Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Кошмар перед Йуле

Сообщений 31 страница 60 из 88

1

Время: 1265 год, 29 декабря
Место: Бругге, Диллинген.
Описание: власти захватили нескольких скоя'таэлей, в народе с презрением, страхом или ненавистью именуемых «белками». Воспитательные работы давно сменились верной и крепкой петлей. Быстрее да и народу в радость. Казнь решили не откладывать. И всё это перед самым Йуле! Накануне излюбленного зимнего праздника, когда наряжаются ёлки, распивается душистый эль, венки из омелы добавляют уют старым трактирным залам, яркие скоморохи да шуты устраивают развлечения по утрам, а скромные девушки юные гадают и ворожат на суженного. Поговаривают, что даже преступников не лишат возможности умереть в праздничных одеждах.
Однако всё бы ничего: праздник, ёлки, шибеница, – только вот шепчутся в народе, что нелюди готовят восстание… Верить ли слухам или насладиться грядущим праздником? Выбор за вами.

Примечание: старт не ранее утра 29 декабря. При необходимости вводной истории обращайтесь к Весемиру.

+1

31

29 декабря 1265 года, день. Улицы Диллингена

Худшее, что может быть в жизни нильфгаардского офицера - это отклонение от заданного плана. Кхайр не выносил моментов, когда что-то шло не так, любое происшествие могло вывести его из состояния покоя, превратив в разъярённого голема, который стремится любым способом решить проблему.
О, нет, что бы ни стояло за этим бродягой - теперь не поздоровится всем. Всем, кто встанет на пути рыцаря, защищающего даму.
-Лучше бы тебе говорить правду, оборванец... - аэп Лион принял шапку из рук любимой и вновь нацепил на голову, недобро взирая из-под меха. -...потому что если ты лжёшь - мой конь протащит тебя за собой до самой Яруги. - он схватил бродягу за шиворот и начал обыскивать, решительно наплевав на протестующие крики и попытки вырваться из стальной хватки. Кхайр прислушался к словам Сары и поднял  записку.
-Ага. - записка была изрядно потрёпана, но слова всё ещё можно было разобрать. -Слежка? Какого чёрта ты вздумал следить за мной, вшивый? Кто тебя нанял? - последние слова прозвучали так угрожающе, как только мог позволить тон южанина, говорящего на Всеобщем. Он едва не порыкивал, выдавая всё ещё сильный акцент. Кхайра не смущало то, что он находится среди наёмников - они, казалось, совершенно не обращали внимание на развернувшуюся под боком драму. Положение было ещё нелепее чем обычно на этой проклятой богами земле, почти не видящей солнечного света. Всем было плевать друг на друга в худших северных традициях.
Оно и к лучшему, для нильфгаардца.
-Mo cared, ударь его в пах, чтоб он понял насколько серьёзны наши намерения. Он шпионил за нами. - Кхайр презрительно посмотрел на бродягу, как обычно смотрят озверевшие помещики на прислугу. Положение аэп Лиона становилось с каждой секундой всё рискованнее, учитывая что кольцо вокруг пары сжималось, и Сара кидала подозрительные взгляды в сторону ревевшего лосём на краснолюда увальня с лицом каменотёса.
-Темерец. - подумал Кхайр. -Почему-то только у темерцев такие паскудные хари.
Пребывание в Диллингене сулило всё меньше хорошего, и в этом была вина нильфгаардца - ничья больше.

+6

32

29 декабря 1265 года, день. Улицы Диллингена >> Замок

Говорят, в день Йуле должны случаться невозможные чудеса. Да вот только Никодим из Каэдвена чаще видел в этот день как совершаются худые поступки, а не добрые. Наступали холода, и на промысел выходили конно, людно и оружно. Охотники не возвращались из холодных лесов, медведи-шатуны входили в селения, а в небесах частенько видывали силуэты, не похожие на  чудесные сани морозного колдуна. Скорее, кавалькаду призраков.
Так было и в этот раз - алкоголь и безудержная радость рождали не единение, а раздор. Никодим развернул заткнутую за пояса епанчу и укрыл ею плечи, желая согреться. Ни близость людей, ни накопившийся в крови жар конфликта не согревал его. Слишком много дерзости повидал старик, чтоб чувствовать опасность от разбушевавшегося краснолюда.
-Да, зевака с высотной  отметки вас увидал, сказал мне. Я-то уж парней не стал подымать, слишком много вниманию сей персоне - Нико кивнул на краснолюда. -будет.
Нико задержал взгляд на развернувшейся драме нильфгаардца и эльфки, едва скрывая улыбку. Не раз и не два за длинную жизнь он видал такой песенный сюжет: южанин, выглядевший невесту на другом берегу. Такое внушало каэдвенцу надежду большую, чем мирные договоры и рукопожатия. Видал он и случаи обратные - когда забирали с южного берега на северный. И почитай, чаще оно бывало как раз так.
Он внимательно выслушал командира, тихо улыбаясь в лучах морозного солнышка, слепившего усталые глаза. Никодим притопнул ногою, покачал головою и укоризненно поглядел сначала на краснолюда, потом на копие Хога. И лишь после остановился серьёзным взглядом на Гуго, памятуя отличия того в лесных боях и ловкость орудий.
-Ну. Чего стоим? Пошли, выделишь себе из казарм парочку добрых бойцов, что я ещё не загнал - и в путь.
Дорожка к замку была короткая и ровная, как и положено дорожке к замку.  Расположение казарм внушало чёткую укреплённость и заставляло поверить в логистический потенциал диллингенской крепости, ведь даже кровати здесь были расставлены с чётко выверенной рациональностью, а не во свальном грехе иных расположений гарнизонов. Север знал что такое дисциплина - хоть и своеобразная, не похожая на муштрование.
-Вот, гляди на сих лежащих олухов. Отбирай. Вон того бери, который шаперится ещё под окошком. - Нико снял шапку и указал Гуго на одного из подопечных-близнецов. -Со мною оба были в первом бою. До сих пор держатся, черти. И кого-другого прикомандируй, вроде стрелка. Тогда бежать из замка, отстреливаясь, будет сподручнее, хех.
Он шутил, конечно. Но под Йуле всё может случиться. Коли боишься волков - имей меры предосторожности, а не просто бойся.

Отредактировано Никодим (2018-01-02 08:02:13)

+6

33

29 декабря 1265 года, день.
Улицы Диллингена --> замок --> улицы Диллингена --> ратуша.

Гуго напоследок окинул взглядом нильфгаардца. Тот самый, сомнений быть не могло. Нужно будет обязательно доложить капитану. Нильф ругался с мерзким акцентом. Бритоголовый скривился и усилием воли заставил себя развернуться и последовать за Никодимом. За спиной капитан продолжил разговор со вспыльчивым краснолюдом.
— Ну. Чего стоим? Пошли, выделишь себе из казарм парочку добрых бойцов, что я ещё не загнал — и в путь.
— И верно, пойдем.
Зимний город выглядел куда приличнее, чем в другие времена года. Белый снег скрывал помои и испражнения, холод не позволял размножаться мерзким насекомым и распространяться заразным болезням. Однако снег не мог скрыть угрюмости и озлобленности на лицах, а мороз не остужал горячие головы.
Навстречу им по узкой улочке брели две семьи. Они смотрели в землю, и все, даже дети, были в темных накидках, в которые они закутались чуть ли не с головой.
«Должно быть, эльфы, — подумал Гуго. — Почувствовали недоброе и решили бежать. Что же, самое верное решение».
Беглецы действительно оказались эльфами. Цинтриец приметил острое ухо, показавшиеся из-за капюшона, и тоненькую бледную ручку, потянувшуюся, чтобы поглубже натянуть темную ткань. Эльфы, в том числе женщины и дети, шатались под тяжестью узлов и тюков.
«Интересно, сколько же вещей им пришлось оставить», — удивился цинтриец.
Двое мужчин, по виду братья, хотя для Гуго все эльфы были на одно лицо, обменялись взглядами, в которых царило облегчение. До северных ворот им оставалось совсем немного. Мальчик уткнулся лицом в шерстяное материнское платье.
Гуго отодвинулся, прижавшись к стене одного из домов, освобождая путникам дорогу. Старший из эльфов, удивленный такой вежливостью, взглянул на него, но, увидев шеврон с темерским гербом на рукаве гамбезона, опустил голову и ускорил шаг. За ним поспешила остальная семья. Маленький эльф, проходя мимо Гуго, робко улыбнулся. Мать сильно дернула его за руку, так что тот споткнулся, и потащила за собой навстречу неизвестному.
Гуго поглядел им вслед. Несчастные вовсе не походили на представителей гордого и древнего народа. Они были похожи, скорее, на стайку воробьев. Плохо подготовленные к грядущему путешествию, они хотя бы смогли выбраться из Диллингена. Почти смогли.
— Удачи, — сказал им наемник, но его пожелание осталось без ответа.
К замку дошли без происшествий. Это был целый комплекс сооружений с отдельной, внутренней, стеной и воротами. Они прошли через бревенчатые пролеты арки, через поднятую стальную решетку и оказались в караульном помещении, где сидел угрюмый стражник, знавший их в лицо. Он пропустил их без вопросов, смерив мрачным взглядом.
Замок стоял на холме, а у его подножья разместились казармы и другие сооружения. Они вошли вовнутрь одного из бараков, и от них повалил пар. Никодим в своей бобровой шапке и тяжелом тулупе смотрелся сурово и уместно, как будто он был создал дня вот таких зимних дней.
— Умотал ты их, поднимутся ли? — усмехнулся Гуго. — А ну, Грюм, Тильберт, вставайте, капитанов приказ есть, знач, надо исполнять.
Грюм без слов подскочил, накинул гамбезон, обул невысокие сапожки, схватил лук и сумку со стрелами. Тильберт поднялся медленно, словно нехотя, недовольно поворчал.
— Обносились вконец. Лапу сосем, а графская сволота все попрятала, не иначе. И Йуле проклятый цены взвинтил. А жалование ты когда последний раз в руках держал? Я вот — еще в Вызиме.
Говорил Тиль без задоринки, без бунтарских ноток в голосе: так, констатировал неприятные факты. Оттого и Гуго с Никодимом возражать ему не стали, ибо все понимали, но поделать ничего не могли.
Они были готовы к выходу. Наемники плотно закутались в плащи и зеленые шарфы, так что торчали одни усы и бороды. Оружие — соответственно полученному заданию, только фальшионы, чеканы да кинжалы. Ну, еще лук у Грюма за спиной, с которым тот предпочитал не разлучаться. Пустые, расслабленные глаза, как у людей, привыкших ходить в атаку, точно в последний раз, и не думать о том, что где-то их ждет жесткая койка, где можно вытянуться, чтобы распрямить затекшие члены, вино, чтобы согреть кровь, да очаг, чтоб согреть похлебку. Это — если повезет вернуться, а не раздобыть себе семь футов чужой земельки.
Они вышли и быстро проделали тот же путь, что и Гуго с Никодимом, но остановились перед ратушей, где пытливые умы исхитрялись, чтобы под легальным предлогом пограбить жителей города. Высокая башня с расположенным на ней колоколом уносилась вверх на невероятную высоту. Гуго задрал голову, чтобы разглядеть верхушку этого символа городского самоуправления.
— Ну и громадина, — отметил он. — Хотя в Цинтре была выше. Доводилось видеть однажды.
Дорогу им перегородила стража в кожушках и в железных шапках с бармицами. В руках, утепленных рукавицами, они держали алебарды. Над головами у них, на воротах в ратушу, висел резной герб Диллингена.
— Нам к господам чиновникам надобно. По делу, — начал Гуго, потом подумал и продолжил. — Именем темерской короны.
Он похлопал себя по плечу, где красовалась нашивка с гербом Темерии.

Отредактировано Гуго из Цинтры (2018-01-03 01:22:46)

+5

34

29 декабря 1265 года, день. Улицы Диллингена, а потом трактир "Рыжий кот"

     Денёк выдался по зимнему чудным. Будто бы к Йуле готовились не только люди и нелюди, но и сами духи, разогнав с небосвода над Деллингеном плотные серые тучи, предварительно вытряхнув из них на некогда чернеющий померзшей грязью городишко все снежные запасы.
     Не жалея сил, они заметали по ночам подворотни и улочки, скрывая следы запёкшейся крови на мостовой; укутывали в белые праздничные одеяния все здания без разбору, будь то жилые домишки или городская тюрьма. А то, куда не смог пробраться снег, но наверняка бы заглянул любопытствующий взор, непременно омрачившись увиденным, расписал морозец, исказив и прикрыв редкой красоты узором всё мерзкое и нелицеприятное. Впрочем, как бы не старались духи, превзойти ныне живущих им всё же не удалось. Рядом с праздничной елью на главной площади красовался очередной памятник человеческой жестокости. Праздничный эшафот. Добротно отстроенный, но пока не обновленный, он смотрелся нелепо и чуждо среди всего этого светлого убранства. Также неестественно, как обзывать прилюдную казнь торжеством справедливости. И также мерзко, как выглядит кровожадная усмешка на лицах зевак, палачей или убийц при виде чужой смерти.
     Каким ветром занесло Лютика в Деллинген доподлинно не известно. Скорее поддувало со всех сторон сразу, учитывая тот энтузиазм, с которым поэт кутался в подбитый мехом плащ и пританцовывал от холода. Начать можно было с того, что отмечать светлый праздник Йуле в столице у него попросту не хватило бы денег. Последние он отдал портному за утеплённый кожаный чехол для лютни и теперь едва сводил концы с концами. Можно было б понадеяться на заработок в канун праздника в какой-нибудь приличной забегаловке или ресторации в Бругге, но кредиторы, будь они трижды не ладны, могли прознать и заявиться в самый неподходящий момент. Как это случилось с Лютиком на Ламмас, когда он имел честь выступал на свадьбе одного графа. Заработанных денег едва хватило на всех недовольных преследователей, которые поджидали трубадура всё время гуляний под забором графской усадьбы - аж до самого рассвета – что явно не способствовало дружелюбию к моменту долгожданной встречи.
     Что же до Деллингена, то долгов и кредиторов у Лютика тут пока не значилось. Не так часто, и не так подолгу бывал он в этом городишке, чтоб помимо славы музыканта сыскать ещё и славу неблагонадежного плательщика. Потому по местным улицам он прохаживался свободно, заглядывая в каждую приглянувшуюся забегаловку в поисках дивных запахов и приятной обстановки, пока не остановил свой выбор на «Рыжем коте». Ко всем прочим радостям, что сулили подобные заведения, здесь ещё знали толк в музыке. Во всяком случае, именно такой вывоз сделал Лютик, застав самый конец выступления сладкоголосой соловушки. Рассчитывая на продолжение, он тихо прошёл за свободный столик, где расположился с комфортом и в ожидании. Впрочем, у трактирщика были иные планы, но сдаваться поэт не желал:
- Надо бы закрепить успех, – крикнул он из толпы, успешно укрывшись за головами прочих посетителей, - пусть споёт ещё что-нибудь! Верно я говорю?
- Верно! – тут же подхватил народ, разразившись новой порцией оваций.

Отредактировано Лютик (2018-01-09 23:13:22)

+7

35

День-вечер, 29 XII 1265

https://i.imgur.com/TMOTWdF.png
Улицы города Диллинген

Бродяга ощерился. На мгновение, но только на мгновение, он потерял вид потасканного жизнью оборванца, который делал всё, чтобы не пасть еще глубже. Его взгляд прояснился, а глаза заблестели, лицо казалось свежим и властным. А осанка, когда тот выпрямился и легко высвободился из цепких рук обиженного и обокраденного нильфгаардца, напоминала солдатскую выправку.
[indent=1,0]– Убери руки, щенок, – грубо ответил уличный вор и со смачной нотой втянул воздух забитой ноздрёй. – До самой Яруги протащит он меня, ну-ну… Те ж сказали, нет при меня денех твоих, ослиная ты голова!  И девка твоя также говорит. Бабу слушать иногда полезно.
[indent=1,0]Записку отобрали сразу же, как только она чудесным образом выпала из-под полы потрёпанной одежды бродяги.
[indent=1,0]Прочитав оную, у южанина возникло слишком много вопросов, на которые вор не мог ответить да и не собирался этого делать.
[indent=1,0]Однако когда напоследок нильфгаардец велел своей спутнице применить нечестный для мужчины приём, бродяга понял, что пора покидать сцену. Он не колебался, действовал быстро, слаженно,  умело. Несмотря на всю щуплость и неказистый рост, его сила была достойна уважения. Удар в пах он совершил первым, а когда южанин инстинктивно согнулся, бродяга толкнул его в сторону его же подружки. Театрально плюнув в них напоследок, ловкий уличный мастер профессионально ретировался с глаз долой.

Эка даёт, – протянул краснолюд, глядя как одному мужику в промежность прилетело хромой ногой. – Но не отвлекаемся! Пройдемся, Бертрам, в нелюдное место. Хоть в наше время такое невозможно. Люди-т везде. Ха-аха-ха! Но нам сюда.
[indent=1,0]Бастер похлопал себе по груди, наслаждаясь сказанным каламбуром.
[indent=1,0]Они сошли с широкой дороги на узкую улочку, где и вправду было меньше лишних пар развешанных ушей да глаз любопытных.
[indent=1,0]– Понимаешь, друг, какое дело, – краснолюд подышал на замерзшие руки и надел варежки, – негодяев вешали всегда. Будь то белка, бурундук. Им насрать. Это народово развлечение зрить как кто-то мучается, ломает шею или теряет, буквально! – голову. Ничего с этим не поделаешь. Но последнее время среди повешенных «белок» заметили простых жителей. Кхе, сука, нелюдей, как вы любите говорить. Так, за компанию их вздернули. Скажи, Бертрам, тебе бы понравилось коли один из твоих молодцов на шибенице болтался и корчился в петле среди бандитов-стервенцов? Нет. Ну вот и нам не нравится. А кто слухи разжигает? Ты про бунт? Все кому не лень. А вот кто начал – хер его знает. А хер знает всё. Хоть спроси – не ответит. Ха-хаха-ха! Дошло? С хуем не поговоришь же!
[indent=1,0]Бастер отхаркнул и варежкой вытер рот.
[indent=1,0]– Погромы будут. У меня такое, ну это, гузно жужжит, что власти только этого и хочат. Диллинген изменился. И очень резко. Неспроста это, Бертраш, неспроста. Вот те борода!
[indent=1,0]Снег шуршал под ногами нескольких ног. Больших и маленьких. Низушек Зигги Иде семенил вслед за своим капитаном и его новым товарищем. Импульсивный краснолюд оказался отличным парнем, хоть и с гадким характером.
[indent=1,0]– Хочешь мира готовься… – Бастер задумался, – в общем, готовь задницу напрягать. Сложно прийти к соглашению без пары-тройки трупов за плечами или в шкафу. А трупов в Диллингене уже хватает. В общем, друг! Ты мне по душе пришелся. Живет в тебе краснолюдов пыл. Знай, что ты всегда можешь рассчитывать на меня, не будь я Бастер Криждаз! Вот те борода. А вот и таверна, к слову. «Рыжий кот». Хорошее место. Зайдем. Я тебя с моими хлопцами познакомлю. Авось и они чего расскажут дельного. У меня ж всё ж два уха только. О, слышишь? Кажется знатого песноря отыскали. Монету дам за отлично исполненную песню о Махакамской Царице!

https://i.imgur.com/XESE03d.png
Замок

Стражник, стоявший на посту у ратуши, ленно посмотрел на темерскую нашивку у лысого на плече, глянул на своего товарища. Тот без большего энтузиазма кивнул и, не меняя позы, ногой постучал в дверь. Дверь, недолго думая, отворилась. Низкорослый привратник подозревающим прищуром избирательно оглядел пришедшую компанию и в конце концов пригласил её зайти внутрь.
[indent=1,0]– Темерская корона прибыла к господину Силастару Третьему, выполняющему административные указания графа? Или к господину Бильтерьеру, следящему за чистотой городских улиц? Или может быть к сударю Томашу, который заботится о благосостоянии всех жителей чудесного города Дилленген? – голос привратника был раздражающим с нотками превосходства и презрения всех тех, кто чином в этой жизни не вышел. – С каким вопросом?
[indent=1,0]– Эй, Бульб! – фигура в шерстяном плаще и не менее шерстяной шапке появилась из-за угла. – Впусти и дверь закрой, дозновальщик ты эдакий! Моё имя Осто, начальник гарнизона. Что вас привело в столь праздничный час..?
[indent=1,0]Однако заметив нашивку с Темерским гербом, начальник гарнизона не продолжал более.
[indent=1,0]– Пожалуйте внутрь. Нечего на холоде носы морозить.
[indent=1,0]Тем временем постовой громоподобно чихнул и хлюпнул раскрасневшимся носом.
[indent=1,0]Служба.

+2

36

29 декабря 1265 года, день. Улицы Диллингена

Как оказалось, повстречавшийся на гὁре им бродяга вовсе не был хромым, ну разве что только на голову может. Не дожидаясь пока эльфка снова ударит его в пах, лживый воришка решил воспользоваться небольшим замешательством Кхайра и Сариэль, увлеченных выпавшей запиской, и ударил первым. С порывом сильного ветра, развешенные над уличными проходами и арками праздничные бубенцы, мелодично зазвенели. Проворный бродяга, не теряя времени, оттолкнул нильфгаардского лейтенанта в сторону Сариэль. Элемент доспеха впился в живот, вызывая чувство досады и боли. Сара схватилась за ворот аэп Лиона, пытаясь удержаться на ногах, но все-таки поскользнулась и потащила лейтенанта за собой. Эльфка приземлилась на холодную обледенелую брусчатку спиной, а затем сверху на неё рухнул Кхайр, избавляя от всякого желания бежать вслед за шустрым обидчиком.
- Кхайр…
Их взгляды не отрывались друг от друга, морозный воздух превращался в пар, выходя из приоткрытых губ эльфки, вызывающих желание…
- Кхайр… У меня задница мёрзнет… Кхайр!!! Не пора ли нам подняться?
Отряхиваясь от снега и грязи, мошенница заметила, что прохожие зеваки и те бойцы из отряда Бертрама, потеряв всякий интерес к происшествию с вором, уже разошлись по своим делам. Безразличие людей к проблемам других, было, в том числе и одной из причин, почему Сариэль Баильтиарна ещё не гнила в какой-нибудь темнице. Хотя стоило отдать должное тем воинам с копьями, ведь они всё-таки пытались помочь Кхайру остановить вора.
- Дай-ка мне. «Не тот за кого себя выдаёт…» Ты правда думаешь, что речь идёт о тебе? Не слишком умно воровать у тех, за кем тебе велено шпионить. Так или иначе, мы знаем, что шпион из него так себе, как и вор. – Голос эльфки был наполнен нотами обиды, ведь её обокрали дважды за день, и суть расстройства была не в том, что её обокрали, а в том, что обокрали её, но слова Сары, впрочем, не были лишены здравого смысла. - Зачем убегать, если ты передал украденное другому человеку? Такая схема работает, когда в итоге ты оказываешься подозреваемым ровно настолько же, как и окружающие тебя зеваки. В противном случае, как правило, это просто удваивает  количество верёвок на шибенице. Впрочем, забудь. Сегодня нам не очень-то повезло. Но деньги мы достанем, за это ты можешь не переживать. Нам нужно попробовать найти комнату на имя Эбера в заведении под названием «Рыжий кот». В крайнем случае, мы сможем насладиться там песнями менестрелей. Но песней сыт не будешь, конечно, только если ты вдруг не умеешь играть, например, на дудочке. – Сариэль задумчиво сощурила глаза. – Ты же не умеешь играть на дудочке? Хорошо. Поэтому для начала можем заложить мои кольца в ломбарде, пока я… пока мы не найдём способ вернуть деньги.

+5

37

29 декабря 1265 года. Тюрьма Диллингена.

 Ночь или день? Ванадайн не мог ответить на этот вопрос. Сейчас светил лишь чадящий факел где-то в коридоре, и его свет робко пробивался сквозь толщу смрада. Да, кругом была одна лишь вонь, сделавшая воздух почти осязаемым - густым и липким. Впрочем, и в наличии воздуха можно было усомниться. Заметны были только миазмы. Хотя чем ещё пахнуть месту, где заживо гниют тела, испражнения зачастую не убираются, а переход из состояния "живой" в состояние "мёртвый" порой не замечается до тех пор, пока плоть не начнёт оползать с костей или не станут заметны опарыши? Впрочем, их можно заметить и на некоторых живых. Здесь, в тюрьме Диллингена, грань между миром живых и миром мёртвых была столь тонка, сколь и широка. Казалось, нет крайностей, и каждый, кто заперт здесь, был в пограничном состоянии - умерший живец, или же живой мертвец. Вполне целые телом заключённые могли быть давно мёртвыми внутри, но те, от чьих тел не осталось даже тени здоровья, те, чьи сердца бились вопреки всему, могли быть живее любого другого. Были, конечно, тюремщики, но их нельзя было назвать причастным к этому особому миру. То были всего навсего наблюдатели, которые принадлежали к иному миру.
 Эльф шикнул на крысу, подобравшуюся слишком близко, но та не испугалась. Привыкла, зараза такая, ходить по этому грязному подземелью как по собственному дому. Если на улицах города царил холод, то здесь можно было найти хоть какое-то тепло. И еду. Крысы спокойно разгуливали, пародируя надзирателей. Каждый находящийся за решёткой являлся их собственностью. Кто-то ещё сопротивлялся этим настоящим городским жителям, а кто-то уже без сил смотрел, как хвостатые спокойно пожирают их плоть заживо.
 - Beag'an caercernann cerbin, - Ванадайн ловким движением схватил крысу за шкирятник. Она начала извиваться и пищать, но эльфу уже надоело созерцание этой вполне упитанной острой морды, и потому без долгих разговоров он отшвырнул её, добавив на прощание: - Fluiga!1
 Судя по последовавшему звуку, полёт прошёл нормально, и трудности возникли только при посадке. Хотя можно ли назвать посадкой поцелуй с дверью? Ванадайн сомневался в этом и охотно поразмышлял бы ещё, но ему довольно резко ответил прикованный рядом эльф.
 - Ну и зачем ты это сделал? - глаза эльфа вспыхнули гневом, и если бы не оковы, одними словами не ограничилось бы. Ванадайн перевёл взгляд на говорившего. В остатках одежды явно угадывалась навязанная городом мода. Очевидно, что это была именно его одежда, поскольку выглядела слишком... уместно? Да, пожалуй. - Зачем ты выкинул крысу? Её мясо такое же мясо, как и любое другое!
 По взглядам некоторых других пленников можно было прочесть одобрение замечания, но Ванадайн их не замечал. Он презрительно посмотрел на городского жителя.
 - Conas ysist afealle erant tirann seidhe,2 - проговорил он и зло сплюнул.
 - Не вини их. Это мирные горожане, - заметил скоя'таэль, лежавший чуть в стороне. - Они не careden. Им чужды боль и голод. Они не могут терпеть.
 - Лучше с голоду сдохнуть, - словно сплюнул Ванадайн на Старшей Речи, хоть остальные и говорили на Всеобщем.
 - Ты и дохни, а я жить хочу! Меня здесь вообще не должно быть!
 Так могли сказать все запертые здесь. Ванадайн не был исключением. Отряд скоя'таэлей не должен был быть захвачен или убит. Но оно было так, и изменить ничего уже нельзя. Некоторые умерли ещё в бою - эльфы оказались слишком уставшими, и вместо долгожданного отдыха получили только новое сражение. Маленький отряд сражался грозно, но помогло ли это? Кто-то пал, а кто-то по приказанию Графа оказался в плену. Ванадайн сомневался, что хоть кто-то мог избежать этой участи и скрыться. Тот бой был на смерть, и все старались или победить, или умереть. Попадать в плен означало пытки, а умелый палач как ни крути узнает всё желаемое и заставит уверовать во что угодно. К счастью, к горю ли, но выжившим из отряда оказалась уготована иная участь.
 - Прежде чем дохнуть, я подороже продам жизнь, - эльф был настроен решительно.
 Перед пленом он успел навредить этим dh'oine - сперва до последней стрелы, а потом пока не выбили из рук гвихир и не связали. Впрочем, и тогда Ванадайн сопротивлялся как мог, но результатом стала лишь ободранная о металл доспехов кожа. Сейчас это казалось каким-то пустяком. С палачом встреча состоялась. Граф запретил наносить увечья, чтобы к моменту торжественного повешения все пришли на своих ногах и выглядели более-менее целыми. Здесь главное различие между "выглядеть" и "быть". А заметит ли горожанин следы кнута? Предаст ли значение отсутствию пары ногтей? Поинтересуется ли, кормили ли пленников? Нет, конечно нет. Все от мала до велика придут на это мероприятие чисто для увеселения. Сомнительный способ предупреждения населения давно стал забавой. Ванадайн относился к этому нейтрально - dh'oine вздёргивают dh'oine, и хрен с ними. Мнение не изменилось и после того, как петля оказалась уготована ему самому и ещё горстке скоя'таэлей и схваченных по ошибке горожан. Чего ещё ожидать от людей?
 - Может, нас спасут?
 - Не надейся. Охраняют слишком хорошо, чтобы спасать. Армия не возникает из ниоткуда.
 Ванадайн солгал. Если во время повешения порвётся верёвка, кто-то обязательно сочтёт это Знаком, и возможно отобьёт пленника. Вторая возможность в бунте толпы, хотя шансы на такое чудо невысоки.
 - Brecad n'ess aedeireadh, morvudd n'ess cwellan!3 - Ванадайн резко мотнул головой, сбрасывая с лица пряди волос. И снова перед глазами возникла сцена расправы над отрядом. Жестокая и подлая, она только пробуждала гнев. - Neiv se gv'eardann, mor scoia'tael n'ess cen n'ess volt.4
 - У тебя выбор есть. Можешь помнить, сколько захочешь. Всё равно перед Йуле тебя повесят.
 - Но сейчас выбор есть, - Ванадайн зло громыхнул цепями. - Fandiss xi'hias yn beadowanth, rid l'vit.5
 - Ты отдал свой долг. Для тебя война окончена.
 - Neen!
 Ванадайн не хотел умирать. Становясь скоя'таэлем он знал, что рано или поздно умрёт. Только в бою за земли эльфов, а не так позорно, как вор какой-то! Болтаться на верёвке он не хотел. Он ещё устроит хоть маленький, но бой. Например, их не поведут в цепях - те прикованы к стенам. Скорее всего свяжут руки верёвкой. Значит, в этот момент возможно освободить руки. Много он не навоюет, но может получится у него выхватить чьё-то оружие? Кто знает?
 Эльф откинул голову назад и упёрся затылком в неровную стену. Осталось не растерять всю решительность, ведь неизвестность, а вернее её ожидание, выматывает. Здесь он уже несколько суток, но последние часы всегда тяжелее.

Перевод.

Поскольку не каждый знаком со Старшей Речью, да и я могу ошибаться, здесь будут изложены переводы. (дословно переводится иначе, но половины слов нет в словаре.)

1. Маленький тюремный ворон. Лети!
2. Как низко пали городские эльфы!
3. Бой не окончен, враг не побеждён!
4. Пусть он сильный, гибель скоя'таэлей не могу забыть.
5. Отыскать судьбу на поле боя, или верёвка.

P.S. Гугл-транслейта нет, пользуюсь информацией с форума.

Отредактировано Ванадайн (2018-01-28 22:38:05)

+9

38

Таверна «Рыжий Кот»

   Aх, как же Присцилла любила выступать! Эти несколько минут эйфорического забытья, когда музыка, точно пушинку, подхватывает тебя и несет по волнам причудливых трелей прочь от всех невзгод и забот — момент, когда ты становишься по-настоящему свободным.
   Завершив балладу в проникновенном си миноре, Уточка открыла глаза. Зал принял бардессу на удивление тепло, но театральный успех закрепил трактирщик, залихватски хихикая, припустивший к девушке. По его влажным глазам, обласкавшим Уточку каким-то неприятным взглядом, не составило труда догадаться — она понравилась.
   И хотя сомнений, что Циранка получит работу, казалось бы, не оставалось, она почувствовала неприятное волнение, когда плотный мужик отскочил в сторону, так и не обговорив условия предстоящей работы.
   Выкрик «пусть споёт ещё что-нибудь», заставший Уточку еще на сцене, слился в несколько нот и теплой волной прокатился от кончиков пальцев ног до ее белокурой макушки. Сердце громоздко ухнуло и затрепетало… Этот голос, приласкавший ее истерзанную душу однажды необыкновенной красоты лирикой, она узнала бы из тысячи подобных.
   Из ступора бардессу вывела девочка, до сих пор хлопающая в ладоши, да так звонко и от души, что Уточке стало немного не по себе.
- «Ах ну нет, как такое возможно!» - отогнала сорвавшуюся на берег ее безмятежности волну сомнительно приятного возбуждения и, что примечательно, стыда, Циранка и устроилась около раскрасневшейся щеками девчонки. Впрочем, по алости ланитов она сейчас ничем не уступала ребенку.
   Когда к столу подошла пышногрудая рыжеволосая девушка с кружкой меда, Присцилла вытащила последние две монетки из поясного кармана и без тени сомнения обменяла кровно заработанные на горячий обед для своей подружки.
   Город напряженно дышал. Что-то назревало и это чувствовали даже те, кто распластавшись на полу от убийственной дозы хмеля удивленно вопрошали «я что упал?!» — другими словами, люди не самые проницательные.
   Уточка никак не могла успокоится, она напряженно вглядывалась в толпу, будто тоже что-то предчувствуя. Завидев потную спину трактирщика, она вскочила с лавочки, но тут же одернула себя за неуместное волнение и уже в относительном спокойствии проковыляла к нему: «Милсдарь» - она кивнула на объявление у входа, - «Стало быть, работа моя?»
Толстые пальцы едва не коснулись нежной руки музыкантши, в знак скрепления договора, как в трактир ворвался грязный сукин сын!
Господин Случай.

Отредактировано Цираночка (2018-01-27 11:38:55)

+5

39

29 декабря 1265 года, день.
Ратуша.

Привратник, показавший из-за двери, выглядел неприятно. Казалось, он стоял там целую сотню лет, готовый в любое мгновение высунуть свой крючковатый нос и накинуться, точно стервятник, на посетителей, не защищенных положением или статусом. Гуго едва сдерживал отвращение, когда глядел на этого сморщенного старикашку с блеклыми глазами, выпирающими над скулами. От этих глаз не укрылось ничего: вояка-простолюдин, необразованный убийца, которому улыбнулась судьба. Служитель таких презирал и, выпятив губу, решил помучить этих остолопов вопросами, разбираться в которых они не могли.
- По нелюдскому вопросу, - сказал Гуго, смотря на привратника сверху-вниз. - Дело не терпит отлагательств.
Старик скривился и уже приготовил новую порцию желчи, как был бесцеремонно прерван здоровяком в шерстяном плаще. У него был командирский голос и обветренное лицо цвета пергамента с кустистыми белесыми бровями, крупным носом и толстыми губами.
Он внимательно оглядел Гуго и компанию, про себя отметил нашивки с темерским гербом.
- Пожалуйте внутрь. Нечего на холоде носы морозить.
- Благодарствуем, - отозвался Гуго, подавив желание плюнуть раздосадованному старикашке в плешь.
Он махнул Грюму и Тильберту, и те, сопя и фыркая, ввалились в ратушу. Гуго заметил снующих служек, с трудом подавил чувство неприязни, лишь усиленное их численностью. Строгие статуи, изящные фризы, барельефы с аллегориями на тему сословий и их роли в жизни общества. Длинная галерея, по которой сновали слуги, была украшена фестонами. Гуго задрал голову и не удивился, увидев золоченый потолок, на котором были изображены сцены, восхваляющие властителей. Ратуша - символ силы и независимости города.
Гуго снял шлем, сунув его подмышку.
- Гуго. Из отряда Бертрама Хога, - представился цинтриец и протянул руку. - Мы тут, конечно, не местные, но по делу, сами понимаете. Неспокойно нынче. Нам списки нелюдские нужны, для проверки. Неспроста ведь о бунте столько пересудов, скрывают своих лесных товарищей городские нелюди, вы как думаете?
Начальник гарнизона выглядел как человек, с которым можно говорить прямо, в отличие от чиновников, которые все как один представлялись ему скользкими, неприятными паразитами на теле общества.

Отредактировано Гуго из Цинтры (2018-01-30 23:50:32)

+6

40

29 декабря 1265 года, день. Улицы Диллингена, затем - таверна "Рыжий Кот"

[indent=1,0]В одном Бастеру было не отказать - он сумел пусть и слегка, но все же удивить Бертрама Хога, что являлось задачей весьма неординарной. Было это качество хорошим или плохим - еще предстояло выяснить. Сначала краснолюд с неподдельной ненавистью начинает чинить препоны целому отряду вооруженных людей, потом, когда дело - экая неожиданность! - доходит до оружия резко и кардинально меняет свою линию поведения, а теперь и вовсе предлагает командиру ненавистных, казалось бы, наемников дружбу и сотрудничество. Разве не странно? Эта странность была даже подозрительной. Тем не менее, темерец полагал, что краснолюд говорит достаточно искренне. Будто действительно поверил одним только словам. В конце концов, переполненная народом корчма - такое себе место для западни, а стало быть, идут они туда действительно с целью побеседовать. Вопрос был в том, принесет ли эта беседа ценные плоды, или же обернется пустой тратой драгоценного времени.

[indent=1,0]Всю дорогу до "Рыжего Кота" Хог внимательно слушал каждое слово, сказанное краснолюдом. Слушал, обдумывал, и добавлял к уже известной информации, по крупицам, будто мозаику, дополняя известную ему картину происходящего. И дополнения эти несколько меняли её смысл, подтверждая некоторые подозрения, которые доселе опирались исключительно на чутье и догадки наемника. Выходило так, что либо сам граф, либо кто-то из его подчиненных совершенно сознательно не только подливали масла в огонь нелюдского недовольства, но и собственноручно его разожгли. Зачем? Чего они хотели этим добиться? Бунта, который можно красиво и кроваво подавить? И чего ради он был им нужен? Темерец не понаслышке знал, сколь обманчивы бывают невежество и кровожадность знати. Очень часто за ними стоял холодный расчет, стремление к некоторой выгоде. Какой? На этот вопрос ответа не было. По крайней мере, пока что.

[indent=1,0]Они снова приближались к корчме, которую не так давно уже проходили, остановившись послушать пение. Оставались считанные минуты до того, как станет ясна степень полезности этого визита. Удастся ли им узнать какую-либо ценную информацию и заполучить неожиданных союзников в лице ребят Бастера Криджаса, или же результатом станет одно лишь потраченное время?  Бертрам от всей души надеялся на первое. Ведь в таком случае их дело совершенно внезапно начинало двигаться с мертвой точки... Неожиданно для себя Хог ощутил, как мерзкую мешанину из усталости и неопределенности разбавляет новое, бодрящее и не менее знакомое ощущение. Азарт. Может, его отряду действительно удастся если не предотвратить бунт, то хотя бы что-то предпринять для этого? Незаметно для своего собеседника, наемник невесело ухмыльнулся.

[indent=1,0]В таверне было очень и очень людно. Затруднительно было найти не то, что сидячее, но даже стоячее место. Дело спасало только то, что народ, увлеченный музыкальным талантом бардессы, в основной своей массе старался находиться поближе к ней, чтоб лучше слышать. И еще кое-что - свободные табуреты рядом со столом краснолюдов пустовали, а концентрация стоячих людей поблизости была поразительно невелика. Это многое говорило о настроениях в городе. Невзирая на это, Хог уверенным шагом проследовал за Криджазом.
[indent=1,0]- Доброго дня, почтенные судари, - невозмутимо поприветствовал нелюдей Бертрам. - Ну что, Бастер, представишь нас?

Отредактировано Бертрам Хог (2018-02-06 04:41:16)

+7

41

29 декабря 1265 года, день. Улицы Диллингена

Этот день грозил стать ещё отвратительнее чем прежде.
В жизни лейтенанта и без того было море нелепых, опасных для жизни ситуаций, и ему совершенно не хотелось выставлять себя на посмешище перед проклятыми нордлингами. Падение было болезненным. Оказались уязвлены чувство гордости, честь и копчик нильфгаардца.
Говорят, падать не так тяжело, если рядом любимая. Но Кхайр быстро разочаровался в этом, поняв что это её тяжесть утянула его вниз. Мелкий бес раздражения плясал где-то в горле, норовя сорвать с языка слова грубости. Не вышло. Аэп Лион слишком хорошо умел контролировать себя. Падая, он не вымолвил ни слова.
И даже когда Сара повысила голос, он промолчал. Сотрясать воздух в такой ситуации было бесполезно. Они сами позволили себя обокрасть - и на этом всё. Север не спускал ошибок.
-Кем бы они ни были, это повод держать ухо в остро. Я привлёк слишком много внимания к себе. - солдаты удалялись,  подчинившись приказу внушительного командира. Но взгляды некоторых всё ещё были направлены в сторону странной пары. Кхайр понимал причины их поведения. Они не помогли лишь потому, что это ставило под угрозу их миссию. Не стоит помогать нелюдям и сочувствующим - это навлечёт на тебя беду. Главный принцип выживания на Севере.
Который нильфгаардец, конечно, не соблюдал.
Отряхнутый меховой плащ теперь выглядел слегка линялым от следов растаявшего снега. Аэп Лион ещё никогда так не боялся ржавчины и влаги, способной разъесть доспех. Эмаль могла не помочь в вечном холоде, растрескавшись в пылу скачки. За целый сезон на Севере так и не довелось привести доспех в порядок. Наспех забитый след от удара топором на спине всё ещё мог натирать, а шлем приходилось откладывать в сторону - слишком обильной была зимняя испарина, накапливавшаяся под металлом. Но все эти неудобства не шли ни в какое сравнение с тем, что могло ждать их впереди.
Безденежье. Бедность. Самый глубокий страх Кхайра аэп Лиона, самоотверженного имперского гвардейца.
-Ты предлагаешь веселиться после такого? - нильфгаардец скептически приподнял бровь. -Ты... восхитительна. Пойдём. Я надеюсь, нам хватит этого на переправу.
Кхайр не любил задумываться о будущем, хотя никогда не мог признаться себе в этом. Он горел желанием найти воришек, ограбивших их в этот прекрасный день, сорвавших такой большой куш. А ведь в кошеле оставалась пара золотых. Парень сможет купить себе угол, новую одежду, может быть сносную кобылку, наестся вдоволь...
Или прокутит всё без остатка.
В целом, такой план нравился и самому нильфгаардцу, который совсем не знал что будет ждать его на том берегу Ярры после целой осени на Севере.

+5

42

29 декабря 1265 года, день. Замок, казарменные помещения

На душе старика-каэдвенца было много грехов, малых и великих. Как и у любого другого пожилого человека.
Никодим деятельно останавливал других от совершения тех же жизненных ошибок - поучал молодых, давал советы зрелым, воспитывал доброй историей. В сущности, в этом и заключался смысл его жизненного пути.
Он не уставал напоминать себе, что наставляя бойцов отряда Хога, спасает им жизнь. Потому как он тренировал их так, как подобает солдатам вечного фронта. Их нагрузки никогда не выходили за ту грань, когда испытание превращается в издевательство. Все сосредоточенные силы солдат цинтрийской ячейки должны были быть направлены на возможность боя. Потому что город Диллинген, хоть и был спокойным внешне, грозил взорваться изнутри. А отряд в этом самом нутре и находился.
-Милсдарь лейтенант. - прокашлялся кто-то за спиной Никодима, едва цинтриец отбыл вместе с лучшими людьми. Безымянный рядовой наблюдал за командирским выражением лица, разгадывая творящееся в старческом мозгу. -Мы имеем право знать. Весь оставшийся отряд, расположенный здесь. - за спиной солдата, вдоль рядов коек, прошла согласная волна кивков. Приодетые на боеготовность люди чувствовали себя неправильно в праздник Йуле. -С кем драться-то будем?
Никодим едва не поёжился от вопрошающих молодых взглядов, одержимых беспокойством. Расположение отряда вызывало в цинтрийцах необъяснимые опасения. Нет, было слишком рано для атаки южного соседа. Было слишком далеко от Синих Гор, чтоб ждать беличьей диверсии. Или всё-таки нет? Какой враг может обитать близ гарнизона?
Зачем охранять город, защищённый своим войском и стражей?
-У меня ответа на этот вопрос нет. И на другие ваши, скорее всего, не будет тоже. - старик потеребил в руках шапку, думая что сказать. На него с преданностью глядели честные ребята, которые уже не показывали удаль и надёжность. Если нервное настроение овладеет ими окончательно - придётся делать на это значимую поправку. Говорить прямо - значит воспитывать жестокие и подозрительные настроения.
-Потому что сегодня никакой драки нам не нужно. Владетель казнит скоя'таэль, боясь бунта с любой стороны - погрома или диверсии, не важно столь. Показываясь на улице, мы родим напряжение в праздничный день. Омрачим его, и народ не сможет насытиться казнью в полной мере. Вам ведь самим понятно на кой ляд она нужна?
Все знали ответ. Людям нравится вид крови, которая их не может испачкать. Приятно наблюдать за насилием, находясь по ту сторону экрана справедливости. На правой, доброй стороне. В комфорте законопослушной жизни.
Немногим эта мысль, внушённая лейтенантом, понравилась.
-Вижу, понимаете. Мы ступим наружу только как последний рубеж охраны народного спокойствия. Всем эта мысль доступна? Аль разъяснить?
-Поняли... - прокатился гул мужских голосов в помещении казармы.
-Ну, что ж. Тогда надобно устроить праздничный обед. - Никодим растянул улыбку до сощурившихся глаз. -Путь показывайте сами, потому как рекогносцировка и поиск столового помещения - ето не дело командира, хех.

+4

43

Диллинген. 29 декабря 1265 года, день. Замок, комната начальника гарнизона

Клеан ан Димун никогда не отличалась особой любовью к политике...
Особенно к той её разновидности, что вовсю цветёт и пахнет на Континенте - была ли в том вина её скеллигской крови или в Аретузе просто не смогли сделать из будущей пиратки - чародейку, но та упорно отказывалась плясать под дудку той тысячи и одной интриги, что то тут - то там крутили повсюду её коллеги.
Так что, если она случайно или не совсем - ломала пару-тройку подобных хитрых планов с не совсем очевидными последствиями где-то в будущем - то не испытывала при этом ни каплю угрызений совести.
Впрочем, это упоминать было излишне так как в Диллинген Клеан привело дело гораздо более приземлённое...
Недавно, чародейка заказала для себя через знакомого морехода кое-что из предметов магического обихода и ждала драккар с заказом со дня на день, но...
Но вместо своего подарка на Йуле получила от другого капитана сообщение о том, что искомое судно задержано в Диллингене, а экипаж, частично, даже заперт в тюрьме.
И если насчёт последнего Клеан не сомневалась в том, что островитяне оказали сопротивление при попытке их арестовать - то причина самого задержания корабля для неё оставалась тайной и её она намеревалась заставить ей раскрыть в подробностях человека, который точно знал, что в Диллингене к чему.
Разумеется, этим человеком был комендант крепости Осто и, разумеется, ему это не сулило ничего хорошего...
Сама чародейка была сейчас зла как голодная акула, вынужденно-постившаяся месяца эдак, три-четыре, поэтому не собиралась скромничать ни в чём и уж точно не в словесных оборотах...
Так что, сегодня Кейра Мец была не единственной чародейкой, с помощью портала оказавшейся в Диллингене. Вслед за ней, буквально через пару минут комнату начальника гарнизона огласили глухие раскаты не то грома не то колокола, а в воздухе явственно запахло озоном и палёным камнем.
Создавая портал, обозлённая Клеан немного напутала и координаты "выхода" из дыры в пространстве получились чуть менее точными, чем было нужно, но татуировки-стабилизаторы сделали своё дело и проблемы от несобранности островитянки возникли только у каменной стены помещения, мгновенно-выгоревшей и оплавившейся на толщину пальца.
Буквально выпрыгнувшая из портала чародейка, небрежно смахнув с рук плясавшие на них остаточные молнии магической силы, что возникли, когда защитные татуировки частью поглотили, а частью перенаправили энергию для устранения огрехов в навигации, небрежным движением руки намертво запечатала дверь знаком Ирген, а затем, найдя глазами Осто - с решительным видом взялась за дело.
- Комендант. Ты себе даже не представляешь... - в два шага буквально подлетев к тяжёлому столу хозяина помещения, благо надела штаны, а не явилась на "разборки" в платье, да с силой грохнув на столешницу оба своих кулака, чтобы опереться ими о сей предмет мебели, - ... в какую arse ты впутался! Какого d'yab... хрена, ты решил, что можешь тут задерживать корабли с чужими вещами?! - Ну? - Я жду ответа!
Вид у разъярённой Клеан был своеобразный.
Она была в длинной тунике цвета штормового моря с разрезными полами и с широким кожаным поясом поверх, украшенным орнаментом на морскую тематику. руки закрывали кожаные шнурованные наручи-митенки от первых фаланг пальцев и до самого локтя, а на ногах помимо чёрных узких штанов с декоративной передней шнуровкой на каждом бедре, были одеты низкие ботинки с носком из полированной шагрени и высокие гетры с бронзовыми пуговицами.
Шею украшал не то ошейник - не то ожерелье из чёрного обсидиана, небольшими прямоугольными частями охватывающий шею чародейки чуть выше плеч.
Макияж был не очень обширный, но своеобразно-подведённые глаза будто бы смотрели откуда-то из чёрной бездны, придавая вид своей хозяйке крайне недобрый и, в целом, соответствующий её нынешнему душевному состоянию...

+2

44

https://i.imgur.com/dKR6RBE.png
«Рыжий Кот»

По одной из нескольких небольших комнат второго яруса нервно шагал человек. Фигура его напоминала больше старческую, согнутую и сутулую, хотя лицо источало молодость, свежеть и неопытность. Одетый в простую шерстяную рубаху, подпоясанную кожаным ремнем, человек остановился перед небольшим куском зеркала, типичного для подобных комнат, и посмотрел на себя. Рыжие волосы непослушными кудрями торчали из-под шерстяного капюшона. На белом, бледном лице яркими искрами горели рассыпанные веснушки. А голубые глаза были полны сомнений в правильности совершаемого дела.
[indent=1,0]Он ждал гостей. То и дело подходил к двери и прислушивался – не слышен ли топот ног. Нет. Только шум внизу, шум под песни менестрелей.

Нижняя зала тем временем была полна гостей и веселья. Посетители пили, ели, смеялись, хвастались и канючили менестрелей петь дальше и петь больше.
[indent=1,0]Хозяин корчмы протянул руку, дабы заключить договор между Присциллой и «Рыжим Котом», как из толпы послышалось предложение о продолжении выступления. Толпа моментально поддержала прошение и зааплодировала.
[indent=1,0]– Эй, псс, смотри, это же как-никак тот самый Лютик.
[indent=1,0]– Где? Этот щеголь улыбающийся? Врешь!
[indent=1,0]– Да точно говорю. Видел его как-то. Давно-о.
[indent=1,0]Слух, что в корчме сидит маэстро Лютик, громким шепотом разлетелся по всем столам и углам. Мужики довольно хмыкали в предвкушении необычного выступления. Женщины алели и тихо повизгивали от наслаждения, что где-то рядом сидит такой знаменитой и в то же время столь простой человек. Некоторые нескромно пожирали Лютика глазами и как можно незаметнее подсаживались ближе.
[indent=1,0]Шероховатый Недд не пожал руку Присцилле. Повременил. Улыбнулся и вежливо попросил выступить еще раз. Так сказать, для народа.
[indent=1,0]– А после! – громче продолжил хозяин корчмы, обращаясь к именитому гостю. – Мы скромно просим вас, милсдарь! Будьте так любезны!

Краснолюды, занявшие самый наилучший стол, круглый и крепкий, бахнули кружками, и пенистый эль темной волной взметнулся вверх.
[indent=1,0]– Эй-эй, дуботолк, всю жидкость расплескаешь же!
[indent=1,0]– Ну-ну, не учи учёного пить!
[indent=1,0]– Парни! Вон Бастер пришел! С верзилой каким-то. Хм. Эй, Бастер! Двиньте жопами, парни. Место нужно.
[indent=1,0]Бастер Криждаз бесцеремонно распихивал стоящую на пути толпу людей, ругался громко, но громче сопел от недовольства, что самый лучший стол находится так далеко от входа. Бертрам Хог следовал за ним, без труда находя дорогу. Близ занятого краснолюдами стола, однако, народу было меньше.
[indent=1,0]– Здаров, мужики, – Бастер стер пот со лба и выдохнул, добравшись до места. – На нашу долю быстро заказ. Этот здоровяк – славный малый. Бертрамом кличут. Отрядом командует.
[indent=1,0]– Шоб нелюдей на копиё насаживать, – под круглый нос пробурчал один из краснолюдов.
[indent=1,0]– Граф-то всё не уймётся, – звонче согласился самый воспитанный. – Всё больше и больше наймитов в город зовёт. Эдак и в крови утопить можно.
[indent=1,0]– Н-дэ, блядь, – многозначительно заключил другой, разглядывая дно кружки.
[indent=1,0]– Чего?! – Бастер злобно сверкнул глазами и кинул меховую шапку на стол, но вскоре взял себя в руки и обратился к Хогу: – Дружище, убеди этих засранцев в обратном. Ты ведь здесь, чтобы помочь нам? Да ты садись.
[indent=1,0]Семь краснолюдов пристально смотрели на огромного человека, желая услышать то, что желалось больше всего. Мысль, говорят, материализуется.


https://i.imgur.com/h5hiaza.png
Ратуша

Писчая

Шапку аккуратно опустили на стол, о который затем оперлись. Не вежливо было сидеть, покуда другие стояли, даже не равные по статусу. Начальник гарнизона Осто скрестил руки и молча оглядывал четверых наёмников.
[indent=1,0]Они находились в небольшом помещении, которое чиновники использовали для того, чтобы стирать писцам руки в кровь, придумывая новые налоги и поручения от имени Графа и самого Диллингена. Стол покрывали ворох исписанных бумаг, накрошенные обрезки сургучей, кляксы чернил, растрёпанные перья, а также несколько рыжих волос, которые писарь выдрал с головы в порыве полного негодования, когда остался, конечно же, совсем один.
[indent=1,0]Много раз, не счесть, он говорил одно и то же вновь прибывающим в город наёмным отрядам и милитарным дружинам. «По последним слухам, нелюди планируют бунт…» Мать его! И Граф своими действиями промасленные поленья подкидывает в очаг недовольства. Странный он в последнее время, будто сам не свой. Казнить нескольких «белок» перед толпой городских нелюдей всё равно что дразнить бешеную собаку, звено цепи чьей уже готово рассыпаться.
[indent=1,0]– Списки нелюдей? – протянул Осто, задумчиво глядя сквозь наёмника, назвавшегося весьма простым, как и он сам, незамысловатым именем Гуго. – Списки нелюдей покоятся в моем кабинете, что в замке. Мы здесь потому что тепло и нет ушей.
[indent=1,0]На последний вопрос Гуго Осто ответил не сразу. Губы начальника гарнизона превратились в едва заметную бледную линию. Ох, как хотелось сказать, что в городе действуют неуловимые шайки, способствующие скоя’таэлям. Укрывают, помогают, оберегают.
[indent=1,0]– Никак не думаю, Гуго, – покачал головой начальник гарнизона, глядя прямиком в тёмные глаза темерского наёмника. – Все жители города Диллинген, будь то люд или нелюд, законопослушные и законоуважающие… м… индивидуумы. Сомневаюсь, что лесных негодяев будет кто-то укрывать.
[indent=1,0]Всё так, как и велел Граф. Всё так, от чего болело сердце. Осто не любил лгать, презирал ложь. Однако был и оставался верным солдатом, приказ свыше для которого закон.
[indent=1,0]– А что касательно данных о всех проживающих в Диллингене нелюдей, то извольте в замок. Я вас провожу. Идемте. Если, конечно, у вас нет более вопросов или личных дел.
[indent=1,0]Осто схватил меховую шапку и сдержанно дожидался ответа Гуго и его компаньонов.
[indent=1,0]В конце концов, они вновь оказались на морозе, с хрустом ступая по снегу, двигались в сторону замка.

https://i.imgur.com/XESE03d.png
Замок
Комната начальника гарнизона

Тем временем, покуда начальник гарнизона разговаривал с темерским наёмником в писчей комнате в ратуше, в его комнате копошился иной субъект, совершенно не имеющий ничего общего с начальником да и вообще с гарнизоном. Худосочная фигура разглядывала бумаги, водила крючковатым пальцем по строчкам и явно что-то искала. Что-то, что могло сделать жизнь начальнику гарнизона совсем не розами усыпанной. Его звали Вареж. Шпик, прохиндей и талантливый враль, который мог бы играть в театрах с грандиозным успехом, завоёвывая любовь зрителей. Однако Вареж предпочитал завоёвывать любовь высоко поставленных лиц, у которых всегда развязаны их длинные руки. Получив указания сверху, он искал компромат на хозяина этого стола, этих бумаг и этого постоянно нетопленного камина. Будь он не ладен!
[indent=1,0]Ловкие руки схватили подозрительную бумагу, но глазам не удалось прочесть содержимое более внимательно, так как совсем неожиданно открылся магический портал.
[indent=1,0]Из него вышла рослая женщина, которая тут же, подобно коршуну, налетела на растерявшегося на мгновение Варежа. Её первое слово: «Комендант», – объясняло всё. Последующие были лишь незначительными деталями. О корабле, о чужих вещах.
[indent=1,0]Вероятно, подумал Вареж, важно вытягиваясь на стуле начальника гарнизона, это магичка прибежал сюда жаловаться о каком-нибудь конфискованном с корабля товаре. Или что-то в этом роде, то да сё.
[indent=1,0]– Кхем, – Вареж кашлянул в кулак, ничуть не испугавшись накинувшейся на него великанши-волшебницы. – В какую же, как вы выразились, arse я впутался, сударыня? В данный момент, мы находимся на территории Бругге, поэтому и, эх, живем по законам нашего любимого королевства и не менее любимого короля Вензлава. Если чужие вещи на кораблях были задержаны значит тому были веские причины. Но давайте разберемся спокойно.
[indent=1,0]Вареж поднялся, скрутил важную для себя бумагу и убрал за ворот. Играл он очень натурально. Более того, на нем была практически такая же меховая шапка и такие же одежды, которые предпочитал начальник гарнизона Осто.
[indent=1,0]– Сударыня, сейчас мы во всём разберемся. Пойдемте, я вас проведу.
[indent=1,0]Две фигуры: высокая и не очень, – вышли на морозный воздух.
[indent=1,0]Казалось, ничего не предвещало беды, но на белом горизонте замаячила до боли знакомая и устрашающая меховая шапка начальника гарнизона Осто. Настоящего. В сопровождении бравых молодцов.

https://i.imgur.com/XzcAuTu.png
Холодные тюрьмы Диллингена

Едва заметная тень бесшумно скользила по каменным плитам тюремного коридора. Её не видели стражники, не слышали её шагов и быстрых движений. Она останавливалась у каждой клетки, просовывая ломти хлеба так, чтобы их схватили умирающие от голода заключенные, а не алчные, прожорливые крысы.
[indent=1,0]Около одной камеры она задержалась дольше, словно увидела знакомое лицо.
[indent=1,0]– Squaess me, Vanadáin, – гавенкар выудила из одежды последний кусок. – En aran est  en dwiim. Va faill1.
[indent=1,0]Ломоть хлеба упал на истощенного, но не сломленного эльфа.

Надсмотрщик, который не очень жаловал свою грязную работу, что, по его словам, сидела уже в печенках, делал обход.
[indent=1,0]Шагал тяжело. От мороза вновь разболелось колено, плохо слушалось и практически не сгибалось. Оттого и прозвали его Сиволап Зимний, мол неуклюжий по холодам.
[indent=1,0]Камеры были практически все заняты. В грязных, продуваемых хладным сквозняком комнатках ютились преступники, занимая самые лучшие места на вытоптанных соломах. На них было едва ли теплее, но мысль о подобном грела грешные сердца.
[indent=1,0]– Bloede Dh'oine2, – донеслось из одной камеры.
[indent=1,0]– Рот свой закрой, а, нелюдь свинорылая.
[indent=1,0]– Te caenna me a'baeth aep arse, bloede dh'oine3.
[indent=1,0]Тюремщик остановился напротив решетки и поднял над головой лампу, пытаясь взглядом отыскать разговорчивого обидчика. Свет упал на черноволосого эльфа, зрачки серо-голубых глаз которого сузились в крохотные точки. Его-то Сиволап и выбрал в качестве жертвы. И кости размять можно, и другим в назидание пойдет.
[indent=1,0]Лампа качнулась на железном крюке, который обычно использовали для подвешивания особо буйных и успокаивания их через выбивание такой дури кулаками или деревянной дубинкой.
[indent=1,0]Замок протяжно щелкнул. Узкая дверь со скрипом открылась. Тяжелая поступь Сиволапа прекратилась подле ног эльфа.
[indent=1,0]Им оказался Ванадайн.
_________
1Прости меня, Ванадайн. Во хлебе спасение. Прощай.
2Чертов человек.
3Поцелуй меня в задницу, чертов человек.


https://i.imgur.com/OruDyIR.png
Казарменные помещения

Старшой предлагал праздничный обед, но умалчивал про место, либо попросту не забивал себе голову столь низменные вещами где набить желудок.
[indent=1,0]– Айда, братцы, в корчму, что на соседней улице. Из окон ель праздничная видна.
[indent=1,0]Одобрительный рокот прошелся по казарме.
[indent=1,0]Ровным строем шел солдат. Ровным строем да за стол.
[indent=1,0]На улице их за щеки жалил мороз. Но никто не жаловался. Лучше мороз, чем вражеская сталь.
[indent=1,0]Вытаптывая снег, отряд двигался по улице, привлекая внимание почище театральной труппы. Только вот взоры, устремленные на него, не предвещали ничего хорошего.
[indent=1,0]Из-за угла неожиданно выскочила закутанная в одежды эльфка и столкнулась с одним из наймитов так, что к своему изумлению повалилась в сугроб.
[indent=1,0]В снег упал и последний ломоть хлеба, оставленный для себя.


https://i.imgur.com/VpjbDpd.png
Большак к городу Диллинген

– Эге-гей! – радостно кричал гонец, подгоняя торговую лошадь.
[indent=1,0]Позади оставался след от груженных товарами саней, в которых грелся старый торговец, чья заиндевевшая борода потешно колыхалась на ветру.
[indent=1,0]Со вчерашнего вечеру доброе сердце старика позволило гонцу, потерявшему лошадь, не потерять службу и доставить все письма и поручения вовремя. Скороход был из простых, поэтому дерзить и приказывать изъять скакуна не стал. Принял условия торговца: взять вожжи и беречь силы любимой кобылки, – и сейчас довольно глядел, как вдали виднелся остроконечный замок Диллинген и окружающий его город, также именуемый.
[indent=1,0]– Славно плывем! – через плечо бросил гонец торговцу, что хлопал руки в варежках друг о друга. – Скоро будем на месте.
[indent=1,0]– Сбавь ход, – пробурчал старик, выглядывая на кобылу. – Марья уставать начинает.
[indent=1,0]– Опять? – гонец с досадой следил, как шаг лошади замедляется, а заснеженные лапы елей не так быстро проносятся мимо.
[indent=1,0]С одной елевой ветви сошел сугроб. Вылетела обеспокоенная птица.
[indent=1,0]Сани встали.
[indent=1,0]– Что там? – любопытный торговец приподнялся, всматриваясь в ту сторону. 
[indent=1,0]– Не знаю, – скороход пожал плечами. – Может, волки?
[indent=1,0]Однако там были «белки».

Отредактировано Мастер Игры (2018-02-25 21:49:42)

+8

45

29 декабря 1265 года, день. Таверна "Рыжий Кот"

[indent=1,0]- Копья - к стене, - сухо скомандовал Бертрам. Оружие отряда должно было быть в полной доступности, а сидеть за столом, удерживая его в руках, было слишком проблематично. Впрочем, в тесноте корчмы от фальшионов и щитов толку было больше, если бы дорогу к выходу пришлось прорубать через разъяренную толпу. Как только пять древков ровным рядом "украсили" стену корчмы, наемник сел за стол. Остальные последовали его примеру. Глядя на их лица, капитан совершенно не заметил неприязни к краснолюдской компании. То был добрый знак. Держать ярых расистов в отряде, на равных правах принимавшем на службу нелюдей, было бы глупо.

[indent=1,0]К недоверию он был с малолетства привычен, потому обиды не держал. Фактически, Хог мог бы с легкостью поставить себя на место бородачей. Они просто отвыкли ждать от людей хоть чего-то хорошего. От людей же вооруженных... Хорошего не ждал вообще никто. Наемник едва не усмехнулся - ситуация здорово напоминала ему некоторые события во Флотзаме, много лет назад, только краснолюд тогда был один. Последовавшая беседа, сдобренная горячительным, впоследствии обернулась крепкой дружбой, продолжавшейся и по сей день. Оставалось надеяться, что в этот раз все пройдет хотя бы вполовину так же удачно. И теперь без выпивки.
[indent=1,0]- Итак, господа хорошие, - Бертрам подался вперед, облокотившись на стол. Он не был настроен на дипломатический лад, и оно было к лучшему, учитывая, что за народец сейчас сидел перед ним. Если хочешь достучаться до краснолюдов - говорить надо по делу. И, желательно, в простых выражениях. Темерец знал это очень хорошо.  - Вокруг да около ходить не буду, мы здесь из-за слухов о грядущем бунте. И если он случится - мне придется помочь его подавить.
[indent=1,0]Какое-то странное ощущение заставило наемника осмотреться. Не просто так - люд в таверне явно оживился, однако причиной, вопреки страхам, были не они. По всему помещению, подобно пожару, распространялся слух - на праздник пожаловал никто иной, как сам маэстро Лютик! Хог одобрительно хмыкнул. Чем больше люди отвлечены сценой - тем лучше, а кроме того... Он и сам никогда не был против доброй поэзии и хорошей музыки.
[indent=1,0]- Но доводить до большой крови я не хочу. Предпочитаю малой обойтись, а лучше - без крови вовсе. Предотвратить бунт. Но своими силами я не обойдусь, мне помощь нужна. Нужно знать, что вообще происходит в городе, чем он живет. Может, есть какие-то способы утихомирить волнения миром? Переговорить с кем-то, кто имеет авторитет среди эльфов и краснолюдов, или еще что-нибудь. Может, кто-то специально разжигает ненависть по обе стороны, и этого самого разжигателя было бы неплохо заткнуть? Помочь может любая информация. Сверху я содействия не получу, потому как власти проще дождаться, пока ебнет, а потом залить улицы кровью бунтовщиков - благо, они к этому готовы, и людей хватит, и оружия. Прочие горожане со мной и говорить не возьмутся, не любит горожанин иностранца при оружии. Остаетесь вы, господа, и вас я о помощи прошу.
[indent=1,0]- Ты, сдается мне, одну вещь упустил в своих речах, - сварливо перебил наемника один из краснолюдов. - Тебе-то это всё на кой хер сдалось? Что, скажешь, этим, как его, сука, сочувствием проникся, к нелюдским-то бедам? Али струхнул маленько?
[indent=1,0]Бородач хохотнул. Бертрам резко повернул голову к нему, внимательно глядя прямо в лицо краснолюду. Тот посерьезнел, но не стушевался. Он ждал ответа на свой вопрос. И получил его.
[indent=1,0]- А если так и скажу? - мрачно, медленно произнес капитан, не отводя взгляда. - Если скажу, что с мирным жителем "воевать" ни привычки, ни желания не имею? Если скажу, что с ребятами своими слишком много повидал, чтобы их шеи ради такого паскудного дела под нож подставлять? И ведь не столько в бунтарях дело - они хотя бы судьбу свою выберут сами. Страшное будет когда люди ответят. А ведь они ответят, даже если единственный эльф убьет единственного человека, и разбирать не будут, кто бунтовщик, а кто нет! Что, если я скажу тебе, что не хочу этого видеть? Видеть, как озверелая толпа красит весь снег в городе красным, желтым и бурым, ни баб, ни стариков ни детей не жалея - видеть и знать, что мог хотя бы попытаться это предотвратить? - с каждым словом Бертрам говорил всё быстрее. Тихо, практически шепотом, но оттого не менее живо. Наемники переглянулись, думая, не подменил ли кто их капитана. Они слишком привыкли наблюдать у этого человека богатый эмоциональный спектр иссохшего дубового пня, что и в гневе, и в печали, и в радости оставался одинаков. Хог, тем временем, продолжал. - Так если я скажу тебе всё это, поверишь ты мне, или нет?

Отредактировано Бертрам Хог (2018-02-26 14:32:36)

+7

46

[indent=1,0]Из уже привычного забытия, которое заменяло собой сон довольно долго, Ванадайна вывело какое-то неясное ощущение, предчувствие. Оно было не тревожным, но требовательным. Впрочем, если бы не прозвучавший тихий голос, Ванадайн и не внял ему и вряд ли вообще проснулся бы. Голос, позвавший по имени, был смутно знаком. Быть может, при других обстоятельствах в памяти всплыло бы и имя обладательницы, чьё по-эльфски симпатичное личико можно было разглядеть в полутьме тюрьмы.
[indent=1,0]–  En aran est  en dwiim. Va faill.
[indent=1,0]Ванадайн почувствовал, как ему на живот упал кусок чего-то. Быстрый взгляд выхватил лежавший ломоть хлеба. Скоя'таэль поднял взгляд и благодарно кивнул. «Во хлебе спасение», - повторил он в мыслях, когда эльфка бесшумно скрылась. Руки бережно подняли хлеб. Ломоть и вправду был спасением, что стало понятно из внешнего вида — в месте ровного среза угадывалась плохо скрытая вмятина от постороннего предмета, насильно впихнутого в мякоть. Ванадайн отломил небольшой кусок и засунул его в рот. Хлеб был свежим и вкусным. Другие, кто тоже получил по ломтю, в основном пытались сразу же сожрать. Правда, некоторые растягивали удовольствие. Больше всего Ванадайна удивил эльф, который половину порции спрятал где-то в одежде. Оставил на будущее. «Забавно. Он верит, что еда ему пригодится, в то время как казнь назначена...»
[indent=1,0]Сам же Ванадайн ничего хорошего пока что в своём положении не видел. Сомнительно, что в кусок вошёл ключ — не тот вес, да и отметина больше под лезвие подходит. Но что резать? Собственные вены? Верёвку на эшафоте? Конвоиров в латах и при оружии? Потому эльф и общипывал ломоть кусок за куском, не решаясь извлекать «спасение». По горлу сухой хлеб проходил тяжело, будто обдирая глотку — воды не давали уже давно, и скупая слюна не спасала дело. Когда палец порезался о выглянувшее лезвие, Ванадайн чуть вздрогнул. Что ж, умирать он и в самом деле не собирался.
[indent=1,0]«Спасение» предстало коротким ножом — на половину длины следовала обоюдоострая заточка, другая половина служила рукоятью. Простой, без деревянных или костяных накладок, оплётки, художественной гравировки и прочих украшений. Только какая-то перекрёстная насечка, чтобы не сильно скользил в руке. Задумчиво припрятав в складках одежды нож, Ванадайн вернулся к хлебу. Тот уже немного пропитался кровью, и от этого будто стал ещё вкуснее. Металлический привкус слово напоминал о полученном оружии. Эльф начал размышлять, как вернее всего поступить. Голые руки — одно, а вот когда в них появляется оружие... Мысли начинают приходить и посвежее, да и не все из них безумны.
[indent=1,0]Ждать пришлось всего ничего. По коридору раздались знакомые чуть тяжёлые шаги. Тюремщик местный ходил только так. Судя по всему, сейчас он был один – ни чужих шагов, ни голосов, ни дыханья. Только он один, которого мало кто любил из заключённых. Тот, чья нездоровая поступь сопровождалась лёгким звоном ключей… Холод металла в ладони приглашал действовать. Подумать только, что за дивный случай представился!
[indent=1,0]- Bloede Dh'oine! – предпринял Ванадайн первую попытку привлечь внимание. При этом в голос он вложил всё своё презрение… Сокамерники поступка не поняли и изумлённо вытаращили глаза.
[indent=1,0]- Рот свой закрой, а, нелюдь свинорылая, - тюремщику явно не понравилась выходка эльфа. Ванадайн на миг гаденько улыбнулся, но тут же подавил эмоции. Он понимал реакцию надсмотрщика – тот привык быть грозой для всех пленников, раздражителем, но никак не предметом издёвок.
[indent=1,0]- Te caenna me a'baeth aep arse, bloede dh'oine, - предложил тюремщику Ванадайн. Видимо, это окончательно переполнило чашу терпения человека. Хотя никто не исключал, что у тюремщика могло быть просто плохое настроение, а выходка эльфа просто стала спусковым крючком.
[indent=1,0]Главное дело было сделано. Пятно рыжеватого света от лампы, а вместе с ним и тюремщик, остановилось прямо напротив решётки.
[indent=1,0]- N'ess tearth, dh'oine, me hel'bedaell do vemod,1 - пробормотал на Старшей Речи Ванадайн, прекрасно понимая, что тюремщик не поймёт. «Отниму и грусть, и желание издеваться над пленниками.»
[indent=1,0]Свет лампы оказался слишком ярким – привыкшие к темноте глаза сразу будто обожгло, но Ванадайн не зажмурился и не отвёл взгляда.
[indent=1,0]Проскрежетал замок. Звук был противным и бил по ушам, но ожидание сделало его самым приятным на свете. Ещё сильнее обрадовала мерзко скрипящая дверь. Ворвавшаяся полоса света зловещим ореолом окружила dh'oine.
[indent=1,0]Сидящие неподалёку пленники только втянули головы в плечи, постарались стать как можно меньше и незаметнее. Все понимали, ч т о бывает, если выводить надсмотрщиков из себя, в чём кое-кто уже преуспел. Ванадайн гордо выпрямился и невзирая на положение свысока посмотрел на возвышавшегося тюремщика. Это окончательно подписало приговор командиру бригады скоя'таэлей.
[indent=1,0]Тюремщик подошёл вплотную. О, ни один поэт в мире не нашёл бы верного слова, способного описать, насколько было велико желание Ванадайна поскорее расправиться с этим надсмотрщиком! Но командир скоя'таэлей старался согнать быстрые разбегающиеся мысли в одно плотное стадо, да упрятать как можно дальше. Тюремщик же не глуп, он многое повидал, а взгляд способен натворить много дел. Нет, однозначно нельзя ему позволить узреть хоть намёк на возможное будущее! Пусть он видит только презрение, ненависть, обречённость. Только это, и больше ничего.
[indent=1,0]И надсмотрщик действительно узрел лишь привычную картину сломленного пленника, всё ещё хватающегося за жизнь, но на деле давно осознавшего и гибель, и нереальность спасения. Затравленный побитый зверь, способный укусить… Но как этот эльф укусит? Ноги скованы так, что далеко не уйти, да и цепь прикована считай к самой камере. Руки же пленника в цепях, пускай и длинных. Всё равно все пленники беспомощны!
[indent=1,0]Первый пинок тяжёлым сапогом пришёлся Ванадайну в бок. Несильный, пробный, но ощутимый. На миг дыхание перехватило, а давно намятое ребро немилосердно отозвалось. Эльф шумно выдохнул и попытался прикрыться руками. Второй удар всё же добрался до живота, заставив пленника с почти подавленным всхлипом согнуться пополам. Со стороны казалось, что по-эльфски тонкие руки просто прикрывали живот, неведомым образом пытаясь унять боль. Никто не заметил, как пальцы нашарили нож, который тут же скрылся в кисти. Ванадайн готовился. Издевательств над собой он не любил, но тюремщик обязан был расслабиться, впасть в некую эйфорию. Обоюдоострое лезвие плашмя прижалось к запястью.
[indent=1,0]Тюремщик ещё не знал, что ему уготовано судьбой, и потому с чистой совестью продолжал отводить душу на пленённом нелюде. Вспомнилось даже, что кто-то говорил, якобы вот этот черноволосый скотоель из числа командиров какой-то уже разбитой бригады. Тюремщику обычно было плевать, кто сидит под его надзором, но сейчас осознание того, что сам командир, за которым несомненно велась долгая охота, сидит перед ним, а точнее даже валяется, сама мысль собственного превосходства, не позволяли прерваться.
[indent=1,0]Ванадайн почувствовал рывок за волосы. Это заставило его разогнуться. Щёку и скулу обожгло ударом. Тот пришёлся вскользь, и больше содрал кожу, чем нанёс сильный вред. Тюремщик схватил Ванадайна за ворот рубахи, тем самым не давая завалиться в бок. Рывком приподнял и был готов ударить…
[indent=1,0]Сильные эльфские пальцы схватили стражника за воротник. Рука опешившего тюремщика стиснула предплечье Ванадайна, но эльф оказался быстрее, и вскоре другая рука с ножом метнулась к шее dh'oine. Остро отточенное лезвие без труда пронзило шею сбоку. И кожу, и плоть, и сосуды, и само дыхательное горло. Резкое движение, и лезвие уже режущей кромкой рассекает шею, вызвав куда больше повреждений. Тюремщик упал, подмяв под себя Ванадайна. Из раны на шее с пузырями выходила кровь. Горячая, липкая, она попала прямо на лицо эльфа, попадая при дыхании в нос и пытаясь проникнуть сквозь плотно сжатые губы. Напрягшись, Ванадайн сумел свалить с себя тело тюремщика. Кое-как рукавом вытер с лица чужую кровь, больше размазав, чем действительно стерев.
[indent=1,0]В коридоре никто не обратил внимание на звуки падения – в тюрьме что только не происходит. Никого не удивить ни стонами, ни воплями. Ни неожиданными смертями, что хоть и не приветствуется, всё же не карается. Стоит отметить, что и охраны было не так уж много. Пленники изумлённо притихли. Ванадайн подобрал под себя ноги и чуть привстал на коленях – так удобнее было дотягиваться до закреплённой на поясе тюремщика связки ключей. Подсохшая корка ран на руках давно растрескалась, но эльф не обращал внимания на подобные мелочи. Цель была глобальнее. Наконец связка оказалась в руках Ванадайна. Подобрать ключ оказалось делом не быстрым, но что стоит время,  если впереди лишь пустота?
[indent=1,0]Командир скоя'таэлей встал, потянулся и растёр затёкшие от вынужденного безделья мышцы. Резко оглядел своих товарищей по несчастью и случайно затесавшихся городских эльфов.
[indent=1,0]- Слушать меня внимательно, - проговорил он на Всеобщем – понять должны были все. – Меня зовут Ванадайн. У каждого, кто последует за мной, будет шанс на спасение. Потом все имеют право разойтись по своим делам. Потом, не сейчас. Идите за мной, и быть может, вас не повесят сегодня.
[indent=1,0]- «Будет шанс», «возможно»… И стоит ли идти, если не можешь ничего обещать?
[indent=1,0]- Я не желаю вам лгать. Никто не защищён от смерти, но я предлагаю если и смерть, то смерть в бою! Dh'oine же попытаются удушить вас как крыс. Идите за мной, умрите, но с гордостью.
[indent=1,0]- Что ж… Речь не вдохновила, но я с тобой, Ванадайн.
[indent=1,0]Пока шли разговоры и раздумья, командир скоя'таэлей постепенно высвобождал из цепей своих старых подчинённых. Освободившиеся эльфы не уходили, ожидая приказаний. И вот каким-то неведомым образом все заключённые эльфы стояли на ногах, растирали намятые запястья, а выжидательные взгляды новых подчинённых были нацелены на обшаривающего вещи тюремщика Ванадайна. Стоит сказать, что добыча была невелика. Наибольшую ценность имела лишь дубина, и, пожалуй, ключ, не входящий в связку.
[indent=1,0]- Что стоите? – Ванадайн вручил одному из эльфов дубинку. – Передайте мои слова всем. Перемещаться только парами. Убивать без шума.
[indent=1,0]Ключи достались другому эльфу, которого Ванадайн раньше видел в чьём-то отряде. Сам командир скоя'таэлей взял двоих эльфов покрепче и посмышлёнее, и направился по коридору в сторону выхода. Холод продирал до костей, раны ныли тупой болью, но сознание отвлекалось совсем на другое. Для истинного спасения нужно оружие, а где его взять, как не у охранников? К тому же где-то там лежали и все изъятые вещи - тёплая одежда, оружие...
___
1 - Не бойся, dh'oine, я отниму твою грусть.

+7

47

29 декабря, день
Большак к городу Диллинген

Ветер дул со стороны Дилленгена. Ледяной и порывистый, он пронизывал до костей, забивал дыхание, обжигал легкие. И смердел. Даже здесь, в пяти стае от крепостных ворот, запахи города и леса переплетались между собой, тяжелый дух нечистот мешался с ароматами хвои и живицы, чад дымарей щекотал ноздри, оставлял во рту терпкий привкус гари, драл горло. Риоран откашлялся, вытер губы обледенелой перчаткой, поднял повыше воротник из облезлого меха, укутал уши. Ветер не унимался, гонял поземку по безлюдному тракту. Снежное крошево кололо обветренную кожу. От холода мелко стучали зубы.
- И часто у вас такое бывает?- звонкий, почти мальчишеский голос был бодр, не смотря на то, что его обладателя колотило, будто в ознобе. Молодой эльф, присоединившийся к отряду скоя'таэлей одним из последних, неловко балансировал на промерзшей ветке, поочередно пыхтел в озябшие ладони, растирал пальцы. Лук и колчан, ожидая своего часа, покоились рядом, под рукой. Парень косился на них с нетерпением — раньше ему практически не приходилось стрелять. Раньше в его обязанности входило лишь стряпать то, что подстрелили другие. До сегодняшнего дня. Потому что сегодня стряпать стало нечего.
- Que?- тупо переспросил Риоран спустя мгновение, ненадолго оторвавшись от созерцания пустынной дороги к Дилленгену. Глаза болели от яркой белизны, слезились на ветру. Приходилось щуриться.
- Чего ты там квакаешь?- отозвался густой бас с земли,- Он спрашивает, часто ли мы сидим в засаде в погодку, когда добрый хозяин, мать его через колено, и собаку на улицу не выгонит.
Риоран свесился с ветки, взглянул вниз через переплетение хвои. Краснолюд, насупленный и нахохленный, подпирал ель спиной, едва ли не по пояс зарывшись в сугроб. Пышные лапы клонились под тяжестью снежных шапок к земле, надежно скрывали его, делали практически незаметным со стороны большака. Только проку от этого было немного — большак пустовал с самого рассвета.
- Не страдай, Бернгард,- хохотнул Риоран, вновь поднимаясь в полный рост, и потянулся так, что захрустели суставы,- Мы сегодня не собак караулим.
Краснолюд зыркнул на него исподлобья и красноречиво сплюнул. Помолчали. Высоко в кронах завывал ветер, скрипели деревья. Казалось, что воздух звенит от мороза. Нестерпимо клонило в сон.
Риоран мягко пружинил на носках, пытаясь согреться, хлопал себя руками по плечам, растирал ладони. Хлопьями валил снег, оседал на рваной шапке. Солнце, практически неразличимое за свинцовыми тучами, вошло в зенит. Тракт, сколько хватало глаз, петлял по густому ельнику — безупречно чистый и безнадежно пустынный. В зарослях напротив ухал филин — порой довольно ненатурально. Орали — весьма естественно — над головой вороны. Ворчал под деревом коренастый Бернгард. Риоран вглядывался вдаль, щурясь против света. И не видел ничего.
- Хорош дрыгаться там, хер тебе в бороду!- краснолюд крепко саданул кулаком по стволу,- Снегом трусишь!
Риоран фыркнул, но подпрыгивать на месте все-таки прекратил. Ответил беззаботно:
- Новый насыплется.
- Ты мне им за шиворот, балда, трусишь!
- Мне не жалко.
- Тише!- цыкнул на них бывший стряпчий,- Слышали?
Сделалось тихо. Угомонился ветер, прекратили потрескивать сосны. Смолкли птицы — лишь раз попытался ухнуть из ельника филин, но быстро осекся и окончательно затих. Крик повторился — ближе, отчетливее, громче.
- Эге-гей!
А затем из-за поворота вылетела, вздымая клубы снега, лошадь. Краснолюд пригладил заплетенную в косы бороду, стряхнул с нее изморозь. Усмехнулся, нехорошо и жестко.
- Ну, парни, сейчас согреемся. Сейчас будет бойня.

Бойни не было. Не было ни сражения, ни кровопролития. Не свистели в воздухе стрелы, не звенела сталь. Лишь рухнуло в снег с оглушительным хрустом сухое дерево, заградив путь саням, затем заржала испуганно лошадь — и исход битвы был предрешен. Тогда они вышли из ельника — замерзшие, оголодавшие, отчаявшиеся и озлобленные. С клинками, вынутыми из ножен, со стрелами на натянутых тетивах. Вдевятером. Против двоих.
Им не стали оказывать сопротивление.
Риоран распрямил пальцы, вскользь задел ими ухо, не прерывая движения, потянулся к колчану. Кратко щелкнула тетива, зашипело серое оперение. Стрела, пройдя на вылет, сбила с головы возницы теплую шапку, швырнула ее на снег. Эльф ухмыльнулся и снова вскинул лук. Прижал ладонь к щеке.
- Vitt!- рявкнул командир. Его голос эхом отразился от заснеженных стволов,- Ver!
Никто не задавал вопросов, никто не перечил. Риорана оттеснили, подскочили к лошади, стащили человека с козел в сугроб, поставили, дрожащего, на колени. Кто-то выволакивал из саней напуганного старика. Над головами кружились, крича, вороны.
Риоран вернул в колчан стрелу, закинул за спину лук, поднял с земли пробитую насквозь шапку. Меховая опушка намокла под снегопадом, свалялась, схватилась заледенелыми иглами, но все еще пахла городом, дымом и едой. В животе заурчало. За спиной один из пойманных ими людей сквозь всхлипы причитал о том, что ничего не знает. Риоран не мог точно сказать, который, а оглядываться не хотел. Груженые сани, просевшие под собственной тяжестью глубоко в снег, занимали его куда больше.
Они занимали не его одного. Из-за резного борта выглянула косматая краснолюдская голова, проворчала что-то невразумительное, что в равной степени могло оказаться как приветствием, так и проклятием, и вернулась к инспектированию добычи. Риоран отошел к лошади, погладил тыльной стороной ладони мохнатый нос, отнял руку. Кобылка зафыркала и потянулась к нему, дернув сани.
- Ты там что творишь, мать твоя эльфска курва?!- мигом среагировал Бернгард. Риоран рассмеялся, оперся на оглоблю.
- Легкая нажива, верно?- спросил он, вертя в ладонях трофейную шапку. Потом сунул ее за пояс,- Чем мы сегодня богаты, Бернгард?
- Дрянь твоя нажива,- буркнул в ответ краснолюд,- Кукушье дерьмо, или как вы там говорите.
- Кукушкина гузка, Бернгард. Задница, если будет угодно.
- Один хер,- выплюнул он,- Жратвы мало. Даже если лошадь заколем…
- Лошадь,- твердо прервал его Риоран,- трогать не будем.
- Это мы еще посмотрим, что командир скажет,- краснолюд сложил руки на груди,- И кашевар. Где он, кстати, подевался?
Риоран оглянулся, поискал младшего товарища взглядом. Не нашел. Суетились у побежденных остальные скоя'таэли, веселились на правах победителей. Качались над трактом еловые ветви.
- Наверняка, обиженный, дорогу стережет,- предположил эльф беззаботно. Бернгард хмыкнул, вновь нырнул за борта саней. Выпрямился через мгновение.
- Зато растопки, мать ее, полная торба!- зло выплюнул он, демонстрируя небольшой мешок в поднятой над головой руке,- Полная торба блядской корреспонденции!
Риоран оживился:
- Письма?
- Херисьма! Читать хоть обучен?- эльф кивнул,- Тогда лови.
Он поймал мешок налету, распутал перехватывающий горловину ремешок, сунул голову внутрь. Пахнуло сургучом и пергаментом.
- И где вы такие грамотные по лесам беретесь?- ехидничал Бернгард с саней,- Ну, давай, читай уж.
Риоран вынул листок наугад, развернул перед глазами, прочитал громко и с выражением:
- Дорогой дедушка Никлас, очень надеюсь, что ты приедешь к нам на праздник… И так далее в том же духе. С ошибками.
Бородатое лицо краснолюда вытянулось. Он поперхнулся, вытаращил глаза:
- Серьезно?
- Нет,- качнул головой Риоран,- Без ошибок. И слова другие. Пойду доложу.
- Пойди. Доложи.

Предводитель отряда стоял к нему спиной, глядел в лес поверх голов пойманных путников. Простоволосый возница скулил и всхлипывал, стоя на коленях в снегу. Старик молчал.
- Thaess,- вздохнул командир, растирая виски основаниями ладоней,- Не вытянешь ни слова.
- Я ничего не знаю!- взвыл в очередной раз пленник. Риоран проворно выхватил из-за пояса его шапку, примерился, нахлобучил человеку на глаза. От неожиданности тот примолк.
- Прикажи прижечь им пятки,- пожав плечами, предложил эльф насмешливо,- Не уверен, что от этого они станут знать больше, но мы хотя бы погреемся у костра.
- У тебя есть, что сообщить,- сурово осведомился командир,- или ты просто ошиваешься здесь без дела?
- Вообще-то есть,- протянул Риоран, встряхивая мешок в воздухе,- Здесь письма. И наверняка среди них найдется что-то занимательное.
- Наверняка или точно?
- Точно.
Командир замолчал. Надолго. Риоран видел, как играют желваки на его лице.
- Развести огонь,- прозвучал, наконец, приказ. Кто-то тотчас метнулся к ельнику, кто-то дернул пленных, заставив встать на ноги. Командир перевел взгляд на Риорана, встретился с ним глазами.
- Читать обучен?
Риоран снова кивнул.
- Тогда читай. Доложишь, как только найдешь что-то... занимательное.
Скрипели деревья. Хлопьями валил снег. У обочины тракта никак не желал разгораться костер. Старик вдруг поднял голову, взглянул на дымящийся хворост, окинул всех просящим взглядом:
-Лошадку,- выдохнул он тихо,- Лошадку мою пощадите...
- Лошадку,- ответил Риоран,- пощадим.
И сломал первую сургучную печать.

+6

48

Диллинген. 29 декабря 1265 года, день. Замок, комната начальника гарнизона

Для Клеан было унылой обыденностью осознание того, что всё, что она видит, слышит и так или иначе ощущает - будет преследовать её всю её долгую жизнь...
Лицо и реакцию коменданта гарнизона Диллингена она тоже, к сожалению, никогда не забудет, как и запах горелого камня и вензель на бумаге, которую мужчина зачем-то сунул себе за пазуху.
Ещё хуже было то, что к своему стыду чародейка оказалась буквально ошеломлена этой-самой реакцией и буквально подавилась готовыми к употреблению гневными претензиями. Благо, что сумела профессионально сделать хорошую мину при плохой игре и не подать виду, однако, мерзковатое для эго любой магички ощущение провала теперь станет неотъемлемой частью памяти уроженки Скеллиге, что не радовало обладательницу столь уникальной памяти-дара вот совсем ни на йоту...
Поэтому она просто молча кивнула в ответ и сняв знак с двери, двинулась вслед за комендантом, решив, что проводить краткий ликбез на тему, почему коменданту города, стоящего не берегу впадающей в море большой реки не стоит указывать на местные законы чародейке из клана самых отъявленных пиратов и грабителей даже по меркам традиционно-промышляющих этим делом островитян.
Просто потому, что в противном случае был серьёзный риск, однажды, увидеть пяток драккаров с метками клана Димун у своего берега, что даже для такого горда как Диллинген было бы фатально...
На улице было прохладно.
Разумеется, "прохладно" по меркам Скеллиге, где из-за моря любой ветерок даже тамошним летом пробирает до костей того, кто не привык к островному климату.
Так что Клеан воспринимала погоду именно как прохладно, стиснув зубы двигаясь вслед за комендантом и удостоив нарисовавшуюся невдалеке компанию лишь быстрого поверхностного взгляда.
От которого тем не менее не укрылся тот факт, что на очевидном предводителе сей "компании" была почти такая же шапка как и на коменданте Диллингена, а трусившие рядом увальни уж очень походили на то, как должна была выглядеть местная стража.
Мозг поразила молниеносная догадка-подозрение, утвердившееся ещё больше стоило чародейке выудить из памяти эпизод со свёрнутой бумагой неизвестного содержания, сейчас покоившейся за пазухой у того, кого Клеан весьма опрометчиво, сдуру и со злости посчитала комендантом Диллингена.
Поэтому, чародейка скрипнула зубами так, что слышно, наверное было аж в Зеррикании, да взялась со стороны весьма потешно перебирать пальцами правой руки, одновременно поравнявшись с проводником.
Ничего потешного в знаке Аксий на самом деле не было, но тем не менее эффект от его применения был весьма полезным в некоторых ситуациях, когда доводить дело до полноценной маги было бессмысленно.
Например, при выведении на чистую воду разных сомнительных личностей так, чтобы они после ничего не заподозрили...
- Комендант! - решив дополнительно удостовериться в своих выводах, обратилась к провожатому чародейка, так громко, чтобы уж точно привлечь к себе его внимание и, чтобы это обращение услышало как можно больше людей в практически поравнявшейся с ними встречной компании.
А как только провожатый перевёл на чародейку взгляд - то перед его лицом сверкнула сложенная в вышеупомянутый знак рука Клеан, не ставшей после тянуть кота за хвост и перешедшей сразу к сути:
- Ты действительно - комендант Диллингенского гарнизона?

+4

49

Диллинген. 29 декабря 1265 года, день. Улицы

Славно это - слышать хруст снега на нехоженой тропинке.
Люд не спешил выглядывать из уютных, натопленных домов, а близость казарм и постоялых дворов не была для природы указом - снежный покров вновь красиво ложился там, где только что прошёл человек. Стоило печи остыть - сугроб возле дома вырастал в размерах, и холод проникал сквозь тонкие стены. Никодим любил хороший морозец и приятное покалывание снежной позёмки, но когда от зимнего духа страдали люди - он терял симпатию к снегам и запаху ёлки, разочарованный в магии праздника.
На Йуле в Каэдвене приходилось больше тяготы, чем увеселений. В родной деревне Никодима куда больше жаловали Беллетэйн. Сказочный Йуле - это праздник тёплых городов, где взаимное тепло и выручка не дают умереть с голоду.
И потому, едва увидев распластавшуюся на земле сеидхе, Никодим почувствовал болезненный кол в старом сердце.
-Ох... подымайся. Помогите-ка девушке, бойцы. - Нико прокосолапил к эльфке да поднял ломоть ржаного хлеба, пока двое молодцов подхватывали её под руки. Каэдвенец увидал выражение глубинного страха в лесных глазах. Она была дикой. И дикой не по-городскому, а по-долинному. И потому едва не закричала от ужаса, когда к ней прикоснулись.
Люди никогда не были к ней добры, а их праздники давно равнялись дням страшной опасности. В тесноте человек дичает, а суматошная жизнь городского рабочего располагает к злобности.
Солдаты Никодима этот мрачный заряд гнева направляли в баталию. Или на тренировку. Оттого в быту становились покладисты и терпимы, без всякого желания кричать и громить. Этого и на службе хватало по самое горлышко.
-Извини что напугали! - Нико поправил шапку и взглянул на эльфку серыми северными глазами, в коих не было и единого на неискренность намёка. -Мы не заплечных дел мастера и не расправная бригада - договорной отряд княжеский. Не беспокойся о жизненном положении своём. - Нико почувствовал как бойцы зашумели, переступая с ноги на ногу, да постукивая древками о камень улицы. Этот условный сигнал должен был вызвать в лейтенанте осознание намёка. Когда рядовой не решает высказать офицеру общую мысль - он даёт знать об этом взглядом, жестом или знаком. Нико почувствовал настроение своих солдат.
-Хмъ. - покрытая царапинами рука почесала щёку. - У тебя, поди, угла нет своего... - Нико углом зрения встретил кивок одного из рослых цинтрийцев. Решительный жест был знаком, свидетельствующим о верном направлении офицерской мысли. Лейтенант расплылся в бородатой улыбке, да сузил хмурые глаза. Казалось, солнце новое взошло в его внутреннем состоянии, когда голова сложила два и два.
До расстройства ума и памяти Никодиму было ещё далеко. Он на то надеялся искренне. И пока надежды была оправдана.
-Сегодня эльфский праздник Йуле. Негоже тебе давиться ломтем хлеба, сердешная. Мы всем расположением идём празднично отобедать. - Нико упёр кулаки в бока и радостно кивнул в сторону корчмы. -Вот и тебя зовём. Добровольно, конечно же. Мы не бандиты и не рубаки - просто люди подневольные, тоже хлеб свой потом, да в грязи добываем. Таково наше жизненное предназначение. Примешь угощение да общество служивых, м?
Его слова продолжил рядовой цинтриец, подхвативший эльфку под левую, сердечную руку.
-Hen feal esphaerean. Sae zerrien mangeal.* - рядовой Фил плохо знал Старшую Речь. Но ему показалось что эти слова должны её успокоить.

*Старик даёт надежду. Мы оплатим еду.

Отредактировано Никодим (2018-03-10 01:35:11)

+6

50

29 декабря 1265 года, день. Улицы Диллингена

- Постой, тут еще немного. – Сара заботливо стряхнула остатки снега с ворота нильфгаардца. - Тебе, наверное, еще не приходилось оказываться в Йуле на улице и без гроша в кармане. Это твой первый раз, да, Кхайр? – спрашивала эльфка, оглядываясь по сторонам и высматривая вывески заведений. – Ты не замерз? Мы еще найдём способ согреться, обещаю, mo epaele cared.* А теперь смотри и запоминай, как добывают деньги в северных городах. – С этими словами Сариэль сильно дёрнула за ручку двери ломбарда, но та не поспешила открыться, из-за чего воровка чуть не поскользнулась на ступеньке, а с небольшого резного козырька на голову ей свалился весомый снежный пласт, образовав на голове эльфки забавную белую шапочку.
- Doehast arse!** – непроизвольно выругалась Сариэль и посмотрела на лейтенанта. – Ты не слышал этого.
Сара постучала в дверь, но никто не отозвался.
Ты знаешь, - ворчала Сара, вытряхивая снег из капюшона, -  идея отдаться кому-нибудь за вознаграждение кажется уже не такой абсурдной. Cad do waed? Yaoth veloe fandiss ige.**
Холодный ветер с воем лихо прокатился вниз по улице.
-  Интересно, почему он закрыт? Смотри, здесь написано… Что это? Язык краснолюдов? Редкий случай. Может хозяин краснолюд? Странно, правда? Что же, значит нам дорога туда, где царят звуки музыки и ароматы еды. – Мошенница мечтательно прищурила глаза - Ароматы еды, м-м-м.

29 декабря 1265 года, ближе к вечеру. Таверна "Рыжий Кот"

Знакомые запахи пробуждали аппетит. Таверна была заполнена. Контингент посетителей был самый разношерстный. Но некоторых эльфка приметила сразу, как оказалась на пороге. Бертрам Хог и его отряд то ли преследовал их с Кхайром, то ли они его. Вояки, отложившие свои копья в сторону, сидели в компании краснолюдов. Количество кружек за этим столом превышало количество пьющих гостей. В это время под овации местной публики, на подмосток выходил какой-то щёголь. Сариэль никогда не была знакома с маэстро Лютиком лично, но была наслышана о его творчестве и «подвигах».
- Нам нужно отыскать комнату на имя Эберна. Видишь? – Сариэль бросила взгляд на верхний ярус. – Несколько комнат находятся там. Как ты думаешь, кого здесь больше не любят: нильфгаардцев или эльфов? Думаю, сильнее нелюбви к нелюдям может быть только нелюбовь к нелюдям, которые спят с «чёрными». Поэтому, предлагаю тебе попробовать выяснить что-нибудь у хозяина таверны. А я пока немного осмотрюсь.
Воровка шустро ускользнула от лейтенанта, протиснувшись между столами. Ловкие пальцы незаметно ухватили небольшой кусочек хлеба с одного из столов. И через мгновение эльфка уже поднималась по лестнице на второй ярус, пряча улики где-то глубоко внутри.
Прислушиваясь, она подошла к одной из дверей и негромко произнесла:
- Эберн?

*

* - мой благородный воин.

**

** - Недотраханная задница!

***

*** - Где твой юг? Надо срочно искать телепорт.

Отредактировано Сариэль (2018-03-11 12:54:02)

+5

51

29 декабря 1265 года, день. Ратуша --> улицы Диллингена --> дорога к замку.

В писарском закутке тепло и сухо, а еще пахнет чернилами и свечным воском. Гуго ослабляет шерстяной шарф, повязанный вокруг шеи, почесывает заросший щетиной подбородок. Осторожно оглядывается. Он не тушуется: долгие годы прослужив барону фон Ашу, он сталкивался со множеством дворян и прочих важных господ и научился держаться уважительно, но без вреда для собственного достоинства.
Начальник гарнизона немного удивлен просьбой цинтрийца. Гуго утвердительно кивает в ответ.
«Списки нелюдей, —  думает он, — не решат всех проблем. Как только мы обойдем первые несколько домов, весть полетит дальше, солидно обгоняя нас, и негодяев уже не отыщешь. Проклятье! Не иначе, как все закончится бунтом…»
Гуго вспоминает попытку освобождения князя Владислава из оккупированной Цинтры. План — сущее безумие, их четверо, город наводнен нильфами, любой контакт с местными может закончиться пыточной, а время — точно песок на цинтрийском побережье, сыплющийся сквозь пальцы. Наверняка эльфские подстрекатели чувствуют себя не лучше.
Что же их тогда выдало?
Что выдаст бунтовщиков?
Гуго трет переносицу. То, что было прежде, определяет то, что будет потом. Так ли это?
По лицу коменданта пробегает едва заметная тень. Занятый своими мыслями, Гуго не обращает внимание на изменения в голосе Осто. Призраки прошлого не отпускают его. Впервые за долго время ему сильно хочется выпить.
Смысл слов Осто доходит до него не сразу. Он всматривается в лицо коменданта. Глаза у того печальные.
Гуго кивает.
— Мы тоже сомневались, что нильфы удержатся в Цинтре. А теперь тамошние крестьяне нахваливают новых господ как благодетелей, — задумчиво говорит бывший партизан. — Жажда мести — сильное снадобье. Если принимать его каждый день, жизнь приобретает смысл. Кому, как не эльфам, знать об этом лучше всего?
И кому, как не ему, Гуго из Цинтры, ненужному человеку, потерявшему все.
Он заново поправляет шарф, надевает шлем поверх мягкой ткани, прикрывающей бритую голову.
— Нет, милсдарь Осто, более вопросов я не имею. Разве что… — они идут обратно по тем же коридорам. — В лавках вашего города расплачиваются флоренами. Сегодня я видел на улицах нильфгаардского рыцаря. Нелюди ропщут из-за этой глупой казни. Бругге — ворота в Темерию, а Цинтра — на север вообще. Так не вручите же нашему врагу ключи от них, как сделали это мы в долине Марнадаль.
Гуго имеет права на эти слова. Здесь, в Бругге, рукой подать до темных вод Яруги. Ему, как и остальным цинтрийцам, приходится нелегко.
Они проходят мимо привратника. Тот не скрывает собственного недовольства и открывает ворота, смерив наемников презрительным взглядом.
Под ногами похрустывает снег. Знакомый маршрут повторяется уже третий раз за день. По своему обыкновению Гуго хранит безмолвие: сегодня и так было слишком много разговоров. Его обуревают самые разные чувства. С одной стороны, ему хочется, чтобы бунт остался лишь в страхах городских жителей, и слова Осто обнадеживают его, что праздник Йуле может пройти спокойно. С другой — на душе все равно неспокойно, и чутье опытного партизана бьет в набат.
Под ногами похрустывает снег. Жизнь в Диллингене течет своим чередом. Они идут мимо рыночной площади, на которой царит оживление.  Грюм и Тильберт сопят рядом. Они не  цинтрийцы, и Бругге для них — всего лишь еще один город из того множества, что им уже пришлось пройти и пройти еще придется.
Тильберт думает о девушке из Венгеберга, которая пообещала ждать. Ждать, несмотря на родителей, которые выгнали его прочь, не пожелав видеть босяка-наемника в женихах. Ждать, несмотря на то, что в Венгеберге за его голову назначена щедрая награда: поединок простолюдина и рыцаря без свидетелей, закончившейся победой первого — ничто иное, как подлое убийство, по мнению влиятельных родственников проигравшего. Тильберт рад, что у него есть брат. Иначе не справился бы. Еще больше он рад тому, что познакомился с Бертрамом Хогом. С толковым капитаном, прикидывает он, мечта разбогатеть и вернуться выглядит уже не как мечта. Его выдубленное ветрами лицо принимает довольное выражение.
Грюм икает, глотая морозный воздух. Он надеется, что его вспоминают родные. Мать, отец, братья, но больше всего — хохотушка-сестренка, в которой он души не чаял. И до сих пор не чает, хоть и не видел ее уже как четыре года. Его поймали за браконьерством, и отрубленной руке он предпочел бега. Раньше он сомневался в том, что поступил верно, так сильно накатывала тоска по дому. После вступления в отряд Бертрама Хога многое поменялось. Он больше не изгнанник, он наемный служащей на страже Темерии. Грюм расправляет сутулые плечи. Неожиданно икает. На его безбородом лице сияет улыбка.
Под ногами похрустывает снег. Йуле все ближе.
Нильфгаардец не идет у него из головы. Он, уверен Гуго, здесь не просто так — наверняка как-то связан с бунтом. Цинтриец не намерен оставлять это просто так. Он не стал требовать у него ответов там, на площади, окруженный толпой людей и нелюдей. Но в Диллингене нильф в его власти. 
«Мы еще поговорим, курвин сын, — думает он. — Мы еще проверим, твердо ли ты стоишь на ногах, упираясь сапогами в северную землю».
Они сворачивают в сторону замка. Оттуда им навстречу движутся двое путников. Гуго прищуривается, чтобы блестящий в лучах дневного света снег не слепил глаза. Высокая женщина в вычурном наряде привлекает его внимание. Мужчина рядом с ней одет по-зимнему, разве что немного похож на Осто кроем одежд, которые, в отличие от коренастого коменданта, висят на его худой фигуре мешком.
— Комендант!
Гуго замедляет шаг, ожидая, что Осто остановится для разговора. Однако женщина совсем не глядит на них — она обращается к мужчине рядом с ней.
— Ты действительно — комендант Диллингенского гарнизона?
Она взмахивает рукой перед лицом вытянувшегося в струну мужчины. Ее резкие слова хлыстом рассекают морозный воздух.
— Милсдарь Осто, — твердо говорит Гуго коменданту. — Там творится какая-то чертовщина.
Грюм, оторванный от приятных мыслей, удивленно хлопает глазами. Тильберт колючим взглядом ищет подвох.

+8

52

29 декабря 1265 года, ближе к вечеру. Таверна "Рыжий Кот"

За время пребывания на Севере нильфгаардец успел повидать много постоялых дворов и таверн. Но "Рыжий Кот" чем-то неуловимо отличался от всех. Он не был похож на любую придорожную корчму, в которой мрачные, незнакомые друг другу типы угрюмо распивают горькую перед опасной дорогой. В нём не чувствовался дух городских питейных домов для людей с тугим кошельком. И уж тем более, "Рыжий Кот" не напоминал любую южную таверну. В нём витали не те запахи, а постояльцы отличались от южан даже умением улыбаться. Возможно, в этом был виноват дух праздника. Но с Первой Северной Войны лейтенант усвоил одну вещь: в местах обитания нордлингов царит norden geas. Тёмная магия северян, преследующая любого солдата или офицера гнетущим ощущением... неприспособленности.
Любой нильфгаардец чувствует себя в праздничной северной таверне так, словно попал на шабаш злых сил.
-Сара... - аэп Лион не успел предупредить её о том, что опасно идти в одиночку. Нужно было успеть прочитать ей нотацию, разработать план действий и лишь после этого ринуться выяснять подробности. Но было уже поздно, эта seidhe имела слишком порывистый и горячий нрав. Оставалось лишь вздохнуть.
-Остроухое бедствие. - он ощупал ножны, чтобы удостовериться в наличии родного меча. Единственной вещи, которую он не имел права потерять, раз его возлюбленная так смело решается на необдуманные действия. Нильфгаардский офицер может потерять броню, одежду, честь - но не клинок. По крайней мере, после всех позорных событий прошедшего года Кхайр мог смело заявить что ни разу не выронил его из руки.
-Nieveblath, nieveblath. - вспомнилась детская песенка, которую аэп Лионы пели на Йуле. -Thraenge staerne an aard.*
Среди весёлого шума и обсуждений какого-то странного цветка, в гортанных криках краснолюдов и бурчании громадного наёмника никто всё равно не услышал бы шёпот на Старшей Речи. Кхайр попытался настроить себя на ощущение праздничности, но столько непонятных слов на Всеобщем он не слышал уже очень давно. Он находился в лингвистическом кризисе, не в силах опознать странные устойчивые выражения. Это было похоже на купание в холодной реке.
Нет, за несколько месяцев невозможно понять всех этих странных людей. И нелюдей.
Нильфгаардец прошёл к стойке, минуя веселящихся людей, официанток и уже вусмерть пьяных пройдох, которых нужно было выносить. Но судя по обмоткам, выносить их было просто некуда, кроме как на улицу. Гвалт празднующих не затихал, и одновременно шли десятки жизненно важных разговоров, которые вне всяких сомнений определяли судьбы мира. Большинство празднующих занимается во всех королевствах одним и тем же: вспоминает казусы прошлого года или обсуждает глубокие философские вопросы. Эта склонность была знакома лейтенанту и по службе.
-Счастливого праздника, хозяин. - нильфгаардец вежливо кивнул и поправил воротник тёплого мехового плаща. -Я ищу знакомого, зовут Эберн. Он у вас останавливался? - Кхайр улыбался так искренне, как только мог в его неудобном положении. Но улыбка была донельзя южной. Ощущение разрушенного инкогнито преследовало лейтенанта по пятам, но до сих пор всё обходилось вежливым молчанием местных.
В конце концов, в Бругге привыкли получать нильфгаардское золото.

*-Снежинки, снежинки, сотканные из воздуха звёзды.

+5

53

Вечер, 29 XII 1265

https://i.imgur.com/dKR6RBE.png
«Рыжий Кот»

Прозвучало то самое имя. Имя того самого человека, которого искали. Того, самого, кто мог ответить на многие вопросы. Того самого, кого не было в нужной комнате, в нужное время. Эберн прийти не смог. По веским причинам.
[indent=1,0]Молодой рыжеволосый человек напрягся, когда, несмотря на шум внизу, отчетливо скрипнула половица у двери в занятую им комнату. А затем он услышал.
[indent=1,0]Эберн.
[indent=1,0]Говорила женщина, вероятнее девушка. Говорила тихо, но отчетливо.
[indent=1,0]Рыжий закрыл глаза и закусил губы, набираясь уверенности и храбрости.
[indent=1,0]Через мгновение дверь осторожно отворилась.
[indent=1,0]– П-прошу вас, – неуверенно начав, сказал рыжий, но строго кашлянув, исправился: – Заходите. Быстрее.
[indent=1,0]Как только девушка оказалась внутри, дверь сразу же закрылась за её спиной, а рыжий замер, прислушиваясь.
[indent=1,0]– Надеюсь, слежки не было, – умоляющим голосом поинтересовался он, разглядывая гостью.
[indent=1,0]Она была красива и сразу же ему понравилось.
[indent=1,0]– Моё имя Дун… эээ… Эрик, – представился Эрик не своим именем, как его и учили. – Зовите меня Эрик. Я очень рад, что вы пришли. Безумно.
[indent=1,0]Рыжий говорил быстро, явно волнуясь, и вновь принялся вышагивать по комнате. Туда-сюда.
[indent=1,0]– Мне велено передать очень важные вести. Слушайте внимательно. Не перебивайте. Это очень серьезно. На нелюдей действительно готовится покушение. Чертов Граф планирует устроить настоящую бойню. Чертов Граф, который вовсе и не Граф. Вы не знали, да? О, так слушайте! Какая-то тварь заняла его место. Подмяла все силы под себя, а самого Графа… Не могу Вам сообщить такое… такое, да… Но остались еще верные поданные, – лицо Эрика пылало гордостью, почти что сливаясь с рыжей копной волос. – Знайте, Граф еще вернется. Но нам нужна ваша помощь! Вы же знаете! Вас же выбрали! Нашли! Мы все благодарны, что вы... да! Убийство этого негодяя, этого… этого проходимца, беса, диавола треклятого! Верно, и… Вы слышали?
[indent=1,0]Эрик, посерьезнев, замолчал.
[indent=1,0]Внизу творился страшный бедлам. Грохот. Крики. Треск.
[indent=1,0]Глаза Эрика выкатились, а испуганный взгляд вцепился в девушку. В прекрасную девушку, имя которой рыжий так и не узнал.
[indent=1,0]– Вонючие шпики, наверное, выследили меня. Помните. Вы должны завершить начатое. Вы должны положить этому конец. Перед праздничной ночью лже-Граф должен быть мертв. Прощайте!
[indent=1,0]Сказав это, Эрик Рыжий выскользнул из комнаты и скрылся.

Между тем нижняя зала заполнялась кровью, болью, разлитым вином, поломанной мебелью и выбитыми зубами. А всё из-за того, что некоторое время назад произошло вот что:
[indent=1,0]Когда один сероглазый посетитель обратился к хозяину заведению Щербатому Нэдду с просьбой помочь отыскать своего приятеля по имени Эберн, подвыпивший завсегдатай, отличающийся чувством такта, способностью к пению в пьяном одиночестве, прекрасным слухом, а также знанием разнообразных акцентов, жутко возмутился. И дело было не в том, что несколько месяцев назад он был одним из лучших студентов глоттологского отделения университета Оксенфурта, а сероглазый посетитель был очень похож на подставившегося его однокурсника. Отнюдь. Однако акцент, с которым говорил этот сероглазый посетитель, задел захмелевшего языковеда за живое.
[indent=1,0]– Эй ты, – как и подобает всем пьяницам и их обыденным выходкам, храбрость перемешивалась с дерзостью и скоро должна была вылиться во что-то весьма скверное. – Да ты!
[indent=1,0]Языковед подошел к сероглазому и бесцеремонно ткнул того пальцем в грудь.
[indent=1,0]– Ты нильфгаардская шавка! Сраный нильф! Я твой паршивый акцент за версту учую, сволочь. Ты, ты, да ты, эх, паскуда, эх
[indent=1,0]Неожиданно он замолчал.
[indent=1,0]Слух о том, что в таверне оказался человек с юга, в мгновение разлетелся по всем столам и закоулкам залы.
[indent=1,0]– Сукин ты сын!
[indent=1,0]– Ну. Ща мы ево научим-с.
[indent=1,0]– Да не похож он на нильфа. Бледный для южной свиньи.
[indent=1,0]– Да ты на ряху откормленную глянь. Они же там жируют, как, как… Да ну в жопу. Бей его.
[indent=1,0]– Разобраться надо.
[indent=1,0]– Разберись мне тут еще.
[indent=1,0]– Как ты назвал мою мать?
[indent=1,0]– Ах, курва, навались, братва!
[indent=1,0]Это вскричал один из краснолюдов из компании Бастера Криждаза, который всей душой верил, что сероглазого посетителя нечестно и безосновательно обвиняют в весьма тяжком, по его скромному краснолюдскому мнению, преступлении.
[indent=1,0]– Друг мой Хог, –  с тоской глядя, как мимо пролетают чьи-то зубы, Бастер щерился и сжимал здоровые кулаки, однако пытался оставаться серьезным даже в самым завлекательный момент. – Ты честный малый.
[indent=1,0]Краснолюд перешел на крик, стараясь переорать развлекающуюся толпу.
[indent=1,0]– Бороду даю на отсечение, что ты не врешь. Не твое это дело, словами обманывать. Способы унять праздничный пыл, конечно сука, есть. Авторитеты? Как-два-пальца-об-наковальню! Авось и вправду сработает. Не хочется, твоя правда, крови мирной.
[indent=1,0]На этом последнем слове кто-то звонко взвыл. Затем последовал громоподобное оскорбление, сопровождающееся лязгом стали. Толпа обезумела, сменив кулаки на страшный инструмент.
[indent=1,0]Музыка уже давно не играла. Предпраздничный смех утонул в криках отчаяния и ужаса.
[indent=1,0]В нижней зале «Рыжего Кота» пролилась мирная кровь.


https://i.imgur.com/TMOTWdF.png
Улицы города Диллинген

Вареж скривил дикую физиономию, когда его глаза и начальника гарнизона Осто встретились. Мысленно шпик зарычал, заругался, почти что задышал огнём. Более того, идущая рядом оглобля с островов тоже стала что-то подозревать. Курва жердястая! И когда до Осто и его спутников оставалось не больше пяти шагов, высокая чародейка со Скеллиге дернулась к удивленному Варежу и практически ткнула его скрюченными в определенном магическом жесте пальцами. То был знак Аксий, признанный лучшим для обескураживания всяких лжецов и негодяев. Однако Вареж был лжецом и негодяем высшего полёта. Готовый ко всем неожиданностям, ко всем сюрпризам, он таскал с собой множество полезных и опасных инструментов: начиная от едва заметной заточки для быстрого решения споров и заканчивая небольшими артефактами, блокирующими простейшую магию.
[indent=1,0]На магический пасс чародейки он лишь гнусно улыбнулся и ответил на прямой, грубый вопрос:
[indent=1,0]– Безусловно, я самый комендантский комендант, дорогуша, – его длинные пальцы отщелкнули неброскую монетку. – Лови. За беспокойство. Милсдари! Честь имею!
[indent=1,0]Через мгновение юркий Вареж скрылся за углом угрюмого дома. В скорости он едва ли уступал кому-либо из здесь находящихся. И магия его также не смогла бы достать. Сплющенный грош в руках чародейки со Скеллиге был выполнен из особого материала, что препятствовал волшебству, из Двимерита.
[indent=1,0]– Что за чертовщина здесь происходит? – строго и спокойно спросил истинный начальник Диллингенского гарнизона Осто у высокой чародейки. – Кто был тот человек? Ваше имя? Что Вас приве…
[indent=1,0]Комендант не успел договорить. Его прервал запыхавшийся рыжеволосый парнишка. Его бледное напуганное лицо говорило само за себя: произошло что-то страшное, что-то, чего многие неравнодушные опасались уже давно.
[indent=1,0]– В «Коте» – мясня! Есть убитые!
[indent=1,0]Обменявшись с Гуго тревожным взглядом, Осто закусил губу и мгновенно распорядился.
[indent=1,0]– Кажется, пришел ваш час, Гуго. Успокоить. Не убить. К вам присоединяться мои люди. Ступайте.
[indent=1,0]Резко развернувшись к высокой фигуре островитянки, Осто кратко пояснил:
[indent=1,0]– С Вами мы поговорим позже. Не время. Но если можете помочь – буду благодарен.
[indent=1,0]Сказав это, начальник гарнизона поспешил по своим делам.


https://i.imgur.com/XzcAuTu.png
Холодные тюрьмы Диллингена

Тело тюремщика дергалось недолго. Кровь из шеи растекалась по холодному камню, от которого шел серый, никому не видимый пар. Надзиратель умер с удивленным выражением лица и глупой мыслью в голове. Умер быстро, но помучившись.
[indent=1,0]Блеклый луч спасения замерцал в темных тюремных катакомбах Диллингена.
[indent=1,0]Пока эльфы разбивались на группы, чтобы бесшумно и незаметно покинуть страшное, полное боли место, Ванадайн обыскал бездыханное тело тюремщика, отыскав среди одёжи ключ, отпирающий главную подвальную дверь, и обыденную для караульщиков дубину.
[indent=1,0]Оставшийся людской караул проводил время ярусом выше, распивал знатный напиток, играли в карты и травил мужские байки.
[indent=1,0]– Где Сиволап? – спросил один с огромной щелью меж передних зубов, хлестким движением отправляя отличную карту на круглый небольшой стол, за которым играли еще четверо стражников.
[indent=1,0]– Свинолап, блядь
[indent=1,0]– Отошел проверить нелюдское отродье, – высоким голосом отозвался хмурившийся из-за неудачных карт надзиратель.
[indent=1,0]– Срёт, сука, наверное
[indent=1,0]– Должен был уже вернуться, – пропуская мимо ушей замечания сослуживца, задумался щербатый тюремщик с удачными картами. – Жим, иди проверь.
[indent=1,0]– Чего, сука, сразу Жим?
[indent=1,0]Но не выдержав сурового взгляда щербатого начальника, ворча, плюясь и громко сопя от недовольства, Жим отправился вниз, в катакомбы.
[indent=1,0]Сиволап находился всё еще внизу, так как дверь была закрыта изнутри. Однако тот и вправду задерживался. Ближе к вечеру обход занимал не больше пяти минут, и все старились как можно скорее вернуться к азартным играм, где ставками были заключенные.
[indent=1,0]Ключ повернулся в замке, рука толкнула крепкую, тяжелую дверь, за которой вниз тянулась лестница в дюжину широких ступеней. Факелы были затушены. Кроме одного.
[indent=1,0]– Курва, – оценил ситуацию Жим и с недовольным лицом спустился.
[indent=1,0]Когда промасленная верхушка факела перехватила пламя с единственного горящего на стене, Жим почувствовал, нутром почувствовал, что что-то не так. Но было поздно.
[indent=1,0]Слабый удар дубинкой вызвал перед его глазами некрасивые звезды, а затем его повалили, больно пнув в бедро. Через мгновение его жестоко избивала пара рук. Ослабевших, но всё равно опасных.
[indent=1,0]Мгновение спустя Жим неожиданно и страшно завопил. И умер. Но вопль его пробежался по всем холодным катакомбам и дошел до верхнего яруса.
[indent=1,0]Азартная игра с заключенными в роли ставок сразу же прекратилась. Вооружившись, полдюжины надзирателей ринулась к незапертой двери и лестнице, что вела вниз. Туда, где творилось возмездие.
[indent=1,0]– Проклятие! – ругнулся щербатый главный тюремщик, сжимая в руке короткий меч.
[indent=1,0]Они стояли перед ходом в темень, где, вероятно, лежали уже двое растерзанных товарищей.
[indent=1,0]– Закрыть дверь!
[indent=1,0]– А если они успели выйти?
[indent=1,0]– Ты, сука, не неси чушь
[indent=1,0]Однако они успели.


https://i.imgur.com/TMOTWdF.png
Улицы города Диллинген
Другая сторона

Окруженная людьми, – ненавистными dh’oine, которые убивают, издеваются, вешают, калечат, – эльфка с хорошо скрываемым пренебрежением дала себе помочь.
[indent=1,0]Лица у наёмников были светлые, довольные, румяные. Кто-то широко улыбался и, казалось, не таил никакой неприязни к эльфке. Однако горький опыт научил, что внешность обыденно лжива, и что скрывается под маской остается страшным секретом.
[indent=1,0]Сопротивляться тем не менее она не могла. На еще один рывок не было уже сил. Её тело дрожало. Холод? Голод? Или же просто страх перед военной братией людской? Пуще стало, когда к ней обратился старый, морщинистый человек. Говорил он мягко, учтиво, по-доброму. И позвал её отобедать, а другой наймит подхватил её под руку.
[indent=1,0]Да как это человеческая свинья смеет!
[indent=1,0]Однако эльфка не сумела возразить. Её вели праздновать, веселиться, распивать вина, пока собратья, пока невиновные медленно умирают в холодных катакомбах Диллингенской тюрьмы. Отвратительная несправедливость! Подлость, низость, малодушие!
[indent=1,0]Перед глазами вновь всплыла тяжелая, серая картина: исхудалые sidhen, чьи слабые руки закованы холодным железом, а у ног копошатся дрянные крысы, пищат, выжидая время богатой трапезы мертвой плотью. Кто-то сдался, смирился с судьбой и, ненавидя мир, новый мир, ожидал смерти. В ком-то продолжало гореть пламя надежды, внутренний огонь. Несмотря на избитое тело, дух их был не сломлен.
[indent=1,0]Она тоже не падёт. Она покажет им свой огонь. Она не попадет в цепкие, треклятые лапы dh’oine.
[indent=1,0]Нет доверия людям! Все лжецы. Лицемеры. Убийцы!
[indent=1,0]Незаметно эльфка разломила ломоть ржаного хлеба, который некоторое время назад поднял со снега и вернул ей старый наймит. Заточенное лезвие больно лизнуло тонкий, белый пальчик.
[indent=1,0]– Cáemm aen d'yaebl, bloede dh’oine!1 – воскликнула эльфка.
[indent=1,0]Ломоть ржаного хлеба хлестнул держащего её под руку наёмника, но не упал вниз, на снег, оставшись на груди человека.
[indent=1,0]На белую тропинку неохотно закапала тёмная кровь.
______
1Иди к черту, треклятый человек!


https://i.imgur.com/VpjbDpd.png
Большак к городу Диллинген

Первое письмо, которое раскрыл скоя’таэль было написано витиеватым, некрупным почерком на старшей речи. Безусловно, писала эльфка.

Дорогой Осто,
[indent=1,0]Тётушка в славном здравии, спасибо. Да и вообще в Вызиме очень славно. Не перестану уговаривать тебя закончить службу и перебраться к нам. Здесь есть одна чудесная лавка, в которой пекутся потрясающие булочки с маком. Эльф-пекарь настоящий мастер, но с тетей Ирэниэль ему, конечно, не сравниться. Может все эльфы имеют талант к созданию плюшек, как ты думаешь? Прекращай свою страшную службу и приезжай  к нам.
[indent=1,0]С любовью твоя сестра,
[indent=1,0]Милитэль

[indent=1,0]Второе было сложено в несколько раз и в несколько раз зашифровано. Информация предполагалась перейти явно к человеку, который последнее время бился в сомнениях о текущей власти.

«Друг мой О.
Давно мы с тобой не виделись, уже как полгода. Граф, надеюсь, в добром здравии, не хворает и как прежде умело распоряжается городом. Предатель, который мне так не вернул деньги, что проиграл в карты, куда-то запропастился. Берегись, нечестных картежников. Берегись!»

[indent=1,0]В следующих письмах встречались праздничные поздравления, любовные послания или гневные предупреждения от краснолюдских банков своим должникам и недоброжелателям.
[indent=1,0]Одно из немногих писем было чудно украшено и заклепано толстой печатью. В нем коротко и ясно подтверждалось, что «Орден Белой Розы прибудет точно к планируемой казни, чтобы начать общее дело».

Отредактировано Мастер Игры (2018-04-02 01:12:52)

+8

54

29 декабря 1265 года, утро. Таверна "Рыжий Кот"

— Как это у вас нет мест? Не уж то, не найдется свободного кресла для странствующего краснолюда?! Это вздор, — Возмущался Рангельзар на слова трактирщика. Дело в том, что странствующий торговец — краснолюд, только что прибыл из достаточно выматывающей и опасной "экспедиции". Прошла молва о том, что где — то под городом, на караван торгашей напали. Твари какие, а яки именно никто знать не знает. Ну Буфри как информацию поймал, так сразу отправился туда. А кто знает, может чего полезного найдет. Единственное, что он успел найти, прежде чем со всех ног бежать от парочки утопцев, это несчастный сосуд ртутного раствора. Оказалось, караван этот, торговый, прямо рядом с болотом проезжал, обходным путем каким — то. Уж не понятно кого они боялись, эльфов али непогоды, но в лес забрели. Ну вот, когда Рангельзар то ноги уносил, только и видел мельком останки людские разбросанные. Жуткая картина, не для его нервов.
— Ну так посиди чуток, подожди. Глядишь, и место тебе освободиться. Спят же еще все, — Отвечал трактирщик, протирая кружки из — под эля, напевая в перерывах между фразами какую — то задорную песню. Буфри аж дурно стало, но делать нечего.
— Тогда эля стакан налей, чтоб время скоротать, — Покопавшись в карманах, он положил на прилавок пару монет и забрал кружку, полную темного эля. Как только зад Буфри демонстративно уселся на одну из многочисленных лавок, душа его почувствовала облегчение. Как же приятно посидеть немного, после такого долгого пути. " Надеюсь, хоть один лентяй сегодня проснется по — раньше и освободит каморку. " Не спеша потягивая эль, он раздраженно что — то бурчал под нос. " Всего — то часок подождать, наверное, а там уж и народ пойдет. Высижу. "

29 декабря 1265 года, день. Таверна "Рыжий Кот"

Рангельзар проснулся от того, что его дергают за плечо и что — то громко орут на ухо. Открыв глаза и поднял тяжелую голову и проморгался, дабы размытое изображение бурого пятна, стало знакомой физиономией местного краснолюда.
— Рангельзар, рвать его мать, утро только началось, а ты уже нажрался? — Искреннее непонимание происходящего не давало краснолюду понять, кто именно с ним говорить. А вот абсолютное понимание, что этот кто — то сейчас получит леща — определенно было. Однако сдержался, не стал так сразу руки распускать ... да и был ли смысл?
— Бомлос, старый козел, нигде от тебя покоя нет, — хриплым, сонным голосом выпалил наш герой. И вот только сейчас, приметив обстановку вокруг себя, он понял где находится. " Я, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, УСНУЛ НА СРАНОМ СТОЛЕ. " В таверне уже ни много ни мало, а человек семь сидело точно. Это ж сколько он проспал?
— Не поверишь, я только что так — же подумал. Ты чего тут уснул — то, до койки не дошел? — Усевшись рядом, спросил черноволосый краснолюд, коего кликали Бомлос. Еще двое присели рядом, имена коих, упоминать не обязательно.
— Да ты представь, Бомлос! Возвращаюсь я, значится, с небольшой, так сказать " экспедиции" этим утром: устал весь, задохся и глотка эля за все время не сделал. Захожу в таверну, хочу себе комнатушку снять, а мне знашь чево говорят? — Он вопросительно глянул на рядом сидящего товарища, что уже во всю хлестал свежий эль.
— Чего? — Прервавшись, спрашивает тот.
— А места, говорят, нет. Да я тут чуть всю таверну не разнес, думал, щас вот на улицу выйду и первого попавшегося удачника скручу как баранку. Но решил: ладно, не буду. Сел вот прям на этом месте, эль пью, а потом хоп, и ты меня, охламон носатый будишь, — Хлопнув Бомлоса по спине, рассмеялся Рангельзар. И правда, как он мог не заметить и вот так просто уснуть. Согласиться сложно, дорога до города, от убитого торгового каравана была далека, но не мог же он так устать? Видать, ночью не доспал все таки. Кошмар снился, да все силы высосал, зараза такая.

29 декабря 1265 года, вечер. Таверна "Рыжий Кот"

Что делать краснолюдам, когда делать нечего? Сидеть в таверне, пить эль и слушать последние новости. На сегодня, Буфри решил отложить все свои планы на поиски интересных вещей и провести время с товарищами. Что он, собственного, до самого вечера и делал.
— Мужики, я щ —щас приду, — Поднявшись с места, крякнул слегка захмелевший краснолюд и побрел, в так называемый "нужник". По его возвращению, он обнаружил еще одного старого товарища — Бастера и ... какого — то здоровенного мужика, которого он вообще первый раз в жизни видел. Приближаясь к столу и по ходу дела подтягивая штанцы он бесцеремонно рявкнул на всю таверну: — Здорово, Бастер, — но лезть с объятьями к приятелю не решил, ибо хмурая морда незнакомца малясь напрягала. Да и лица рядом сидевших краснолюдов радостью не особо сверкали. Рангельзар отставать не решил, с не менее заинтересованным и сердитым выражением уселся на свое место поодаль остальных.
За все время разговора, Буфри не сказал не слова, лишь анализировал ... или пытался это сделать. Хмель, хоть и небольшим градусом, ударил в голове краснолюда, да еще и это помятое состояние. Зря он не пошел спать, ой как зря.

Молва хмельного трактирщика позади привлекло внимание публики больше, чем весть о присутствующем здесь мастере Лютике. Восторг сменился на нагнетающую тяжелую атмосферу, которая в одно мгновение нависло над таверной. Послышались бурные возгласы и тут, непонятно с чего и откуда, начался мордой. Ах, какой веселый. Рангельзар не заставил себя долго ждать, ведь в него, прямым броском, летела кружка эля. Благо, он успел пригнуться.
— Ах, курва, навались, братва! — Не долго думая, краснолюд вскочил со своего места. Даже не засучив рукава, движением крепкого кулака, он влупил в щеку первому, кто рвался в сторону пришедшего гостя, коего сразу же обвинили в принадлежности к южанам, толком то не разобравшись. Ложные обвинения Буфри не любил, и пусть этот мужичок и правда был южанином, негоже вот так сразу морду бить. Хотя он сам, в данный момент, занимался этим делом — бил морду, без веской на то причины. Но, как говорится: " Либо ты, либо тебя."

Отредактировано Рангельзар (2018-06-16 13:19:51)

+8

55

Вечер, 29 XII 1265. "Рыжий кот".

[indent=1,0]Бертрам почувствовал запах крови задолго до того, как она пролилась под ударом чьего-то ножа. Агрессивные настроения, не слишком обоснованные обвинения, крики - всё это было верным признаком надвигавшегося хаоса, и кому, как не бывшему стражнику, было это знать. Разум наемника быстро разложил надвигающуюся проблему на ряд более мелких. Неуместный в данной обстановке Зигги. Отсутствие у него и его людей нелетального оружия. Копья, которые в такой толчее использовать несподручно, но до которых нельзя было допустить дебоширов. Краснолюды, которые наверняка рванутся в самую гущу, и которых надлежало защитить - слишком ценна была их возможная помощь. И за каждой такой проблемой неизменно следовало решение. Хог окинул взглядом толпу, оценивая угрозу.
[indent=1,0]"Ножи, дубье... Стеганок должно хватить. Главное - дубиной по башке не выхватить."
[indent=1,0]Но кто мог знать, не притащил ли кто-нибудь чего-нибудь опаснее? Эту возможность тоже следовало учитывать.

[indent=1,0]Именно так всё и получилось. Отправился в бой один краснолюд, за ним - другие... За столом остался лишь Бастер - и за то надо отдать ему должное, признав поразительную самодисциплину бородатого господина. Он понял и принял аргументы Бертрама, он готов был помочь. Что до остальных... Нельзя было сказать наверняка. Но грядущая драка явно могла помочь их убедить.
[indent=1,0]И вот, раздался до боли знакомый лязг. За ним - вскрик.
[indent=1,0]"Ну, сука, началось."
[indent=1,0]- Щиты к бою, - быстро прорычал Хог. Дослушивал краснолюда он уже стоя. - Копья с собой, работаем фальшионами. По возможности - без "холодных". Зигги... - капитан оценил расстояние до двери, и опасность его пересечения низушком. Результат его не удовлетворил. Но был другой вариант, быстрый и безопасный... - Давай через окно. Найди Никодима. Бастер! - Бертрам перевел взгляд на краснолюда, доставая саблю. - Держись с нами. Пойдем твоих братков выручать.

[indent=1,0]Пятеро темерцев развернулись достаточно свободно, чтобы друг другу не мешать, и достаточно плотно, чтобы помогать. Руки, что держали щиты, сжимали и древки копий, удерживая их вертикально - этому оружию не суждено было попробовать крови. Это затрудняло активную работу щитом, но, по крайней мере, позволяло лучше защищать ноги. На острие клина был сам Бертрам.
[indent=1,0]- Двигаем! - скомандовал он, и шагнул вперед.

Заявка

Вклиниться в толпу, пробиться к краснолюдам и оказать им помощь. Объединенными усилиями дождаться подкреплений. Разить стараемся нелетально - клинками плашмя, эфесами, щитами. В случае серьезной угрозы, однако, не стесняемся калечить и убивать.*

*Если кандидат на живительную эвтаназию таки найдется - прошу уведомить в ЛС, чтобы можно было отписать конкретную реакцию.

Отредактировано Бертрам Хог (2018-04-03 02:17:31)

+7

56

Вечер 29 декабря 1265 года. Тюрьма Диллингена.

[indent=1,0]Ванадайн шёл мимо камер, но не смотрел меж прутьев. Он прекрасно знал, что может увидеть, и потому практически не тормозил. Внимание всё было уделено полу и стенам - коридор был не прямым, а путь к выходу в памяти отложился лишь обрывками. Неуверенный оклик откуда-то сбоку отвлёк командира скоя'таэлей. Это разозлило Ванадайна, поскольку мысли были уже далеко впереди, а перед глазами робко возникал план действий.
[indent=1,0]- Que? - с плохо скрываемым раздражением Ванадайн подошёл к решётке, за которой сидело несколько пленников. Не скоя'таэли. Эльфы, но не те, что будут бороться. Так что терять на них время?
[indent=1,0]Пленники забавно отстранились, заметив покрытое  чужой кровью лицо Ванадайна. Скоя'таэль не смог сдержать пренебрежительную и даже брезгливую усмешку. "Что я на них время теряю?" Развернувшись, Ванадайн продолжил движение. С этими соплеменниками и потом разобраться можно. К тому же сейчас все ключи от замков в другом месте, ведь в приоритете освобождение тех, кто умеет держать в руках оружие, тех, кто готов убивать за свободу. Даже не за идею возвеличивания расы, не за борьбу против dh'oine. За самих себя.
[indent=1,0]- Сидеть смирно и не шуметь, - прошипел идущий следом за Ванадайном эльф. Несмотря на отсутствие нормального оружия выглядел он весьма угрожающе. Дубинка надзирателя в его руках грозила не только покалечить, но и возможно убить. Вопреки отпечатку заключения этот sidh был полон энергии, берущейся из отчаяния, злости и жажды жизни. Эта взрывная смесь кипела почти во всех освободившихся, и завидовать dh'oine Ванадайн бы точно не стал. Он точно знал, что пленных dh'oine сегодня сильно поубавится, и на этот раз смысл в этом был. Люди эльфам помогать не станут, а при побеге сделают всё, чтобы нелюди не выжили. Такой исход никому не интересен, и потому грядёт много крови.
[indent=1,0]- Dore!1 - радостно прошептал второй спутник Ванадайна, когда показалась заветная лестница, ведущая к двери. В прежде холодном взгляде корноухого эльфа сверкнули искры надежды и облегчения.
[indent=1,0]- Yea. Lynt, - согласился Ванадайн, но тут же предупреждающе вскинул руку. - Ki'rin, candid!2
[indent=1,0]Эльфы послушно прильнули к стенам, поняв происходящее - в дверном замке явно скрипнул ключ. Корноухий перебрал в руках цепь - оружие безусловно грозное в умелых руках. Металлические звенья тускло отражали дрожащий свет одинокого факела. Ещё один огонёк появился из-за двери и начал приближаться.
[indent=1,0]Удар дубиной вышел слабым, что быстро отметил Ванадайн, пока встречал надзирателя быстрым ударом. Целясь под колено, эльф попал в бедро, но огорчения особого не было -  результат был достигнут, и dh'oine очутился на полу. Ванадайн не удержался и ещё пару раз ударил, но потом скользнул вверх по лестнице. Едва нога коснулась первой ступени, сзади прозвучал предсмертный вопль - громкий, резкий. Ванадайн обернулся, но увидел лишь двоих эльфов, ошарашенных этим криком. Одежда на свежеубитом трупе потихоньку начинала дымиться, поскольку упавший факел был слишком близко. В мгновения тишины отчётливо послышались звуки обнажаемого оружия. Кивком указав на дверь, Ванадайн перехватил неудобное лезвие и направился к двери.
[indent=1,0]Свет в караулке был ярким, что одновременно и помогало эльфам и мешало - неожиданно выскочив из тьмы, они заставили стражников на доли секунды замереть от неожиданности, но в то же время глаза невольно заслезились, мешая точно определить число dh'oine.
[indent=1,0]- Seisear, - глухо выдохнул корноухий и тут же раздался звон металла - цепь нашла одного из стражников.
[indent=1,0]"Шесть," - в мыслях повторил Ванадайн, увернувшись от меча. Лезвие, спасшее эльфа от одного тюремщика, против шестерых вооружённых было бесполезно. Разве что нацарапать на нагруднике короткое "marbh" или нарисовать мишень для облегчения задачи другим скоя'таэлям... Всё уходя от ударов, Ванадайн приблизился к лестнице и начал спускаться, пятясь. Уже ощутимо пованивало не дымом, а горелым мясом. Чуть не споткнувшись о мечтающий стать каганцем труп, Ванадайн подхватил валяющийся факел и без замаха ткнул им преследователя в лицо.


Заявка.

1) Порвать голыми зубами и загрызть пустыми руками этих dh'oine на атомы.
2) Зажарить парочку стражников.
3) При условии спасение моей эльфячьей персоны найти ещё не вылаканную бутылку их "знатного напитка". Во имя морально поддержки, так сказать.
4) При том же условии, что и в п.3 отыскать оружие и мою чёртову пернатую куртку.
Только меня не по лицу! Я ж это, в книге должен появиться. Не по канону непоправимо помятая морда хд

1 - Дверь!
2 - Да. Воля. Стоп, прячьсь!

Отредактировано Ванадайн (2018-09-23 22:25:33)

+4

57

Костер никак не желал разгораться на морозе. Огонь то и дело гас, не успевая заняться среди сырой хвои, лишь шипела, испаряясь из веток, влага. Контрапунктом чиркало огниво, безостановочно сыпались на сухой трут искры. То здесь, то там над обледенелым сухостоем возникали неуверенные языки пламени — и исчезали спустя мгновение. Гудел в верхушках елей ветер, кто-то вполголоса поминал задницу дьявола. Глухо, без слов, подвывал у кострища пленный возница. Над влажным хворостом вились струйки едкого дыма, сливались в белесую пелену, щипали глаза. Воздух пах гарью, снегом и древесной смолой.
А еще он пах страхом. И смертью.
Риоран вытер заиндевелым рукавом слезящиеся глаза, смахнул с ресниц ледяные кристаллики, отвернулся от дыма. И взглянул на вскрытое письмо еще раз. Пристально. Вчитываясь в каждое слово. Потому что письмо, написанное  на тонком пергаменте мелким убористым почерком, безусловно являлось занимательным. Хотя бы оттого, что было составлено на Старшей Речи.
- Осто, значит…- Риоран хмыкнул, задумчиво почесал переносицу,- Служба, значит…
- Que te eras'dice?- устало отозвался от костра один из скоя'таэлей. Вновь тонко лязгнуло огниво. Над сложенными домиком щепками заплясало красноватое пламя. На мгновение стало абсолютно тихо. Огонь набирал силу медленно, будто нехотя.
- Me?- Риоран ухмыльнулся, смял в кулаке ставший ненужным пергамент,- Ne'ss. Тебе все еще нужна растопка?
Эльф кивнул. Где-то в Диллингене нес свою страшную службу некий Осто, даже не подозревая о том, что письмо от сестрицы из славной Вызимы он уже никогда не получит.

А огонь полыхал. Пламя трещало, искрил ельник, на глазах таяли наметенные вокруг кострища сугробы. В небо клубами валил густой дым. Где-то над трактом хрипло и протяжно каркали вороны.
- Этого,- скомандовал предводитель скоя'таэлей,- первым.
Возницу дернули за ворот кожуха, вынудили встать на ноги, подтолкнули вперед, к костру. Он покорно шагнул, зашатался на негнущихся ногах. Риоран видел, как дрожат у него губы.
- Подвесить его над огнем,- распоряжался командир,- Головой вниз. Посмотрим, что он тогда запоет.
Он говорил на всеобщем. Четко. Выразительно. Так, чтобы пленные поняли каждое его слово. Так, чтобы поняли его намерения. Поняли и ужаснулись напоследок.
Веревка взмыла вверх, хлестнула крепкую еловую ветвь, обвилась вокруг. Ее распутали в две пары рук, налегли всем весом, натянули, прижав к земле. Возница успел коротко вскрикнуть, прежде чем удар о промерзший грунт выбил воздух из его груди, лишил понимания, где верх, где низ. Он открыл глаза лишь спустя несколько мгновений, увидел под собой языки пламени, почувствовал кожей их жар. В полной мере осознал, что его ожидает. И завопил. Громко и страшно.
В небо с истошным клекотом взмыла стая лесных птиц. На утоптанном снегу осталась лежать пробитая навылет меховая шапка.

Руны следующего письма никак не желали складываться в слова. Риоран вертел лист в руках, глядел под разными углами, читал текст задом наперед — и не понимал ничего. Письмо вне всякого сомнения было зашифровано. И на то наверняка имелись причины.
- Откуда письма?- голос командира доносился будто бы издалека,- Кому предназначены?
- Из… из Вызимы!- заходился криком гонец,- И... других городов… По дороге…
- Что в них?
- Я ничего не знаю!
Командир махнул рукой. Заскрипела веревка. Крик сделался громче.
Риоран вздохнул, сунул свиток за пазуху и потянулся за следующим. А затем еще за одним. И еще.
Ему посчастливилось не слишком скоро — свиток, густо украшенный тонкой вязью орнамента, лег в его ладонь одним из последних. Риоран присвистнул, рассматривая оттиск перстня на красноватой печати. Абрис розы, оставленный в застывшем сургуче, был ему хорошо знаком, говорил о многом. И сулил неприятности.
- Нашел что-то?- бригадир не смотрел в его сторону, и оттого не мог видеть, что Риоран отрывисто кивнул. Но почувствовал,- Grealghane.
Вместо ответа эльф протянул ему письмо.
Молчание вышло долгим. Куда более долгим, чем того требовалось для прочтения короткого послания, оставленного на украшенном орнаментом листе. Риоран нарушил его первым:
- Занимательно?
- Безусловно,- ответил ему командир голосом не менее кислым, чем крыжовник в мае,- Что-нибудь еще было?
- Возможно,- дернул плечами Риоран,- Пытаюсь понять.
- Доложишь об успехах.
Предводитель белок отвернулся, махнул рукой, призывая приподнять гонца над огнем. Разговор был окончен.

Старик полулежал у поваленного дерева, связанный по рукам и ногам. Связанный — Риоран знал это — исключительно для виду. Старик несомненно знал об этом не хуже, но оба — и эльф, и человек — понимали, что вздумай пленник бежать, он не успеет сделать и трех шагов. Потому что за ним наблюдали. Пристально и незаметно. Не снимая стрел с тетивы.
Риоран подошел к нему сбоку, присел на корточки. Торговец не шелохнулся. Неподалеку нечленораздельно взвыл гонец, запахло паленым мясом.
- У меня здесь кое-что имеется,- начал скоя'таэль будто бы невзначай,- Кое-что, скажем так, непонятное. Конечно, мне следовало бы сперва обратиться к твоему товарищу, но, как видишь, он немного занят…
Гонец вопил, дергался на веревке. Торговец молчал, прикрыв глаза.
- Если поможешь мне понять это, pavien,- эльф сунул руку за пазуху, вынул письмо, развернул перед собой,- умрешь быстро. Тебе даже не придется торчать головой в костре. Знаешь, как это здорово?
Торговец поднял на него мутный взгляд. Затем уставился, подслеповато щурясь, на бессмысленное полотно текста. И улыбнулся.
- Обоих,- голос у него был дрожащий и ломкий.
- Что?
- Парня тоже,- объяснил старик,- быстро. Только лошадку...
- Я помню,- прервал его Риоран,- Не трону. Читай.

- ...Рыцарь,- орал гонец,- Рыцарь дал… Велел торопиться... В красном плаще...
- С белой розой наверняка?- усмехнулся командир отряда, и усмешка его вышла очень многозначительной.
- Не знаю,- парень захлебывался чистым воздухом, судорожно всхлипывал. На его обожженном лице уже не осталось ни бровей, ни бороды,- Не помню... Да… С розой…
Эльф долго глядел на него, склонив голову набок. Заиндевевший беличий хвост лежал у него на плече.
- С этим закончили,- наконец выдохнул он,- Опустите его пониже.

Стрела прошила человеку горло. Наконечник прошел навылет, окрасилось красным серое оперение, закапала в костер густая кровь. Истошный крик, оборвавшись в одно мгновение, сменился глухим бульканьем. А затем стихло и оно. Риоран опустил лук.
- Беги, старик,- ухмыльнулся он, не отрывая взгляда от вспыхнувшего древка своей стрелы,- Теперь самое время.
Старик побежал, шатаясь и прихрамывая. И рухнул в снег, не успев сделать и трех шагов.

Отредактировано Риоран (2018-04-07 23:32:45)

+3

58

Диллинген. 29 декабря 1265 года, день. Улицы

С самого начала всё пошло не так...
Не пришёл корабль, пришлось самой тащиться в Диллинген выяснять отношения. Потом вообще комендант оказался вовсе не комендантом, а теперь и это...
"Это" - явилось взору на мгновение остолбеневшей Клеан в виде побитой временем и бесчисленными руками не менее бесчисленных пользователей, монетки. Которую чародейка без задней мысли поймала рукой и впала в ступор повторно так как стоило металлу коснуться ладони как островитянку как ножом отрезало от пульсировавших в мире потоков магии, что сродни было резкому погружению в ледяную воду без подготовки.
Не смертельно, но довольно-неприятно и, может быть опасно...
И как назло у Клеан при себе не было ни ножа и кинжала, чтобы бросить ими в спину стремительно удалявшегося поганца, только что оставившую в дураках Клеан ан Димун, которая на свою голову теперь не сможет забыть это ощущение позора и беспомощности до конца своих дней.
Правда, одновременно это значило, что теперь его лицо и голос чародейка тоже запомнила и без труда узнает его из тысячи других, а когда узнает - то ушлый поганец пожалеет о том дне, когда появился на свет...
- D'yabla'r ratta! - до боли сжав в руке растреклятый кусок двимерита и до скрежета сжав зубы, враз буквально озверев подумала Клеан, буквально тут же придумав, что она сделает с этим человеком, когда он попадёт к ней в руки.
Впрочем, её тут же отвлекли и быть бы разговору на повышенных тонах с тем, кто, вроде бы и являлся настоящим комендантом крепости Диллингена, но стоило чародейке лишь зло ощериться, приготовившись ответить, как её прервали.
В какой-то местной таверне случилась очередная драка с кровопролитием и комендант намекнул, что будет благодарен, если этот вопрос помогут решить.
И хоть, предложение и было довольно беспардонным и даже унизительным, но в тот момент Клеан не нашла причины, чтобы отказаться заработать себе преимущество в предстоящем разговоре насчёт её груза и корабля, да спустить нахлынувшую злобу на оказавшихся крайне неудачливыми драчунами из этого-самого "Кота".
Зато потом можно будет из коменданта верёвки вить...
- Эй, хирдманн! - грубовато окликнула того, которого назвали Гуго чародейка, бросив ему злополучную монетку, - Я с вами. Держи это подальше от меня! - Я заплачу за неё после.
Двимерит - не береста. На первом же углу не продаётся и имеет какую-никакую ценность так что был и второй повод вывернуть того проходимца, назвавшегося комендантом, наизнанку заживо - узнать, где он добыл такую опасную для любого чародея вещь.
А потом с большой радостью скормить его крабам...

P. S. для ГМ

По прибытию в таверну - Клеан со злости просто-напросто снесёт всех - и правых и виноватых телекинетической волной, расшвыряв по углам как мячики вперемежку с мебелью, посудой и едой. Потому что она зла..)

+3

59

29 декабря 1265 года, Вечер. Таверна "Рыжий Кот"

Сариэль приняла приглашение и поторопилась войти в комнату на имя Эберна. Конечно же, в комнате ее ожидал совсем не Эберн и, вероятно, даже совсем не Эрик, представившийся именно так. Но и Сариэль была не та, за кого её принимали. Невероятная удача – оказаться в таком месте, где переданная сообщником тайных сил информация стоила гораздо дороже украденных монет. Сара молчала, пока рыжий говорил, лишь только утвердительно кивала время от времени, делая вид, что полностью осознает происходящее. На самом деле ей было страшно, ведь она попала в серьезный переплет, куда хуже, чем себе представляла.
Сариэль совсем не знала, что ответить и что делать дальше. А затем, выдав важные сведения, Эрик скрылся, как только послышался подозрительный шум со стороны основного зала внизу. Плохое предчувствие вместе с волнением подступали к горлу.
Эльфка выбежала из комнаты вслед за рыжим информатором. Мошенница подбежала к перилам с резными балясинами, откуда можно было наблюдать, что происходило внизу. А внизу ничего хорошего не происходило. Конфликт уже зародился, а его эпицентром стал южанин – сероглазый нильфгаардец, лейтенант, и по совместительству любимый человек. В сердце отозвалось.
Сариэль даже не заметила, как сбросила со спины лук и достала стрелу из колчана. Она уже целилась в каждого, кто подходил к Кхайру на расстояние удара.* Позиция была отличная, и она смогла бы успеть попасть отсюда, возможно, в пять, а может и большее число врагов, прежде, чем кто-то заметил ее, успел подняться на второй ярус и настиг бы в западне. Отсюда весь зал был словно на ладони. Она заметила Бертрама Хога в компании краснолюдов, кажется, они были на стороне Кхайра. Если все окажется серьезно – вдвоем воровке с лейтенантом было не справиться. Поэтому при возможности Сариэль стоило прикрывать чудом возникших у нильфгаардца союзников.**
- Держись, любимый… - прошептала эльфка. Как только в ход пошла сталь, воздух тут же со свистом разрезала стрела, пролетев над головами посетителей «Рыжего Кота».

Заявка

* - калечить каждого, кто замахнется на Кхайра.
** - стрелять во врагов, помогая Хогу и его братии при случае

Отредактировано Сариэль (2018-04-15 13:41:28)

+3

60

29 декабря 1265 года, день. Замок

- Отчего ж не разберемся, разберемся, милсдарь кастелян, можете не беспокоиться, - ответил Йол и посмотрел на Эдварда. Тот утвердительно кивнул, как бы подтверждая слова скеллигца. Боец снова перекинул взгляд на кастеляна. Все-таки тяжелый был у старого воина взгляд. Даже слишком. Хотя казалось бы, взгляд да взгляд. Но нет, когда у человека не один десяток лет боев за плечами, взгляд у него становится другим. Будто бы он видел кучи разного дерьма и этот вид навсегда изменил отношения к жизни. Хотя, почему «будто бы», когда так оно и было?
Когда отряд покинул пределы комнаты, где проводился инструктаж, Китч дождался Йола, идущего последним и спросил:
- Старина, что с тобой?
- Странно все это, - без обиняков начал Медведь. – Мы, конечно, обычно устраиваем бойню скоя’таэлям, но, что называется, по факту. Вспыхнул мятеж – получите. А тут… мятежа еще нет, а мы есть. Да и смущает меня то, что этот граф местный хочет, по сути, в крови город утопить, хотя ни один нормальный правитель этого делать не желает. Кровяку, знаешь ли, смывать трудно, особенно когда ее море.
Эдвард несколько секунд молчал, как бы размышляя, а потом промолвил:
- Странновато это, да. Да только какая нам, на хрен, разница? Приказ же есть? Есть. Мятеж намечается? Намечается. Вот, как-что начнется, так мы сразу всех – чик – и успокоим. Не забивай себе голову сомнениями Йол. Ты же вояка с таким опытом, какой не у каждого в отряде есть, а околесицу такую несешь, сомневаешься чего-то. Сам же знаешь: чуть в бою засомневаешься – и все.
- Так то в бою, - ответил головорез. – Там враг перед тобой. А тут… хрен его знает, есть он, нет его. То ли это эльф с мечом, то ли уличный мальчишка с палкой. Поди разбери.
- Перед смертью все равны. Сам же говорил.
- Говорить-то говорил, да только жизнь от этого ровней не становится. Так что, давай так сделаем: ты возьми пяток ребят, да иди в какую-нибудь корчму ближе к площади, а я с Гилем, Йоханом, Вольфом и Триггом пойду по городу, может узнаем чего, да топить город в крови не придется. Праздник в конце-концов. А в сумерках соберемся и решим, что делать дальше.
Китч почесал затылок:
- Ну, давай так.
- Тем более, что перегарищем от тебя несет так, что диву даюсь: как кастелян еще сам на ногах держится?
Эдвард хмыкнул, но ничего больше не сказал. Отряд собрался во внутреннем дворе замка. В казарму решили не идти, - делать там нечего, кроме как переодеваться в форму. Но пока решили оставаться в штатском. Нечего шевронами «светить», да народ пугать.
- Гиль, Йохан, Вольф, Тригг… пойдете с Йолом. Он вам объяснит что делать. Остальные – за мной. Будем в «Котах», - распорядился Эд. Шестеро бойцов сели в седла и медленно выехали из замка. Остальные остались слушать инструкции от скеллигца.
- Значит так, - начал Йол. – Наша задача: пройтись по городу. Улицы, переулки, кабаки, лавки – все это наши цели. Слушаем людей и нелюдей о чем судачат. Если надо – следим, но ненавязчиво. Как начнет смеркаться, - собираемся в «Котах», обмениваемся сведеньями и решаем что дальше. Идем поодиночке. Вопросы есть?
- Если станет «жарко», что делать? – сипло поинтересовался Вольф.
- В бой не вступать, внимание не привлекать. Если только где не зажмут. Главное – поменьше внимания к себе. Сейчас надо собрать как можно больше сведении. И запомните: нас интересуют не только нелюди, но и люди. Может статься так, что намечается погром не со стороны нелюдей, а наоборот. В этом случае – бегом к нашим. Еще вопросы? – головорез обвел глазами своих товарищей. Они молчали. Лишь облачка пара поднимались над головами бойцов.
- Выдвигаемся, - заключил Йол. – Идем пешком.

29 декабря 1265 года, сумерки. Таверна "Рыжий кот"---->Замок

Несколько часов брожения – и все впустую. На улицах болтали, в основном, о надвигающемся празднике, о ценах, о каких-то своих друзьях и знакомых, которые кого-то обманули, кого-то родили или кого-то трахнули. Не обязательно в таком порядке. Итогом похождений, для Йола, стали промокшие и замерзшие ноги,  отмерзший нос и неизгладимое впечатление от гадливой человечьей сущности. Хотя о последнем он знал давно. В какой-то мере он понимал эльфов, краснолюдов и прочих «нелюдей»: жить по соседству с такими говнюками и еще постоянно выслушивать от них всякие гадости (и выслушивание - в лучшем случае), - рано или поздно возьмешься за лук или топор. Во всяком случае, Йол бы взялся.
Поэтому в «Рыжего кота» головорез пришел со скверным расположением духа. И вид сослуживцев, вальяжно расположившихся по углам, еще больше выбил его из равновесия. Лишь выпив шкалик водки, разогревшей нутро продрогшего бойца, Йол более-менее пришел в себя и сел возле Китча. 
- Вижу, ребята еще не вернулись, - начал он.
- Узнал что-нибудь? – поинтересовался Эд, вычищая острием кинжала грязь из под ногтей.
- Если не считать, что некий Мацей обрюхатил некую Хильду, пока ее муж пил в кабаках, - все глухо, - ответил Медведь и зычно рыгнул. – Проклятье, в корчме густо, а в желудке пусто.
- Ты лучше думай, что дальше делать будем, если у остальных так же глухо будет.
- Думаю-думаю, - пробурчал Йол. – Дай, хоть, пожрать, пока минутка выдалась.
Овсяная каша, пинта разбавленного пива и две луковицы – скромный ужин для скромного солдата. Будучи зверски голодным, скеллигец разделся с едой и питьем едва ли не за обещанную минуту. А пока он ел, в таверну вошел Тригг, который принес новости. Вернее сказать, объявил об отсутствии новостей. Будучи замерзшим, он злобно смотрел на Йола, однако вслух ничего более говорить не стал, – получить от старого наемника по зубам он не хотел.
- Есть у меня одна мысль, - сказал Медведь, расправившись со снедью.  – Я пойду в темницу, спрошу скоя’таэлей. Глядишь, расскажут.
- Помощь нужна? – спросил Эд, оторвавшись от изучения состояния своих сапог.
- Нет, сам справлюсь. Если что – буду искать вас здесь, - предупредил Йол, поднимаясь с места и бросив взгляд на Тригга, который вернулся от корчмаря с тарелкой той же каши и кувшином то ли вина, то ли пива. Поплотнее закутавшись в плащ, Медведь вышел из «Кота».
Темнело. По улицам начал гулять ветер, выгоняя людей с улиц по домам или питейным заведениям. И только скеллигец торопливо шел по утоптанному снегу, кутаясь в плащ. Стеганка, надетая под кожаной безрукавкой, слабо спасала от холода. Равно как и плащ. Капюшон, натянутый едва ли не до подбородка, закрывал обзор. Впрочем, он нисколько не мешал видеть, что под ногами, а большего бойцу спецотряда  Его Величества Фольтеста было не надо. Дорогу до замка он прекрасно знал, благо, был в Диллингене далеко не в первый раз.
- Далеко у вас темница? – спросил Йол у стоящих в карауле на воротах солдат.
- Коль туда захотел, поди укради што-нибудь. Хотя тебя мы и за так туда отправим, - заржал один из часовых.
Скеллигец откинул плащ, показывая шеврон спецотряда.
- Ребята, давайте по-хорошему. Дело срочное к тамошним заключенным. Государственной важности.
Из караулки высунулся другой солдат, видимо, постарше.
- Дуй прямо, до той башни, потом налево. Увидишь окованную дверь – значит на месте.
- Ясно, спасибо! – головорез торопливо зашагал в указанном направлении. Не то что бы он так сильно торопился, просто хотел немного согреться. Солнце уже почти село, поэтому замковый двор тонул во мраке. Лишь возле дверей горели факелы.
Вход в казематы Йол нашел не без труда. И когда открыл дверь, его не покидало ощущение, что это путь в винный погреб. Хотя вином на крутой лестнице вниз не воняло ни разу. Лишь спустя два лестничных пролета, оказавшись в узком коридоре, идущем в разные стороны, Йол крепко задумался, куда ему идти. По коридору прокатился вопль, полный боли и страха. Медведь ему не удивился, - ему приходилось бывать в тюрьмах. Зато он понял, куда идти. Откинув капюшон, он свернул налево. Левая рука легла на навершие меча, чтобы  ножны перестали биться о ногу. Мягко ступая кожаными подошвами по каменным плитам, Йол потянул носом. Что-то тут было не так. Нет, не в плане запахов – с этим все было в порядке. Что-то не так со звуками. Охранников не слышно. Совсем. Скеллигец остановился и отстегнул плащ. Что-то не так. Он быстро, но без суеты намотал плащ на левое предплечье, а затем, положив руку на рукоять кривого зерриканского ножа, неторопливо пошел дальше.

29 декабря 1265 года, вечер. Таверна "Рыжий Кот"

Потасовка началась неожиданно. К тому моменту, «Синие полоски» были в сборе (не считая Йола). Голодные – ели, страждущие – пили. А остальные подремывали, оперевшись о стол или стены. И эта солдатская идиллия могла бы продолжаться и дальше, если бы не начавшийся скандал по пьяному делу. И ладно бы двое-трое мужиков что-то не поделили, так тут едва ли не открытое обвинение в шпионаже в пользу Нильфгаарда. Естественно те, кто дремал – проснулись, а те кто подкреплял силы – перестали есть. И, может, бойцы из отряда специального назначения короля Фольтеста и сумели бы задушить конфликт на корню, если бы он не начал разгораться со скоростью пламени в стоге сена (а таверна как раз-таки и являла из себя этот самый стог). Поэтому крик командира группы:
- Никому не двигаться! – потонул в общем гвалте.
- Бойцы, навести порядок, - гаркнул он. И десяток «Синих полосок» приступили к наведению порядка. Вернее, полного бардака: двое опрокинули стол длинный стол, взялись за его ножки и двинулись вперед, в толпу, используя мебель в качестве тарана и павезы в одном флаконе; остальные же, сломав стулья и табуреты, взяли ножки и приготовились их использовать в качестве дубинок. Шаг. Шаг. Шаг. Трое бойцов с импровизированными дубинками встали между двумя товарищами, несущими стол-таран. Остальные же расположились в тылу и по флангам. Едва потасовка оказалась на расстоянии вытянутой руки, как на людей посыпался град ударов расчлененной мебелью.

Отредактировано Йол Берагхейм (2018-04-15 21:10:10)

+5