Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Круги на воде


Круги на воде

Сообщений 31 страница 42 из 42

1

Время: 1255 год, 10 декабря
Место: Аэдирн, Эйсенлаан
Действующие лица: Йеннифэр из Венгреберга, Геральт
Описание: зима пришла в Северные Королевства, укрыв снежным одеялом измученную пахотой землю. А вместе с зимой пришла и пора ожиданий: нового года, долгих холодных ночей... и чуда?
По крайней мере именно за чудом, а именно праздничным настроением одна свободолюбивая чародейка отправилась в Эйсенлаан, славившийся своей развитой металлургией, в компании ведьмака. Ведь каждому в Аэдирне известно, что в Эйсенлаане можно найти удивительные безделушки и настоящие чудеса.
Помимо этого Йеннифэр спешит проверить старого друга, которому однажды оказала услугу и за которую всё еще не получила платы. А чародейкам, как известно, не стоит отказывать.
Даже если у вас траур.

+1

31

Опираясь ладонями о деревянный пол, Йеннифэр наблюдала, как кровь подбирается к ее пальцам. Горячая, липкая, тошнотворно-отвратная. Чародейка наблюдала за этим завороженно, не в силах даже пошевелиться. Её накрыло тяжелой, неподъемной усталостью. Это был слишком долгий день...
Как-будто издалека прозвучал голос ведьмака. Который наконец вывел из сковывающего оцепенения. Йеннифэр будто очнулась ото сна и смогла чуть больше, чем дышать.
- Тебе повезло... - Сначала одна рука, потом вторая. Вот так, Йенна, умничка. - У меня совершенно не осталось сил на портал. - Чародейка выпрямилась, наконец увидев перед собой хоть что-то кроме пола. Она заглянула через плечо, но разглядеть ведьмака толком не удалось Он был лишь расплывчатом пятном у стены. Мука в воздухе никак не желала оседать. - Идти можешь?
Приложив невероятные усилия, чародейка поднялась на ноги, чуть пошатнувшись. Боль в боку снова дала о себе знать. Йеннифэр все еще немного подташнивало, однако невидимые тиски, сжимавшие череп до скрипа, спали вместе со смертью некроманта. И все те оставшиеся недомогания не шли ни в какое сравнение с накатившим облегчением. И воздухом. Так хорошо было просто дышать.
- Надеюсь его радость в связи с освобождением от Кота позволит ему вспомнить о нас... - Придерживаясь руками за бок, женщина попробовала сделать пару шагов вперед. - Но сильно бы я на это не надеялась. Идём.

Выходя из мельницы нетвердым шагом, уже второй раз за день, Йен подумала, что это входит в какую-то нехорошую привычку. Впрочем, чародейка очень сильно надеялась, что это был последний раз. Шурша тяжелым, мокрым от крови и снега платьем, оставляя за собой бурые следы, Йеннифэр отошла от мельницы. Она искала то место, в котором ей в прошлый раз пришло веддение. Возможно, это было простым совпадение, но также возможно, что место играло в этом процессе огромную роль.
Вышедший из дверей мельницы ведьмак как раз застал чародейку в нетвердых расхаживаниях по порядком утоптанному снегу. Йен махнула рукой, подзывая Геральта к себе. Повышать голос она все еще не могла, да и говорила хрипловатым шепотом.
- Если ты не против, нам надо завершить одно дело. - Советница короля наконец нашла, то что искала. С трудом, но присела на колени, прямо на снегу, все также придерживаясь за бок. - Садись. - Она кивнула на место перед собой. - Придется подождать.
Черно-белая чародейка сложила руки на коленях и прикрыла глаза. Как оказалось, довольно надолго. Только спустя четверть часа звезда на её шее заблестела. Солнце совсем закатилось за горизонт, становилось темно и довольно холодно. Однако Йеннифэр это, кажется, не беспокоило. Женщина открыла глаза, глядя на ведьмака, на лице её читалась решительность.
Чародейка усадила ведьмака лицом к водоему, сама встала на колени позади него. Ладони её, непривычно горячие, лежали на могучих плечах Волка.
- Я вряд ли выдержу ещё одно видение, но смогу побыть проводником. - Звучал её мягкий бархатный голос позади. Йен ужасно хотелось просто обнять Геральта за его широкую спину. Залечить все его раны, расцеловать каждый шрам... Но иногда приходится делать то что должно. - Ты будешь моими глазами.
Чародейка прильнула к спине ведьмака. Одна ладонь легла на его затылок, а вторая - на глаза. Некоторое время ничего не происходило, совсем-совсем. А потом Волка накрыла горячая, тошнотворная волна, в ушах зазвенело. Чем-то это было похоже на ощущение от портального перехода, только мучительно растянутое во времени. Когда органы чувств наконец привыкли к этому хаосу неприятных ощущений, ведьмак наконец приобрел возможность видеть. Ладони чародейки больше не было, зато была мельница, высокая трава, размеренный плеск реки и все те звуки, что окружали её по ночам. А ещё девушка, которая бежала от мельницы, путаясь юбками в высокой траве, проваливаясь в ил и поминутно оборачиваясь на темную застывшую громадину.

+1

32

Долгие годы Геральт из Ривии верил: самое ненавистное, что есть в магии - порталы. Они были противны его натуре, не внушали доверия и заставляли кожу покрываться россыпью мурашек. То, что заставляло ведьмака бояться, щетиниться, словно загнанный в угол волк. То, на что он осознанно соглашался, признавая их безопасность раз за разом.
Но сегодня ведьмак убедился, что есть в чародейском ремесле нечто намного хуже, чем порталы. Нечто, на что он не согласился бы по своей воле ни за что на свете. Нечто, что он не забудет никогда.

Вспышка.
Тело сковал озноб. Руки, ноги, спина и плечи, шея - всё превратилось в хрустальной чистоты лёд, хрупкий и предательски податливый. Одно неверное движение, и, кажется, разлетишься на тысячи осколков, осыплешься, разобьешься и растаешь под безжалостным солнцем.
Белый Волк осторожно повернул голову, и лёд треснул, а вместе с ним в мир ворвался шумный гомон цветов, красок, звуков и запахов. Исчезла зима, растаял лёд, река зашумела и зашептала на тысячу разных голосов. Из земли проросла густая речная трава, блестевшая изумрудом на солнце. Геральт зажмурился, прикрывая лицо рукой.
А в следующий миг его охватило отчаяние, тревога. Безумная, всепоглощающая тоска заполонила его разум без остатка. Ведьмак обернулся, и взгляд его уперся в темную твердыню мельницы, от которой путаясь в бесчисленных юбках бежала женщина. Но не успела она сделать и десятка шагов, как упала, бессильно вцепилась в траву. Надрывный плач заставлял её спину взрываться рыданиями, а ноги беспомощно елозили по земле, срывая неповинные травинки.
- Пусти! - чуть слышно просила она. - Отпусти меня!
Дрогнуло колесо мельницы, заскрипело. И вместе с этим скрипом неведомая черная сила распахнула двери амбара, схватила женскую ногу и рывком поволокла к темной твердыни.
На мокрой от слез траве остались алые бисерины крови.

Вспышка.
Ведьмак шумно выдохнул, словно после глубокого нырка. Огляделся по сторонам.
В нос ударил кислый запах пота, крови и зажженных свечей. А затем, спустя мгновение, мучная пыль защекотала его ноздри, заставила морщиться. Белый Волк с трудом подавил в себе желание чихнуть.
Скрипели жернова мельницы, а глухой голос поспешно нараспев читал неизвестные ведьмаку заклинания на позабытом языке.
Убитый некромант, а в этом сомнения не было, воздевал руки над распростертой на столе пленнице. Абсолютно нагой, лежавшей в центре огромной пентаграммы из крови. Её крови.
И мертвой.
Некромант сделал сложный пасс руками, пламя свечей дрогнуло, тело несчастной изогнулось дугой, а Геральт из Ривии, вопреки своему желанию, увидел всё, что увидел чернокнижник.
Одинокий холм, где-то далеко-далеко. Холм тысячи шепотов. Холм тысячи невинных жертв. Холм, взывающий к отмщению. Холм, сулящий небывалую силу.
Холм, которому поклонялся некромант. Холм, из-за которого на этом свете случилось немало дурного.
И сила, заключенная внутри. Сила настолько большая, настолько свирепая и великая, что Геральт из Ривии испугался.
Испугался по-настоящему.
И Холм принял плату: кровавую, великую. Чистую.
Кровь той, к кому выходят единороги.
Кровь той, которой было уготовано родить героя героев.
Кровь той, что угодна.

Вспышка.
Это был реальный мир. Омерзительно реальный, полный боли, снега и холода мир.
Ведьмак из Ривии беспомощно рухнул лицом в снег, впившийся в бесчувственное лицо. Всё тело ломало от боли, желудок скручивало, видимо, не в первый раз. Сжатые до бела кулаки несколько раз предательски ударили снег. Тот, к счастью, не обиделся.
- Никогда, - попросил Геральт, и слабый  его голос был невероятно тверд, - никогда больше не делай это. Со мной.
Он не заслуживал этого. Она не заслуживала этого.

+1

33

Она так и сидела глупой мраморной статуей, касаясь его затылка и глаз, не теряя контакта. Её попеременно охватывал то страх, то отчаяние, то отвращение. И снова страх. Ведьмака немного потряхивало, вряд ли от холода. Но Йеннифэр не отпускала, зная, что как только он увидит всё, его самого выдернет в реальный мир. Лишь надеялась, что сильное, изуродованное мутациями тело выдержит такое напряжение. И очень жалела, что не может видеть всё то, что видел Геральт. Волна отчаяния захлестнула Йен с особенной силой, так что дыхание спёрло...
Она отняла руки за мгновение до того, как Волк открыл глаза.
Кто сказал, что ведьмаки неспособны чувствовать - был полнейшим идиотом, ни на йоту не разбиравшийся в мутантах.
Йеннифэр дала Геральту прийти в себя. Голос его звучал удивительно твердо для того, кто прошел такое непростое испытание. И она не ответила. Не стала ничего обещать, просто потому что не могла обещать подобного.
Тонкая рука вцепилась в шиворот ведьмака, разворачивая того к себе лицом. Фиалковые глаза смотрели прямо и настойчиво, не оставляя вариантов к бегству.
- Геральт, что там случилось? Я должна знать... - Но ответа от ведьмака она не дождалась. Совсем близко послышалось ржание лошадей, окрики людей. Кажется, Штурке всё-таки вспомнил об их существовании. Красивое лицо чародейки исказила злость. Она оттолкнула ведьмака и резко поднялась на ноги, впрочем, тут же пожалев о своем поспешном поступке. Бок кольнула тупая боль.
Но Йеннифэр была тверда в своем намерении. Сделав несколько широких размашистых шагов к башне, женщина остановилась. Было ещё одно дело, которая она должно была закончить.
Чародейка вскинула руки, запрокинула голову. Тишину тревожной ночи раскрошил твердый голос, прокричавший заклинание на давно умершем языке. Снова, снова... и снова. С каждый разом все громче. Снег под ногами Йен таял, а мельницу обволакивало сиреневое сияние. От основания к крыльям тянулись сияющие щупальцы разрушительной магии. Усиленный магией голос женщины звучал будоражаще. Заставляя кровь бежать быстрее, сердце биться чаще... В одно мгновение, мельница вспыхнула фиолетовым пламенем и с оглушительным грохотом рухнула вниз. Магия пожирала камень, дерево, остатки костей и плоти с головокружительной быстротой, оставляя за собой лишь черный едкий пепел.

Всю дорогу до дома Штурке Йеннифэр молчала, мрачно поглядывая на невеселый пейзаж провинции и кутаясь в подбитый мехом плащ. Купец настоял на том, чтобы ведьмак и чародейка остались гостями в его доме. Сил на то, чтобы отнекиваться уже не оставалось.
Пока их скромные пожитки перевозили в новые комнаты, Йен на правах дамы первой отправилась в баню. И, как водится, провела там не менее получаса. Терла себя мочалкой чуть ли не до ссадин, в попытках стереть отвратное ощущения от увиденного, но никак не могла от него избавиться. В итоге мочалка полетела в стену, а Йеннифэр, набрав полные легкие воздуха, погрузилась на дно кадки с водой. И долго-долго смотрела на пляшущие тени от свечей на потолке...

После короткого стука в дверь, чародейка появилась на пороге спальни, что была отведена ведьмаку. Не сказать, что отдохнувшая, но порядком посвежевшая после водных процедур. На женщине был её длинный черный халат с кружевными длинными рукавами, словно у птицы, черные локоны влажно блестели, обсидиановая звезда пряталась под черной тканью на кожаном шнурке. Пожалуй, только Геральт мог догадываться о примерной стоимости шнурка. Позади с подносом шла служанка, выделенная Йеннифэр гостеприимным хозяином. На подносе был штоф с настойкой, два бокала и небольшая глиняная стопка.
Чародейка лишь скользнула по полуобнаженному, в одном полотенце, ведьмаку, который тоже уже успел смыть с себя грязь сегодняшнего дня. Профессионально оценивая область работ. Служанка же, ставя поднос на комод, чуть шею не свернула от любопытства, стараясь рассмотреть ведьмака. И хоть и пыталась скрыть свою заинтересованность, получалось у нее из рук вон плохо. Но под испепеляющим взглядом фиалковых глаз, девушке волей неволей пришлось покинуть спальню. Впрочем, нет сомнений, что она постарается наверстать упущенное.
Йен откинула с лица локон волос, подала Геральту глиняную стопку. Содержимое терпко пахло травами и лекарством.
- Пей. - Коротко скомандовала чародейка. Тоном, как всегда, не терпящим пререканий. Пока Геральт перебарывал себя и морщился, Йенна разливала черничную настойку. Судя по запаху - довольно крепкую. Когда стопка опустела, женщина ловким движением заменила её на наполненный бокал. Свой выпила быстро, не чокаясь, лишь слегка морщась. Зато в голове разом стало меньше шуметь. Ну и вообще жизнь стала чуточку прекрасней.
Чародейка присела на край кровати, касаясь ладонями того места, где был синяк во всех оттенках фиолетового. Не стала спрашивать больно ли. Знала, что больно.
- Штурке ждет нас к ужину... - Пальцы второй руки пробежались по позвоночнику вниз. - Что мы будем говорить про его жену? - Взгляд Йенна не поднимала, делая вид, что увлеченно рассматривает один из шрамов на плече ведьмака.

+1

34

Есть некоторые вещи, которые лучше не делать. Поступки, которые лучше не совершать. Например, не стоит заниматься некромантией. Или, еще хуже, не стоит смотреть, чем занимался некромант.
Геральт из Ривии повидал на своем веку многое: видел плоды трудов чернокнижников, сражался с ними, видел запрещенные книги и даже некоторые из них читал. Невнимательно, конечно, любопытства ради.
Ведьмак знал, насколько омерзительным может быть человек. Но даже Белый Волк не представлял, что убитый парой часов ранее зашел так далеко.

Горячая вода не остужала его воспаленный разум, а вместе с паром, валившим от расслабленного тела, не выходили ужасные мороки. Белый Волк раз за разом видел лицо мертвой жены Винтронта Штурке, видел её обнаженное тело, располосованное кривым обсидиановым кинжалом. Видел, как её мертвые глаза распахиваются, светясь изнутри, как тело её выгибается до хруста. Видел...
... и не мог позабыть.
Помогла ему лишь бочка с холодной водой: Геральт, вопреки протесту слуги, окунулся в неё по плечи, замер, задержав дыхание. Испуганный служка колотил распаренного ведьмака по спине, пытался вытащить, но тщетно. Так продолжалось чуть меньше минуты.
Геральт вынырнул, выдохнул громко, яростно, словно рыча, отбрасывая мокрые холодные пряди со лба.
- Ваша милость! Вы меня напугали!
- Бритву.
- Простите?
- Бритву принеси.

Спустя минут пятнадцать он пришел в себя окончательно. Несмотря на пару болезненных синяков, всё обошлось. Если, конечно, не брать во внимание ритуал, что провела чародейка.
Гладко выбритый ведьмак в любом другом случае не упустил бы возможности дать себя разглядеть наглым женским глазкам, но у служанки был явно плохой день - Белый Волк был не в лучшем расположении духа.
- Ты же знаешь, что я бы мог обойтись своими эликсирами, - соврал ведьмак.
Не мог бы. Не знал он эликсира, способного излечить его разум в данную минуту. Поэтому, пусть и морщась, послушно выпил приготовленное зелье. Скривился, словно надкусил кислое яблоко, шумно выдохнул, но не сказал ни слова. Ведьмачий организм со стремительностью ласточки бросился перерабатывать эликсир, заставив Геральта зажмуриться на мгновение.
А затем все прошло. Его мышцы расслабились, стук в ушах умолк, а зрение привычно вернулось.
- А я думал, что это наши микстуры гадкие на вкус, - но верно расценив недовольный взгляд, он склонил голову. - Спасибо. Мне лучше.
Поставив стопку на стол и взяв с комода кожаный ремешок, ведьмак привычно перехватил волосы на лбу.
- Хочешь, чтобы я сказал правду? Сказал, что её принесли в жертву, как козу? Что она стала виноватой лишь в том, что ренегат принес жертву кровавому божеству, сокрытому среди дубовых корней?
Геральт повернулся.
- Ему не станет лучше. Его жена умерла, так пусть он хотя бы не думает о том, как больно ей было в последние минуты.

+2

35

За секунду до того, как он начал говорить, Йенна потянулась и поцеловала ведьмака в висок в каком-то щемящем приступе нежности к этому во всех отношениях странному мужчине. Но как только он начал говорить, тут же отстранилась. Взгляд фиалковых глаз стал внимательным и тяжелым.
- Отлично. Скажем, что её убил сумасшедший некромант, склонный к насилию и бесчеловечным экспериментам, но перед смертью она, конечно, не страдала. Звучит очень правдоподобно. - Йеннифэр встала, шурша тканью халата. - Одевайся, нас ждут.

Чародейка спустилась вниз уже когда все были на месте. Все - это Геральт и Штурке, которые сидели друг на против друга в неловком молчании. Винтронт, впрочем, был уже изрядно навеселе. Заглушал ужас пережитого сегодня. Не всякие нервы могут справиться с навалившемся на бедного торговца. Йен даже было сложно представить то облегчение, которое испытал Штурке, когда урчащий кот расцепил свои крепкие и объятия и свалился к его ногам. Надо, кстати, поинтересоваться у дорогого хозяина дома, куда он подевал забавную зверюшку.
Выглядела она не в пример скромнее своего утреннего наряда. К слову, платье, которое стоило таких денег, которых бы хватило на маленькую армию, после всех приключений пришлось выкинуть.
- Мы тебя заждались! - Винтронт подскочил первым, быстро подзывая слугу и лично наполняя бокал гостьи. Йеннефэр вежливо улыбнулась, усаживаясь на отодвинутый ведьмаком стул. Невооруженным взглядом было видно повисшую неловкость между двумя мужчинами.
Слуги только и ждали знака, на стол подали молочного поросенка, пару пирогов и кучу закусок. Штурке явно расщедрился на торжественный пир. Пока гости ели, торговец рассыпался благодарностями. Забывая о том, что это именно чародейка с ведьмаком навлекли на его голову сумасшедшего чародея.
Когда, наконец, Геральт и Йеннифэр удовлетворили зверский голод, Винтронт решился на главный вопрос.
- Йенифэр, прошу... - Черно-белая ведьма напряглась. Пальцы сжали бокал в руке до побелевших костяшек. - Это он убил мою Анну?
Женщина шумно выдохнула, отставляя вино и выпрямляясь, словно на экзамене. В горле застрял ком. Как оказалось, убивать людей было гораздо проще, чем говорить о худых вестях.

+1

36

Ведьмак в дом - к дурным вестям.  Кметские поговорки редко врут. А Белый Волк врал ещё реже.
Ложь во спасение. Но разве ложь способна подсластить давно известную горькую правду?
Геральту не были чужды эмоции. Не был он холоден, словно аспид. Не тяготел его душу камень. Но почему же права советница короля Демавенда из Аэдирна, и так больно сказать правду человеку, предложившему кров и ужин?
Ему нечем было утешить Винтронта. Нечем было приободрить. И нечего было сказать.
Ничего, кроме правды.
- Да, милсдарь Штурке.
Винтронт стиснул зубы, костяшки пальцев, вцепившихся в бокал, побелели. Купец зажмурился. А затем, шумно вздохнув, открыл глаза.
- Я знал этого человека под другим именем. Мастер Альрион - алхимик и аптекарь. Добрый друг мельника Кокрычко.
Голос купца был глух, высохший, словно осенний лист.
- Йен, она страдала? Он мучил её?
На мгновение в комнате повисла тишина, и только было слышно, как резвится за стеной ветер.
- Нет, милсдарь Винтронт, - соврал ведьмак. - Но колдун лишил ее воли и подчинил разум. Именно поэтому она пришла к нему во второй раз.
Штурке сокрушенно кивнул.
- Я бы отдал свою жизнь, только бы вернуться в тот миг и час, когда эта мразь показалась на пороге моего дома. Я бы велел его травить псами и отрубить его проклятую голову, - Винтрот сделал судорожный глоток. - Жаль, что такое возможно лишь в сказках.
Отставив бокал в сторону, он встретился с фиалковым взглядом чародейки.
- Мне нечего предложить тебе, Йенна. Разве лишь деньги и мою жизнь. А впрочем... всё, что ты пожелаешь.
Геральт подался вперед, предупреждающе коснулся белой, как снег, ладони.
- Йен, - в его хриплом голосе прозвучала тревога.
- Я повторяю, - Штурке повысил голос. - Я дам тебе всё, что ты пожелаешь и попросишь.

+1

37

Он спас её. От неловкого молчания, от неудобных объяснений, от слов, которые жгли хуже, чем каленым железом. Волк спас её от необходимости произносить самое главное. И Йен была ему за это безмерно благодарна. Узкая коленка чародейки коснулась ноги Геральта под столом - неуклюжий жест благодарности.
С поддержкой ведьмака ей стало намного легче. Дышать, смотреть на Штурке, даже говорить. И она уже было хотела ответить на второй вопрос торговца, но Геральт опередил её. Йенна лишь мельком успела посмотреть на ведьмака. В глазах её было удивление и бесконечная нежность.
Именно в это мгновение женщина подумала о том, что она не ошиблась в своем выборе.
Иногда так бывает, что мы очень жалеем, о своих поступках. Или наоборот - несовершенных действий. Как Винтронт сейчас. О, как он пылал гневом, как желал отомстить за свою супругу. Что по-своему, было забавно. Ведь Штурке уже и не помнил толком своих чувств к Анне. Он лишь помнил свою печаль и ненависть. Именно они давали ему жизнь в последнее время. Что же останется от купца, когда пропадут и они?
Иногда бывает, что мы жалеем о сказанном или недосказанном. И Винтронт, еще сам об этом не подозревая, вскоре пожалеет о своих словах. Потому что разбрасываться такими обещаниями перед могущественной чародейкой - большая ошибка. Предугадать, чем обернется твой искренний порыв почти невозможно.
Бархатный взгляд, словно листья фиалки на ощупь, мягко коснулся ведьмака. Его упреждающий жест уже был излишним, потому что адский огонек в глубине этих бездонных зрачков зажегся чуть раньше, чем Геральт успел облагоразумить чародейку.
- Есть кое-что, Винтронт... - Йеннифэр повернула голову обратно к купцу. И от её взгляда самому Штурке стало нехорошо. Он поперхнулся своей просьбой и уже желал взять её обратно. Но слишком поздно. - Я хочу чучело единорога, что стоит в комнате Анны.
Голос черно-белой чародейки звучал красиво, завораживающе. Несколько смягчая её странное желание. Чтобы удар от потери был острее.

+1

38

Удар судьбы бьет резко, не давая шанса для защиты или уклонения. Сильнее, чем Маятник. Опаснее, чем Ветряк. Геральт из Ривии знал это, ощущал на собственной шкуре из раза в раз. А затем, потирая лиловые синяки и зализывая кровоточащие раны, пытался запомнить, что с ним произошло и избегать подобных ситуаций.
Не получалось.
Судьба всегда была быстрее на шаг, на долю мгновения, била хлестко и безжалостно, а ведьмак, получая очередной шрам на шкуре, пытался стать лучше.
Геральт из Ривии был ведьмаком - мутантом, убийцей чудовищ, големом, лишенным эмоций и чувств. И даже он знал, что такое боль утраты. Даже он понимал, как больно будет человеку расстаться с вещью, напоминавшей о супруге.
Винтронт замер. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в очаге. Белый Волк посмотрел на чародейку, одним лишь взглядом выражая удивление и непонимание, метавшиеся в его душе.
Винтронт молчал, словно прокручивая что-то в своей памяти. Потом, промочив горло, заговорил.
- Я ожидал что угодно. Любой, самой невероятной, немыслимой просьбы. Понимал, на что иду, когда попросил твоей помощи. И знал, что заплачу втридорога из-за присутствия в этом деле ведьмака.
Он медленно опустил кубок на стол.
- Я даже и не мог представить, что ты попросишь так много, Йеннифэр.
Геральт медленно поднялся, змеей выскользнул из-за стола, предусмотрительно накрывая хрустальные плечи чародейки грубыми руками.
- Разве я могу отказать тебе в твоей просьбе? - грустная улыбка проступила на болезненных губах купца. - Пусть прошлое останется в прошлом.
Купец опрокинул кубок. По скатерти медленно расползалась карминовая лужица.
- Мастер Винтронт.
- Да, Геральт?
- Никогда не отказывайся от своего прошлого.

+2

39

Прекрасная черно-белая чародейка улыбнулась. Её скромная улыбка напоминала улыбку мантикоры. Не по трем рядам острых зубов, конечно, а по жути и страху, что поселяла в сердце.
- Я не пророчица, Штурке... - Йенна отпила вина из своего красивого и без сомнения, безумно дорогого бокала. Губы её заалели. - Но теперь боль от потери Анны пройдет в разы быстрее. Ты найдешь ей замену, и очень быстро. - Винтронт хотел что-то возразить, со свойственной только выпившим людям горячностью, но чародейка не дала ему и слово сказать. Взгляд этой женщин был способен начать войну, что уж говорить про подвыпившего торговца. - И тогда, друг мой, ты поймешь, какую великую услугу я тебе оказала... - "А уж с ведьмаком я как-нибудь расплачусь", - добавила про себя Йеннифэр.

Презрев рамки приличия и гостеприимство хозяина, Йен, конечно, пришла в ночи к ведьмаку. Бледная, в шелковой ночной рубашке с тончайшим кружевом и единственным украшением - лунным светом. Легла рядом, ничего не прося и не требуя взамен. Просто прижалась к широкой мужской спине, чувствуя себя спокойно и защищенно.
Но заснуть так и не смогла.
Когда луна спряталась за небольшой тучкой, Йеннифэр выскользнула из постели. Вышла в коридор, тихонько скрипнув дверью, где до икоты напугала проходившую мимо служанку. Зачем той понадобилось прогуливаться мимо покоев ведьмака - можно было только догадываться. Ведьма лишь шикнула на девушку, и ту как ветром сдуло. Йен без приключений добралась до комнаты, что когда-то принадлежала покойной супруге Винтронта. Замок не стал для чародейки помехой, и уже скоро Йеннифэр стояла напротив чучела. Лик луны вновь показался в окне, кидая причудливые тени на мертвое животное. Казалось, что в лиловом глазу вот-вот вспыхнет жизнь, единорог тряхнет головой и встанет на дыбы. Повинуясь какому-то странному чувству, чародейка протянула руку и коснулась морды животного. И, Йен могла поклясться чем угодно, в этот момент ей показалось, что от единорога исходит тепло.

+1

40

Человека тянет ко всему необычному, непонятному. Противоестественному.
Так глупенькую служанку Винтронта Штурке притягивал к себе белоголовый ведьмак. Гостивший у господина убийца чудовищ походил на человека так же, как эльф на краснолюда: взгляд янтарных глаз, случайно оброненный в коридор, прожигал насквозь, голос был хриплым, а руки... руки, наверняка, были требовательными и несдержанными в своих желаниях.
Человека тянет ко всему необычному. Так Анну Штурке тянуло к сверхъестественному, невероятному, связанным с волшебством штуковинами. А сверхъестественное, необычное и волшебное, в свою очередь, тянулось к Анне Штурке. Так в доме зажиточного купца и успешного деятеля появилось чучело единорога. Настоящего единорога, если верить Винтронту.
Человека тянет ко всему необычному, и Йеннифэр из Венгерберга не могла противостоять своему желанию этого самого необычного коснуться. И она, в уплату за свою помощь, получила кровавую память горевавшего купца. Вероятно, Винтронт даже никогда не догадается, какую неоценимую услугу оказала ему чародейка.
Человека тянет ко всему необычному, и за подобное приходится платить. Служанка поплатилась суровым взглядом Королевы Зимы, который будет ещё долго мучить её в самых страшных снах. Анна Штурке поплатилась за своё любопытство жизнью.
А Йеннифэр из Венгерберга...

Кошки никогда не спят. Лишь дремлют, всегда держал глаза приоткрытыми, а ушки настороже.
Ведьмаки не были кошками, но крепкий сон редко когда бывал у них в гостях.
Вот и Геральт из Ривии, совсем не походивший на кошку, бесшумно выскользнул из постели и, подхватив нижнюю рубаху с комода, осторожно направился вслед за чародейкой.
Пережитое за день бесновалось в его груди тревогой, заставляло относиться к дому Винтронта Штурке с подозрением. Вдруг беда еще не минула, и у некроманта остались припрятанные козыри в рукаве?
Йеннифэр остановилась в комнате покойной. Застыла подле чучела. Свет проказницы-Луны, заглянувшей в окошко, беззастенчиво ласкал её плечи и спину, устремляясь вниз, к голым бедрам, едва-едва прикрытых ночной рубашкой.
Геральт застыл позади, не смея даже пошевелиться.
Завороженный, он наблюдал за тем, как Йеннифэр делает шаг, как её тонкая, словно мраморная белая рука касается гривы, пересчитывая кончиками пальцев пряди.
И только потом, он чуть слышно прошептал, стараясь не напугать чародейку.
- Думаю, Винтронт не врал. И он правда настоящий.
Ожидая всё, что угодно: от крепкого краснолюдского словца до защитного заклинания, которое впечатает его в стену, Геральт сделал шаг навстречу, накрывая плечи чародейки ладонями.
- В этом доме слишком холодно без тебя. Пойдем спать, а утром - уедем подальше.
Его большие руки - теплые, крепкие, невероятно заботливые, были вовсе не теми руками, о которых грезила служанка.
Они были лучше. Сто крат лучше.
- Эта сказка затянулась, Йеннифэр, и всё больше походит на дурной сон. Нам пора проснуться или переписать финал.

+1

41

Йеннифэр вздрогнула, услышав голос за спиной, обернулась, глядя на Геральта. Ей понадобились доли секунды, чтобы выйти из состояния "опасность", расслабляя уже было напрягшиеся мышцы. В глазах скользнуло узнавание и она расслабилась. Снова  обернулась к чучелу. Пожалуй, Геральт был одним из немногих, к кому чародейка могла повернуться спиной... И при этом не бояться, что тебя в эту спину ударят.
Только лишь руки мужчины на её плечах заставили Йеннифэр опустить ладонь, касающуюся единорога. Женщина положила голову на плечо ведьмака, прикрывая глаза и улыбаясь. По телу разливалось приятное тепло.
- Ты не прав, Геральт. - Тонкие пальцы коснулись его ладони, создавая между ними загадочную невидимую связь, крепче любых уз, которую можно было с натяжкой описать человеческим словом "влечение". В эльфийском этому было более пяти определений, отображающих разные оттенки этой связи. - Сказка обязательно заканчивается счастливым концом, здесь же - сплошная боль, разочарования и утраты.
Она с трудом, но все же отстранилась, почти физически ощущая, как кожа ведьмака становится обжигающе горячей, а дыхание тяжелым.
- И мы не в силах переписать эту историю, потому что главные действующие лица - не мы. - Ладони чародейки легли на спину единорога, все еще излучающего тепло. Она легко подтянулась на руках и, на мгновение оголив обнаженные бедра, оказалась верхом на чучеле, спиной к роскошной гриве. - Но мы можем скрасить нашу горечь победы. Иди сюда.
Лунный свет лег на обнаженные плечи, посеребрил паутинкой волосы, но тут же исчез за очередной тучей. А в сумраке комнаты фигура Йеннифэр, верхом на единороге, интриговала еще больше. Дождавшись, когда ведьмак окажется напротив нее, на узкой, но удивительно удобной спине почившего чуда, в непосредственной близости от нее, Йен стянула через голову тонкую ночную рубашку. Руки легли на шею ведьмака, властно притягивая Волка к себе. Так что даже вздумай Геральт возражать, у него бы не получилось.
Вопреки обыкновению, руки Королевы Зимы были обжигающе горячи, а губы - еще горячее. Поцелуй обжигал, словно каленым железом, прильнувшее вплотную к ведьмаку тело будоражило. Но на этом вся нежность была окончена. Чародейка запустила пальцы в серебристые волосы Геральта, потянула, заставляя запрокинуть голову, и впилась зубами в его шею, кусая кожу, кажется, до крови. От солоноватого привкуса во рту, по спине прошла крупная дрожь. Геральт слишком хорошо знал это состояние черно-белой чародейки. Йен была на пике силы и возбуждения и почти не владела собой.

+1

42

Есть вещи, которые делать неправильно.
Порочить память покойного. Играть на больном чувстве страдающего. Топтаться по чьей-то могиле, безжалостно оскверняя воспоминания: пусть и болезненные, но всё еще теплые.
Есть вещи, которые делать неправильно. Даже для ведьмака и чародейки.
Чучело оказалось на удивление теплым: была ли в том повинна магия Йеннифэр, или же единорог излучал тепло сам по себе осталось загадкой, которую Белый Волк не собирался решать
Тонкие, но невероятно сильные и требовательные женские руки обжигали жарче огня, а поцелуи - жарче раскаленного металла. Голова закружилась, словно в пьяном угаре, комната на мгновение сжалась до размеров перепелиного яйца, а затем вмиг расширилась до привычных размеров.
Ведьмак выдохнул, словно после глубокого нырка. На миг зажмурился, прогоняя наваждение.
Странный город на краю земли. Сказочный и беззаботный край с единорогами и красавицами.
Край полный боли, разочарования и чужой, невероятной скорби.
Такова цена магии и колдовства?
- Йен, - позвал он, - мы не должны.
Но её руки говорили об обратном.
- Мы сделаем Винтронту ещё больнее.
Но её губы требовали и не терпели отказа.
- Йен...
Он обнял её: нагую. Горячую. Родную. Любимую.
Отыскал горячими поцелуями её шею, подбородок, губы. Нашёл руками её плечи, её лицо, притягивая королёву зимы ещё ближе.
Их лбы соприкоснулись.
- Йен, - в последний раз попросил Геральт из Ривии.
Но отказать не смог, сдаваясь и проигрывая.
Его жаркие поцелуи вычерчивали на женской шее затейливые тракты: от ключицы к ключице, к подбородку, затем к груди, обжигая её дыханием и едва заметными прикосновениями грубыми от меча пальцев.

А затем спина единорога оказалась невероятно удобной, а само чучело - невероятно крепким, хоть и поскрипывающим, словно старая кровать.
Их души, слившиеся воедино, не спешили разделяться вновь, а дыхание вместе со сбившимся с ритма сердцем, не спешили успокаиваться.
Горячий, покрытый бисеринами пота, Геральт из Ривии смотрел на самую прекрасную в мире женщину - такую же горячую и желанную, как и целую вечность до этого.Сладко вздымающаяся идеальная грудь с несведенной крупицей родинки, полуприкрытые фиалковые глаза, жадные до поцелуев губы.
Ведьмак вздохнул, перебарывая собственные желания.
- Йен, - его хриплый шепот неожиданно режет тишину, повисшую среди затихающих отголосков стонов и скрипа чучела, - вернемся в постель.

А по утру они уехали. Покинули грустный, но такой сказочный край, забрав у Винтронта Штурке воспоминания об утраченной любви и побеспокоив силы темные, не прощающие ошибок.
Силы, которые призовут обидчика к ответу.
Но это уже совсем другая история.

Эпизод завершён

+2


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Круги на воде