Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Круги на воде


Круги на воде

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время: 1255 год, 10 декабря
Место: Аэдирн, Эйсенлаан
Действующие лица: Йеннифэр из Венгреберга, Геральт
Описание: зима пришла в Северные Королевства, укрыв снежным одеялом измученную пахотой землю. А вместе с зимой пришла и пора ожиданий: нового года, долгих холодных ночей... и чуда?
По крайней мере именно за чудом, а именно праздничным настроением одна свободолюбивая чародейка отправилась в Эйсенлаан, славившийся своей развитой металлургией, в компании ведьмака. Ведь каждому в Аэдирне известно, что в Эйсенлаане можно найти удивительные безделушки и настоящие чудеса.
Помимо этого Йеннифэр спешит проверить старого друга, которому однажды оказала услугу и за которую всё еще не получила платы. А чародейкам, как известно, не стоит отказывать.
Даже если у вас траур.

+1

2

Зима пришла. Вступила в свои права безмолвно, беспрекословно сковала реки, озера и пруды в ледяные оковы, надула в печи снега и расстелила белые простыни по полям, раздарила лесным опушкам белые шапки и ударила морозами.
Геральту не впервой приходилось зимовать вне стен Каэр Морхена. Но каждый раз он чувствовал тревогу за собратьев по цеху: живы ли они, здоровы? Переживают за его голову и пьют, чтобы всё обошлось? Или сгинули все как один, и крепость Старого Моря пуста, и по темным залам гуляет одинокий ветер?
Переживал Белый Волк и в этот раз, оправдывая свое отсутствие лишь весомым аргументом в виде хрупкой, невесомой, но вполне притягательной женщины с мраморной до бела кожей. Хрупкие, немного острые плечи, хрустальные ключицы и изящная шея, перехваченная черной бархаткой с обсидиановой звездой. Ведьмак прищурился, отводя глаза. Взгляд его сам собой скользнул по аккуратной груди, на которой расцветали алые бутоны сосков, плоскому животу. Руки его требовательно скользнули по обжигающим бедрам, кончиками пальцев прокладывая вверх, притягивая Йеннифэр из Венгерберга - дурманящую ароматом крыжовника и сирени, - к себе и касаясь жадным поцелуем её губ. И поцелуй оказался крепче вина.
- Мы опоздаем, - шепнул он.
А в следующий миг чародейка оказалась под ним, нарочита слабая и беспомощная, прижатая к измученной за ночь кровати.
Иногда выбраться из объятий Йеннифэр удавалось только силой. Но Геральт так и не нашел способ победить самого себя.
- И твой друг будет недоволен.
Ведьмаку было плевать на чьи-то обиды. Было плевать на людей, которых он не знал и, сложись судьба иначе, никогда бы даже не узнал их имен. Было плевать не смотря на то, что Винтронт Штурке - тот самый приятель Йеннифэр, был известной в Эйсенлаане личностью, и что недовольство такого человека могло бы огорчить чародейку. И, разумеется, как и любой другой мужчина, Геральт ревновал. И десятком минут ранее сделал всё, чтобы заглушить свою ревность.
- Или мы можем остаться, - на губах ведьмака на мгновение расцвела улыбка, - и так и не посмотрим город.

+2

3

Смотри в глаза прозрачные,
Смотри в глаза бездонные,
Водой холодной полные.

Йеннифэр любила устроить свою жизнь так, чтобы она была похожа на праздник. Скорее даже, предпочитала. Ибо как только жизнь перестает быть праздником, моментально назревают проблемы. А проблемы не любит никто.
И хотя появление белоголового ведьмака предвещало в жизни чародейки одни неудобства, на деле оказалось всё в точности да наоборот. Каждый день рядом с Геральтом приравнивался, как минимум, к Мидинваэрну. В очень удачные дни - к Беллтэйну. Сегодня, пожалуй, можно было отнести к последнему.
Геральт совершенно точно уловил её настроение. После столь насыщенной ночи и не менее приятного пробуждения, самое последнее, что хотелось Йен - это выходить куда-то и делать что-то. Её хрустальный мир, включавший в себя Геральта, постель и мягкое зимнее солнце, полностью устраивал чародейку. Однако, просто так сдаваться она не хотела. Ни себе, ни Волку.
- Нельзя, Геральт, я дала обещание... - Ладони женщины уперлись в плечи ведьмака сразу после терпкого поцелуя. Она и правда выглядела несчастной, виноватой и даже немного напуганной. Прекрасно знала, что это кольнёт Геральта в нужном месте его загадочной души. Йен подалась вперёд, пряча лицо и касаясь горячими губами столь же горячей ведьмачьей кожи. С самого первого их столь близкого знакомства, она не могла отделаться от ощущения, что касается яда. Да, желанного. Да, самого сладкого на свете. Но яда.
- А нарушать обещание нельзя. Тем более, данные друзьям. - Голос её всё ещё звучал виновато, однако пальцы уже действовали вопреки словам. Она обняла мужчину, скользнув пальцами вниз от плечей по позвоночнику, вызывая волну мурашек. Подушечки пальцев уже совсем привычно скользили по бугоркам шрамов, а ведьма наслаждалась этими прикосновениями. И улыбалась.
Йеннефэр как-то мягко и почти незаметно, оказалась ещё ближе. Прильнула к ведьмаку, касаясь и хрупкими плечами, и упругой грудью, заставляя Геральта волноваться чуть больше. Одну ногу чародейка бесстыдно закинула мужчине на бедро, притягивая его ещё ближе.
- Но я совершенно не против опоздать... - Прозвучал её глубокий голос над самым ухом. Тон совершенно изменился. Из невинной лани, Йен вновь преобразилась в коварную чародейку, одним тембром голоса, обещавшую и блаженство, и жестокие муки в одном флаконе по цене двух. И не давая Волку опомниться, Йенна запустила пальцы в его белые волосы и запечатлела поцелуй на губах, ещё терпче, чем предыдущий.

+2

4

Есть в жизни моменты, конец которых ты стараешься отсрочить всеми правдами-неправдами. Моменты те, безусловно, приятные, волнующие, будоражащие кровь и заставляющие сердце биться гораздо быстрее. Моменты, ради которых мы, наверное, живем.
Ведьмак - мутант по натуре, мог любой подобный момент испортить. Хотя бы из-за того, что благодаря мутациям мог контролировать ритм своего сердца, оставаться спокойным даже в самый эмоциональный момент, убирать все краски из собственного голоса. И даже ни один мускул на лице не выдал бы в нем сокрытого напряжения.
Но Геральт из Ривии шел на поводу у своих желаний и начала. Утонув в объятиях Йеннифэр, погрузившись в её поцелуй без остатка, он вспыхнул, подобно свече, пламенем растопляя воск всех своих мутаций и неестественных изменений.
Вспышка длилась всего миг, но за столь короткий срок она успела опалить комнату и оставить на ведьмачьих плечах красноватые полосы от ногтей чародейки - подарок от возмущенной женщины.
Ведьмак отстранился, нехотя встал, отыскивая исподнее, а затем штаны и рубаху.
- Мы никуда не уйдем, если останемся, - пробурчал он, борясь с застежкой ремня. - А мне уж очень хочется встретиться с твои другом.
Окованный сталью наконечник звякнул о пряжку.
- К тому же, он даже не чародей, - ведьмак вздохнул. - Подать тебе юбку?

***

Винтронт Штурке действительно не был чародеем, но это не мешало ему приятно выделяться среди жителей Эйсенлаана чистым лицом, умными серыми глазами и окладистой темной бородой, в которой, несмотря на возраст, уже затесалась пара-другая седых волосков.
Хозяин богатого двухэтажного дома в Купеческом Дворе лично вышел встречать гостей ещё до того, как служка, не пожелавший пропускать малознакомую ему женщину в сопровождении вооруженного в дом, успел квакнуть свои извинения.
Ведьмак сухо кивнул приятелю Йеннифэр, с недобрым скрипом в сердце отмечая, как крепки были объятия чародейки и предпринимателя.
"Успешный делец и самый умный мужчина во всем Аэдирне, - говорила о нём Йен, когда они собрались из Венгерберга в эту дальнюю поездку. - А ещё - мой клиент и должник."
Отвечать о том, почему с него вовсе не была взята плата, Йеннифэр не стала. Сделала вид, что не расслышала вопрос, чем еще сильнее подстегнула любопытство Белого Волка.
- Тот самый Геральт из Ривии? - Штурке наконец обратил внимание на спутника чародейки. - А я уж думал, что новости из Венгерберга - обычные сплетни.
- Разумеется. Я слишком необычная сплетня. Голодная и умеющая слышать.
- Прошу простить, - хозяин радушно кивнул. - Порой я бываю бестактным, что кабан за столом! Прошу в дом, вас ждет горячее вино и обед!

***

Дом был богатым, укутан гобеленами со всех концов Аэдирна. Были тут и гулетские мотивы, россыпь полотнищ из Венгерберга, небольшая тряпка из Аэдд Гинваэль и даже ростовое полотнище с родовым древом Винтронта.
Крайняя ветвь напротив имени хозяина была наполовину распущена, словно мастера отвлекли, и он не успел выткать последнее имя.
Ведьмак, сидя за столом напротив полотнища, прищурился, стараясь разобрать стертые нервной рукой руны, но не мог разобрать ни одной.
- Прекрасная погода стоит, - рассыпался в россказнях Штурке. - Как в ту самую зиму, когда мы познакомились. Правда, был я тогда помоложе, трудился у собственного отца и имел ворох грандиозных планов, которые должны были изменить всё к лучшему.
Винтронт замолк на мгновение.
- И в тот год я встретил Анну.
Грустная улыбка дрогнула на его губах. Но длилось это всего один миг.
- Как вы добрались? Спокойно ли нынче на трактах? Поговаривали, что близ Кружиц поселилась какая-то бестия, которая таскает людей из деревень в лес.

+2

5

Йеннифэр и правда была рада видеть Штурке. Помимо того, что он был её клиентом и должником, Винтронт являлся ещё и весьма приятным мужчиной, общество которого для Йен было, безусловно, приятно. И чародейка считала купца не другом, но хорошим приятелем. Потому и приветственные объятия были столь крепкими и почти искренне радушными.
Чародейка послушно проследовала вслед за хозяином в дом, об руку с Геральтом. А сняв с себя, подбитый мехом плащ, произвела именно тот эффект, который планировала.
Мстительно надеясь на то, что ссадины на спине ведьмака пусть поноют подольше, Йеннифэр с настроением не столько радушным, сколько коварным избрала наряд. И предстала перед Волком уже в плаще. Потому теперь с тем же мстительным удовольствием ловила на себе восхищенный взгляд не только Штурке, но и отчасти Геральта. А дело было всего лишь в платье с длинным рукавом, иссиня-черного цвета. Скромное и строгое. Из-под тяжелой тёмной ткани юбки выглядывал второй серебряный слой, по лифу была витиеватая вышивка серебряной нитью. Всё бы ничего, кроме того, что платье полностью оголяло ключицы и имело весьма нецеломудренный вырез. Бархотка только добавляла контраста с свободным пространством молочной кожи. На удивленный взгляд ведьмака Йеннифэр и бровью не повела.
Чародейка уселась за столом аккурат напротив хозяина. Дом был довольно большим, но все равно казался пустым. Все эти гобелены, приятные излишества, лишь добавляли гнетущего впечатления. Не чувствовалось здесь присутствия женской руки. Не даром говорят, что в доме где нет женщины, нет и уюта.
- Ты почти не изменился с тех пор. - Улыбнулась Йенна, пригубив вина. Что, конечно, была неправда. Изменился, да ещё как. Окладистая борода и едва заметная паутинка седина не сбавляла Винтроту годов.
- Лучше не бывает, - Отвечала чародейка, отщипывая тонкими пальцами немного сыра. В отличии от ведьмака, её грыз не голод, а любопытство. - Если и была бестия, то теперь точно нет, так что местные кумушки останутся без сплетен.
Бестией, слух о которой действительно разошёлся по округе, оказалась обыкновенная кладбищенская баба. Крику о ней, конечно, было больше чем самой работы. Геральт справился с ней даже быстрее, чем сам предполагал. Чародейка скользнула взглядом по белоголовому, наткнулась на взгляд дикий и знакомый. Они поняли друг друга без слов. Но первой решилась заговорить Йен.
- Винтронт... - Узкая ладонь с длинными пальцами коснулась руки купца, заставив того вздрогнуть. - Что случилось с Анной? - Можно было не обладать выдающимися способностями, чтобы понять - случилось что-то нехорошее.

+2

6

Слово ранит глубже меча. Об этом Геральту не раз говаривал Лютик, делая при этом мину настолько умную и постную, что ведьмак едва удерживался от смеха. Поэт же, оскорбленный сим фактом, не упускал случая выразить свое недовольство хмурой рожицей или прицельно брошенным огрызком яблока или груши, сдабривая всё это упреком. Куда понять ведьмаку тонкости человеческой души и остроту его мысли!
Белый Волк на приятеля не обижался, но взглядов его не разделял. Выдумал же тоже: острота слова. Да нет в этой жизни такого слова, способного ударить человека сильнее, чем полуторный меч.
И только сейчас, спустя после стольких дней после услышанного, Геральт убедился воочию: слова Лютика - чистая правда.
Винтронт замер от услышанного, словно застигнутый врасплох заяц. Напрягся, сильнее сжимая нож. А затем, шумно выдохнув, обронил:
- Она умерла.
В комнате повисла тишина. Было слышно, как этажом выше снует прислуга, как скворчат на кухонных сковородах аэдирнские колбасы, как где-то за окном мяучит кошка и стучит колун. Ведьмак бестактно отхлебнул из кубка, так и не решаясь задать вопрос, вертевшийся на языке.
Лютик, несмотря на то, что был прав в недоверии Геральта, совершенно напрасно выставлял его невежей: даже у бесчувственного мутанта хватило ума смолчать в нужный момент.
- Помнишь, говаривали бабки у колодцев, что живет в речном омуте дух-диавол, а как придет дзядов день, так выходит на берег, и горе той девке, что с ним повстречается? - в голосе Винтронта погасли краски, словно красное солнце забежало за свинцовую тучу. - Я был на охоте. Загнали, помню, хорошенького кабана... пропади он пропадом. А Анна вместе с подругами и слугами гуляла вдоль берега. Какой бес потащил её в заросли осоки - не знаю. Но последнее, что слышали слуги, был её безумный крик.
Штурке замолчал. Геральт молча пододвинул ему кубок с вином, сухо кивнул. Винтронт, казалось позабывший о спутнике чародейки, удивленно взглянул на кубок, потом на ведьмака. Губы его нервно дрогнули в слабом подобии улыбки.
- Благодарю.
- Что случилось?
- Она вырвалась, оставив часть платья и поседев почти полностью. Плечи её были обезображены глубокими ранами, она вся тряслась от страха и боли. А на берегу ничего: ни следов, ни крови. Совсем ничего.
Штурке зажмурился. Сделал жадный глоток, под конец едва не поперхнувшись.
- Она не желала никакой помощи. Ни чародеев, ни ведьмаков. Не спала несколько ночей, тряслась в лихорадке. Все лекари в округе могли бы одеваться в парчу и золото, но ни один не смог ей помочь.
- Её забрала лихоманка?
- Нет, милсдарь ведьмак. Она утопилась. В той самой реке. Выбралась ночью незамеченной, оставила прислугу с носом, а спустя пару дней, неподалеку от места нападения, мы нашли её одежду и следы, ведущие к воде.

+2

7

— Она умерла.
Тишина, повисшая в комнате была звенящей и крайне неуютной. Что какой-то чародейке и какому-то ведьмаку до горя людского? Уж сколько они перевидали на своем пути такого и чего похуже. Но было. Когда соприкасаешься с горем, то невольно становишься вовлеченным. Когда ты слышишь, что на войне умер солдат, ты не придаешь этому значения. Это же война. Когда ты видишь убивающуюся горем мать погибшего солдата, ты готов сделать всё, чтобы такого больше никогда не повторилось.
Сердце чародейки заныло неприятно. Чего Йен, конечно же, показывать не хотела. Вместо этого она больно пнула ведьмака коленкой, когда тот отхлебнул из своего кубка. Боялась, что он еще ляпнет чего, но Геральт благоразумно промолчал. И на том спасибо.
- Я думала это просто сплетни кумушек... - Покачала головой Йеннифэр, слушая рассказ купца. Не прислушалась к досужем разговорам, потому что самой было не досуг. Да и, откровенно говоря, не было у нее такой привычки. Ни лихоманка, ни дух-диавол её не интересовали.
Когда Штурке закончил свой рассказ, чародейка была сама бледнее мела. От всего этого неприятно скреблись кошки на сердце. Конечно, она не была виновата в том, что произошло с женой Винтронта. Но виновата в том, что не доглядела чудовище в этих местах. Почему то, Йен было ужасно жаль этого приятного мужчину с таким открытым сердцем. Чародейка потерла пальцы, они казались ей маслянистыми.. Грязными. Сама она казалась грязной.
- За этот год ещё кто-то пропадал? - Нарушила повисшее молчание Йен. Купец взглянул на неё как на безумную. Видно было, как он хотел сначала ответить чародейке грубостью, но, видимо, сдержался, вспомнив, кто перед ним. Вертикальная складка залегла меж его бровей.
- Я слышал что-то про дочь мельника и ещё одну девушку, кажется из приезжего цирка... - Медленно проговорил Штурке, вспоминая. Пожал плечами. Йен взглянула на Геральта, поймала его взгляд. - Но кто его знает, дух их утащил, али сами утопли. Или вообще сбежали куда с заезжим прынцом.
Чем больше купец говорил, тем раздраженне звучал его голос. Йеннифэр вновь поймала его руку, сжала пальцы, заставляя посмотреть в свои глаза.
- Послушай, Винтронт... Мы не сможем вернуть Анну, но быть может, сможем найти то, что её убило. - Она смотрела в глаза мужчины и видела там только глубокую печаль, ничего больше. - Поможешь нам? - Чародейка помедлила немного и добавила: - Будем считать, что так ты расплатишься со своим долгом.

+2

8

Йеннифэр обещала. Йеннифэр делала выбор за них двоих. Йеннифэр ставила ведьмака в неудобное положение, отрезая его от возможности отказаться. Ведь Геральт, её Геральт справится с любым заказом. Даже если будет выполнять его на пределе своих возможностей.
Белый Волк внимательно слушал слова Винтронта. Ведь малейшая мелочь, бессмыслица помогает тебе в предстоящей охоте, заставляет призадуматься, подготовить соответствующие эликсиры и масла. И того, что услышал Геральт, хватило для простого умозаключения: чудовище, которое описывал купец, не существовало. Его никогда не было: ни в легендах, ни в бестиариях, ни в россказнях кметских бабок. Складывалось ощущение, что это наспех сочиненная самим Винтронтом небылица, страшная сказочка, которая должна была скрыть истинное преступление и облагородить крупного деятеля из Эйсенлаана.
И именно поэтому ведьмак был уверен: Штурке не врет. Человек не может так гадко и неумело врать. Не та порода.
- Мне нужны вещи твоей жены, - сказал ведьмак, не дожидаясь согласия Винтронта. - Желательно те, которые были при ней в день нападения или пропажи.
Купец удивленно взглянул на убийцу чудовищ.
- Что? О... нет, простите. Я её одежду. Слишком горькие воспоминания, если вы понимаете...
- Не понимаю, - сухо бросил Геральт, поднимаясь из-за стола. - Но попытаюсь понять. Пойми и ты меня, купец, мне нужно что-то из её личных вещей, чтобы напасть на след. Гребень для волос, лента, любимое ожерелье, от которого она решила вдруг избавиться.
Винтронт недоумевая взглянул на чародейку, и ведьмаку даже не требовалось читать мысли, чтобы услышать его немой вопрос.
Он удивлен, сломлен и обескуражен. Возмущен. Злость на наглого гостя постепенно затмевает его горе, и Штурке превращается из добродушного хозяина в недовольное, подозрительное существо.
Но даже сейчас, когда вопросы ведьмака сбили его с толку, разозлили и заставили обнажить зубы и скрытые до поры когти, Винтронт ни словом, ни жестом не заставил усомниться в том, что своей жены он не убивал. Пока не заставил.
- Что же, - недовольно буркнул хозяин дома, - пойдемте, я покажу комнату Анны. Но я не позволю порочить память моей жены.

Это была женская обитель: это чувствовалось по интерьеру, по осторожно подобранным кусочкам пазла из мебели, портьер и оконных рам, пары картин и даже цветочных горшков. Нестройный ряд флаконов, баночек и мазей на столике перед зеркалом в резной оправе, пышно цветущая герань и малейшее отсутствие пыли - ощущение было такое, что хозяйка комнаты вышла всего минуту назад и вот-вот вернется назад.
Но это Геральта не удивляло.
Разве может быть что-то удивительнее, чем выполненное в полный рост чучело белоснежного единорога? Чучело, которое было настолько искусным, что казалось живым даже убийце чудовищ?
Геральт невольно выругался, а единорог, кося лиловым взглядом, не отпрянул при виде Белого Волка.
- Как настоящий, - выдохнул ведьмак, подходя ближе. - Я даже не вижу, как закрепили рог.
- Никак, - грустно улыбнулся Штурке. - Потому что это его рог.

+2

9

А Йен верила. Конечно, критично воспринимала слова Винтронта, но не была столь категорична, как Геральт. Она верила, потому что не была охотником на чудовищ с головокружительным стажем. Её работа больше заключалась в приворотных зельях, да в придворных интригах. Сложно было даже представить себе Йеннифэр из Венгерберга с чистыми белоснежными плечами в длинном платье стоимостью с дом в Вызиме, бегающую по курганам. И уж конечно она редко выслушивала истории о гулях, что утянули соседа, пока тот бегал к дочке мельника, или о том, как бабу утащила лихомань. Поэтому Йен верила.
Геральт не отказал, не стал сопротивляться и артачиться, хотя мог бы. Чародейка испытала искренний прилив благодарности, мазнула Волка взглядом фиалковых глаз. Даже дыхание перехватило от того, какой он сейчас суровый и серьезный. Женщина почувствовала, что на неё наступают мысли о сегодняшнем утре и прошедшей ночи, но она поспешила их отогнать, как неподходящие к моменту.
Отведя взгляд от Волка, Йен наткнулась на строгий, даже колючий взгляд Штурке. Стоило ли приводить этого выродка в мой дом? Не слишком ли многого он просит? Можно ли ему доверять? Кивок. Короткий и ёмкий. Вместо ответа на тысячу не заданных вопросов. "Разве я обманывала тебя Винтронт?"
Он колеблется всего секунду. Колкий взгляд внезапно становится растерянным, скользит по карминовым губам, белым плечам и перекидывается на ведьмака. Торговец сдался.

Неожиданно Йеннифэр держалась позади всей процессии. Первым в комнату вошел Штурке, потом Геральт и лишь после - чародейка. Страшно сказать, но в вопросе расследования она полностью доверяла ведьмаку. Она бы никогда не сказала этого вслух, но Йен понимала, что от Геральта гораздо больше проку, чем от нее. На какой-то миг между тем, как дверь в покои Анны распахнулась полностью и следующим вздохом, Йеннифэр вообще пожелала всё возложить на сильные, широкие плечи Волка, который обязательно справится. Не мог не. А самой просто ждать его. Просто гладить по сильным, но уставшим плечам, хвалить, подбадривать, любить. Чтобы этого было достаточно...
Тряхнув копной смоляных волос, Йеннифэр вошла в комнату, оглядываясь. Она, как женщина, замечала типично женские мелочи: гребень на столике у зеркала, будто бы хозяйка минутой ранее отложила его; засушенный букет цветов, который походил на остов выброшенного на берег диковинного животного... За всем этим чародейка не сразу заметила чучело. Точнее, совсем не заметила, пока Геральт не обратил на него внимание. Обернулась и непритворно ахнула.
- Винтронт! - В голосе её сквозило что-то смешанное с восторгом и испугом. Женщина подошла, коснулась продолговатой морды. Шерсть животного была будто шёлк на ощупь. - Я с места не сдвинусь, пока ты не расскажешь откуда он у тебя. - Йен повернула голову к Геральту. Не знай ведьмак чародейку так хорошо, он бы принял искры в её глазах за смех. Но нет, Волк слишком хорошо знал Йен, чтобы точно сказать - это шок, восторг и... желание заполучить предмет восхищения. - Я думала они вымерли столетия назад.

+2

10

Давно ни у кого не получалось удивить Геральта из Ривии. Виной тому было то, что заказчики не особенно-то пытались произвести впечатление на бродягу-ведьмака, а Йеннифэр не тратила сил и времени понапрасну, просто и ясно выражая то, что она желает и то, чего желать никогда не собиралась. И это целиком и полностью устраивало Белого Волка.
Но сейчас в доме зажиточного дельца Винтронта Штурке ведьмак был удивлен. Недоверие проснулось в нем, заставило усомниться в услышанном. Геральт даже украдкой коснулся рога, потер его, потянул на себя. Не тут-то было: чучело косило лиловым глазом, а рог остался на прежнем месте, заставив ведьмака прикусить губу от обиды.
Винтронт, к счастью, ничего не заметил.
- Край наш полон на чудеса, правда? То кладку василисков обнаружат в гротах, заваленных сотни лет назад, то единороги выходят из леса. - Штурке тяжело вздохнул. - То женщины пропадают по собственной воле.
Геральт прищурился, прислушался, наклоняя голову.

- Вот прямо так и выходят из лесов? Каждый день?
Винтронт затряс головой.
- Нет-нет, что вы! То в страшную грозу произошло, мы с Анной остановились в Лысковицах, переждать непогоду. Раскаты грома, скажу я вам, были, что удары молотов! И как поговаривали кметы, сама Дикая Охота пронеслась над нашими головами!
Ведьмак хмыкнул. В россказни Винтронта он верил всё меньше и меньше.
- А на утро, когда Анна вышла к лесу, навстречу ей вышел единорог. Слабый, покрытый грязью и кровавыми бисеринами по левому боку.
- И вы отважились добить его?
- Что вы, мастер ведьмак, кто тронул бы, того я лично бы удавил на суку, - Винтронт грустно хмыкнул. - Он пал прямо у ног Анны. Она рыдала несколько дней, и решили почтить память лесного гостя... этим вот.
Ведьмак отвернулся.
"Слишком странные у этих людей понятия о почтении".
Разумеется, Штурке он не поверил. Не поверил в сказку о грозе, Дикой Охоте, единороге из леса. Разумеется, чучело - всего лишь подделка. Искусная подделка, которую Винтронт купил для своей пропавшей женушки втридорога. И это совсем не интересовало Белого Волка.
Пройдясь взглядом по оставшимся без хозяйки вещам, ведьмак убедился, что ему нечего здесь ловить.
- Нужно отправляться к реке. Быть может, она расскажет побольше.
Хотя и сомнительно, что лед может рассказать что-то интереснее баек Штурке.
- Йен, поедешь со мной?

+2


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Круги на воде