Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Круги на воде


Круги на воде

Сообщений 1 страница 30 из 40

1

Время: 1255 год, 10 декабря
Место: Аэдирн, Эйсенлаан
Действующие лица: Йеннифэр из Венгреберга, Геральт
Описание: зима пришла в Северные Королевства, укрыв снежным одеялом измученную пахотой землю. А вместе с зимой пришла и пора ожиданий: нового года, долгих холодных ночей... и чуда?
По крайней мере именно за чудом, а именно праздничным настроением одна свободолюбивая чародейка отправилась в Эйсенлаан, славившийся своей развитой металлургией, в компании ведьмака. Ведь каждому в Аэдирне известно, что в Эйсенлаане можно найти удивительные безделушки и настоящие чудеса.
Помимо этого Йеннифэр спешит проверить старого друга, которому однажды оказала услугу и за которую всё еще не получила платы. А чародейкам, как известно, не стоит отказывать.
Даже если у вас траур.

+1

2

Зима пришла. Вступила в свои права безмолвно, беспрекословно сковала реки, озера и пруды в ледяные оковы, надула в печи снега и расстелила белые простыни по полям, раздарила лесным опушкам белые шапки и ударила морозами.
Геральту не впервой приходилось зимовать вне стен Каэр Морхена. Но каждый раз он чувствовал тревогу за собратьев по цеху: живы ли они, здоровы? Переживают за его голову и пьют, чтобы всё обошлось? Или сгинули все как один, и крепость Старого Моря пуста, и по темным залам гуляет одинокий ветер?
Переживал Белый Волк и в этот раз, оправдывая свое отсутствие лишь весомым аргументом в виде хрупкой, невесомой, но вполне притягательной женщины с мраморной до бела кожей. Хрупкие, немного острые плечи, хрустальные ключицы и изящная шея, перехваченная черной бархаткой с обсидиановой звездой. Ведьмак прищурился, отводя глаза. Взгляд его сам собой скользнул по аккуратной груди, на которой расцветали алые бутоны сосков, плоскому животу. Руки его требовательно скользнули по обжигающим бедрам, кончиками пальцев прокладывая вверх, притягивая Йеннифэр из Венгерберга - дурманящую ароматом крыжовника и сирени, - к себе и касаясь жадным поцелуем её губ. И поцелуй оказался крепче вина.
- Мы опоздаем, - шепнул он.
А в следующий миг чародейка оказалась под ним, нарочита слабая и беспомощная, прижатая к измученной за ночь кровати.
Иногда выбраться из объятий Йеннифэр удавалось только силой. Но Геральт так и не нашел способ победить самого себя.
- И твой друг будет недоволен.
Ведьмаку было плевать на чьи-то обиды. Было плевать на людей, которых он не знал и, сложись судьба иначе, никогда бы даже не узнал их имен. Было плевать не смотря на то, что Винтронт Штурке - тот самый приятель Йеннифэр, был известной в Эйсенлаане личностью, и что недовольство такого человека могло бы огорчить чародейку. И, разумеется, как и любой другой мужчина, Геральт ревновал. И десятком минут ранее сделал всё, чтобы заглушить свою ревность.
- Или мы можем остаться, - на губах ведьмака на мгновение расцвела улыбка, - и так и не посмотрим город.

+2

3

Смотри в глаза прозрачные,
Смотри в глаза бездонные,
Водой холодной полные.

Йеннифэр любила устроить свою жизнь так, чтобы она была похожа на праздник. Скорее даже, предпочитала. Ибо как только жизнь перестает быть праздником, моментально назревают проблемы. А проблемы не любит никто.
И хотя появление белоголового ведьмака предвещало в жизни чародейки одни неудобства, на деле оказалось всё в точности да наоборот. Каждый день рядом с Геральтом приравнивался, как минимум, к Мидинваэрну. В очень удачные дни - к Беллтэйну. Сегодня, пожалуй, можно было отнести к последнему.
Геральт совершенно точно уловил её настроение. После столь насыщенной ночи и не менее приятного пробуждения, самое последнее, что хотелось Йен - это выходить куда-то и делать что-то. Её хрустальный мир, включавший в себя Геральта, постель и мягкое зимнее солнце, полностью устраивал чародейку. Однако, просто так сдаваться она не хотела. Ни себе, ни Волку.
- Нельзя, Геральт, я дала обещание... - Ладони женщины уперлись в плечи ведьмака сразу после терпкого поцелуя. Она и правда выглядела несчастной, виноватой и даже немного напуганной. Прекрасно знала, что это кольнёт Геральта в нужном месте его загадочной души. Йен подалась вперёд, пряча лицо и касаясь горячими губами столь же горячей ведьмачьей кожи. С самого первого их столь близкого знакомства, она не могла отделаться от ощущения, что касается яда. Да, желанного. Да, самого сладкого на свете. Но яда.
- А нарушать обещание нельзя. Тем более, данные друзьям. - Голос её всё ещё звучал виновато, однако пальцы уже действовали вопреки словам. Она обняла мужчину, скользнув пальцами вниз от плечей по позвоночнику, вызывая волну мурашек. Подушечки пальцев уже совсем привычно скользили по бугоркам шрамов, а ведьма наслаждалась этими прикосновениями. И улыбалась.
Йеннефэр как-то мягко и почти незаметно, оказалась ещё ближе. Прильнула к ведьмаку, касаясь и хрупкими плечами, и упругой грудью, заставляя Геральта волноваться чуть больше. Одну ногу чародейка бесстыдно закинула мужчине на бедро, притягивая его ещё ближе.
- Но я совершенно не против опоздать... - Прозвучал её глубокий голос над самым ухом. Тон совершенно изменился. Из невинной лани, Йен вновь преобразилась в коварную чародейку, одним тембром голоса, обещавшую и блаженство, и жестокие муки в одном флаконе по цене двух. И не давая Волку опомниться, Йенна запустила пальцы в его белые волосы и запечатлела поцелуй на губах, ещё терпче, чем предыдущий.

+2

4

Есть в жизни моменты, конец которых ты стараешься отсрочить всеми правдами-неправдами. Моменты те, безусловно, приятные, волнующие, будоражащие кровь и заставляющие сердце биться гораздо быстрее. Моменты, ради которых мы, наверное, живем.
Ведьмак - мутант по натуре, мог любой подобный момент испортить. Хотя бы из-за того, что благодаря мутациям мог контролировать ритм своего сердца, оставаться спокойным даже в самый эмоциональный момент, убирать все краски из собственного голоса. И даже ни один мускул на лице не выдал бы в нем сокрытого напряжения.
Но Геральт из Ривии шел на поводу у своих желаний и начала. Утонув в объятиях Йеннифэр, погрузившись в её поцелуй без остатка, он вспыхнул, подобно свече, пламенем растопляя воск всех своих мутаций и неестественных изменений.
Вспышка длилась всего миг, но за столь короткий срок она успела опалить комнату и оставить на ведьмачьих плечах красноватые полосы от ногтей чародейки - подарок от возмущенной женщины.
Ведьмак отстранился, нехотя встал, отыскивая исподнее, а затем штаны и рубаху.
- Мы никуда не уйдем, если останемся, - пробурчал он, борясь с застежкой ремня. - А мне уж очень хочется встретиться с твои другом.
Окованный сталью наконечник звякнул о пряжку.
- К тому же, он даже не чародей, - ведьмак вздохнул. - Подать тебе юбку?

***

Винтронт Штурке действительно не был чародеем, но это не мешало ему приятно выделяться среди жителей Эйсенлаана чистым лицом, умными серыми глазами и окладистой темной бородой, в которой, несмотря на возраст, уже затесалась пара-другая седых волосков.
Хозяин богатого двухэтажного дома в Купеческом Дворе лично вышел встречать гостей ещё до того, как служка, не пожелавший пропускать малознакомую ему женщину в сопровождении вооруженного в дом, успел квакнуть свои извинения.
Ведьмак сухо кивнул приятелю Йеннифэр, с недобрым скрипом в сердце отмечая, как крепки были объятия чародейки и предпринимателя.
"Успешный делец и самый умный мужчина во всем Аэдирне, - говорила о нём Йен, когда они собрались из Венгерберга в эту дальнюю поездку. - А ещё - мой клиент и должник."
Отвечать о том, почему с него вовсе не была взята плата, Йеннифэр не стала. Сделала вид, что не расслышала вопрос, чем еще сильнее подстегнула любопытство Белого Волка.
- Тот самый Геральт из Ривии? - Штурке наконец обратил внимание на спутника чародейки. - А я уж думал, что новости из Венгерберга - обычные сплетни.
- Разумеется. Я слишком необычная сплетня. Голодная и умеющая слышать.
- Прошу простить, - хозяин радушно кивнул. - Порой я бываю бестактным, что кабан за столом! Прошу в дом, вас ждет горячее вино и обед!

***

Дом был богатым, укутан гобеленами со всех концов Аэдирна. Были тут и гулетские мотивы, россыпь полотнищ из Венгерберга, небольшая тряпка из Аэдд Гинваэль и даже ростовое полотнище с родовым древом Винтронта.
Крайняя ветвь напротив имени хозяина была наполовину распущена, словно мастера отвлекли, и он не успел выткать последнее имя.
Ведьмак, сидя за столом напротив полотнища, прищурился, стараясь разобрать стертые нервной рукой руны, но не мог разобрать ни одной.
- Прекрасная погода стоит, - рассыпался в россказнях Штурке. - Как в ту самую зиму, когда мы познакомились. Правда, был я тогда помоложе, трудился у собственного отца и имел ворох грандиозных планов, которые должны были изменить всё к лучшему.
Винтронт замолк на мгновение.
- И в тот год я встретил Анну.
Грустная улыбка дрогнула на его губах. Но длилось это всего один миг.
- Как вы добрались? Спокойно ли нынче на трактах? Поговаривали, что близ Кружиц поселилась какая-то бестия, которая таскает людей из деревень в лес.

+2

5

Йеннифэр и правда была рада видеть Штурке. Помимо того, что он был её клиентом и должником, Винтронт являлся ещё и весьма приятным мужчиной, общество которого для Йен было, безусловно, приятно. И чародейка считала купца не другом, но хорошим приятелем. Потому и приветственные объятия были столь крепкими и почти искренне радушными.
Чародейка послушно проследовала вслед за хозяином в дом, об руку с Геральтом. А сняв с себя, подбитый мехом плащ, произвела именно тот эффект, который планировала.
Мстительно надеясь на то, что ссадины на спине ведьмака пусть поноют подольше, Йеннифэр с настроением не столько радушным, сколько коварным избрала наряд. И предстала перед Волком уже в плаще. Потому теперь с тем же мстительным удовольствием ловила на себе восхищенный взгляд не только Штурке, но и отчасти Геральта. А дело было всего лишь в платье с длинным рукавом, иссиня-черного цвета. Скромное и строгое. Из-под тяжелой тёмной ткани юбки выглядывал второй серебряный слой, по лифу была витиеватая вышивка серебряной нитью. Всё бы ничего, кроме того, что платье полностью оголяло ключицы и имело весьма нецеломудренный вырез. Бархотка только добавляла контраста с свободным пространством молочной кожи. На удивленный взгляд ведьмака Йеннифэр и бровью не повела.
Чародейка уселась за столом аккурат напротив хозяина. Дом был довольно большим, но все равно казался пустым. Все эти гобелены, приятные излишества, лишь добавляли гнетущего впечатления. Не чувствовалось здесь присутствия женской руки. Не даром говорят, что в доме где нет женщины, нет и уюта.
- Ты почти не изменился с тех пор. - Улыбнулась Йенна, пригубив вина. Что, конечно, была неправда. Изменился, да ещё как. Окладистая борода и едва заметная паутинка седина не сбавляла Винтроту годов.
- Лучше не бывает, - Отвечала чародейка, отщипывая тонкими пальцами немного сыра. В отличии от ведьмака, её грыз не голод, а любопытство. - Если и была бестия, то теперь точно нет, так что местные кумушки останутся без сплетен.
Бестией, слух о которой действительно разошёлся по округе, оказалась обыкновенная кладбищенская баба. Крику о ней, конечно, было больше чем самой работы. Геральт справился с ней даже быстрее, чем сам предполагал. Чародейка скользнула взглядом по белоголовому, наткнулась на взгляд дикий и знакомый. Они поняли друг друга без слов. Но первой решилась заговорить Йен.
- Винтронт... - Узкая ладонь с длинными пальцами коснулась руки купца, заставив того вздрогнуть. - Что случилось с Анной? - Можно было не обладать выдающимися способностями, чтобы понять - случилось что-то нехорошее.

+2

6

Слово ранит глубже меча. Об этом Геральту не раз говаривал Лютик, делая при этом мину настолько умную и постную, что ведьмак едва удерживался от смеха. Поэт же, оскорбленный сим фактом, не упускал случая выразить свое недовольство хмурой рожицей или прицельно брошенным огрызком яблока или груши, сдабривая всё это упреком. Куда понять ведьмаку тонкости человеческой души и остроту его мысли!
Белый Волк на приятеля не обижался, но взглядов его не разделял. Выдумал же тоже: острота слова. Да нет в этой жизни такого слова, способного ударить человека сильнее, чем полуторный меч.
И только сейчас, спустя после стольких дней после услышанного, Геральт убедился воочию: слова Лютика - чистая правда.
Винтронт замер от услышанного, словно застигнутый врасплох заяц. Напрягся, сильнее сжимая нож. А затем, шумно выдохнув, обронил:
- Она умерла.
В комнате повисла тишина. Было слышно, как этажом выше снует прислуга, как скворчат на кухонных сковородах аэдирнские колбасы, как где-то за окном мяучит кошка и стучит колун. Ведьмак бестактно отхлебнул из кубка, так и не решаясь задать вопрос, вертевшийся на языке.
Лютик, несмотря на то, что был прав в недоверии Геральта, совершенно напрасно выставлял его невежей: даже у бесчувственного мутанта хватило ума смолчать в нужный момент.
- Помнишь, говаривали бабки у колодцев, что живет в речном омуте дух-диавол, а как придет дзядов день, так выходит на берег, и горе той девке, что с ним повстречается? - в голосе Винтронта погасли краски, словно красное солнце забежало за свинцовую тучу. - Я был на охоте. Загнали, помню, хорошенького кабана... пропади он пропадом. А Анна вместе с подругами и слугами гуляла вдоль берега. Какой бес потащил её в заросли осоки - не знаю. Но последнее, что слышали слуги, был её безумный крик.
Штурке замолчал. Геральт молча пододвинул ему кубок с вином, сухо кивнул. Винтронт, казалось позабывший о спутнике чародейки, удивленно взглянул на кубок, потом на ведьмака. Губы его нервно дрогнули в слабом подобии улыбки.
- Благодарю.
- Что случилось?
- Она вырвалась, оставив часть платья и поседев почти полностью. Плечи её были обезображены глубокими ранами, она вся тряслась от страха и боли. А на берегу ничего: ни следов, ни крови. Совсем ничего.
Штурке зажмурился. Сделал жадный глоток, под конец едва не поперхнувшись.
- Она не желала никакой помощи. Ни чародеев, ни ведьмаков. Не спала несколько ночей, тряслась в лихорадке. Все лекари в округе могли бы одеваться в парчу и золото, но ни один не смог ей помочь.
- Её забрала лихоманка?
- Нет, милсдарь ведьмак. Она утопилась. В той самой реке. Выбралась ночью незамеченной, оставила прислугу с носом, а спустя пару дней, неподалеку от места нападения, мы нашли её одежду и следы, ведущие к воде.

+2

7

— Она умерла.
Тишина, повисшая в комнате была звенящей и крайне неуютной. Что какой-то чародейке и какому-то ведьмаку до горя людского? Уж сколько они перевидали на своем пути такого и чего похуже. Но было. Когда соприкасаешься с горем, то невольно становишься вовлеченным. Когда ты слышишь, что на войне умер солдат, ты не придаешь этому значения. Это же война. Когда ты видишь убивающуюся горем мать погибшего солдата, ты готов сделать всё, чтобы такого больше никогда не повторилось.
Сердце чародейки заныло неприятно. Чего Йен, конечно же, показывать не хотела. Вместо этого она больно пнула ведьмака коленкой, когда тот отхлебнул из своего кубка. Боялась, что он еще ляпнет чего, но Геральт благоразумно промолчал. И на том спасибо.
- Я думала это просто сплетни кумушек... - Покачала головой Йеннифэр, слушая рассказ купца. Не прислушалась к досужем разговорам, потому что самой было не досуг. Да и, откровенно говоря, не было у нее такой привычки. Ни лихоманка, ни дух-диавол её не интересовали.
Когда Штурке закончил свой рассказ, чародейка была сама бледнее мела. От всего этого неприятно скреблись кошки на сердце. Конечно, она не была виновата в том, что произошло с женой Винтронта. Но виновата в том, что не доглядела чудовище в этих местах. Почему то, Йен было ужасно жаль этого приятного мужчину с таким открытым сердцем. Чародейка потерла пальцы, они казались ей маслянистыми.. Грязными. Сама она казалась грязной.
- За этот год ещё кто-то пропадал? - Нарушила повисшее молчание Йен. Купец взглянул на неё как на безумную. Видно было, как он хотел сначала ответить чародейке грубостью, но, видимо, сдержался, вспомнив, кто перед ним. Вертикальная складка залегла меж его бровей.
- Я слышал что-то про дочь мельника и ещё одну девушку, кажется из приезжего цирка... - Медленно проговорил Штурке, вспоминая. Пожал плечами. Йен взглянула на Геральта, поймала его взгляд. - Но кто его знает, дух их утащил, али сами утопли. Или вообще сбежали куда с заезжим прынцом.
Чем больше купец говорил, тем раздраженне звучал его голос. Йеннифэр вновь поймала его руку, сжала пальцы, заставляя посмотреть в свои глаза.
- Послушай, Винтронт... Мы не сможем вернуть Анну, но быть может, сможем найти то, что её убило. - Она смотрела в глаза мужчины и видела там только глубокую печаль, ничего больше. - Поможешь нам? - Чародейка помедлила немного и добавила: - Будем считать, что так ты расплатишься со своим долгом.

+2

8

Йеннифэр обещала. Йеннифэр делала выбор за них двоих. Йеннифэр ставила ведьмака в неудобное положение, отрезая его от возможности отказаться. Ведь Геральт, её Геральт справится с любым заказом. Даже если будет выполнять его на пределе своих возможностей.
Белый Волк внимательно слушал слова Винтронта. Ведь малейшая мелочь, бессмыслица помогает тебе в предстоящей охоте, заставляет призадуматься, подготовить соответствующие эликсиры и масла. И того, что услышал Геральт, хватило для простого умозаключения: чудовище, которое описывал купец, не существовало. Его никогда не было: ни в легендах, ни в бестиариях, ни в россказнях кметских бабок. Складывалось ощущение, что это наспех сочиненная самим Винтронтом небылица, страшная сказочка, которая должна была скрыть истинное преступление и облагородить крупного деятеля из Эйсенлаана.
И именно поэтому ведьмак был уверен: Штурке не врет. Человек не может так гадко и неумело врать. Не та порода.
- Мне нужны вещи твоей жены, - сказал ведьмак, не дожидаясь согласия Винтронта. - Желательно те, которые были при ней в день нападения или пропажи.
Купец удивленно взглянул на убийцу чудовищ.
- Что? О... нет, простите. Я её одежду. Слишком горькие воспоминания, если вы понимаете...
- Не понимаю, - сухо бросил Геральт, поднимаясь из-за стола. - Но попытаюсь понять. Пойми и ты меня, купец, мне нужно что-то из её личных вещей, чтобы напасть на след. Гребень для волос, лента, любимое ожерелье, от которого она решила вдруг избавиться.
Винтронт недоумевая взглянул на чародейку, и ведьмаку даже не требовалось читать мысли, чтобы услышать его немой вопрос.
Он удивлен, сломлен и обескуражен. Возмущен. Злость на наглого гостя постепенно затмевает его горе, и Штурке превращается из добродушного хозяина в недовольное, подозрительное существо.
Но даже сейчас, когда вопросы ведьмака сбили его с толку, разозлили и заставили обнажить зубы и скрытые до поры когти, Винтронт ни словом, ни жестом не заставил усомниться в том, что своей жены он не убивал. Пока не заставил.
- Что же, - недовольно буркнул хозяин дома, - пойдемте, я покажу комнату Анны. Но я не позволю порочить память моей жены.

Это была женская обитель: это чувствовалось по интерьеру, по осторожно подобранным кусочкам пазла из мебели, портьер и оконных рам, пары картин и даже цветочных горшков. Нестройный ряд флаконов, баночек и мазей на столике перед зеркалом в резной оправе, пышно цветущая герань и малейшее отсутствие пыли - ощущение было такое, что хозяйка комнаты вышла всего минуту назад и вот-вот вернется назад.
Но это Геральта не удивляло.
Разве может быть что-то удивительнее, чем выполненное в полный рост чучело белоснежного единорога? Чучело, которое было настолько искусным, что казалось живым даже убийце чудовищ?
Геральт невольно выругался, а единорог, кося лиловым взглядом, не отпрянул при виде Белого Волка.
- Как настоящий, - выдохнул ведьмак, подходя ближе. - Я даже не вижу, как закрепили рог.
- Никак, - грустно улыбнулся Штурке. - Потому что это его рог.

+2

9

А Йен верила. Конечно, критично воспринимала слова Винтронта, но не была столь категорична, как Геральт. Она верила, потому что не была охотником на чудовищ с головокружительным стажем. Её работа больше заключалась в приворотных зельях, да в придворных интригах. Сложно было даже представить себе Йеннифэр из Венгерберга с чистыми белоснежными плечами в длинном платье стоимостью с дом в Вызиме, бегающую по курганам. И уж конечно она редко выслушивала истории о гулях, что утянули соседа, пока тот бегал к дочке мельника, или о том, как бабу утащила лихомань. Поэтому Йен верила.
Геральт не отказал, не стал сопротивляться и артачиться, хотя мог бы. Чародейка испытала искренний прилив благодарности, мазнула Волка взглядом фиалковых глаз. Даже дыхание перехватило от того, какой он сейчас суровый и серьезный. Женщина почувствовала, что на неё наступают мысли о сегодняшнем утре и прошедшей ночи, но она поспешила их отогнать, как неподходящие к моменту.
Отведя взгляд от Волка, Йен наткнулась на строгий, даже колючий взгляд Штурке. Стоило ли приводить этого выродка в мой дом? Не слишком ли многого он просит? Можно ли ему доверять? Кивок. Короткий и ёмкий. Вместо ответа на тысячу не заданных вопросов. "Разве я обманывала тебя Винтронт?"
Он колеблется всего секунду. Колкий взгляд внезапно становится растерянным, скользит по карминовым губам, белым плечам и перекидывается на ведьмака. Торговец сдался.

Неожиданно Йеннифэр держалась позади всей процессии. Первым в комнату вошел Штурке, потом Геральт и лишь после - чародейка. Страшно сказать, но в вопросе расследования она полностью доверяла ведьмаку. Она бы никогда не сказала этого вслух, но Йен понимала, что от Геральта гораздо больше проку, чем от нее. На какой-то миг между тем, как дверь в покои Анны распахнулась полностью и следующим вздохом, Йеннифэр вообще пожелала всё возложить на сильные, широкие плечи Волка, который обязательно справится. Не мог не. А самой просто ждать его. Просто гладить по сильным, но уставшим плечам, хвалить, подбадривать, любить. Чтобы этого было достаточно...
Тряхнув копной смоляных волос, Йеннифэр вошла в комнату, оглядываясь. Она, как женщина, замечала типично женские мелочи: гребень на столике у зеркала, будто бы хозяйка минутой ранее отложила его; засушенный букет цветов, который походил на остов выброшенного на берег диковинного животного... За всем этим чародейка не сразу заметила чучело. Точнее, совсем не заметила, пока Геральт не обратил на него внимание. Обернулась и непритворно ахнула.
- Винтронт! - В голосе её сквозило что-то смешанное с восторгом и испугом. Женщина подошла, коснулась продолговатой морды. Шерсть животного была будто шёлк на ощупь. - Я с места не сдвинусь, пока ты не расскажешь откуда он у тебя. - Йен повернула голову к Геральту. Не знай ведьмак чародейку так хорошо, он бы принял искры в её глазах за смех. Но нет, Волк слишком хорошо знал Йен, чтобы точно сказать - это шок, восторг и... желание заполучить предмет восхищения. - Я думала они вымерли столетия назад.

+2

10

Давно ни у кого не получалось удивить Геральта из Ривии. Виной тому было то, что заказчики не особенно-то пытались произвести впечатление на бродягу-ведьмака, а Йеннифэр не тратила сил и времени понапрасну, просто и ясно выражая то, что она желает и то, чего желать никогда не собиралась. И это целиком и полностью устраивало Белого Волка.
Но сейчас в доме зажиточного дельца Винтронта Штурке ведьмак был удивлен. Недоверие проснулось в нем, заставило усомниться в услышанном. Геральт даже украдкой коснулся рога, потер его, потянул на себя. Не тут-то было: чучело косило лиловым глазом, а рог остался на прежнем месте, заставив ведьмака прикусить губу от обиды.
Винтронт, к счастью, ничего не заметил.
- Край наш полон на чудеса, правда? То кладку василисков обнаружат в гротах, заваленных сотни лет назад, то единороги выходят из леса. - Штурке тяжело вздохнул. - То женщины пропадают по собственной воле.
Геральт прищурился, прислушался, наклоняя голову.

- Вот прямо так и выходят из лесов? Каждый день?
Винтронт затряс головой.
- Нет-нет, что вы! То в страшную грозу произошло, мы с Анной остановились в Лысковицах, переждать непогоду. Раскаты грома, скажу я вам, были, что удары молотов! И как поговаривали кметы, сама Дикая Охота пронеслась над нашими головами!
Ведьмак хмыкнул. В россказни Винтронта он верил всё меньше и меньше.
- А на утро, когда Анна вышла к лесу, навстречу ей вышел единорог. Слабый, покрытый грязью и кровавыми бисеринами по левому боку.
- И вы отважились добить его?
- Что вы, мастер ведьмак, кто тронул бы, того я лично бы удавил на суку, - Винтронт грустно хмыкнул. - Он пал прямо у ног Анны. Она рыдала несколько дней, и решили почтить память лесного гостя... этим вот.
Ведьмак отвернулся.
"Слишком странные у этих людей понятия о почтении".
Разумеется, Штурке он не поверил. Не поверил в сказку о грозе, Дикой Охоте, единороге из леса. Разумеется, чучело - всего лишь подделка. Искусная подделка, которую Винтронт купил для своей пропавшей женушки втридорога. И это совсем не интересовало Белого Волка.
Пройдясь взглядом по оставшимся без хозяйки вещам, ведьмак убедился, что ему нечего здесь ловить.
- Нужно отправляться к реке. Быть может, она расскажет побольше.
Хотя и сомнительно, что лед может рассказать что-то интереснее баек Штурке.
- Йен, поедешь со мной?

+2

11

Йеннифэр слушала россказни Винтронта сначала удивленно. После эмоции на ее лице сменились на вежливый интерес. Маску за которой скрывалось истинное отношение ведьмы к этому события. Гроза, Дикая Охота... Странно, что такой уважаемый и обрзованный, для своего круга, человек, как Винтронт, пересказывает рассказы кумушек на пригорке. А уж единорог, подошедший к женщине, которая уж давно, коль была жената на Штурке, не являлась девственницей... Яснее ясного было лишь то, что этот рассказ был придуман для того, чтобы впечатлить и без того пораженных красотой единорога гостей. И со временем легенда обретала всё больше деталей и тонкостей, в виде Дикой Охоты, плачущей Анны и всего прочего.
Йеннифэр отвернулась от хозяина, чтобы вновь коснутся продолговатой белоснежной морды. Краем глаза замечая, что он, пожалуй, единственная вещь в комнате, которая не была покрыта пылью. С тенью досады и печали о том, что ей не суждено когда-либо в живую увидеть столь прекрасное творение природы...
- Конечно... - Чуть запоздало ответила Йен, медленно поворачиваясь к Геральту. - Быть может я тоже смогу помочь? - Но этот вопрос не требовал какого-либо ответа. Мысль пришла в голову чародейки стремительно. Тряхнув копной темных волос, Йенна подошла к зеркалу, кончиками пальцев коснулся гребня, бус. Застыла рядом с зеркалом, вглядываясь в потускневшее отражение. Но и так и не нашла там того, что искала. Обернулась к Штурке.
- Есть у тебя ещё что-то, что могло принадлежать Анне? Кроме того, что находится в этой комнате. - Все вещи здесь были покрыты не только пылью времени. Сложно было даже прочувствовать сквозь них хозяйку. Будто она прикасалась к ним так давно, что успело вымереть не одно поколение. Как сквозь потускневшее зеркало, Йен не смогла рассмотреть своего отражения, так и от контакта с вещами Анны не улавливала её присутствия. Это было странно.
Купец будто нехотя потянулся к кошелю у пояса. Развязав тугие тесемки, достал из глубины кусочек ткани, бережно сложенный вчетверо. Поколебавшись секунду, Винтронт подошел и протянул Йен ткань, которая на поверку оказалась носовым платком. Как только женщина взяла ее в руки, по телу побежала дрожь.
- Спасибо, - тихо произнесла чародейка, пряча платок в рукав платья.

Выходили они с ведьмаком из дома купца вместе. Отказались от лошадей, предпочтя совершить пешую прогулку до реки. Как только они отошли достаточно далеко от поместья, чародейка вытащила из рукава платок, встряхнув его. Как она и думала, на нем оказались бурые пятна высохшей крови.
- Как я и думала. - Она показала платок, Геральту. На лице её читалось беспокойство и озабоченность. - Не знаю, на столько ли сильно Винтронт любил свою жену, как желает это показать...

+1

12

Мир - полный сказок и загадок, по сути своей не мог делиться на белое и черное. Размытые границы зла и добра превращали некогда прекрасное и строгое полотно в серую кашу. И только одеяния чародейки из Венгерберга не заставляли сомневаться в своем истинном контрасте и цветовой гамме.
Геральт из Ривии решительно не понимал, что произошло с супругой безмерно грустного купца. Из всех известных ему речных чудищ ни одно не обладало теми самыми силами, что описывал безутешный Винтрот.
Тем не менее, удивительно чудесный, а вместе с тем и невероятно опасный край умел преподносить сюрпризы в виде единорогов. Что мешает ему удивить одного глупого ведьмака, заблудившегося среди поводьев Королевы Зимы?
- Я ничего не понимаю, - признался Геральт, когда дом Штурке оказался далеко позади. - И вряд ли мы отыщем у воды хоть что-то спустя такое время.
Желтый усталый взгляд украдкой коснулся взгляда фиалкового и проиграл тому в силе и блеске.
Ведьмак перевел взор на платок в руках Йеннифэр.
- Думаешь, Винтронт причастен к исчезновению своей супруги? Или что у Анны была причина для подобного побега?
В мире, где зло и добро давно сплелись воедино, а все границы размыло временем, даже у самого крепкого и образцового семейства могли оказаться скелеты за амбаром.
Что скрывают амбары и склады Винтронта Штурке знал лишь он и его пропавшая супруга. И влезать в это ведьмак не хотел. Категорически не хотел.
Но отступать было поздно.

+1

13

- И зачем же ты тогда предложил идти к реке? - Дернула недовольно головой Йен. Черные кудри тяжело качнулись, фиалковый взгляд впился в белоголового. - Может стоило искать в доме?
"Может стоило вовсе не искать?" - Йеннифэр встретилась взглядом с Волком, выдержав его тяжелый змеиный взгляд. Выигрывая в этой маленькой баталии. Как, впрочем, и всегда. Хотя изнутри её начали грызть мерзкие червячки сомнения, будто опарыши прогнивший труп. Зачем они вообще в это ввязались? Не могла что ли просто сочувственно покивать, ласково улыбнуться, выпить своего вина и отправиться обратно в гостиницу в теплые объятия ведьмака?
Чародейка повела плечами. На улице было зябко, под ногами рассыпался снег, заставляя маленькую стопу, затянутую в сапог ступать совсем нетвердо. В лицо дохнул холодный ветер.
- Думаю, что Штурке недоговаривает чего-то. - Произнесла женщина, крепко сжимая в ладони платок. - Он торгаш, а значит - из той породы людей, что врёт искренне и почти неосознанно. - Платок вновь исчез в рукаве платья, а чародейка спрятала руки в рукавах плаща, подбитого нежным горностаевым мехом. Бледные пальцы под тонкой кожей перчаток мерзли быстрее всех. - С другой стороны, будь он виновен в пропаже жены, позволил бы он нам лезть в это? Зачем ему это?
Дорога наконец перестала петлять среди редких деревьев и стала спускаться к реке. Еще издалека показалась мельница. Среди белого полотна снега, серое здание величественно возвышалось над оцепеневшей во льдах рекой. Вблизи здание казалось совсем заброшенным - плотно закрытые ставни, запорошенная снегом тропинка, остатки плюща на стенах. Однако на двери висел тяжелый амбарный замок, означавшее, что хозяин у мельницы все-таки есть.
Йеннифэр вышла вперед, обгоняя ведьмака. Медленно спустилась к самому льду, оставляя за собой следы на нетронутой целине снега, будто диковинный зверь. Черная, как зимняя ночь, она казалась темным провалом среди великолепной белизны. Женщина привалилась плечом к стене, выдыхая облачко пара. На улице становилось морозно, а солнце уже давно перевалило за зенит и теперь ласкало красноватыми лучами кромку льда.
- Геральт, как тут красиво...

+1

14

Может стоило искать в доме. Может стоило искать у реки. Может не стоило браться за предложенный Винтронтом Штурке заказ вовсе. Геральт из Ривии не знал о правильности своих решений, но догадывался, что близ реки он отыщет ниточку следа, которая приведет к разгадке исчезновенния Анны Штурке - супруги зажиточного купца из Эйсенлаана.
Солнце миновало зенит, и теперь его алые всполохи расчерчивали серую кромку льда причудливыми полосами, прячась в торосах и замирая на снежных шапках.
Геральт из Ривии, холодный до всякой красоты, не мог оценить всерьез всё то великолепие, что поразило чародейку, но чувство восхищения Йеннифэр неуловимо передалось и ему. Не стоило быть поэтом, чтобы ценить прекрасное. Не стоило быть ведьмаком, чтобы не найти слов от подобной картины.
Белый Волк и не нашел. Лишь только устремился вслед за чародейкой, проваливаясь сквозь наст в рыхлый снег и прикрывая глаза рукой - скорее по привычке, чем по необходимости.
- Я не думаю, что он повинен в исчезновении Анны. Не каждой женщине дарят чучело единорога.
Ведьмак остановился, внимательно присмотрелся к мельнице, оставшейся по правую руку от них. Что-то тревожное было в её очертаниях, в её колесе, скованным льдом.
- Но это не исключает того, что он мог стать невольной причиной её побега к реке.
Геральт прислушался к собственным ощущениям. Присел. Коснулся рукой в плотной перчатке, подбитой мехом, льда.
Ничего. Медальон в форме ощерившейся волчьей пасти тихонько покачивался, скаля крепкие стальные клыки.
Ничего.
Ни магии. Ни чудовищ. Ни аномалий.
Ничего.
Ведьмак нахмурился. Поднялся, отряхивая ладони от снега. Взгляд его сам собой упал на мельницу. Колесо замерзшей твердыни скрипя вращалось вхолостую, увлекаемое током течения полыньи.
- Как думаешь, мельник что-то знает?
Вопрос был риторическим. Конечно же знает. Осталось только его найти, что по амбарному замку на дверях было не так-то и просто.
- Вернемся в город и спросим о хозяине? Или применишь магию?

+1

15

Sie kommen zu euch in der Nacht
Dämonen Geister schwarze Feen
Sie kriechen aus dem Kellerschacht
Und werden unter euer Bettzeug sehen

Прорицание никогда не было сильной стороной Йеннифэр. Донельзя амбициозная магичка в первые годы учебы в Аретузе ещё как-то пыталась вылезти вон из кожи и прыгнуть выше головы, да только на выходе не получалось ничего кроме нервных срывов и лопнувших сосудов. Только после долгого и неприятного для самолюбия Йен разговора с Тиссаей, юная чародейка переключилась на то, что действительно заслуживало её внимания.
Однако, в пик своей силы, в те самые особенные дни - дни солнцестояния, и Йеннифэр могла по-настоящему видеть. Предсказывать, предугадывать, видеть прошлое и будущее с пугающей ясностью.
Чародейка и сама толком не поняла, что произошло. Она четко слышала тяжелые шаги ведьмака по насту, видела, как он присел рядом с водой, пытаясь почувствовать хоть что-то... И в это мгновение время будто остановилось. Лёд на реке с сухим треском начал расходиться и уходить вниз по течению, вода забурлила. Йен услышала крик, натужный, хрипловатый уже давно сорванным голосом. И только самым краешком глаза успела заметить как молодая женщина, подбирая юбки, проваливаясь по лодыжки в грязь и ил, изрезанная тонкими листьями осоки, бежала. Точнее, пыталась убежать от чего-то или от кого-то. На какое-то мгновение женщина остановилась, оглядываясь. Йеннифэр поймала её взгляд - бездонный, полный черного удушливого испуга. Взгляд, обращенный к мельнице.
Чародейка моргнула, на секунду забывая как дышать. И ведение исчезло. Её всё также окружал белоснежный покров, на реке все также стоял лёд, а рядом всё также был Геральт.
Йеннифэр сделала нетвердый, но быстрый шаг к ведьмаку, хватая того за руку и крепко-крепко сжимая. Лишь тогда чародейка смогла вздохнуть полной грудью, обжигая легкие морозным воздухом. Слова мужчины доходили до нее медленно, будто издалека.
- Должен знать. - Хрипло и глухо ответила Йен. В голове судорожно мелькали мысли, словно мотыльки у огня. Ведение это было? Чьи-то чужие воспоминания? Магия места?
Чародейка нехотя отпустила руку ведьмака, боясь потерять в нем опору, спасительный якорь. Но не меньше боялась показать свою слабость. Её немного качнуло, но Йеннифэр сделала вид, что оступилась. Развернулась и решительно направилась ко входу в мельницу. Глаза на Геральта она так и не подняла.
- Сначала осмотримся, - неразборчиво произнесла женщина, уже разбираясь с замком. Тот капризно скрипнул и открылся сам собою. Если присмотреться, то дужка его слегка оплавилась от приложенных усилий. Чародейка, вкладывая в это максимум усилий, потянула тяжелую дверь на себя. На нее дохнуло спертым затхлым воздухом.
Не совсем понятно, что именно Йеннифэр собиралась там найти, но она чувствовала прямо-таки острую необходимость оказаться внутри. И присесть. Присесть и перевести дух было бы тоже неплохо.

+1

16

Тот, кто хоть раз видел ведьмака за работой, вряд ли соглашался на подобное представление во второй раз. Всё, что обычно бывает в них от человека, исчезает. Растворяется в смеси эликсиров и крепких, ядовитых для обычного организма настоях. Движения их становятся стремительными, решительными, их кожа теряет привычный оттенок, а глаза... страшнее ведьмачьих глаз, измененных мутациями и зельями, только те самые твари, с которыми сражаются убийцы чудовищ.
Но сегодня Геральт не принимал эликсиры. Его тело не отравляли токсины зелий, а масла против чудовищ еще не были нанесены на клинок. Белый Волк не знал, с чем ему предстоит столкнуться, с чем встретиться лицом к лицу, и сейчас он из охотника на миг - но даже этого хватило - обратился в зрителя. Ему оставалось лишь наблюдать, как Йеннифэр из Венгерберга останавливается, прислушивается к собственным ощущениям, и вместе с этим чувствовать дрожь медальона, реагировавшего на магию.
Магия. Магия была всюду, но лишь немногие были способны пропускать её через себя, подчиняя потоки энергии своим желаниям и прихотям. И в этом Йеннифэр была одной из лучших. Если не самой лучшей.
Старая мельница, запертая до поры, стала объектом их внимания, и ведьмаку лишь оставалось последовать вслед за королевской советницей.
Но едва Геральт переступил порог, как медальон его потяжелел, потянул вниз, изредка вздрагивая, словно вблизи бреши в месте Силы. Ведьмак почувствовал, как виски его сдавил тугой невидимый обруч, как заныли его плечи и шея, словно под гнетом мешка с мукой.
Недоброе это было место. Ох, недоброе!
- Держись позади.
Это была не просьба, не приказ. Предупреждение.
Несмотря на могущество Йеннифэр, несмотря на её невероятные магические способности, были в этом мире вещи, с которыми лучше справится ведьмак. Даже тот, что не принимал сегодня ядовитых эликсиров.
Белый Волк осторожно ступал по усыпанному мукой полу. Изредка под его ногой скрипела половица-другая, за стеной ворчало замершее до поры мельничное колесо, а где-то наверху, под остроконечной стрехой ворочались и ворчали вороны. Их перья то и дело попадались под ногу, но ведьмак их обходил, словно чувствуя в любителях падали нечто недоброе.
- Что же здесь мелится? - буркнул Геральт себе под нос, поднимаясь к зерновому загрузу.
Медальон дергался, подпрыгивал, словно живой, предупреждая, уговаривая уйти из опасного места. Но ведьмак не внял совету.
Заглянув внутрь деревянного склиза, Геральт скрипнул зубами. Только опыт пережитого да мутации, лишившие чувств, уберегли уши чародейки от ведьчьей брани.
На дне деревянного настила, не доходя до загрузочных лотков, покоились человеческие черепа: от мала и до велика.

+1

17

Она не возражала. Позади, так позади. Тем более что вот рядом со входом стояли какие-то бочки. Йеннифэр присела на одну, чтобы перевести дух.
Воздух внутри был нехороший, затхлый. Оно и не удивительно. Кому нужна была мельница зимой. Сезон стараются закончить загодя, перемолоть всё, чтобы быть готовым к суровой зиме. Но было здесь и что-то еще. Чародейка как не пыталась, так и не смогла вздохнуть достаточно глубоко, чтобы ей хватило воздуха. Решив, что это постэффект от ведения, Йен встала. Пройдет само.
Женщина торопливо последовала за ведьмаком. Оставаться одной ей почему-то совсем не хотелось. Позади широкой спины Волка ей было гораздо уютнее. Однако про уют в данном месте и говорить было нечего. Чародейка также аккуратно ступала по полу, глядя как после Геральта остаются следы. Какой же мельник так неаккуратно обращается со своим хозяйством? Вон в том углу, видимо, стояли мешки. На полу были отчетливо видны следы, как что-то тяжелое волокли к выходу. Наверху грелись вороны, которые перезимовывали на сухой и относительно теплой мельнице.
Но чем дальше они заходили, тем хуже становилось. С каждым шагом Йен чувствовала, как голова её тяжелеет, потом появился легкий звон, а потом и вовсе начала раскалываться. Чародейка схватилась за виски, скрипнула зубами. Это становилось невыносимым.
- Геральт, я не могу... - Но фразу она так и не закончила, чувствуя что-то неладное в застывшей перед ней напряженной спине ведьмака. Преодолевая нечеловеческую боль, чародейка подошла к белоголовому, чтобы тоже заглянуть в емкость, но увидеть бездну.
Одной рукой Йеннифэр вцепилась в плечо Геральта, а второй закрыла себе рот рукой, чтобы не закричать. Боль и тошнота подкатили одновременно, накрывая чародейку неприятной волной. Женщина неуверенно развернулась и, покачнувшись, поспешила к выходу. В ушах звенело, тело становилось ватным, ноги не держали, а в глазах темнело.
Оказавшись снаружи, Йен бухнулась на колени, судорожно вздыхая. Непослушными пальцами стянула с себя перчатки, откидывая их в сторону, зачерпнула трясущимися руками снег, окунаясь в холодную белизну лицом, смывая с себя кровь и слезы. Только сейчас темная пелена спала с глаз. И теперь чародейка наконец смогла думать.
Конечно, был ряд зелий, в которых требовалась человеческая костяная мука. И даже парочка обрядов, среди запрещенной некромантии... Но кто и что мог делать здесь? Казалось сама земля пропиталась магией. Место было намолено, не удивительно, что ей пришли ведения, а сосуды не выдержали.
- Анна сбежала от него. - Хрипло произнесла чародейка, спиной чувствуя как вышел ведьмак. Слышала она всё ещё плохо, в ушах тихо звенело. - Я видела, как она бежала отсюда со всех ног, как оглядывалась и глаза её были полны страха... - Пальцы от холода немели, Йен так и не смогла подняться, сидела, упершись руками о землю. - Анна сбежала. - Повторила чародейка, стирая тыльной стороной ладони горячую кровь из-под носа.
- Я убью его. - Йеннифэр подняла взгляд на Белого Волка. В фиалковых глазах плескалась черная непроницаемая ненависть. - Найду и заставлю страдать. Зверь.

+1

18

Мельница. Кости. Магия.
Всё это дело принимало скверный, слишком неприятный поворот; превращалось из дурацкой грустной сказочки про единорогов и пропавшую без вести купеческую жену в историю о некромантах и жертвоприношениях. Геральт чувствовал, как вопреки мутациям, громко стучит в груди его сердце, как рвется на цепочке, словно живой, потяжелевший медальон.
Это место было наполнено магией - отвратительной и гнусной, опасной. Той, с которой он уже встречался, пусть и не единожды. С той, которую стремился избегать и обходить стороной за несколько лиг.
Подобное он несколько раз встречал на руинах и капищах святилищ Львиноголого Паука. И ни к чему хорошему подобные находки не приводили.
Магия. Слишком отвратительная даже для тех, кто привык к любому колдовству.
Геральт не мешал чародейке, не стал вмешиваться, давая Йеннифэр прийти в себя. Хотя бы капельку. Но Белый Волк поспешил следом, не желая оставлять королевскую советницу  в одиночестве ни на минуту. И как только тягучие тенета мерзкой энергии стали слабее, а дыхание Йеннифэр стало спокойнее, ведьмак поступил так, как должен поступать всякий ответственный за дорого человека: опустился около чародейки, бережно прижимая её к себе - всё еще слабую, мокрую от слез и снега. Такую родную.
- Мы найдем того, кто это сделал. Найдем и призовем к ответу. Обещаю.
Вот только следовало им поскорее убираться от этого места. Сдавалось, что подобные урочища не оставляют без присмотра надолго, а значит его хозяин вернется сюда.
И нужно быть к этому готовым.

Он донес её до ближайшей корчмы. Несмотря на протесты. Несмотря на усталость в натруженной спине. Они были слишком далеко от дома Йеннифэр, а чародейка была слишком слаба, чтобы противиться его желаниям.
В трактире было сухо и малолюдно, пахло печью и щами, из-под стрехи несло чесноком. Сухо потрескивали пожираемые огнем ветлы сушеного можжевельника и дрока, которые заботливый хозяин подкладывал то и дело, заставляя ведьмака лишь уважительно хмыкать.
Ведьмаку и чародейке, положившим немалый взнос, предоставили еду, теплое терпкое питье на вине с пряностями и чистую комнату. Чистую. Уединенную. Идеальную на данный момент.
Геральт, избавившийся от намокшего плаща и куртки, задумчиво стоял у окна, поглядывая на тяжелые хлопья снега, стремительно укрывавшего крыши и деревья белым одеялом.
- Я думал, что подобное запрещено Капитулом. Что Вы уже давно переловили всех и каждого, кто практикует...
Ведьмак замолчал, верно истолковав фиалковый взгляд.
- Прости. У каждой профессии свои нюансы. И свои кодексы. И вряд ли есть шанс уследить за каждым.
Геральт медленно подошел к столу. Наполнил пузатые глиняные кружки отваром, подал одну из них чародейке.
- Ты и правда думаешь, что какой-то мельник способен на такое?

+1

19

Ведьмаку не понадобилось ни лишнего слова, ни взгляда. В его прикосновениях было столько тепла и заботы, столько... правильного. Она не думая прижалась к нему, неожиданно для самой себя всхлипнув, не в силах сдержать слезы. Только рядом с Геральтом ей хотелось чувствовать себя слабой и беспомощной, только с ним на могла себе это позволить. И была за это безмерно благодарна, хоть и никогда не произносила слов благодарности.
Слабо и не очень убедительно возразив против такого способа перемещения, Йеннифэр подчинилась, обнимая ведьмака за шею, кажется, закрываясь в себе.

Во время разговора с корчмарем Йен тоже отсутствовала, просто пустым взглядом наблюдая за тем, как суетиться Геральт. На краю сознания подумывая о том, что ей это нравится. Но на самом деле её не оставляли мысли об увиденном на мельнице. Она как ребенок с кубиками пыталась то так, то эдак приладить новые знания к образу Штурке, к услышанной сегодня истории. Мог ли быть купец хоть как-то связан с этим или он просто жертва обстоятельств?
Вернулась к осознанности Йенна только когда они с Геральтом оказались наедине в выделенной трактирщиком комнате. В нос ударил теплый запах еды и жженого дерева. Фиалковые глаза заблестели в тон будто бы тоже проснувшейся от дремы звезды. Женщина стянула с себя куртку, пожалев о том, что платье нельзя сменить. Впрочем, чародейка обошлась коротким заклинанием, после которого подол стал совершенно сухим. Настало время сапогов. Их советница короля уже стягивала сидя перед камином. Тонкая кожа была мокрой и холодной, но посушить их Йен предпочла традиционным способом.
Она и правда мазнула по нему недобрым взглядом фиалковых глаз. Но никак не высказалась по этому поводу, делая скидку на то что Геральт совершил практически героический поступок, превратив Йенну из ледышки обратно в человека. Ну и потому что сам же быстро поправился.
- Запрещено, ты прав. - Она зябко повела оголенными плечами, оглядываясь в поисках чего-то, чем можно было утеплиться. Так ничего и не найдя, чародейка обняла себя руками. - А ещё появляются талантливые самоучки, отыскавшие фолиант другой, чтобы повторить неповторимое.
Чародейка с благодарным кивком приняла кружку, обнимая ту ладонями. До дурноты хорошо пахло корицей, гвоздикой и шафраном. Она зажмурился, вдыхая приятный запах.
- Не знаю, Геральт, ты ведь лучше разбираешься в чудовищах... - Острый взгляд уколом иглы коснулся ведьмака и тут же отступил. Йен сделала глоток. - Не знаю и зачем ему жертвы. Почему магия сосредоточена лишь в одном месте? С такой силой он мог всю округу превратить в прах ради развлечения. Это очень-очень серьезно. - Взгляд вдруг из колкого превратился в строгий. - Мы не можем дать ему уйти, ты понимаешь?
В этот миг в дверь постучали. Чародейка, сидевшая к двери спиной, вздрогнула, роняя кружку с горячей настойкой, вскакивая и чертыхаясь. Платье снова было мокрым.
- Мастер ведьмак? - В двери появилась голова давешнего корчмаря. - Простите, что беспокою, милсдарь, но там мужичок пришел, уж очень просится с Вами потолковать. Говорит, дело какое-то есть. Важное. - Светлые глаза мужчины остановились на чародейке, которая щелчком пальцев высушила свое платье и теперь водила ладонями по бедрам, залечивая ожоги. Выглядело это... интересно. - Может чего покушать изволите? Там пирог с визигой свежий. И эта... - Больше предлогов, чтобы остаться корчмарь не нашел, просто с жадным любопытством глядел на телодвижения брюнетки.

+1

20

В своей жизни Белый Волк не любил несколько вещей.
Как всякий здравомыслящий, не любил ложь. Ненавидел трусость. Недолюбливал подлость. Не любил жадность. Не любил чванливость.
Не любил ведьмак и тех людей, что врывались, вваливались в его жизнь в тот самый миг, когда им следовало подождать. Совсем немного. Пять минут. Десять. Полчаса. Час.
Не любил, когда им с Йеннифэр не дают побыть наедине.
Пришедший трактирщик, прервавший пусть и не совсем интимный, но довольно важный момент, вмиг стал Геральтом не любим. И даже больше: ведьмак на него смотрел с едва скрываемым укором, полным желания съездить корчмарю по роже.
Останавливало Геральта лишь присутствие королевской советницы да известия, что принес словоохотливый трактирщик.
- Ну, зови своего мужичка. Да только в комнату не заводи, я с ним в коридоре потолкую, - ведьмак нахмурился. - И пирог свой неси, пока свежий. И вина к нему.
Дверь захлопнулась прямо перед лицом несчастного корчмаря.
Ведьмак повернулся, бросил беглый взгляд на Йеннифэр, но помощь всё-таки не предложил, хотя нужные слова уже были готовы сорваться с его языка.
- Не знаю, кто там решил пожаловать и что ему надо, но постараюсь отвадить как можно быстрее. Не думаю, что у кого-то нашлось время и желание выдать мне еще один контракт.

Шестое чувство, на которое редко полагаются и которое редко обманывает, ворочалось на душе ведьмака беспокойной шелудивой псиной. Геральт не мог представить, кому он понадобился в городке на краю света, где о нем никто не знал, а если и слыхал что-то, то только по виршам Лютика и его балладам. Некоторые из которых, кстати, были не самыми хорошими для репутации.
Однако, мужичонка, которого проводил корчмарь, был на вид парнем славным: крепкий, кряжистый, с легкой проседью в густой бороде и умными карими глазами.
Они стояли близ лестницы на второй этаж. Ведьмак опирался на крепкие дубовые перила, то и дело поглядывая то вниз, то через плечо незваного гостя, на дверь комнаты, где осталась Йеннифэр.
- Звать меня, мэтр, Кокрычко. Тутова я живу уж почитай как с самого моего рождения.
- И что тебе, милостивый Кокрычко, от меня надо?
Кмет почесал бороду.
- Слыхивал я, что вы - благородный мастер ведьмак, Геральт из Ривии, знаменитый Белый Волк?
- Допустим. Только благородства во мне нет. Что дальше?
- Слыхивал я, - продолжил кмет, почесывая бок, - что труд ваш - бороться с нечистью. С чудищами всякими. Вилохвостами, кикиморами, лешаками и стучаками, вомперами и упырями.
- Ты неплохо осведомлен, - Геральт начинал уже терять терпение. - Что ты хочешь от меня, Кокрычко?
Кмет опустил косматую голову, задумчиво разглядывая свои истоптанные лапти.
- Что же ты тогда, - пробасил он незнакомым, совершенно чужим голосом, - на мельницу полез?
Медальон, предупреждая об опасности, задрожал, задергался. Геральт скрипнул зубами, обо всем догадываясь, но было поздно.
Кокрычко поднял голову. Лицо его стремительно покрывалось густой шерстью, удлинялось, выступало вперед. Преображалось.
Зубы его истончались, становились острее, превращаясь в волчьи клыки.
Всё обращение заняло не более пяти секунд.
Слишком быстро. Даже для ведьмака, застигнутого врасплох.
Волколак, разрывая мощной тушей кметскую одежду, зарычал, подаваясь вперед, утробно рыча и занося лапу для удара.
Знак Аард, сложенный прямо в лицо чудовища, отбросил не ожидавшего такой прыти монстра, впечатал его в бревенчатую стену. Посыпалась солома и щепа, взметнулись и погасли огоньки каганцев, а оборотень уже вновь был на лапах, напирая и наседая на безоружного убийцу чудовищ.
- Йен!
Ему бы только добраться до меча.

+1

21

Когда ноги наконец были в порядке, Йеннифэр упала обратно в кресло. Стоило признать, что были в этом маленьком инциденте свои плюсы - чародейка наконец согрелась от всех этих физических и магических упражнений.
Услышав про пирог, Йен поморщилась. Гадость редкостная. Да и голодна особо не была, желудок ещё благоговейно молчал после приятного обеда у Штурке. Впрочем, после новых знаний, он казался не таким уж приятным.
- Это было бы странно. - Пожала плечами женщина, впрочем, допуская и такое развитие событий. Судьба порой преподносит интересные сюрпризы. - Мы с пирогом и вином будем ждать тебя. - Мягко улыбнулась Йен, протягивая ноги к огню.
Впрочем долго в спокойствии она просидеть не смогла. Мысли об увиденном и услышанном терзали её, невидимыми крючками цепляясь за потаенные струны души. Не говоря уже о бюрократическом вопросе в отношении Капитула. По идее, она должна была немедленно донести на этого загадочного некроманта. Однако, пока она свяжется с кем-то, того и след простынет. Нет, совершенно однозначно, что они с Геральтом должны разобраться в этом сами. Сильная чародейка в тандеме с легендарным ведьмаком уж как-нибудь сдюжат с каким-то деревенским некромантом-самоучкой.
Йеннифэр вскочила со своего места и принялась вышагивать по комнате, тихо ступая голыми ступнями по грязному полу. Исключительный случай, чародейку это не волновало. Мысли потекли в совсем уж другом направлении, но все еще вокруг того же предмета.
На что можно было расходовать такое количество силы, полученной из жертвоприношений? В деревне должны были происходить совсем невообразимое, например, из лесу выходить единороги... Что бы она сама, будь у неё в руках эта Сила, сделала с нею? Вечная молодость? Возрождение из мертвых? Кровавая месть? Йен криво усмехнулась, припоминая Ринду. Нет, это были не её методы. А то самое заветное желание, о котором она молилась богам, ради которого работала сутками в своей лаборатории... Что же, магия мертвых здесь не поможет.
Размышления чародейки прервал шум и возня в коридоре. Йенна уже было хотела выглянуть из комнаты, как в дверь или в стену рядом с дверью врезалось что-то тяжелое. Послышалось поскуливание и хриплое дыхание. Женщина, почти взявшаяся за ручку, отпрянула от двери. Тут же послышался окрик ведьмака.
Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что за дверью творится что-то не очень хорошее. Бегло оглядевшись по сторонам, Йен быстро нашла искомое - мечи Геральта, бережно прислоненные к камину. Поколебавшись секунду, какой же все таки взять, советница короля остановила свой выбор на серебряном. В конце концов, человека можно проткнуть любым.
Распахнулась дверь, и на пороге эффектно появилась чародейка. Босая, немного растрепанная, с мечом в одном руке, еще в этом платье, которое, конечно, мало подходило для битв с волколаками. Богиня Смерти, не иначе.
- Геральт! - Она окрикнула ведьмака, бросая тому меч в ножнах. - Задержи его. - Коротко скомандовала советница короля, вытягивая перед собой руки. Она начала что-то бормотать себе под нос, при этом быстро-быстро перебирая тонкими пальцами, будто бы плела что-то. Медальон на её шее немного подрагивал.
Но оборотень был совсем не дурак, Белый Волк совершенно не зря подметил ум в карих глазах. Поняв, что тягаться с вооруженным ведьмаком - дело плевое, волоколак переключил свое внимание на безоружную чародейку, занятую заклинанием. Еще раз для порядка клацнув зубами в сторону ведьмака, чудовище развернулось и стремительно преодолело то расстояние, которое было между ним и черно-белой ведьмой.
Йен резко вскинула руки вперед, накидывая магическую сеть, за доли секунды до того, как волколак повалил бы её с ног, поймав того в полете. Чудовище тяжело рухнуло на пол, полностью обездвиженное. Искрящаяся сиреневым сеть придавила его к полу неподъемным грузом. Все что мог оборотень - это скулить и скалиться. Даже обернуться обратно в человека без разрешения не мог.
Чародейка, переводя дух, подняла взгляд на ведьмака. Позади на лестнице застыл корчмарь, крепко вцепившийся в вино и тарелку с пирогом.

+1

22

Всё произошло слишком быстро.
И так же стремительно завершилось.
Волколак избрал, трезво оценив опасность, избрал своей жертвой не вооруженного ведьмака, а безоружную, как могло показаться, женщину. И это было его ошибкой.
С Геральтом, зажатым в тесном пространстве, возможно, у него еще был шанс справиться. С чародейкой - нет.
И сейчас, скуля, скалясь и рыча, царапая огромными лапищами пол, он лежал, пригвожденный магической сетью, не в силах подняться и даже, казалось, с трудом дыша.
Громко икнул корчмарь, лишь чудом не выронив поднос с едой.
- Эт... ик!  Что это вы мне тут устроили?!
- Тихо, добрый человек, - клинок, выхваченный из ножен в одном из вольтов, медленно вернулся в ножны. - Развелось у вас, понимаешь, в таверне всякого. И знаешь, за таких тараканов, думается, это ты нам еще должен приплатить. Понимаешь?
Трактирщик стукнул зубами, глядя на огромного волколака на полу. Ведьмак потряс бедолагу за плечо, встретился холодным взглядом с его воспаленными, испуганными глазами.
- Поставь поднос на пол и отправляйся вниз. Успокой гостей и слуг. Ничего не случилось. И не случится. Поверь.
- Я... х... хорошо, милсдарь ведьмак.
Когда их остались без свидетелей, Белый Волк медленно подошел к поверженному чудищу, присел. Волколак злобно сверлил его карим глазом.
- Ну, братец волк, уважаемый милсдарь Коркычко, рассказывай, кто тебя надоумил явиться в харчевню, чтобы меня сожрать?
- Катись ты, - прорычал волколак, глотая слоги и недобро сопя.
- Неправильный ответ, - Геральт нахмурился. - Ты ведь догадываешься, что в твоем случае, в твоей поганой ситуации лучше не держать язык за зубами. Ты же не хочешь разозлить женщину? А, Коркычко?
Волколак оскалил клыки.
- Скоро её поганая магия спадет, и я...
- Нет, не спадет. Поверь, я знаю, на что она способна.
- Мой хозяин, - прорычал оборотень, - снимет чары. И я доберусь до тебя и твоей колдуньи!
- Ага, значит всё-таки хозяин. Ты продолжай, Коркычко, продолжай! Видишь, мы почти договорились.
Волколак засопел. Попытался приподнять морду. Тщетно.
Вздохнул, и вздох этот был полон усталости.
- Мэтр Альрион вас на темерские лилии порвет. И ни...
Неожиданно он замолчал. Напрягся. Выгнулся.
Слишком поздно Геральт заметил тонкую ниточку амулета, охватывавшую шею оборотня. Слишком поздно сообразил, что уже когда-то видел подобные артефакты и даже знал, для чего их применяют.
- Я... - оборотень испуганно завозился, затрепыхался, заскоблил когтями пол. - Я бы ничего не сказал! Не надо! Пожалуйста! Не надо!
Нить амулета - уже и не нить вовсе, а раскаленная добела полоска металла, сомкнулась на мощной шее. Запахло паленой шерстью, горелой плотью, кипящей кровью. Волколак бился, рвался, а в следующий миг петля артефакта сомкнулась до угольного ушка, отделяя массивную башку от тела.
Хлынула кровь. Геральт выругался, растерянно - по-настоящему растерянно - взглянул на Йеннифэр.
Тело Коркычко дернулось, засучило лапами. Пошло рябью, и там, где еще недавно лежал волколак, остался безголовый труп кмета.
- Успела засечь магический импульс?
У них была надежда. Последняя надежда.

+1

23

Кто про что, а ведьмак про деньги. Йен сделала вид, что не заметила этот пассаж про тараканов, но мысленно возвела гореочи к небу. Ну или к ветхому потолку. Впрочем разбираться насчет крахоборства ведьмака сейчас было совсем не досуг.
Чародейка присела поближе к волколаку, одновременно с подошедшим Геральтом. Ей было чертовски интересно, что расскажет тот о цели своего появления. Хотя Йенна догадывалась, что это как-то связано с мельницей. Не самоубиваться же он об ведьмачий меч пришел.
Женщина хотела было открыть рот, чтобы задать пару интересующих её вопросов оборотню, но потом решила доверить это дело профессионалу. В конце концов, в деле с чудовищами у Геральта было несравнимо больше опыта. Так что всё, чем занималась Йен - это внимательно следила за разговором и сетью, чтобы та плотно удерживала попавшуюся в нее "рыбку".
Новость про хозяина оказалась хоть и предсказуемой, но достаточно интересной. Чародейка уже прикидывала, что именно сделает Геральт, чтобы выудить из волколака информацию о загадочном хозяине. Который, судя по всему, был и тем же загадочным некромантом.
- Хозяин значит... А ты кто, псина сторожевая? - Волколак зыркнул на чародейку недобрым глазом. Он храбрился, ругался, но на самом деле был по-настоящему испуган. А потому нес чушь, которую произносить не стоило.
Советница короля и вовсе не поняла, что произошло. Она заметила только раскаленную полоску металла, амулет затерялся где-то спереди в жесткой шерсти волка. Йеннифэр резко встала, отпрянула, но слишком поздно. Кровь, соленая и горячая, хлынула под её босые ноги. Подол длинного платья вмиг потяжелел.
Злым взмахом одной руки, чародейка сняла сеть с трупа. Взгляд, полный весенних гроз, был обращен на Геральта.
- Нет! - Огрызнулась она, разворачиваясь и широким жестом распахивая дверь комнаты и также громко ею хлопая. Когда ведьмак вернулся в комнату, Йен судорожно натягивала на себя сапоги. На полу за ней оставались кровавые следы.
- Ты идиот, Геральт! Почему ты не сорвал с него амулет сразу?! - Конечно, проще всего в их неудачи было обвинить мужчину. Что она, в общем, и сделала. Справившись с наконец-то с сапогами, чародейка поднялась, глядя на ведьмака. - Мы уходим отсюда, сейчас же. Это не обсуждается. - В гневе советница короля была непоколебима и уперта. Как только в ее голосе начинала звенеть сталь, спорить с ней не имело никакого смысла. Иначе можно было присоединиться к трупу у двери.
Ведьма вышла на середину комнаты, сделала широкий жест рукой. Перед ней открылся тёмный провал портала. Ещё раз обернувшись на ведьмака, Йенна тряхнула копной смоляных волос и сделала шаг в тёмную неизвестность.
На выходе из портала их ждал дом чародейки. Который встретил путешественников почти что родным уютом, легко отдающий запахом сирени и крыжовника. И все бы хорошо, если в гостиной, куда выходил портал, за маленьким столиком не сидел Штурке. Чародейка даже остановилась на полпути, забывая что за ней сейчас будет выходить ведьмак.
- Винтронт? - Купец, который прибывал то ли в полудреме, то ли в глубокой задумчивости, вздрогнул, поднимая воспаленный взгляд на советницу короля.
- Здравствуй, Йеннифэр... - Тихо и как-то очень печально произнес он. Солнце уже закатывалось за местные пейзажи, теплыми рассеянными лучами касаясь уютного интерьера. В углах комнаты залегли неестественно вытянутые тени. Штурке неосознанно потянулся к куску меха, что покоился на его шее, в желании его поправить. Но кусок меха внезапно ожил и недовольно заурчал, сам сжимаясь в плотное кольцо вокруг шеи купца.
- А вот и наши гости. - От стены отделилась тень, становясь вполне осязаемой, превращаясь в человека в балахоне. По подол и рукавам светились рунные знаки. Чародейка напряглась, словно натянутая струна, на долю секунду быстрее, чем ее медальон задрожал.

+1

24

Неоправданная злость, женское раздражение – Йеннифэр из Венгерберга не старалась скрыть свои эмоции, выплескивая чувства на ближнего своего. Ближний терпел, не жаловался, не скрипел зубами и не скорбел по усопшему волколаку. Много их было в его жизни. И, если повезет, то жизнь эта не прервется так же скоротечно, как у Коркычко.
Они уходили. Сейчас же покидали гостеприимное заведение с негостеприимными тараканами. Бежали, оставляя корчмаря с безголовым трупом и без обещанных денег.
Это было некрасиво, скверно. Но куда большее раздражение вызывал открытый в пространстве портал. Ведьмак недовольно заворчал, но поправил перевязь мечей, прикрыл глаза рукой и шагнул внутрь.
Он едва не наткнулся на хрупкую женскую спину, не сбил Йеннифэр с ног. И только открыв глаза, Геральт понял, что задержало королевскую советницу.
Они опоздали. Или поспели как раз вовремя. Винтронт, белее снега, сидел за столом в своей гостиной. Сонный и разбитый, он казался больным и очень-очень печальным.
- Какого беса здесь происходит?
Бес не заставил себя ждать: показался в шутовском наряде, сверкая звездами и рунами на расшитых рукавах.
- О, так здесь еще балаган встал на отдых? То-то шуты его разбежались.
Некромант недовольно поморщился, посмотрел на Белого Волка из-под бровей, а затем приветливо, слишком радужно улыбнулся.
- Здравствуй, Йеннифэр. Помнишь меня? Ах, конечно, не помнишь. Мое имя Хэмсворт из Редании. Что, и сейчас не вспомнила? Ах, да, женская память.
Белый Волк, скрестивший руки на груди, кисло ухмыльнулся. Чародей тянул, куражился и явно пользовался моментом.
«Самовлюбленный мудак».
- Я один из учеников Гедымгейта, первый претендент на место в Совете чародеев, - продолжил некромант, - которое ты, какая неожиданность, заняла. Но ты не пугайся, я благодарен тебе за это. Освободила меня от рутины, позволила углубиться в мои исследования. Заняться моей любимой наукой.
Хэмсворт сделал приветливо кивнул в сторону стола, и стулья, стоявший за ним, призывно отодвинулись.
- Я не хочу драки. Присядем? Обсудим всё, как взрослые люди. Деловые, между прочим, люди, которые понимают друг друга.
Его темные, глубокие как ночь, глаза блеснули в свете свечей.
- Я не хочу драки, - повторил чародей, - и уверен, что мы договоримся.
- Ты натравил на нас волколака.
Чародей округлил глаза, словно только заметил Геральта.
- Я защищал свои интересы. Если бы кто-то влез в твой дом, мутант, ты бы его погладил по головушке?

+1

25

Йеннифэр поморщилась, при словах чародея о Совете. Но, вопреки его словам, женская память её не подвела.
Кажется, некромант, а это был он, сомнений никаких, не был настроен на открытое противостояние. Или пытался всеми силами это показать. По крайней мере, с Геральтом они вели почти светский разговор. Но Йен не была расположена к дружеским беседам. Не способствовала этому ни её крайне поганый настрой, ни ситуация в которую они все дружно... вляпались, ни бледное и перепуганное лицо Штурке. Он храбрился. Ещё как. Но одно дело, когда ты бодаешься с упертым торгашом или узколобым кметом, а другое дело - когда ты стал пешкой в небольшой стычке чародеев. Сил, которым ты не можешь противостоять.
- Как же, помню... - Протянула черно-белая ведьма. Обращая внимание чародея на себя снова. Лицо его даже прояснилось. - Помнится, было у тебя презабавное прозвище...
- Да-да? - Некромант заинтересовался словами Йеннифэр. Даже присел на любезно отодвинутое кресло. Лицо его выражало крайнюю заинтересованность.
- Блоха. - Небрежно бросил Йен, делая небрежный жест рукой. - Ты был ужасно надоедливый. А ещё... - Она внимательно следила за тем, как меняется чародей в лице, хотя и делала вид, что рассказывает какую-то крайне презабавную историю. - Из-за этого. - Йенна свела перед глазами большой и указательный палец на минимальное расстояние между ними. - Ну, ты понимаешь...
Зеленеющий от злости некромант наконец-то вскочил, чудом не путаясь в своём шутовском балахоне.
- Брехня! - Он сделал шаг вперед в гневе вскидывая руку, тыча пальцем в чародейку, в каком-то обвинительном жесте. - Я был уважаемым членом чародейского сообщества!
Йенна делала вид, что рядом не сидит Штурке, бледный как снег, а за спиной не стоит ведьмак, готовый в любое мгновение выхватить свой смертоносный меч.
- Мне так говорили. - Она пожала плечами, скрещивая на груди руки. Создавалось впечатление, что Йен пересказывала последние сплетни своей подружке Трисс.- Одна миловидная чернулечка рассказывала, что она, мол, даже предлагала тебе свою помощь, но...
- Заткнись! - От гнева некромант даже задохнулся своими словами. Он больше шипел, чем говорил. - Заткнись, сучье отродье, или я оторву твоему дружку голову!
Винтронт в панике вцепился в мех у себя на шее, урча, живая шкурка плотнее прижалась к шее человека.
- Что ты хочешь? - Быстро произнесла Йенна. - Отпусти его и мы поговорим.
- Нет! Время разговоров кончилось. - Темные глаза некроманта лихорадочно блеснули. - Хочешь чтобы я отпустил твоего дружка-торгоша? Прикажи своему псу снять оружие.
Чародейка думала недолго, заглянув через плечо, она посмотрела на ведьмака. Одними губами произнесла "Прошу". Лишь когда сталь и серебро звякнули об пол, некромант, до того стоявший, словно статуя в часовне, ожил. Сделал небрежный пас рукой, и мечи со звоном отлетели подальше к стене.
- Теперь ты. - И снова нелепый обвинительный жест в сторону черно-белой чародейки. - Иди сюда. Без фокусов. Ты уже видела, как легко отделяется голова от тела.
Самым тяжелым был первый шаг. Поднять ногу и сделать шаг навстречу этому сумасшедшему, переполненному чужой, взятой взамен силой. Борясь с желанием сотворить "фокус", Йеннифэр в несколько небольших шагов дошла до чародея. Остановилась в шаге от него.
- На колени. - Мужчина сложил руки на груди, вскидывая подбородок.
- Что? - Йен показалось, что она ослышалась, у нее даже голос сел. Она смотрела на Хэмсворта со смесью удивления и непонимания.
- Я сказал, на колени. - Медленно повторил некромант, указывая своим длинным узловатым пальцем на безупречной красоты деревянный паркет. - Ты будешь просить у меня прощения и молить пощадить тебя и твоих... друзей. - Последнее слово чародей произнес с приличной долей яда.
Со спины казалось, что Йеннифэр превратилась в мрамор. Она даже не дышала. Будто бы и не слышала этих слов. На самом же деле, взвешивала. Гордость и чужую жизнь. И спустя долгое, почти бесконечное мгновение, опустилась на колени. Сделала успокаивающий жест ладонью, зная, как Геральт может отреагировать, предостерегая того от ошибки.
- Ну. - На лице Хэмсворта читалось торжество и ликование. Восторг, вперемешку с удовольствием. - Я жду, Йеннифэр. Всемогущая Йеннифэр, советница короля Демавенда...
Но договорить все свои титулы Йен ему не дала. Быстро, почти недоступному для человека движением, чародейка вскинула правую руку вперед. Фиолетовая плеть послушно обвила тонкую шею некроманта, закрываясь смертоносной петлей. Чародей захрипел, давясь словами. А Йеннифэр уже вставала, наматывая свой кнут на запястье.
- Твой друг умрет... - Некромант попытался коснуться плети на шее, но лишь обжег пальцы.
- Ты конченый идиот, если думал, что я, Йеннифэр из Венгерберга, не знаю, как действует Кот Шрёдинегера. Он разомкнется как только ты умрешь. - Зло, почти с надрывом произнесла чародейка. А вот некромант наоборот заткнулся, глядя огромными перепуганными глазами на женщину. - Ты думал, убивая этих людей, женщин и детей, что тебе ничего за это не будет? - Надрыва в голосе больше не было. Холодная... нет, ледяная, убийственная жестокость, сталь лучшей выделки. - Сначала я отрежу твой поганый язык и скормлю его псам Винтронта, потом уши, по-одному. А потом - твой блошиный хер. Запихну его в твою глотку, чтобы посмотреть как ты давишься соплями, слезами и кровью. И когда ты решишь, что хуже уже не будет, то тобой займется ведьмак. Он будет снимать с тебя кожу. И не так, как делают это с охотничьими трофеями, а медленно, кусочек за кусочком. И, поверь мне, я, всемогущая Йеннифэр, позабочусь о том, чтобы ты остался жив максимально долго... - В гостиной повеяло холодом, будто бы открыли разом всем окна.
Йен замолчала, переводя дыхание и заглядывая в темные глаза чародея. Заставляя его заглянуть в бездну. В ту бездну, что она увидела сегодня на мельнице. Миниатюрная молния жгла ей ладонь и пальцы, но она не чувствовала этого. Лишь страх, что поселился в самодовольном некроманте. Но ей этого было мало.

+1

26

Хорошо то, что хорошо кончается.
Пожалуй, встань перед ним выбор лишиться пары пальцев или остаться без мечей, Белый Волк не колебался бы ни минуты. Только бы спросил, какие именно пальцы будут отнимать. Но в нынешней ситуации выбирать не приходилось. Ему пришлось подчиниться, и, лишившись оружия, он чувствовал себя голым, нелепым. Бесполезным.
Клинки, сокрытые в ножнах, отлетели прочь к стене, а чародей, ликующе сверкал глазами и дергал крысиной мордочкой. Ах, с каким бы удовольствием Геральт познакомил бы эту самую мордочку со своим сапогом!
К счастью для Хэмсворта, всё решилось быстро. Йеннифэр доказала, что её место в Высшем Совете чародеев получено не за особенный и уникальный цвет глаз, а король Демавенд не выбирает в советницы кого попало.
Посрамленный Хэмсворт, видимо поняв в какую лужу он сел, жалобно заскулил. С него вмиг слетела та зловредная спесь и властность, и он превратился в блоху: мелкое, пакостное, но неспособное на большое зло существо. Букашку.
Ехидная усмешка тронула уголки ведьмачьих губ.
- Ты могла бы сделать это и с меньшим пафосом, - Геральт прищурился. - Он этого не заслужил.
Хорошо то, что хорошо кончается. Ведьмак повернулся. Отыскал взглядом отброшенные магическим пассом мечи. Облегченно вздохнул и сделал шаг. А затем неожиданно остановился, напрягся, словно предчувствуя что-то. Что-то скверное, дурное, нехорошее.
Сдается ли кандидат в Совет чародеев так просто? Так ли слаб чародей, который на протяжении многих лет паразитировал в удивительном сказочном краю?
- Йен...
Он не успел. Обернувшись, Геральт увидел, как вспыхнули золотом расшитые рунами рукава чародейского одеяния, как гнилая усмешка вспорола поганый рот Хэмсворта. Видел, как лопается и осыпается пеплом плеть в руках Королевы Зимы, как золотое пламя крадется по вервию и жаждет окутать тонкое тело чародейки.
Всё произошло слишком быстро. Мир закрутился, завертелся. Вспыхнула белым светом звезда, украшавшая черную бархотку.
И с этой вспышкой погас мир.

Ведьмак с размаху приложился об пол, взметнул столб пыли, муки и крошева. Закашлялся, потирая отбитую спину и пытаясь понять, где он очутился. Геральт ненавидел порталы всем сердцем, проклятую ломоту в костях после прохождения сквозь разрывы пространства и неповторимое чувство вырванных легких. И сейчас он оказался беспомощным, безоружным, дезориентированным.
Под ногой что-то звякнуло, и Белый Волк, действуя на шаг впереди мыслей, машинально поднял свою находку - короткую лопату, которой, видимо, подавали материал в приемный лоток жернова.
- Йен! - тихо позвал он.
В темном углу что-то зашевелилось, заворочалось. Ведьмак напряг зрение, но из-за костной муки, заполонившей все вокруг, мутации оказались бессильны.

+1

27

Да, она могла сделать это менее пафосно. Но не хотела. Склонная к театральным эффектам, Йенна любила побеждать красиво. Шумно. С большим преимуществом. А ещё Хэмсворт её очень разозлил. Сцена на мельнице на столько поразила чародейку, видавшую всякого, что упустить это из внимания она ну никак не могла.
Ещё одно движение рукой, и сияющая плеть затянулась ещё туже на тощей бледной шее. Маг было снова потянулся к петле, но вовремя вспомнил, что может остаться без пальцев. Хотя, если выбирать между головой и пальцами, кто знает, что будет предпочтительней.
- Ты пожалеешь... - С трудом прохрипел некромант, так что чародейка не сразу разобрала слов. - Пожалеешь, что не послушалась...
Йеннифэр улыбнулась мягко и снисходительно. Безосновательная бравада чародея откровенно веселила её. Советница короля Демавенда редко рассыпалась на угрозы, но уж если открыла рот, чтобы их произнести, не сомневайтесь, выполнит обещанное с точностью махакамского ювелира.
Ответить она не успела.
Хэмсворт взмахнул руками, руны на его нелепом балахоне вспыхнули пламенем. Плеть в руках неожиданно перестала быть податливым инструментом и превратилась в дикого зверя, что неожиданно кусает хозяина за руку. Тело чародейки пронзила острая боль, так что Йенна закричала. Её невозможно было локализовать, она будто бы накрыла тяжелым душным одеялом и не давала взмахнуть.
А некромант торжествовал, производя пасс рукой. Чародейка догадалась о том, что произойдет в следующую секунду, для этого у нее было достаточно опыта. Но не успела ничего поделать, для этого у нее было слишком много боли. Мир вспыхнул белым, новое копье боли пронзило её в живот. Йен согнулась напополам, давясь собственным криком... А в следующий миг всё исчезло.

Она неудачно приземлилась на что-то достаточно твердое, чтобы вновь застонать от боли. Йеннифэр свернулась калачиком, мечтая потерять сознание от боли, но не могла. Ей понадобилось некоторое время, чтобы восстановить дыхание, не расплакаться от обиды, боли и несправедливости и открыть глаза. Ведьма медленно коснулась рукой бока, пытаясь понять, это сильный ушиб или сломанное ребро.
- Йен! - "Боги!" Чародейка была готова расплакаться снова, но теперь уже от счастье. Слышать голос Геральта среди этого кромешного ада было сродни целительному эликсиру. Поддержка бы ей сейчас точно не помешала. Перевернувшись на спину и получив ещё немного боли, чародейка с трудом, держась за стену, встала.
- Геральт... - Голос её был осипшим от крика. Да и сама она выглядела после всех их приключений, не самым лучшим образом. Платье и волосы были перепачканы в серовато-белой муке, кое-где порвано. Удивительно крепкий подол, уже испачканный в крови вурдалака, мешался. - Ты в порядке?
Из-за пыли и темени ведьмак виделся ей расплывчатым пятном света. Блестели кошачьи глаза. Ладонью Йенна придерживала бок. Вдох-выдох... чародейка послала небольшой импульс в ладонь, снимая боль. Тратить силы на заживление раны, было недальновидным расточительством.
- Мы что, опять на мельнице? - Дышать стало полегче, чародейка наконец отделилась от стены. Её вновь бросила в дрожь, что лучше всяких ответов ведьмака говорило о том, где они. - Надо выбираться отсюда, я долго этого не вынесу. - Виски будто стиснули стальные обручи.

+1

28

Она была рядом: теплота её взволнованного голоса окутала с головы до пят. На мгновение исчезли боль в отбитой спине, прошла горечь в легких, голова перестала кружиться, а костная мука, висевшая непроницаемой дымкой, рассеялась. Геральт из Ривии даже не представлял, как сильно он был зависим от этого голоса. И как сильно боялся, что больше его не услышит.
Но спустя миг всё вернулась: с головой накрыла боль, пелена муки стала еще плотнее, а жернова, молчавшие до поры, с противным скрипом закрутились сами собой.
- Он здесь!
И словно в подтверждении слов ведьмака вновь вспыхнула вспышка портала. А затем чудовищной силы магический импульс отбросил Белого Волка, сжимавшего лопату в руках, к стене, снеся по пути стеллаж с инструментами и от всей ведьмачьей души прикладываясь головой.
Свет померк, боль отступила, но Геральт из Ривии не мог этому радоваться.
- А я ведь предлагал поговорить, - прошипел чародей, магической хваткой вцепившись в горло Королевы Зимы, - но какое же дело выскочке Йеннифэр из Венгерберга до некроманта, да?
Вшивая ухмылка вспорола его мерзкие губы.  Хэмсворт, не ослабляя хватку, приблизился.
- Хотя мы-то оба знаем, что не так ты и непорочна в своих делишках. И сегодня я верну тебе все должки сполна. Только сначала оторву твоему мутанту голову.

Кто сказал, что ведьмаки не способны ничего чувствовать? Боль, например, чувствовали прекрасно.
Кто сказал, что все чародейки - исчадия Бездны, которые якшаются с бесами и танцуют голыми при лунном свете?
Кто сказал, что лопата - это непригодный для метания снаряд?
Геральт из Ривии бросал наудачу. Не верил, что попадет. Не верил, что достигнет успеха.
Но очень этого хотел.
Рассекая воздух добротная лопатка врезалась между лопаток Хэмсворта.
Чародей вскрикнул, пошатнулся, едва не упал, на мгновение ослабил магическую хватку.
Всего лишь на мгновение, растянувшееся в вечность.

0

29

В какое-то, достаточно короткое, мгновение Йен пожалела о своем излишнем любопытстве и желании выспросить у Штурке про его жену. Спокойно бы отобедали и отправились восвояси, нет, любопытному носу чародейки обязательно нужно было сунуться в чужие дела. Получите, милочка. Всё что просили.
Она обернулась за мгновение до того, как портал раскрылся и Геральт вновь отлетел к стене. Кажется, ведьмак не досчитается нескольких целых костей. Впрочем, это не страшно. Главное, чтобы голова крепко крепилась к шее. А эту ситуацию вот-вот грозился исправить некромант.
Чародейке и так было дурно, а от присутствия некроманта явно не стало лучше. Йеннифэр почувствовала, как тиски на висках сжались ещё сильнее. Её мутило, ноги были ватными, на глаза находила белесая пелена. Сила, царившая в жуткой мельница, была ей чужеродна, противна. Хотелось поскорее отсюда сбежать. И хотя она знала о некромантии в общих чертах, даже, чисто на теории, знала как применить эту силу себе на пользу, но как облегчить свое физическое состояние - ей никто не рассказывал.
Неожиданно для себя Йен поняла, что уже не стоит на земле, ноги её болтаются в воздухе, а шею будто бы сжала чья-то стальная перчатка. Женщина пыталась вздохнуть, но выходили только лишь судорожные хрипы. Перед глазами из темноты возникло лицо некроманта.
Ей почему-то совсем не было страшно. Тошно, дурно, больно - да. Внутри полыхали отголоски злости, но вот страха не было точно. Ровно до того момента, пока Хэмсворт не упомянул про Геральта. Вот тут, признаться, и пришел пресловутый страх. Пробежался холодком по спине, отозвался дрожью в руках, которые все пытались зацепиться за невидимую перчатку у шеи. Почему-то было не страшно просто не стать. Но оказалось очень страшно быть, но при этом знать, что не стало ведьмака.
Йеннифэр оскалилась, готовая уже выдать какую-то очередную мерзость в адрес бывшего коллеги. На ходу вспоминая все те уроки, что она когда-то слышала от Тиссаи о неживой силе. Энергии то тут было - хоть ложкой ешь, но если ты не умеешь её преобразовывать - грош ей цена. А собственных сил у Йенны осталось ничтожно мало.
И именно в момент этих творческих мук в спину Хэмсворта прилетела лопатка. Точнее, чародейка, конечно, не видела, что конкретно помешало некроманту выполнить задуманное. Просто почувствовала, как хватка его на короткое мгновение ослабла. Как в легкие поступает спасительный воздух.
Ей хватило ровно на то, чтобы зачерпнуть свои оставшиеся ресурсы и приложить лишь одно точное усилие.
В одно мгновение они вновь поменялись местами. Йеннифэр ощутила под ногами деревянный пол и вскинула руки вперед так быстро, как только могла. Невидимый стальной обруч сковал тонкую шею мужчины, он даже закричать не успел.
- Ты уже видел, как легко отделяется голова от тела... - Тихо, только так позволял осипший голос, произнесла Йен, ловя взгляд некроманта. В следующее мгновение чародейка сжала ладони в кулаки и сделала крутящие движение, будто сворачивала шею цыпленку. В эту же секунду голова Хэмсворта отделилась от тела, разбрызгивая вокруг артериальную кровь.
Когда ты видишь таракана у себя на кухне, ты не глумишься над ним, не даешь помучиться перед смертью и ощутить полную свою неправоту попадания к тебе на кухню. Ты просто давишь его, без лишних инсинуаций.
Тело тяжело завалилось назад, прежде чем голова, отделенная от оного, стукнулась об пол. Йен, откровенно близкая к обмороку, стояла на коленях, мутным взглядом наблюдая за тем, как растекается лужа крови, подбираясь к ней. Уже второй раз за этот бесконечный день. Руки и ноги дрожали, к горлу подкатывал ком.
Жернова медленно, со скрипом, остановились.

+1

30

Есть тысяча и одна причина не злить чародея. Магистры магии и мэтры волшебных искусств не прощают своих обидчиков. Никогда. Зло и коварство в них перемешивается с наклонностями садиста, их безумный гений ищет всё новые и новые пути отмщения, а разум не успокоится, пока сладкая расправа над наглецом не свершится.
Геральт из Ривии, к сожалению, знал это не понаслышке. Приходилось ему сталкиваться с заносчивыми чародеями, некоторые из которых предлагали ведьмаку плату за вскрытие и изучение его организма. Посмертно. Причем естественной смерти они явно не собирались ждать. Некоторые из них недолюбливали Геральта и подобных ему, считая ведьмаков то архаизмом, пережитком прошлого, то излишним средством. А многие считали Белого Волка чем-то вроде голема: тупым, безмозглым, готовым на все за звонкую монету. Они путали его то с проституткой, то с наемным убийцей и оказывались очень разочарованы, получая отказ.
Есть тысяча и одна причина не злить чародея. Но всегда, в любой ситуации есть минимум на пару причин больше не злить чародейку.
Некромант из  Эйсенлаана этим пренебрег и поплатился за это собственной головой. Геральт никак не отреагировал на эффектную смерть. За долгие годы на Большаке он привык к тому, что какой бы не была, смерть остается смертью - концом и началом чего-то нового. Не больше, не меньше. А значит удивляться каждой совсем-совсем бессмысленно.
- Дурной был денёк, - Белый Волк тяжело сел, прислонился перепачканной в муке спиной к стене, закрыл глаза, вслушиваясь в мерный, затихающий скрип жерновов. - Кажется, мне... нам нужно в баню.
Он тяжело вздохнул, отыскал усталым взглядом советницу короля Демавенда - всё еще растрепанную, разгневанную, словно тысяча бурь, обессиленную и уставшую. И такую родную.
- А ещё нам не помешает выпить. И поспать. Как думаешь, твой приятель... этот Штурке... он быстро нас найдет?
Хотелось в это верить.

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Круги на воде