Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Правдивая сказка о Коте в Сапогах


Правдивая сказка о Коте в Сапогах

Сообщений 31 страница 36 из 36

31

Ночь, 19 III 1240.
Ясно
Предместья

Веяло от этого сапожника чем-то странным. Безнадежным. Смиренным.
Геральт из Ривии, прежде чем переступить порог, прислушался, внимательно глядя на хозяина.
Слишком тот худ и бледен. Слишком спокоен. Или же смертельно устал?

В хате было бедно и просто. Слишком бедно, даже для обычного кмета, не то, что для ремесленного.
Повсюду грязь и разруха, словно дом давненько не знал заботливых женских рук.
Геральт отыскал старенькую скамью и с молчаливого разрешения хозяина присел на край, оставляя место для наставника.
- Свет не любишь?
Сапожник передернулся от внезапного вопроса, словно ведьмак хлестнул его нагайкой.
- Нет нужды, - выдохнул хозяин, потянувшись к каганцу и вытаскивая оплавленный огарок. - Работаю до темна на улице, а как в хату прихожу, то и света от печи хватает. Но ради вас запалю огонек.
- Изволь.
Сапожник ловко высек искру огнивом. Дрожащий огонек заплясал в его глаза, рисуя на резко очерченном лице замысловатые тени.
Геральт подался вперед, прислушиваясь к ощущениям от медальона.
- Что вас интересует? - наконец прошептал сапожник. - Вы же ведь...
- Нас интересует причина.
- Простите?
- Причина этой охоты, - голос убийцы чудовищ был холоден и спокоен. - Зверь убивает выборочно, жестоко, напоказ. Не пожирает свои жертвы, не устраивает засады в лесных чащобах.
- Я не понимаю...
- Ты всё прекрасно понимаешь. И всё знаешь.
- Я...
- Они причинили боль? Отняли самое дорогое?
- Что вы хотите от меня?!
Сапожник рассерженно вскочил, заметался по комнате, словно загнанный в клетку зверь. Медальон предусмотрительно качнулся.
- Они убили твою жену?
- Не лезь не в свое дело!
Он остановился, переводя взгляд с одного незваного гостя на другого. А затем, сломленный, медленно опустился на пол, заслоняя лицо ладонями.
- Как твое имя?
Сапожник беззвучно покачивался, словно в страшном трансе.
Затем замер, услышав, что ведьмак повторил вопрос.
- Хендрик, - выдавил он из себя наконец сквозь слезы. - Хендрик, сын сапожника. Пришлый, из аэдирнских.
Он оттер лицо грязными рукавами, размазывая по грубому лицу крупные, горькие слёзы.
- Как это произошло?
- На охоте. Людоед с дружками любил загонять зверье в лесах. А в тот день им не повстречалась добыча, - сапожник едва скрывал злость. - И по пути домой они повстречали Наляну.
Сапожник замолчал, поднимая взгляд на ведьмаков. Спокойно, слишком спокойно перевел взор от ученика к наставнику. Обратно.
- Я же дышать на неё не смел. Слова злого никогда на сказал... а они!
Он зажмурился, закусывая потрескавшиеся губы.
- Она знала?
Хендрик не ответил. Медленно поднялся, отходя к каганцу.
- Знала. И делала меня человеком. Единственная за долгие годы.
Сапожник повернулся.
Голос его стал сух и спокоен. Движение скупы, а дыхание - чаще.
- Нашли вы свое чудовище. Сыскали. И? Что теперь делать будем?
[AVA]http://s7.uploads.ru/A9Obc.jpg[/AVA][STA]ученик[/STA]
[SGN] Из осыпающихся бумаг,
из древних волшебных книг.
Выходят двое. Выходит ведьмак,
и я, его ученик. [/SGN]

+2

32

Ночь, 19 III 1240.
Ясно
Предместья

Чудовище было найдено. Оно разговорило. Мирно, учтиво. Рассказало всё как было на самом деле. Явило причину злостных убийств, свои бесконечное горе и тяжелую утрату: его жена пострадала от рук обиженного на неудачу в охоте Якуба и его людей. 
[indent=1,0]Сапожника звали Хендрик. Днем простой работяга, трудящийся на улице у верстака, ночью же – мстил. Мстил жестоко и беспощадно. И облик принимал соответствующий. Виновные боялись, как блеющие овцы, чувствующие приближение опасного хищника, и прятались, хоронились. Кое-кто, трясущийся за свою курчавую шкуру больше всего, воззвал за помощью к тем единственным, кто мог помочь. К ведьмакам.
[indent=1,0]Сейчас они сидели в доме оборотня, на предательски старой скамье, в то время, как владелец дома стоял напротив, освещаемый тусклым светом от плошки. Разделял их небольшой стол, заваленный барахлом и мусором.
[indent=1,0]Вопросы Геральта были краткими и разумными, а в конце концов оказались более чем плодотворными: Хендрик выказывал целый спектр эмоций, присущий простому человеку, который любил и был любим: злился, раздражался, горевал, пускал слезу и успокаивался.
[indent=1,0]Весемир, оперевшись рукой о колено, слушал внимательно, не перебивал. Текущее поведение сапожника встревожило его. Тот едва ли шевелился, между тем, как дыхание неестественно участилось.
[indent=1,0]- Сыскали, - подтвердил старый мечник, не спуская пронзающего взгляда с Хендрика. – Но, кхм, вопрос важнее: что будешь делать ты?
[indent=1,0]- Я? – бледные губы искривились. – Убью последнего ублюдка. Виновного в… том, что Наляны больше нет. Оторву ноги Людоеду и запихаю ему в его же глотку.
[indent=1,0]- Как-то не по-человечески, - вставил слово Весемир, распрямившись на скамье. – Все труды Наляны ушли в пустую?
[indent=1,0]- Заткнитесь!
[indent=1,0]Челюсти Хендрика заскрежетали друг от друга. Глаза под нахмуренными бровями, казалось, наливались кровью.
[indent=1,0]- Спокойно, - тихо проговорил старик и сложил знак Аксий.
[indent=1,0]Так или иначе, сапожник подписал свой смертный приговор. Будь он даже добрым человеком, имеющий кров, работу, жену, котолака из себя ему не прогнать. Эти териантропы опасны, бесчеловечны и кровожадны. Хитрость людского облика морочит голову, чтобы в конечном итоге ошеломить до самой смерти. Иными словами, кот в мешке.
[indent=1,0]Весемир понимал это.
[indent=1,0]Он был готов покончить с чудовищем.

+2

33

Был ли у этой истории мирный исход? Верил ли хоть кто-то в то, что они пожмут друг другу руки и разойдутся, чтобы встретиться спустя десяток-другой лет, выпить по кружке пива да поделиться последними новостями?
Или же каждый из них осознанно шел к тому, что всё завершится кровопролитием?
Весемир не давал сапожнику ни шанса. Хендрик нервничал, злился, пытался щетиниться, словно дворовый кот, фырчать и шипеть, но всё тщетно. Старого Волка такими трюками не проймешь.
И все-таки Геральт верил. Верил в то, что в этой ситуации есть мирный исход. Что можно сохранить нейтралитет, остаться в стороне от чужих проблем...
Но чужие проблемы не терзали его сердце, а вот разум Хендрика был целиком и полностью поглощен местью. И эта месть опьяняла.
Вспыхнул и погас знак аксий. Хендрик затряс головой, на миг его сознание прояснилось, давая последний шанс ведьмаку всё исправить.
- Людоеда наказала сама жизнь, - Волк был спокоен. - Он боится собственной тени, заперся в своем доме, сходит с ума от страха при каждом шорохе. Скоро он даже в нужник ходить перестанет из-за ужаса там повстречать тебя.
Хендрик оскаблился. Геральт отметил, что зубы сапожника уже не походят на зубы человека - рот был усеян желтыми, крепкими, как гора Карбон, клыками.
- И я буду ждать. Ходить вокруг да около, скрести крышу, жрать его подворье. Пока этот ублюдок не подставится под удар!
- Отпусти его. Смерть в сумасшествии страшнее, чем в твоих когтях.
Глаза Хендрика блеснули.
- Я его выпотрошу! Вырву и сожру сердце! Оторву башку! Я... я не знаю, что я с ним сделаю! Я... ох, голова кругом! Я разорву его на клочки! На кусочки! На лоскутки! Чтобы никто! Никогда! Не узнал его!
Сапожник отступил назад, делая шаг за шагом, пока не уперся спиной в стену. Плечи его подались вперед. Хрустнули и надломились суставы, вмиг сращиваясь обратно. Глаза его обезумели, приобрели желтоватый оттенок, а зрачок медленно растянулся, чтобы потом расшириться, заполняя радужку.
- Я убью всякого, кто мне помешает! ПРОВАЛИВАЙТЕ ИЗ МОЕГО ДОМА!
Геральт был уже на ногах. Раньше, чем сообразил котолак. Намного быстрее, чем он мог предположить.
Хендрик зарычал, а в унисон ему зашипела сталь меча, выхваченного из ножен.
Шаг.
Хруст костей, треск разрываемой под напором видоизмененных мышц тряпок сапожника. Звериный протяжный хриплый рык, из обрастающей шерстью морды.
Шаг. Чудовище согнулось, сжалось пружиной, завершая процесс превращения. Блеснули когти, между оскалившихся клыков вспыхнул ярко-красный всполох горячего языка.
Шаг. Удар.
Терпкая, горячая кровь из перерубленной артерии ударила в стену, заливая пол. Котолак взвыл, когтистыми лапами хватаясь за то за воздух, то за перерубленное горло. Вслепую он ударил наотмашь, но когти просвистели всего на волосок от ведьмака.
Удар.
Голова сапожника из предместьев Вызимы покатилась по полу. Безглавое тело дернулось несколько раз, скребя ногами по полу, и затихло. Навсегда.

Всё произошло быстро. Слишком быстро.
Хендрик не был готов к схватке с подобными существами, не знал об их бесчувственности.
И проиграл.
Геральт выдохнул. А затем вытер меч от крови попавшейся под руку тряпицей, медленно убрал клинок в ножны.
- Скверный вышел разговор. Я надеялся...
Он замолчал, медленно обошел труп.
- Кто же большее чудовище, отче? Котолак? Людоед?
Геральт встретился взглядом с учителем.
- Или мы?
[AVA]http://s7.uploads.ru/A9Obc.jpg[/AVA][STA]ученик[/STA]
[SGN] Из осыпающихся бумаг,
из древних волшебных книг.
Выходят двое. Выходит ведьмак,
и я, его ученик. [/SGN]

+2

34

Ночь, 19 III 1240.
Ясно
Предместья

Гулкой грудой рухнула отвратительная туша чудовища, кое несколько мгновений назад было обозленным на весь мир сапожником по имени Хендрик. Его деформированная башка закатилась под деревянный стол.
[indent=1,0]Страшная обида толкает на страшные поступки даже монстров.
[indent=1,0]Клинок старика опустился. Сам Весемир расслабил левую руку, некогда которая сложила нехитрый и привычный магический знак, что спас Геральта от размашистого удара когтистой лапы котолака.
[indent=1,0]Геральт быстро поборол чудовище, нанеся всего два удара. Два смертельных удара. И сейчас вытирая клинок от крови оборотня, молодой ведьмак являлся предметом гордости своего учителя. Один из самых лучших, стойких детей выжил, чтобы стать хладнокровной убийцей чудищ.
[indent=1,0]Закинув меч за спину и завязав ремни, Весемир приблизился к телу, оглядывая опытным взором – ребра и хребет заметно выпирали из темной с проседью шерсти. Темная кровь всё еще строилась шеи. А звериные глаза всё еще смотрели неподдельной злобой и ненавистью.
[indent=1,0]Воспоминания нахлынули на старого мастера меча. Про те времена, когда забирал он детей в ведьмачью крепость, Каэр Морхен. Как холодно было его сердце на последние крики в короткой мальчишеской жизни. Как из дюжины детей Предназначения выживал лишь один. И бывало погибал некоторое время спустя или же в течение последующего испытания. Выжившие вырастали в бессердечных и сильных наёмников, что странствовали по тракту и избавляли люд простой из терзающих их напастей. Но более всех выделялся тот, кто выделялся выносливостью среди остальных и был подвержен более суровому испытанию, тот в кого больше всего вогнали мутагенов и чьи волосы обесцветились. Седой мальчик. Он рос, набирался сил и знаний, а потом уже и опыта. И сердце его было не хладным как подобает правильным ведьмакам. В этом был его изъян.
[indent=1,0]- Скверный вышел разговор. Я надеялся...
[indent=1,0]Весемир лишь хмыкнул, глядя на ученика.
[indent=1,0]- Кто же большее чудовище, отче? Котолак? Людоед?
[indent=1,0]Их взгляды встретились.
[indent=1,0]- Или мы?
[indent=1,0]Крюк для, так сказать, доказательства нанимателям оказался в руках старого ведьмака. Тот молча протянул его Геральту.
[indent=1,0]- На этот вопрос ответ всегда будет разный. И каждому свой. Кхм, кха. Насаживай и возвращаемся. Тело, - Весемир осмотрел тушу котолака в последний раз, - надобно сжечь. Хижину оставить. В назидание.

Их кобылы верно ждали там, где их оставили.
[indent=1,0]Позже дом вновь оказался покинутым.
[indent=1,0]Ведьмаки мерным шагом правили в сторону Вызимы.

+2

35

На Скеллиге уверены, что тот, чье тело после смерти забрал огонь, отправляется в залы Вечной Охоты, пировать с героями легенд и песен, восславляя богов и переживая свои подвиги раз за разом. Но сейчас обезглавленная туша, выволоченная на двор, смердела и дымилась, пугая крикливых воронов, прилетевших полакомиться мертвечиной.
Ведьмак взглянул на хату сапожника без сожаления, без толики сомнения. Котолак был опасен и не мог остановить свою жажду мести. Но так ли сильно он был неправ?
И вот от этого на душе скребли кошки.

До города они шли молча. Миновали брод, подвесной мост. Задержались у городских ворот, дожидаясь стражника и отвечая на дурацкие вопросы. Бедолага, спросонок не разобрав кто перед ним, едва не вытолкал их взашей, пока не увидел кровавый трофей в мешке, притороченным к седлу.
Вызима спала: сопела тоненьким дымом из печных труб, сонно щурилась огоньками каганцев в маленьких окошках, ворочалась и сопела, недовольно ворчала на бряцание ночной стражи.
Ведьмаки никому не мешали. Ни спящему городу. Ни бездомным дворнягам. Ни страже. Они просто сделали свою работу. Ту самую, за которую им полагалась плата.
А в доме Людоеда, кажется, не спали. То ли взбудораженные прошлым визитом Геральта, то ли бессонные сами по себе, слуги охнули, увидав мастера и его ученика. А затем поспешили отворять двери.
- Господин велел, - начал мямлить камердинер, - пустить вас, мастер ведьмак. Одного. Без ученика.
- Твой господин хотел результат. Он в моем мешке. Не пустишь - получишь от него палок.
И их впустили. Велели только оставить оружие. Людоед играл по-крупному.

Он был в комнате один, без дочери, без собаки. Сгорбившийся над столом, постаревший, казалось, на добрый десяток лет, Людоед поднял свою косматую голову, сверля убийц чудовищ взглядом.
- Ну и?
Вместо ответа Геральт бросил отрубленную голову к его ногам. Обезображенное лицо не дрогнуло.
- Кем он был?
- Не важно.
- Мне важно, - прошипел Людоед, выпрямляясь во весь рост. - Ты, кажется, так и не понял, ведьмак...
- Это ты не понял, - голос резал больнее стали. - Ты нанял нас убить чудовище, а не выяснять, кем оно было при жизни. Не выяснять причин его поведения, не пытаться уладить дело миром. Просто прийти и сделать свою работу. А потом уйти, веря в благочестие жителей Вызимы, которые всегда платят по счетам.
Якуб заскрипел, сжимая кулаки, а затем повернулся к Весемиру.
- Научи своего наглеца вовремя захлопывать пасть. Иначе я велю высечь его на заднем дворе, а потом сдам на руки страже.
- Не забывайся, Людоед. Я ведь не кметская девка.
- Да ты... да как ты смеешь, сука! Я тебе все пальцы переломаю! Мутант! Выблядок! Засранец! Эй, слуги!
Но на его клич никто не явился.
Людоед моргнул и позвал ещё раз. А затем схватился за фигурную кочергу, стоявшую близ стола.
- Вы что натворили, паршивцы? Где мои люди?!
[AVA]http://s7.uploads.ru/A9Obc.jpg[/AVA][STA]ученик[/STA]
[SGN] Из осыпающихся бумаг,
из древних волшебных книг.
Выходят двое. Выходит ведьмак,
и я, его ученик. [/SGN]

+3

36

Ночь-утро, 19 III 1240.
Ясно
Вызима

Железная резвая хватка перехватила кочергу в дрожащей от испуга и злости руке Якуба Псенцелы по прозвищу Людоед. Желтые глаза под седыми кустистыми бровями старца давили нестерпимой тяжестью долгой и опытной жизнью. Хозяин поместья не был молод, но почувствовал себя не познавшего жизнь сосунком, с поджатыми в страхе и материнским молоком губами. И ему стало не по себе. Гадкий холодок загулял по спине, бросило и в жар и в холод. Старые шрамы заныли с прежней, неукротимой силой. Однако пальцы, худые, костлявые пальцы так и не выпустили в отчаянье схваченное хозяйственное оружие.
[indent=1,0]- Они не придут, - негромко, но властно ответил Весемир.
[indent=1,0]Якуб отшатнулся. Пальцы дали слабину, отпуская железный каминный прут.
[indent=1,0]Ведьмаки не напирали. Походили на грозные статуи, что принесли густую завесу возмездия за своими плечами. 
[indent=1,0]Людоед отступил на шаг назад. И еще. Пока неожиданно для себя не упёрся в письменный стол. Стоящая там свеча предательски погасла: для хозяина в комнате стало жутко темнее.
[indent=1,0]- Что значит «не придут», а?! – Псенцела схватился за борт стола, костяшки его пальцев побелели, а глаза судорожно бегали по каменно-спокойным ведьмакам. – Где моя дочь, суки? Где Катажина?
[indent=1,0]На мгновение Весемир задумался и чуть было вопрошающе не оглянулся на Геральта, но не подал виду.
[indent=1,0]- Милсдарь Якуб, возьмите себя в руки. Геральт, будь спокоен.
[indent=1,0]Старик подождал немного, давая всем возможность прийти в себя и отдышаться. Последнее крайне требовалось Людоеду, чьё дыхание стало тяжелым и частым. Он нервничал, сердце справлялось плохо.
[indent=1,0]- Чудище убито. Заказ выполнен. Мы ждем пла…
[indent=1,0]- Хер вам, а не плата, пока не скажите, кем была эта нечисть, - резко перебил старика Якуб, постепенно возвращаясь в свое типичное состояние хамоватого и вседозволенного буржуа.
[indent=1,0]- Тысяча оренов, - невозмутимо продолжал Весемир, - как и договаривались.
[indent=1,0]Пыхтя и багровея от гнева, но не в силах совладать с невидимым простому глазу могуществом, исходящего от старика, Якуб, скрипя зубами и проклиная всё на свете, вытащил из ящика стола увесистый звонкий мешочек.
[indent=1,0]- Геральт.
[indent=1,0]В ответ на пол повалился пропитавшийся темной кровью мешок с уродливой башкой котолака.
[indent=1,0]- Благодарю, - Весемир без прощаний развернулся к выходу.
[indent=1,0]Людоед был полон негодования, страшной злости и нескончаемой обиды. Безумно сложно принимать отказы после долгих лет чужого совершенного повиновения. Злоба вытеснила страх. Погнала его прочь. А также заставила нащупать в открытом ящике стола небольшой охотничий нож. Его лицо искривила гримаса ненависти, отчего стало походить на морду висящего на стене альгуля.
[indent=1,0]- Ах вы поганые выблядки.
[indent=1,0]Он искренне верил, что его обманули. Что эти мерзкие извращения природы, гонимые алчностью денег, обдурили опытного охотника, сделав его на тысячу оренов беднее.
[indent=1,0]Но что есть реакция стареющего человека, лишенного контроля собственных эмоций, в сравнении со старым ведьмаком? Ничто.
[indent=1,0]Кочерга, что всё еще сжимал Весемир, врезалась в челюсть вероломного Якуба, повалив того на пол.
[indent=1,0]Жалко было смотреть на ползающего и стенающего в ногах Людоеда, человека, который держал в страхе весь город.
[indent=1,0]Но ведьмаки не проявили к нему ни жалости, ни сочувствия, ни понимания. Лишь отвращение. Чистое и настоящее.
[indent=1,0]Их никто не остановил. Никто не встал на пути. Даже дочь Якуба Псенцелы, Катажина, не показала своего горделивого и требовательного носа. Может потому что они, все люди при дворе поместья Людоеда, чувствовали то же самое, что и покидающие Вызиму ведьмаки?
[indent=1,0]Никто точно этого не скажет. А про Якуба Псенцелы, видного дельца и любителя охоты, известно лишь то, что спустя две недели выполненного на котолака заказа, он повесился. В комнате для гостей стало на одно мертвое тело больше.

https://i.imgur.com/UdeAu7D.png

+2


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Правдивая сказка о Коте в Сапогах