Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Отцы и дети, ведьмаки и вампиры


Отцы и дети, ведьмаки и вампиры

Сообщений 1 страница 30 из 42

1

Время: 24 июля 1227 год.
Место: Туссент, Боклер.
Действующие лица: Ориана и Весемир
Описание: чудесный Боклер в то время еще не был таким чудесным. И ему были свойственны пороки. И вот девочка, не обделенная талантом, но, увы, обделенная удачей, найдена мертвой. Казалось, обыкновенная ситуация. Но нет, не может она таковой быть. Ведь здесь завязаны непростые отношения, холодные расследования, отцовские страдания, ведьмак и высший вампир.

+3

2

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения небритый мужик невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные емные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

День, 24 VII 1227.
Ясно

Боклер!
[indent=1,0]Дивнее места не найти на всём белом свете. Сказки, где добро побеждает зло, благородный рыцарь убивает скверного дракона и спасает божественной красоты принцессу; сказки, где короли пьют за мир, восседая на пышном и единственном в своем роде пиру; сказки, где вино льётся рекой, а волшебство любви не имеет себе равных. Такие сказки воплощаются в дивном и исключительном Боклере! 
[indent=1,0]Весемир бывал здесь однажды совершенно случайно, но вот задержался тогда надолго. Не отпускали его сильные чары Туссента, живописные виды и прекрасные женщины юга. Многое успело бы приключиться с ведьмаком, сбивай он башмаки на большаке. Только тогда выбор пал на праздную, необычную жизнь, хоть и не долгую. Не мог Весемир более ни рыцарей терпеть, ни вино хлебать. Тошно стало. Манила кочевая и опасная жизнь ведьмака обратно. И не вернулся он бы в Туссент, не получи неожиданного письма с ровным почерком уверенного в своей грамотности человека. Человека искусства и нескромных талантов мастера.
[indent=1,0]Ведьмак въехал в Боклер совершенно неприметно.
[indent=1,0]Многие скитальцы, одинокие и уставшие от прежней жизни, находили своё предназначение непосредственно в сказочной столице Туссента. Становились рыцарями, бардами или виноделами. На деле, конечно, подобное осуществить было ох как не просто. Отчего некоторые сдавались на полпути и встали на скользкую дорожку, что попроще. И тем самым попадали в немилость князю, что сродни заточению, изгнанию или смертельной казни.
[indent=1,0]Становиться виноградарем или доблестным рыцарем не входило в планы Весемира, отчего тот не оглядывался и не озирался в поисках попавшей в беду дамы или же пустующей винокурни. Отнюдь. Надвинув на глаза темную широкополую шляпу, что защищала голову от палящего июльского солнца, ведьмак по-своему размышлял, глядя на бледные руки, что для виду держали вожжи. Верная, толковая кобыла выбирала дорогу сама. И обычно никогда не подводила.
[indent=1,0]Распознать в Весемире ведьмака было крайне сложно. Ни уродливых голов на крюке, ни жутких глаз, проклинающе зыркающих на суеверных кметов, ни наёмничьих доспехов, ни ощерившегося медальона на обозрение, ни даже мечей. Серебряный клинок по обыкновению скрыто ютился в ножнах при седельных сумах. Иной же болтался под задней лукою седла, не мешая ни всаднику, ни кобыле.
[indent=1,0]Более того в извечно спокойном Боклере, у которого нет ни армии, ни проблем с тайными службами, появление ведьмака вызвало бы некий переполох, излишние вопросы.
[indent=1,0]Однако кто же мог знать, что спокойствие отойдет от дел именно по приезду оного в широкополой шляпе.
[indent=1,0]Где-то вдалеке раздался знакомый голос. Голос, полный ужаса и боли. Горя и непонимания.
[indent=1,0]Весемир хватил кобылу по крупу .

+3

3

Кирпичный дом с отжившей свое зеленой крышей обходили стороной. Кто-то оттуда слышал и вой, и плачь, и крысы там умирали, и люди спотыкались, и пахло там как-то… чудно.
Суеверия местной бестолочи сулили проклятья каждому, кто зайдет внутрь или постучит три раза в окно и плюнет через плечо. Почему-то ничего не происходило.
Вой действительно был. Но не постоянный, что за вздор и клевета. Всего два раза. Это выли собаки, которых выхаживала владелица, зашивала им раны и приносила с рынка большие куски мяса.
В доме действительно плакала женщина. Но это было настолько беззвучно и тихо, что даже она сама не слышала всхлипываний. Она плакала в душе, комкая очередную страницу романа.
Крысы и правда исчезли из самого домишки и стали появляться около порога. Как и птицы, две белки, две мыши и один ворон. Женщина, та самая, что живет на чердаке, как-то застала вредителей за порчей бумаги с, благо, пока что нетронутым текстом ее стихов. Через пару мгновений на первом этаже поселилось три кота: два черных, которые своей массивностью и откормленностью новой хозяйкой создавали дополнительный антураж, и серый, который отказался ловить мелких пакостников и просто лежал около камина, периодически топорща усы и что-то бормоча на своем урчаще-утробном диалекте. Но однажды он все-таки предпринял попытку отплатить сожительнице и принес ей дохлую мышь к кровати. Правда, убил ее не он, а один из его квартирантов.
Люди и правда спотыкались – попробуй не подвернуть ногу или не осесть, засматриваясь на «дом с призраком»? А днем, когда, в общем-то, городские страшилки волшебным способом утрачивают свою пугающую силу, начищенные окна слепят зевак, так что здесь оступиться или поскользнуться на отполированном ботинками камне – раз плюнуть.
Запах, витавший вокруг дома и будто сочившийся через щели в кирпичах и правда был… интересный. Почему-то людям легче поверить в небывалую сказочку, нежели просто обойти сомнительный памятник кирпичного зодчества и удостовериться в том, что в шаговой доступности никто вот уже третий день не почешется убрать конский навоз.
Женщина заняла чердак еще при жизни истинной домоправительницы – пожилой женщины с серыми волосами и большими голубыми глазами, судя по всему, в юности она была очень недурна собой. Даже в преклонном возрасте у нее сохранились прямая спина и манеры, которых так не хватает подрастающему поколению. Это милсдарыня и стала первой слушательницей романа Орианы. «Ой, - говорила старушка, усаживаясь в кресло, купленное ее «доченькой» специально для нее, без затертой ткани и заплаток, - а прочти мне еще разок… Как-там?..» И, заправив прядь распущенных волос за ухо, вампир начинала читать, прекрасно зная, что этот кусок ее «матушка» выучила наизусть:  «В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца имбаэлк в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца…»
Ориана сидела, прижав ноги к груди, обхватив колени ладонями.
Два месяца. Два месяца она выслеживала художницу, которую знали многие и не знал никто. Не помогали даже птицы. даже крысы, которые теперь отказывались разговаривать с вампиром.
Тень, серая мышка в толпе. Работала незримо для чужих глаз, но каждый мазок, каждое движение было ненужным доказательством мастерства начинающего гения.
На стенах распускались цветы, пронзенные иглами настолько точно и изящно написанными, что, будь Ориана великаном или кем-то существенно побольше, чем просто высший вампир, она бы одернула руку, боясь уколоться. Подсознание человека с фантазией заставляло даже заложенный нос слышать запах нарисованных яблок или вина, впрочем, возможно, этому служило само место – в Боклере вряд ли будет пахнуть рвотой и кровью.
Эта девушка не боялась говорить руками: карикатуры и шаржи, эскизы, разлетающиеся по городу листовки с политическими агитациями, этюды, все это было в свободном доступе, но почему-то не пропускалось в массы. Была ли тому виной власть или сама художница – Ориана знать не хотела. Ей не было дело до личных терзаний человека, с которым ее связали бы несколько дней, максимум – неделя.
Милсдарыни встретились и обговорили все: размер, качество, цену, цветовое решение…
Она должна была стать иллюстратором романа Орианы.
Но сегодня ее нашли мертвой. Несчастная, несчастная девушка. Или убитой, если верить сплетням, которые разносят кошки. Те еще любительницы потрещать, откровенно говоря.
Нельзя сказать, что писательница – самый большой гуманист на Севере, ей абсолютно все равно на преждевременную кончину новой знакомой. Больше ее злило то, что план, так легко и быстро построенный, который начал уже сбываться, разрушился, как соломенный домик из сказки про «Трех поросят». Плюс ко всему – Ориана узнала знакомые черты лица в одной из последних работ живописца, ошибиться вампир не могла – портрет ее старого знакомого, точнее,  автопортрет, пускай и очень приукрашенный. Санзио, собственной персоной. На вопрос «откуда Вы знаете этого мужчину», Ориана получила любопытный ответ – «Честно говоря, я его никогда не видела. Этот портрет моей семье подарил один художник…» Дальше коллекционер предметов искусства не слушала. Паршивец.
Он отдал ей не все картины. Впрочем, и не должен был, это была инициатива Орианы – распродать все, что нашлось в мастерской Рафаэлло, но… Паршивец.
В конце концов отец погибшей вряд ли знает истинную ценность этой картины, даже будучи ценителем. Пора бы… обновить коллекцию раритетных работ.
В черном плаще с лиловым подбоем, легкой неслышной походкой, поздним вечером, девятнадцатого числа летнего месяца ламмас в дом скорбящего отца выдвинулась Ориана, накинув на рыжие забранные волосы капюшон

Отредактировано Ориана (2018-01-11 23:55:17)

+3

4

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения небритый мужик невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Вечер, 24 VII 1227.
Ясно

– Моя… моя доченька… – мужчина сжимал в руке бутыль в оплетке и предавался горести-печали.
[indent=1,0]Он страдал, как страдал бы любой отец, потерявший дочь. Как любой другой, нашедший бездыханное тело любимого человека. И как любой другой утешение было найдено в вине. Вине дорогом, выдержанном. Вине, что хранилось многие лета и зимы для особого повода.
[indent=1,0]И такой повод наступил.
[indent=1,0]– Сколько… сколько таланта ушло вместе с ней, – всхлипывал он, присасываясь к бутылке.
[indent=1,0]Руки его дрожали, как и бледные губы. Опечаленный отец потерял себя. И тень улыбки не промелькнула на его тонком лице южанина, когда старый друг прибыл с визитом.
[indent=1,0]– Лука, – ведьмак сидел напротив с точно такой же оплетенной лозой бутылкой, – мне очень жаль.
[indent=1,0]Много лет прошло с их последней встречи. И если Лука постарел, и каждый его волос изменил черному с белым, а лицо покрылось глубокими морщинами, то Весемир остался почти таким же. Его длинные, убранные назад волосы только-только тронула еле заметная седина, а на извечно серьезной физиономии разве что прибавилось несколько небольших шрамов. То был тот же сильный, бодрый ведьмак, который выручил незадачливого и начинающего винодела из беды двадцать лет назад. И даже не взял платы в знак благодарности. Лишь сказал запутанные слова: «Пообещай мне, что, вернувшись домой, ты отдашь мне то, о чем еще не знаешь, но что уже имеешь». Несколько дней спустя Лука понял о чем толковал ведьмак и решил перехитрить его. Отыскав своего спасителя, он угощал и развлекал его несколько недель, стараясь казаться верным другом и преданным товарищем. Быть может, постепенно ведьмак забудет о своих словах или отречется от них. Так или иначе, но Лука и Весемир всё же сдружились. При этом ведьмак не забыл о данном обещании винодела, как тот ни старался.
[indent=1,0]– Последнее время, – неожиданно серьезно начал Лука, поднимаясь со стола, где прятал голову в усталых руках, – последнее время Женевьева проводила с какой женщиной, что писала… хер знает чего она писала! Она рассказывала мне, что та попросила её стать… как это… картинки, в общем, рисовать в книжке… не знаешь, как называется такое занятие?
[indent=1,0]– Не-а, – скромно протянул ведьмак и почесал переносицу.
[indent=1,0]– Подозрительно всё это… Не находишь?
[indent=1,0]– Есть немного.
[indent=1,0]– Ты почему так мало выпил?! У меня уже на донышке! Пей давай, не обижай!
[indent=1,0]– Сейчас-сейчас.
[indent=1,0]Настала тишина, которую нарушали только тяжкие вздохи Луки и громкие булькающие глотки ведьмака.
[indent=1,0]– Скоро похороны… Её, красавицу мою, готовят к… сучья жизнь?! Не положено старикам детей терять!
[indent=1,0]Весемир молчал. За место его слов в дверь постучали. Кротко, но гулко.
[indent=1,0]С ворчанием Лука отправился отворять ей.
[indent=1,0]Грусть передалась и ведьмаку. Он томным взглядом смотрел на остатки вина в темной бутыли, и жизнь казалось такой паршивой.

+2

5

Неслышными шагами вампир передвигалась по тихим и безлюдным, как бы смешно это не звучало в Боклере, улицам. Улочкам.
Когда иноземный гость приезжает в чужой город и намеревается купить открытки друзьям и знакомым, продемонстрировать свою зажиточность или же искренне желая сделать им приятно, он, этот самый гость, никогда даже не узнает о существовании подобных закоулков. «А зачем их знать, они же – не лицо города!» - как-то услышало чуткое ухо высшего вампира разговор двух зажиточных господ.
Конечно. Желудочный сок вперемешку с дешевым пойлом и утренней кашей совсем не красит Туссент – как, в самой винном княжестве и не все имеют свои винодельни? Оборванные одежды не добавляют лоска расписным милсдарям и милсдарыням. Что? Вы не шутите? Не все в этом прекрасном месте одеваются так, будто через пару минут у них конкурс на самое дорогое платье? Щербатые дороги, облупившаяся краска крыш и треснувшие окна, ржавые перила, отсутствие нескольких прогнивших деревянных ступенек, все это и многое другое не поддерживают общность архитектурного ансамбля. Конечно.
Но именно этот затхлый «муравейник» и создает незыблемый каркас. Ориане стоит только два раза свернуть направо и пройти еще около трехсот шагов, чтобы оказаться в нужном месте; она могла бы идти по главным улицам, неспешно дефилируя в новом платье от кутюр, но…

Не доходя несколько шагов до дома покойной художницы, будущая романистка остановилась у цветочной лавки и, вытащив из складок длинной юбки кошель, протянула несколько монет, забрав полыхающие цветом и запахом плотные бутоны, перевязанные бичевой. Скромная дань уважения к усопшей, так же поступают «люди», верно?
Какая вонь. Пахнет кровью, старой, не человеческой. Пахнет потом, мужчина. Женщина заткнула нос цветами. Чужие запахи.
От талантливой знакомой писательницы пахло иначе. Красками, темперой, дешевой бумагой от рук. От отца, которого упырица видела только издали, пахло деревом. Сейчас – другое. Она бы запомнила подобный «флердоранж». Пахнет лошадиным потом и навозом. Два голоса. Оба мужские, один - отец "убитой" девушки, второй - кажется, моложе, но несильно.
- Не положено старикам детей терять! - долетело до уха, спрятанного под медными волосами и складкой капюшона.
Тонкое запястье змеей выскользнуло из под массивного, словно театральная кулиса, плаща и, сжатая в кулак рука, несколько раз стукнула о дверь. Та оказалась не заперта, Ориана, сняв капюшон, зашла внутрь, остановившись при входе.
- Лука. – Подала голос женщина. – Я прошу прощения, не знала, что у Вас гости. Я пришла выразить соболезнования Вашей утрате. Когда назначены похороны? Вы… позволите мне присутствовать на них?
Ведьмак, ну, конечно. Не нужны ни медальоны, ни доспехи, в которых гостья опечаленного отца все равно ничего не смыслила, ни мечи. Достаточно глаз. И запаха крови чудовищ.

+2

6

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения небритый мужик невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Вечер, 24 VII 1227.
Ясно

То была женщина, которая писала хер знает что.
[indent=1,0]Кислая физиономия Луки, казалось, стала еще кислее от пришедшей гостьи. Однако долгие года, потраченные на муштру светских манер, сыграли свою роль, и скорбящий отец натянул улыбку. Она, правда, не продержалась долго на его лице и, дрогнув, исчезла, словно её никогда и не было.
[indent=1,0]Лука забыл имя этой женщины. Возможно он его никогда не знал, но сердце, человеческое доброе сердце подсказывало, что это именно та самая женщина, которая общалась с его чудесной Женевьевой. Чуткой, талантливой девочкой… Боги храните её! 
[indent=1,0]Раздражение, неосознанная ярость сперва охватили Луку. Вина в гибели его дочери оказалась на плечах гостьи. Он упрекал её, судил, не зная правды, не зная ничего. Так было не правильно, и Лука принял это, глубоко выдохнув и взяв себя в руки.
[indent=1,0]– Добрый вечер, – старый винодел склонил голову в знак приветствия и жестом пригласил в дом. – Благодарю Вас. Но соболезнования не исправят ничего...Уже...Мой добрый друг навестил меня. К сожалению, час его приезда совпал с часом моей тяжелой скорби. Но оставаться одному...я не хочу. Проходите.
[indent=1,0]Галантный старик провел гостью в общую залу, где за столом сидел грустный ведьмак. Не зная правил этикета, тот не встал, а с вялым интересом посмотрел в глаза вошедшей женщины и обыкновенно кивнул.
[indent=1,0]– Весемир, познакомься с госпожой...прошу меня простить, – Лука смутился и потупил взгляд. – Вина?
[indent=1,0]Не дожидаясь ответа, он неизвестно откуда выудил искусно сделанную чашу, ловко, без дрожи в руках, налил багровой жидкости и протянул той самой женщине, что писала хер знает что. По крайней мере Лука искренне в это верил. И ждал. Ждал момента, когда разум его выплывет из хмельной пелены, а здравый смысл поможет разобраться, что случилось в последние дни жизни его драгоценной дочери.
[indent=1,0]– Находиться на похоронах не воспрещается... Вы, госпожа, конечно, можете...– Лука замер, безразлично глядя куда-то сквозь стену, и вернулся, сделав небольшой глоток из чаши, куда также налил вина.
[indent=1,0]Этикет не позволял хлестать выдержанный урожай Корво Бьянко из бутылки в присутствии дамы.
[indent=1,0]Ведьмак молча наблюдал за разговором.
[indent=1,0]– Скажите, Вы знаете мою Женевьеву? Будьте добры, присаживайтесь. Скажите, она чудесная же, не правда ли? Её смерть...удар для всех нас. Будь проклят тот убийца! Здесь что-то не так. Не так!
[indent=1,0]Лука с силой поставил чашу на столу. Несколько капель вина выскочили и упали на стол рядом с рукой ведьмака.
[indent=1,0]– Поэтому я хочу попросить моего доброго друга помочь узнать какая тварь лишила меня моей доченьки. Моей...моей Женевьевы... Но это мы обсудим позднее, мой друг... Чем я, госпожа, в столь поздний час, потерявший дочь отец, могу сделать для Вас...?

+2

7

Ориана выглядела чужой в этом доме. Ровно так же чудно и странно, как если бы  розу положить в кучу навоза или неприличных размеров лепешку дерьма плюхнуть аккурат в цветущем саду, с которым искусные менестрели сравнивают красоту своих муз. Чужая.
В женском стане все было слишком. Слишком изящная и слишком резкая: не смотря на ее внешнюю прямоту и грациозность, неспешную походку и беззвучную поступь, плечи и скулы, локти, запястья и костяшки пальцев, все выглядело острым и неприветливым. Как вообще можно применять этот эпитет к внешности женщины, поверьте – можно. Полногрудые красавицы, отличающиеся спросом у баронов и «ценителей», щеки с румянцем, большие глаза и губы – вот, что располагает к себе мужчин. У гостьи винодела, увы, была красота… иная.
- Мои соболезнования направлены, - медленно собирая незначительную пыль с пола подолом платья, заговорила Ориана,  - не на чудо. А на то, чтобы Вы знали, что Вы не один. Чудо невозможно, но поддержка – вполне.
Женщина остановилась около пустующего стула и садиться до приглашения и разрешения не сбиралась.
- Впрочем, я вижу, что опоздала. Ваш друг, полагаю, сможет поддержать вас лучше, чем незнакомка извне. Меня зовут Ориана. – Кивнула женщина Весемиру, более плавно, но все-таки кивнула. Протянула бы она руку для привычного поцелуя, но вампиру свойственен реализм. – Да, пожалуйста. Вы очень милы.
Запах, услышанный на улице, усилился, и рыжая несколько раз дотронулась до носа, абсолютно машинально, но у нее уже были заготовлены ответы в случае недопонимания: «прошу простить, меня замучил насморк», «у меня аллергия на цветы» и еще пара-тройка устоявшихся фраз.
- Я не помешаю церемонии. Встану позади и подойду последней. Уверена, ни Вам, ни подругам и друзьям Вашей дочери не будет до меня дела, так что… Благодарю.
Ориана, приподняв полы платья, опустилась на предложенный стул и сделала глоток. Она понимала, что начинать разговор о том, зачем она пришла – во-первых, крайне невежливо, а во-вторых, максимально бессмысленно.
- Да. Мы знакомы. – Гостья хотела сказать «были», но раз уж отец сам условился говорить об усопшей в настоящем временем, писательнице не составит труда принять правила. - Женевьева была чудесной девушкой. Милой и очень талантливой.
Женщина наигранно вздрогнула от резкого звука. Удар чаши о столешницу, конечно, был предугадан, но легкая дрожь в плечах сохранит об Ориане нужное впечатление. Или, как минимум, создаст и укрепит его.
Тонкое запястье опустилось на руку хозяина дома, и женские пальцы аккуратно сжали чужие.
- Она была настоящей и очень-очень смелой, Лука. Вы воспитали достойную дочь. И смело можете гордиться ей.
Тактильный контакт Ориана намеревалась удерживать настолько долго, насколько этого захочет ее «партнер». Она бы отнеслась с надлежащим терпением, если бы убитый горем отец вскочил и начал плакать у нее на плече, в этом плане рыжая была очень хорошим врачевателем душ.
- Позвольте мне помочь. – Решительно сказала Ориана, снова, во второй раз за все ее пребывание в доме, посмотрев на ведьмака. – Я хорошо, лучше многих, знаю город, а Вы, прошу простить мне бою бестактность… не местный. Не собираетесь же Вы посвящать в столь личное дело каждого прохожего, интересуясь тем или иным поворотом.
Зеленые глаза едва заметно светились изнутри. Ориана искренне хотела помочь, поскольку позже сможет получить нужную ей картину в качестве «памяти о прекрасной художнице, которой так сильно будет не хватать ее рыжей знакомой».
- Пожалуйста, - взгляд женщины снова вернулся к «принимающей стороне», - Лука, позвольте мне помочь. Это – лишь малая доля того, что я смогу сделать для Вас… и Женевьевы.

Отредактировано Ориана (2018-01-18 19:51:28)

+2

8

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения небритый мужик невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Вечер, 24 VII 1227.
Ясно

Старик, размышляя, пожевывал губы, на которых оставались капли сладкого вина. Незнакомка, которую он видел впервые, но кормился догадками, предлагала помощь. Искренне, от всего сердца. Казалось и, без сомнений, чувствовалось, что Женевьева была ей поистине дорога.
[indent=1,0]Лука слегка склонил голову, задумчиво хлопая усталыми глазами Ориане. Она была красивой, бледной. И эта бледность была ей к лицу. И к её зеленым глазам. К её веснушками, что высыпались на худых щеках с высокими, благородными скулами. К рыжим волосам. Рыжим!
[indent=1,0]Сомнения. Странные, подозревающие всё, убивающие здравый смысл и теплоту симпатии, сомнения вкрались в душу Луки. Положив руку на невольно застучавшее быстрее сердце, он закрыл глаза. Так стало немного, но спокойнее.
[indent=1,0]Весемир изогнул бровь, замечая резкие изменения в поведении своего старого друга, и отставил бутылку, словно та могла помешать ведьмаку и, несомненно, сделала бы это,  не предприми он меры. Только что, Лука был бодр и слаб одновременно, он каялся и сетовал на недавнее событие. Но сейчас вёл себя по-иному. Уголки бескровных синеющих губ опустились. Дыхание участилось, стало тяжелее.
[indent=1,0]– Я... я... – он с трудом сглотнул, нервно смотря то на ведьмака, то на Ориану.
[indent=1,0]Взгляд его, казалось, искал помощи.
[indent=1,0]Весемир резко поднялся, уронив стул.
[indent=1,0]Лицо Луки приобретало неестественный серый цвет. Он часто заморгал и попытался улыбнуться, словно объясняя каждому присутствующему, что всё в порядке. Дрожащая, едва ли контролируемая рука потянулась за чашей с Корво Бьянко, но подвела хозяина, разлив вино.
[indent=1,0]– Помогите... ему... – Лука выглядел беспомощно, растерянно, жалко.
[indent=1,0]Старик с мольбой посмотрел в глаза Ориане. Казалось, он просил прощение взглядом.
[indent=1,0]– Лука! – Весемир уже был рядом, хватая друга за руку.
[indent=1,0]Но тот отдернул её.
[indent=1,0]Старый винодел жутко сморщился и согнулся, хватаясь за сердце. Человеческое сердце, доброе, когда-то полное радости и счастье, ныне же – тяжелое от горя, не выдержало.
[indent=1,0]А затем он упал. Тихо, соскользнув со стула. Но не коснулся пола. Ведьмак подхватил друга и уложил на исторического вида кушетку.
[indent=1,0]– Сердце, – хмуро высказался Весемир, стоя на колене у бездыханного тела друга и спиной к Ориане, – остановилось. Холера.
[indent=1,0]Но вероятно, таинственная особа с рыжими волосами и хитрым взглядом зеленых глаз уже знала это. Возможно, она знала подобный исход с самого начала.
[indent=1,0]Только ведьмак не знал.
[indent=1,0]Ведьмак был пьян.

+2

9

Женщина пропустила ведьмака, как-то слишком резко отстранившись от безжизненного тела. «Я никогда раньше не видела труп на таком расстоянии, я не знала как себя вести…» - очередная заготовка.
Ориана, стоя позади ведьмака, в один глоток осушила свой бокал и, взяв принесенный букет, положила на грудь усопшему.
- Я поговорю со знакомым, он сможет организовать им могилы рядом, с аккуратным памятником и…
Вампир, стоило ей дойти до кушетки, тяжело вздохнула.

Вопреки своей привычке, Ориана сидела на первом этаже в обтянутом черным бархатом кресле, поджав ноги. Она привыкла делать в своем доме то, что запрещалось в обществе или же, как минимум, порицалось. Даже не смотря на спящего в соседней комнате, там, где спала бывшая хозяйка, гостя. Благо, скопленное состояние позволило заменить кровать, правда, она простаивала практически все время и была больше прикрытием, нежели настоящим спальным местом. Как объяснить людям, что женщина с немаленьким счетом в банке может жить и в стареньком доме на чердаке, а не в огромном поместье с виноградниками? Почему она не носит гротескных платьев и не держит лицо перед гостями? Разве ей позволено показываться при мужчине с распущенными волосами? Бог с ними,  с волосами. Разве мыслимо, чтобы незамужняя женщина показывалась кому бы то ни было в одной хлопковой сорочке, пускай и ниже колена?
Первый этаж был отведен больше под котов, которые мирно посапывали около камина, едва-едва касаясь носами желтых отблесков пламени на полу. Несмотря на время года, стены были холодные и, вероятно, окна нуждались в срочной замене, но в случае капитального ремонта Ориана больше не сможет зажигать камин. А он ей очень нравился. Ох, уж эти женские штучки…
Мебель, не считая обстановки на чердаке, двух кресел и кровати, осталась старой и выглядела несколько странно рядом с дорогим эквивалентом. Но стол со скатертью выглядел более-менее, ковер скрывал огромную щель в полу – тоже неплохой вариант. А стоящие здесь же книжный шкаф и сервант были загорожены холстами. Склад – еще одно предназначение первого этажа. На стенах висели картины, которые женщина собиралась выставлять на продажу, книжные полки, если позволяло место, занимали какие-то фигурки, не представляющие большой ценности, на взгляд обывателя, так – приятный глазу и сердцу элемент декора. А полная коллекция этих самых «элементов» могла бы обеспечить пару безбедных лет многодетной семье с графскими запросами.
Рыжие волосы спокойными волнами лежали на плечах хозяйки «проклятого» дома, ресницы подрагивают из-за некрепкого сна, а босые ноги то и дело меняют положение, согреваясь между бедром обладательницы и подлокотником.
Вампиры спят еще более чутко, нежели ведьмаки, поэтому, стоило женскому уху уловить звук со стороны спальни, зеленые глаза тут же открылись. Она надеялась, что ведьмак после вчерашней пьянки не будет особо расспрашивать про то, как женщина смогла его дотащить, но… на всякий случай, Ориана придумала историю.
Будучи, все же, дамой воспитанной, упырица застегнула все пуговицы сорочки, оставив только самую верхнюю. Все-таки, она у себя дома.

+2

10

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения небритый мужик невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Утро, 25 VII 1227.
Ясно

Рука медленно потянулась к голове, занырнула в волосы и запуталась в них. Длительное путешествие в Туссент несомненно сказывалось на внешнем виде и состоянии ведьмака: ему  срочно требовалось купание.
[indent=1,0]– Проклятие, – Весемир неуверенно поднялся с кровати.
[indent=1,0]Последний раз, когда ведьмаку довелось с довольной физиономией распластаться на мягкой постели, его чуть не ограбили. Тогда мошенники, не ведая на кого скользнул выбор их жадного глаза, бесшумно забрались в комнату при постоялом дворе в Новиграде, представляя легкую добычу. Однако для чуткого слуха ведьмака двигались они не столь бесшумно, скорее шумно, да и ноги едва унесли, оставив на прощение несколько выбитых зубов. А недопонимание сие произошло пару месяцев назад, ночи которых, впоследствии, проводились на жесткой земле у костра, под открытым звездным небом или же в холодной пещере с горящим огнём и в меховом спальнике. 
[indent=1,0]Комната, в которой проснулся Весемир, вероятно принадлежала человеку искусства. Картины, полотна, диковинные статуэтки, скатерть на столе… Ведьмаку на всё это было ровным счетом наплевать. Он не занимался историей искусства, не интересовался ваянием статуй или писанием пейзажей. Он убивал чудищ, спасал непутёвых и забирал деньги, чтобы продолжать делать первостепенную задачу. Задачу, для которой и были созданы ведьмаки. Убивать чудовищ.
[indent=1,0]– Прошу прощения, – Весемир смущенно почесал голову, выступив вперед, туда, где его могла видеть хозяйка этого дома. – Ориана, если не ошибаюсь. Лука умер. Сердце. Где он? Почему я здесь? И, кхе, как...?
[indent=1,0]В кресле сидела худого телосложения женщина, которая едва ли сумела бы водрузить на узкие, хрупкие плечи обыкновенного мужика и донести его до своей кровати, что, собственно, было вторым вопросом: «зачем». 
[indent=1,0]– Где мои вещи? Кобыла? Всё осталось у Луки?
[indent=1,0]Весемир коснулся сухого лба, вспоминая вчерашний разговор. Вертикальные зрачки превратились в едва заметные щелочки, когда ведьмак поднял взгляд на Ориану. Рыжие волосы, бледное, но миловидное лицо, босые ноги. Хотя в доме застыл холод. Холод и много кошек. Они при виде ведьмака шипели, выгибали спины и показывали всем, чем могли, что им не нравится этот нежданный гость.
[indent=1,0]Второе кресло пустовало, поэтому Весемир опустился, облокотился и положил руки на подлокотники. 
[indent=1,0]– Объясни мне, непонятливому ведьмаку, зачем надо было переть меня сюда. Холера. Не понимаю.

+2

11

- И Вам доброго утра, милсдарь. – Улыбнулась Ориана, вытаскивая ноги из-под себя, и аккуратно ставя их на пол. – Как много вопросов, мастер… Голова не болит?
Не дожидаясь ответа, женщина поднялась и, подойдя к столу, плеснула живительную влагу в деревянную кружку со стесанным рисунком то ли герба, то ли чего-то аналогичного, которая осталась еще от прежней хозяйки.
- Пожалуйста. – Вампир протянула воду гостю и села на прежнее место. – Да, меня и право зовут Ориана. Я соболезную Вашей утрате, но больше ничего по поводу смерти не скажу. Я его не знала, да и… В общем, тело забрали в городскую усыпальницу и готовят место на кладбище. У меня там есть пара знакомых, я попросила их организовать ему могилу рядом с дочерью. Они и помогли, - соврала домовладелица, не давая возможности голосом и мимикой усомниться в своих словах, - мне донести Вас до дома.
На колени прыгнул черный кот, тут же принявшись топтаться на хозяйке, устраиваясь поудобнее. Они не любили гостей, Ориана-то знала. Ревнивые паршивцы, только и знающие, что урчать, да сметану жрать.
- Вы здесь потому что… Право, какой неловкий вопрос. Как я могла оставить Вас в пустом доме? Впрочем, полагаю, Вы проводили ночи и в более неприятных местах, но… - Тонкие губы на мгновение растянулись в кроткую улыбку. – Не знаю. Мне просто не хотелось оставлять Вас одного. Всяко лучше проснуться в теплом месте и в полноценной кровати, а не на сырой мокрой земле. Там, где будет и завтрак, и возможность принять ванну. Я не хочу показаться грубой, но скажите мне, как будете готовы, я поставлю греться воду, не в холодную же Вас запихивать. Ну-ка.
Последнее слово было адресовано коту, который принялся играть с тонкими лентами на рукавах ночной сорочки. Тот тут же насупился, спрыгнул и, подняв хвост, демонстративно удалился на чердак по винтовой лестнице.
- Ваши вещи, по крайней мере, то, что мне показалось Вашим, - запястье с выпирающей костью неспешно указало за спину ведьмаку, - там, в шкафу. Мечи я так же попросила снять, мало ли. Собственно, Ваша лошадь в городской конюшне.. Не волнуйтесь, ее накормят, напоют и обеспечат должный уход, конюшенный – мой давний приятель. Бедняге отрезали язык, так что выдать хозяина лошади он не сможет. Но вот прикарманить серебряный меч запросто, а если не он, так кто-нибудь другой. Как только сочтете нужным – скажите и я Вас отведу.
«Отрезали». Конечно, отрезали. Потому что очень нехорошо распускать слухи и выдавать чужие секреты, милый Панкрат. Девушки этого не любят.
- Вы позавтракаете со мной? – Ориана сложила руки в замок на уровне живота. – Пожалуйста, не отказывайте. И… Заодно поговорим о будущем, как ваш брат говорит, заказе. Вы же не оставите убийство дочери Вашего друга просто так? Одна я не справлюсь.
И снова вранье, причем настолько поверхностное, но прекрасно скрываемое, что внутренняя маленькая девочка, которая живет  каждой женщине, ровно как и мальчик в любом мужчине, принялась прыгать и хлопать в ладоши, аплодируя своему взрослому протеже.
- Надеюсь, Вы не подумаете обо мне плохо. Я правда хочу помочь. И, если нам, - хрипловатый голос едва заметно, но все-таки выделил это слово, - потребуется на исполнение последней воли Луки несколько дней, пожалуйста, оставайтесь у меня. Если Вам, конечно, не помешают коты. Хотя, они вольные пташки, сегодня пришли, завтра ушли. Спите так же на первом этаже, я поменяю Вам постельное белье и… В общем, чувствуйте себя, как дома.
Женщина тепло улыбнулась. Она надеялась, что ведьмаки умеют считывать чужие эмоции и искреннюю добродетель не хуже, чем распознавать чудовище по дерьму или следам крови.
- Я позволила себе подлатать Ваш плащ и слегка подшить подол. Он порядком истрепался, а сейчас, конечно, выглядит не ново, но вполне сносно. Извините. Я работала швеей и, понимаете, профессиональные издержки. Ну, так что, Весемир? – Впервые вампир назвала гостя по имени. – Составите мне компанию в завтраке?

Отредактировано Ориана (2018-01-29 19:16:08)

+2

12

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения, гладко выбритый, свежий и мытый мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Утро, 25 VII 1227.
Ясно

Предложение искупаться не могло не вызвать искреннюю улыбку, которую Весемир не сумел скрыть.
[indent=1,0]О эти злые языки, что распускают гадкие слухи о ведьмаках бесчувственных, умеючих лишь выслеживать и убивать чудищ, копошиться во внутренностях ихних и кишках, что силами опосля особыми наделят. Так и верят кметы некоторые, что ведьмаки питаются убиенными жертвами своими. И боятся кметы. Боятся, потому что не ведают правды.
[indent=1,0]Весемир вновь запустил руку в волосы и почесал затылок. Последнее время подобное вошло в традицию, которая в скором времени вновь забудется на месяца вперед, до следующего длительного путешествия по большаку.
[indent=1,0]– С превеликим удовольствием, – Ведьмак похлопал по грязной, дурно пахнущей рубахе, что давно уже потеряла цвет душистого льна, – я приму тво…
[indent=1,0]Замявшись, ведьмак потупил взгляд. Горячо захотелось вести себя галантно, вежливо и под стать месту. Быстрой собравшись с мыслями, он исправился:
[indent=1,0]– …Ваше предложение, Ориана, и с не меньшим удовольствием искупаюсь, чтобы смыть с себя, эм, дрянной слой грязи.
[indent=1,0]Сказав это, Весемир довольно улыбался и даже хлопнул себе по колену. Искренен был Весемир. И честен. Мир не стал еще столь коварным, как ему было предначертано. Тем не менее разложение уже давно началось. И его было, увы, не остановить.
[indent=1,0]Однако небритое лицо его вновь накрыла тень печали и возмущения, когда Ориана заговорила об убийстве Женевьевы.
[indent=1,0]– Отказать я не в силах. Этот ублюдок будет горько жалеть, что еще не сдох.
[indent=1,0]Он поднялся, возвышаясь над всё еще сидящей в кресле хозяйкой дома.
[indent=1,0]– Благодарю за плащ, за вещи, за всё,  – кратко, по-простому отозвался ведьмак. – Непременно составлю Вам компанию за завтраком после, как Вы, кхм, выразились, возможности принять ванну.

[indent=1,0]Бадья была достаточно широка, чтобы в ней почти полностью поместился довольный ведьмак. Помывка шла поразительно хорошо. Только руки и ноги отмывались с трудом. Грязь мастерски забивалась под ногти, которые впоследствии были приведены в порядок острием ножа. Знатно попарившись в горячей воде, Весемир, полный бодрости и сил, выбрался на расстеленную на полу ткань. Не одеваясь и вытираясь, ведьмак быстро побрился перед небольшим зеркальцем. Умывшись, он глубоко и с облегчением вздохнул. Однако разные мысли терзали его. В них рождалось великое множество вопросов, на которых не было точных ответов. Кто и зачем убил талантливую дочь Луки: завистник, жених, пьяница или граф? Почему именно он, простой ведьмак, мог помочь в расследовании этого дела? Не сыщик и не шпик. Лука предполагает, что жизнь его дочери забрало винное чудище? И эта женщина, Ориана. Её появление в ночь было столь же неожиданным, как и смерть бедняги Луки. Её доброта к незнакомцу – подозрительна. Безусловно, она влиятельна, имеет связи. Успела уже договориться о похоронах. Но всё же… Эх, Лука, Лука…

[indent=1,0]Весемир, чистый, гладко выбритый и свежий, сидел за столом напротив Орианы. Они завтракали.
[indent=1,0]– Сыр отменный, – ведьмак закинул последний кусок со своей тарелки в рот и по привычке быстро проживал, запивая вином. – Лука накануне сказал, что видел Женевьеву с какой-то женщиной, которая писала хер знает что. Кхм. Женевьева должна была стать её, её… в общем рисовать картинки в книге. Вам это ничего не говорит?
[indent=1,0]Не ведая многого, ведьмак сделал очередной глоток и посмотрел на другой коне стола, где сидела хозяйка дома. Добрая, душевная, сердечная.

+2

13

Ориана, делая глоток красного вина, улыбнулась гостю, отставляя бокал, прикрывая им ажурный завиток скатерти.
- О, он так и сказал? – умеют ли ведьмаки чувствовать неловкость? – Слишком мало информации, мастер. В этом городе каждый второй пишет хер знает что, рисует хер знает что, живет с блядью и уж точно предается беспорядочным половым сношениям с соседом. По крайней мере, я слышу подобное на рынке. – Тонкие губы улыбались беззлобно, но улыбка была больше похожа на приятельскую усмешку. Вампир никогда не гнушалась острого словца.
За то время, что Весемир провел, принимая водный процедуры, домовладелица успела накрыть на стол, расставить два комплекта тарелок и приборов, откупорить вино и переодеться в более приличное платье. Хотя, надо думать, любая одежда была бы более пристойной, нежели ее прежняя.
- Простите. – После короткого смешка, тонкое запястье прижалось к женской груди. – Я право, не могла отказать себе в удовольствии. Та женщина, которая начала работать с Женевьевой – это я. Я попросила ее стать иллюстратором своего романа, проще говоря, да, рисовать хер знает что хер знает где. Увы, я не знаю ни ее друзей, ни врагов, никого из ее окружения, кроме отца. Единственное, что мне известно, так это то, что ее работы очень… не нравились вышестоящим. Провокационные брошюрки с шаржами – это не ее основной вид деятельности, но тем не менее, именно через них я и узнала о ее творчестве. И по росписи каменной кладки у въезда в город, не знаю, обратили Вы внимание или нет. Кому-то вандализм, кому-то крик души.
Серый кот мягкой лапой дотронулся до колена хозяйки и та, отрезав небольшой кусок индейки, бросила на пол угощение.
- Может, есть резон перейти на «ты»? Я думаю, Вам, то есть, тебе так будет в разы проще. Да и я, признаться, ненавижу метать бисер. Если вернуться к делу, которое связывает нас обоих… Женевьева и правда была талантливой девушкой. Умница и красавица, как принято говорить, первая девка на селе. Мы не были подругами, даже приятельницами, но она была совсем не закрытой. Она рассказывала про дела своего отца, слухи из города, какая прическа у госпожи Кокнар и что ее покойный муж оставил ей неплохое состояние, в общем, она не стеснялась говорить обо всем и со всеми, насколько я могу судить. Возможно, это ее и сгубило. Не буду вдаваться в ненужную демагогию. Наверное, стоит начать поиски с их дома. Она не вела дневников, но… Может, ты сможешь что-то найти. И, да, заранее прошу прощения – я привыкла держать все под своим контролем. Надеюсь, ты сможешь спустить мне эту крошечную… особенность характера.
Ориана практически не ела. Впрочем, по весьма понятным причинам. Но, вспоминая о том, что все-таки пора бы становиться более-менее человеком, периодически откусывала от ломтя пряного багета.
- Только, пожалуй… - «Задумалась» женщина. - Стоит приступить к поискам вечером.  Или же, мы можем разделиться и я пока пробегусь по своим знакомым, которые могут что-то знать, а ты отправляйся на винодельню.
Днем Ориана не любила показывать нос на улицу. Отсутствие тени часто провоцировало вопросы.
- Я могу довести тебя до конюшни, показать, что с твоей лошадью все в порядке, может, я что-то не увидела и оставила у седла какие-то вещи. Я бесконечно могу говорить о стихах и картинах, но вот что касается боевых, а уж тем более ведьмачьих, искусств, знаю только об их существовании. 
Она тихо рассмеялась и поднялась из-за стола.
- Мы начнем сейчас или же вечером? Откровенно сказать, мне было бы очень интересно послушать то, что, наверняка, спрашивает каждый второй кмет. Каково это быть ведьмаком, что-нибудь про оружие, почему вы, например, не используете арбалеты? Или это неправда? Наверное, это будет очень грубо с моей стороны, но… ты можешь научить меня фехтовать? Когда мы найдем убийцу, как говорил Лука, хер знает что это может быть. Чудовище, человек, но я не хочу быть обузой,  и если ты покажешь мне какие-то азы, которые сможет сделать даже такая неумеха, как я.
Рыжая улыбалась, едва-едва показывая зубы, но клыки, способные выдать истинную сущность, все так же оставались невидимы. Ориана искренне хотела научиться чему-то новому и, в конце концов, никто не отменял того ,что, втеревшись в доверие к ведьмаку, она сможет уболтать его стать героем хотя бы небольшого рассказа.

Отредактировано Ориана (2018-01-27 05:56:26)

+2

14

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения, гладко выбритый, свежий и мытый мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Утро, 25 VII 1227.
Ясно

Кобыла довольно фыркнула, когда её верный ведьмак ласково похлопал её по крепкой шее. Вчерашний день был полон неопределенностей и неясностей: сперва она отдыхала в скромной конюшне при винодельни некого господина Луки, задумчиво жевала сено, поглядывала на верного ведьмака, что отстёгивал ремни, снимал седло, сумы и рассказывал о предстоящих делах. После полуночи явился некто, не представился, не принёс ни яблока, ни моркови. В одночасье нагромоздил весь привычный скарб, взял за уздцы и повёл в непонятном направлении. Глупец! Она не зря позволяла верному ведьмаку ездить на ней верхом. Она не обыкновенная работяга в поле, не изысканная графская игрушка. Она – ведьмачья лошадь. Сильная, умная, бесстрашная!
[indent=1,0]Глупец получил по заслугам: легкий удар копытом в живот. Жить будет. Только после того, как незнакомец прошелестел проклятия, раскаялся и упомянул знакомое слуху имя, кобыла навострила уши, топнула и ткнула мордой глупца вперед, чтобы тот указывал дорогу. Так они добрались до других конюшен, где всю оставшуюся ночь кобылу никто не беспокоил.
[indent=1,0]Поздним утром пришел верный ведьмак.

– Я осмотрю их дом, – Весемир ковырнул вилкой подозрительную пластину на тарелке: то оказалось куском мяса с травами. – Зацепки могут быть и не в дневниках. Чудищам, знаешь ли, тоже не престало дневники вести, чтобы ведьмаки их заинтересованно прочли и отыскали с мечом наголо. Хех. И…
[indent=1,0]Ведьмак замялся, раздумывая, как бы помягче сказать:
[indent=1,0]– …я хочу осмотреть тело Женевьевы. Любые порезы, следы от удушья, выбитые зубы. Всё может помочь и прояснить картину. Что если подозрения Луки верны. Что если на девочку напала бестия. Упырь какой. Вампир. Осторожный катакан, к примеру. Скрывающийся ото всех, но который подался искушению. Выслеживал я как-то такую тварь. Половину деревни пожрала. Детей, в основном. Мол, кровь у них слаще. Гадина меня чуть не убила. Быстрая сук…М-м-м, вот… Да… И такое может статься, Ориана. И такое.
[indent=1,0]Губы смочились очередным глоткам вина, а глаза наслаждались ликом сидящей напротив женщины. Ах, Боклер! Реки вин, толпы красавиц, жаркое солнце, удивительная музыка и… две смерти. Однозначно в городе засела какая-то дрянь. Холера!

Клинок с легкостью вышел из ножен при седле. Лезвие, украшенное древним девизом ведьмаков, блеснуло на ярком солнце. Полюбовавшись и совершив несколько махов, Весемир вложил меч обратно. Тоже самое он проделал и со стальным. Клинок почти бесшумно резал воздух и идеально сидел в руке. Мастерская работа согласно пропорциям мечника и его индивидуальным предпочтениям. Сокровище, а не оружие.

– Вечером? – Весемир наморщил лоб и дожевал мясо. С трудом. – Вечером я вернусь к тебе обратно после того, как загляну на винодельню Луки. Апосля мы отправимся в город и на кладбище. Или где у вас принято держать тела усопших до погребения.
[indent=1,0]На лестнице сидело несколько котов, пристально наблюдающих за ведьмаком. Когда тот посмотрел в их сторону, те с остервенением зашипели.

В сторону винодельни прогулочным шагом шел человек. Неместный. Голову его покрывала тёмная широкополая шляпа. Весьма модная. Льняные рубаху, украшенную темно синей вязью, и простой жилет пересекал кожаный ремень, держащий клинок, что болтался за спиной.
[indent=1,0]Навстречу попадались разные люди: грустные попрошайки, веселые пьяничужки, ворох босоногой ребятни, деятели искусства и представители власти. Последние долго оглядывали неместного в шляпе да еще с мечом и в конце концов пошли следом. До самой винодельни не отставали стражники, пока ведьмак не развернулся, не сверкнул страшными глазами и не прошептал дурные слова. Через мгновение латникам на страже закона жутко захотелось спать и они, побросав копья, сняв шлема, разлеглись на траве, среди одуванчиков, под забором у самой винодельни господина Луки. Куда зашел ведьмак.

– Каково это, – Весемир отвел взгляд и ухмыльнулся. – Кто-то скажет – паршиво. Другой прохрипит про Предназначение. Иные промолчат. Я скорее всего из последних. И отвечая на последний вопрос – нет. Если мы найдем убийцу, то будь он опасным противником или чудищем – азы тебя не спасут.
[indent=1,0]Замолчав, ведьмак осознал, как должно быть грубо прозвучали его слова. Что возможно они обидели хозяйку дома, которая так по-доброму, с нежностью и заботой отнеслась к чужим заботам, к нему самому. Поэтому Весемир добавил:
[indent=1,0]– Ориана, ну, м, я подумаю, как нам решить этот вопрос.

+2

15

Ориана не стала отговаривать ведьмака от его планов. Хочет идти в дом – пусть идет, хочет идти в усыпальницу – конечно, на конюшню, хоть в бордель. Главное – он должен привести ее к треклятой картине.
Ей было не сложно играть роль приветливой хозяйки дома, по большому счету, женщина искренне хотела помочь ведьмаку, совсем не была против компании, в отличии от мохнатых сожителей, а уж накормить и обогреть, чего скрывать, мужчину видного и для Туссента не свойственного – уж тем более не составит труда.
Тонкие пальцы быстро заправляли медные пряди в прическу, пока солнце пыталось пробиться сквозь занавески, увенчивая свои попытки только редкими золотыми ужиками на половицах. Это время ценительница прекрасного привыкла проводить за продумыванием очередного сюжета или завитка истории, разработкой нового персонажа, рисованием, шитьем, да чем угодно, начиная с лежания на чердачной кровати, прислонив стопы к маленькому мутному серому окошку. Но ожидание сурового ведьмака было для вампирши крайне новым и не сказать, что очень увлекательным занятием.
Она раньше видела ведьмаков. Правда, других ведьмаков. Их боятся и нуждаются ровно так же, как в хирурге. Конечно, увидь обычный человек, попавший на прием, скажем, зашивать порез, полный комплект орудий медленной и мучительной пытки, он или развернется и тут же уйдет, или оцепенеет, или же, присев на подготовленную кушетку, увидит поблескивающую иглу и выбежит из лечебницы. Но почему-то страх сменяется надеждой, когда раненая рука начнет чернеть и вместо шва поможет только ампутация.
Ориана чувствовала запах крови даже тогда, когда принялась зашивать дыры на плаще. Обвинить Весемира в максимальной неопрятности она не могла, делая скидку на образ жизни, но кровавая кислинка ощущалась во рту каждый раз, когда женщина делала вдох. Человеческая – сладкая, с запахом резким и неприятным – чудовища. Вампир не могла сказать, каких именно, но их смерть… вдохновляла.
Она – не чудовище. Опять же, если смотреть на вещи трезво. Убивала ли красавица своими руками? Да, не единожды. Убивала ли она людей, как вампир? Да. С Регисом, во время их недолгих отношений, когда самая первая симпатия казалась ей безграничной любовью и она была готова принять все его трещины, все выбоины и шероховатости, в том числе и страсть к крови. Но это прошло.
Сказать, что у рыжей женщины рыльце не в пушку – нельзя, действительно, она до сих пор пьет кровь. Но… докажите? Если бы ей было двадцать лет и острые зубы начинало сводить каждый раз при виде шеи или синеющей вены, то, возможно, она бы поступала менее осторожно. Сейчас это больше похоже на способ осуществления своих желаний.
За последние несколько лет она пила кровь дважды и за оба раза ей не стыдно. И не будет.
Стоило начать опускаться сумерком и укутывать крыши саваном темноты, такой привычной и родной для местной «царицы ночи», Ориана, вышла на рынок, спрятавшись в темный плащ. Гостей принято радовать, а особенно мужчин. Какой ведьмак откажется от свежего гуляша, приготовленного нежными руками хрупкой милсдарыни? А тем более, если главной приправой станут новости об их общем деле, где, как не на рынке перекинуться взглядами с дворовыми собаками, которые снуют около мясного прилавка, не с воронами или треклятыми голубями, которые кроме глаголов не могут ни черта запомнить.

Отредактировано Ориана (2018-01-29 06:36:33)

+2

16

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения, гладко выбритый, свежий и мытый мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Вечер, 26 VII 1227.
Ясно

Пустая винодельня уныло встретила незваного гостя. Дверь была заперта на ключ, которого у гостя быть не могло, как и мысли о подобной мере безопасности. Воровать имение старого Луки посмели бы только последние негодяи, что не чтут традиций и не имеют должного уважения к усопшим. К кому теперь перейдут эти скудные просторы, малочисленные виноградники, потрёпанное поместье и примыкающие к нему косого вида строения? Без сомнений  власть приберет эти земли вскоре после похорон и продаст втридорога какому-нибудь усатому графу без вкуса и амбиций, но с тяжелым эгоцентричным кошелем.
[indent=1,0]Редкие куры, потерявшие надзирателей и совесть, острыми лапами рыхлили гряды, выискивая извивающиеся и пугающиеся пропитание.
[indent=1,0]Некоторые верные слуги твердо решили не выходить из своих небольших домиков, где с грустью и бутылкой поминали своего хозяина. Другие отправились в город по личным делам: своевременная продажа серебряной посуды, искусно сделанных подсвечников, подсыхающих гераней в горшках и многое другое, что лежало без присмотра, заняла у равнодушных скупщиков пустующие полки.
[indent=1,0]Ведьмак нагло влез через окно. Тихо, без свидетелей.

Под вечер он вернулся в гостеприимное гнездышко госпожи Орианы и её многочисленных кошек. Первое, что почувствовал ведьмак был сильный, манящий запах мясного гуляша. Давно, ох как давно Весемир не питался так отменно, как в последние дни. Его словно откармливали на убой, как весьма ценную, перспективную свинью. Мысли о таком бесчеловечном поступке ведьмак едва лишь усмехнулся. Добросердечная, заботливая Ориана в роли палача? Абсурд. Бессмыслица и дичь!
[indent=1,0]Подобное ведьмаку было впервой. Возвращаться в дом. Уютный, тёплый, спокойный. Чувствовать заботу, ощущать вкусные нотки готовящегося ужина руками милой женщины. Трапезничать за столом, который покрыт ажурной скатертью, а не остатками пищи недельной давности. Спать под крышей, на кровати, где рядом мирно дышит совсем не ведьмачья кобыла или всё еще живая голова упыря.
[indent=1,0]Необычно.
[indent=1,0]Весемир постучал по стене, входя на кухню, чтобы не пугать Ориану своим резким, бесшумным появлением. Она, казалось, была занята, могла с легкостью не обратить внимания на чужое присутствие, не услышать и вздрогнуть, чего ведьмак совсем не хотел. Где-то в глубине его ведьмачьей души что-то кольнуло с упрёком, что нужно было принести душистые цветы. Нахмурившись и почесав нос, Весемир отогнал своеобразное чувство.
[indent=1,0]– Вкусно, м, пахнет, – он замер в дверях, раздумывая, чтобы еще сказать. Вскоре, после скромной паузы, добавил: – Мясо?

+2

17

Вокруг проклятого дома впервые за год пахло домашней едой. Ориана никогда не была привередлива и могла месяцами жить на хлебе, овощах и вине. Хотя, конечно же, к белому лучше всего идет рыба, а к красному мясо. Наверное, только в Туссенте подбирают еду к вину, а не наоборот.
Сейчас вампир мало чем отличалась от человека. Казалось, даже бледная кожа налилась персиковым цветом, оживляя свою владелицу. Рука механическим движением шинковала лук, мясо, тонкие пальцы, рассыпали специи, натирали ими говядину и, периодически сдувая пряди выбившихся волос, женщина сверялась с написанным рецептом в толстом блокноте.
По белым следам кошачьих лап на полу, можно было увидеть где Ориана рассыпала муку и где ее домочадцы умудрились извозить морды. Компания ведьмака животным пришлась не по вкусу и они, как и всегда, когда считали нужным сходить на охоту или, например, заделать десяток котят, разбежались по Боклеру. И пусть только попробуют снова принести блох.
Женщина приоткрыла окно, выпуская скопившееся тепло, и тут же в появившуюся щелку влетела крошечная птица, быстро пытаясь что-то рассказать.

Карандаш бегал по желтоватой бумаге, царапая ее черными буквами и знаками пунктуации. «И не было на свете человека…» Стершийся, округлившийся кончик замер и, повинуясь Ориане, медленно застучал по листу. Человека ли?
«И не было на свете существа…» Зачеркнуто.
«И не было на свете создания более прагматичного.» Абзац.
«Никогда не задумываешься о свойствах человеческой кожи до тех пор, пока не поймаешь себя на неприличной внимательности при наблюдении за оной. Простительно ли женщине изучать чужие кисти рук во время трапезы, не имея на это ни основания, ни разрешения? Если бы эта женщина писала картины, то на что бы она обращала внимание в первую очередь? Глаза? Лицо? Руки. Большие, грубые, словно выщербленные из дешевой породы камня, который даже на мощение бедных районов города не используют. Шрамы. Везде шрамы. Короткие и глубокие. Две мозоли. Ладони широкие, но постоянно закрытые. Не это ли делает тот самый камень дороже?
Что может рассказать кожа о человеке кроме его расовой принадлежности и сословия? Все, начиная с его привычек и заканчивая работой.
От его рук пахнет кровью. Возможно, та женщина, что решит наблюдать за мастерскими руками, будет слишком воодушевлена россказнями местных кретинов, которые опаснее шипящего гуся или, прости Лебеда, сома-переростка не видели. У страха глаза велики, но она не боится. Она дрожит.
»
Большая точка, словно муха, севшая на кусок белого хлеба. Ориана никогда не опубликует рассказ без разрешения, которое, она полагала, не получит. Если Весемиру не придется очерк о его персоне по душе, что же, камин приветливо трещит дровами и совершенно не намерен прятать четыре горстки пепла от, уже сожженных, листов.

Когда Весемир вернулся с первой части задания, женщина сидела спиной к старому деревянному проему, дверь коего была снята с петель еще до ее появления в этом доме. Волосы собраны в косу, а руки, практически по локоть, нещадно пачкая платье и посягая на добродетели подола, вымазаны в муке. На боку, как раз там, где распускался очередной орнамент ткани, был виден громоздкий шлепок ее собственной руки с обведенным белым контуром.
Нет, определенно, ее маме стоило бы писать большими жирными буквами про то, что ее дочь априори не сможет приготовить несложное блюдо, не покрыв белой мучной патокой близлежащие территории.
- Гуляш. – Повернув голову, ответила вампир, аккуратно улыбнувшись.
Она поднялась и, наплевав на приличие,  расстегнула верхнюю пуговицу платья и закатала рукава. Можно подумать, что ведьмак никогда не видел женских голых рук. – И… Кое что еще. Два еще кое-чего. Но сначала твоя очередь. Удалось что-нибудь узнать? Ты был дома у Луки? Без происшествий? Местный народ не очень-то жалует чужаков, которые не носят корсеты или накрахмаленные воротнички. Я, конечно, могла бы… Но, наверное, это выглядело бы странно. – Ориана улыбнулась чуть шире, жемчуг зубов едва-едва показался из-за тонких губ, стоило домохозяйке представить гостя, сурового ведьмака с густыми бровями, но с белыми манжетами и черном сюртуке. Святой Лебеда, кому вообще в голову может прийти так издеваться над мужчиной?

Отредактировано Ориана (2018-01-31 05:30:38)

+2

18

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения, гладко выбритый, свежий и мытый мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Вечер, 26 VII 1227.
Ясно

Ведьмак ногой подтянул табурет и тяжело уселся. Клинок заботливо был приставлен к стене. Всё еще модную шляпу – по меркам града щеголей и тряпичников Новиграда, – он повесил на крючок при входе, как и требовали правила приличия.
[indent=1,0]С расстёгнутой верхней пуговицей и закатанными рукавами, запачканная в муке, пропахшая специями и сырым мясом, милая Ориана стояла перед своим гостем и улыбалась. По-своему. Весемир не придавал этому особого значения.
[indent=1,0]На другой стороне кухни важным нахохлившимся правителем восседал пушистый кот и не спускал блестящих глаз с мутанта на табурете. Не нравился он ему. Ох, как не нравился. Но ведьмаку было ровным счетом до свечки, что думают про него коты, кошки, псы, кметы и прочие, кто не столь важен в его жизни.
[indent=1,0]– Винодельню Луки заперли на замок, – Весемир осматривал белые следы ладоней на платье Орианы. Казалось, это помогало формулировать мысли в слова. – Пришлось лезть через окно. Ничего примечательного я не нашел… Сперва. Лука вёл обыкновенный журнал отчетности. Дела его были, кхм, скажем, не очень. Он влез в долги. К сожалению, ему помогли влиятельные люди. И как обычно бывает: с деньгами, но без сердца. На вот посмотри.
[indent=1,0]Небольшая книжечка в темном кожаном переплете показалась в грубых руках ведьмака, явно не предназначенных для тонкой работы пера и чернильницы. Каждая запись отличалась ровным почерком с необычными завитушками. Каждая идеально размещалась на желтых листах. Каждая, кроме последней, где Лука писал о долге господину Н. Естественно, делал он это намеренно неясно и завуалировано.
[indent=1,0]– Может это было причиной… мести, кхм, – ведьмак неожиданно поднялся и подошел к Ориане, чтобы вместе с ней еще раз взглянуть на записи в дневнике Луки.
[indent=1,0]– В комнате Женевьевы, – продолжал он, не отходя, – я нашел несколько картин. Все были измазаны черной краской. Это явно сделали уже после смерти девочки. Краска еще свежая, еще пахнет, хоть и слабо. Запах сразу же вывел меня из поместья. К одному из домиков прислуги…

Ведьмак настойчиво постучал в дверь крупным кулаком. Стук эхом пронесся внутри и явно разбудил хозяина, поскольку послышался звон пустых бутылок, которых потревожила неаккуратно ступившая нога или даже рука. Затем всё стихло: Весемира явно хотели обдурить, прикинувшись, что дома никого и нет. Но ведьмака обвести вокруг пальца не так просто. Он постучал еще раз. Настойчивее. С нотками угрозы. Пустые бутылки зазвенели оптимистичнее, и послышались неуверенные шаги в сторону двери. И вскоре её не без труда, но открыли.
[indent=1,0]На пороге стоял тучный человек с понурым небритым лицом, щеки которого грустно свисали почти что до узких плеч.
[indent=1,0]– Прошу прощения у таинственного господина, – бархатным голосом, совсем не подходящим ко внешности, заговорил человек, не открывая дверь полностью, – но, увы, помочь ничем не могу. Винодельня закрыта.

Его звали Але́н, и мне не сразу удалось вывести его на чистую воду, – Весемир облокотился о край стола, невольно пачкаясь мукою. – Да, он признался, что замарал все найденные в комнате Женевьевы картины. Сперва, из-за вина и горя. Затем, после того, как мы узнали друг друга поближе, он сказал мне следующее…

Ай! – Але́н закрылся руками, когда Весемир еще раз замахнулся для выполнения хлесткой оплеухи в воспитательных целях. – Не бейте больше, милсдарь, прошу-у-у вас. Смилуйтесь над потерявшим доброго хозяина и его прекрасную дочь слугой.
[indent=1,0]Але́н с опаской выглянул из-за своих рук. Странный человек в темной шляпе и с желтыми, страшными глазами спокойно стоял в ожидании ответа на свой вопрос.
[indent=1,0]– В-вы ведьмак, да? – слуга вздрогнул, когда незнакомец кивнул: он никогда не видел ведьмаков и не знал, что они так больно бьют по ушам. – Я… Мне пришлось. Я виноват
[indent=1,0]Тучный мужичок опустил худые плечи еще сильнее.
[indent=1,0]– Я… меня заставили. Один господин, он,  – Але́н заискивающе оглядел пустые земли винодельни, по которым прохаживались только бессовестные куры, и приставил палец к губам, – только тс-с-с, велел мне сделать это. А если бы я ослушался – господина Луку нашли бы… мертвым. Я не знал. Не знал! Что всё так случится.
[indent=1,0]Воспоминания давались сложно. Мужичок, казалось, готов был разрыдаться от переполняющих его разных эмоций.
[indent=1,0]– Как звали того, кхм, господина?
[indent=1,0]– Не помню
[indent=1,0]– А ты вспомни.
[indent=1,0]– Что-то на З… Зансио… Нет. Нос… Сино… Синзао? Да! Синзао!

Тебе знакомо это имя? – Весемир скрестил белые, выпачканные в муке руки на широкой груди.

+2

19

Ориана взяла в руки записную книжку и наскоро пролистала страницы, выискивая какие-то знакомые имена графов, баронов или иных знатных людей, которые могли бы помочь ей и ведьмаку. Пусто. Нет, знакомы, даже очень хорошо знакомые, фамилии и титулы встречались, но у этих людей долгов перед вампиром не было, что на руку, увы, не играло.
- Смотри. – Ориана указала тонким пальцем на последнюю запись. – Почерк другой, ты уверен, что это писал Лука? Впрочем, сохраняется нажим и манера написания букв, но можно подделать… Ладно, предположим, что это писал действительно он.
Женщина медленно рассматривала руки мужчины, но смотрела сквозь них, вспоминая похожее имя.
- Нет, я его не знаю. Но… - Ориана подняла малахитовые глаза и встретилась с латунными. – Это может быть анаграмма. Будь у меня задача убить кого-то или как-то повлиять на чужую жизнь, причем, я бы решила действовать чужими руками… Я бы точно не использовала своего имени.
Использовала бы. И именно свое имя она называла. Но после этого редкие птички оставались без свернутых шей. Но убийсвто – не самый приятный для женщины метод расправы, она наносила колющие и режущие удары по душе, а это куда больнее. И, надо признать, действеннее. А уж если потом объект ее мести или иного воздействия сводил счеты с жизнью – извините, выживает сильнейший.
Но Ориана убивала, пускай и давно, она могла проследить мотив и логику убийц.
- Переставим буквы. Синзао… нет. Ничего в голову не идет. Как бы я не пыталась, никого с этими буквами в имени я не знаю. Он не местный, это… точно. – Женщина могла бы уточнить, что знает здесь уже не первое колено жителей, но не стала. – Ты уверен, что этот Але́н не донесет о твоем визите Синзао?
Ориана только сейчас поняла, что кроме запаха крови телятины, которая пала храброй смертью для гуляша, слышит еще один оттенок «красного» запаха. Человеческая кровь.
- Ты не ранен? – Тонкие руки тут же отложили блокнот на стол и прикоснулись к чужим предплечьям. – Ты все мне рассказал? Если что-то случилось – не бойся меня шокировать или расстроить.
Убрав руки, женщина покачала головой, отгоняя материнский инстинкт кудахчущей женушки.
- Извини. Наверное, в нос забился запах мяса, вот я и накинулась на тебя. Правда, извини, мне не стоило. Садись, я положу тебе ужин.
На тарелках через мгновение задымился гуляш и красное вино брызнуло в бокалы из узкого горлышка бутыли.
- Если этот человек, о котором ты узнал действительно приезжий, то он наверняка оставил лошадь в городской конюшне. Если его сюда привезли, а потом уехали, это существенно осложнит нам дело. Жаль, что ты не видел самих картин без краски и не смог понять что именно на них изображено…
Зажав кружку одной рукой и подоткнув под локоть кисть второй, Ориана сделал глоток вина.
- Мне надо посмотреть на них. Я разбираюсь в красках, смогу определить вид. Если черная краска привозная, то мы сможем узнать откуда этот треклятый Синзао. Или, по крайней мере, где он был. Плюс ко всему, если картины заказные, то я смогу проследить заказчика, возможно работа была сделана и для него. Ох, вечер обещает быть насыщенным.
Женщина помялась на одном месте, решая сесть и показать свои наброски на полноценный рассказ-повесть после трапезы или до. Все-таки, творческая натура взяла верх и вампир, поставив вино на скатерть, взяла в руки лежащие рядом на столе листы бумаги и, прижав к груди, посмотрела на Весемира.
- Пообещай, что не будешь смеяться. Но… Но оценишь честно. Знаю, это не твое ремесло и вообще, наверное, тебе не понравится, но.. Прочитай. Пожалуйста.
Обеими руками женщина протянула стопку рукописных страниц и, намочив тряпку водой из графина, принялась судорожно, в ожидании приговора, протирать стол от остатков ее сражения с ужином.

+2

20

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения, гладко выбритый, свежий и мытый мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Вечер, 26 VII 1227.
Ясно

Кот сощурил взгляд, полный подозрений и ревности. Зевнул, не опуская глаз, и неожиданно чихнул.
[indent=1,0]Ведьмак снисходительно посмотрел в сторону, вниз, где восседал недовольный гостем котяра.
[indent=1,0]– Анаграмма, – Весемир прыснул: не то от предположения Орианы, не то от муки, что покрыла его полностью. – На кой чёрт кому-то так кудряво скрываться? Боклер, как я вижу и знаю, вообще редко когда страдает от каких-либо преступлений. Либо рыцари остановят, либо бутылка отличного… ну, Эст-Эста, к примеру.
[indent=1,0]Существует тип людей, который честен, добр, отзывчив и трудолюбив. Истинные добродетели живы в них. Такие люди могли с легкостью стать рыцарями всех начал и концов. Но не стали. Потому что боялись. Страх подрывает уверенность. Уродует всё чистое, девственное. Добряк пройдет мимо нуждающегося, а справедливый соврёт, коли нож горло царапать станет. Ален был честным человеком. Но этот честный человек сильно боялся нечестных. И так строился мир.
[indent=1,0]– Донесёт. Не донесёт. Мне он показался порядочным слугой. Верным. Хотя и трусом каких мало. Или много… Хах. Даю 10 марок, что он сидит в своей халупе… э, домике и грызет ногти, не зная, что делать. Возможно, в конце концов страх победит его, и бедный, запуганный Ален отправится на поиски таинственного господина Синзао. Тьфу, холера!
[indent=1,0]Похлопав по груди и отряхнув с себя последний слой муки, ведьмак поморщился и удивился вопросу Орианы.
[indent=1,0]Как она узнала?

После недолгой беседы с пьяным и сонным слугой при винодельни почившего Луки, Весемир отправился в город, чтобы узнать о неком господине Синзао. Бес дери такое имя!
[indent=1,0]Солнце светило ярко. Теплый, но приятный ветер оббегал со всех стороны, тревожа невысокие деревца и низкие, толстые кустарники вдоль деревянной изгороди. На ней, как цыплята на насесте сидели дети, смеялись и болтали в воздухе босыми ногами. Замолкнув, они не поздоровались, когда ведьмак проходил мимо. Ведьмак не поздоровался тоже. Но чувствовал, как детские взгляды с любопытством сверлят ему спину.
[indent=1,0]– Видел меч? – услышал Весемир.
[indent=1,0]– И шляпа какая… Не местный тятька, зуб даю.
[indent=1,0]– Ну, давай!
[indent=1,0]– Чего?
[indent=1,0]– Зуб.
[indent=1,0]– Дурак ты
[indent=1,0]Корчма с не читающейся вывеской была полупустой в этот дневной час. Поэтому появление посетителя вызвало удивление у корчмаря и некоторых бездельников, что пили и дулись в карты.


Пустяк, – Весемир смотрел на тонкие аристократические руки, что нежно прикоснулись к его грубым и мозолистым. – Обычная ссадина.
[indent=1,0]Кровь давно уже перестала идти. Но слабый запах ведьмак улавливал и сам.


– Таких как ты мы тут не любим, – неожиданно воскликнул один из выпивающих игроков.
[indent=1,0]Другие игроки с удивлением посмотрели на товарища.
[indent=1,0]Ведьмак не успел задать желаемого вопроса корчмарю о том, где искать господина Синзао.
[indent=1,0]Он обернулся, и глаза его невольно не по-человечески мигнули. Это заметили и остальные.


Добрые руки Орианы одернулись. Весемир, смутившись, потупил взгляд и тихо крякнул в кулак.
[indent=1,0]Ужин был уже готов. Изысканный запах манил, притягивал.
[indent=1,0]Они сели за стол. Вино. Гуляш. Не часто ведьмаки имели подобную трапезу в гостеприимном доме да напротив хозяйки. 
[indent=1,0]Вино отдавало слабой горчинкой, но было сладким и душистым. Ведьмак вспомнил свой первый приезд в Туссент. Тогда он чуть не спился.
[indent=1,0]– Гуляш очень даже, – похвалил работу Орианы Весемир и зачерпнул еще.
[indent=1,0]Он ел, слушая хозяйку дома. Жевал, обдумывая её слова.
[indent=1,0]– Картины, – в конце концов подал голос Весемир, – никуда не денутся. Дом заперт. А вот тело… Кхм, до него скоро будет трудно добраться. Поэтому лучше сегодня ночью мне его осмотреть. После этого, пускай, мы вернемся в винодельню смотреть на измазанные картинки.
[indent=1,0]Напрочь забыв о приличиях, ведьмак оперся локтями о стол и заинтересовался блюдом с гуляшом. Лицо его было хмурым и отдавало далекой печалью. И ведьмаки умели грустить.
[indent=1,0]Он думал о превратностях судьбы. О том, как несправедлив и нечестен мир. Живут те, кому лучше было бы умереть, в то время, как достойные жизни погибают. Где же оно, правосудие? Десятки сильных мальчишек гибли на Столе, не выдержав чудовищных испытаний. Лучше ли подохнуть сразу, чем потом бродить по свету, натирая седлом задницу и спасая неблагодарных принцесс? И кто тогда он, Весемир из цеха Волка, раз решил влезть в шкуру какого-то сыщика, который пьёт вино в компании чуткой хозяйственной женщины?
[indent=1,0]Ориана, чуткая хозяйственная женщина, вывела ведьмака из его глубоких дум, протянув стопку страниц исписанных замысловатым почерком человека искусства.
[indent=1,0]Ведьмак протянул листы к себе поближе и вопрошающе коснулся писанины взглядом. То было про него. Про Весемира из цеха Волка.
[indent=1,0]Первое, что вырвалось у ведьмака, оказалась усмешка. Но не от глупости написанных слов. Скорее от удивления. Разве мог кто-нибудь из представителей его профессии похвастаться подобным? Разве еще встречались ведьмаки, которые стали героями рассказов, сказок или народных преданий? Это безумно льстило, и Весемир без сомнений раскраснелся, как помидор, если бы мог. Но бледная кожа ведьмака оставалась такой же серой, как и всегда. 
[indent=1,0]– Прагматичный, – Весемир почесал лоб, вспоминая значение данного слова.
[indent=1,0]Он читал дальше, и взгляд его становился всё более хмурым.
[indent=1,0]Да. Они такие. Шрамы. Жуткие глаза. Каменные лица, лишенные эмоций. Каждый день – новая битва. С чудищами, с людьми. Они выживают, чтобы дать жить другим, получая за это лишь деньги и редкое доброе слово. Они пахнут кровью, потому что грубые руки их по плечи в крови.
[indent=1,0]Весемир поднял жуткие глаза на Ориану. Она сидела скромно, в ожидании мнения о своих выраженных чернилами мыслях. Он не мог обидеть её.
[indent=1,0]– Мне нравится.

+2

21

- Тебя что-то гложет. – Ориана не пропустила похвалу мимо ушей, но осталась недовольна своим поступком, подумав, что расстроила гостя и заставила его, хоть и невольно, окунуться в не самые приятные мысли. - Я тебя расстроила? Ты можешь говорить со мной откровенно, хоть мы друг другу никто и видимся, вероятно, первый и последний раз.
Ради «никого» она бы не стояла у печи и не писала. Но женщина уже, по ее мнению, позволила себе лишнего, так что… Придется немного дать воздуха мужчине.
- Мне, наверное, не стоило… Вот это все. – Острый подбородок кивнул на листы бумаги, исписанные аккуратным угловатым почерком. – Это твое, делай, что хочешь.
Ориана повела плечами, будто от холода, который она не чувствовала априори, но, видимо, вампир стала слишком человекоподобной из-за плотного общения с этой расой. Хозяйка дома сделала большой глоток вина и, поднявшись, налила в кружку остатки бутылки.
- Просто знай, что я буду рада тебе чем-то помочь. Будь то ужин или разговор по душам. – Она попыталась улыбнуться искренне, но почувствовала фальшь в зародыше улыбки, передумала кривить губы.
Ведьмак не обидел ее, медная голова даже не думала об этом. Если Регис страдал эмпатией, если эту самую эмпатию можно было бы выдвинуть за основную «человеческую» черту собрата, то «людской» порок Орианы был чувство главной «самки» в стае. Все происходило случайно и на подсознании.
Любого гостя она окружала заботой, причем, собственная выгода не отходила на задний план, но становилась не главной деталью. Причем, стоило вампира вытащить из зоны ее обитания, из ее логова, Ориана сразу же развеивала это чувство необходимости в поведении матери. По крайней мере, не такое душное, как считал она сама.
Он ведь уедет? – Уедет. Не будет писать писем, не будет поддерживать контакт. Молись всем богам, чтобы он сохранил о тебе воспоминания теплые и приятные, молись, чтобы не увидел тебя настоящую.
И Ориана не будет ждать с белым платком у забора, у нее и забора-то нет, но даже если. Она снова забьется на чердак и будет искать нового иллюстратора, будет продолжать обзаводиться связями, конюшенный и гробовщики – люди, конечно, приятные, но… Не ее уровень и формат.
- Ты всегда путешествуешь один? Вообще, ведьмаки… - Ориана, наколов кусок мяса, отправила в рот и, прикрывая тонкие губы ладонью, продолжила, - Бывает такое, что вы идете на заказ не поодиночке?
Вампир вернулась к ужину, но постоянно ловила себя и одергивала: перестань пялиться на его руки.

- Ебаная ведьма!
- Это она старуху до могилы довела!
- Яда, небось ей подсыпала! Сука ебаная!
- Да давайте ей дом подожжем и дело с концом!
- Точно-точно, братва! И дом она прокляла! Ведьма!

Ориана не любила ходить без капюшона по ночам именно поэтому. Плотная ткань скрывала рыжие волосы, которые упорно ассоциировались у подобных свинот с черными силами; бледная кожа – ведьма, рыжие волосы – ведьма, зеленые глаза до кучи – точно ведьма.
Но в этот раз она решила обойтись без него, чтобы не прятаться от Весемира, посчитав, что это будет жестом доброй воли, даже если ее спутник пропустит это мимо себя.
- Извини. – Шепнула она ведьмаку и взяла его под руку, давая понять, что очень хочет пройти дальше и не дать Весемиру как-то отреагировать на пьяных оборванцев бедного района, которые постоянно тыкали пальцем ей в окна, разве что камнями не кидали.
Вампир не была жадной до крови, ее не посещали мысли о кровавых убийствах, разорванных телах или о чем-то аналогичном. Никогда она не думала о том, как впивается зубами в шеи и вырывает куски под крики и мольбы о помощи. Никогда. Кроме тех раз, когда она слышала что-то подобное.
Зеленые радужки налились чернотой, малахит превратился в закопченный изумруд. Тонкая рука, покоившаяся под сильной рукой мужчины с кошачьими глазами, выскользнула сразу же, как они прошли мимо орущих забулдыг.

- Это здесь. – Ориана остановилась около дома серого кирпича с черной вывеской, где золотыми буквами было написано «Городская усыпальница».
Женщина несколько раз стукнула рукой в черной перчатке о тяжелую дверь, за которой тут же послышались шаги осведомленного служащего.
- Ориана, наконец-то Вы пришли.
- Выглядишь напуганным. – Женщина прошла внутрь и тут же огляделась. – Что-то случилось? Или ты ждал кого еще, Жерар?
- А это сударь…
- Весемир. Простите, я вас не представила. Весемир, это Жерар, непосредственный владелец усыпальницы, если забыть о том, что она содержится за счет городской казны. Жерар, это Весемир, ведьмак. Он хочет посмотреть на тело Женевьевы.
- Да… Д-да. Сюда.
Старичок с глубокими морщинами и закрученными усами закопошился в глубоких карманах расписного сюртука. Даже в подобном месте чувствовался Туссент. Наконец старец достал одну связку ключей, затем вторую и третью.
- Так что, кто-то интересовался телом кроме нас? – Ориана присела на жесткий стул рядом с рабочим столом медика, а Жерар был именно им. Он проводил вскрытия, выяснял причину смерти.
- И да, - ключи звенели один за другим, пока наконец мужичек не нашел нужный, - и нет.
- Конкретизируй, будь так добр.
- Приходил один господин, спрашивал причину смерти. Высокий, черные волосы, карие глаза. Имени я не знаю, он назвался ее дядей. Но что-то мне подсказывает, что не дядя он усопшей. Но этот господин к телу не подходил, даже не спрашивал. Я могу поговорить с мастером ведьмаком наедине, Ориана?
Та повела плечами и вопросительно выгнула тонкую бровь.
- Ты думаешь, я – кисельная барышня, которая…
- Там будет много крови. Пожалуйста, выйди.
Вампир поднялась и бросила недобрый взгляд на знакомого после короткого «Как знаешь». Она вышла и осталась ждать снаружи, сложив острые руки на груди.

Отредактировано Ориана (2018-02-06 00:25:56)

+2

22

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения, гладко выбритый, свежий и мытый мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Вечер-ночь, 26 VII 1227.
Ясно

Крепкая рука сжалась в не менее крепкий кулак, который с легкостью выбил бы все зубы, – все до последнего! –  шумящей компании пьяных оборванцев. Они пристроились у стены требующего покраски дома, сетовали на жизнь, плевались на всех мимо проходящих и наслаждались, как им казалось, собственным мастерством колких слов и замечаний. Такой тип людей встречался повсеместно: будь то бедные села, что с трудом сводили концы с концами, или богатые районы под королевскими башнями. Голодранцы подобно крысам проникали всюду. И всюду сеяли смуту.
[indent=1,0]Весемир выдохнул, когда женская ручка ласково потянула его дальше, а тихий, ровный голос прошептал «извини». Ориана вела себя осмотрительно, разумно и, вероятно, хотела того же от ведьмака. Тот не стал сопротивляться. Не противник убийце чудищ голодранец уличный, хотя в поученье нуждающийся вместе со всеми пьяными товарищами.  Дурная башка, слов не понимающая, к кулакам почтительна.
[indent=1,0]Компания свистящих вслед голяков осталась позади. Через мгновение – затихла, ожидая следующую жертву.


Допив вино, он открыл глаза. Зрачки мгновенно приняли вертикальную позицию, превратившись в узкие щелочки от царящего в комнате света.
[indent=1,0]Ведьмаку не нравилось столь цепкое любопытство о его ремесле, кое показывала Ориана, хоть того и не замечая. Наверное. Тем не менее он отвечал. С плохо скрываемой неохотой и весьма кратко.
[indent=1,0]– Обычно, да, один. Мир большой. А нас мало. Бывает, конечно, сталкиваемся. Но, м, охотимся, да, по одиночке.
[indent=1,0]Ориана была чуткой, заботливой женщиной, готовой прийти на помощь, выслушать и дать дельный совет. От нее веяло материнством и опекой. Только вот ведьмаку подобное было чуждо и далёко. Он не помнил ни собственной матери, ни отца, который, вероятно, и обещал его бесстрашному герою, что спас от лиха, вытащил из беды. Всё его детство до приезда в Каэр Морхен, казалось, кануло в небытиё, осталось за густой пеленой тайн. И началось за высокими стенами крепости, еще не разрушенной и полной сил, могущества и влияния.
[indent=1,0]Ведьмак молчал, притворившись, что пропустил мимо ушей сентиментальное предложение Орианы.
[indent=1,0]– Гуляш, – начал Весемир, кивая на пустую тарелку, – очень даже. Благодарю за вкусный ужин.


Городская усыпальница невысоким зданием неожиданно появилась перед глазами. Серый, мрачный камень, которым она была выложена, навеивал тоску, что по осени типична. Несмотря на поздний час в двух окнах: на первом этаже приемной комнаты и в маленьком подвальном оконце, – дрожал свет от зажжённой лучины.
[indent=1,0]Их встретил уже ожидающий служащий по имени Жерар, как позже выяснилось, владелец усыпальницы и медик. Он и впустил двоих внутрь. Однако к телу допустил только одного из них.
[indent=1,0]Ориана осталась за дверью.
[indent=1,0]Ведьмак подошел к широкому столу. Худые очертания небольшого тельца выделялись под льняным полотном, что скрывало труп. Еще несколько таких же столов стояли поодаль. Большинство пустовали.
[indent=1,0]– О чем ты хотел поговорить, сударь медик? – Весемир, не притрагиваясь к телу, поднял взгляд на старика.
[indent=1,0]Он не любил усыпальницы, где специально подготовленные люди копошились в мертвых в поисках правды. Уж очень они ведьмаков напоминали.
[indent=1,0]Рука одернула ткань с головы. Бледное лицо, плотно зажатые губы, некогда розовые, в вечной жизнерадостной улыбке. Аккуратный носик, слегка вздернутый. Густые темные ресницы и длинные волосы, заботливо уложенные под головкой.
[indent=1,0]Вот она какая Женевьева Луки! Бедное дитя, потерявшее только начавшуюся жизнь. Бедный отец, потерявший дочь под уходящую свою.
[indent=1,0]– Я слушаю, – небрежно бросил Весемир и бесцеремонно стянул полотно, оголяя труп девушки.

+2

23

Жерар усмехнулся и механически подкрутил напомаженный ус с плохо закрашенной сединой. Не смотря на то, что Ориану он выпроводил по причине изобилия крови, тело было чистым, и не имело ни намека на насильственную смерть - кроме одного элемента «трупного декора», не наблюдалось.
- Не выдавайте меня нашей общей знакомой. Не хотел бы я, чтобы женщина… Она, конечно, красивая, умная, образованная, жена, наверное, прекрасная, туда-сюда... Ну, Вы понимаете.
Старик указал пальцем на шею умершей девушки. На мертвенно-бледной коже ядовитым змеиным кольцом темнел след от  веревки.
- Запомните этот маленький нюанс и держите в голове, что удушье – не причина убийства.
Сухой палец с двумя-тремя волосками на первой фаланге двинулся ниже и остановился возле груди.
- Врожденная асимметрия. Так, про между прочим. К делу, я полагаю, отношения не имеет, но, как медик считаю нужным сообщить и подобную деталь.
Дальше растягивался длинный прямой разрез, зашитый прочными нитками, начинающийся от грудины и заканчивающийся около лобковой кости.
- Я провел вскрытие, мастер ведьмак. И ничего необычного не нашел. Органы в порядке, сердце, легкие, даже печень… Все, что хотите – чуть ли не девственно чисто. Но есть нюанс.
В руке у пожилого медика появился скальпель, вытащенный из кружки с раствором; остальные инструменты недобродушно звякнули. На сероватой коже заалел разрез, совсем маленький, на такие даже дети подорожник не прикладывают. Из неглубокой, на первый взгляд, царапины на нижней части живота девушки начала струиться кровь. Чистая, красная, насыщенная. И так сладко пахнущая. Ориана, стоявшая за дверью, услышала ноту человеческого аромата и невольно сглотнула, тут же опускаясь на каменный постамент, принюхиваясь к другим запахам, выбивая маняще кисловато-пряный из ноздрей. 
- Как Вы можете догадаться, так быть не должно. Но даже если, - Жерар слегка приподнял узкие ладони, очерчивая в воздухе круги, - мы предположим, что это возможно, что кровь бы не перестала циркулировать… Как Вы объясните мне вот это.
Крошечный, едва заметный алый штришок на плече. Ткань разошлась под острым лезвием, но не спешила подавать никаких признаков жизни. Оба пореза принялись медленно затягиваться, срастаться в идеальное кожаное «полотно».
- Я не понимаю, что это. Просто не понимаю. Может, Вы, как человек сведущий…- Седые локоны колыхнулись из-за покачивания головы. - Я не понимаю. Как лекарь даю Вам слово – она мертва, это ни зелье, ни введение в транс, ни «мертвецкий сон», ничего такого. Покойная. Но… Как. - Взгляд серых глаз поднялся и старичок принялся всматриваться в чужое лицо, будто ища доказательство того, что и Весемир видит то же, что и он, что пожилой разум не затуманился, что ведьмак, мастер, сможет дать разумное объяснение и опровергнуть гнетущую навязчивую мысль о помешательстве. - И такое, чтобы текла кровь, я обнаружил только на животе, причем, что самое интересное – в области предполагаемых детородных органов. Я бы покопался и дальше, но Ориана прислала письмо, в котором просила не трогать тело. Поздновато, правда.
Жерар опустил нож в стакан с резко пахнущей жидкостью и сложил руки на груди.
- Если вернуться к удушью, то я думаю, что это может быть инсценировка. Этот след оставили уже после того, как девушка умерла. Если верить написанным книгам, конечно. След не такой яркий, каким мог бы быть и одновременно… В общем. Я пытался узнать, какой именно веревкой была задушена погибшая, разослал своих людей, но каждый второй принес мне по предполагаемому огрызку. Такая есть в доме или винодельне у каждого, продается или крадется в ближайшей лавке. Мертвый номер, прошу прощения за каламбур.
Смотритель усыпальницы отошел к письменному столу с витыми ножками и вытащил лупу в металлической оправе, едва тронутую ржавчиной.
- Теперь посмотрите на руки. – Вернувшись к посетителю, продолжил Жерар, приподнимая запястье и выставляя длинные пальцы художницы напоказ. – Под ногтями я нашел занозы, причем достаточно глубокие. Они вросли в кожу. Я сначала не мог понять что это, пока не расковырял. Ногти не сломаны, то есть, она не пыталась выбраться откуда-то, не билась обо что-то деревянное. Ну, или здесь работает та же… херня, - не нашел лучшего слова врачеватель, рассматривая руку девушки через увеличительное стекло, - что и с порезами, и ногти просто регенерировались в исходный вид. У меня много вопросов относительно этой особы, но вот основные: почему у нее течет кровь при мертвом сердце, почему след после вскрытия и  от веревки не зажил, как порезы.
Сухая рука с россыпью пигментных пятен аккуратно опустила запястье жертвы.
- Я не ведьмак, не маг и не колдун. Я понятия не имею, что это. Если Вы, сударь ведьмак, выясните причину смерти и найдете ублюдка, что сотворил это…
Он не договорил, лишь покачал головой.
- Я много видел. Обгоревшие тела, тела новорожденных, покрытых  трупными пятнами, вскрывал утопленников, резал беременных женщин, не способных родить самостоятельно, выяснял причину смерти запойных алкоголиков, у которых вместо лиц оставалась кровавая мозаика… Если я чем-то смогу помочь – я всегда здесь, а если и нет, то Ориана знает, где я живу и знает мою жену, так что… - Жерар снова посмотрел в кошачьи глаза. – Все, что угодно, мастер ведьмак. Прошу и как человек, и как медик, столкнувшийся с панически пугающей неизвестностью.

Отредактировано Ориана (2018-02-09 23:33:34)

+2

24

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения, гладко выбритый, свежий и мытый мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Ночь, 27 VII 1227.
Ясно

Лицо Весемира обыденно угрюмое приобретало более мрачным вид с каждым новым словом медика, с каждым его последующим действием, с каждым прилагаемым примером. Ведьмак смотрел туда, куда указывал Жерар, внимательно слушал и молчал. Мысли, предположения копошились в голове, создавая вероятные вопросы и невероятные причины.
[indent=1,0]Его так же, как и старого медика, удивили кровь и затягивающиеся раны. Весьма необычно для мертвого тела. Ненормально. Подобной регенерацией тканей не могли похвастаться даже ведьмаки, чьи тела были искусственно изменены, усовершенствованы. Единственные существа, имеющие подобную функцию заживления и возобновления, отличались агрессивностью и страшной силой. И сомнения брали вверх, что Женевьева одна из таких существ.
[indent=1,0]Тем не менее Весемир аккуратно приподнял бледные губы девушки и осмотрел зубы. Обыкновенные.
[indent=1,0]– Спасибо, господин Жерар, за исследование тела, – ведьмак оперся руками о стол и вздохнул.
[indent=1,0]Ему явно не хотелось говорить и делать то, что, по его мнению, было необходимым.
[indent=1,0]– У меня есть предположение, что послужит ответом на твой вопрос, – желтые, кошачьи глаза мутанта сильно выделялись на сером грубом лице.
[indent=1,0]Нож выскочил из-за спины Весемира. Тот невысоко подбросил его и поймал обратным хватом, словно собирался воткнуть клинок в стол от негодования и досады.
[indent=1,0]– Вероятно, это объяснит почему, – лезвие было острым, на диво острым, поскольку срезало уродливые головы умерщвленным страховидлам быстро, резво, гладко, – след от веревки остался и после вскрытия тоже… Ты проверял матку? Что ты так смотришь на меня, старик? Да, я серьезно. Есть некоторый тип, м, упырей, вампиров то есть, который легко сживается с людьми, чтобы облегчить себе жизнь, поиск пропитания и прочее. Они так входят в роль исследователя человеческих привычек, что, бывает, пробуют даже, кхм, половой контакт. Однако это всё безуспешно.
[indent=1,0]Нож воткнулся в живот Женевьевы, и быстрым движением ведьмак вспорол его, не задев органов.
[indent=1,0]– Плод начинает развиваться, – рука Весемира вошла в нутро девы и после недолгого пребывания там вышла обратно, сжимая маленький багровый объект. – До нескольких недель оберегая, так сказать, среду обитания. Затем, не получая необходимого, постепенно чахнет и умирает.
[indent=1,0]Ведьмак положил зародыш на худую грудь Женевьевы, перед широко раскрытыми от ужаса глазами медика Жерара.
[indent=1,0]– Люди не могут носить плод вампира. Физиологически не способны.
[indent=1,0]Начисто вытерев лезвие ножа, Весемир вернул оружие за спину. Задумчиво почесал морщинистый лоб. Гадко, по-краснолюдски ругнулся и собирался было по привычке уже сплюнуть, но вовремя спохватился.
[indent=1,0]– В общем, я видел достаточно.

Они вышли обратно к Ориане.
[indent=1,0]Весемир развернулся к ним двоим задал обыкновенный вопрос, ответ на который могли знать самые хорошо осведомлённые жители этого славного города.
[indent=1,0]– В последнее время были ли нападения? Слухи может? Пьяные бредни?
[indent=1,0]Всё казалось весьма подозрительным, непонятным. Голова шла кругом от навалившейся информации.
[indent=1,0]Клубок расследования только запутался после посещения городской усыпальницы.
[indent=1,0]Весемир вновь чертыхнулся. По-ведьмачьи.
[indent=1,0]Дело приобретало прескверный оборот.

+2

25

В узких крапчатых ноздрях закружился смерч запахов. Темные ресницы задрожали, и сквозь плотно сжатые губы просочился тихий выдох, словно вампир только что выдержала болезненную процедуру.
Из кармана, легко упрятанного в складках юбки, женщина вытащила душистые капли с тяжелым запахом и, намаслив пальцы, растерла под носом, на некоторое время, перебивая запах крови.
Ориана поднялась и принялась ходить из стороны в сторону, сложив руки за спиной.
Запах сильный, будто от глубокой человеческой раны. Вряд ли бы кто-то из мужчин внутри усыпальницы решил бы подраться, но…
Зеленые глаза несколько раз моргнули, смахивая выступившие слезы от резкого запаха, вполне нормальная реакция в течение нескольких минут после использования чудодейственных капель. Руки в перчатках тут же смахнули соленые капли и снова вернулись в исходное положение – за спиной, одна зажатая другой.

- У тебя руки в крови. – Пропустила мимо себя вопрос ведьмака упырица, ухватив того за локоть, тут же отпуская. – Что случилось? Жерар?
Несмотря на настоящее беспокойство, кровопийца нахмурила брови, всматриваясь в лицо перепуганного врача.
- Та девушка была беременна от вампира.
Нет. Сучья кровь, нет, только не вампиры.
- Что? – Женщина перевела взгляд на Весемира. – От вампира?
- Так сказал мастер.
Рыжая женщина изменилась в лице. Ее и раньше было сложно назвать пышущей здоровьем красавицей, но сейчас женское лицо стало еще более бледным, а в зеленых глазах, которые, казалось, вросли вглубь черепа, заплясали недобрые искры.
- Сука. – Выплюнула ругательство писательница.
- Нападения здесь частая вещь, сударь ведьмак. – Ответил на вопрос старикашка, решив не трогать лишний раз свою знакомую, который видел в подобном состоянии первый раз. – То кого-то бутылкой огреют, то кошель отберут, то сварливая жена мужа своего ухватом пришибет. Однако по Вашему ремеслу, полагаю, ничего и нет.
- Есть. – Вставил Ориана. – Но тела ты не увидишь. Придется, на слово поверить.
- Брось, госпожа моя, - начал было Жерар, поняв, куда поведет разговор посетительница, но та его оборвала резко поднятой ладонью.
- Два месяца назад я вышла вечером на рынок за мясом. – Ориана вытянулась перед мужчинами и вернула на лицо обычное выражение, чуть сузив глаза. – Я покупаю его у одной и той же женщины, а торговцы,  как известно, любители слухов и городских сплетен. Муж этой самой торговки держит мясную лавку вне города.
- И ты ей веришь? – Жерар или не хотел, чтобы этот разговор всплывал, или не верил до конца в правдивость истории.
- Верю. Во имя чего ей врать? – Жерар пожал плечами, скрипнув накрахмаленной одеждой. – Так вот. По словам Маришки, повадилась к ним какая-то дрянь залезать в коровник, да драть скотину. То корову задерет, то овцу, да крови оставляла мало. Подумали – местный ведьмак мстит за отказ в очередной уступке на цену. Устроили самосуд. Естественно, ничего не прекратилось. Отправляли на ночной караул мужиков, да кто ничего не видел, кто пропадал без вести. Последней каплей стал мальчонка, которого пастухом взяли. У него шея разодрана была, по словам той женщины, «держалась на двух сосудиках». Ведьмака позвали. Пришел он около месяца назад и все закончилось.
- Это было давно. – Жерар вздохнул и передернул плечами от пробежавшего ветерка. – Да и ведьмак же разобрался.
- Я не знаю. – Отрезала Ориана. – Я рассказала то, о чем знаю. Спасибо, Жерар, думаю, нам пора.

- Ты уверен, что это вампир?
Ориана шла рядом с ведьмаком, смотря прямо перед собой.
Явно не высший, что радовало. Защищать от собрата было бы… проблематично. Альп, брукса, катакан, носферат – пожалуйста. Расовое превосходство даст о себе знать. Но женщина искренне надеялась, что не придется вступать в драку.
- Я не боюсь. – Поспешила дополнить свой вопрос она. – Я просто беспокоюсь. И то имя, что ты узнал у слуги...
Женщина вдруг остановилась у каменной стены.
- Я знаю, кто такой Синзао. Точнее, знала его. – Ориана скрестила руки на груди. – Но то, что тот, кто убил Женевьеву – не тот человек, это точно. Я лично клала цветы ему на могилу. Я не боюсь обычных призраков, а вот призраков прошлого – очень даже.
Мысль о воскресшем знакомом была абсурдна и умерла в самом зародыше среди медных волос. Но как? Как объяснить имя, так случайно взявшееся из ниоткуда?
- Я, конечно, не ведьмак, но вампиром он точно не был. Да даже если бы и был, святой Лебеда, какая разница? Он умер, а этот… самозванец. – Упырица покачала головой. – Дойдем до кладбища – я покажу тебе его могилу.

Отредактировано Ориана (2018-02-14 23:59:16)

+1

26

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения, гладко выбритый, свежий и мытый мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Ночь, 27 VII 1227.
Ясно

Кладбища везде были одинаковые и в то же время разные. Безусловно, какие-то по великолепию и красоте были достойны одних лишь королей, другие, забытые людьми и погрызенные временем, – простых смертных, пахарей, кузнецов, шахтеров, что работают во благо тех же королей. У одних – высокие, умело вытесанные из камня статуи, что стояли недремлющем стражем над входом в усыпальницу. У других – обыкновенная покосившаяся палка с прибитой табличкой о покоившемся. Однако каждое кладбище считалось индивидуальным, имеющим свою личную особенность. Какие-то привлекали внимание падальщиков, прочие копили в себе капризных духов, а оставшиеся вообще избегались суеверным людом. Но везде, везде на кладбищах витал воздух смерти, тоски и горя. 
[indent=1,0]Боклерское было не исключением.
[indent=1,0]Оно никем не охранялось. Смотритель давно спал мертвым сном в своей кособокой лачуге, добротно выпивши. По его клятвенным словам жене, которую много лет назад унесла лихорадка, работа эта напряженная, мучительная и страшная: каждый день эфиром смерти дышать.
[indent=1,0]Старые высокие железные ворота, изрядно поеденные типичной болезнью, заскрипели, неприятно резнув уши, когда ведьмак открыл их пошире, чтобы без труда пройти на Боклерские земли вечного упокоения.


– Та тварь, для которой ведьмак был нанят, – кстати, не помнишь имени его? – хер знает. Таскать скотину многое может.
[indent=1,0]Они ступали тихо, почти бесшумно: ведьмак и добросердечная Ориана, – по выложенной камнем дороге, что вела в сторону кладбища на окраине города.
[indent=1,0]– Уверен я, что Женевьеву трах… кхем, нда, изнасиловал любопытный вампир? Более чем.
[indent=1,0]Весемир сплюнул и громко вдохнул меняющийся воздух ноздрями. Они приближались.
[indent=1,0]– Как-то много упырей для одного Боклера за столь короткое время, – неожиданно остановившись, ведьмак немного грубо ухватил Ориану за её тонкую ручку и к своему удивлению побоялся, что невольно сломал её. – Их что-то влечет сюда. Что-то или кто-то. Холера! Хер знает что.


Могильные камни тупыми зубьями торчали из тёмной земли, по которой стелился молодой туман, огибая гробовые скалы.
[indent=1,0]– Не так зловеще, – высказал своё Весемир, кивая на разбросанные старые деревья, на которых, бывало, вешались люди, потерявшие самых близких и последнее желание к жизни. – Показывай место. Хотя это уже ничего не решит.
[indent=1,0]Пугливый туман расходился, когда двое гостей кладбища неслышно топтали тропинки. У одной могильной плиты лежало тело. Тело мужчины, что свернулся подобно коту и спал, крепко сжимая в руке пустую бутылку.
[indent=1,0]– Эй, – ведьмак бесцеремонно пнул спящего по заду. – Проваливай домой, мужик. Тут не место для сна.
[indent=1,0]Скорбящий пришел в себя. Поднялся, потянулся, зевнул и кулаками протер заплывшие то ли от вина, то ли от горя глаза. Эти глаза через мгновение расширились от ужаса, когда заметили над собой страшную бледную морду с двумя блестящими огоньками во тьме.

+1

27

Ориана не помнила имени ведьмака, более того, даже не знала. Все то, что ей растрепала торговка на рынке, то она и поведала Весемиру.
- Ты боишься вампиров? – Ориана накрыла своей ладонью широкое запястье ведьмака, крепко сжимающее ее руку. – Я знаю, что ты сможешь меня защитить. И ты со всем справишься, у какой твари по следам ты бы не шел.

Ну, или не справишься.
В голове ценительницы искусств, проносились мысли, в беспокойном танце сменяя одна другую. Зеленые глаза с теплотой осматривали чужое лицо, будто разглаживая морщины; взгляд елозил по волосам, бровям, и, наконец, дошел до вертикальных зрачков.
Лишь бы ты был неправ, дорогой друг.
Если Весемир, о, Лебеда, женщина молила местное «божество» о милости, оказался прав и несчастную художницу действительно изнасиловал вампир, то исключительно высший. Как произошел половой акт – по любви ли, по принуждению ли, это Ориану волновало мало. Но факт того, что Женевьева так или иначе осталась жива, наталкивал на мысль о следующем, не очень приятном для ведьмака, а, как следствие, и для кровопийцы, моменте: плод Женевьевы был от высшего вампира. Абсурдно, априори абсурдно идти на такой шаг – женщина не выносит ребенка, от осинки яблочек не жди, как говорят в Боклере.
Великие боги.
- Ты ведь защитишь меня? – Ориана улыбнулась, поселив в глаза надежду. Пусть он думает, что она боится. Так надо. Прости, милый ведьмак, но ради твоего же блага…
Какого черта я не знаю о нем.
Этот высший вампир явно нуждается в услуге от медноволосой женщины. Причем, нуждается настолько сильно, что он нарушил границу ее владений и очень навряд ли оповестил об этом Скрытого, чью тайну хранила женщина практически с первого шага в родном городе.
Сука.

Ориана старалась ступать поодаль ведьмака, аккуратно и неспешно переставляя ноги по тропинкам. Один раз она все-таки оступилась и чуть не подвернула ногу, запнувшись о вылезший корень. Люди портят ее «вампирность», домой пора. Хоть на пару дней.
- Там. – Женщина указала указательным и средним  пальцами на надгробие с высокой плитой и золотой табличкой.
Она помнила, как самостоятельно заказывала эту чертову табличку. «Здесь покоится Рафаэлло Санзио, великий художник и меценат», далее причудливым вензелем красовалась его собственная роспись, выгравированная искусным мастером. Бывшая муза умершего живописца и скульптора подошла к могиле и покачала головой. Слишком много этот паршивец скрыл от нее, чтобы раскаиваться или приносить цветы. Но здесь, на этом кладбище, чуть поодаль, была могила, которая постоянно, будто по волшебству, переманивала взгляд вампира на свою сторону.
- Осматривайся. Я буду за тобой, около розовых кустов.
Она развернулась и, будто паря над землей, двинулась в сторону мраморного надгробия с неброской надписью «Слушай беззвучие».
Здесь спала мертвым сном та, кто приютил писательницу в своем доме, та, кто слушал новые главы рукописного романа, та, кто гладил по голове «доченьку».
Ориана опустилась на низенькую лавку, немного шатающуюся из-за влажной земли и, сунув руку между складок юбки, вытащила сливочную конфету, которые так любила покойная старушка из, тогда еще, не проклятого дома. Зашуршала обертка бумаги и сладость аккуратно опустилась в глубокую пиалу, стоящую за могилой.
Писательница не понимала зачем люди так делают, ведь эту самую конфету сожрет в ближайшие дни какой-нибудь неместный пропойца, заползая сюда с тяжелой туманной головой. Но вампир хотела сделать так, как принято. И делала.
Она чуть сгорбилась, снова и снова перечитывая караван золотых букв, будто видела из в первый раз или очень плохо читала. Подол платья впитывал все новые и новые комья грязи, остатки влаги, но об этом женщина узнает только дома, когда, минуя гостя, проскользнет в ночной рубашке к ведру с чистой водой.

Отредактировано Ориана (2018-02-18 10:35:09)

+1

28

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения, гладко выбритый, свежий и мытый мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Ночь, 27 VII 1227.
Ясно

Могильная плита покорно выдерживала тяжелый взгляд ведьмака. Тот не торопился. Разглядывал, не подходил. Обыкновенной формой, но высокой плитой торчало надгробие из-под укутанной туманом земли. Золотая табличка «здесь покоится Рафаэлло Санзио, великий художник и меценат» не объясняла ничего, что ставило Весемира в тупик. Он не был сыщиком, скорее охотником, который знал, что у каждого зверя свой след. Одни уродливой лапы отпечаток ставят, другие – кровью несчастных жертв путь к себе выдадут.
[indent=1,0]Ориана отошла. Бесшумно, тихо. Словно уплыла по воздуху, по мягкой глади тумана.
[indent=1,0]Не придав этому значение, ведьмак присел на колено, задумчиво разглядывая надгробие, изучая каждый скол, рассматривая каждую трещину. Оно было старым, очень старым, но ничего примечательного в себе не таило. Плоский серый камень, прямоугольный, дополнительно оформленный погребальной вязью рукой мастера-художника. Левую верхнюю сторону украшала похожая на извилистую молнию щель. Камень глубоко вкопан в землю. Не шатается. Запах характерный. Подозрительно, что до золотого указателя ничьи хищные руки не дотянулись. Более того, его кто-то совсем недавно протёр ладонью, оставив след.
[indent=1,0]– Холера, – буркнул Весемир, невольно разочаровываясь в себе.
[indent=1,0]Ведьмак не сыщик. Гуль не преступник.
[indent=1,0]Он сплюнул смачно, грубо, с пренебрежением к могилам и покойникам.

Тонкая ручка схватила грубую мужскую ладонь. Ведьмак почувствовал себя неловко, но сжал руку Орианы в ответ. Заботливая, добрая, эта рыжеволосая женщина нравилась ему всё больше. Подобное отношение к мутантам случалось редко, едва ли вообще. Бабы оставались с ними только по некоторым причинам, одна из которых обычное любопытство – мужики ли они вообще. Вторая – деньги. Поскольку ведьмаки были и оставались мужами с нуждами естественными.
[indent=1,0]– Страх понятен человеку, – отозвался на вопрос Орианы Весемир. – Я – не человек. Да и к чему бояться упырей? Коли погибнешь от его когтей, то знать Предназначение твоё такое: от упыря сгинуть.

Тишь нашла внезапно, как проклятие. Не стал слышен шелест кладбищенских деревьев и редкой травы. Музыка насекомых встала, прекратилась словно по особому знаку. Туман резко прижался к черной земле и впитался в её костяные недра.
[indent=1,0]Весемир, чувствуя неладное, выпрямился и непорядочно ругнулся аки моряк о буре. Пальцы сжимали рукоять крепкого страшного ножа. О диво! Ведьмак на кладбище без клинка видного.
[indent=1,0]По каменному высокому забору, изъеденному расщелинами и избитому сколами, пронеслась крупная тень. Быстро, слишком быстро, чтобы принадлежать человеку.
[indent=1,0]Кошачьи глаза ведьмака бегали по округе, в то время, как сердце билось ровно.
[indent=1,0]Через мгновение всё вернулось обратно: листья вновь зашуршали в ночи под аккомпанемент цикад и сверчков, что скрывались в легкой дымке тонкого тумана.
[indent=1,0]– Всё в порядке?
[indent=1,0]Ведьмак вернулся к Ориане, развернул её к себе, чтобы видеть лицо и, удостоверившись в положительном ответе на свой вопрос, выдохнул:
[indent=1,0]– Здесь нам делать больше нечего. Идем.
[indent=1,0]Тревожный силуэт, примеченный Весемиром лег такой же быстрой тенью на сердце, давя его сомнениями. Кинуться за его обладателем было непозволительно, покуда Ориана была рядом. Рядом с ведьмаком. И рядом с опасностями.
[indent=1,0]– Что там, – поинтересовался он, когда они вышли за скрипучие кладбищенские ворота, – в розовых кустах?

+2

29

Голос старушки звучал в голове Орианы. Вампир, чтобы там не говорили пьяные морды, не хотела ее смерти. Лекарей, конечно, тоже не нанимала, но старалась максимально скрасить последние дни увядающей милсдарыни.
Уходила та легко, только пить постоянно хотела. И вампир давала по монете каждому дворовому мальчишке, который принесет из колодца воды, лишь бы самой лишний раз не показывать на людной, пока еще, улице. Ориана была в романе, жила им и, иногда казалось, начинала сходить с ума, когда пожилая женщина, заходясь в очередном бреду, начинала что-то говорить с первого этажа. Старуха говорила что-то про птиц, которые уносят ивовые ветки, про каких-то волков и пещеры, про все, что угодно, но именно тогда, когда Ориана билась над очередной строкой, именно тогда, когда карандаш выстукивал в бумаге дыру, именно тогда, когда, будь будущая меценатка чуть более человекообразной, медный пигмент начал бы выцветать из волос. Это было тяжело. Тяжело им обеим. И, чего греха таить, вампир думала облегчить чужие муки, просто свернув шею или подсыпать чего-то в злополучный, чуть ли не до дыр затертый, стакан. Но, когда между всклокоченных, засаленных ржавых волос проникал яд подобных мыслей, женщина замолкала, будто чую нарастающую угрозу и затихала в коротком, благо глубоком, сне.

Бледная кожа покрылась чем-то вроде едва ощутимой колющейся пыли. Никто, кроме собратьев писательницы не поймет что это за ощущение. Между ребер почувствовался легкий укол, а в позвонки впился кинжалом чей-то взгляд. Вестимо чей.
Тишина. Гнетущая тишина, так знакомая и любимая женским ухом.
Женщина медленно повернула голову и увидела мелькнувшую тень, ее глаза смогли различить темно-желтый туман. Высший.
Что он здесь делает? Зачем так близко? Видел ли он Весемира? Понял ли, что они вместе пришли на это кладбище?
Холера – пронесся в голове голос Весемира, но женщина не поняла - сказал ли ведьмак это на самом деле или ее сознание, возбудившееся до предела присутствием незваного гостя, возобновила уже произнесенную фразу.

- Я в порядке, а… что? – Храни Лебеда учительницу-актрису из детства Орианы, которая научила ее максимальному спектру эмоций и поразительно «человеческой» мимике. – Что случилось?
Женщина скрестила руки на груди, но скидывать резким движением плеч чужие ладони не спешила.
- Весемир. Хоть ты видишь во мне не хрупкую и беззащитную особу, которая дрожит от вида крови? Лебеда побрал бы Жерара.
Вампир послушалась и, следуя за Весемиром, вышла с кладбища, поведя плечами, словно от холода и оставляя за собой запах свежих розовых кустов, легкий флер гнили и перегноя.
- Там лежит женщина, в чьем доме я живу. Прости, я должна была остаться с тобой, но… Она была дорога мне. Знаешь, по-человечески дорога, и я не смогла не зайти к ней, раз уж мы все равно здесь. В следующий раз надо будет купить цветов.
Ориана окинула взглядом отдаляющиеся ворота и ее снова пробила легкая, несколько наигранная, дрожь.
- Мне не по себе от таких мест. Я рада, что ты со мной. – Но буквально через один шаг она остановилась и подняла указательный палец вверх. – И я не боюсь. Чтобы там не говорил Жерар. Не боюсь. Просто мне… некомфортно.
Она улыбнулась и легкими шагами пошла дальше, погруженная в свои мысли о собрате и об их возможной встрече.

+1

30

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения, гладко выбритый, свежий и мытый мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Ночь, 27 VII 1227.
Ясно

Тысячи маленьких горящих точек рассыпались по ночному небу. Месяц светил ярко, добротно. Но свет был холодным, тяжелым, пугающим. В такие ночи, говаривали, нечисть греться любит. Выползает из своих темных, глубоких нор. Ищет жертву, разыскивает добычу. И несчастен тот поздний путник, что не успел до порога дома спасительного добраться. Беда да горе.
[indent=1,0]Ночные улицы Боклера, тем не менее, не пустовали. Из раскрытых окон доносились тяжкие сопения работяг, жадный храп торговцев или громкие стоны ненасытных любовниц. Бывает, из этих же самых окон бесцеремонно выплеснется пахучая вода, которой до свечки падать ли на землю или на головы загулявшим жителям. А в узких проулках сидят компании. Разношерстные. Пьяные. Опасные. Сонные или равнодушные ко всем и вся.
[indent=1,0]Одинокая странная пара бесшумно появилась на брусчатой улице Боклера. Казалось, они шли с кладбища. Тихие, роковушные, словно призраки. Когда мужчина неожиданно перевел взгляд и посмотрел в сторону, прямиком на мочащегося на чужую цветочную вазу пропойцу, тот вздрогнул, остановился и невольно изобразил молящийся жест, отгоняя прочь, прочь приблуду с очами змеевидными и его спутницу.
[indent=1,0]Весемир и Ориана направлялись в ныне запертую винодельню почившего Луки. Дорога куталась в молчание, но не тишину. Мелькали резвые силуэты летучих мышей. Трещали своеобразную мелодию цикады. Да и шум, свойственный ночному городу, не пропадал.
[indent=1,0]Возле южных ворот города их остановила стража. Хмурая, сонная, злая стража.
[indent=1,0]– Иэх, любовнички, не страшно ль в ночи гулять?
[indent=1,0]– Погоди, Сержо, погоди, – второй стражник приподнял край шлема и внимательнее всмотрелся в присутствующих гуляк. – Глаза у тебя, сударь, какие-то не такие.
[indent=1,0]Ведьмак своих глаз не прятал, не отводил. Смотрел прямо, глядел сурово.
[indent=1,0]– Ведьмин что ли?
[indent=1,0]– Ведьмин, ведьмин, – с неохотой кивнул Весемир и только тогда, кривясь, посмотрел за спины стражникам, в даль, во тьму.
[indent=1,0]– Тварина, что ли, завелась у нас какая, а, сударь? – лукавый взгляд караула упал на Ориану, а губы расплылись в ухмылке. – Или вы здесь по другим причинам?
[indent=1,0]– Не твоё, пес, дело, – Весемир начинал терять терпение и хотел было пройти мимо, но рука стражника остановила его, схватив за плечо.
[indent=1,0]– Не спешите, сударь. Говорят, сегодня днем видели чужака, что лазал по домам. Исследователь, так сказать. Бр-хах! А в городе вы, сударь, один единственный чужак.
[indent=1,0]– Это проблема Туссента, что он без ведьмачих крепостей, – Весемир грубо сбросил с себя руку закона и порядка.
[indent=1,0]– Не сопротивляйтесь, сударь, но вас велено задержать до последующих разбирательств.
[indent=1,0]Ведьмак прекрасно знал, что сейчас может наломать дров, поэтому посмотрел на скромную фигуру Орианы, на её бледное, неестественно бледное лицо за помощью. И внезапно получил осознание.
[indent=1,0]Сомнения и подозрения сковали живое сердце ведьмака.
[indent=1,0]Стало еще паршивее.

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Отцы и дети, ведьмаки и вампиры