Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » Последняя клятва лейтенанта


Последняя клятва лейтенанта

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Время: 13 сентября.
Место: княжество Элландер, Темерия. Храм Мелитэле
Действующие лица: Кхайр аэп Лион, Сариэль
Описание: Странствующие рыцари отправляются в долгий путь для того, чтоб совершить достойные подвиги и прославить своё имя и Прекрасную Даму. Странствующие рыцари никогда не прячут лицо. Странствующие рыцари не уклоняются от поединка.
Из лейтенанта аэп Лиона странствующий рыцарь вышел бы скверный, как бы он ни хотел обратного. Нильфгаардец отправился в путешествие по Северу не из благородных побуждений, а ради того чтоб найти связных Империи и выполнить давние обещания, которые он давным-давно дал себе.
Посещение храма Мелитэле - прекрасный способ выполнить одно из них. Излечиться.

Отредактировано Кхайр аэп Лион (2017-07-31 15:06:18)

+1

2

Была ночь.
Одна из тех ночей, когда лучше сидеть в каком-нибудь укромном и тёплом месте, прислушиваясь к каждому шороху, и бояться за свою жизнь. В такое время суток на большаке могут быть только спящие днём твари и ведьмаки.
Но жизнь слишком часто делает исключение из правил.
Чёрный всадник нёсся сквозь беспросветную тьму, и его нагоняли факелы. Под копытами верного коня сверкали истёртые подковы. Всадник погонял, стараясь удержать капюшон - ему было важно, чтоб преследователи не запомнили даже его затылок.
Изо рта вырывался пар. Но осенний холод не казался главным врагом. Куда страшнее холод обнажённой стали, звеневшей так близко.
Уже под боком.
Уже под ухом.
-Сдохни, чёрная сука! - скакавший уже совсем близко всадник кинул что-то, приподнявшись в седле и тут же отстав, заставив преданную лошадь хрипеть от нагрузки. Охотникам было трудно угнаться за чёрным конём.
Метательному топору - гораздо легче.
Капюшон спал с головы всадника, обнажив взъерошенную голову лейтенанта нильфгаардской бригады "Импера", Кхайра аэп Лиона. Нильфгаардец вскрикнул от боли, испугав в глубине дубравы спящих птиц. Вдалеке завыли волки.
Топорик пробил белый латный доспех, легко прошёл через стёганку и застрял в правой лопатке. Лейтенант отпустил поводья, схватил уздцы левой рукой. Огни крепости были уже совсем близко. В голове Кхайра пролетела смутная мысль о том, что рыцарям Белой Розы нужно было метить топором в лошадь, а не во всадника.
-Открывайте! Откройте, ради всех богов! - его надрывающийся голос было слышно даже за милю отсюда. Внутри крепких стен храма блуждали огни, вселявшие в сердце крепкую надежду.
Всадники за спиной кричали что-то невнятное, но аэп Лион и не хотел их слышать. Ему хотелось выжить любой ценой. Конь чувствовал как страшно его хозяину, и оттого напрягал все силы. Пена уже капала с губ. Он хотел пасть и отдышаться.
-Ещё немного...
Лейтенант готов был поклясться что услышал скрип петель ещё в ста метрах от ворот. Густая боль и железо в спине обострили чувства до предела. Кхайр переживал боевой шок.
И ударил коня по бокам снова, громко крикнув ему в ухо.
Луч ещё никогда не припускался так быстро. Это был не галоп. Это было нечто большее.
Чёрный конь ворвался во двор храма и, дрожа, едва не упал от бешеной скачки. Ворота закрылись. Кхайр почувствовал как множество мягких рук подхватывают его, боясь что тяжёлый мужчина в латах упадёт на землю. Из-за стены доносились ругань и угрозы, а совсем рядом какая-то маленькая, но важная пожилая женщина ругалась в ответ. Лейтенант здоровой левой рукой пошарил в поясной сумке и достал письмо.
-Мать Нэннеке. - он встал на ноги, окружённый маленькими, хрупкими фигурками в рясах. -Для вас письмо из монастыря Амелл. Я... пациент.
Это был не первый раз, когда его ранили, и отказывала рука. Сражаясь, нужно понимать что рукам в битве приходится терпеть куда больше переломов, гематом и мышечных спазмов, чем ногам или корпусу.
Важная женщина в хламиде махнула рукой, и чей-то нежный голос сказал на ухо:
-Пойдём. Только не бойся.
Перед медичками стоял рыцарь, в спине которого торчал топор. Они знали что нужно делать.
По крайней мере, уверяли себя в этом.

+1

3

-Очнись. Я знаю что ты притворяешься.
Русоволосый нильфгаардец приоткрыл левый глаз, упёршись взглядом в сцепленные на коленях морщинистые, но всё ещё твёрдые и свежие руки настоятельницы Нэннеке. Мать приложилась тыльной стороной ладони ко лбу нежданного гостя и громко фыркнула.
-Холера! Из-за тебя у обители появится море проблем. Два моря. - она многозначительно приподняла тонкие брови и заглянула Кхайру прямо в серую глубину глаз. -Океан. От тебя за версту несёт Югом, молодой человек. Югом и запрещённой алхимией. Я прочла то письмо из посольства в Новиграде и личную карту из монастыря. Тяжёлый случай.
За дверью палаты раздавались встревоженные голоса. В основном девичьи. Нильфгаардец поднял голову с подушки и ещё не проснувшимися глазами окинул глазами пустое помещение, видимо служившее для больных на карантине. Судя по топоту с потолка - оно находилось где-то под большой лестницей. Небольшой серый комод скромно пристал к стене по левую руку от настоятельницы - судя по всему, в нём содержались сухие медикаменты. Пахло нафталином, спиртом, немного мятой и жасмином -от настоятельницы.
-Мой конь жив? - Кхайр выполз из-под одеяла, обнажив кровавые бинты, обвивающие груди наискось, от левого плеча до правой подмышки. -Они оставят вас в покое, если я сбегу. Дело... - нильф закашлялся, почувствовав боль в груди. -...в оскорблённой чести.
Нэннеке с грустью посмотрела на побледневшего гостя и протянула руку к выдвижному ящику комода. В ящичке оказались растёртые порошки в металлических коробах. Мать взяла один из них - медный, и раскрыла, показав лейтенанту.
-Знаешь что это?
Он посмотрел внутрь и обнаружил белый порошок. Порошок, до боли знакомый ему по годам службы в страже.
-Вы предлагаете...
-Предполагаю. Возможно, зависимость лечится только другой зависимостью. В прошлый раз тебе помогло хирургическое вмешательство и пост?
Кхайр поморщился и кивнул.
-Переливание крови. Без комментариев. Но яд ещё живёт в печени, почках, даже в мозгу. Возможно, мне помог бы растущий на Севере грибок mirabilis,
Нэннеке кивнула и закрыла коробку с фисштехом.
-Резонно. Но ты большой мальчик, и понимаешь что это сказки. Ты не доживёшь до шестидесяти в любом случае. Могу только посочувствовать. Каждый человек когда-то совершает ошибку, которая ломает его организм. Твоей стал зерриканский декокт. Он безопасен только для людей с мутациями. В полной мере.
-Для ведьмаков?
Нэннеке улыбнулась и взяла из комода марлевый бинт.
-Мир богат на людей с отклонениями. Заигрывание с генетикой дало много интересных результатов. О некоторых лучше молчать. И твои преследователи из Ордена обещали что при необходимости возьмут храм штурмом, если я тебя не выдам.
Сегодняшним вечером должна подойти делегация от дюка. Ты крепко вляпался. Я дам тебе нужные травы, раствор и рецепт. Найди профессионального алхимика, именем Матери тебя прошу. Твой организм здоров, но лишь временно. Когда-нибудь оно тебя убьёт. А пока - сделай всё, чтоб притормозить действие яда, и молись чтоб какой-то из южных чародеев обратил на твой случай внимание и промолчал!
- её глубокий и всё ещё звонкий старческий голос задрожал так, словно нильфгаардец приходился ей внуком и только что сильно нашкодил. -А лучше обратись к одной из наших. Но прежде -
успей уйти отсюда до того как солнце окажется слишком низко.

Кхайр кивнул и хотел уже было поблагодарить настоятельницу, но...
В дверь постучали.
[NIC]Нэннеке[/NIC]
[STA]Мать[/STA]
[AVA]http://s9.uploads.ru/Rarwp.png[/AVA]
[SGN]Информация о персонаже[/SGN]

Отредактировано Некто (2017-08-27 12:44:11)

+1

4

Двадцать лет назад, а как будто вчера. Двадцать лет назад, сойти с ума. Двадцать лет назад.
Элландер и Храм Мелитэле были не самыми лучшими воспоминаниями в жизни Сариэль. Здесь, в предгорьях Махакама эльфка получила ранение, о чем напоминал даже спустя двадцать лет все еще заметный шрам под левой ключицей. Напоминал о предательстве. Напоминал о долгом и мучительном лечении. Напоминал о клятве, которую Сара дала себе же самой. Суть ее заключалась в том, что она никогда не вернется к Синим Горам. Вообще-то это было обыкновенное обещание, ведь клятвы присущи были скорее рыцарям. А Сара рыцарем не была. Да и, тем более что обещания эльфка никогда не сдерживала, а давала их только в те моменты, прямо как в пословице, пока гром не грянет, или кокатрикс не клюнет. Не смотря на обреченность обещаний воровки на неисполнимость, в Доль Блатанна она с тех пор действительно не возвращалась. А вот в Элландер вернулась. Вернулась спустя два десятка лет.
Двадцать лет! Для Старшего Народа в сущности это был не такой уж большой срок. А вот для простого человека, в самый раз задуматься - что же за эти годы изменилось? С возраста двадцати лет эльфка выглядела на свои же двадцать, а спустя еще двадцать и двадцать – на те же двадцать. Поменялся, наверное, только характер, гранился опытом, да и, пожалуй, дела у воровки теперь шли куда лучше. 
На этот раз прибытие в Элландер было связано с новым бременем искательницы сокровищ. Элландер стал очередным городом, где Сариэль продолжала свои поиски ответа на загадку таинственной книги, украденной из замка князя Раймунда в Боклере.

Эльфка еще издалека заметила огни храма. Уже отсюда днем он выглядел бы довольно внушающим. Древнейшие знания охраняли здесь жрицы и послушницы. Было в нем что-то тайное и строгое. У Сары это место ассоциировалось с покорностью и женственностью. Не той женственностью, которую определяли красотой, развращенной идеалами и грешными образами. Другой. Началом всего. Матерью.
Послышался топот копыт. Затем появились фигуры. Несколько всадников приблизились к Сариэль и встали полукругом. Рыцари были в латах и карминовых плащах со знаком белой розы на плече.
В холодном воздухе можно было почувствовать напряжение. Молчание было скверное. Сквернее изрубленного лица одного из рыцарей.
Эльфка скинула капюшон. Она выглядела уставшей. Ночная дорога отнимала много сил.
- Куда следуешь? – спросил высокий мужчина с аккуратной бородой.
- В Храм, – Сариэль сжала поводья.
- Зачем следуешь? – лицо мужчины не выдавало никаких эмоций. Холодный и безразличный взгляд. Он задавал эти вопросы, словно делал это каждый день. Задавал их без интереса к ответам, но задавал их не просто так.
- Я отвечу на этот вопрос настоятельнице Нэннеке. – худые пальцы сжали поводья еще сильнее.
Один  из рыцарей усмехнулся и сплюнул.
- Хорошо, надеюсь, она пустит тебя, – спокойно продолжил высокий мужчина. – Ведь, ты можешь нам помочь. В Храме скрывается враг Темерии. Нильфгаардец. Скажешь, как и когда он соберется выбраться из под юбки настоятельницы – получишь хорошую награду.
- Я думала, орден призван охранять, а не оскорблять жриц культа Мелитэле. – эльфка ощутимо прикусила язык. Кажется, перебор. Рыцарь все также холодно и безразлично смотрел в глаза.
- Ты не поняла. Это не предложение. – Он широко улыбнулся. Улыбнулся так неожиданно и так мерзко, что захотелось провалиться сквозь землю. Эльфка отвела взгляд.
- Даже не думай меня обмануть. – Рыцарь перестал улыбаться, также резко и, в общем-то, также мерзко.
- Как я узнаю его?
- Он Нильфгаардец, я же сказал.

+1

5

-Никто в этой обители не пострадает по из-за меня, клянусь.
Иоля Вторая смотрела на Кхайра широко распахнутыми, удивлёнными глазами, как на чудовище из сказок. Её рыжие волосы торчали небрежным пучком, лицо немного осунулось. Крепкие, кметские руки держали пробитый панцирь, помогая нильфгаардцу закрепить его на туловище. Брешь от топора неприятно натирала даже сквозь стёганку. Аэп Лион подумал что возможность добраться до кузницы не представится ещё очень долгое время.
Застёжка за застёжкой. Крепление за креплением.
Иоля продолжала внимательно смотреть на нильфгаардца, пока тот цеплял наручи и поправлял диски, защищавшие подмышки. Аэп Лион попытался нагнуться, но вовремя вспомнил что северный доспех не даёт как следует согнуть спину, чтоб дотянуться до лодыжек. Иоля не понимала ругательств на нильфгаардском.
-...проклятье. Помоги мне. - Кхайр сел на сундук с вещами и попытался дотянуться. -Так очень неудобно.
Иоля молча встала на одно колено и с сосредоточенным взглядом принялась завязывать кожане шнуры. Кхайр старался не смотреть на её руки. Мозолистые, уставшие от работы. Он гораздо реже видел такие на Юге.
-В храме служат только девочки? - Кхайр откупорил фляжку с разбавленным зельем и сделал небольшой глоток. Мерзкий вкус, что-то между морской капустой и плохим молоком.
Иоля покачала головой, туго затягивая кожаные ремни понож.
-Тогда почему они этим не занимаются?
Иоля подняла голову и, поджав губы, кивнула на меч в ножнах подле сундука. Кхайр не мог расстаться с ним, хотя эфес с круглым, приплюснутым балансиром слишком хорошо выдавал южную кузницу. На севере такие не любили.
-Зря. Вам всем скоро придётся воевать. - нильфгаардец сказал это беззлобно и тихо, но тут же почувствовал как ремни на ноге больно впились в кожу, сдавливая ткань брюк. Иоля молча занялась второй поножей.
-Больно. Спасибо что напомнила.
В этот раз послушница справилась куда быстрее. С её губ не слетело ни слова. Весь её вид говорил о тщательно скрываемом интересе к незнакомцу, но что-то вынуждало молчать. И Кхайр понимал, что польстил бы себе, если бы всё дело было только в подданстве.
-Вам запретили говорить со мной?
Иоля едва заметно улыбнулась и кивнула. В ясных серых глазах блестели огоньки шалости и желание вымолвить хоть слово. Но что-то мешало ей это сделать.
-Ты хочешь мне что-то сообщить?
Она кивнула и небрежным жестом позвала за собой. Зелёная ряса придавала ей сходство скорее с уборщицей зерна, чем с послушницей богини. Кхайра не покидало ощущение что культ Мелитэле занимается чем угодно кроме молитв. Жрецы Великого Солнца отличались от послушниц Мелитэле настолько, насколько мужчина вообще может отличаться от женщины. Кхайр не понимал как такой мягкий культ имеет такое сильное влияние на диких нордлингов. Вечный Огонь подходил им гораздо больше - дикое, бесконтрольное божество под стать грубой природе его поклонников.
Иоля провела Кхайра через оранжерею, усаженную цветами всех форм и расцветок. Стеклянный купол пропускал мягкие солнечные лучи, влажность была в том диапазоне, который комфортен для большинства живых существ. Кхайр едва не разинул рот от обилия зелени.
Белый мирт, бронзовая мандрагора, красный двустрел, фиолетово-пастельная вербена, зелёная петрушка, красный хан и тьмы, тьмы других - от пола до потолка, как живые стены. Нильфгаардец боялся потерять зелёную рясу на фоне всего этого зелёного великолепия. Под сапогами струилась вода из источника где-то поблизости. Иоля коротко свистнула и помахала рукой, чтоб её не потеряли.
-Я иду. - Кхайр улыбнулся, глядя на всё это. -Это просто великолепно.
Он всё ещё держал меч при себе из странного страха за свою жизнь в этом зелёном месте. Его никто не отобрал. Да и сам лейтенант не показывал никому на глаза, предпочитая обходить людные места. Нельзя было беспокоить послушниц своим видом.
Оранжерея кончилась входом в пещеру. Низкие каменные своды, масляные лампы, голый холодный камень под ногами и прохлада - осень здесь было особенно прохладно, так что аэп Лиону хотелось поёжиться. Иоля остановилась в конце каменного коридора и указала пальцем - туда, в путь.
-Благодарю, милсдарыня. - вблизи горели тёплые огни, которые Кхайр не мог перепутать ни с чем другим. Это были огни лаборатории. Лампы и свечи, окружающие стекло склянок, реторт, перегонных кубов и наполненных цветными жидкостями флаконов. Выдолбленные в монолите ступени вели к большой платформе, на которой суетилась круглая, мягкая фигура пожилой женщины, которую нельзя было перепутать ни с какой другой. Нильфгаардец запомнил эту манеру двигаться надолго - Нэннеке в её длинной юбке как будто перелетала с одного места на другое, к стыду многих завсегдатаев имперских балов.
Кхайр уже хотел было окликнуть преподобную мать, но вдруг заметил что из темноты к нему выходит другая фигура - меньше, более изящная и с веснушками на лице. Фигура протянула руку и схватила нильфгаардца за бронированное запястье - резко,  внезапно, так что лейтенант выронил меч от того, что последовало дальше.
Перед его глазами промелькнули события всей жизни.
Он видел игры с братьями в поместье, которые сменялись трудными уроками фехтования и грамматики, знакомство с жеребёнком по имени Луч, первые годы в армии, первое убийство, лица сослуживцев, звание лейтенанта, фамильный меч, гордое лицо отца, службу в специальной части стражи, стены горящего зелёным замка, оживших мертвецов, ужасы метиннского леса, Цинтру, Чёрного Рыцаря,  профиль Императора, службу в "Импере" и призраков Города Золотых Башен, которых он не мог увидеть из-за того что не был магом. Испещрённое шрамами лицо Каэрина аэп Даккэ, его агентов, с которыми довелось пересечься лишь мельком, собственный недуг и пересечение Ярры. Темерию. Элландер.
Темнота. Кровавая полоса, прорезавшая бесконечно чёрное полотно. Журчание ручья в лесу. Лицо Aen Seidhe. Белая Роза, охваченная пламенем.
Кхайр отшатнулся и едва не упал. В глазах стоял нестерпимый свет, словно от шумового шока. Изображение начало двоиться, постепенно принимая очертания испуганной веснушчатой девочки, которая смотрела на нильфгаардца с восхищением и прикрыла рот ладошками.
-Что ты такое?

+1

6

-Это Иоля Первая, познакомься, юноша. Должен ведь быть у нас собственный детектор лжи, раз пытать в этом мрачном замке никто не умеет и не может. - Мать вытерла руки руки о серый фартук и отвернулась от бурлящего перегонного куба.
-Поднимайся и лучше спрячь свою бесполезную железяку так же, как спрятал шлем и плащ. Здесь никто его не утащит. Здесь никому не нужен меч. Девочка, подойди и расскажи что ты увидела.
Иоля Первая быстро подбежала к матери со удивлённым, улыбающимся лицом. Нэннеке чуть пригнула голову, чтоб услышать что она скажет на ухо. Иоля рассказывала так тихо что, поднимаясь и дребезжа латами, Кхайр ничего не услышал. Он отёр пот тыльной стороной латной перчатки и воззрился на женщин с таким взглядом, как будто обе были присяжными заседателями. Нэннеке хмурила брови первую часть рассказа и пару раз цокнула языком, едва не рассмеявшись, но в концов концов закивала головой и махнула девочке рукой на выход.
Уходя, Иоля сделала неопределённый жест рукой, как будто надкусывая белыми, блестящими зубами большой палец. Кхайр не придал этому значения. Или сделал вид что не придал.
-Из всего что я услышала для меня было важно только одно - ты действительно верен слову и здесь ради лечения. Потому поклянись...
-Я уже поклялся. - нильфгаардец грубо прервал её речь, цепляя ножны к поясу. -Поклялся твоим послушницам что никто в этом храме не пострадает из-за меня. Слово гвардейца.
Нэннеке одёрнула подол юбки и поправила фартук, недоверчива глядя на лейтенанта. Он не верила этому нильфгаардцу.
Нильфгаардцам вообще нельзя верить.
-Иоля мне об этом не сказала. Это может значить что она слишком увлеклась твоей биографией и забыла. Или что ты лжёшь и не собираешься держать данное слово. И твоя история не даёт мне до конца понять какой из вариантов верный.
Проходи к столу.

Она проводила Кхайра к столу едва ли не под руку - он всё ещё плохо соображал от пережитого. Но матери было не впервой управляться с больными - стакан с раствором корня солодки быстро оказался у лейтенанта в руках, и он столь же быстро, поморщившись, его выпил под наущенья жрицы Мелитэле.
-...вооот. Неужели на юге этим не лечат? По мне, это эффективнее порой даже магических эссенций. И безопаснее. Яд труднее замаскировать. Сейчас быстро придёшь в себя, а пока я разложу рецепт и средства.
На лабораторном столе развернулся лист пергамента с формулой и составом зелья. Нэннеке расставила рядом с пергаментом все ингредиенты по порядку. За двумя соседними столами бурлила сложная система трубок - и чья-то чужая чёрная шаль говорила Кхайру что в этой лаборатории бывает не только она.
-Этот рецепт мне дали заезжие алхимики ещё в те времена, когда ты бегал за братом с деревянным мечом в лапке. Смотри и запоминай: купорос, ребис, две доли гидрагена, киноварь и ещё ингредиенты для лучшего усваивания. Когда-то чародеи хотели распространить зелье шире, но... Ты нильфгаардец - значит ты понимаешь что для определённой доли магов могут значить "законы рынка".
Кхайр мотнул головой.
-Я знаю этот рецепт. Похоже на токсичное зелье Раффара Белого, и множество похожего используют имперские маги. Не поможет.
-Дослушай и не перебивай. Тебе нужны очищающие ферменты - агрессивные, способные вызывать у тебя сильнейшую реакцию на яд, может быть последствием будет сильная аллергия на что-нибудь. Холера, у тебя будет целый букет аллергий и агрессивный иммунитет - но ты будешь чист. Potius sero quam nun quam - лучше поздно чем никогда, милый мальчик. Тебе придётся много заплатить магам за регулярную поставку лекарства на основе "Белого Мёда".
Кхайр смотрел на бурлящий куб с надеждой, но с каждым словом Нэннеке она таяла.
-Магия, точные пропорции, антитоксины из сказок, которые никогда сказками не были. Вот что тебя спасёт. Ты выйдешь из пещеры с рецептом и склянкой основы для зелья - не вздумай разбить, заклинаю богиней. Если ты уйдёшь не позже чем
после полудня, топями - тебя не тронут ни рыцари, ни чудовища. Беги в Вызимское посольство. Только там ты сможешь отдохнуть. А нас они не посмеют оскорбить обыском.

Нэннеке набрала зелье в бутыль тёмно-зелёного стекла, понемногу отливая из куба через воронку - ловко, так что ей не понадобилась помощь второго человека. Эти старые руки управлялись и с более трудными задачами.
-Искренне благодарю за доверие. У меня остались кроны...
Нэннеке чуть ли не насильно затолкала лейтенанту в руки бутыль и зашикала.
-Прекрати. Кроны, орены, флорены - отплатишь потом. Я ещё не знаю выживешь ли ты за стеной. Постарайся выжить.
-Постараюсь, преподобная мать.
-Иди. Скачи отсюда с миром, отыщи в Вызиме чародеев и назови моё имя.

***
Нильфгаардец выходил во дворик храма в полном боевом облачении, со щитом в лилиях и шлемом-топфхельмом под боком. На конюшне его ждал конь, который уже набрался сил для нового марафона. Но конечно, должно было случиться нечто, что остановило бы его.
[NIC]Нэннеке[/NIC]
[STA]Мать[/STA]
[AVA]http://s9.uploads.ru/Rarwp.png[/AVA]
[SGN]Информация о персонаже[/SGN]

Отредактировано Некто (2017-08-10 14:31:19)

+1

7

Эльфка ожидала на обсаженной тополями аллее, идущей от ворот. Деревья уже пожелтели, и осеннее солнце превращало их в золотые статуи. Здесь было красиво в любое время года. Сариэль пришлось провести здесь достаточно времени, чтобы это понять.
Все было также как двадцать лет назад. Лишь другие послушницы и жрицы. Возможно все, все кроме одной настоятельницы Нэннеке. Сара была благодарна ей за многое: доброе отношение, приют и работоспособную руку. Сариэль ожидала встречи с ней даже с неким трепетом. Она не знала, вспомнит ли ее настоятельница, пусть даже лицо у эльфки ничуть не изменилось за два десятка лет.
Одна послушница уже довольно давно ушла за Нэннеке, вероятно были какие-то причины, почему появление настоятельницы откладывалось, а ожидание затягивалось. Другая же послушница вела коня Сариэль за поводья в сторону конюшни.
Эльфка увидела силуэт мужчины, который направлялся в ту же сторону, и сразу поспешила нарушить обещание ожидать у ворот и никуда не уходить. Сариэль неспешно приближалась к молодому человеку, чтобы разглядеть его ближе. Это был рыцарь в полном доспехе, но его лицо можно было разглядеть, пока он еще нес в руках свой закрытый с узкими прорезями для глаз шлем. Определить по доспехам, нильфгаардец ли этот незнакомец или нет, эльфка не могла, а вот то, что рыцарь, скорее всего, был ранен, выдавало его в них передвижение. Сариэль подошла еще ближе.
Молодому человеку было лет тридцать на вид. Русые волосы, по-мужски красивые черты лица. И в этих чертах было что-то знакомое. Сара перестала приближаться, кротко замерев, словно лесная лань, почуявшая неладное. Вероятно, рыцарь должен был ее уже давно заметить, ведь эльфка явно выделялась среди послушниц в серых одеждах.
«Я его уже видела, это точно. Вспоминай, Сара. Нет, мы не знакомы. Кто же он? Вспоминай. Друг? Враг? Нет, точно не враг. Кажется, будто я видела его совсем недавно. Узнает ли он меня?»
Сариэль подошла к мужчине.
- В сентябре синица просит в гости осень. Так говорят Aen Seidhe. – эльфка улыбнулась незнакомцу краешком губ.
Пахло сеном, лошадьми и прелостью. Крыша конюшни была засыпана яркими оранжево-желтыми листьями, которые осыпались с нависшего над ней старого клёна. Казалось, будто крыша была охвачена пожаром…
Пожар. Боклер. Глаза цвета стали, смотрят на нее с надеждой. А затем закрываются.
Но он не умер.
Эльфка побледнела. Она вспомнила и уже совсем не хотела, чтобы он ее узнал.

+1

8

Нильфгаардец остановился. На его пути оказалась одна из послушниц - или, скорее, бывших послушниц. Стать этой девушки сильно отличалась от кроткой, подобострастной манеры держаться у иных обитательниц храма. Её голос звучал с каким-то странным чувством превосходства. Чёрные как смоль волосы и одежда делали её похожей на подданную Империи.
Ну конечно. Её острые уши.
-Если это пароль, то я не знаю отзыва. Ты пришла из-за Ярры, это слишком хорошо видно. Но мне не верится что ты состоишь в агентуре. -  он сделал шаг навстречу. -У меня есть смутное ощущение что я где-то видел тебя, Старшая Кровь. Но если мы не знакомы - прошу прощения, мне нужно спешить. Люди за стеной ждут момента, когда ворота этой обители откроются, и они смогут погнаться за мной, настигнуть и убить.  Если я задержусь - тогда они причинят вред всем в этих стенах. А я поклялся что никто в храме не пострадает.
Луч мирно дремал в стойле, иногда подрагивая от видений из прошлой ночи. Боевому коню приходилось скакать и быстрее, видеть раны страшнее, а погоню упрямей. Но сегодня он почувствовал что стареет.
Резкий порыв норд-оста поднял с крыши листья, пробрался под холодную броню и пощекотал рёбра. Кхайр чувствовал что этим вечером Элландер переживёт позднюю грозу. Возможно, судьбоносную грозу. Рыцарь поднял голову и увидел как с северо-востока идёт далёкий тёмный фронт, как шеренга имперской панцирной пехоты. Ноги почувствовали странный гул, словно по земле где-то далеко прокатился страшный удар. Но пока солнце ещё выглядывало из-за  кудрявых облаков. Пусть тусклое, пусть не такое тёплое. Это внушало надежду.
-В любом случае, Старшая Кровь. - он посмотрел на неё внимательно, как смотрит на нашкодившего ребёнка строгий родитель. Аэп Лион знал что эта эльфка куда старше него. Но человеку на грани смерти многое позволено. -Если ты видела рыцарей Белой Розы за стенами, то должна знать что они ненавидят нелюдей ничуть не меньше чем южан. Держись сегодня подальше от игр жестоких d'hoine. Не давай обещаний. Отвернись от блеска золота. Укройся в храме и жди пока уляжется буря. Для кого-то сегодня настанет Tedd deireadh.
Он говорил с каменным лицом, стараясь скрыть беспокойство и страх перед грядущим часами. Он ненавидел убегать. Но порой даже у гвардейцев "Имперы" душа уходит в пятки, заставляя чувствовать себя рекрутом в первой шеренге перед атакой кавалерии. Так было в Туссенте.
И поморщился от воспоминаний, памятуя что так может случиться и сейчас. Чем ближе он подходил к порогу тридцати лет, тем чаще давал слабину. Лейтенант не мог пересилить себя и не спросить о том, что было очевидно.
-Нордлинги ждут прямо у ворот, ведь так? Или спрятались за деревьями, думая застать врасплох? Ради Солнца Великого,
скажи.
- он замолчал, стиснув зубы от досады. Нельзя показывать эльфам свою слабость. Тем более эльфке. -...если тебе не заплатили за молчание.

+1

9

Теперь не было сомнений, перед Сариэль стоял нильфгаардец. Тот самый, что был ранен в Боклере. Теперь он был ранен и здесь, а рыцари Белой Розы хотели его убить. Снова раненый, снова перед ней. Снова в ее руках. Его жизнь.
Рыцарь не узнал ее. Лишь только «смутное ощущение, что где-то видел». Сара отвела взгляд. Он не врал. А смутное ощущение было во всем. Это беспокоило.
Незнакомец в черных доспехах называл эльфку Старшая Кровь. Без колебаний признался о своем здесь положении и беспокоился о возможном причинении вреда храму, и его связанной с недопущением этого клятвой. Он выглядел чрезмерно честным. Чрезмерно рыцарем. Чрезмерно нильфгаардцем. Это должно было раздражать, но что-то дрогнуло. Отозвалось глубоко. Что-то еще кроме недр под высокими черными сапогами, задрожавших от приближающейся грозы. Эльфка посмотрела вслед за рыцарем на сгущающиеся на северо-востоке мрачные темно-серые тучи, еще щурясь от исчезающих в них солнечных лучей. Ветер подхватил листья, завертел в безумном танце, впился в угольно-черные волосы, растрепывая их и напевая сентябрьскую песню.
- Каждый день для кого-то наступает Tedd deireadh – так устроен наш мир. – Эльфка смотрела в глаза цвета стали и видела в них то, что и два месяца назад. Просьбу о помощи и приближающуюся смерть.
Нильфгаардец говорил так, будто знал, что воровка заключила с рыцарями Розы, неподписанный договор. Положение называвшего ее Старшая Кровь было скверное. И его было по-настоящему жалко. Но Сариэль годами боролась с этим бесполезным губительным чувством. Годами ли? Двадцать лет без жалости. Кажется, она клялась, предполагая, куда больший срок.
- Мне обещали заплатить… отнюдь не за молчание. – С ноткой грусти сообщила эльфка. Она и сама не верила, что сказала это. Неужели серое море столь честных глаз способно было потопить бушующий хаос янтаря? Возможно. Но еще она осознавала, что охотники за нильфгаардцем, скорее всего, обманут ее. Ничего не заплатят, или того хуже.
- Они убьют тебя, если ты выйдешь за ворота, - продолжила Сариэль, качая головой, - и не важно, где - сразу за воротами, или чуть дальше. Fir mor. Te afealle, - повторила она на Старшей Речи, - cathain te va vort vishol, – a’taeghane.*
Эльфка приблизилась, а затем неспешно обошла незнакомца сбоку.
- Твоему коню нужен отдых. Он загнан. Впрочем, как и ты. – А затем она коснулась худыми пальцами черных доспехов возле правой лопатки рыцаря и робко произнесла – Bealubenn.**

*

- Верная смерть. Ты умрешь, если ты выйдешь за ворота сегодня.

**

- Тяжелая рана

Отредактировано Сариэль (2017-08-21 19:01:27)

+1

10

Когда-то старые командиры говорили лейтенанту о том, что со временем он научится бояться смерти. И Кхайр научился - но теперь и с куда большим пылом презирал её. Эта эльфка угрожала перевернуть всё с ног на голову.
Её прикосновения слишком ярко напоминали о клятве, данной три года назад. Слишком ясно говорили о том, что нильфгаардец ещё не видел жизни. Той, спокойной жизни, о которой мечтают ветераны. Когда-то в юности он считал что желать её - признак слабости. Что это трусость, малодушие и попытка сбежать от великой ответственности, которая возложена на плечи каждого вооружённого мужчины. Но это было не так.
Быть искренним и нежным с любимыми порой труднее чем сражаться в первых рядах.
-Я сражался, имея раны и более скверные. - он вздрогнул, не в силах оттолкнуть её прикосновение. Со стороны могло показаться что это от боли. -У меня нет выбора. Стены высоки, а потайного хода здесь нет.
Карие глаза. Длинные, чёрные волосы и одежда, больше подошедшая бы воровке, а не послушнице Мелитэле. Нет, у неё  не было ничего общего с Фьёрн. Эта эльфка могла постоять за себя, обхитрить, заставить мужчину плясать под её дудку, если потребуется. Она привыкла к тому, что её пытаются загнать в угол. А Кхайр - нет.
-Если сегодня я не выйду за пределы храма - они устроят здесь погром. Конечно, потом будет расследование, наказание, выговоры, но... все молча одобрят мою смерть. И молча осудят послушниц и мать, ведь женщина - корень всякого лиха. - он скривил губы от воспоминания о пережитом на Севере. О крови. О презрении. О людях, которые вели себя как дикие звери - а порой и были ими по ночам. На юге аэп Лион видел много и заработал не один шрам, но здесь всё было в тысячу раз более жестоко. -Возможно, моя смерть спасёт вас всех. Но...
Слишком много "но". Хотелось жить дальше, найти лекарство, зажить спокойно, где-нибудь в пасторальном уголке долин Рована. Найти простую и тихую жену, изредка выезжать на рейд. Нести честную и долгую службу Империи. Даже если начнётся очередной передел у трона, и придётся присягнуть другому императору. Кхайру было плевать. Он научился не доверять политике так же, как гадалкам на ярмарке. Хотелось покинуть дворцовую охрану после Севера. Хотелось выжить любой ценой, плюнуть смерти в лицо.
-...я всегда мечтал умереть на своей земле, как бы то ни было. А не запутавшись в собственной интриге посреди северных болот. Мой Луч твёрдо встанет на ноги только ещё через день. А я, возможно, уже никогда, если не найду лекарство за пределами Элландера. Я приехал сюда потому что был наслышан о талантах матери Нэннеке. Но даже она не в силах излечить. Только дать рецепт и посоветовать чародейскую помощь - вот её предел, к сожалению. Я себя запустил.
Он громко вздохнул, боясь смотреть эльфке в глаза. Было стыдно за то, что приходится так просто и без прикрас рассказывать о своих слабостях первой встречной. Это говорило слишком много о том, насколько скверным было положение. Смерть кралась у ворот. Смерть играла в обожжённых артериях. Смерть отсчитывала песчинки в часах. А эта эльфка была по-своему красивой - так, что это было даже опасно в его положении.
-Меня зовут Кхайр аэп Лион, гвардии лейтенант. А тебя, Aen Seidhe?

+1

11

Она отдернула руку, снова отводя взгляд в сторону, а затем несколько смущенно посмотрела на рыцаря исподлобья.
- Ты боишься, что если останешься здесь – они будут допрашивать жриц, которые возможно станут отрицать твое здесь присутствие, они не поверят им, будут искать тебя за каждой дверью и найдут. Но если, ты незаметно покинешь храм, жрицы уже по правде будут отрицать твое здесь присутствие, но кто сказал, что рыцари поверят им на слово? Если ты уйдешь незаметно, они все равно устроят здесь погром. Хотя бы за то, что им не открыли ворота, когда ты был здесь. А вариант уйти замеченным – гибель. Но…
Где-то далеко прозвучал раскат грома. Тучи затягивали небо серой мглой, окончательно спрятав солнце, забрав его в свой мрачный плен.
- Но я могу тебе помочь. – Продолжила Сариэль. – Рыцари Розы могут поверить мне. Ведь они знают, что я могу прийти к ним с целью получить выгоду за твою голову. Я скажу им, что ты только что покинул стены храма. У них будет направление и убедительная версия. Но у них не будет времени. Чтобы догнать тебя, им придется не тратить время на поиски в храме. Скорее всего, они разделятся и все равно оставят кого-то здесь. Но это увеличит твои шансы на побег.
Эльфка подошла к коню нильфгаардца, Это был красивый и сильный вороной конь.
- Если ты уедешь завтра на рассвете, твой конь получит отдых еще на один день. Да и ты наберешься больше сил. Конечно, если мать Нэннеке будет не против.
Рыцарь представился как лейтенант гвардии Кхайр аэп Лион. Его имя было немного грубым и иноземным, но с фамилией сочеталось и звучало довольно величественно. На Старшей Речи оно звучало почти как «ha irre», что означало «имеющий заблуждение» и вполне подходило к ситуации.
- Сариэль Баильтиарна. – представилась эльфка, заправляя за ухо растрепанные очередным порывом ветра волосы. У нее не было звания, рода или общеизвестной профессии, а та, которая была, вряд ли бы пришлась по душе честному рыцарю, поэтому пришлось довольствоваться только именем и фамилией.
- Лекарство? Что за лекарство? Ты чем-то болен еще?
Вопросы Сары не требовали ответа, а советы поддержки. Эльфка была для нильфгаардца никем. Всего лишь только что повстречавшаяся эльфка, отчего-то желавшая ему помочь.

Отредактировано Сариэль (2017-08-24 13:45:13)

+1

12

Её слова, тон голоса и движения, её красота была призвана успокаивать и приводить к согласию. Кхайр вовремя почувствовал внутри поганый червячок мягкотелости, подтачивавший душу всё больше и больше. Нильфгаардцу было трудно чувствовать себя в капкане. Наверное, так ощущает себя уличный пёс, который попал в сети собаколовов. Собачья смерть обычно болезненна, но иные сентиментальные ловчие делают пойманной намордник с усыпляющим раствором - и тогда смерть животного от кинжала становится более тихой.
Каждое слово эльфки усыпляло внимание. Таким же талантом обладают иные воровки или наёмницы, чей излюбленный способ убийства - кинжал в сердце. Насмешливо  заглядывая жертве в глаза. Продолжая заговаривать зубы. Бывший стражник уже и забыл что когда-то встречал этот тип женщин слишком часто - и ни разу не попал в их ловушки. Почти не попал.
-У меня алхимическая зависимость. Зелья заменяют мне кровь, если говорить грубо. - он глядел на преданного коня, чувствуя что животное доверяет эльфке. Луч не любил плохих людей. Особое лошадиное чутьё. -Когда-то я презирал тех, кто бежит от боя. А теперь сам скрываюсь в стенах женского монастыря. А мне даёт советы эльфка, ничуть не похожая на послушницу. Хуже того - тот молодой стражник, которого я не знаю, твердит что у тебя руки взломщицы. А юный рядовой, верящий в то что нет плохих людей, уверен что ты прислуживала этому монастырю и не бросишь раненого солдата в беде. Пусть даже он нильфгаардец.
В храме кто-то бил в склянки, призывая послушниц на трапезу. Кхайр заметил как за дорогими стеклянными окнами бегут дети, откуда-то из садов за конюшнями возвращаются справные молодые женщины. Мать Нэннеке тоже наверняка отвлеклась от привычных дел настоятельницы. Она должна была находиться в трапезной.
-Я думаю что останусь до завтра, последовав твоему совету, Сариэль Бальтиарна. Лучшего способа выбраться нет. - аэп Лион подошёл к скакуну и погладил того по морде. Луч мягко, небрежно отмахнулся, подтолкнув всадника к выходу из конюшен. Вороной имел чертовски острый ум.
-Понятно, друг. - Кхайр впервые за день улыбнулся. -Мне нужно хотя бы немного поесть. - он снял латные перчатки и прицепил их на пояс. Полный доспех - не сегодня. Ещё не время встречать врага лицом к лицу.
-Они могут помокнуть у стен, позвать друзья из цитадели, но не думаю что это будет для меня большим препятствием.
Я ненавижу драться в темноте. Довелось бежать от них как раз поэтому - отражать атаки пятерых или шестерых мечей, силуэт которых едва видишь. Меня спасали только вспышки молний. Сущие разбойники...

К нему как будто вернулась былая уверенность и сила духа. Когда-то Кхайр аэп Лион не боялся людей, потому что ему доводилось сражаться с кошмарами куда более страшными чем самые жестокие и безумные нордлинги. Иной поспорил бы с нильфгаардцем - мол, нет твари страшнее человека.
Но тот молодой командир, некогда возглавивший десятку рекрутов, которые не говорили на нильфгаардском - верил в совершенно другое.
-Думаю, ты должна показать мне где в этом время может находиться настоятельница. У меня есть смутное чувство что эта женщина тебя поймёт и поддержит в осуществлении плана. Но.. - Кхайр жестом остановил себя и эльфку -У меня, возможно, не будет возможности отблагодарить тебя. Ты меняешь, как здесь говорят, "шило на мыло". Но по крайней мере,
я никогда больше не побеспокою тебя и не встану на пути. Будучи в Новиграде, в посольстве Нильфгаарда, назови мою фамилию. Там изредка появляется мой брат.
- уверенная полуулыбка исчезла с его лица. -В случае моей кончины...
этот визит станет для тебя способом исполнить последнюю волю умершего. Приди в посольский дом. Расскажи о том, что случилось. Я не хочу чтоб на Юге думали будто я утонул в болоте. Пусть знают что я умер в битве. А пока - веди.

+1

13

Лицо эльфки едва не выдало лишних эмоций, когда нильфгаардец говорил о том, что подозревает в ней.
- Если ты уже давно не рядовой и не стражник, зачем тебе слушать голоса из прошлого? – Сариэль сделала шаг на встречу Кхайру, а затем аккуратно дотронулась до доспеха. - Прислушайся к сердцу лейтенанта.
Еще одно прикосновение, но на этот раз с возможностью заглянуть Кхайру в глаза.
Раскаты грома звучали все ближе. Затянутое тучами небо, не предвещало ничего хорошего. Без солнца вокруг все было каким-то холодным, сырым и печальным.
Прогремело. С треском раскатываясь по окрестности, со звоном отражаясь от стен храма. Эльфка вздрогнула. Отрывая взгляд от глаз лейтенанта, серых как грозовые тучи, она посмотрела на пасмурное небо, сгущавшиеся грозовые тучи, серые как глаза лейтенанта.
- Я думаю, настоятельница поддержит наш план. Конечно, если она не желает твоей скорейшей кончины. Мало ли. – Сариэль улыбнулась. – Вдруг она прогнала тебя за то, что ты распускал руки с юными послушницами. Впрочем, насколько я помню, Мелитэле не запрещает любви. Даже здесь.
Казалось, что нильфгаардец был несколько воодушевлен. Возможно, слова Сариэль вселяли надежду. Возможно, что-то еще.
- Могу предположить, что она сейчас в трапезной. Вообще-то ее должны были оповестить о моем здесь присутствии, но, кажется, все про меня забыли. Идем.
Лейтенант остановил эльфку жестом, чтобы произнести важные для него слова.
- Мне не нужна благодарность. Я помогаю тебе только потому что… - она осеклась, скрывая истинную причину. – Потому что, я не люблю, когда мне указывают. А рыцари Белой Розы думают, что все должны им повиноваться.
Эльфка иронично изобразила удивление, подняв прямые брови и отрицательно закачав головой.
- Не знаю как у вас на юге, лейтенант, но у нас не принято говорить о своей кончине перед приемом пищи – это портит аппетит. А я не видела еды со вчерашнего дня. «Волю умершего», ну надо же! – Эльфка ускоряла шаг по пути к трапезной. Своей несерьезностью она нарочно пыталась растоптать откуда-то снова взявшийся трагичный настрой рыцаря. – Рано тебе еще умирать, Кхайр аэп Лион.

+1

14

Мать Нэннеке приближалась к тому возрасту, когда недуги беспощадно вымарывают из памяти важные даты, события и даже людей. За трапезой, в окружении многочисленных послушниц, настоятельница старалась вспомнить кто раньше сидел на одной из скамеек перед ней. Что это были за молодые девушки, ныне превратившиеся в опытных, прожжённых матрон? Сколько из них дожило до того возраста, когда впору самой учить молодых? Как погибли те, кто отважно пошёл исполнять свой долг в этот жестокий мир мужчин?
Несть им числа. Даже лучшая память не может вместить такое количество имён. За столом по обе стороны от Нэннеке сидели несколько десятков девочек и девушек разного уровня подготовки. Они тихо начали трапезу сразу после того, как настоятельница взялась за столовые приборы. Ели в тишине. Без единого перешёптывания.
-Мать Нэннеке...
Она повернулась в деревянном кресле, наклонившись к одной из девочек младшего разряда. По остальным прошёлся шёпот. Казалось, все взволнованы.
-Да, дитя?
-Тот рыцарь... он решил остаться, кажется. С ним эльфка, из тех которых мы привечали. Они идут к вам, кажется.
Вздох. Нэннеке бросила ложку, отодвинула миску с похлёбкой и вышла из-за стола - можно сказать, выплыла.
-Тише. - звук её строгого голоса моментально остановил разгул сплетен за столом. Появление вооружённого мужчины в храме вызывало слишком много пересудов и толков, и не всегда они находились в рамках дозволенного. -Продолжайте обед. В полной тишине.
Её не провожали взглядом. Ни одна послушница не бросила резкого слова ей вслед, потому что не могла. У Нэннеке была здесь власть. Настоящая власть, которая не нуждается в палочных методах укрепления авторитета. Её уважали и без этого.
Они встретились ей уже на входе в коридор, ведущий в трапезную. Нильфгаардец, бряцающий латами и эльфка с кошачьей походкой. Нэннеке постаралась вспомнить её имя, но в замшелой голове всплыла только фамилия.
-Баильтиарна. - мать кивнула, вспомнив эту эльфку, закрепив её образ среди сотен и даже тысяч пациентов и медичек. -Ты с этим нильфгаардцем?
Аэп Лион сделал шаг вперёд, с суровым и тяжёлым взглядом. Нэннеке ненавидела эту склонность мужчин казаться тяжёлыми и видавшими виды, когда на самом деле они оставались мальчишками. Каждый из них.
-Преподобная мать...
-Помолчи, павлин. Здесь и сейчас будут говорить женщины. Ответь мне, Баильтиарна. Женщины вроде тебя приходят в храм затем, чтоб отдохнуть от мужчин, а не снова вляпаться с одним из них в историю. Самое удивительное в том, что после всего он будет винить тебя во всём произошедшем, уж я-то знаю.  Очередная роковая эльфка в благородной биографии чистого идеалиста.
Она видела налившиеся красным щёки Кхайра и поражённый взгляд. Мальчишка испугался этих слов больше чем перспективы сразиться с пятью нордлингами в их родных болотах. Нэннеке не стала посылать ему укоризненный взгляд лишь потому, что сама сжалилась над такой святой простотой.
-Изложи мне причины визита, суть связи с этим мужчиной и твой план по вызволению его из неприятностей.
Как бы то ни было, она не любила когда её называли "Преподобной", по привычке служителей Вечного Огня. Она не любила когда перед ней заискивают и пытаются извлечь выгоду. И напротив - сильно уважала честность в деле, далёкую от плаксивого излияния души. В конце концов Баильтиарна была не первой великовозрастной девочкой на её памяти.
[NIC]Нэннеке[/NIC]
[STA]Мать[/STA]
[AVA]http://s9.uploads.ru/Rarwp.png[/AVA]
[SGN]Информация о персонаже[/SGN]

Отредактировано Некто (2017-08-30 20:01:25)

+1

15

Сариэль сразу узнала настоятельницу. Не смотря на то, что лицо Нэннеке покрывало уже куда больше морщин. Ее манеры и речи были все теми же неповторимыми. Все уважали здесь мать Нэннеке. Она была из тех редких людей, которые могут только одним взглядом сделать так, чтобы человеку было стыдно за свои слова или поступки.
Сдержать смех от того, как настоятельница храма Мелитэле назвала нильфгаардца, было довольно сложно, но необходимо. Смеяться в такой момент было бы неуважительно. Но краснеть лейтенанта женщина заставила вовсе не от сравнений с заморскими птицами. Эльфка взглянула на стоящего рядом Кхайра, кажется, тому было действительно достаточно неловко. Настоятельница умела сражать словом безжалостно метко.
Нэннеке вспомнила Сару, даже назвала ее по фамилии. Только в этот момент, Сариэль осознала, что двадцать лет назад Сариэль Баильтиарна была другой. Прибывая к храму, воровка размышляла, что почти ничего не поменялось за двадцать лет, но только сейчас поняла, что это было совсем не так. И Нэннеке знала совершенно другую Баильтиарну.
- Рада видеть вас во здравии, мать Нэннеке. Теперь цель моего визита имеет второстепенную важность. Ведь речь идет о жизни человека.
Сариэль снова оглянулась на Кхайра. Ее светло-карим глазам хотелось верить. Распространенная ошибка.
- Я встретила рыцарей в плащах со знаком белой розы. Они хотят, чтобы я сообщила им, когда Кхайр соберется в путь, чтобы настигнуть его. И убить. Я уверена, они поджидают его, и если лейтенант окажется за воротами, они убьют его, если мы ничего не предпримем. Я предлагаю убедить рыцарей, что Кхайр уже покинул стены храма, если вы, конечно, разрешите ему провести здесь еще одну ночь. И мне стоит поспешить к ним, в случае вашего одобрения. Гроза на подходе. Придется сильно постараться, чтобы убедить их. И скорее всего они все равно придут сюда за подтверждением моих слов.

+1

16

При других обстоятельствах она бы прервала эльфку на полуслове, резко и беспрекословно. Настоятельницу храма Мелитэле не должны волновать проблемы воюющих мирян, которые хотят сделать обитель ареной кровавых игр. Ей не нравился план, и не мог понравиться - всё шло в разрез с интересами богини. Здесь должны быть бессильные любые доводы "за" - послушница, попросившая о таком, должна быть объявлена отбившейся от стада овцой. Её ждёт отлучение.
Но Нэннеке умела проявлять сочувствие там, где это невозможно. Таков дар богини.
-Ты предлагаешь впустить в храм пятерых убийц, которые охотятся на другого убийцу. И что-то мне подсказывает что за душой у этого нильфгаардца много больше трупов, чем у тех, кто сейчас стоит под моросью у ворот. Может быть, ты видишь в спасении его жизни меньшее зло, но я не уверена что это правильный выбор. И хочу чтоб ты тоже поняла и засомневалась. - мать приоткрыла дверь в трапезную, дав эльфке знак подождать. Ей хватило мимолётного взгляда, чтоб понять - послушницы сильно взволнованы, и среди них ходит новый слух.
-Ох. Старшая Кровь и Чёрный Рыцарь. Какие красивые прозвища они придумывают для тех, кто угрожает их спокойствию. Я уже оказала тебе помощь, нильфгаардец, и на том моя доброта могла бы иссякнуть. Я могла бы вышвырнуть тебя. Но никогда не смогу совершить такого по отношению к настоящему рыцарю в беде. Будем считать что тебя благословила Мелитэле, раз даже не самая лучшая из наших воспитанниц так доверилась тебе.
Нэннеке тяжело вздохнула, сцепив руки на поясе в жесте покорности и ожидания. Казалось, она тяжелее самого нильфгаардца переживала за его жизнь. Ведь жрицы Мелитэле умеют сочувствовать лучше других, но ещё лучше им удаётся помогать и исцелять. Любыми способами. Даже самыми болезненными, если потребуется.
-Морось превратится в дождь, дождь станет ливнем. Рыцари не смогут просто ускакать с большака - такова их гордая порода. Они поступят намного хитрее: попросят убежища в храме, сославшись на то что мы не отказываем путникам в помощи. Они придут сюда не как люди оружные, а как пилигримы и люди бедствующие. Мы привечаем всех - даже верующих в Вечный Огонь. Развязав здесь резню, они сами поставят себя под удар. И мне кажется, в этот момент Кхайру придётся поступить как мужчине.
Её взгляд ожесточился, стал ещё строже. Так бывало, когда ей приходилось доносить трудные, но необходимые решения. Как сейчас.
-Ты принесёшь им извинения. Подле статуи Мелитэле. И уйдёшь отсюда сразу же, как только они их примут. В противном случае вам придётся сражаться во дворе. Я прослежу за соблюдением правил поединка. Но зная их нравы... Скорее всего набросятся все пятеро. В таких делах мы должны соблюдать нейтральность. Сариэль... - настоятельница вспомнила имя эльфки очень вовремя, когда настало время личной просьбы. -Ты выйдешь к ним, как только ворота откроются. И сообщишь что Кхайр молится богине. И если что-то пойдёт не так - вам придётся играть в прятки. Они не могут пролить кровь близ алтаря, а в молельню ведёт много дверей. Доверься памяти - и тогда никто не пострадает. Вы поняли, оба?
Кхайр оторвался от изучения плиток пола, вперив в полную женщину хмурый, но решительный взгляд. Меньше секунды оба глядели друг на друга так, словно испытывали друг друга. Она могла его подставить. Он мог в любую секунду раскрыться, сбросить овечью шкуру и начать резню. Но в то же время они понимали что это почти невозможно. Нельзя доверять своим страхам под сенью богини, которая объявила темноту своим врагом. Нельзя держать за спиной кинжал, если однажды променял его на локон светлых как пшеница волос или монашью робу.
-Я всё понял, Мать Нэннеке. Слово чести.

***
Очередной раскат грома не мог напугать бравых рыцарей Белой Розы, защитников веры и простых людей. Гром пугает малодушных и трусливых. Но что-то всё же заставляло сердца стучать быстрее, как косые потоки ливня по броне и накинутым на голову плащам.
-Мы просим убежища, милсдарыня! Мы не вынем мечей из ножен, пока будем на святой земле.
Лица рыцаря не было видно за потоками дождя, из темноты капюшона. Робкий силуэт полной девушки исчез из окошка и направился в сторону ворот. Крепкие, дубовые створки начали отворяться, впуская вооружённых людей, которые держали при себе не только мечи.
Ведь у них были топоры, кинжалы и дубинки. И крепкая вера в то, что Вечный Огонь наполняет их сердца.
[NIC]Нэннеке[/NIC]
[STA]Мать[/STA]
[AVA]http://s9.uploads.ru/Rarwp.png[/AVA]
[SGN]Информация о персонаже[/SGN]

+1

17

Взрослые люди играли в игры. Настоятельница храма, лейтенант гвардии, искательница сокровищ. Все они просто играли. Только ставкой была – жизнь.
Каждый в этой жизни придерживается роли, иногда играет ее скверно, а иногда меняет роль на другую. Рыцари ордена Белой Розы, ожидавшие за воротами, тоже играли. Все желали получить выгоду. Даже Нэннеке.
Сариэль хотела обмануть нильфгаардца. Это было в крови Сариэль Баильтиарны. Пускай серые глаза Кхайра действительно, что-то поменяли в ней. Она не могла этого игнорировать, как и то воспоминание об умирающем рыцаре в замке Боклера. Но Сариэль была искусной мошенницей и не упустила бы шанс получить свою выгоду. Хотя лейтенант, кажется, уже поверил Сариэль, ее план не сработал. Нэннеке все испортила, будто чувствовала беду и знала все наперед. Но ее решение могло привести к еще большим бедам. По крайней мере, теперь - это ее решение. Ей с этим спать, ей с этим жить.
Таким образом, Сариэль оказывалась почти в одном положении с нильфгаардцем. Ведь она так и не помогла рыцарям, а те, стоя под начавшимся ливнем, уже ожидали у ворот и требовали, чтобы их впустили в храм. Здесь Нэннеке снова оказалась права. Рыцари просили убежища по праву.
Спорить с планом Нэннеке было бы просто неразумно. Кхайр пообещал принести извинения, а обязанностью Сариэль теперь было лишь сообщить рыцарям, где находится нильфгаардец. С дургой стороны, для нее это был не самый худший план, учитывая, что этого то и требовали от эльфки рыцари в карминовых плащах. Но спасет ли он лейтенанта?
Сариэль услышала, как скрипят створки ворот. Затем раздался гром. Ей следовало поспешить.
Все они были вооружены, она узнала того, кто не так давно говорил с ней. Его скверная ухмылка не могла не остаться в памяти.
Послушницы были вынуждены впустить отряд, ведь вооруженные люди поклялись не оголять клинки на святой земле. Кутаясь в плащ, эльфка поспешила навстречу рыцарям. Ну конечно, они обещали не вынимать мечей из ножен, но для того, чтобы раскроить топором русую голову, требовался всего лишь хороший замах.
- Где он? – тон рыцаря хорошо передавал серьезный настрой.
Рыцари дружно спешились. Сариэль кивнула послушнице, чтобы та оставила ее наедине с мужчинами.
- Он молится возле алтаря.
- Молитвы ему не помогут.
Уверенным шагом рыцари последовали к храму.
- Он поклялся принести извинения…
- А мы поклялись принести его голову. – Усмехнулся рыцарь, продолжая путь.
Слишком уверенный шаг. Они все продумали.
- Не убивайте его. – Проскулила воровка.
- Я ослышался? - С явным удивлением вопросил рыцарь, все-таки приостановившись, чтобы взглянуть в лицо воровки.
- Не убивайте его, прошу.
- Откуда тебе знать, достоин ли он жизни? Ты ничего не знаешь, глупая эльфка. Просто отойди в сторону и заткнись, иначе, клянусь орденом, тебя ждет участь нильфгаардца.
Сариэль стиснула зубы. До боли.
Пожар. Боклер. Глаза цвета стали, смотрят на нее с надеждой. А затем…
Нет, она не будет стоять в стороне, скромно опустив голову, словно послушница. Она никогда не была здесь послушницей или воспитанницей, как выразилась мать Нэннеке,  лишь выполняла некоторые обязанности, пока пребывала в храме по причине серьезного недуга. Она поступит так, как велит ее сердце.
Когда рыцари удалились, Сариэль Баильтиарна уже отвязывала в конюшне Луча.

Отредактировано Сариэль (2017-08-31 17:28:06)

+1

18

Герои не прячутся в женских монастырях.
Рыцари из старых легенд всегда бесстрашно искали достойного противника, пока не погибали от его меча, успев нанести смертельную рану. Они всегда искали доблестного боя. И порой Кхайру казалось, что искали не там и не в то время.
Рыцари из старых легенд не чурались дуэлей с благородными людьми, которых едва знали. Им не нужно было прислушиваться к гласу рассудка, чтоб узнать зло в лицо. Для них тьма царила повсюду, и лишь они одни несли свет Великого Солнца. Но порой Кхайру казалось, что всё с точностью наоборот. Это такие как он, лейтенант гвардии, приносили железо и кровь в обитель света и надежды на исцеление.
Аэп Лион стоял перед алтарём богини, которая имела три лица. Он никогда не понимал женщин, тем более обожествлённых. Нильфгаардцы считали культ Мелитэле признаком излишней мягкости и лени северных народов. Кхайр всем сердцем чувствовал что это наглая ложь. И оттого склонился перед Ней.
-Нильфгаардец!
Голос нордлинга гулким эхом отозвался в зале. Эльфки рядом не было, и Кхайр не винил её в этом. Он поднялся и встал лицом к лицу с врагом. Их разделяло три или два метра. Хорошее расстояние. Хорошее поле боя.
-За нанесённое оскорбление... - Кхайр склонил голову, всё ещё удерживая эфес меча на поясе. Его щит стоял рядом, у ног Девы. -...я нижайше прошу прощения. Я не хотел оскорбить короля Фольтеста заявлением о том, что его нос похож на клюв стервятника. Мой Всеобщий ограничен в выборе метафор.
Они явно нервничали. Держались за топоры и дубины так, словно это их первый бой. Нильфгаардец стоял выше них, на ступенях, ведущих к алтарю. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтоб понять: этот солдат не споткнётся, отступая. Сражайся он хоть с десятью разом. Рыцари прекрасно чувствовали, что перед ними не простой дворянин, купивший доспехи. На ступенях стоял строевой боец.
-Я поклялся принести твою голову магистру ордена. Что должно заставить меня нарушить клятву? - капли дождя ещё упали с его блестящего шлема, и голос приглушали нотки металла. На них не было лат, но кольчуга - тоже сильный аргумент в бою не на жизнь, а на смерть. Южный меч прорубится сквозь неё один раз, третий, пятый, но на шестой притупится.
-То, что я поклялся: никто в этом храме не пострадает по моей вине. Набросившись сейчас, попытавшись забить меня до смерти - вы заставите меня нарушить клятву. Я не хочу причинять вам вреда. Вы знаете что связываетесь с тем, кто не боится сражаться с несколькими противниками.
Нордлинги сделали пару шагов вперёд, размяв плечи. Кхайр не видел за шлемами и гербовыми накидками хоть чего-то, что могло заставить их остановиться. Они считали себя героями. Каждый из них, даже если нападали в неравных условиях. Нильфгаардец - это монстр. Дракон, которого нужно поразить любым, даже самым бесчестным способом. Достойный противник для достойных рыцарей.
-Ты ранен. Спрятался от нас под юбкой старухи, за жизнями детей. Да, ты не боишься. Чего бояться тому, чью жизнь защищает богиня старых дев, шлюх и ведьм? Ты в сговоре с ними. И лишь прямой приказ капеллана запрещает мне обнажать здесь меч, лишь потому я до сих пор не кинулся растерзать тебя.
Он замолчал, ожидая что нильф скажет что-то в ответ. Такое же высокопарное и пафосное, чтобы можно было записать это в легенду. Какое-то едкое, злодейское слово, обнажившее его подлую натуру. Монстр должен сбросить личину человека и показать клыки, когти и рога.
Но Кхайр не был чудовищем. Он был оружием.
-Мне тебя жаль, нордлинг. Тебя и твою заблудшую душу. - аэп Лион поднял щит. Рыцари в красных накидках с белой розой подходили к нему медленно, галантно дав время на подготовку. Чувствуя плечо товарища, они не боялись умереть или получить увечье. А Кхайр боялся умирать под ногами у чужого бога.
-Защищайтесь.
Они смело кинулись на него, но размашистый удар длинного меча отогнал их так же быстро. У лейтенанта ещё было достаточно сил, чтоб держать позицию. Он стоял, влитой в ступени храма как голем. И не видел что десятки глаз наблюдают за сражением, которого нельзя было допустить.

+1

19

Стрела со свистом пролетела возле статуи богини Мелитэле, а затем с шипением исчезла в аккуратном можжевельнике, посаженном возле алтаря.
Истинное кощунство.
Все, чьи взгляды еще мгновение назад были прикованы к нильфгаардцу, обернулись. В их лицах застыло непритворное удивление. Послушницы зашептали – но их тихий шепот не был возмущением. Они молились.
Сариэль стояла недалеко от ступеней, ведущих к алтарю. Худые руки эльфки с уверенностью держали изящный высокий лук, направляли очередную стрелу в сторону оголивших оружие рыцарей. Со стрелы равномерно падали капли, не выдавая дрожи рук. Позади Сариэль стоял красивый вороной конь, который принадлежал лейтенанту гвардии Кхайру аэп Лиону.
Эльфка выглядела как никогда по-настоящему бесстрашной и гордой. Ее глаза горели настоящим огнем. Это был огонь способный на разрушения и свершения. Сара и сама не понимала, откуда ему было вспыхнуть. Старшая Кровь поймала взгляд нильфгаардца, после чего ее грудь почти незаметно наполнилась еще некоторым количеством воздуха. 
Молчание затянулось, и Сариэль не спешила его нарушать. На сегодня было уже достаточно бессмысленных речей и неисполнимых клятв.
Намерения эльфки были понятны без слов. Рыцари в карминовых плащах переглянулись, оценивая ситуацию. Старший отряда медленно перевел взгляд с вооруженной эльфки на поверженный можжевельник. Траектория полета стрелы и расположение возле алтаря рыцарей означали, что эльфке пришлось сильно постараться, чтобы промахнуться. Расстояние же до стрелявшей, говорило рыцарям о том, что два, а может, даже три воина окажутся на земле, прежде, чем доберутся до эльфки, если попытаются ту остановить. Остальных предаст забвению нильфгаардец, само собой, если же отступит от своей клятвы, которую все равно нарушил бы через мгновение, не появись на пороге моленной Старшая Кровь. Поэтому рыцари все понимали, аккуратно расступаясь и освобождая лейтенанту проход.
Луч ожидал Сариэль и Кхайра. Несомненно, даже самый сильный и породистый конь на территории храма, не сможет с двумя всадниками оторваться от преследователей надолго. Когда Сара принимала решение, времени на раздумья не было, как и по-прежнему его не оставалось даже на то, чтобы воровка успела отвязать своего собственного коня. Еще немного и плечо предательски дрогнет, еще чуть-чуть и огонь в глазах эльфки потухнет под страшным натиском сентябрьской грозы.
Сариэль Баильтиарна верила, что не ошиблась, в то, что все получится, в лейтенанта гвардии Кхайра аэп Лиона и в то, что ее сердце по-настоящему билось, но не от страха.

+2

20

Он обнажил меч в храме всепрощающей богини-матери. Он был готов пролить здесь кровь ради спасения своей жизни, и ни разу не боялся навлечь на себя проклятие. Кхайр не хотел и не умел подставлять вторую щёку. Если стоит выбор - умереть, подставив шею или погибнуть в бою, нильфгаардец всегда выбирает последнее.
Сегодня не тот день, когда придётся сделать такой выбор. Он придёт, рано или поздно. Но не сегодня.
Вспышка молнии сопроводила её появление в дверях храма, и лейтенанту показалось что эльфка целится в него. Стрела пролетела опасно близко, заставив нордлингов отшатнуться. Они знали что такое лук и стрелы в руках Aen Seidhe. Они не рисковали. Кхайр осмелился сделать шаг вперёд.
-Чёрная сука. - процедил рыцарь в карминовом плаще, крепко сжимая опущенный топор. -Подойди ближе, я зарублю тебя как поросёнка на ужин.
Им было страшно. Кхайр чувствовал этот бессильный страх слишком хорошо, потому что сам не раз его испытывал. Едва сделав шаг, они тут же отступали в страхе перед гибелью от руки женщины в храме Мелитэле. Позорная смерть.
-Извини, сегодня ты останешься голодным. - Кхайр развернулся лицом к дверному проёму, встав бок о бок с Сариэль. Послышалось множество мелких шажочков, словно по ступеням храма спускались дети. Где-то совсем рядом громыхнуло, и дождь начал бить по броне сильнее, чеканя победный марш. Двери храма закрыли изнутри маленькие руки послушниц.
Нильфгаардец слышал громкие мужские крики, лязг оружия, но внезапно они успокоились. Внутри стало тихо - говорил глубокий, старый голос, троекратно  усиленный стенами помещения. Кхайр прекрасно понимал кто это.
-Опусти лук. - прикосновение латной перчатки должно было обжечь эльфку. Дождь превращался в ливень, угрожавший сильными ударами разъесть доспехи и вымочить тетиву. Голос за дверью становилось слышно всё хуже и хуже. Но один звук лейтенант всё-таки смог узнать.
Это было упавшее на каменный пол оружие.
-Нам нужно уйти. - аэп Лион погладил Луча по загривку, уводя под навес. Нужно было действовать быстро, ведь чудесных избавлений на свете не бывает. Грудь всё ещё обжигал острый недуг, и казалось что внутри всё пылает несмотря на холодный ливень. Нильфгаардец достал из поклажи плащ и подошёл к Сариэль, укрыв от нещадно бьющих с неба потоков.
Нужно было что-то сказать. Но все слова благодарности были бы сейчас бесполезны.
-Едем со мной. - сейчас было не время для сложных и долгих объяснений. Им было по пути. Наверное, это было к лучшему.

+2

21

Дождь не затихал.
Сариэль не переставала держать тетиву в напряжении. Даже когда дверь уже закрылась, оставляя за ней рыцарей ордена Белой Розы, даже когда послышался голос Нэннеке и лязг от упавших на каменный пол мечей и топоров. Только прикосновение холодной латной перчатки к ее руке заставило Сариэль наконец-то опустить лук.
Раздался раскат грома.
- Никогда не давай клятв, которые ты не можешь исполнить. – Эльфка обернулась, заглядывая в свинцовый омут глаз. Сегодня они не закроются, не превратятся навечно в серый камень. По крайней мере, сегодня.
Закрытые ворота и решительность Нэннеке весьма облегчали ситуацию. Им хотя бы не пришлось сбегать как трусам. Впрочем, куда больше воровку радовала возможность уехать из храма на собственном коне. Но поспешить все-таки стоило. И теперь они снова были в конюшне, там, где первый раз встретились. Если Сара забудет Боклер. Если Кхайр не вспомнит его. Это будет трудно и в том и в другом случае. Частица того, что находилось в замке князя Раймунда, теперь принадлежала воровке, частица того, что происходило там, никогда не пропадет из серых глаз лейтенанта.
- Beam. – она коснулась вороного коня нильфгаардца, произнося имя животного на Старшей Речи, словно за что-то поблагодарив его.
Лейтенант достал из поклажи плащ и укрыл им эльфку.
Сариэль смотрела на Кхайра. Неужели она могла предать его дважды? Нэннеке не допустила этого. И теперь нильфгаардец по-прежнему доверял Старшей Крови. А она и сама-то себя не узнавала. Сейчас она, кажется, была даже спасительницей. Конечно, она всегда знала, что лук и ее руки способны на многое. Но никогда не знала, что сердце способно так бесстрашно стучать.
Сариэль вспомнила Сказ о Ларе Доррен аэп Шиадаль, который так любила еще в юности.
Нет. Ну уж нет. Только не со мной. Нет.
- Нет. – Неожиданно для себя произнесла она вслух. – То есть да. – Сара смущенно развернулась к своему коню, сделав вид, что подготавливает его. – Да. Я поеду с тобой.
Вспышка. Очередной раскат сотряс небеса. Ливень не прекращался, а порой даже казалось, что только усиливался.
- Я ведь теперь тоже… враг Темерии. – эльфка нашла в себе силы для улыбки.
Посаженные вдоль аллеи тополя больше не казались Саре золотыми статуями, они хмуро раскачивались, бросая свое потемневшее золото ей под ноги. Эльфка умело вскочила на коня, направляя его к воротам.
- Как ты думаешь, они настолько же горды, насколько и безумны, чтобы броситься в такой ливень вслед за нами? – приходилось перекрикивать стену дождя, и теперь ее голос уже не звучал как пение шепотом. - И куда мы держим путь? Туда где есть что-то для твоей особенной крови?
Сариэль еще на мгновение задержалась возле старых стен Храма Мелитэле, а затем пустила коня в галоп. Ливень плетьми захлестал по лицу. В любом направлении их ожидал долгий путь до самой ночи.  Промокшая до нитки Сара надеялась и верила, что дождь перестанет к сумеркам, или они найдут укрытие и очаг до того, как ее пальцы превратятся в лед.

+1

22

Не хотелось отвечать, не хотелось даже думать о том, что могло случиться дальше. Предназначение столько раз обманывало Кхайра аэп Лиона, что он разучился доверять чутью. Ему потрясающе везло в битвах - но его мирная жизнь от этого становилась... убогой. Лишённой красок. Он не хотел говорить ей о том, почему позвал с собой.
Ему не хватало чего-то непохожего на войну. Чего-то совершенно отличного от баталии, рек крови и запаха пота. Кхайр смотрел на запертую дверь храма с благодарностью за то, что это место спасло ему жизнь. За то что уберегло от собственной природы. Ведь он был солдатом по крови, никогда не видевшим лица матери.
-Мы поскачем в Горс Велен так быстро, как только сможем. Через Вызиму. - нильфгаардец поправил упряжь коня и резко взлетел в седло. Капли дождя брызнули в разные стороны от резкого рывка. -Мне нужна Аретуза.
Дождь мог заглушить любые его слова, но на мгновение утих, дав высказаться. Кхайр чувствовал что уже промок до поддоспешника. Мокрая стёганка становилась едва ли не такой же тяжёлой как броня. Но лейтенант почему-то не чувствовал тяжести.
-Ты поможешь мне найти дорогу к крепости магов, а я отблагодарю тебя. Только там есть возможность излечиться. Держись рядом, и обещаю - тебя не посмеет тронуть ни один нордлинг. - Кхайр сделал паузу, боясь быть заглушенным очередным раскатом грома. -И присматривай за мной. Я боюсь приступа в дороге.
Из окошка в стене обители смотрела послушница. Она неотрывно наблюдала за нильфгаардцем и эльфкой, ожидая что сейчас что-то случится. Но её ожидания не оправдывались.
Она с грустным вздохом нажала на рычаг, и механизм отворил ворота. Дорога впереди была чистой и безопасной, насколько вообще может быть чистой и безопасной лесная дорога.
Кхайр снова посмотрел в глаза ожидающей под дождём эльфке и кивнул на ворота.
-Проделаем этот путь вместе. У меня давно не было попутчиков. - он тронул коня, и Луч медленно двинулся вперёд. Кони рыцарей смотрели ему вслед с тихим лошадиным сочувствие в больших глазах. Этому скакуну достался слишком опасный всадник.
-Едем. Может быть, я попал здесь в ловушку, но это станет для большим уроком. - нильфгаардец накинул капюшон и выехал за ворота. Впереди у него было две дороги - сочувствие или смерть.

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » Последняя клятва лейтенанта