Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » И тебя опять призовет твой Бог, а меня - мой упрямый Бес


И тебя опять призовет твой Бог, а меня - мой упрямый Бес

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Время:  ночь 15 января 1265 года
Место:  Метинна, Анкона
Действующие лица: Сейдомар аэп Роэльс, Вириенна
Описание: Граф и волколачка добрались до поместья аэп Роэльсов, где нильфгаардец, наконец, действительно исполнил свои обещания о ее награде, вернув ей Эрвина и отдав обещанного коня. В преддверие важного разговора, Сейдомар уговорил Вириенну остаться на ужин, надеясь поговорить с ней о грядущем отъезде из Анконы в правильной обстановке.

0

2

Когда они расстались, Сейдомар аэп Роэльс был несколько удивлен тем, что ему открыла Вириенна о его собственном обращении и времени, которое оно заняло. Граф справедливо не ожидал, что возвращается в поместье, спустя две ночи, а не одну, а Вириенна не нашла лучшего времени об этом с Сейдомаром заговорить, развеяв все необходимые неясности лишь перед самым моментом их временного расставания перед обозначенным предстоящем ужином. А дальше завертелось. Графа вскоре встретили его, обеспокоенные отсутствием хозяина, люди, и, только ступив за порог своего поместья, аристократ волей-неволей вынужден был покинуть общество Вириенны, оставив ту на попечение слуги, которому дал распоряжение, и предоставив самой себе вместе с тем. Сказать по правде, по поводу этой отлучки нильфгаардца бестия не слишком расстроилась: во-первых, она еще должна была увидеть его сегодня за ужином, к тому же они и без того провелди друг с другом уйму времени, а во-вторых, северянку вполне увлекли обещанные "дары" в виде лошади и возвращенного под ее крыло подмастерья - Вириенна успела поболтать с мальчиком, осведомившись о его делах и тревогах, а так же, следуя cвоему плану, обкатать дареного нильфгаардцем скакуна, небольшой прогулкой на котором тешила надежде нагулять аппетит перед едой. Кроме того, пойдя на поводу у своего хорошего настрояния, Вириенна уже не расплывчато, а вполне определенно, обещала остаться после ужина, на чем уж больно настаивал мужчина во время их маленького путешествия из ее скрытого в горах домика до поместья. Ну и, раз обещала, то стоило воспользоваться и остальными благами, коими довольно настойчиво решил одарить ее аристократ. Комната ей теперь действительно понадобится, коль скоро она сдалась мужчине на милость, не противясь воле своего настроя, а, вместе с тем, приходилось принимать и остальные его условия, пусть и с наименьшими потерями для себя. Последовавшая за прогулкой перспектива принять ванну, на чем граф настаивал, после скачки на лошади казалась уже не такой излишней, ведь мало того, что мужчине было оно столь желанно и приятно, так и ей самой показалось лучшим избавиться от не сильного (лошадь она не загоняла) запаха конского пота, да смыть с себя... дорожную грязь. И чем ближе Вириенна подходила к месту для омовения, шествуя за слугой по графскому дому, тем сильнее предвкушала этот момент. Вириенна посмотрела на это еще под иным углом: расслабляющее действие теплой воды показалось чем-то если не необходимым после проявленной активности и приятным, то, по крайней мере, нужным и от того желанным.
По пути оборотень не отвлекалась на убранство дома, погрузившись в свои предвкушения и сверяясь больше с ощущениями, чем уделяя внимания окружающему миру. Голода перед ужином она все еще не ощущала, видимо эмоции и эйфория после верховой прогулки и встречи с Эрвином затили это чувство, но от плана отказываться не намеревалась. Когда же Вириенну наконец оставили одну, она поспешила поскорее забраться в теплую воду, на ходу скидывая с себя свободные по фасону одежды. К слову, стесняющих двжения одежд волколачка не любила вовсе, разве что перехватывала мешковатую рубаху поясом на талии. Одежда точно отмеряла путь, который Вириенна преодолела от порога до самой ванны. Пояс у двери, рубашка чуть поодаль, сапоги, штаны, белье (все таки, она была не у себя дома и превращаться по пути в чудовище не собиралась) ... Оставив все это позади, она коснулась воды рукой, взглядом высматривая в убранстве комнаты знакомые флаконы. Когда-то она уже была здесь... злая и взъерошенная после того, как мужчина впервые овладел ей и... вот так же пригласил к столу после. "Удивительно, как похожи наши встречи в этом поместье, пусть и прошло столько времени... Я, верно, должна разозлиться и вспомнить это как нечто неприятное, но сейчас оно исключительно забавно и кажется доброй шуткой". А еще, заходя в воду и погружаясь в воду, волколачка вспомнила не только самоуверенную усмешку человека, посчитавшего ее сослушившей свою службу неплохо вещью, но и болезненный укус еще не заострившихся зубов за шею, до крови. Ее тело, буквально ощутив его снова, затрепетало от противоположных ощущений. Ее рука, скользнув пальцами по ключице, невольно дотянулась до шеи, к тому месту, где нильфгаардец оставилдавно зажившую благодаря волколачьим особенностям организм, метку. Она слегка прикусила нижнюю губу и прикрыла глаза, позволяя воспоминаниям увлечь себя. Оставшаяся свободной рука, коснувшись округлости груди, скользнула вниз, проникая в толщу воды, погладив вдруг ставший чувствительным живот, и устремилась ниже, проникая меж бедер к тому месту, где воспоминания пробудили некое напряжение. На ужин бестии точно следовало являться без него, дабы ее не сочли зависимой или от процесса или от мужчины. А, ведь, он мог бы почувствовать ее настроение и, если не понять что к чему, то получить на него определенной ответ от организма своего. В планах же на ужин этих сложностей не было.

+1

3

Никчемные людишки, ни на что не способные, неорганизованные, ленивые трусы. А ведь он отсутствовал в поместье не так уж и долго, но нет ведь, встречала челядь графа так, словно его не было несколько долгих и тяжелых для хозяйства лет. Две ночи, несчастные две ночи, а одни смотрели на аэп Роэльса, словно на сошедшее с небес Великое Солнце, другие – как на восставшего из мертвых. И как знать, не были ли последние правы?
Сейдомар невольно усмехался подобным мыслям, торопливо шагая по знакомым коридорам поместья, да выслушивая отчет управляющего, спешившего успокоить своего господина, заверить, что и без его, несомненно, мудрого руководства, хозяйство не пришло в запустение, беспокойная сестрица не сбежала вновь, а матушка чувствует себя вполне сносно. Добрые вести, если так подумать, они успокаивали душу графа, позволяя прислушиваться к человеку лишь вполуха, успевая притом размышлять и о судьбе таинственной северянки Вириенны, его персонального проклятия и, как знать, может даже спасения. Конечно, если всё пойдет по составленному наспех плану, который еще не был достаточно продуман, имел в себе слишком много вопросов и неясностей, да мог в любой момент сорваться лишь из-за одного, досадного в своей непредсказуемости фактора – самой Ренны. О, эта волколачка, несмотря на уже почти давнее её знакомство с Роэльсом, по-прежнему оставалась для него тем самым неизвестным, не позволявшим успокоиться, уверовать в спокойное и лишенное ненужных помех да сюрпризов осуществление им задуманного. Какой сюрприз она ему еще преподнесет? О чём думает в этот момент? Какие коварные планы строит? А уж в последнем он ни на миг не усомнился. Эта волчица еще заставит его понервничать, да крепко задуматься о том, как её убедить или же заставить действовать исключительно в его, Сейдомара, интересах. И его в последнюю очередь интересовало, точнее почти совсем не интересовало, как отнесется к его задумке сама Вириенна. Она была нужна ему и его планам… вернее именно планам и его здоровью, что пошатнулось, меняясь в угоду проклятию, именно из-за неё. О том, что северянка могла интересовать и даже привлекать аэп Роэльса чем-то помимо своих знаний и умений, граф даже думать не хотел, не желая давать волю столь опасным мыслям, могущим лишь навредить, увести его с верной дороги, по которой прежде следовала жизнь нильфгаардца.
- А что на счет мальчишки и лошади? Вернули? Хорошо… – бросил, словно бы невзначай, эмиссар верховного трибунала, после этих слов окончательно теряя к управляющему интерес. Теперь следовало лишь распорядиться о достаточно строгом платье для его таинственной гостьи и самому привести себя в порядок.
А уж к порядку, да соблюдаемым неукоснительно требованиям этикета, граф аэп Роэльс, и этого он признать не страшился, имел определенную слабость. И, требуя соблюдения определенных правил от собственного окружения, Сейдомар не гнушался демонстрировать всем и каждому личный в подобном пример. Всегда неукоснительно опрятный, подчеркнуто вежливый, когда это необходимо, образец нильфгаардской аристократии, не меньше. Именно на таких зиждился покой Империи и процветание страны, только ему подобные превращали Нильфгаард в самую культурную и цивилизованную нацию во всем известном мире. Но, увы, паршивые овцы встречались даже среди имперских вельмож…
Вспомнив об этом, мужчина невольно поморщился, что не помешало ему, играя роль гостеприимного хозяина, проведать свою коварную гостью, дабы лишний раз убедиться, разумеется лично, что её всё устраивает, а его желания исполняются. И что эта мерзавка не сбежала из поместья обратно в свой дикий лес.
Рука графа, успев взлететь к самой двери, скрывавшей за собой гостевые покои, где и поселили северянку, замерла словно бы сама собой. В голову закралась лишь одна мысль, стоило ли ему вести себя словно трепетному юнцу, до крайности в себе неуверенному? В конце концов, это был его дом, Ренна была его гостьей и лекарем, а её судьба отныне зависила (о чем женщина пока не догадывалась, как хотелось ему верить) исключительно от его, Сейдомара, желаний. Мужчина не позволил себе медлить, входя в гостевые покои и оглядываясь, по хозяйски, с легким налетом скуки к привычному для глаза интерьеру. В том, что его услышали, он ни на миг не усомнился, потому и сохранял уверенность ровно до тех пор, пока взгляд его не нашел жестяную ванну, доверху заполненную водой, и приятным к ней дополнением.
- Я вижу, - негромко выдохнул нильфгаардец, скользнув языком по тонким губам,- вы серьезно подошли к выполнению моих скромных пожеланий. Поверьте, я это ценю…
Во рту мгновенно пересохло, когда взгляд скользнул не только по лицу, губам, а после и соблазнительной шее коварной бестии, но и ушел под воду, вслед за сокрытой от чужого взгляда рукой. О, Великое Солнце, суть всего действа, затеянного Вириенной, не скрылась от графа. Волколак попросту не мог не отметить  чуть прикушенной пухлой губы, невероятно соблазнительной в тот момент, да подернутых, словно дымкой блаженства, прежде внимательных глаз. Так значит, она позволила себе сделать часть дела, подготовиться к обществу графа. Чтож, весьма похвально и, несомненно, своевременно.
Чем дольше он смотрел на терзающую собственное тело бестию, тем явственнее проступала на его худом лице усмешка. Недостойная лица аристократа, но вполне имевшая право на существование. В конце-то концов, она и впрямь исполнила его желание, да еще и вольно ли или же нет, но себя сама подтолкнула в нужном графу направлении. Уже не заняло бы много времени соблазнение, не требовались уговоры, оставалось лишь поступить так, как надлежало истинному хозяину этого дома. Просто подойти и взять.
- Какое же удовольствие мне доставляет одно лишь наблюдение за прекрасной женщиной, столь строго выполняющей мои маленькие прихоти. Но знали бы вы, сколь тоскливо у меня на сердце от одной лишь мысли… - граф и не заметил, как оказался рядом с купающейся бестией, - … что ваши усилия едва не пропали бесследно. Впрочем, я здесь  и намерен это исправить!
Уже шептал он ей, нетерпеливо склоняясь ближе к столь желанному телу, касаясь нежной кожи губами, проводя по ней языком и чуть прикусывая, словно бы напоминая, кому она теперь принадлежит.

Отредактировано Сейдомар аэп Роэльс (2017-07-13 21:19:03)

+1

4

Волколачка так увлеклась процессом, что, нащупав чувствительную точку под водой, не сразу убрала руки, едва ей удалось расслышать шаги, шорохи у порога и специфический звук петель открывающейся двери. И, даже если бы Вириенна потеряла свое чутье и не догадывалась о том, кем является ее гость, запах которого она за последние недели изучила уже вдоль и поперек, этот момент не оказался бы менее волнительным, даже наоборот... появись в ее комнате гость незнакомый, не постучавший, как полагается, согласно любым приличиям, да заставший ее не одетой, да в подобной позе, - это было бы весьма смело и интригующе, наоборот подстегивая ее испытывать новые увлекательные впечатления. Впрочем, эти мысли уже сами по себе завелиощущения бестии на новый уровень, где опасность быть разоблаченной усилила удовольствие от прикосновений и игры. Однако, дверь открылась, и, поборов в себе томный вздох, Вириенна раскрыла глаза и посмотрела в ту сторону, через плечо, откуда появился ее неожиданный гость, не ощущая насколько ее взгляд красноречив. В это время рука ее соскользнула с лона и, можно было поклясться, что взгляд ее в этот момент напоминал взор хищницы на охоте, что готовилась напасть на жертву, затаившись в высокой траве. Не хватало только, поманить к себе молча, найдя взгляд взглядом. Однако, этого не произошло. Вместо страстного предложения граф получил на редкость хладнокровный ответ, даже скорее замечание.
- А, это ты... - Тихо повисло в воздухе, сразу же, как только мужчина подошел к ней, отдавая едва уловимой в полутонах досадой, будто она ждала чего-то иного, скрывать которую слишком серьезно Вириенна не посчитала нужным. Возможно, все таки пыталась досадить. Уж больно самоуверенно и не хорошо улыбался нильфгаардец, что, впречем, ему шло, и это стоило признать. Но вот слова его, что он произносил, и действия, когда подошел и наклонился, коснувшись ее кожи...
- Какая пошлость. - Холодно-игривым низким тоном ответила она на страстный шепот своего мужчины. - Мог бы сделать это куда изящнее. - Губы ее тоже слегка изогнулись в усмешке. - Ты, ведь, умеешь как следует вести игру, а не срываться в одно только страстное вожделение, подобно юнцу. Где же все это? Что за происки дилетанта?
Руки бестии одновременно со словами поднялись и опустились назад, нильфгаардцу за шею, делая одежду, в частности воротник, влажными, просачиваясь прохладными каплями под одежду, по телу. Округлости груди остались совсем беззащитными, притягивая взгляд и призывая к ним прикоснуться. Но в одном, все же, Сейдомар аэп Роэльс был прав. Она хотела его, и ее желание никуда не делось. Даже наоборот, усилилось, сколь спокойной она в противовес тому не казалась до сих пор.
Вириенна не стала продолжать свою речь, решив, что высказалась достаточно, а ее собравшие в ладонь и потянувшие через ворот руки говорили сами за себя обо все остальном.
- Ты вынешь отсюда меня или разденешься сам и присоединишься?
Вириенна облокотила голову на край ванны, снова глядя в глаза любовнику, готовая к любому повороту событий, в том числе и альтернативому предложенным, и предоставляя графу на откуп решить, как и где ему будет удобней ей овладеть.

+1

5

- Игра хороша, когда на неё есть время и настрой, - фыркнул нильфгаардец, не скрывая насмешки, после чего легонько прикусил волколачку за шею. – Я же не намерен задерживаться здесь надолго, еще слишком много нерешенных дел, нерассмотренных вопросов. Да и ужин в этом поместье всегда проходит по расписанию, выбиваться из которого я не намерен.
Прекрасная диспозиция, отсюда открывались весьма недурные виды на топографию области грядущего сражения. Приятные глазу холмы плавно переходили к соблазнительной долине, стремительно сбегавшей к водной глади. Нужно было быть полнейшим идиотом, чтоб упустить такой шанс и не взять эти земли стремительной атакой. А идиотом Сейдомар не был.
- День был долгий и я сам не откажусь от водных процедур, дабы привести себя в порядок, - отрываясь от северянки, бросил равнодушно граф, принимаясь избавляться от одежды. Не особо торопясь, надо заметить, слова Вириенны о юнце, что сорвался в страстное вожделение, достигли нужных ушей и были приняты к сведению. Да и мерзавке попросту некуда было бежать, как и едва ли хотелось, ведь она прямо признала своё желание, не отталкивая графа, но привлекая его к себе. Насмешливая, с толикой презрения улыбка скользнула по тонким губам полуэльфа, аккуратно сложившего рубаху на стоящее неподалеку низкое кресло…
***
[indent=1,0]Некогда здесь всё было иначе, дела находились в идеальном порядке, слуги были вышколены настолько, что не могли даже мысли допустить о праздности и болтливости, а заведенный распорядок дня никогда не нарушался. Жаль только, что прежние времена превратились в прах, развеянный по ветру, дела, если и не пришли в упадок, но перестали, меж тем, радовать графа, а слуги излишне обленились и, как говорят в народе, совсем потеряли страх. И даже распорядок трапез, точный, словно движение солнца по небосклону, был позабыт.
В трапезной было пусто и на редкость тихо, не был слышен звон ножей о блюда, журчание разливаемых вин и даже, банальнейшее чавканье. Распустившиеся слуги тихо шептались, лениво подпирая стену, стол был пуст, хоть и застелен девственно белой скатертью. Ни сестры, ни матери графа не было и следа. Что поделать, если Сейдомар не был намерен и более откладывать серьезного разговора со своим персональным лекарем, а  потому постарался избавиться от лишних в интересующем его деле ушей и глаз. Для родных был накрыт отдельный стол.
- Подавайте, - коротко распорядился мужчина, смерив слуг уничижительным взглядом, подчас действовавшем лучше кнута, ведь за последним пришлось бы идти, тратя драгоценное время.
-Сядьте, - кивнул он своей гостье и более, не обронив ни слова, занял место во главе, где и пристало сидеть владетелю этих мест.
Слуги засуетились, споро заполняя раздражающую пустоту, поднося блюда и разливая вина, а после и вовсе, оставляя хозяина наедине с его гостьей. Аэп Роэльс не сомневался, они многое отдали бы, дабы присутствовать при разговоре и утолить собственное любопытство, но страх наказания был сильнее.
- Вы же понимаете, что я не просто так пригласил вас к столу, - пригубив вина, начал разговор Сейдомар.

+1

6

Приготовленное Вириенне платье произвело на северянку впечатление не столь сильное, как о ом могло бы подуматься. Прежде всего, Та-Самая-Вещь на Вириенну просто не налезла – жала в бедрах и груди. Это было неудивительным, ведь в семье у Сейдомара было всего три взрослые женщины и все три были сложения эльфьего, то есть довольно компактны. Бедра волколачки ткань обтянула так, что едва не треснула…  не благо, в груди Вириенна не славилась особой пышнотой. Скромный лаконичный фасон, конечно, радовал отсутствием рюш, кружев и, что хорошо, корсета. Или плохо, потому что ткань на ней натянулась и оставалось только вздохнуть, смирившись с судьбой.
Идти было неудобно, но преодолеть расстояние до места встречи с нильфгаардцем было необходимо.
Вириенна вошла в залу в сопровождении слуги, которого Сейдомар отрядил следить за выполнением его распоряжений. Беглый взгляд определил что стол был еще пуст, очевидно находясь в ожидании всех гостей этого ужина, но сколько их будет и то, что она и граф могут быть не одни, волколачка подумала только сейчас, сопоставив прозвучавшую на пороге поместья просьбу не ставить в известность общественность об их приватном досуге, да и скромность выбранного одеяния, которая, впрочем, перечеркнулась особенностями фигуры северянки.
«Интересно, что он обо мне думает после того, что происходило в ванне? Считает меня распущенной или хуже? Возможно. И, в общем-то, меня это волновать не должно, я сама предложила ему именно такие взаимоотношения, где друг для друга мы будем просто способом занять плоть и воплотить то, чего она желает…» - Размышляла оборотень, когда слуга провел ее к столу, через зал, где она снова должна была остаться с Сейдомаром наедине, о чем уже потихоньку начинала жалеть, но вместе с тем и желать того, чтобы больше никто сегодня здесь не появился. – «Но почему-то мне не кажется это все правильным нашим взаимодействием. Я не обещала тебе быть бесплатной шлюхой». – Успокаивала она свои смятенные мысли, приводя значение случившегося к наиболее удобному знаменателю. – «Все таки, мне не стоило позволять тебе остаться и овладеть мною тогда, когда ты пришел. Это, ведь, не было необходимостью, ты бы прекрасно смог обойтись без произошедшего там сегодня, а значит не сопряжено с опасностью для окружающих. С этой точки зрения, все случившееся было излишеством, которое могло оказаться следствием искаженного восприятия сути наших взаимоотношений».
Кто о чем, а Вириенна задумалась о том, что ее беспокоило, ведь ей было недоступно лицезреть ситуацию целиком, простирающуюся куда дальше этих проблем. Волчица посмотрела на мужчину рядом с собой, наконец присаживаясь за стол немного поодаль от нильфгаардца и невольно вспоминая как ощущала его, млея от страсти внутри себя, поцелуев, толчков, соприкосновения влажных от исступления тел. Вспоминала, ощутив мурашки на коже от этих мыслей, и понимала, что необходимость разговора была не только у Сейдомара. Но так же Вириенна понимала и то, что именно ей следовало решить прежде всего то, готова она ограничить себя в том, что отзывалось в ней волнением и требовало своего выхода чересчур уж часто, или же замолчать и подавить в себе эти мысли, наслаждаясь моментами близости без каких-либо обязательств в гораздо большем количестве, чем это должно было быть, смолчи она.
Но говорить начал Сейдомар.
Бестия выслушала то, что граф ей сказал. Пронаблюдала и как суетятся слуги в тишине, которую они с графом Роэльсом соблюдали вплоть до того момента, когда челядь не покинула их скромное общество, оставив южанина и северянку наедине.
- Действительно, ты обмолвился о каких-то важных вещах, которые хотел обсудить. Однако, вроде как ты согласился на то, что этим вечером мы не будем обсуждать пересмотра условий нашего сотрудничества. Тогда, я подозреваю, твои слова сейчас обращают мое внимание на что-то еще.
Она улыбнулась, но ненадолго. Теперь решила не ждать с казать то, о чем собиралась сказать.
- Однако, у меня тоже есть к тебе серьезный разговор… - Вымолвила она, сделав небольшую паузу, чтобы понять, что внимание нильфгаардца она получила.
Следующие слова будут страшными, так ей казалось. И она поймала себя на неприглядной мысли, что не хочет их говорить, но ей нужно это сделать.
- То, что между нами происходит… - Издалека начала она, удостоверившись что никого поблизости нет. – Мне кажется, что приобретает какие-то не правильные черты. – И завершила пояснением. – Я тебе не для того, чтобы ты присунул, пока шел мимо, и пошел дальше. Я для того, чтобы ты не сорвался оприходовать какаю-то из местных женщин, как доступных так и нет, и не навредил ей. Своеобразная награда за воздержание и хорошее поведение в виде возможности утолить острое желание. Необходимая пилюля, злоупотреблять препаратом в которой не нужно. Я надеюсь, ты это понимаешь.
И действительно, надеялась. Правда, в глубине души сомнения и желания точили ее, лелея зыбкую тоненькую надежду, что мужчина сочтет это какой-нибудь типично женской глупой чертой, покивает, сделав вид, что принял к сведению, и аккуратно выведет все обратно к текущему положению дел, которое устраивает всех в той или иной степени. Или не аккуратно, но эффективно.
Впрочем, была опасность получить и совсем неприятный ответ. Или не получить его вовсе, продолжив говорить о сути вопроса иного.

+1

7

[indent=1,0]И пусть разговор предстоял серьезный и, более не терпящий отлагательств, но проигнорировать внешний вид полудикой северянки граф попросту не мог. Да, она выполнила желание Сейдомара и надела платье, приготовленное для неё к этому ужину, вот только стала ли она выглядеть хоть на толику подобающе тому месту, где находилась Вириенна и тому нильфгаардцу, что принимал её под своей крышей? Увы, Великое Солнце не наделило женщину способностью выглядеть достойно, что несколько затрудняло исполнение планов, любовно построенных полуэльфом к его возвращению в столицу. Даже в строгом платье, способном едва ли не любую женщину превратить в леди, его загадочная знакомая умудрялась выглядеть пусть и соблазнительно, но подобно девице из борделя. Граф вновь окинул волколачку внимательным взглядом, постаравшись даже снизойти до невиданной доброты и сделать скидку на пышные формы его целительницы, но осознал, что по-прежнему испытывает недовольство. О, дело было совсем не в платье, но в манерах Ренны, тех мелочах в голосе, мимике и жестах, к которым она, по всей видимости неосознанно, апеллировала. Именно они и подводили женщину, выдавали в ней происхождение низкое и склонность к поведению весьма вульгарному, что попросту не могло не удручать и весьма настораживало аэп Роэльса. Вот только отступать от ранее принятого решения он не планировал и потому, скрыв за маской равнодушия своё недовольство, новообращенный волколак обратил внимание на её слова. Весьма интересные, если уж так подумать, но ей не стоило об этом знать и даже более, ему предстояло, приняв мнение волчицы к сведению, отреагировать на её требование несколько иначе.
[indent=1,0]- Я вас услышал, - коротко и подчеркнуто равнодушно обронил Сейдомар, неторопливо отпивая из собственного кубка и, не обращая более внимания на собеседницу, принялся за еду. И тут уж графу пришлось отметить, что на сей раз слуги не оплошали, сумев подать превосходное мясо… вернее неплохое, до идеала было слишком далеко.
[indent=1,0]«Пожалуй, следовало бы велеть выпороть повара на глазах его подмастерьев, дабы тот уразумел, что к хозяйскому столу следует подавать мясо, да и прочие блюда, которыми не стыдно будет попотчевать важных гостей. Нет, конечно, эта девица не особо разбирается в кулинарных тонкостях и едва ли заметит, где на сей раз оплошал старик, но на её месте может оказаться действительно важный и влиятельный человек и, быть может, даже сам император! И подобные недоработки, любые мелочи способны испортить репутацию моего дома, на что я пойти просто не могу».
[indent=1,0]В зале повисло довольно ощутимое молчание, нарушаемое лишь легким звоном ножей о блюда и журчанием разливаемого вина. Разливаемого лично графом, предпочитавшим держать слуг на расстоянии от столь важных разговоров. Темы, что иной раз поднимались меж Сейдомаром и его гостьей, не были предназначены для чужих ушей, но легко перетекли бы в них, не будь граф достаточно осторожен. Теперь же, когда трапеза была в самом разгаре и слуги были отосланы из зала, что позволяло сохранить беседу в тайне, до поры, аэп Роэльс принял решение переходить к разговору, ради которого он и затевал весь этот вечер.
[indent=1,0]- Итак, - негромко начал он, зная, что будет услышан Вириенной, - вы напрасно волновались, что я вздумаю пересмотреть прежде заключенные договоренности и я действительно желаю, чтоб вы обратили внимание на обстоятельства, на которые я вам укажу. Исключительно для ускорения нашей беседы до принятия взаимовыгодного решения, а не из-за того, что я внезапно стал сомневаться в ваших умственных способностях. Отнюдь, я просто ценю наше с вами время. Итак, мы подошли к тому моменту, когда на нашем с вами пути возникают новые обстоятельства, неизбежные, разумеется. Я отбываю в столицу империи и вы, Вириенна, под видом моего личного лекаря, отправляетесь со мной.

+1

8

Сначала все, казалось, шло хорошо. Вириенна ощутила, что выговорилась и произнесла то, что должна была произнести после сцены в ванной, по всем своим аспектам произошедшей неправильно. «Я слишком им увлеклась? Нет, не верно и смешно. Мне, бесспорно, нравится, - что удивительно после довольно невоодушевляющего начала этих отношений, - близость с ним в последнее время. Точнее даже лишь в последние пару дней что-то изменилось. Обращение ли тому виной? Но, в целом, я действительно старалась держать его в своей постели почаще и тому было множество причин. Причин вполне разумных, начиная с благотворного влияния этого нехитрого процесса на отношение ко мне, формирования инстинктивного восприятия, и заказчивая тем, что все это, при должном старании, было и есть весьма приятно, а ощущения увлекательны. И опять это слово. Увлекательно. Увлеклась, похоже, но не им, а процессом». – Размышляла волколачка, упорно не замечая и избегая главного, стараясь побысрее уходить с той мысли, которую давно начало обдумывать ее подсознание.
Словом, все сказанное было не с проста, но нильфгаардец все-таки не стал бить встречными словами точно в цель, давая понять, что в этом ее напоминании больше проку для нее, а так же показывая озадаченность тем, не вменяет ли она ему то, в чем виновна сама. Однако, и по нужному бестии руслу разговор не продолжился. Вириенна смотрела на своего собеседника, подмечая как изменились некоторые его жесты после сказанных ею слов. Слова ему, похоже было на то, пришлись не по вкусу. Она сделала такой вывод потому что жесты его стали как-то напряженнее, пусть мыслей его в тот момент она не ведала. И на нее он посмотрел недовольно, ей так показалось. Отреагировала северянка на это довольно просто. Никак. Кроме того, потом снова в трапезной появились слуги и, если и хотел кто-то из них продолжить разговор, то не стал. В любом случае, дальше к нему возвращаться не было смысла. То, что он ее услышал, Сейдомар ей уже сказал.
Еще какое-то время заняла возня со сменой блюд, пока наконец снова все живые души, кроме графа и его личного проклятия в виде волколачки, не покинули залу. За время вынужденного молчания, дававшего вдоволь времени поесть неторопясь, оборотень начала все больше и больше ощущать, что одежда ей жмет и неудобна. И облегчения скорого не предвиделось тому. Впрочем, привыкшая и любившая свободу движений дева-зверица не стала жаловаться и неподобающе себя вести, хотя аппетит ее данное обстоятельство поумерило. Вместо удовольствия от трапезы, Вириенна получила подначивающее неудобством одежды желание поскорее покончить с ней, а так же недовольные взгляды. Все же, порывам настроения она не поддавалась, стараясь принимать пищу спокойно и куртуазно, пусть и находилась в тисках, мешавших ей даже нормально вздохнуть.
Мгновение муки следовало за другим, но вдруг все изменилось и внимание бестии вновь вернул себе мужчина, когда стало ясным, что более их никто не побеспокоит. Сейдомар аэп Роэльс сам учтиво долил ей вина в бокал, она поймала его взгляд и он снова заговорил. На этот раз заговорил о чем-то серьезном и постарался избежать каких-то эмоциональных проявлений своего характера в разговоре, что отдавало нильфгаардцу должное. Оборотень взяла кубок с вином в руку и, как можно более равнодушно в ответ на его тон, выслушала слова мужчины. Вопрос был действительно серьезный. Возможно даже серьезнее, чем Сейдомар предполагал, потому что он очень многого не знал.
После произнесенных графом слов повисла непродолжительная тишина. Вириенна отбросила прежний открытый тон и задумалась, поглаживая свой кубок с недопитым вином парой пальцев. Взгляд ее перетек на пальцы, с них на столешницу, но очень скоро вернулся к собеседнику и стал уже куда более хладнокровным.
- Нет. – Сухо и четко сказала она, обдумав то, что должна была обдумать. С самого начала у нее не было желания никуда отсюда уезжать. – Я поясню: я договаривалась с тобой не об этом. Кроме того, что условием нашей сделки была моя спокойная жизнь здесь, я добавлю, что пришла на твой порог неспоста. Меня многое связывает с этим местом, и, если бы я желала его покинуть, то мы бы с тобой не встретились.
Оборотень к концу своего монолога четко дала понять взглядом и выражением лица то, что добавила для ясности вслух:
- Если тебя это не устраивает, то мы оба зря потратили время и нам придется расстаться. Не хотелось бы доводить до вражды, возвращаться к тому, что было. Я надеюсь, ты обдумаешь это и мы придем к чему-то более конструктивному.
По крайней мере, она давала понять, что ей бы не хотелось, чтобы все плохо закончилось.

+1

9

[indent=1,0]Сейдомар понимал, что поднятый им вопрос, при кажущейся внешне невинности, на деле содержит в себе изрядно поводов для размышления, которым и предалась, с его безмолвного разрешения, Вириенна. Ей стоило хорошенько взвесить все «за» и «против» решения сняться с насиженного места и променять привычный лес, который граф ненавидел всеми фибрами своей, пусть даже и оборотневой с недавних пор, души, на запруженные людьми улицы Нильфгаардской столицы. Хотя, мужчина был уверен, что согласие несомненно пошло бы на пользу, разумеется, ему. Что поделать, полуэльф нуждался в знаниях о природе волколачьей и алхимических умениях наглой северянки, а потому и был более чем уверен, что вскоре они вместе выдвинутся в путь, дабы он, вскоре, мог вернуться к исполнению своих служебных обязанностей на благо Империи.
[indent=1,0]Он неторопливо отпил вина, позволяя женщине подумать, но памятуя о самоконтроле и нежелании напиться, ведь столь важные дела необходимо было решать на трезвый, не замутненный алкоголем рассудок. Отведал немного мяса, с легким интересом наблюдая за лицом волколачки, и сам задумался, куда следует поместить её по прибытии в столицу. Быть может в подвальные помещения? Ведь для изготовления столь нужных графу зелий ей, несомненно, понадобится лаборатория, а та занимает изрядно места. Но, с другой стороны, там ведь запасы еды, да и  мало ли что может пойти не так, и в таком случае пострадает весь дом, что привлечет к его персоне непозволительно много внимания. Одна из гостевых комнат? Нет, нечто подсказывало Сейдомару, что Ренну следует держать подальше от семьи, гостей и слуг… для всеобщего спокойствия и безопасности, а так же во имя сохранения его тайны. Чердак?
Новоиспеченный волколак довольно хмыкнул, радуясь тому, что сумел столь скоро нащупать верное решение, а после и вовсе обратился вслух, ведь его гостья решилась-таки заговорить и порадовать графа своим согласием.
[indent=1,0] «Нет?», - на лице нильфгаардца не дрогнул, в ответ на столь неожиданный и нарушающий все его планы отказ, ни единый мускул, лишь взлетела, выдавая удивление аристократа, темная бровь. Впрочем и это проявление столь ненавистной ему несдержанности не продлилось более пары мгновений, после чего Сейдомар вновь вернул себе маску равнодушной надменности. Той самой, которая надежно ассоциировалась с ним в столице.
[indent=1,0]«Интересный поворот, но чего она надеется добиться своим глупым упрямством? Великое Солнце, я был о ней непозволительно лучшего мнения, но пора взглянуть правде в глаза, Вириенна ничуть не умнее прочих женщин, что питают глупую слабость к местам и воспоминаниям. Её многое связывает с этим местом? Какая мерзкая сентиментальность, не ожидал. Но, вот она, правда, и не столь уж и хорош истинный лик северянки. Как жаль, что в мои планы входит этот переезд и без её зелья, а также и знаний, мне не обойтись. Значит ли это, что ей дозволено будет поступить по своему? Отнюдь…»
[indent=1,0]- Мне кажется, вы позволяете редкостную роскошь – возможность столь открыто выражать собственные думы и, принимать в корне неверные решения, опрометчиво надеясь пойти против моих, тщательно продуманных планов. Вы ведь понимаете, что все ваши привязанности – это лишь самовнушение, обычно присущее глупым девицам, только и знающим, что хихикать да сплетничать над вышивкой. Признаться, я был о вас куда лучшего мнения, - и на последних словах в прежде ровном, невыразительном тоне графа явственно прозвучало нескрываемое разочарование в своей визави.
[indent=1,0]- Настоятельно рекомендую вам выпить еще вина и подумать над моими словами, я готов услышать ваши извинения и принять иное, несомненно, куда более верное решение.

+1

10

Каким же удовольствием было Вириенне наблюдать, как самодовольное лицо ее любовника, только что став наполненным полным довольством собой, на некоторое время сменило свое победоносное выражение до эмало что выражающего собой каменного подобия, а после лишь на краткий миг выказав озадаченность или удивление услышанным. Вириенна смотрела прямо на Сейдомара, совсем не скрывая взгляда, как нашкодившая девочка. Оборотень не стеснялась своих слов, и даже более, слова графа явно не произвели на северянку никакого должного эффекта. Вириенна смотрела на нильфгаардца и выслушала его, играя кубком с вином в руках. Она улыбалась самыми уголками губ, которые дрогнули тогда, когда граф заговорил о том, будто ее решение никуда не годится и пытаясь показать насколько, но лишь общими фразами да намеками. "Ничего-ничего, - думала она, - тебе некуда деваться. Это знаешь ты и это знаю я. Я не поеду в столицу". Так говорило ее лицо, отражая мысли, когда уста молчали. Сейдомар пытался задеть ее сравнением с обычными женщинами, но и здесь попал впросак. Вириенне было безразлично. Или она мастерски делала вид, что ей безразлично то, что он думает о ней. "Да и с чего бы мне переживать на этот счет? Оправдываться, раскрывать свои тайны... увольте. Обойдетесь и без этих уничтожающих мое самолюбие и выбранное место пред вами, сцен".
Улыбка сползла с ее лица, когда настала необходимость говорить.
- Что ж... - Разорвал повисшее молчание ее голос. - Я должна извиниться за то, что вызвала в вас столь смешанные чувства и разочарование во мне? - На долю секунды улыбка снова засияла на губах, но потом окончательно исчезла. - Бог с вами, примите мои извинения за то, что ввела вас в заблуждение относительно моей натуры.
Очень многозначительно она посмотрела на него в этот момент, давая понять о том, чего не сказала, но могла бы: она не вводила его в заблуджение и не хотела создать в нем мнение, которого не оправдала.
- Теперь же, я жду принятия вами того самого, верного решения, о котором вы обмолвились. Давайте закроем глаза на наши временные разногласия, граф. Вы не хотите потерять мои знания. Но вы можете их потерять, если продолжите настаивать на своем. Равно как потерять людей или жизнь, особенно если я займу себя интригами и приду к выводу, что смогу обождать, пока хозяин этих земель сменится. Нынешний расклад, лучший из возможных. Подумайте об этом, расслабьтесь и вкушайте его плоды, ибо как иное положение дел будет непременно отдавать горечью.
Волчица не говорила угрожающе. Сейчас она все еще старалась нащупать тот мир, что царил меж ними в последние недели.
- Мне думается, зелье я вам могу варить и здесь. Мы можем найти компромисс. Меня здесь держат вовсе не сентиментальные чувства к месту, а дела. Дела, в которые мы друг у друга дали обещание не совать нос и жить в мире. Это достойная плата за спокойствие, необходимое всем.
На этом женщина прервалась, вновь потянувшись к кубку вина. Сегодня прозвучало много слов примирения. Возможно, прозвучит еще. А, возможно, и нет. Оборотень задумалась, делая еще один глоток, о том, что если граф продолжит упрямиться, ей лучше всего будет покинуть его, оставив размышлять над ее словами. Это могло быть эффективнее спора. Пожалуй, стоило обдумать этот план получше.

+1

11

Как и следовало ожидать, заносчивая северная дикарка так и не прислушалась к словам аэп Роэльса, самонадеянно решив, что её никчемные делишки могут иметь большую важность, нежели служба графа на благо империи Нильфгаард и безопасность Белого Пламени, которую ставили под угрозу те метаморфозы, что произошли с Сейдомаром по вине Вириенны. Именно она несла ответственность за проклятие, тяжким бременем легшее на плечи полуэльфа, но по иронии судьбы, она же и прилагала все усилия и максимум своего упрямства, дабы избежать необходимости исправлять содеянное. Мерзавка. Но если она, в слепом упрямстве своем полагала, что от её несогласия и нежелания выбрать верную сторону хоть что-то зависит, то она была куда глупее, чем прежде думал граф.
Тень недовольства, изрядно разбавленного усталостью и разочарованием, скользнула по лицу аристократа, неспешно смаковавшего налитое в резной кубок вино, да только это было единственное проявление эмоций, какое он мог себе позволить не только в беседе с волколачкой, но и вообще в беседе с кем-либо. Сейдомар искренне полагал, что обилие отображающихся на лице и в голосе говорящего эмоций, свидетельствует об отсутствии самоконтроля, что является слабостью, недопустимой для самого графа. Той самой, с которой он всеми силами боролся.
- Ваши извинения меня не интересуют, - небрежно отмахнулся от слов северянки мужчина, отставляя полупустой сосуд и обращая на раздражающую его девицу взгляд, начисто лишенный каких бы то ни было эмоций. – Это лишь слова, пустые и бесполезные по своей сути, только тратящие наше с вами время и уводящие от обсуждения действительно важных вопросов.
Обронил, словно сделав Вириенне одолжение, и вновь приступил к трапезе, утоляя голод и позволяя себе вновь собраться с мыслями для продолжения столь непростого разговора. Впрочем, не столь уж непростого, скорее бесполезного ибо на краткий миг нильфгаардцу показалось, что все приведенные им доводы, все слова и обещания едва ли будут услышаны.
«И почему у меня возникает весьма стойкое ощущение, что убеждать её, взывать к её разуму и логике всё равно, что объяснять северным варварам насколько культура Империи превосходит всё суммарное развитие всех их королевств, княжеств и племен вместе взятых. Уж не пустая ли это затея? Может, мне стоит проявить силу, более приличествующую моему положению и необходимости моей в этой нахалке? Хотя, это значило бы, что она выпустит наружу зверя и камни моего поместья напитаются кровью. Нет, еще слишком рано, надо дать ей еще один, последний шанс…»
- Вы столь самоуверенны? Надеюсь на это, потому как просто не желаю верить, что настолько глупы, чтобы угрожать мне на моих же землях. Не разочаровывайте меня пуще прежнего, Вириенна, - бросил он, позволив прозвучать легкому раздражению, тут же скрывшемуся за прежним равнодушием. – Вы вновь и вновь настаиваете на необходимости находиться рядом с вашими таинственными делами, однако ни разу так и не пролили свет на их суть и потому я всё сильнее уверяюсь в том, насколько они пусты и лишены хоть какой-то важности.  Они просто не могут стоять выше блага Империи, а значит, не имеют такого уж сильного значения для нас всех.
Он помолчал, позволяя волколачке осмыслить эти слова, сказанные тоном снисходительным, словно перед графом сидела не доказавшая свой ум женщина, до малое дитя, не знающее и двух слов.
- Надеюсь, вы понимаете, к чему я веду? Осознаете, насколько действительно незначительно то, что привязывает вас к моим землям в сравнении с судьбами мира? С будущим Империи Нильфгаард? В последний раз предлагаю вам одуматься, и вы можете несказанно благодарить за это моё поистине безграничное терпение. Я раз за разом снисхожу до попыток донести до вас всю важность будущего Империи в сравнении с нашими никчемными жизнями, даже дети понимают это с первого раза. Итак, я предлагаю вам опустить все эти бесполезные извинения и перейти к сути. Вернее к вашему согласию, - спокойно закончил Сейдомар.

+1

12

Порой большие споры, а то и ссоры, начинаются из-за сущей мелочи. Например, чьего-то упрямства. Быть может даже двойного, с обеих сторон конфликта. И, может быть, знай они о том, чем же все это закончится и к каким необратимым последствиям приведет, того критичного и необратимого развития событий можно было бы избежать. В случае разворачивающегося конфликта интересов Вириенны и Сейдомара, все можно было бы решить иначе. Волколачка могла бы выиграть от этого очень много. Настолько много, что ее ущемленная принципиальность окупилась бы сполна. Однако, Вириенна многого не знала, не умела предсказывать будущее и в данный момент собственной принципиальности потакала. Тот тон, с которым отвергал ее «предложение мира» Сейдомар аэп Роэльс, уже заставил ее угрожать ему, а теперь и его ответные слова завели конфликт еще дальше и глубже. А, ведь, стоило всего лишь остановиться.
- О нет, я слишком глупа. Настолько глупа, мой дорогой граф, чтобы пропустить мимо ушей то, что вы сейчас сказали, надеясь сохранить все наши договоренности в силе. Вы не лезете в мои дела. Я не лезу в ваши. Нас вместе сводит только ваше проклятие. – Напомнила она то ли ему, то ли самой себе, пытаясь успокоиться. – И не столь уж плохой секс иногда.
Она хмыкнула, опасно сощурив глаза и всем своим видом выдавая уже плохо скрываемое напряжение, вылившееся пока только в язвительность.
- Чего вы хотите? Обиделись на мои прежние слова о наших отношениях и хотите трахнуть? Так прошу. Хоть прямо здесь. Я не откажу, коли в этом такая острая необходимость. – Волколачка качнула головой и подала свою альтернативную язвительную идею, намереваясь уколоть мужчину, но открыто не показывая к чему все-таки вела. Возможно, хотела подменить понятия и уйти от сути спора, заставив отвлечься и получив право отреагировать на это как считала нужным, не доводя конфликт до апогея. Хотя, впрочем, только что озвученная идея грязно совокупиться на этом столе ее несколько позабавила (а уж как увлекала возможность снять это чертово платье!), сбавляя прежний жар протеста, но не изменяя последовавших слов и их сути.
- …Или ты так расстроился из-за того, что с твоим отъездом наши рандеву прекратятся?
Вызов во взгляде. Нет, то была не игра, а что-то острее. Острый как лезвие стилета взгляд, и такой же холодный.
- Что ж. Я изначально говорила тебе, что не твоя. Прошу, запомни это и не пытайся капризничать, как дитя, у которого забрали полюбившуюся игрушку. Эта игрушка никогда не была твоей.
Вириенна глубоко вдохнула воздух, потянулась рукой к виску, остановила пальцы у брови, явно пытаясь обдумать происходящее. Молчала она недолго, после молчания голос ее потерял хладнокровные нотки. Она покачала головой.
- А если все не так, то скажу, что мне нет дела до империи. – Вновь старалась она объяснить ту истину, что уже повторяла не раз. Ему не стоит применять к ней человеческие мерки. – В моих глазах, мой сломанный ноготь или неудавшаяся охота – куда важнее. Тебе… - «следует это принять» - говорили глаза, - …вряд ли бы пришло в голову говорить о подобном с королевской мантикорой или утопцем. Я лишь выгляжу как человек и умею говорить, - произносили губы. Но все было ясно и без слов.
Вириенна еще мгновение помолчала, опустила глаза в размышлениях и поднялась.
- Я тебя услышала и я полагаю, нам следует на этом остановиться и подумать обо всем. Обоим. Прошу тебя, не чинить мне препятствий, я собираюсь покинуть твой дом, более не испытывая безграничность терпения. Нынешний спор все равно не приведет меня к нужному тебе решению, только наоборот оттолкнет.
«Жаль, а мы ведь условились, что вечер будет лишен разговоров о сделке и пересмотре условий. Лучше бы – вообще начисто лишен всего серьезного. Просто приятно провести время. Я лишь за этим переступила порог твоего дома, полагая, что этого хотим мы оба».
В разуме волколачки было все больше смятения. С одной стороны, она действительно хотела не слышать того, что слышала и что не могла выкинуть сейчас из головы – того, что ее пешка явно или случайно выдавала себя за важную птицу в Империи, без которой что-то в Нильфгаарде будет не так. С другой стороны, хотела все обдумать в спокойствии. С еще одной испытывала злость. А еще с одной обдумывала, что соберет вещи и уйдет прямо сейчас, достигнув своего домика в горах. Если у нее, конечно, вообще получится поктнуть этот дом.

+1

13

[indent=1,0]Ох уж эти северяне, свято уверенные в своей правоте и упрямо продолжающие гнуть собственную линию вопреки и несмотря. До последнего граф аэп Роэльс надеялся, что проклявшая его бестия окажется чуть более мудрой, несколько более готовой к диалогу и, в отличие от прочих обитателей земель, что раскинулись за Яругой, не столь упрямой, но чуть мудрее. Кажется, он ошибался и весь её ум, вся её хватка и умение мыслить логически, тщательно всё взвешивая и анализируя, ограничивались лишь границами алхимической лаборатории. Да и в том Сейдомар не был полностью уверен, лишь допуская таковую возможность из-за того, что лично имел сомнительное удовольствие наблюдать за действием, что оказывало варево волколачки. Потому Вириенна могла бесконечно гордиться собой, что хоть какие-то ничтожные недели находилась в глазах аристократа на уровне, куда выше того, что по факту занимала. Другими словами, после полной яда и язвительности тирады северянки, нильфгаардцу не составило особого труда мысленно вернуть всё на положенные места, уровняв, наконец, Ренну с прочими варварами лишь с одним допущением, она всё-таки оказалась неплохим алхимиком.
- Полноте, - нехотя обронил граф, отставляя в сторону кубок с вином, дабы отправить в рот очередной кусок мяса, неторопливо его прожевать и лишь после, вернуться к прерванному монологу. – Чего вы хотите добиться, выставляя себя глупее, чем вы есть, и в разы озабоченнее? Или, быть может, вы, наконец, показали своё истинное лицо? Пусть так и если вы хотите, то я отныне буду относиться к вам соответствующе. И постарайтесь следить за своими словами, вы находитесь не в дешевом борделе, а в резиденции графа. И вы находитесь здесь, впрочем, даже более, вы еще живы лишь потому, что нужны мне, а вовсе не потому, что я воспринимаю вас как игрушку или, - тут полуэльф позволил себе презрительно скривиться, показывая своё отношение к действу, о котором собирался сказать. – Или как партнершу для плотских утех. Посему, не обольщайтесь, вы нужны мне именно как специалист определенного и весьма узкого, надо отметить, профиля, а также обладатель важных для меня знаний, не более, а значит – отставьте в сторону ваши иллюзии и хотя бы попытайтесь обдумать мои слова не через призму ваших сомнительных желаний.
Он вновь замолчал, всем своим видом показывая, что не собирается и далее сотрясать воздух без толку, говорить лишь ради того, чтобы вновь и вновь наталкиваться на понимание со стороны той, что просто не хочет допустить право на существование иной, отличной от её собственной, точки зрения. Он и так привел достаточно на его взгляд доводов и не видел никакого смысла повторяться, ведь насколько бы глупой не пыталась казаться эта нахалка, но это была лишь пустая и, если уж судить искренне, совершенно неумелая игра, потворствовать которой граф не собирался. И, кажется, она сама поняла собственный просчет и отринула бесполезное словоблудие, показав таки зачатки интеллекта и озвучив, быть может сама того не осознавая, вполне дельную мысль.
- Пожалуй, с этим я соглашусь, - обронил спокойно новообращенный волколак. – Вам стоит всё взвесить и обдумать. Даю двое суток, прежде чем услышать ваш ответ. Верный ответ. Думаю, - чуть помолчав, закончил он, вновь отпив вина, - на этом наш разговор окончен.

+1

14

Все шло своим чередом, не выявляя никакой неожиданной реакции со стороны нильфгаардца. Все это было очень… по-мужски. Пожалуй, да. Именно это слово было правильным в отношении всего, сказанного ей ее собеседником. Вириенна сумела прикусить свой острый язычок и смолчать в ответ на прозвучавшие упреки так, будто те ее не волновали. И, право слово, волновать не должны были. Больше всего смятения волколачка испытала от того, что вдруг осознала свои противоречивые чувства, в которые закралось предательское недовольство сказанными Сейдомаром словами. «С чего вы решили, что мне важно, что вы обо мне думаете?» - Перебила себя она, вновь направляя помыслы в нужное русло. Она кивнула одним только взглядом и развернулась, зашагав из трапезной залы к выходу, за хорошо скрываемым противоречием чувств уже забыв о прочих опасениях.
- Очень хорошо, что вы так думаете. – Бросила Вириенна напоследок, шурша платьем и приоткрывая дверь, заходя за которую, она вновь повернулась лицом к графу и поймала взгляд на прощание. По крайней мере, попыталась тот найти, если он вообще следил за ней. – Мне радостно, от того, что я вижу это понимание в вас.
Относительно чего она это сказала, бестия не уточнила. Она просто прикрыла дверь, так и оставив за собой массу неопределенностей. Теперь ей следовало только забрать с собой Эрвина, разбудив мальчика в этот предполуночный час, но прежде переодеться, чем она и занялась, дойдя до прежде отведенных ей комнат в графском доме.
Следуя мимо слуг по коридору, оборотень перебирала в голове все, что могла бы сказать нильфгаардцу и что не сказала, но чем дальше ноги уводили ее от злосчастного любовника, тем больше она понимала, что сказала не меньше и не больше, чем нужно было бы. Сейчас у нее была возможность уйти. Кроме того, даже разочарованный тон мужчины, равно как и то, что она не вносила ясности, должен был ее радовать, ведь вызывать в нем каких-то особенных чувств к себе в нем она не хотела: Сейдомар все таки был лишь средством достигнуть спокойствия и стабильности, а так же развлечением плоти. Главной же целью Вириенны был и остается другой человек и связанные с его смертью ее проступки. Одиночество и тяжесть вины всего лишь скрашивало это пустое времяпровождение с Сейдомаром. Еще тяжелее и неприятнее было бы понять то, что он для нее был всего лишь развлечением и способом отвлечься. Даже его проклятие, по сути, больше беспокоило его, чем ее. Она лишь играла в учителя, но при острой необходимости так же быстро бы бросила то создание, о котором заботилась. Даже Эрвин в этом плане был важнее для нее, принимая непосредственно главное участие в плане волчицы по возвращению жизни чародею, о смерти которого сейчас так сожалела, проявляя невиданную раньше преданность и самопожертвование. С этой дороги ей было невозможно свернуть, как невозможно и оглянуться по сторонам. Оборотень просто не хотела этого делать.

***

- Эрвин. Эрвин? – Тихо разбудила она парнишку, дотронувшись до его плеча. Эрвин сладко спал, но, в конце концов заворочился.
- Госпожа Вириенна…? – Неловко вымолвил парнишка, открывая глаза и понимая кого видит перед собой.
- Мы уходим, собирайся. – Вымолвила она тихо, ласково и настойчиво.
Эрвин поднялся и сел на кровати.
- Я буду ждать тебя во дворе. Мы едем домой. – Закончила она свою беседу, ставя мальчика в известность и вставая с кровати, чтобы оставить его и дать время собраться.

***

Волколачка была спокойна, когда оставила парнишку. Граф дал ей два дня, чтобы она обдумала его слова. И, видят боги, она обдумает их. Она уже начала думать об этом, пытаясь решить что делать. Мужчина повел себя весьма по-мужски, став настаивать на своем. Отчасти, она понимала его, ведь он опасался остаться без ее пристального наблюдения и напортачить где-то. Но более того, она была заинтересована в своем благополучии и замыслах, а потому «важность ее нахождения рядом с ним» ограничивалась лишь пониманием этого, но необходимостью остаться здесь, в Анконе.
Поглаживая выведенную из конюшни лошадь, волчица размышляла о случившемся и ждала Эрвина, а так же поглядывала изредка на горящие светом окна поместья. Где-то там, тоже врядли спал спокойным сном сам граф.
«Нет, ну а что бы я сказала ему? Намекнула на его слабости и назвала трусом, коль он боится жить без моего надзора? Лучшим выходом было то, что он высказался обо мне и унизил словами мое положение. У меня появились причины уйти, как соответствуя представленному образу, так и оскорбившись. Все правильно и об этом не стоит жалеть. Нужно размышлять дальше. А именно, его упертость начинает мне мешать. Еще ведь не поздно воспользоваться шансом просто уйти. Тем более, он сам нехотя намекнул на то, что живу я лишь по его милости все еще. Это… не пугает, но настораживает. Вместе, все это именно настораживать и должно. Стоит отдать ему должное, что он не стремится мне в руки, дабы стать ручным. Но моим планам эти вспышки самостоятельности только вредят. Тут есть над чем думать…»
С почти что тяжелым сердцем оборотень взглянула на луну, что круглым холодным ликов взирала с небес, напоминая о прошедшем полнолунии. Она все еще была сильна и властна над волколаками, но уже потихоньку теряла свою силу.
«И опять мы вернулись к этому вопросу. Но ты выжил, когда я решила покончить с тобой. Возможно, все не должно было кончиться так. А, возможно, мне просто стоит уйти».
Лошадь мотнула головой.
Эрвина все не было. Вриенна все ждала. Потом ее взгляд уловил движение в темноте, но это был вовсе не ее мальчик, а страж.

***

Вот уж не сложно было представить что за сцена разыгралась под окнами графьего поместья, когда попытавшуюся покинуть внутренний двор бестию и ее спутника-мальчишку задержали, когда после долгого ожидания они подошли к воротам. Похоже, у местной охраны был свой приказ, гласивший «никого за пределы не выпускать». Исполняя его, стражники прикидывались полными дуболомами, четко соблюдавшими указания. И, в конце концов, Вириенна слезла с лошади, оставив ту с парнишкой-подмастерьем, и потребовала одного из стражей сопроводить ее к хозяину поместья, чтобы разобраться в этой ситуации.
В целом, конечно, времени прошло не так много, чтобы можно было уснуть. В дверь настойчиво постучали. Судя по разговорам из коридора, одна знакомая довольно близко графу особа хотела ясности ситуации. Однако, полночные гости, все таки, дождались заветного «войдите», в чем на самом деле можно было бы и засомневаться.
Показавшись вновь перед очами графа, Вириенна задала лишь один вопрос. Весьма конкретный.
- Может быть, любезный граф, вы объясните что здесь происходит? Почему эти люди препятствуют моему желанию покинуть ваше поместье? По вашим же словам, я вольна была покинуть его когда угодно.
Она говорила спокойно, пока еще пытаясь надеяться, что все случившееся недоразумение. В конце концов, Эрвин все еще ждал ее там, в низу и еще не поздно было решить вопрос.

+1

15

[indent=1,0]Дверь за волколачкой закрылась на удивление тихо, позволив избежать привлечения излишнего внимания к некоторым недомолвкам, что возникли между графом и его гостьей. Не следовало показывать слугам, сколь много свободы, в том числе и слова, а также мысли, даровал северянке Сейдомар, иначе у них могли возникнуть крайне нежелательные мысли и даже вопросы, отвлекаться в дальнейшем, на которые нильфгаардец не желал. Отныне все его помыслы были направлены на необходимость скорейшего возвращения в столицу и, на сей раз, не в одиночестве. По чести сказать, такой расклад совершенно не радовал аэп Роэльса, но он прекрасно осознавал, насколько зависим отныне от знаний и талантов его визави, и намеревался не только настоять на своем, но и любыми средствами добиться желаемого. Альтернативе не было места в его планах и даже думах.
- Идите, леди Вириенна и постарайтесь обратиться к собственному хваленому разуму, дабы более не разочаровывать меня, - тихо проговорил Сейдомар, не обращаясь ни к кому. Впрочем, тишина и пустота, царившие в трапезной, подчас были куда более желанным собеседником, чем кто-либо иной.
Давящая тишина, что воцарилась в зале, наконец, была нарушена неторопливым позвякиванием ножа о блюдо с тонкими ломтями слабо прожаренной оленины. Споры спорами, но голод в данный момент был более страшным врагом, нежели треволнения душевные и те думы, что лишали разум графа заслуженного покоя.
***
[indent=1,0]Ночь подступила незаметно, однако Сейдомар и не думал предаваться сну. Необходимость возвращения в столицу не отменяла того факта, что его Меттинская резиденция нуждалась в жесткой руке, способной поддержать порядок и спокойствие на обширных землях Роэльса. И что поделать, если никто в окружении графа не отвечал суровым требованиям, предъявляемым хозяином к своему непосредственному, на сим месте, заместителю. Как показывала практика и длительные наблюдения, люди были либо умны, но самонадеянны, что напрочь лишало их преимущества разума, либо исполнительны, но глупы, упрямы или слепы. Выбор недостатков и пороков был воистину огромен, и это совершенно не радовало нильфгаардца, но умение примириться с чужими минусами и научиться работать с таковыми, обращая их себе на пользу, было сильной стороной Сейдомара аэп Роэльса, и он не намерен был сплоховать, позволив Вириенне вести собственную игру.
Пламя прогоревшей наполовину свечи трепетало на приятных своей прохладой сквозняках, не позволяя графу отвлечься от владевших им дум и составления многочисленных и крайне подробных (иначе никак ввиду самой обыкновенной людской тупости) распоряжений. Перо тихо скрипело по пергаменту, упорядоченные неторопливой и сытной трапезой мысли планировали жизнь обитателей затерянного на просторах Империи поместья на годы вперед, ибо ранее возвращаться в Меттину он был не намерен. Мужчина вздохнул и на краткий миг прикрыл глаза, наслаждаясь минутой спокойствия…
Тишину и покой весьма продуктивного вечера, плавно переходящего в ночь, нарушил громкий и крайне раздражающий стук в тяжелую дверь, вызвавший недовольный рокот потревоженного зверя, вырвавшийся из груди Сейдомара. О, для него не было секретом, кто стоял по ту сторону двери и намеревался нарушить его покой. Кажется, Вириенне не терпелось покинуть границы столь гостеприимного к ней поместья и едва ли она остановится хоть перед чем-то, однако вписывался ли сей демарш в планы графа?
- Войдите, - негромко обронил аэп Роэльс, не отрываясь от начатой ранее работы и вполуха, с демонстративным равнодушием выслушивая гневные реплики своего почти ручного алхимика.  Реагировать на них иначе, нежели с холодным пренебрежением он не собирался. Потому молчал, продолжая начатую ранее работу и заговорил, лишь поставив точку, да присыпая пергамент песком, дабы подсушить чернила.
- Разве я сказал, что вы не можете покинуть поместье? Однако вам лучше провести двое суток в отведенных вам покоях, набирайтесь сил, отдыхайте, пользуйтесь моим гостеприимством. Пускаться в дорогу, не обдумав свое положение и моё, крайне разумное предложение – глупо, тем более в ночь покидать эти надежные стены. Я забочусь о вас, потому не глупите и возвращайтесь к себе. У меня всё. Идите,  - не допуская возражений, отрезал Сейдомар, возвращаясь к прерванной работе.

+1

16

Граф, казалось, издевался. Вириенна опасалась, что все начнет складываться не так, как необходимо, и опасалась такого расклада, и похоже было на то, что все шло именно к этому сценарию. Небрежное проявление внимания к проблеме гостьи, неторопливость в решении важного для вопроса, похожее на нежелание его решать… Все, от паузы, взятой на росчерки на бумаге, до взгляда перед тем, как мужчина стал говорить, все это было косвенными признаками того, чего бестия опасалась и о чем старалась не думать: ее ручная марионетка удумала продолжить вести свою собственную игру с кукловодом, уже начав  демонстрировать свой норов сегодня. «Неужели я показалась тебе легкой добычей, продемонстрировав слишком много уступчивости своими попытками выйти на компромисс? Ты посчитал это слабостью и вдруг решил, что можешь взять инициативу в свои руки? Быть может, мне надлежало воспользоваться древнейшим методом борьбы с неповиновением – наказанием? Скалящегося пса – бьют сапогом. Непкорного коня учат хлыстом. С человеком и зверем тоже поступают довольно жестко». - Она нехорошо сощурила глаза, прекрасно понимая, что лишний человек, - тот самый стражник, - не должен слышать того, что она собиралась ответить графу, тем самым являясь очередным сдерживающим ее фактором, дающим преимущество оппоненту. Несложно было предположить, что наедине с Сейдомаром она могла позволить себе куда больше, нежели при посторонних глазах и ушах. Те самые уши, в противном случае, сделали бы ненужные выводы, а сделав их – чего доброго – еще и разнесли среди слуг, подрывая авторитет хозяина. Этого уже бы не допустил сам граф, как персона имеющая полную власть в Анконе, и как мужчина он тоже бы наверняка оценил прескверно демонстрацию ее безнаказанности, а, следовательно, складывая одно и другое вместе, волчица понимала, что в лучшем случае нарвется на весьма жесткий ответ, и уж точно не добьется желаемого, лишь все усугубит, в том числе и отношение к себе. Однако, сколь бы плохой не была сейчас ситуация, и досадным до скрипа зубов положение, где вновь лучшим выходом было проявить гибкость, Вириенна не видела главного: да, она одержала победу в одном раунде их завязавшейся с утра войны, но полностью проигрывала остальное, в основном потому что даже не имела представления о тех ходах, что ее оппонент предпримет и имел намерение предпринять. Более того, его цель казалась волколачке блажью и чем-то недостаточно серьезным, чтобы переживать, пусть и закрадывались у бестии все более глубокие сомнения в том. Основным упущением ее было то, что не знала она совершенно на что готов пойти и как далеко может зайти ее противник, ведь граф показался ей пусть и подозрительно-капризным, но недостаточно жестким человеком, он приучил ее к тому, что слушается рано или поздно. Однако, Вириенна обманывалась и не знала того, что все его поведение имело определенный умысел.
- Если позволите… - Не агрессивно и не ставя под сомнение авторитет графа интонацией и словами, начала она, - …я неплохо знаю местность и не думаю, что мне что-то угрожает. Но благодарна вашей заботе, - слово «заботе» было произнесено совершенно не подозрительно, но взгляд Вириенны был весьма красноречив, - и не хочу вас утруждать своим нахождением здесь. – Она подумывала угрожать переменой формы и убийствами, но быстро осадила себя от демонстрации силы, понимая что убийства только толкнут Сейдомара к нужде отдать приказ ее устранить, что было еще более нежелательным для нее сейчас, когда в ее собственном доме ее ждали дела. – Вы же не станете удерживать меня здесь, ваша светлость?
Вириенна едва ли не разлилась сладким елеем, добавив к тому наивности интонации, когда предприняла вторую попытку добиться желаемой свободы.

+1

17

Забавно, сколько выдержки проявляла волколачка, прекрасно видя, что ситуация разворачивается далеко не в её пользу и даже более того, не намеревается меняться. По правде говоря, Сейдомар мысленно готовился к жесточайшей словестной баталии, быть может, разговору на повышенных тонах или даже оскорблениям и угрозам, но… Вириенна его удивила. И всё-таки в её случае еще далеко не всё потеряно, хоть северянка и не выразила особое удовольствие от слов графа, но и открыто конфликтовать не стала. Неужели её смущало присутствие стражника, являвшего собой слишком уж ненужную им обоим, а в особенности коварной бестии, лишнюю пару ушей? Впрочем, она явно не хотела огласки ни своего положения, ни своей сущности, ни их с графом отношений… хотя таковых и не было, лишь простое удовлетворение зова плоти и не более.
Со вздохом, могущим и призванным обозначить усталость, что владела аэп Роэльсом, мужчина отложил перо и бросил на собеседницу, по прежнему стоявшую перед его, заваленным бумагами, рабочим столом, недоуменный взгляд. Чего она пыталась добиться этим своим демаршем? Неужели и правда верила, что он пойдет ей на встречу, вдруг устыдившись или же полностью доверившись данному ею слову? Нонсенс, даже дикая волколачка с варварского севера просто не могла быть столь глупа. Нет, но что же движело ею? Почему Вириенна так настаивала на возвращении в этот паршивый, затерянный среди леса и гор домишко? Что скрывали эти замшелые стены, какую тайну и цель, заставлявшую женщину открыто противиться Сейдомару, они хранили? О, этот вопрос волновал Роэльса тем более, чем меньше становилось желание идти у северянки на поводу.
- Что такое, Вириенна, вы огорчены тем, что я озаботился вашей безопасностью? Меня этот факт весьма печалит, однако я, пусть и уверен в вашем знании сих мест, но всё-таки тревожусь за вашу жизнь и здоровье.
Перо бесшумно легло на стол, пламя свечи затрепетало, отбрасывая на каменные стены причудливые тени, граф лениво потянулся и зевнул.
- Признаться, ваша спешка и желание покинуть моё общество столь печалит меня, что я просто не могу, пусть вы и посчитаете мой порыв эгоистичным, отпустить вас в этот страшный ночной лес. Нет, Вириенна, вы слишком ценны для меня, лучшего лекаря и алхимика мне не найти, а потому…
Новообращенный волколак позволил себе усмехнуться одними губами, взглядом же не выражая ровным счетом никаких эмоций. Быть может, следовало бы отослать верного графу стражника и поговорить с упрямой бестией, задумавшей невесть что, на чистоту, но… признаться, Сейдомара даже умиляла та игра, что была избрана женщиной для их сегодняшней беседы. Да и приятно было посмотреть на заносчивую мерзавку, заставляющую себя действовать осмотрительнее и обдумывать каждое свое слово. Пусть продолжает своё притворство, ибо отсылать невольного свидетеля аэп Роэльс не собирался.
- Вы устали, я это вижу, и потому принимаете поспешные решения. Отправляйтесь в свои покои, мальчик тоже пусть вернется к себе, и отдыхайте. На свежую голову, не замутненную вином и сиюминутными желаниями, принимаются куда более верные решения. А теперь идите, не желаю более задерживать вас и отсрочивать ваш сон.

+1

18

Вириенна скрипнула зубами, услышав ответ графа. Все больше ей казалось, что ее обманули и притащили в это поместье, чтобы здесь и оставить, и еще не известно было столь быстрое и безропотное предоставление лошади не оказалось ли на самом деле частью плана нильфгаардца увезти ее в столицу вместе с собой. Или же она подозревала слишком много, вдруг внезапно надумав своему визави излишние черты вроде хитросплетенного ума и иных сопутствующих, делающих возможными реальность ее предположения, качеств? В любом случае, лежать спокойно, пока ее пытались поиметь против ее несогласия, она не собиралась. «Ты же понимаешь, что я больше не переступлю порог твоего дома…» - Обида, выводы и расчет Вириенны делали свое дело. Если ей удастся уйти, то второй раз в эту ловушку она себя посадить не даст. Однако, Сейдомар, по всей видимости, был настроен серьезно. Этот настрой и проявившаяся строптивость волколачку настораживали и раздражали. Не было бы при них лишнего человека – граф услышал бы далеко не такой ответ, вступил бы в палемику и неизвестно чем все кончилось. Вириенна не сдалась, но всей полноты возможностей не имела, однако оставались еще средства, к которым она собиралась прибегнуть.
- Отнюдь. Быть может, я и устала, но стараюсь сейчас не только ради себя, но и ради вас. Если вы помните, то мне надо доделать то самое необходимое вам лекарство, затягивание сроков в рецепте которого может привести к каким-нибудь побочным эффектам или неэффективности оного. Вы крайне расточительны, ведь один из ингредиентов нам удастся получить не раньше, чем через месяц, и я снимаю с себя все обязательства по срокам, которые давала ранее.
Жантаж? Вредность? Или реальность?
Она смиренно наклонила голову, будто приняла все те сказанные ей указания и слова, но не отводила глаз, в которых все еще читался все тот же бунт, уже не явный и эмоциональный, но охладевше-разумный, более опасный. Как знать, что она удумала там, в своей голове и чем это обернется. Тем, что по поместью в ночи прокрадется чудовище? Возможно. Возможно даже ей как-то удастся выбраться и сбросить все подозрения… например, обставить свою смерть. Или же ждать от нее стоило чего-то еще.
Вириенна не извинилась за беспокойство, не спросила дозволения уйти и не пожелала доброй ночи, она просто развернулась и направилась из комнаты прочь, не делая резких, выдающих ее внутреннее раздраженное состояние движений. Со стороны разговор был вполне невинен. Но так казалось лишь со стороны.

+1

19

Неужели она более упряма, нежели рассудительна и разумна? Почему не может попросту прислушаться к более чем разумным доводам, что предоставлял граф? В голове нильфгаардца попросту не укладывалось, откуда взялось то неразумное упрямство, что буквально подменило знакомую Сейдомару северянку. А ведь он был даже более чем щедр, вознаградил Вириенну за усилия и труды, хотя и не был обязан, ведь именно эта самонадеянная мерзавка и была той причиной, по которой аэп Роэльсу теперь требовался прием таинственного зелья… её же, по иронии, изобретения. И разве не щедростью было то предложение, что озвучил граф, когда предложил этой нахалке покинуть этот, забытый Богами край, сменив его на процветающую столицу великой Империи? Но она заупрямилась, старательно разочаровывая мужчину в своей разумности и лишь доказывая, что слова о Северянах и их уме совсем не стереотипны.
- Я понимаю вашу тревогу за качество лекарства, что было обещано вами, однако будет ли от него прок, если я потеряю своего лекаря? Едва ли я смогу найти кого-то, кто будет лучше вас подкован в приготовлении лекарства от того недуга, что столь неожиданно и не вовремя сразил меня. И, поверьте, я готов перетерпеть месяц без микстуры, но будучи уверен, что вашей жизни ничего не угрожает и в дальнейшем ничто не помешает вам исполнить данное вами же обещание, - как можно более мягко, хотя и не сомневаясь, что подобный тон не обманет Вириенну, выразил свои «опасения» граф.
И лишь во взгляде его, обращенном к волколачке, мелькнуло плохо скрытое раздражение. Неужели она так и не поняла, что аэп Роэльс попросту не собирается отпускать её и желает услышать лишь согласие на предложение, в котором подразумевался только один ответ?
- Я вижу, вы устали, - возобновил свой неспешный монолог Сейдомар. – Потому  воспринимаете мои слова в штыки, не имея возможности и сил осмыслить их и осознать, насколько сильно я пекусь о вас и вашем здоровье. Этот факт весьма меня печалит, но я милостив и не стану проявлять и даже испытывать недовольство от вашей внезапной слепоты. Но не волнуйтесь, я всё продумал и готов позаботиться о вас, ибо понимаю, насколько ваши знания ценны. Идите в свои покои и спокойно спите эту ночь. Набирайтесь сил. Мы поговорим позже.
И, кивнув стражнику, словно бы намекая ему на необходимость сопроводить алхимика, Сейдомар демонстративно переключил внимание на бумаги, от которых вынужден был отвлечься.
О, он был спокоен и не выказывал ни раздражения, ни нетерпения, что должны были всколыхнуться от упрямства северянки. Граф просто ждал, пока женщина не поступит так, как ей велено, дабы уделить своё внимание внезапно заинтересовавшему его вопросу. Так что же столь сильно удерживало Вириенну в этих землях? И ответ, как казалось нильфгаардцу, он мог найти лишь в одном месте, затерянном в Меттинских лесах.

+1

20

«Упертый ублюдок» - Думала она, в мыслях своих ругая мужчину и выражая тем самым затаенную злость. Дверь за волколачкой закрылась, но на этом представление, спешившее сделаться цирковым, еще не закончилось. Вслед за северянкой из комнаты вышел стражник со всей очевидностью следовавший именно за ней, словно за какой-то заключенной, а не гостьей этого дома, на что Вириенна молчаливо еще раз скрипнула зубами, в который раз пожалев, что пришла к Сейдомару разбираться в том, что происходит, не одна.

*  *  *

«Вот тебе и сходила провести время в приятной компании». – Мысленно выдохнула Вириенна, оставшись одна, когда наконец вернулась в ту комнату, что Сейдомар отвел ей. - «Так глупо я себя еще не ощущала. Могла бы проявить чуть больше осмотрительности. Но могла ли я подумать, что все закончится так?» Вириенна облокотилась лопатками о дверь с внутренней стороны комнаты. Будто бы это что-то могло изменить! Нет, разумеется. Ее руки переплелись под грудью, а думы были заняты текущим положением вещей и помыслами о том, что же делать дальше и как себя вести с графом дальше, когда его характер вдруг начал показывать себя не лучшим образом, взбунтовавшись.
«Могла бы. Могла бы и даже думала, что с этим мужчиной все просто не будет, несмотря на то, что он осознал насколько я ему нужна. Поэтому и собиралась его отравить, когда он превращался. Не только потому что мне казалось что все безнадежно и продлевать мучения организма не стоит». – Злоба становилась все больше, подрастая внутри бестии, скребясь там коготками клокотания, как голодная кошка. Нарастая как сорвавшийся вниз с горы комочек снега, к подножию становящийся большим валуном. Злость на себя, на Сейдомара, на непонятную ситуацию, в которой сейчас она оказалась. А хуже всего, на то, что она была рада тому, что он не сдох там, в подвале, когда она ушла, сделав смертельную инъекцию. Что-то в этом было не так, равно как и в том, что вместо одной только злости на нильфгаардца в глубине себя бестия ощущала совсем противоречивое тому чувство внезапно проснувшихся эйфории и интереса, которые тем явнее давали о себе знать, чем больше она раздражалась – стоило только всей полноте ощущений стать столь сильными, что она обратила на них внимание, переключившись со злости. Сейдомар уже не первый раз задел это ощущение в ней, которое отдавалось дрожью столь разных и переплетенных эмоций в ней. Клубком вертящихся змей в животе что-то сжалось от этой мысли, потому что подобные ощущения в ее планы не входили. И на это она тоже лишь раздражалась, не находя себе места. Этот порочный круг нужно было разорвать, Вириенна это понимала, и сделать это можно было разными способами, но сначала нужно было сделать что-то с Эрвином, который остался ее ждать у ворот. Да, сходить за ним и проветрить голову, избавившись от навязчивых желаний и ощущений, охладить пыл – вот первый верный шаг. И быть подальше от Сейдомара, - О, как же сложно будет пережить эту ночь в доме, где человеком, столь сильно сводящим ее в противоречивые порывы, пропахло все, и даже комната насквозь пропитана живыми и яркими воспоминаниями о недавнем с ним страстном совокуплении! - Иначе, окажись он здесь, невероятно велики были бы шансы проиграть все, что есть, и сделать много того, о чем потом пришлось бы сожалеть.


Конец эпизода

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » И тебя опять призовет твой Бог, а меня - мой упрямый Бес