Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Вопросы чести


Вопросы чести

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Время: 9 мая 1259 года.
Место: город Золотых Башен, Нильфгаард,
Действующие лица: Кхайр аэп Лион, Меетывер де Ротц-Васбринк.
Описание: они были молоды и знали только один способ решения проблем чести.

Отредактировано Меетывер де Ротц-Васбринк (2018-03-31 17:09:48)

0

2

Шум, обрывки фраз, шорох невероятных платьев, от которых захватывало дух, бархатное шуршание самых модных зауженных дублетов. Плеск туссентского в серебряных кубках и хрустальных фужерах. Звонкий девичий смех и низкий хохот юношей с ломающимися голосами. Постукивание каблучков элегантных туфелек и скрип новой кожи высоких сапог. Завораживающая игра музыкантов на галерке.
Огромная зала была освещена множеством свеч. Блестящий пол, по которому фланировали парочки и целые компании. Скатерти, заляпанные свечным воском. Кувшины, графины, тарелки, вилки, ложки, ножи, разодетые пажи-разносчики с подносами. Драгоценности, приковывающие внимание к смелым разрезам.
Мешанина запахов, будоражащих воображение. Духи, вино, перезрелые плоды, свечной нагар.
Цвет нильфгаардской молодежи развлекался. Цвет нильфгаардской молодежи пробовал молодость на вкус.
Меет был в компании друзей-кадетов. И там, где были они, был центр этого приема, организованного сыном графа д’Арви, желавшего потешить свое самолюбие и показать достаток.
Его бежевый дублет был расшит черными нитями, а на ногах были надеты высокие кавалерийские ботфорты с золочеными шпорами. Волосы в беспорядке падали на лицо. Нет, в тот день свое самолюбие тешил вовсе не отпрыск дома д’Арви.
Компания медленно двигалась вдоль стен, украшенных картинами и гобеленами, огибая мраморные статуи, изображавшие древних героев и их любовниц. Потолок был украшен фресками, которыми никто не интересовался. Вокруг них кружили юные дамы и те, кому сегодня выпала участь оставаться в тени. Они смеялись над их шутками, жадно ловили каждое слово из их уст, копировали их движения.
Меет прилично выпил за сегодняшний вечер, но вино лишь приятно горячило кровь. За его плечами был большой опыт: на собраниях куда более закрытого характера они с приятелями не раз упивались северным варварским спиртным, но и оно не могло свалить с ног де Ротц-Васбринка.
Он здоровался со знакомыми, налево и направо раздавал комплименты. Со сверстниками они проходились по политике и по самым свежим столичным сплетням. Девушки несли какую-то чепуху, на которую он отвечал тем же.
— Знаете, я видел здесь одного из аэп Лионов, — начал он, чуть повысив голос: шутка обещала выйти крайне острой и не менее успешной. — Как вы думаете, через сколько поколений они начнут отдавать сыновей не рядовыми в армию, а пастухами и землепашцами в деревни и на хутора?
Прихлебатели неискренне засмеялись. Юные дамы, прикрываясь веерами, тоненько захихикали.
— Я слышал, что он стражник. В резервной армии. — Он обвел собравшихся глазами, подразумевая, что эти слова сами по себе — неплохая шутка, и добавлять тут нечего. Ответом ему послужила странная тишина. Меет повел головой и с нажимом продолжил. — Я считаю, что во время войны он будет убирать улицы Города, потому что даже сборщики мусора уйдут на фронт.
Молчание начало выводить его из себя. Одна дворяночка умоляюще смотрела на него, одними глазами указывая куда-то в сторону. Ее платье с разрезом, начинавшемся так высоко, что просто не верилось, приковывало взгляд. Он с ленцой повернулся.
Кхайр аэп Лион стоял в проеме за его спиной. Меетывер искренне расхохотался. Какая великолепная шутка судьбы!

+4

3

Это должно было стать небольшим увольнением от дел, поводом расслабиться и набрать сил для следующего рывка в одну из вспыхнувших восстанием провинций. Но у отца оказались иные планы на этот счёт.
Старший аэп Лион с ехидцей отметил что асоциальность дорогого сына плохо сказывается на репутации семьи. Деррит дебоширил, Теган связывал с тёмными и скользкими личностями, зарабатывая репутацию нечистого на руку служки де Ридо. Франциск умудрился вляпаться в дело об убийстве. Свет совершенно не знал о Кхайре аэп Лионе, у молодёжи давно сложилось представление о нём как о вспыльчивом и злом рубаке. Отец поручил ему смыть это позорное пятно на репутации. Задача практически невыполнимая, памятуя как клеймо мрачного и злого недотёпы было заработано. Кхайр попал в интрижку дочери фамилии вар Хылярд и едва выбрался из неё живым, без преувеличений. Казавшаяся многим позорной служба в страже ещё больше усугубила его положение - всем казалось что Бельтан таким способом наказывает сыновей. Конечно, это было не так.
И этот факт вызывал ещё больше насмешек двора. Громкий смех таких как де Ротц-Васбринк преследовал Кхайра слишком долго, чтоб обычно холодный нильфгаардец не вспылил.
-Кажется, вы преуспели в военном искусстве, раз моё положение вызывает у вас смех. - процедил он сквозь зубы, старательно пытаясь скрыть нарастающее беспокойство. Визит в дом де'Арви не мог принять такой оборот. Кхайр лично занялся подготовкой любимого чёрного гамбезона, идеально начистил высокие сапоги на застёжках и в целом придал себе вид настоящего светского льва. Конечно, на деле это оказалось не так. Начать с того что он пренебрёг шпорами и преспокойно распахнул гамбезон, как в походе - ничуть не стыдясь демонстрировать чёрную же рубаху. Аэп Лиону недоставало элегантности и того что дамы называли классом. Может быть, на Севере он сошёл бы за представителя высшей страты... но не на Юге. Не в Городе Золотых Башен, и уж тем более не в доме де'Арви, давно прослывшем как приют молодых хищников. Старики обходили эти места за квартал, опасаясь метко брошенных тухлых яиц и грязных окриков. Для взрослого, состоявшегося человека нет ничего страшнее чем взбучка от горстки сопляков.
А соплякам было что высказать всей старческой клике, сидевшей дома во время восстания. Молодёжь почитала всех, кто против нового порядка, идиотами, и навешивала ярлык "ретрограда" на любого, кто высказывался против привилегий молодого дворянства. Против возможностей их карьеры, против войны. Войны, которая должна была принести им успех, славу, земли и деньги.
Они молоды, по-юношески циничны. Но ещё не знают что их желчь - признак незрелости. Их со временем разъест изнутри.
Если кто-то не позаботится о том, чтоб сломать их молодость раньше.
-Вне всяких сомнений, такой здоровый и знатный человек как вы... - сержант подошёл к оскорбившему его молодому человеку ближе, стараясь вспомнить его фамилию. Смеявшийся кавалерист был на полголовы выше и на полтела шире Кхайра. Скверно. -...де Ротц-Васбринк, может рассказать чем так забавно моё положение? Семья аэп Лион вот уже несколько поколений закаляется в самой гуще боя! - он ударил в грудь, импульсивным жестом напугав нескольких совсем юных дам. -Вы... Медивер, - он нарочно исковеркал имя оппонента. -понятия не имеет о традиции закаления огнём лишь потому, что в вашей пустой как северная пустошь черепной коробке до сих пор не осели уроки истории!
Кто-то в зале охнул, пошёл уже знакомый сержанту шепот беспокойства. Он уже бывал в такой ситуации, и тогда это стоило ему жизни и репутации, которую он теперь подтверждал. Можно было подумать об отце перед тем как говорить в лицо зарвавшемуся амбалу такие вещи, но слово - не воробей.  Когда-то старший аэп Лион сказал сыновьям, что честь это умение нести ответственность за свои поступки.
И Кхайр мог нести ответственность за сказанное в полной мере. Он неотрывно смотрел в глаза Меету, инстинктивно шаря в потайном кармане гамбезона, за пазухой, в поисках бутылки с зельем. Оно пахло как хорошее вино.
Но на вкус, как всегда было отвратительной бурдой из гнилых яиц, спирта и чёрт знает чего ещё.
-Вы не командовали безродными, а я бы посоветовал пожить в их обществе хотя бы месяц, чтоб понять как на ваших столах оказывается всё это. - сержант, поморщившись, утёр губы рукавом и небрежным жестом свободной руки указал полные яств столы. -Едите как на императорском приёме, одеты в шелках стоимостью в несколько деревень. Кичитесь тем что ни разу не были в окружении, хотя это не ваша заслуга, а тактиков из Школы. Вытираете ноги о прислугу, хотя никогда не брались даже за мытьё собственных тарелок. Я презираю золотошпорных карьеристов вроде тебя, де Ротц. Впредь думай, прежде чем разевать рот. - Кхайр закупорил бутылку с зельем и вновь спрятал за пазуху. Он чувствовал небывалый прилив сил, энергии... и дерзости.
Он был готов размотать хоть десяток этих манерных фанфаронов, а широкомордого Васбринка оставил бы на десерт.

+3

4

Они привлекали внимание. Вокруг них начала собираться толпа, ведь светские сплетники не могли позволить себе пропустить такое событие. Товарищи-кадеты подбадривали его, требуя крови: «Вызывай этого олуха! Убей его!» Они были известны своей необузданностью и любовью к поединкам.
Меетвер повел бычьей шеей.  Злоба разливалась по телу, точно волшебное зелье. Он, не мигая, смотрел в глаза аэп Лиону. Его тонкие губы кривились в презрительной ухмылке.
За те два года, что Меетывер проучился в Академии, он несколько раз был вызван на поединки и несколько раз бросал вызов сам. Поединки были разные: до первой крови, до тяжелого ранения, драться же на смерть ему пришлось только однажды — он убил мелкопоместного дворянина с воспаленным чувством собственного достоинства, и до сих пор ни разу не ощутил укоров совести.
Среди собравшихся пробежал возмущенный и удивленный шепоток, когда аэп Лион, набрав в легкие побольше воздуха, прошелся по порокам не только оппонента, но и большинства собравшихся. Многих уязвили его слова, и молодой человек быстро стал местным антигероем. Дамы морщили тонкие носики, кавалеры закатывали глаза и качали головой, точно от речей умалишенного. Только та девушка, что взглядом предупредила Меетывера, вдруг прониклась симпатией к храбрецу и подмигнула Кхайру.
Меет тяжело выдохнул.
— Надеюсь, ты закончил? — было заметно, что кадет с трудом сдерживается. — Знаешь, ты настолько некуртуазен, что я вынужден признать свою ошибку. Патрулировать улицы — это действительно твое призвание. Я знаю вашу семейку. В прошлом году в пешем поединке проиграл твой брат, Франциск. В этом году пришел твой черед.
Он вырвал из рук у одного из своих товарищей фужер и залпом осушил его.
— Но как бы ты ни кичился своим умом, аэп Лион, здесь ты допустил ошибку. Ты не вызвал меня! — почти выкрикнул он. — Поэтому я сам вызываю тебя. Я пришлю к тебе человека с информацией о месте, времени и оружии, которое выберу я.
Он достал из-за пояса светлую перчатку мягкой кожи и небрежно швырнул ее Кхайру под ноги. Потом он обратился к собравшимся:
— Господа, прошу меня простить, но я вынужден покинуть прием. Засвидетельствуйте мое почтение виконту д’Арви.
Он развернулся на каблуках и вышел прочь.
Вечерний воздух освежал голову. На улице, которую простолюдины называли улицей Богачей, было тихо. Дневная суматоха стихла. Альбу пересекала одинокая лодка. Чайки патрулировали мощеную набережную.
Меетывер откинул волосы со лба и, немного постояв, окликнул своего слугу, Эзодура. Тот привел его коня: могучее, благородное животное. Мускулы перекатывались под его блестящей, словно шелк, шкурой, горбатый нос раздувался, точно парус, копыта размером с тарелку для мяса высоко взлетали над землей, а бахрома над ними придавала изящности его необъятному крупу. 
Меет ласково потрепал коня, уверенно вскочил в седло, почувствовав, насколько точно Эзодур отрегулировал длину стремян, исправив оплошность, допущенную им прежде. Он расслабился и задумался над вызовом, который он бросил младшему аэп Лиону. Что ему было про него известно? Знатный, крепкий род, которому было, чем гордиться. Он был знаком с его братом, Франциском, с которым он дрался в трех боях, победил в двух и выбил его из турнира. Тот показался ему отличным бойцом и приятным человеком, но сплетни, которые ходили вокруг Кхайра, вызывали только чувство брезгливости и легкого презрения. Он поморщился, вспомнив рассказы про Кхайра и дворяночку из семьи вар Хылярд. Говорили, что он тот еще любитель подраться. Говорили, что в жизни он еще более некуртуазен, чем в историях о нем. Говорили, что он не любит поединки, потому что предпочитает разбираться прямо на месте. Де Ротц-Васбринк вздрогнул, представив, как этот нахал убивает его прямо посреди залы — позор, самый настоящий позор.
Не отличавшийся умением держать язык за зубами Меетывер только сейчас понял, чем плоха была его шутка: поторопившись, он высмеял не только самого стражника, но и его род, а это могло обернуться серьезными неприятностями.
Над местом и временем он долго не думал. Пустырь Поединков — традиционное место, где решались вопросы чести в городе Золотых Башен; два часа пополудни в одиночку или при слуге. Относительно оружия он никак не мог решить: с одной стороны, в полном доспехе и с полэксом в руках он уничтожил бы этого аэп Лиона, но с другой, его бы просто засмеяли за то, что он не дал тому шансов. В конце концов он остановился на следующем:
«…седельный меч, допускающий хват как одной, так и двумя руками; из доспеха только кожаный колет или вовсе гражданское платье; поединок будет продолжаться до смерти одного из нас…».
Алкоголь плохо сочетался с умственной деятельностью, и от мыслей у него разболелась голова. Он несколько раз ни за что обругал Эзодура, бегущего за его конем, обвинив его в «медлительности улитки».
По ночному городу он добрался до своих съемных апартаментов, разделся с помощью слуги, наказав тому отыскать «проклятого стражника аэп Лиона» и передать ему записку с условиями поединка, и завалился спать так, как спят молодые, здоровые и богатые — сном младенца.

+4

5

Наверное, это талант - упускать возможности и терять репутацию. Мало кому из молодых нильфгаардских дворян это удавалось так же легко и непринуждённо. Кхайр умудрился пасть ещё ниже в глазах сверстников - хотя, казалось бы, после событий первого бала терять было совершенно нечего. Отнюдь.
Рискнуть жизнью из-за чьей-то глупой шутки? Это не проблема, если ты аэп Лион, и риск - синоним твоей фамилии.
-Я вляпался, снова. - Кхайр отхлебнул из бутыли, недоверчиво глядя на калитку особняка виконта. От всё ещё живого и полного вечерней жизни дома так и веяло алкоголем, весёлой музыкой и девичьим смехом, всё в лучших имперских традициях. Сержант вышел оттуда под презрительные и кровожадные взгляды золотой молодёжи, не успев даже как следует набить брюхо.
Но чёрт возьми, пожалуй это было единственное о чём он по-настоящему жалел.
-Такое чувство, будто отец хочет чтоб я умер или понизил свой класс до такой степени, когда уже ничего не страшно. Если так предположить, то вторая часть его плана увенчалась успехом, а смерть - слишком близко. Я перевыполнил план. - Кхайр повертел в руке злосчастную перчатку и заткнул за пояс, чувствуя на себе понимающий и насмешливый взгляд рядового.
-Ваш командир снова отличился.
Зосик бесцеремонно прислонился к калитке и уставился на окна поместья. Он долго не видел больших городов. И совсем не знал что значит дворянский вызов.
-Я, господин, в таком ключе думаю: земля вам пухом.
Зелье стало в глотке свинцовым грузом, и Кхайр с удивлением различил в вечерней тишине, что над ним смеётся собственный подчинённый. Перед глазами сержанта промелькнули все битвы, которые они прошли вместе от начала службы и до сего дня. Пожалуй, ему было на кого положиться. Великое Солнце, у него были двадцать человек подчинённых, которые были обязаны ему всем.
-А я-то уже надеялся что хоть где-то встречу дружескую поддержку, понимание, веру. Ради всего святого, прекрати смеяться, мне тошно и без твоих дрожащих усов. - странная дрожь потрясла грудную клетку, поднимаясь всё выше и выше, норовя вырваться безумным смехом. Собственное положение показалось сержанту настолько забавным, что он расхохотался как сумасшедший, чувствуя прилив адреналина.
-Прикажете собрать людей для засвидетельствования? - Зосик прервал смех, теряя багровость лица после бурной ночи. Было видно что в столичном увольнении он гулял как только мог позволить провинциальный кошелёк. Пёстрый наряд, дублет на три полосы неопределённого цвета и странного вида шапка с пером - в нём было легче признать северное отребье, чем в ком-то другом среди толп столиц. Только нордлинги любили такое яркое, несуразное и вызывающее.
-И отцу ни слова. Собирай наше первосортное отребье. И скажи одеться получше, а не... - Кхайр очертил силуэт Зосика, не в силах подобрать нужны эпитет для его внешнего вида. -...по-варварски. Даже у пехоты должна оставаться гордость. Бери Сиплого, Ладвига, Базиля, Горана. Я уверен что этот ротмистр отправил ко мне слугу, уже. Эта беспокойная порода так разъярилась от голосов нахлебников, что сбежала раньше меня.
По улице шатались тёмные силуэты пьяных и не очень молодых людей. Зосик и Кхайр стояли под магическим фонарём, едва наблюдая окружение из-за отсветов. Появление в поле зрения слуги со свитком оказалось для них такой же неожиданностью, как и его первые слова.
-Вам велено передать: молодой господин Меетывер де Ротц-Васбринк ждёт вас на Пустыре Поединков, в два часа дня. Конвенционное оружие - полуторные мечи. Гражданская одежда, можно надеть колет. - он выпалил это так резко и претенциозно, что Зосик едва не вздрогнул от мертвенной бледности и скрипучего голоса. Свет фонаря придавал слуге зловещий вид, резко выделяя неприятные черты его лица. -Меня зовут Эзодур, слуга молодого господина де Рот-Васбирнка. И, при всём уважении к вашим способностям, сержант... не связывайтесь с этим похмельным животным завтра. Он съест вас на обед, как съел до этого многих честных и доверчивых остолопов, гораздых подобрать дворянскую тряпку. У меня всё. Счастья, здоровья, берегите своего командира. - он кивнул Зосику и развернулся, исчезнув в темноте за пределами света фонаря. Рядовой икнул, подхватил копьё и взглянул на вечерний канал.
-По правде говоря, я всего лишь хотел выловить отсюда ту жирную рыбину, а не ввязываться в дуэли. Но раз...
-Это императорский карп. Сбежал вчера ночью.
-Как?
-Понятия не имею, очень умные рыбы. Умнее некоторых придворных. И кажется, умнее меня.
Они расстались на дружеской ноте, как и полагалось на пороге роковых событий. Вернувшись в поместье, Кхайр тихо, чтобы не вспугнуть спящего кота и  прислугу, собрал всё необходимое - плотный чёрный дублет, плащ и тёмно-синие штаны с высокими сапогами на множестве ремешков. Конечно, он не стал цеплять шпоры. Наверное, отец счёл бы это глупым юношеским бунтом против устоев, но Кхайр давно не был юношей и, уж тем более, никогда не выступал против традиций. Отсутствие шпор должно было стать символом. Сержант снял запылившийся синий берет с изумрудным пером кокатрикса и повесил на крючок. Всё необходимое было собрано.
Утром, перед обедом, его должны были встретить старые товарищи, прислуга и... Солнце защити, если придёт кто-то из родственников.
Зелье теряло силу на сегодня, чтобы вернуть долю ночными кошмарами.

+3

6

Меетывер проснулся в дурном расположении духа. Еще засыпая, он корил себя из-за дурацких, показушных условий предстоящего поединка, и утро началось с тех же тяжелых мыслей. Он дважды обругал Эзодура: сначала за нерасторопность, а потом за то, что тот предложил ему завтрак перед дуэлью.
Он потребовал вина и пил его торопливыми судорожными глотками.
— Как этот аэп Лион принял мои условия?
— Мне показалось, что его… удивила такая резкость, милорд. Но страха я не почувствовал. О, милорд, я даже слышал его смех.
— Проклятый безумец. Мне нужно будет убить его сразу же, я слишком дорожу своей жизнью.
— Как вам будет угодно, милорд.
— И зачем я вообще добавил это строчку про «до смерти одного из нас»? Идиот. А ведь ты даже глазом не моргнул, когда твой хозяин, возможно, пошел на смерть! И не коси глазом, хитрая улитка. Я плачу тебе больше, чем платит любой герцог, не для того, чтобы ты хмыкал в свои усища.
— Прошу прощения, милорд, но платит ваш отец.
Меет зарычал и замахнулся на слугу, но сдержался, отдернув руку.
— Будь ты проклят, старый висельник. Я прикажу тебя выпороть.
— Как вам будет угодно, милорд, — Эзодур низко поклонился, сохраняя при этом каменное спокойствие и чувство собственного достоинства.
Меетывер быстро остыл и пожалел о том, что нагрубил слуге, который возился с ним с самого детства. Правда, и это чувство не задержалось в его легкомысленной голове надолго — он отвлекся на городские новости.
— Какие новости в Городе? — обратился он к Эзодуру примирительным тоном.
— На приеме д’Арви, кроме вашего, было еще три вызова на поединки. Один из них прошел прямо напротив дома виконта, и, кажется, закончился легким испугом для обоих сражавшихся, — голос слуги ничуть не поменялся, точно ничего не произошло. — Из императорского дворца сбежал карп. На уши подняли даже «Имперу». Рыбу так и не нашли, зато несколько человек лишились должностей. И, поговаривают, голов.
Меет расхохотался и добродушно похлопал Эзодура по плечу.
— Ну, что же, думаю, смерть одного не из нас не станет каким-то громким событиям на фоне императорских карпов, — горько усмехнулся он.
— Как вам будет угодно, милорд.
Де-Ротц Васбринк мощно потянулся, похлопав себя по груди.
— Ладно, пора браться за дело, а то я немного раскис, тебе не кажется, Эзодур?
— Мне кажется, что вы готовы упиться со страха.
— Я?! Со страха?!
Следующие нечленораздельные звуки понять было невозможно, но в итоге все свелось к тому, что Меет, ругаясь и отплевываясь, отправил Эзодура по делам: пошевелить конюха, чтобы тот подготовил Бурака, поднять на уши прислугу, чтобы грела ванну и разбиралась с одеждой.
Все приготовления были закончены. Вымытый, расчесанный, облаченный в темно-серый колет, узкие черные штаны поверх чулок и начищенные, до блеска натертые свиным салом сапоги средней длины Меетывер отдавал последние распоряжения. Эзодур аккуратно поинтересовался, что сказать батюшке в случае неудачного исхода, но ответом ему послужили только новые ругательства.
— Я убью этого аэп Лиона только из-за того, что ты пожужжал мне все уши, подлец!
Около двух часов после полудня Меетывер, верхом на своем могучем скакуне, отправился к Пустырю Поединков. В городе царило привычное оживление. Солнечны летний день привлек любителей прогуляться в густой тени зеленых рощ или по обсаженной тополями алее. Люди смеялись, вели оживленные беседы, прохаживаясь под изгородями фруктовых садов.
Он ехал мимо рабов, таскающих тюки с покупками своих хозяев; мимо женщин, торгующихся с продавцами-лоточниками; мимо компаний задиристых дворян, гнусно ухмыляющихся и похлопывающих себя по поясам с мечами; мимо важно прохаживающихся стражников, которые заслужили честь охранять покой одного из самых благополучных районов Города. 
К Пустырю Поединков он подъехал, убеждая себя в том, что младший аэп Лион должен умереть и что этой смерти он вполне заслуживает. В конце концов, Меетвер привык скрещивать клинки на ристалище, а не в реальном бою, и такое резкое повышение ставок не укладывалось у него в голове.
Он спешился, оставив коня на попечение Эзодура, открепил ножны с мечом, притороченные к седлу, и пошел к пустырю.
Это место оправдывало свое название. Неухоженная земля, о которой ходила дурная слава, голая, лишенная растительности, она только и могла пригодиться для разного рода разборок. С одной стороны пустырь был отгорожен недостроенным павильоном. Повсюду громоздились груды строительных материалов, но рабочих нигде не было видно. С другой стороны тянулась длинная крытая галерея, отданная торговцам средней руки для сбыта товаров. Там всегда было шумно и людно, и на пустырь, расположенный на заднем дворе, никто не обращал внимания.
Меет пошаркал сапогами по твердой земле, перемещаясь из позиции в позицию. Кожаный колет приятно поскрипывал. Меч точно влился в руку, став ее продолжением. Боевой азарт захлестнул его с головой.
Солнце медленно ползло по небу. Стукнуло два часа.

Отредактировано Меетывер де Ротц-Васбринк (2018-01-04 02:03:08)

+2

7

Он проснулся из-за ощущения, что кто-то пьёт его кровь. Кто-то с мерзким, шипящим звуком впился в шею и пытался проколоть её как можно глубже, добираясь к вожделенной артерии. Нильфгаардец чувствовал себя парализованным, на груди тяжким грузом сидело что пульсирующее и тучное, и пробивающийся через веки солнечный свет не мог прогнать это существо.
Кхайр в страхе раскрыл глаза и увидел что к шее тянется мохнатая, когтистая лапа. Кошачья лапа.
-Брысь. - рыжее чудовище дёрнуло ухом и продолжило рычащее мурлыканье, как ни в чём не бывало. На белом покрывал остались клочья линялой шерсти, раздражавшие ноздри и кожу. Ланселап занял локацию и ничуть не хотел отдавать её законному хозяину.
Ведь единственным законным хозяином в этом поместье был он сам, а люди только прислуживали.
-Пошёл вон! - Кхайр  махнул рукой, заставив прийти кота в замешательство и поднять голову, панически ища укрытие. Толстая туша сорвалась в открытую дверь и нанесла несколько тяжёлых ударов в грудь хозяина. День начался нормально.
Кхайр  сел, натянул штаны и камизу, зевнул и пошёл умываться, чувствую последствия подлых ударов чудовища, которое он приютил.
-Проклятье... - он увидел себя в зеркале поутру и понял несколько вещей: сон длился точно больше десяти часов. Судя по заглядывавшему в окно светилу, сейчас было где-то одиннадцать или двенадцать. Можно было успеть пообедать и собраться. Нильфгардец взял бритву и начал тщательно приводить едва заросшую голову в порядок.
Волосы на его голове, пожалуй, росли слишком быстро.
Дворецкий молча подметал коридор, а заметив хозяина у таза для умываний на кухне, кивнул и поправил лямку фартука.
-Доброе утро, молодой господин. Куда сегодня? - на кудрявой седой голове старика красовался платок неизвестного назначения. Очки инженера тоже красовались совершенно бесцельно, но аэп Лион никогда не задавал лишних вопросов.
-Дуэль на Пустыре, Реман... - Кхайр слишком поздно понял что сказал лишнего. Взгляд дворецкого посуровел, а веник в руке приобрёл устрашающий характер.
-Как я понимаю, отцу ничего не известно? - сиплый старческий голос звучал как пила до мокрому дереву.
-Ничего. Вчера ночью объявили. - он провёл бритвой вдоль виска, завершая процедуру. -Не стоит сообщать никому. Молодой человек допустил ошибку, объявив дуэль мне. Я справлюсь.
Пожалуй, он сам в это не верил, и слова прозвучали так, будто Кхайр обнадёживал сам себя.
-Дуэль, как я вижу, насмерть. - Реман подошёл к гардеробу и потрогал висевший на крючке плащ. -Думаете, интоксиканты и упёртость вас спасут? Судя по тому что вы берёте в бой плащ, противник... не отличается изяществом. А если изящества он лишён, то его боевые таланты лежат в другой области. Он ведь выше и шире вас, так?
-Именно. И вспыльчив. Сыграю в охотника на тура из старых-добрых времён. - он вытер лицо и затылок чёрным гербовым платком и сплюнул в таз.
-Как бы рог этого тура не проткнул вас насквозь... А старого Ремана потом казнят, за то что вас не остановил. - он грустно покачал головой, но в тот же самый момент колокольчик на двери оглушительно зазвенел. Последовал не менее громкий стук в дверь.
-Надеюсь, мне не всадят арбалетный болт, когда я открою... - дворецкий распахнул дверь и отступил без всяких слов, пропустив гостей. Пятеро молодых людей в чёрных гамбезонах резервной армии скромно вошли в дом командира, чуть пригнув головы.
Они выглядели в форме куда лучше, чем в гражданском, и сержант прекрасно понимал что в высоких сапогах и потайных карманах хранятся до боли привычные кинжалы и орионы.
-Вовремя. - Кхайр сделал вид, что нисколько не испытывает дискомфорт оттого, что подчинённые видят его в одних чулках и рубахе. В походах бывало и не такое, но сейчас особый случай. Сержант рисковал потерять авторитет рядовых, которые видят его в домашней обстановке. -Теперь помогите одеться, раз сегодня рискую жизнью только я.
Наверное, ни разу за все пять лет службы вместе они не были настолько серьёзны. Кхайр привёл себя в порядок и дал Ладвигу заточить клинок. Дворецкий принёс из погреба бутыль вина, склянку с зельем и бинты - он давно знал о лаборатории и умел держать язык за зубами. Лучшего дворецкого сержанту было не сыскать.
-Итак. - он откупорил бутылку и разлил каждому в собственный бокал. -С каждым из вас я прошёл серьёзный жизненный путь. Вы видели славные и позорные моменты моей биографии. Не то что бы мы из-за этого стали друзьями, но
с каждым днём мне кажется что мы приближаемся к этой вехе. Я рад что вы подошли к делу так ответственно.
- раздался звон бокалов. Ещё пару секунд они натужно молчали, а кот презрительно смотрел на собравшихся.
Кхайр вспомнил почему ненавидел выходить в свет, соблюдать правила этикета и вести долгие застольные беседы. Ведь всему этому он так и не научился.
-Пусть Великое Солнце осенит наш путь.
Они пришли на пустырь вторыми, как и полагалось стороне, принявшей вызов. Кхайр держал плащ на левом плече, прикрыв меч в ножнах. Он целиком выпил зелье и теперь думал, что это признак лишнего страха. Этот амбал не должен нанести ему ни единого ранения. В интоксикантах и лишнем лечении нет никакой нужды. Хватит перевязки от царапин.
-Господин аэп Лион принял вызов. - Зосик поднял перчатку и показал де Ротц-Васбринку, стоя по правое плечо от командира. -Господин аэп Лион находится здесь как лицо, отложившее обязанности исполнителя закона и защищает честь фамилии. Он надеется что господин де Ротц-Васбринк будет соблюдать...
-Неужели он всё это сочинил сам?
-Доставай меч. - Кхайр достал фамильный полуторник и направил острие в лицо противника. Казалось, вес меча для него ничего не значит.
Он был крепче чем казался.

+1

8

Меетывер не ответил. Отошел на десяток шагов назад, встал в стойку, выставив вперед правую согнутую ногу и опираясь на левую, держа меч над правым плечом. На другом конце пустыря Кхайр аэп Лион встал в зеркальную позицию.
В закутке стало тихо. Эзодур стоял рядом с Бураком, сжимая поводья потеющей рукой. Слезящимися глазами он всматривался в прямоугольное пространство пустыря, всем сердцем желая, чтобы две медленно сближающиеся фигуры никогда не встретились.
Солнце припекало. Меет чувствовал тепло от нагревшейся на спине и плечах кожи колета. Яркие лучи метили в глаза Кхайру.
Меетывер двинулся на противника неожиданно легко и пружинисто для такого здоровяка. Он сделал несколько самых простых ложных атак, действуя врагу на нервы. Кхайр не выдержал, начал атаку. Меет заблокировал, но в последний момент стражник, мастерски работая ногами, сместился, довернул корпус и оказался немного сбоку от него. Мечи соприкоснулись, и инерции удара Кхайра хватило для того, чтобы оттеснить лезвие меча Меета в сторону. Молодой дворянин лишь благодаря своей силе избежал отметины на лице. Он сделал шаг назад, контратаковал, снова сближаясь, Кхайр поставил блок, но Меет, работая мечом, как рычагом, продолжил натиск и ударил еще раз. Стражник от неожиданности заблокировал неумело, отскочил назад, не дав бою закончиться слишком быстро. Меет продолжил натиск, прыгнул, коротко ткнул. Кхайр ушел в сторону, размашисто ударил снизу. Меетывер плавно парировал уступающей защитой, стражник ударил снова, снова снизу. Кадет повторил защиту, перешел в атаку. Кхайр ждал этого, мгновенно отскочил, сделал финт, потом быстро ударил. Меетывер парировал инстинктивно, почти вслепую, зная, что иначе не успеет.
Он разозлился, чувствуя свое преимущество, но взбешенный тем, что не может им воспользоваться. Он то ли зарычал, то ли захрипел и ринулся в атаку, рубя мечом накрест. Кхайр отступал, выжидая. Наконец, почувствовав момент, рубанул сверху, меня в голову. Меет парировал легко, подняв руки, сжимающие меч, ни на мгновение не задержался, продолжил напирать, прижимая бритоголового к обшарпанной, побитой стенке. Кхайр мог только парировать и отступать. Парировать и отступать - рост и скорость противника не оставляли ему ничего больше.
Неизвестно, чем закончился бы этот яростный поединок, если бы не отряд людей, вооруженных самострелами. Они окружили пустырь, держа оружие наготове. Сражающиеся были так захвачены боем, что не обратили на стрелков внимания - Меет все так же теснил Кхайра к стене, Кхайр все так же парировал и отступал, теряя инициативу. Сражение прервал лишь резкий девичий окрик:
- Немедленно прекратите! - вперед вышла девушка в дорожном костюме. - Кхайр аэп Лион, мне поручено взять вас под стражу. Вы обвиняетесь в краже императорского карпа. А вы, Меетывер, знайте, что причинение вреда обвиняемому наказуемо! Опустите ваш чертов меч!
Меетывер от удивления раскрыл рот, но меч опустил. В этой невысокой девушке он без труда узнал ту, вырезом платья которой любовался на прошедшем приеме. Образ дворяночки в дерзком платье резко контрастировал с властным голосом, строгим костюмчиком, собранными в хвост волосами и орионом, который она крутила между пальцев. Кадет почесал шею тыльной стороной ладони в перчатке. Происходящее не укладывалось в голове.
— Сдавайся, аэп Лион. Тебе будет позволено сохранить при себе меч, а содержать тебя будут не в темнице.
— Да что здесь происходит?! — возмутился Меетывер. - Кто вы такие?
Ответ на этот вопрос он знал заранее.
— Не вмешивайся, Меет, — девушка хмыкнула, назвав его так, как его называли друзья и любовницы. — Завтра начинаются занятия в Академии, и лучше бы тебе задуматься о них, а не о приемах и дуэлях.
Дворянин выругался. Отходя от пыла боя, он почувствовал, как вспотевшая рубаха начала остывать и липнуть к телу. Он стянул перчатки, распахнул колет. Подошел Эзодур и взял лишние вещи.
— Нам позволено уйти, госпожа? — чинно спросил слуга.
— Да. И получше следите за своим подопечным.
— Будет сделано, госпожа.
Меетывер угрюмо глянул на аэп Лиона, покачал головой и пошел к Бураку, испытывая смесь злобы, горечи и странного чувства: точно прерванный поединок каким-то образом бросал тень на его собственную честь.
После душного, пыльного пустыря он был рад выбраться на свежий воздух. Пот собирался на лбу и стекал по спине струйками, щекочущими, точно паразиты. Боевой задор, так резко оборванный, оставил после себя только гнетущее разочарование.
— Расскажи мне еще раз про этого проклятого карпа, Эзодур.

Отредактировано Меетывер де Ротц-Васбринк (2018-01-22 04:29:05)

+2

9

...где-то час спустя.

Имперская разведка никогда не действовала напрямую. Насколько знал сержант, даже агенты с достаточно высоким уровнем доступа к секретным свиткам никогда не понимал план до конца. И едва попав в лапы крепких ребят с ручными самострелами, можно было быть уверенным - перед тем как они перейдут к делу, тебя будет ждать очень долгий, невыносимо скучный допрос.
В сущности, это нельзя было назвать допросом, скорее пробой пера. "Испытанием резидента на износ", как выражались рядовые шпики.
Интерес нильфгаардской разведки - возможно, самая большая проблема, с которой мог столкнуться молодой дворянин на пути приобретения престижа. Кхайр не мог сдержать дрожь в руках, покидая Пустырь. Репутация фамилии де Ридо распространялась на весь подконтрольный виконту орган. Попасть в лапы разведки - означало лишиться всего. Не только жизни. Фамилию "Аэп Лион" вымарали бы из имперских бумаг, будь эти люди настроены действительно серьёзно. А самого сержанта бросили бы в темницу, на вечный пост. На хлеб и воду.
Поэтому Кхайр молчал, встретив нацеленный в него самострел. Молчал, когда на него нацепили оковы и надели чёрный мешок на голову. Стражники безмолствовали, как и их командир.
А командир снова молчал, пытаясь избежать взгляда женщины, которая что-то записывала пером в свиток.
-Ваши имя и фамилия?
Она задавала этот вопрос уже в третий раз, холодным голосом без хоть сколько-нибудь различимых оттенков эмоций. Возраст шпионки не поддавался классификации, ей могло быть как сорок, так и двадцать лет. Схваченные в хвост каштановые волосы, бледная и изрезанная царапинами кожа. Мальчишечье телосложение. Она воплощала в себе стереотипы о женщине-разведчице, ходившие среди знати. Но судя по всему, тёмная одежда и холодный тон голоса доставляли ей самой изрядное неудобство.
Это не её роль. Сержант понял это, едва заметил как она потирает руки в коричневых перчатках. Плохо освещённое помещение с маленьким окошком в самом верху, под потолком, заставляло нервничать обоих - заключённого и палача. Свет маленького огарка только нервировал. А лишняя секунда молчания выводила женщину из себя.
-Ваше имя. - с нажимом повторила она. Неопределённого цвета глаза воззрились на стражника из-под строгих бровей с невыразимым возмущением и угрозой.
-Кхайр аэп Лион. - можно было добавить что приходится повторять это слишком часто, но сержант удержался от глупой претензии. Ему уже давно не доводилось выслушивать нагоняй от более влиятельных и знатных людей. Целых три дня с последнего раза, не хотелось терять драгоценное спокойствия. Впрочем, оно уже было потеряно вчера, на светском приёме.
-Вы участвовали в несанкционированной дуэли, будучи при звании и регалиях. - дознавательница прекратила скрести пером и непрерывно макать в чернильницу. Эти звуки действовали на нервы в абсолютной тишине. Кхайр облегчённо выдохнул, услышав искреннее раздражение в голосе агента. Её мимика даже пришла в движение, едва сержант заглянул ей в глаза. -За это вы лишаетесь меча, шпор и наследства. Указ имперского совета, и вам это прекрасно должно быть известно. Как руке закона. - она придвинулась ближе. - Вам ведь было это известно?
Кхайр сглотнул и сцепил руки под столом, пытаясь собраться.
-В общем-то да...
-Тогда вам прекрасно известно и то, зачем вы здесь. - она со скрипом подвинула стул, чтобы встать и продолжить монолог с выгодной позиции. -Меетывер де Ротц-Васбринк подозревается в шпионаже. Измене! - последнее прозвучало так, что Кхайр инстинктивно вздёрнул подбородок, почувствовав нотки имперского пафоса. -Но мне доподлинно неизвестно, так ли это. Что вы можете сказать о нём, лейтенант?
Аэип Лион не верил своим ушам. В общем-то остальным органам восприятия он теперь тоже не верил, но ушам больше всего. Происходящее принимало неожиданный и сложный оборот, к которому простой и прямолинейный сержант не был готов. Но теперь, складывая в уме два и два, Кхайр начинал понимать зачем он нужен этой женщине.
Его не обыскивали, поместив сюда. Надели кандалы за классификационным номером три - для провинившихся и хулиганов. К тому же, любому сопляку было известно что ни у одного органа имперской власти не хватит духу до конца запретить дуэли. Молодёжь дерётся, дралась и будет драться в будущем. На этом основана жизнь по всему Югу - в непрерывной мальчишеской драке закаляются будущие солдаты.
Нет, у разведки куда более сложные планы на будущего лейтенанта.
-Он предвзятый и недалёкий засранец, ничего больше не могу о нём сказать. - Кхайр заговорил громче, почувствовав себя хозяином положения. - Но... при всём уважении к планам Разведывательного Управления - не думаю что он шпион. У таких как он для шпионажа слишком мало мозгов.
-А у вас, значит, много? - агент остановилась, уперев руки в спинку стула и внимательно посмотрела на допрашиваемого. Допрашиваемый вновь почувствовал риск для жизни.
-Нет. Мой брат имеет честь служить в дипломатическом корпусе и совмещает эту работу с должностью агента Разведывательного Управления, сужу по нему. - Кхайр старался делать вид, что не чувствует никакой опасности в нынешнем положении, но это, конечно, было не так. Испытанный глаз женщины-дознавателя верно подмечал изменения мимики и тона голоса заключённого. Она была уверена в своих силах.
И уверена в нём.
-Наслышана. Прекрасный агент. Жаль, не все в молодые люди столицы настолько же лояльны, как ваша семья. Например, чиновники в большинстве своём - отвратительные, эгоистичные мрази. Я их презираю. А вы?
-Не вижу причин. - сержант пожал плечами. И не смотрел в глаза.
-Отлично. Непредвзятость - важная черта для нильфгаардского офицера при страже. И для сыщика. Въедливость - удел обвиняющей стороны, ваша работа - найти преступника и избежать лишних жертв. Способность сохранять холодный рассудок в этом деле должна помочь. - женщина сжала спинку стула так, что перчатки заскрипели. -Я вот сдерживать гнев не умею.
Кхайр не думал что когда-нибудь испугается этих слов из уст женщины.
-И потому очень, очень сильно приглядываюсь к одному чиновнику при императорской богадельне. Это он выпустил императорских карпов позапрошлой ночь, знаете? - она картинно всплеснула руками. -Это зацепка, которая может его скомпрометривать. Я слышала что эта крыса набирает служилых людей при оружии, и тут... попадаетесь вы. Совершенно сторонний человек, о службе брата в разведке почти никто не знает. Лояльный... как банный лист. И при таком унизительном звании. - он достала откуда-то из темноты бутылку в плетёнке и два бокала. Вино разлилось по обоим, наполнив воздух расслабляющим ароматом чего-то с востока.
-Вы могли найти способ завербовать меня проще, намного проще. - сержант облегчённо вздохнул и почесал затылок.
-Меетывера до сих пор подозревают. И, если честно, я не собираюсь сбрасывать его со счетов, не хочу пугать предполагаемых сообщников. Смерть одного из вас не нужна никому кроме врагов де Ротц-Васбринка. Мне это не понравилось, с самого начала, когда я следила за вами на приёме. - она взяла в руки бокал и улыбнулась. Игриво, мило и приторно. Кхайр раскрыл рот и, не веря своим глазам, выпалил:
-Я вас помню! Вы были в двух шагах от нас, когда началась ссора!
-Моё упущение. Янтен вар Рампгаар, младший агент. - она вежливо кивнула, прикрыв глаза и улыбнувшись. -Выпьем за знакомство?
Это был её псевдоним. Пятый.

+2

10

Улицы Нильфгаарда были залиты солнечным светом. Город, не в пример северным, был построен широко и с размахом: на многих его улицах свободно могли разъехаться двое всадников. Древняя столица разрасталась с расцветом могущества империи и сейчас представляла собой практически отдельное государство: со своими законами и своей, отделенной от остальных частей империи, жизнью. Город Золотых Башен на дух не переносил приезжих и инакомыслящих, потому что даже самые жуткие преступления здесь совершались по неписанным тысячелетним правилам.
Сидя верхом на Бураке, Меетывер ощущал себя если не императором, то маршалом, въезжающим в столицу со своим личным триумфом. Коню не требовались удила, он реагировал на любое прикосновение. Меет отвечал ему тем же: взаимопонимание коня и всадника было полным.
Вот и сейчас Бурак, невероятно выносливый, сильный и грациозный, держал голову высоко, едва ли не величественно, точно любая поездка его хозяина была задумана лично им.
Меетывер нежно погладил скакуна по шкуре цвета до блеска натертой золотой монеты. Эзодур что-то говорил, но де Ротц-Васбринк слушал его в пол уха, как и всегда. Возвышаясь над людьми внизу, Меет медленным шагом вел коня к своим апартаментам, по пути размышляя о произошедшем. 
Конечно, он знал о нильфгаардской разведке. Слышал истории о таинственном министерстве, занимающемся убийствами и похищениями неугодных людей, о фамилии де Ридо и о самом Ваттье - скрытном и загадочном шефе этого управления. Он и видел-то его всего один раз, хотя случаев, казалось бы, предоставлялось немало.
В первый год обучения в военной академии один его сокурсник неожиданно пропал. Сначала никто не обратил на это внимания, но потом Меетывер решил навести справки. К его удивлению, он не обнаружил ничего. Вообще ничего. Эмран аэп Веехор перестал существовать, точно его никогда и не было, ровно как и самой его фамилии. Это стало шоком для юного наследника маркизского титула. Неограниченные полномочия одного министерства, позволяющие ему распоряжаться судьбами целых семейств, казались чем-то нереальным, вроде многочисленных городских легенд, о которых ему поведали товарищи, выросшие в столице.
И теперь в их руках оказался один из аэп Лионов. О том, что это были люди разведки, Эзодур прожужжал ему все уши. В конце концов, в таких вещах он разбирался гораздо лучше него.
- Милорд, это дело напрямую затрагивает вашу честь, - в очередной раз затянул Эзодур. - Несмотря на вашу дуэль, вы и этот аэп Лион представляете собой молодое дворянское братство, и отказывать друг другу в помощи, тем более в противостоянии с ненавистными вам, молодым, полицейскими органами - это сущее преступление.
Старик выпрямился, задрал голову и поглядел Меетыверу в глаза. Непозволительная дерзость.
- Замолчи, старик! Не смей разговаривать со мной таким тоном, иначе… - де-Ротц Васбринк с трудом сдержал вспышку гнева. - - Знаешь, Эзодур, по-хорошему я должен выпороть тебя, заклеймить и отправить в эббингские рудники за такую дерзость. Но ты, стервец, знаешь, что я этого не сделаю, и пользуешься этим.
Эзодур нахмурился, опустил взгляд, но вида, преисполненного достоинства, не утратил. Профессиональный слуга с темным прошлым, для отца Меетывера он был гарантом того, что горячий и взбалмошный парень не сгинет в столице и не навредит чести древнего рода. Старший де Ротц-Васбринк невероятно ценил этого хмурого, язвительного старика, да и сам Меетывер, хоть и показывал норов, но больше для виду: слуга был едва ли не единственным человеком, к словам которого он прислушивался.
В молчании они двигались по кварталам богачей и знати. Стоящие на приличном расстоянии друг от друга дома самых разнообразных стилей на два, а то и три этажа возвышались по обе стороны улицы. Они пересекли площадь, повернули налево и оказались совсем близко от двухэтажного дома с большими окнами - апартаментов Меетывера.
- И что ты мне предлагаешь делать, Эзодур? - наконец, не выдержал Меет, который вообще не мог долго сердиться (на самом деле всю дорогу он мучительно соображал). - Наведаться в замок-тюрьму и поинтересоваться здоровьем задержанного аэп Лиона, которого я едва не убил на запрещенной законом дуэли? Которого задержала, как ты говоришь, разведка? Подумай свой старческой головой, что произойдет быстрее: я стану посмешищем для всей столицы, меня исключат из академии или тоже, как этого проклятого стражника, упекут за решетку?
- Милорд, вам достаточно навестить Эскобара вар Меехта, чиновника при императорской богадельне, с которым знаком ваш отец. Пока у вас нет выгодных знакомств при дворе, это лучший вариант, чтобы выяснить, что произошло в ту ночь.
- Ты действительно считаешь, что я должен лезть в это дело?
- Это будет благородный поступок, милорд, - ответил Эзодур и поклонился.
- Ладно, черт тебя побери.

***

Несколько часов спустя.
Он не сразу заметил следы произошедшей беды. Удивился, когда не увидел слуг. Насторожился, когда ворота на хорошо смазанных петлях бесшумно распахнулись перед ним. На террасе перед домом царил беспорядок: перевернутые плетеные стулья и аккуратные столики, ободранные декоративные кусты, разбитые глиняные амфоры. Он оставил коня у изгороди - привязывать его не было надобности. Подул ветер, и Меет ощутил запах гари, доносившийся откуда-то с заднего двора. Он медленно обошел дом, держась за рукоять меча.
Первый труп лежал, уткнувшись лицом в землю. Он подцепил его носком сапога за бок и с нескольких попыток перевернул. От увиденного он едва не опустошил набитый за обедом желудок. К горлу подступил ком. Покойник был обнажен, а его живот вспорот крест-накрест. Внутренности мужчины клубком лежали рядом. Розовые кольца кишок, блестевшие прожилками желтого жира, медленно сокращались.
Запах гари стал невыносимо сильным. Меету был незнаком запах горелой человеческой плоти, от которого рот наполнялся слюной, а к горлу подступала тошнота отвращения.
Впереди валялось еще двое убитых. Одному перерезали горло от уха до уха, а другому отрубили обе руки выше локтя - они валялись рядом, в зеленой траве - и воткнули кинжал за ключицу. Удар в это место, где кожа натянута, как барабан, а прямо под ней - крупные сосуды, отходящие вверх от сердца, поворот клинка, и человек мгновенно умирает. Меетывер знал это. И испугался. Люди, сотворившие это, не были обычными грабителями.
Он обошел беседку из камня и обнаружил за ней источник омерзительной вони. Мужчина лежал ничком, руки и ноги его были связаны. Судя по всему, это и был хозяин дома, Эскобар вар Меехт. Он был сожжен на костре из книг, папок и множества пергаментных свитков. Его тело обуглилось только на половину, кожа почернела, вздулась и потрескалась, а струйки расплавленного, не успевшего еще застыть жира с шипением лились на тлеющую бумагу.
- Проклятье, - выдохнул Меетывер.
Арбалетный болт пролетел в нескольких дюймах от него и с шумом упал в кипу обгоревших документов, подняв сноп искр. Меет обернулся, увидел хмыря в стеганой куртке, который спешно перезаряжал самострел. Он побежал, на ходу обнажая меч. Руки стрелка не тряслись, он закусил губу, встал на дугу и уже натягивал тетиву. Меет подскочил, рубанул с максимальной дистанции. Кисть арбалетчика полетела в траву. Он ударил еще раз, сверху-вниз, располосовав тому грудь. Пинком он отшвырнул арбалет в сторону, прижался спиной к стене, огляделся. Сердце бешено колотилось. Врагов больше не было видно.
«Оставили наблюдать за домом?» - подумал Меет. - Где же остальные?»
Стрелок был мертв. Де Ротц-Васбринк пожалел, что ударил слишком сильно - сдали нервы. Мертвец сохранил свои тайны.
Он вытер меч об одежду убитого, вложил его в ножны и быстро, сдерживаясь, чтоб не перейти на бег, зашагал к воротам.
«Только бы никто не увидел меня здесь».
Он озирался через плечо, ожидая новых врагов или отряда стражи, задерживающего его и обвиняющего в убийстве, но вокруг стояла тишина. До ворот оставалось несколько шагов. Бурак топтался на месте, перебирал копытами и недовольно фыркал.

Отредактировано Меетывер де Ротц-Васбринк (2018-02-01 03:37:59)

+3

11

Как акула чует запах крови за многие мили, так имперская контрразведка чувствует измену.
В общем-то шпики в этом деле ориентируются куда лучше, чем акулы в охоте. Поскольку хороший контрразведчик должен не только отлично выслеживать изменников, но и предчувствовать их злодеяния. Как раз в этом Янтен и оказалась лучшей из лучших.
Сержант аэп Лион уже мысленно примерял погоны лейтенанта, когда изящная, но крепкая рука разведчицы положила на стол допроса жёлтую записку с адресом.
-Вар Меехт. Его взяточничество не вызывает сомнений ни у кого при дворе, и если в этой интриге кто-то и будет козлом отпущения, так это он. Наведайся к чиновнику с визитом. Обвини в злоупотреблении полномочиями. Не бери с собой людей, не привлекай лишнего внимания. Передай страже и заставь ждать обвиняющую сторону. Ордер на арест будет.  - агент упёрла палец в ровную поверхность стола, призывая слушать внимательно. -До тех пор, пока ты не повяжешь этого человека - я не могу ручаться за твою безопасность. После сможешь надеяться на протекцию. В городе есть силы куда более опасные чем парочка бандитов, прячущихся в канализации, можешь поверить нашему опыту. Готов?
Он был не просто готов. Желание вырваться из душного кабинета, от этой холодной гарпии и бокалов крепкого вина, было почти невыносимым.
До сих пор аэп Лион верил, что никогда не захочет вновь вернуться в дни первых городских боёв. Теперь он понимал, что лучше провести полдня в нечистотах и гари, убивая заведомо плохих парней, чем вновь оказаться в когтях этой женщины.
-Готов.
На его деле поставили императорский штамп. И отпустили, предварительно снова завязав глаза.
Кхайр  вновь увидел свет лишь в переулке между знатным кварталом и рынком, а таинственные сопровождающие испарились, даже не мелькнув в уголках глаз. Как это обычно бывает. Разведка наводила на сержанта сверхъестественный страх, с которым он отчаянно боролся.
В конце концов, Теган тоже умел испаряться. Надо было двигаться дальше, с ордером на арест на поясе - бронзовой печатью рядом с перевязью меча. Город приветствовал будущего лейтенанта шумом и криками торговцев - в таких местах лучше всего устраивать преступление, ведь за фальцетом владельца фруктовой лавки и басом проповедника никто не услышит хрипения жертвы. Но путь вёл мимо шумных улиц - к ряду высоких, славных домов с широкими дворами. Кхайр знал, что ему нужен самый дальний. Районом ниже находился его собственный дом. В этих районах не случалось происшествий, потому что кровь обитателей высоких домов имела слишком большую цену. Эти люди были не только могущественны, но и умел постоять за себя, а многочисленная охрана ещё больше мешала возможности насилия. Но уже подходя ко двору, аэп Лион понял, что попал в переделку куда более серьёзную, чем мог себе представить.
Двери были открыты. Внутри фыркал конь. Человеческих голосов не было слышно, и уже из-за забора и живой изгороди чувствовался тонкий, едва различимый запах смерти. Если отличные разведчики умеют предчувствовать измену, то отличные стражники умеют предчувствовать смерть.
Сержант выхватил меч из ножен, ещё не войдя во двор. На широкой улице не проходили люди - рядом со знатными домами никто не прогуливается просто так. Кхайр сделал шаг за двери и запер их за собой, сразу же приметив трупы, один из которых был в серой чиновничьей форме. Его жабо рассекли надвое, как и брюхо. Мелкая, незначительная примета, которая напомнила о разговорах среди офицеров. На такое пошёл кто-то очень быстрый, тихий, умелый и...
Нет, не он.
Конь отскочил в сторону от сержант, открыв тому зрелище только что сражённого арбалетчика, над которым возвышался старый знакомый. Де Ротц-Васбринк. Чёртов заносчивый засранец, сунувший нос куда не надо.
Сержант сделал то, что должен был.
-Стой здесь, преступник. Никто не совершает такое в мою смену. - негромкий, спокойный, но требовательный голос часто вводил преступников в замешательство. Таким голосом не приказывают. Скорее констатируют. -Сложи оружие, ради всего святого. Иначе погибнешь.
Кровопролитие в славном, тихом районе. Убийство людей, которые никогда не нуждались в охране, считая себя рядовыми, скромными служащими двора. Деньги способны разбудить в нильфгаардце и не такое. Больше света Солнца южанин любит только цвет золота.
Конь смущённо заржал, глядя на воздетое острие меча. Он знал что это значит.
-Я должен был арестовать убитого. Но тебе арестую тебя. Одно из двух: ты либо чудовище, либо полный идиот, запустивший руку в паучье гнездо. Тебя ждёт смерть или темница. Выбирай темницу, потому что тогда я смогу тебя вытащить, разобравшись в деле. Прими добрый совет. - сержант хмуро глядел на Меетывера, готовый в любой момент сорваться и побежать за ним. -Стража соседей не услышала происходящее здесь. Или делала вид, что не слышала. Я уж точно не поверю что ты подкупил целый район ради этого. Есть способы проще.
Сержант ненавидел вляпываться в неприятности, но всё чаще ловил себя на мысли, что его биография целиком и полностью состоит из оных, из года в год, из месяца в месяц, изо дня в день.
И, на самом деле, это был ещё обыкновенный, ничем не выдающийся день. По сравнению с тем, что могло быть.

Прости!

+2

12

Вечерний зной вошел в ту пору, когда небо на западе окрашивается в багрянец, точно на него пролили бутылку туссентского, а фасады домов становятся такими теплыми, что ладонь, прислоненную к ним, не хочется убирать.
Меетывер увидел, как кто-то стоял и смотрел на него, прислонив ладонь ко лбу, чтобы не слепили лучи яркого закатного солнца. Он вздрогнул от неожиданности: сколько он стоял там? сколько видел? Незнакомец сам ответил на эти вопросы.
В голове Меетывера будто грохнула сапогами бригада «Импера» в полном составе. Проклятый стражник стоял и указывал ему, отпрыску знатнейшего семейства, да еще и с такой рожей, точно обращался к бродяге на рыночной площади. Меет сам не заметил, как вспыхнул.
— Ты? Чертов стражник, тебя же схватила разведка, как ты?.. Ты думаешь, что я… это?.. — он обвел рукой пространств двора.
От злобы у него перехватывало дыхание и кружилась голова.
«Тут явно плетется какая-то интрига, — подумал он, пытаясь найти какую-то точку опоры, которая удержала бы его от падения в пучину гнева. — Но кем и с какой целью? Чьим средством является аэп Лион? Отец говорил, что у нашего рода много врагов…»
Он положил руку на рукоять меча, на четверть вытащив его из ножен. Он мог убить его, теперь он знал это точно. Но тогда он станет преступником, убившим стража закона, и уже ни статус отпрыска одного из влиятельнейших семейств империи, ни деньги, ничто не поможет ему защитить себя.
«Может, обратиться к Совету академии? — он смотрел стражнику в глаза. — Эти старики, скорее, выгонят меня с позором, чтобы я не имел отношения к академии».
Он подавил инстинкт, побуждавший его расправиться со аэп Лионом. Меч с хлопком вернулся в ножны.
Главное, чтобы он не исчез бесследно. Эзодур должен поднять на уши всю родню.
— Проклятье, — выдохнул Меетывер; на скулах у него ходили желваки. — Я пришел сюда, чтобы узнать у вар Мехта о том, что произошло вчера во дворце. Как видишь, я опоздал. Эскобар там, на заднем дворе, зажаренный в кипе своих чиновничьих свитков. Большую часть из них я не могу даже прочесть — я не клерк.
Бурак недовольно заржал из-за того, что хозяину перегородили дорогу к нему. Меет ласково помахал ему рукой.
— Черт подери, это какое-то безумие! Что, думаешь, я вернулся с дуэли и принял решение перебить целый дом, а хозяина зажарить, как свинью? Сущая глупость! Я сдамся только если мне, как дворянину, будет позволено сохранить оружие, и ты пообещаешь мне передать моему слуге, Эзодуру, что я схвачен и помещен под стражу. Разобраться в этом деле ты уже пообещал, и все, что я могу, это надеяться на то, что у стражников в империи есть понятие чести.
На улице по-прежнему было тихо — редкое явление для этого квартала. Что же соседи? Их либо подкупили, либо запугали. Меетыверу страшно хотелось разобраться в этом запутанном деле, а не прозябать в заточении, да еще и будучи обязанным этому аэп Лиону, но придумать что-то лучшее у него не выходило.

***

Янтен вернулась на квартиру, предоставленную Управлением. Скинула сапожки и прошла в тесную комнатушку, заменяющую ей рабочий кабинет, спальню и столовую одновременно. Разделась. Села в обшарпанное кресло со следами кошачьих когтей на обивке. Ее кошка умерла два года назад, и с тех пор мысль о новом питомце была неприемлема для Янтен. Она задумалась, откинувшись на спинку.
Вар Мехт, очевидно, как-то раз, позарившись на деньги, работал на северян. Он слишком труслив, чтобы делать это из иных соображений. С тех пор он крепко встрял и, оглупев от страха, делал все, что ему говорили. Если не взять его под стражу в ближайшее время, то его убьют. Янтен видела это так ясно, точно сама была его убийцами. Интересно, как критична была ее ошибка, когда она самолично решила задержать аэп Лиона? Возможно, что она провалила операцию — самый худший сценарий. Возможно, что это сошло ей с рук. Правда, как обычно, была где-то между этими предельными точками. Но было еще и предчувствие, которое говорило ей о том, что незримая для обывателей паучья шпионская сеть, обратила на нее свое внимание. Паук, сидящий в центре, был знатокам своего дела, и почувствовал, когда она едва-едва задела одну из его паутинок. Не мог не почувствовать.
Янтен вздрогнула: она чертовски продрогла. Кожа покрылась мурашками. Она решительно встала, оделась, взяла лист пергамента и перо. Написала несколько строчек, положила послание в металлический сундучок, а тот — в незаметное отверстие в полу, служащее как раз для таких целей.
Она еще раз оглядела свое жилище. Потом развернулась и пошла к выходу.
Там ее ждали двое. Первый ударил ее в лицо. Куда ударил второй, она уже не почувствовала.

+2

13

Казематы столицы сочетали в себе самые неприятные черты помещений такого рода, словно подтверждая статус главной имперской тюрьмы - вряд ли где-то в Нильфгаарде существовали условия хуже. С другой стороны, совершенство - не предел. Летом здесь было сухо и пыльно, осенью и весной промозгло и мокро, а о том, что происходило зимой, лучше не упоминать вслух. Нервы будут гораздо целее. Но самое отвратительное в казематах, конечно, то, что туда не поступает солнечный свет. Никогда.
Это участь, которую сержант не пожелал бы и худшему из врагов. Гораздо гуманнее казнить. Ведь говорят, те кто сидел в темноте пожизненный срок, теряли человеческий облик, буквально возвращаясь к звериному состоянию. Многие говорят, что в казематах водятся призраки.
Кхайр аэп Лион там ни разу не был, но после увиденного в доме вар Мехта уверился в том, что это место будет навеки проклято.
-Будь я сейчас членом семьи аэп Лион, а не сержантом стражи, с радостью прикончил бы тебя. Но нет. Ты вляпался во что-то, затронувшее весь город, и не делай вид что не знаешь о чём речь. - сержант перехватил кандалы. -Ты пойдёшь в цепях. Я клянусь честью, что твой клинок будет в целости и сохранности, со слугой встречусь сразу после. - кандалы неприятно звякнули. -Теперь - руки. Ради твоего же блага.
Сержант ни в чём не мог быть уверен. Но для него, в отличие от многих других стражников, существовало понятие презумпции невиновности. И ему совершенно не хотелось видеть в этом зарвавшемся негодяе зверствующего маньяка. Для этого у Меета были слишком чисты руки.
Конь беспокойно пошёл за хозяином, поматывая головой. В открытые ворота двора заглядывали соседские мальчишки.
-Знаете где стражники? - аэп Лион казался им высоким и грозным, а его заключённый больше походил на медведя, а не человека. Они переглянулись и молча кивнули.
-Тогда зовите их сюда.
Спустя десять минут на месте оказалась вся стража квартала, спустя пятнадцать галопом прискакал майор, не успевший застегнуть китель. Собирались зеваки, и южное солнце недобро косилось на толпу, плодившую невероятные слухи в перетолках. Слухи об убийстве разнеслись по всему городу за два часа. Меетывера доставили в комнату для подозреваемых всего за полчаса. Сослуживцы были искренне рады видеть лейтенанта, и удивлены закованному в кандалы Меету. Это вызвало у многих нехорошие мысли.
Которые Кхайр поспешил развеять
-Охраняйте его как зеницу ока, потому что моя жизнь зависит от него. Понимаете? - сержант запер тяжёлую дверь камеры. -Зосик. Предупреди дворецкого, что я жив и цел. У меня... будем называть это решением вопроса чести. - аэп Лион улыбнулся, глядя на собравшихся солдат. В бурлящем событии расположении стражи при Западной Башне было много странных людей, под стать странной планировке с бесконечными лестницами. Создавалось впечатление, что они были созданы для запутывания осаждающих или скрывали потайные ходы. Скорее всего, истинными были оба утверждения.
-Так точно! - Зосик соскользнул по перилам вниз, игнорируя всякую дисциплину. Он знал когда наступает форс-мажор. Остальные пятеро смотрели на Кхайра с подозрением и беспокойством.
-Со мной всё будет в порядке. Но если... - дверь снаружи громко хлопнула, и с лестничного пролёта было видно как Зосик отступает при виде непрошеного гостя. По лестнице поднимался тощий человек в серой форме, выражение лица которого заставляло и без того тусклые стены башни становиться ещё бледнее. Он поглощал собой любой цвет и эмоции.
-Сержант аэп Лион? - спросил он, не глядя. Стук сапогов по каменным ступеням бил по нервам в полной тишине. Остальные смотрели, затаив дыхание.
-Так точно! - Кхайр встал навытяжку и отдал честь, сам не зная почему. При незнакомце не было знаков отличия, но статус был ясен и без ненужных побрякушек. Он был влиятельным человеком в контрразведке, можно сказать он и был ею.
Остальные последовали примеру командира.
-Вольно. Подозреваемый нужен мне, откройте.
Сержант послушно вскрыл замок и открыл перед Меетывером серого человека, который пронзительно смотрел на него. Бедно обставленная комната стала выглядеть похоронно.
-Меетывер де Ротц-Васбринк. Для вас извещение. И... - он посмотрел на сержанта через плечо. - Оперативница вар Рампгаар пропала час назад. Скорее всего, ваши неосторожные действия привели к краху плана. Вам и вашему сквадрону, сержант аэп Лион, придётся искупить вину. Кровью.
Кхайр громко сглотнул, испытывая безумно пристальные и злые взгляды подчинённых. С лестничной клетки на него воззрился Зосик, не понимающий куда идти. Лейтенант закивал в сторону выхода.
Он чувствовал себя не в своей тарелке, и понимал что Меетывер сейчас испытывает то же самое.  Хуже всего было то, что...
Хуже всего было всё. И содержимое папки угрожало сделать ситуацию в сотню раз хуже.
На улице пробил колокол. Люди уходили на отдых. Начиналось время стражи.

+1

14

Высоко-высоко в небе качнулось заходящее солнце.
Меетывер хотел огрызнуться на слова аэп Лиона, но промолчал, хотя так и сотрясался от ярости. Он протянул руки. Звякнули кандалы. Бурак обеспокоенно фыркнул. Меет выдохнул и ласково посмотрел на коня. Умное животное ткнулось мордой в хозяина.
Его лихорадило. Гнев накатывал волнами и мешал сосредоточиться.
Они шли через город, медленно погружающийся в сумерки. Им встречались отряды встревоженной стражи. Жуткое убийство в районе богачей скоро станет самой насущной новостью столицы. В Академии поднимется шум. У противников его родственников появятся ниточки, за которые они, он был уверен, не преминут потянуть. Это был серьезнейший удар по фамильной чести. Особенно сейчас, когда в воздухе витает запах надвигающейся войны, и гранды империи грызутся за посты, должности и влияние. Его дядя — секретарь по иностранным делам, а брат дяди — распорядитель двора: чин, конечно, формальный, но исключительно почетный. Многие другие члены ветвистого рода де Ротц-Васбринков служили при дворе. Теперь же этот скандал мог серьезно пошатнуть их позиции. Меетывер заскрежетал зубами, но голову не опустил. Он заставил себя поверить в то, что ему плевать на любопытные взгляды.
— Я понятия не имею, о чем речь, аэп Лион, — процедил он. — После того, как тебя забрали, я отправился к вар Меехту. Он знавал моего отца когда-то, и я надеялся узнать, что случилось во дворце сегодняшней ночью. Как видишь, у меня не получилось.
Передел влияния при дворе. Недовольство в отдаленных территориях. Шпионская история. Нильфгаард лихорадило.
Они добрались до помещений стражи. Вошли во двор. Их окружили стены зданий —  старых и новых. Конические башни с крытыми сланцем крышами возвышались на каждом углу. Выгладили они мрачно и неприветливо, точно убежища колдунов из детских сказок. Двор был заполнен вооруженной стражей.
Лейтенант повел его к башне на западном участке. Меетывер прищурился, чтобы лучи заходящего солнца не слепили глаза, и поглядел на знамя со знаками стражи Нильфгаарда, установленное на вершине башни.
Впереди ждала неизвестность.
Они оказались внутри, и их обступили стражники. Меетывер скривился. Простолюдины разглядывали его. Видимо, знали по истории с дуэлью. Его происхождение и конфликт с аэп Лионом делали его объектом их ненависти, он был уверен в этом. И отвечал им тем же.
Его провели в отгороженное помещение, служащее, видимо, для предварительных расспросов. Кандалы не сняли. Он выразительно посмотрел на аэп Лиона перед тем, как дверь камеры закрылась. Без помощи семьи ему не выкарабкаться, и сержант должен был ввести их в курс дела.
В помещении стоял полумрак. Меетывер споткнулся о грубо обтесанный табурет и чуть не перевернул таз с водой. Он ополоснул лицо, поднял табурет и сел, обхватив голову руками. Струйки пота бежали под одеждой. Он не хотел признаваться с тебе в том, что ему страшно.
Накал страстей при дворе был близок к своему пику. Меет мало общался с дядей, который недолюбливал его за избрание пути, нехарактерного для фамилии де Ротц-Васбринков, однако что-то он все-таки слышал. Что дело дошло до взаимных обвинений в измене. Что многие стали собирать вокруг себя вооруженный люд то ли для собственной безопасности, то ли для борьбы с противниками. Что все смешалось, и определить, кто к какой партии принадлежит, стало практически невозможно.
В отдаленных провинциях нарастало недовольство из-за поборов со стороны центра. В Метинне, Эббинге и Назаире дороги вновь заполонил лихой, иногда — мятежный — люд. Купцы жаждали экспансии и поблажек. Рыцарство, которому вечно мало места и вечно нечем заняться, требовало войны.
Шпионские ячейки, тайные союзы и предатели множились, точно гнус. По крайней мере, так всем казалось. Разведка сбивалась с ног в попытках удержать ситуацию под контролем. Эшафоты и виселицы уже давно не знали отдыха.
Меетывер со вздохом поднялся. Голова трещала. Он знал слишком мало.
Снаружи послышались голоса. Меет напрягся и прислушался, однако вошедший говорил слишком тихо.
Застучали сапоги. Скрипнул замок. Дверь открылась, и Меетывер вновь увидел помещение стражи. Неприметный человек в сером, лицо которого было так бедно на выразительные черты, что Меетывер не смог бы описать его уже через пару минут через встречи, протянул ему пергамент в футляре. Безликость этого человека обескураживала и внушала страх. И не только ему. Стражники замерли и встали по струнке. Говорил он, точно читал без выражения какую-то жутко неинтересную вещь. Тон его голоса не менялся, всегда оставаясь чуть тише, чем требовали правила приличия, так, чтобы к нему приходилось прислушиваться.
Меетывер вышел во двор, не чувствуя под собой ног. Казалось, что-то происходило, но он не мог уловить, что. Он стоял и задумчиво катал камушек подошвой сапога. Он не знал, что делать. Про папку в руках он, казалось, совсем позабыл.
Меет почувствовал взгляд аэп Лиона. Вскрыл папку.

«Дорогой Меетывер, прости, что сомневалась в тебе. Сейчас у меня есть все основания, чтобы заявить, что все подозрения Ведомства относительно тебя были беспочвенными. Мы сами стали жертвой дворцовых интриг, направленных против тебя. Весьма искусно направленных, прошу заметить. Остерегайся своих врагов. Надеюсь, что мы еще встретимся. Янтен».

Следующая строчка начиналась с имени «Кхайр», но потом пергамент был грубо оборван. Меетывер достал другие документы из футляра. Списки, сложные формулировки, отчеты. Он протер глаза свободной рукой и сунул документы обратно в папку.
Тощий мужчина в форме вышел во двор и встал, заложив руки за спину.
— Меатыш аэп Гольди, — представился он. — Наслышан о ваших турнирных успехах.
Человек усмехнулся. Меетывер затаил дыхание. Что-что, а интерес таких людей вызывать не хотелось даже наследнику маркиза де Ротц-Васбринка.
— Не думал, что глупые забавы дворянского отпрыска могут вызвать интерес у вашего ведомства.
Меатыш пристально поглядел на него. Пожевал бледную сухую губу.
— Вы говорите как человек, далекий от дворцовых интриг. Что же, это играет в вашу пользу. Хотя воспитаннику Академии стоило ответить иначе.
Меет пожал плечами.
— В городе, — ни с того ни с сего продолжил аэп Гольди, — около двухсот членов шпионских ячеек. Они занимают самые разные ступени иерархической лестницы, они просочились во многие органы власти, они готовят хлеб, черкают пером и заседают в Сенате. Ячейки выстроены настолько грамотно, что могут функционировать абсолютно автономно. Ваттье де Ридо не спал уже четверо суток. Я — лишь половину от этого числа. Как вам такое?
Он внимательно посмотрел на Меетывера.
— Какую цель они преследуют? Северяне не имеют возможности начать войну.
— Вы так думаете? Вы так думаете, зная новости о волнениях в дальних провинциях? Что же, я, кажется, переоценил вас.
— Вы разговариваете с турнирным бойцом, а не с моим дядей или его братом.
— С ними бы я и не подумал говорить о таких вещах. От них за версту несет интригами. Они слишком тертые калачи и смогли бы воспользоваться этим разговором для своей выгоды. Вы — нет.
— Так убейте их всех, этих шпионов. Вы говорите, как человек, у которого имеется список на руках. Пусть палачи поработают так, как работали после возвращения императора.
— Не думаю, что это принесет пользу. Северяне почувствуют границы наших возможностей, а те, кому удастся избежать арестов, залягут на дно. И все начнется сначала. Империя должна очиститься, и у нас нет лишних пяти или семи лет.
Меетывер покосился на аэп Лиона, который слышал все.
— Тогда не делайте ничего. Точнее, делайте вид, что сбиваетесь с ног, и вообще вот-вот потеряете контроль. А сами подшивайте свой список.
Меатыш удивленно хмыкнул.
— Что же, я так нарушил принцип необходимого знания, — он моргнул воспаленными глазами, кашлянул и повернулся к аэп Лиону. — Сержант, мне удалось достаточно убедительно сыграть разгневанного фискала? Мне кажется, ваши люди и все лишние уши услышали именно то, что я и хотел.
Мужчина расправил худые плечи, зевнул. Они стояли в опустившихся на город сумерках. В стороне топали стражники. Фонари светили неровным магическим светом, и оттого тьма вокруг них была еще насыщеннее.
— Янтен стала жертвой некоторых семейных обстоятельств. Однако сейчас она в безопасности. Мы перехватили похитителей на выезде из города. О ваших делах она осведомилась в первую очередь, господа.
Меетывер покраснел. Порадовался тому, что его смущение скрыла темнота.
— На этом я должен попрощаться с вами. Меетывер, приступайте к занятиям точно ничего не было. Прилежно учитесь и продолжайте побеждать на турнирах. Величие империи держится на силе и умении ее воинов. Кхайр, работа с нашим ведомством может быть обременительна, однако империя платит свои долги. Проверьте ваш счет и… купите себе наряд для званых приемов. Он вам еще пригодится.
Мужчина хлопнул костлявой рукой по плечу лейтенанта и медленно пошел прочь маленькими шажками.
— А папку, — сказал Меатыш, обернувшись, — оставьте лейтенанту. Ему будет что почитать перед сном.
Скоро он исчез за полосой света магического фонаря и только тихое пошаркивание подошв его сапог выдавало, что мгновение назад он стоял рядом с ними.
Меетывер размял затекшую шею.
— Пожалуй, — словно нехотя начал он, — вопрос чести можно считать решенным. Что скажешь, аэп Лион?
И протянул ему папку.

Отредактировано Меетывер де Ротц-Васбринк (2018-03-30 03:18:18)

+1

15

Сержант аэп Лион никогда не думал что станет субъектом большой игры. Он ещё не подозревал что события этих дней - только прелюдия сверхъестественных событий, которые определят его жизнь. Всего его худшие кошмары грозили ожить очень скоро, и предвестником череды неудач стал Меетывер де Ротц-Васбринк.
Но пока он был лишь одним из сверстников аэп Лиона, который не поделил с ним статус-кво. Лишь теперь, приглядевшись к подозреваемому как следует, сержант понял что он намного младше.
-Эм, да. - Кхайр принял папку из рук недавнего врага. -Боюсь, наша личная вендетта откладывается на неопределённый срок. Возможно, на пару жизней. Вопросы государственной важности безотлагательны, и... -сержант заглянул в глаза ротмистра, выискивая там ответ на вопрос. -...и мы всё ещё понятия не имеем кто стоял за всем этим, и что ими руководит. Оппозиция действует не так. Не вся, по крайней мере. Я склонен верить в твою невиновность, де Ротц-Васбринк, но боюсь что мы ещё встретимся. Этот город становится неспокойнее с каждой неделей, и страже важно ощущение солидарности с такими как ты. - он отвёл взгляд, стараясь найти нужную формулировку в серых стенах камеры и собственных ощущениях. Солдаты ждали его за дверью, настойчиво прислушиваясь к тону голоса командира. -Наша склока лишь порадует врагов Империи. Забудем о ней. - в руке стражника блеснул ключ. Кандалы на запястьях Меета звякнули, раскрываясь.
Будущий лейтенант удовлетворённо кивнул и открыл дверь перед заключённым. В комнате стало намного больше солнечного света. Столько, сколько нужно было настоящему солдату, чтоб почувствовать себя живым.
-У нас появились могущественные друзья, ротмистр. - Кхайр вскрыл папку и вынул гербовый документ знакомого и подозрительного вида. -Но... боюсь, мы приобрели ещё больше врагов. Намного, намного больше.
Солдаты аэп Лиона с интересом заглянули в камеру, чтобы наблюдать зрелище сосредоточенного сержанта. Они знали что за брошенными в задумчивости словами последует чёткий и внятный приказ. Так было всегда.
-Завтра ночью мы вновь спускаемся в каналы, парни. На этот раз не от имени полковника или ещё какой-нибудь важной шишки. - лейтенант расправил плечи и, многозначительно приподняв бровь, показал бланк рядовым. -Это ордер на зачистку от шефа разведки. Я не хочу чтоб это громкое имя звучало вновь. - лейтенант вышел из камеры, подав знак бывшему заключённому двигаться за ним. -Мы очистим этот город. И для меня было бы честью, если бы ротмистр де Ротц-Васбринк сопроводил нас в этой миссии.
На Меетывера воззрились все, кто находился преддверии каземат. Шестеро внимательных солдатских глаз оценивали бывшего узника, и в них читалось молчаливое одобрение. Среди солдат аэп Лиона было мало таких же крепких ребят как курсант.
Решение они оставили за ним.

***

Отчёт от 9.05.1259. Инцидент при Пустыре/убийство вар Меехта

Я, сержант лейтенант Кхайр аэп Лион, нарушил Дополнение к Закону о соблюдении общественного спокойствия. Курсантом дивизии "Альба", Меетывером де Ротц-Васбринком, был брошен вызов по старинному, отжившему своё обычаю дуэли. Поводом послужило оскорбление чести. В свою защиту могу сказать, что дуэль проходила в удалённом месте, и не затронула бы никого кроме нас. За ходом схватки наблюдали секунданты, готовые в любой момент прервать бой. Но их услуги не потребовались - неконвенционное состязание прервали агенты Разведывательного Управления и взяли меня под стражу. Предлогом послужило подозрение в краже императорского карпа из дворцового пруда, но как оказалось, я был нужен совершенно иного. Оперативник [ЗАСЕКРЕЧЕНО] завербовала меня в качестве сочувствующего имперской контрразведке, я получил указания к действию - прийти в дом резидента вар Меехта.

Примечание: Я, рядовой Зосик из Приграничья, был свидетелем факта, что карп диействительно обитает в водах канала. В деле о праопаже фигурирует фамилия вар Меехт. Подтверждение - в документах.

В доме вар Меехта меня ожидал разгром, акта подобной жестокости знатный квартал не видел вот уже пять лет, со времён "шоковой терапии", проведённой дворцовой стражей при бунте Золотых Шпор. Хозяин дома был сожжён, обитатели дома убиты. Курсант де Ротц-Васбринк успел в дом вар Меехта раньше меня, намереваясь посетить давнего друга отца и вызволить меня, но встретил лишь трупы. Ротмистром был убит не успевший скрыться пособник убийц, принадлежность его к одной из группировок оппозиции или банде устанавливается. Действия этих людей подрывают устои Империи. Это хуже чем просто враги. Перед нами, возможно, нераскрытая ячейка сектантов. Modus operandi этих людей наводит на мысли о том, что они стоят за большинством громких дел города. За последние три года жертвы убийств слишком часто сжигались, а преступления обставлялись с мистическим изыском.

Примечание: Я, сержант ХГерман Гриндербарк, готов подтвердить слова лейтенанта. Следующее далее особое назначение - данность, и пока командование Башни Стражи будет настойчиво игнорировать намёки на заговор, мы никогда не сможем сделать улицы лучше. Любой, кто наблюдает вечерами с крепостных стен за пригородом и портом, чувствует как неспокойно становится в ночном Нильфгаарде, люди всё чаще предпочитают собираться в группы и боятся выходить поодиночке. Мы должны сделать так, чтоб они не боялись.

Я взял под стражу курсанта Меетывера, сопротивления солдат "Альбы" не оказал, и это хорошо о нём говорит. Уже через полдня выяснилось, что заключённый невиновен. В Башню пришёл с визитом Человек в Сером из Разведывательного Управления. Принесённые им документы я предоставил нашему полковнику, и надеюсь что после их изучения вы убедитесь в том, что освобождение Меетывера и снятие с него подозрений - это необходимость. Неподчинение печати, которой скреплён документ, равно нарушению присяги. В ближайшие несколько дней мой отряд совершит экспедицию в трущобы, по указанным координатам. Для  формирования сплочённого отряда мне, высочайшей честью трона, даровано звание лейтенанта. Я имею право собрать собственный отряд для данной операции, величиной не более двадцати человек. Я не хочу вмешиваться в чётко отлаженный механизм патрулей, и поэтому возьму только кадры, с которыми я прошёл службу в провинциях.
-Доклад составлен лейтенантом аэп Лионом, с высочайшего дозволения офицерского состава. Подробности приказа о даровании звания - в архиве, приложение №468.


На столе Полковника лежало письмо. Ему редко писали, но в этот раз он понимал что за серым пергаментом скрывается послание именно на его имя. Круглая печать с символом Великого Солнца не даруется просто так. Это письмо чрезвычайной важности, и может сказаться на всей его карьере. Ночью в кабинете было тихо, и только свет канделябра освещал его перед уходом стражника номер один. Рука в латной перчатке притянула конверт ближе, и глядящий из темноты человек шумно сглотнул. Он мог казнить любого за незначительный проступок, а сегодняшних дуэлянтов имел полное право упечь в подземелья до конца жизни, но эта печать не давала такого права. Она была сильнее.
Впрочем, у Полковника всё равно давно отпало желание казнить. И миловать.
Печать треснула, рука в латной перчатке неловко вытащила сложенное четыре раза письмо. Стражник отложил отчёт подальше, развернул бумагу и заскрипел зубами. Его страхи ожили.
Это не было письмом из разведки.

-Не отзывайте приказ, дорогой друг. Мы будем их ждать.

Sol Tiranicus

+2


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Вопросы чести