богач, кмет и граф.
Там был и Матеуш из Любцев. Там был и Бертрам Хог.
Многие полегли под Содденом: разорванные заклинаниями, затоптанные конницей, изрезанные и порубленные - они не вернулись домой.
Матеуш из Любцев вернулся домой: целый и невредимый. И верил, что ужасы пережитого навсегда остались в прошлом.
И сейчас, когда его серые умные глаза вцепились в до боли знакомое лицо, он выдохнул, крепко сжал кулаки. А затем, прикрыв глаза на мгновение, улыбнулся: широко, добро, так, как умеют улыбаться только в Любцах - краю беспечном и счастливом, куда никогда не приходила война.
- Бертрам! - выдохнул бывший пехотинец темерской армии. - Этот человек не опасен! Это мой друг! Мы служили с ним и сражались под Содденом бок о бок!
Голова нахмурился. Недоверчиво смерил Хога взглядом, наклонил голову. Недоверчиво смотрели на пришлого и другие кметы, опасливо косясь на хмурое загорелое лицо, на видавшую виды, но все еще крепкую амуницию.
- Если ты доверяешь ему, Матеуш, если ты поручишься за него, - проблеял Кестор, - то пусть остается.
- Я отвечаю за Бертрама головой и дам приют в моем доме, - Матеуш поспешно протискивался через обступивших стол людей. - Пойдем, друг, мне нужно многое тебе рассказать.

Они шли медленно. Матеуш не спешил, щурясь на жарком солнце, посматривал то влево, то вправо, словно подмечая малейшие детали. Привычка дозорного не изжила себя с военного времени, да и охотник в мирской жизни, Матеуш нередко применял свои навыки, не давая им зачерстветь.
- Когда я вернулся домой, то обнаружил лишь пустоту. Пока мы гнали черных дальше и дальше, здесь прошлась лихоманка. Косила налево, направо, заглядывала в каждый дом, - рассказывал он Хогу. - Постучалась и в мое окно, а открыла дверь ей моя Веслава. Её похоронили за околицей, а Ясю, дочь мою, приютила тетка. Я ей до конца века благодарен, что не бросила и не оставила Яську, хотя у самой от голода брюхо к спине прилипло.
Матеуш вздохнул.
- Как вернулся, то понял, что не смогу больше покинуть родной дом. Да и куда? Дочку я одну оставить не могу. Осел, занялся хозяйством, стал приносить деревеньке пользу. Добывал для Мыцлава лучшего зверя. А теперь нет Мыцлава.
Охотник кивнул на добротный дом, стоявший на отшибе.
- Его хата. А рядом, та поменьше, с черной трубой, моя.
Матеуш остановился, оглянулся по сторонам, словно боялся, что их услышат.
- Мыцлав недавно сгинул по чьей-то недоброй воле, Бертрам. Я всякое видал, на медведя с рогатиной хаживал, но даже самый матерый шатун не способен оторвать человеку голову... вот так. Не знаю, что стряслось, но что-то неладное, что-то дурное подкралось к Любцам. Я чую это. И, знаешь... я рад, что сейчас, когда всё это началось, рядом оказался человек, который пережил то же, что и я. Там, под Содденом.
[NIC]Матеуш[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/aHCl2.jpg[/AVA][STA]Пепел Соддена[/STA]

+4

5

[indent=1,0]Бертрам внимательно слушал Матеуша. Слушал, и не переставал удивляться поразительной стойкости простого человека. Хогу казалось, что его товарищ чуть не сломался, там, на войне, и теперь он вернулся домой только чтоб узнать, что потерял почти всё, ради чего стоило жить. И ведь это была не единичная история! Такие вот люди, они ведь регулярно сталкивались с испытаниями, которые самого Бертрама - он в том не сомневался ни на йоту - переломили бы пополам, и продолжали жить. Их родных и близких убивали бандиты, болезни и дикие звери, их дети редко доживали до взрослых лет, самое их существование целиком зависело от благоприятной погоды и благосклонности барина... Бертрам не знал таких бед. Его собственная жизнь целиком и полностью состояла из крови, убийства и риска для жизни, но он точно знал: все эти "тяготы" ни в какое сравнение не шли с полным трагедий и борьбы существованием простого деревенского кмета. Потому темерский наемник искренне любил свою жизнь, и другой никогда не желал.
[indent=1,0]"Я... Сожалею о твоей потере, Матеуш."
[indent=1,0]Но вслух он ничего не сказал. Не видел в таких словах проку, знал, что от них легче не станет. Только душу товарищу рвать понапрасну.

[indent=1,0]А ещё этот разговор вызывал воспоминания, а те, в свою очередь, чувство... Сожаления и скорби.
[indent=1,0]И Содден не имел к ним отношения. Бертрам хорошо помнил волнение и страх в ночь перед боем. Помнил, как он стоял в строю, ждал начала... И предельно четко осознал одну вещь. Грядущее побоище было столь грандиозным, столь великим и масштабным в своей чудовищности, что не было никакой надежды как-то повлиять на его исход. И с надеждой ушел страх. Все многочисленные "если" и "как", что роились в голове и разрывали самый разум на куски, были упрощены до элементарного: либо выживешь, либо нет. В следующие часы Хог был один сплошной солдатский фатализм. Он вверил свое существование в руки судьбы, и всем, что его занимало, стал небольшой пятачок земли прямо перед ним и человек, что стоит на нём. И вся кровавая трагедия многих тысяч смертей того дня разумом Бертрама свелась в сухую, безжизненную статистику.
[indent=1,0]Возможно, именно это позволило ему сохранить рассудок. Ему не снились кошмары о том дне, его не тревожили лица убитых, и даже собственные земляки, оставшиеся в том поле, не вызывали совершенно никаких эмоций. Когда всё закончилось... Он был просто рад тому, что вернулся домой. Вот и всё.
[indent=1,0]Но были и другие воспоминания. О людях, которым он позволил умереть. О людях, что погибли под его командованием в страже... И о тех, кто ждал от него помощи, которой он дать не мог. Когда риск был слишком высок. Когда рассудок твердил, что им ничем не помочь. Что в этот раз нужно пройти мимо, просто чтоб иметь возможность помочь кому-то еще, сразиться с врагом, который будет по силам.
[indent=1,0]И это были те воспоминания, из-за которых жестокий, безжалостный, рациональный до мозга костей наемник по имени Бертрам Хог старался никогда не оставаться наедине со своими мыслями, с почти фанатичным рвением уходя в свою работу. Воспоминания, из-за которых в спокойные ночи было слишком тяжело заснуть.

[indent=1,0]И сейчас он снова встал перед таким выбором. Народ Любцев не мог справиться с бедой самостоятельно, и теперь этот народ, в лице Матеуша, просил его, Бертрама, помощи. И вновь враг был неизвестен. И вновь Бертрам чувствовал: то, с чем ему предстоит столкнуться, было если не выше его возможностей, то уж точно на пределе. И вновь разум говорил ему, что надо уходить. И именно благодаря тому, что слушал доводы разума, Хог дожил до своих лет.
[indent=1,0]- Матеуш, я... - тихо начал наемник, склонив голову.
[indent=1,0]"Нет. Не в этот раз."
[indent=1,0]- Я постараюсь вам помочь. Чем только смогу.
[indent=1,0]И с этим ответом удивительным образом стало легче. Стало... Правильней.

Отредактировано Бертрам Хог (2018-05-03 03:26:57)

+3

6

Зовется ли другом тот, кто рос рядом с самого детства, видел твои взлеты и падения, радости и беды?
Или же другом зовется тот, кто в трудную минуту встал рядом вне зависимости от того, как долго ты его знаешь?
Бертрам Хог не был родом из Любцев, не знал Матеуша дольше, чем то потребовалось для того, чтобы выстоять под Содденом. Но именно этот человек не отказал, не бросил в беде, не ушел, отрекаясь от чужой беды.
Возможно, всё дело было в характере Хога, в его принципах и идеалах: безродный, но благороднее многих знатных господ, Бертрам, возможно, никогда не отказывал страждущим и всегда помогал нуждающимся. А быть может всё дело было в той войне, через которую они прошли?
Неважно.
Сейчас Матеуш был благодарен бывшему солдату. И эта благодарность окупилась сторицей.

Дом дышал теплом, уютом и запахом щей. Выбежавшая навстречу отцу Яська замерла на мгновение, увидав подле незнакомого вооруженного мужчину, юркнула за дверь, а затем осторожно высунула русую головушку и распахнула чистые голубые глазенки: совсем не такие, как у Матеуша.
- Папа! Кто это с тобой?
- Это мой друг, дочка. Бертрам Хог, - Матеуш улыбнулся. - Не бойся, он добрый.
- Правда? - девочка осторожно вышла из-за двери, удивленно осматривая нежданного гостя. С особым испугом она взглянула на суровое, как могло показаться из-за игры света, лицо Бертрама. - А вы... вы с моим папой были на войне?
- Был, дочка, был! Ну, что же ты нас дальше порога не пускаешь? Готов ли обед?
- Готов-готов! Входите быстрее!

- Двенадцать ей, - пояснил Матеуш, хлебая распаренной деревянной ложкой наваристые щи. - Ещё год-два, начну женихов отгонять. А еще через годок нужно выбирать, кто ей по сердцу люб да с кем свадьбу играть.
Матеуш покосился на девичью, где скрылась дочка. Пододвинул гостю нарезанную ковригу.
- Вот только после того, что с матерью случилось, боится она. Улицы сторонится, старается дома сидеть. Говорит, что боится, что уйдет, а как вернется - меня нет. Что забрали на войну или еще куда-то. И останется она одна-одинешенька... тетку-то я тоже похоронил. Не сдюжила бабка голодные годы, не протянула дольше отмерянного.
Щи - душистые, сытные, приятным теплом разливались по телу, прогоняли тревогу и вызывали дремоту.
Матеуш отставил пустую тарелку, по-домашнему вытянул под столом ноги и потянулся по-кошачьи, ни капельки не стесняясь своего гостя.
- Да что я о себе, да о деревне. Ты-то, Бертрам, как живешь? Чем зарабатываешь на хлеб? Возвращался ли домой? Женился ли? Или только собираешься?
[NIC]Матеуш[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/aHCl2.jpg[/AVA][STA]Пепел Соддена[/STA]

+3

7

[indent=1,0]Бертрам слушал вполуха. Он ел, он размышлял. Едва решение помочь местным было принято, едва выбор был сделан - всё стало гораздо проще. Сомнения, сожаления, какие-то посторонние мысли - всё это испарилось. Теперь всем, что имело значение, стали три вещи: жители Любцев, чье благополучие по какой-то неведомой причине стало чрезвычайно важным для одного отдельно взятого наемника, неведомая угроза, что нависла над сим населенным пунктом, и роль, которую он, Бертрам  Хог, мог сыграть во всем этом деле. И сперва надо было прикинуть, что это вообще могло быть.
[indent=1,0]На самом деле, темерец знал способ оторвать человеку голову. Но для этого нужна была, во-первых, весьма длинная веревка, во-вторых, достаточно тяжелый человек, и в-третьих - достаточная высота, чтоб такого человека на такой веревке правильным образом повесить. Но Бертрам не имел понятия, возможно ли такое провернуть без эшафота, в условиях леса, и зачем кому-то такие сложности. Других вариантов он навскидку назвать не мог.
[indent=1,0]Если бы это были звери - голова, вероятно, была бы обглодана. Если бы какая-то банда хотела запугать жителей - голову бы подбросили на куда более видное место. Если бы Мыцлава похитили и убили недруги - так зачем голову-то рвать?
[indent=1,0]Хог не торопился валить это дело на чародеев, чудовищ и прочие злые силы, но пока это было наиболее вероятным вариантом. Он уже сталкивался с такими врагами, он смог их пережить. Но тогда на его стороне были либо союзники, не уступавшие по силе, либо удачное стечение обстоятельств. Сейчас же... Бертрам не оценивал свои шансы высоко. Возможно, помочь он действительно не мог. Но должен был хотя бы попытаться.

[indent=1,0]Вопрос Матеуша застал наемника отрешенно задумчиво глядящим на дно пустой деревянной миски из-под щей. Тем не менее, Хог, к своей радости, понял, что помнит, о чем говорил его боевой товарищ. Стало быть, невежливой ситуации не случилось. Он отодвинул миску, поблагодарил за угощение, и начал свой рассказ.
[indent=1,0]- Ем. Сплю. Бандитов бью. С наград и их пожитков живу. - Бертрам пожал плечами. Он говорил медленно, тихо и очень спокойно. - Из Флотзамской стражи меня попросили. В начале прошлого года там случился погром нелюдей, нам сказали не вмешиваться. Я... - Хог вздохнул. - Вмешался. Результат - один погибший человек, да несколько заколотых свиней из числа погромщиков. Не простили. С тех пор наемничаю. Дома нет, жены - тоже... И не предвидится. Нет времени. Слишком много еще надо сделать.
[indent=1,0]Бертрам смолк на мгновение. Потом, почесав заросшую щетиной щеку, продолжил.
[indent=1,0]- Я ведь сейчас людей собираю. С этой осени вернусь на королевскую службу по наемной грамоте, буду командовать отрядом, - Хог вдруг внимательно посмотрел на Матеуша. - И это не просто так. Грядет вторая война, Матеуш. Её ждут, к ней готовятся - и мы, и они. Я тебя сейчас об одной вещи попрошу... - Бертрам сделал паузу, думая, что сказать. - Не иди. Есть, кому воевать. Будут забирать - откупись, и пусть твое место займет наемник, которому терять нечего. Дочь не бросай. Такова моя просьба. Если денег не хватит - скажи, я оставлю, сколько надо. Серебра у меня хватает.
[indent=1,0]Он и сам не понял, с чего вдруг решил это сказать. Всегда считал, что выбор другого человека - не его дело. И всё-таки... Слишком много испытаний выпало на долю его товарища. Слишком много боли и потерь. И он, и его дочь от войны настрадались достаточно. И больше она, война, не должна была их потревожить. Пусть остается наемникам, которым нечего терять. Для которых опасность, смерть и лишения были не бедствием, но образом жизни, избранным добровольно. Таким, как сам Бертрам.

Отредактировано Бертрам Хог (2018-05-05 04:05:27)

+3

8

Ни жены, ни детей. Ни кола, ни двора. Человек, опаленный Содденом, никогда не вернется к прежней жизни, не заведет себе спокойного дела. А если даже попытается, если у него даже и получится осесть в одном месте, то костлявая, притаившаяся за правым плечом, рано или поздно столкнет его в кровавую пропасть, и которой нет лаза наверх.
Матеуш посмотрел на Хога с сочувствием, но вслух не произнес ни слова. Каждый из них волен выбирать свою судьбу: жить оседло или странствовать по миру, возделывать почву или же сталью добывать себе деньги и славу. Бертрам Хог сделал свой выбор. А Матеуш, как придет время, сделает свой.
- Что же ты мне предлагаешь, - сказал он чуть слышно, - спрятаться в нору, если враг постучится в дверь? Остаться в стороне, коль придет беда?
Матеуш по-домашнему вытер краюхой тарелку, отправляя хлеб себе в рот.
- Нет, Бертрам. Если война придет, то я не останусь в стороне. Пойду в армию, а если не возьмут, так уйду в партизаны. Если каждый понадеется на другого, то кто воевать-то будет? Наемники? Так они воют за золото, а золота у нильфгаардцев - море. Так кто встанет на пути их моря, если не мы?
Охотник из Любцев улыбнулся и подмигнул товарищу.
- Но пусть война обождет, пока я дочку замуж выдам. А уж тогда-то... тогда-то мы ей покажем.

За разговорами подкрался вечер, и небо окрасилось алым. Тени от домов и деревьев удлинились, и лес, еще час назад не замолкавший от птиц, становился всё тише и тише.
Матеуш вышел на двор до ветру, оставляя гостя в компании дочери, а Яська, словно и поджидая того, скользнула на лавку неподалеку от Бертрама.
- Дядя Бертрам! Дядя Бертрам! А это правда, что мой папка - герой?
Глаза у неё были ясные-ясные, добрые-добрые, горели интересом и любопытством.
- А то ребята из деревни говорят, что он только на войне и был, а не воевал. Что был в армии охотником и таскал из леса куропаток для короля.
Девочка хлопнула глазами.
- Они ведь врут? Правда, врут?

[NIC]Матеуш[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/aHCl2.jpg[/AVA][STA]Пепел Соддена[/STA]

+1