Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Козырь в рукаве


Козырь в рукаве

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Время: 1 апреля 1262 года.
Место: Флотзам.
Действующие лица: Фиона, Бертрам Хог
Описание: История о том, как с одного купеческого корабля, что стоял на приколе в гавани Флотзама пропала крупная партия ценного товара, и чем сия пропажа обернулась для самых разных людей.

+2

2

Хьюго Штайер был возмущен. Возмущен столь сильно, что даже потерял аппетит - а подобного с ним не бывало с момента собственной свадьбы - а стало быть, уже более полутора десятков лет. Его глаза, налитые кровью и пылающие праведным гневом, были направлены прямо на сержанта флотзамской стражи, что заявился сюда со своими людьми - этакий нахал! - аккурат во время ужина, да еще и делал заявления столь возмутительные, что ни один порядочный человек не смог бы спокойно их слушать. К несчастью, из всех находившихся в каюте людей порядочным человеком был лишь сам господин Штайер.

- Что ты себе позволяешь, сучий пёс?! - увесистый, пухлый кулак обрушился на столешницу с такой силой, что серебряный поднос с яствами, обладавший немалым весом, едва не взлетел к потолку. - Утверждаешь, будто я,
Хьюго Штайер, уважаемый человек, обворовал сам себя!
- голос купца гремел, подобно набату, и жалобный стон древесины столешницы, принимавшей на себя всё более страшные удары, вторил ему. - Ты хоть башкой своей думаешь, или только жрешь в неё, ты, недоебок?! - замах, что последовал за этими словами, был направлен отнюдь не на столешницу. Рука сержанта легла на рукоять клинка быстрее, чем торговец успел бы моргнуть.
- Ну давай, сука, замахнись!!! - выпалил он сквозь зубы. Сержант Мартин Новак, прозванный Крысой, никогда не отличался терпением, и точно не был человеком, которого можно ударить без последствий. - Замахнись, мразь! Ох несподручно тебе станет сраку чесать, культёй-то!

Купца будто паралич разбил. Как стоял он, замахнувшись, так и замер, что статуя белого мрамора, и даже цветом господин Штайер оный мрамор начал напоминать. Сержант был столь же неподвижен, готовый к самым решительным действиям и сверлящий торговца ненавидящим взглядом. Именно он, не смотря на крайне малый рост и поразительную худобу, сейчас выглядел самым опасным человеком в каюте - и впечатление это было бы справедливо. Телохранители торговца потянулись к оружию, но больно уж медленно - по их лицам даже слепой мог бы прочесть, что менее всего на свете они хотели находиться здесь и сейчас. Напряглись и стражники, готовые к любому развитию событий. Не смотря на воцарившуюся тишину, нарушаемую лишь скрипом корабельных досок да шумом волн за бортом, казалось, что воздух в каюте вот-вот начнет искрить.
"Не быть тебе, брат, дипломатом. Не быть," - отрешенно подумал десятник Бертрам Хог. Он к оружию не тянулся - каюта Штайера была достаточно просторной для работы копейщика, а стало быть оружие уже было у него в руках - но ситуацию даже он находил весьма... Неуютной. Реакция старого друга не удивляла Бертрама. Более того, он находил странным, что сержант вспылил только сейчас. Он всё-таки был воякой до мозга костей, одним из лучших командиров в гарнизоне Флотзама, отличался очень крутым нравом и разговаривать привык только лишь с сослуживцами да бандитами - причем с последними в процессе нанесения увечий разной совместимости с жизнью. Поручить ему это дело, требовавшее определенной деликатности и разговорных навыков, было одним из самых идиотских решений командования.

Только один человек в каюте сохранял хладнокровие, будто островок спокойствия среди бури. Капитан корабля, что предпочел лично присутствовать при встрече. Доселе хранивший молчание, именно он нарушил гробовую тишину.
- Господин сержант, господин Штайер, призываю вас к спокойствию, - голос капитана был тих, тон его - вежлив, но уловить в нём отчетливую стальную ноту не составляло труда. - Напоминаю, что вы находитесь на моем корабле, а потому кровопролития я не допущу. Держите себя в руках, господа, иначе этот диалог окончится на берегу.
Подействовало. Хьюго подал, наконец, признаки жизни, выдохнув.
- Мои извинения, милсдарь капитан. Но право слово, такие обвинения... - старый моряк мрачно взглянул на торговца, и тот умолк на полуслове.
- Виноват, господин капитан, - уважительно произнес Новак, в некоторой - пусть и весьма скромной - мере устыдившись своей вспыльчивости.
- Господа, полагаю, у нас произошло небольшое недопонимание, - воспользовавшись заминкой, Бертрам перехватил роль переговорщика, пока Мартин снова не накалил ситуацию. Сержант воспринял это с молчаливой благодарностью. - Милсдарь Штайер, сержант ни в коем случае не хотел Вас обвинить. Он лишь отметил, что это довольно странно - пропажа такой крупной партии товара, и полное отсутствие любых свидетелей.
"Да еще и за два дня до таможенной проверки, ну надо же" - по понятным причинам, эту деталь стражник предпочел не озвучивать лишний раз.
- И с этим, справедливости ради, трудно поспорить, не так ли? Возможно, что кто-то из возможных свидетелей что-то скрывает, и вполне вероятно, что это кто-то из Ваших людей. Нет ли у Вас предположений, кто это мог бы быть?
- Я уже говорил, милсдарь стражник, что не знаю, а если б знал - уже давно душу вытряс бы из поганца и без вашей помощи. Затем-то я, собственно, к вашим и обратился, чтоб вы эту паскуду нашли, разве нет? - купец явно поумерил пыл. Однако говорил весьма презрительно, и рожу скорчил настолько кислую, что только глянь - оскомину набьешь. Ясно было, что более от него ничего не добьешься.
- И знаете, я был бы очень признателен, если бы вы именно этим и занялись. Благодарю.
- Конечно, милсдарь купец. Думаю, на этом можно заканчивать, сержант?
Мартин молча кивнул, после чего отдал соответствующий приказ. Вскоре в каюте остался только торговец, да его телохранители.
- Якоб! - гаркнул Штайер. Мгновением спустя в комнате появился низкорослый, сутулый человечек.
- Уноси жратву. Да смотри, не к себе в каюту! За борт выкинь. Сожрёшь хоть кусочек - шкуру спущу. Нет, вино оставь. И притащи еще кувшин - нет, два.
Якоб покинул каюту, а купец облокотился на стол, и устало потёр виски. Эти проклятые стражники у кого угодно аппетит отобьют.

- Дерьмо собачье! - сержант гневно плюнул на причал. - Высокомерный выродок, жирная скотина! Чтоб он провалился, погань! И хоть бы полсловом обмолвился по делу - нет, блядь, не знаю, не видел, знать не желаю. Сука!
Бертрам слушал эту ругань вполуха, поглощенный своими мыслями. Всё-таки была в гневной тираде купца одна очень интересная особенность...
- Знаешь, может быть, наш визит был полезнее, чем кажется, - тихо сказал стражник, не сводя взгляда с вод Понтара.
- Ты о чём это? - спросил Крыса, прервав поток брани. Его немало озадачили слова друга. Но привычка не говорить всё и сразу раздражала.
- Ты бы хоть слушал, что он говорит. Человек в гневе меньше думает, и языком мелет больше. "Я, уважаемый человек, сам себя обокрал", говорит. А ведь ты подобных обвинений не выдвигал. Конечно, он мог додумать всё сам, но... Назови меня параноиком, но я просто-таки чую, что неспроста эта фраза. Да и истерику он закатил больно скоро, будто готов был к такому обвинению.
Сержант злобно усмехнулся.
- А ведь верно. Еще бы это нам что-то давало. Сам ведь понимаешь, на отчет коменданту этакая оговорка ну никак не тянет.
- Зато хоть подозрения наши косвенно подтверждает. И то хлеб. Дьявол, нам бы хоть самого завалящего чароплёта... Знаешь, такого, чтоб умел покопаться в мозгах, не раскалывая башки. Он бы быстро просёк, что к чему.
- Магика... Да какой магик по доброй воле в этакое болото полезет, язви его мать? Разве что на корабле каком окажется, да и то проездом. А было бы славно...
Помолчали. В конце концов, Новак снова начал ругаться. Хог вздохнул, и похлопал друга по плечу.
- Давай я сам этим делом займусь. Видно же, что не по тебе работа, больно много юлить да трепаться надо. А раз срать не можешь - так не мучай жопу, в конце-то концов.
- Это верно, - согласился Крыса, усмехнувшись. - Язык у тебя получше моего подвешен, хоть ты и молчишь вечно, что тот камень. Ты только обещай мне, что этим вот своим языком не попробуешь этому хмырю задницу лизнуть, иначе я с тобой здороваться перестану. Не льсти, не заискивай, ладно?
- Ну, в этом я тебе хоть поклясться могу.
- Верю. Ладно, будь по-твоему. Я доложу командованию. Бывай, Бертрам.
- Бывай, Мартин.
Бертрам стоял на причале еще с минуту, когда вспомнил еще об одной вещи. Точнее - трёх вещах, находившихся за его спиной. Трое стражников, что сопровождали Бертрама и сержанта при  визите на корабль, тщательно скрывали недовольство.
- Милсдарь десятник? - неуверенно подал голос один из них.
- Да? - отозвался Хог, оторвавшись от размышлений.
- Тут это... Наша смена...
- Точно. Можете быть свободны, ребята. Вы тут больше не нужны.
Эти слова были восприняты с отчаянной радостью. Троицу будто ветром сдуло. У каждого из них были свои соображения по этому делу, и каждое из них следовало обсудить - но сперва промочить горло, чтоб обсуждалось, так сказать, ловчее.
"В корчму идут," - подумал Хог, глядя им в след. "Как пить дать, в корчму. Ну, пускай идут - заслужили." Десятник подумал было о том, чтобы последовать их примеру, но так и остался на пристани, обдумывая дальнейшие действия. Нет, пить покамест было не время. Совсем не время.

Отредактировано Бертрам Хог (2017-07-09 23:28:00)

+2

3

[indent=2,0]Флотзам, как пограничная фактория, поначалу казался Фионе своего рода перевалочным пунктом, точкой скрещения тысячи путей, как водных, так и сухопутных, неугомонным ульем, погруженным в вихрь событий, постоянной смены лиц и декораций, где никто и никогда не задерживается надолго. Словом, идеальным для нее местом, чтобы перекантоваться, решить, куда двигать дальше, и даже урвать небольшой куш.
[indent=2,0]Так было ровно до того момента, как она покинула борт судна, на котором прибыла. В реальности, вопреки всем представлениям, фактория оказалась местом тихим и унылым, в какой-то мере даже слишком спокойным и неспешным. Здесь даже постоянно жили люди — не только охранный гарнизон, но и простые обыватели: мелкие торговцы, сборщики трав, лесорубы, рыбаки, ремесленники.
[indent=2,0]Не обошлось здесь и без неотъемлемых атрибутов подобных городков — корчмы и борделя. К несчастью Фионы, то и другое располагалось в непосредственной близости, и, оставаясь на ночь в комнатушке, снятой на время ожидания подходящего транспорта из этой глуши, она чувствовала себя так, словно девицы работали прямо на ее кровати.
С тяжелой головой, предчувствуя очередную веселенькую ночку и размышляя о том, а не уйти ли спать куда-нибудь под лавку, благо летние ночи теплы, Фиона водила ложкой в миске с ранним ужином — не вызывавших никаких особых вкусовых ощущений похлебкой.
[indent=2,0]— ...а потом Штайер как хряснет кулаком! — кто-то из местной гарнизонной солдатни, усевшейся за соседним столом, так живо что-то пересказывал товарищам, что даже кружки подпрыгнули, расплескивая пиво, от мощного удара. — А потом еще г’рит, да я тебя... да твою матушку... а милсдарь сержант стоит себе, как ни в чем ни бывало, рожа каменная.
[indent=2,0]— Кончай заливать, — хохотнул другой. — Чтобы Новак-то купчишке и голову за такое не откусил?
[indent=2,0]— А вот и не откусил! — держался своего рассказчик. — И на причале, как вышли, с десятником нашим, Хогом, говорил, что выведут они этого засранца на чистую воду, потому что как пить дать сам добро припрятал, мухлинации какие-то вертит, а нам репу чеши.
[indent=2,0]— Да то все они, энти купчишки, на руку нечисты, — согласился третий товарищ, прихлебывая из кружки.
[indent=2,0]— Ну и как таких вывести на чистую?
[indent=2,0]— А вот так, — рассказчик и сам приложился к кружке, — как Хог надумал — магика привлечь.
[indent=2,0]— Ха! Магика! А где-то они его возьмут, магика энтого?
[indent=2,0]— Где возьмут, того уж не знаю, — рассказчик отер усы, — не моего ума дело. Но десятник наш — парень башковитый, что-то да придумает.
[indent=2,0]— Ага...
[indent=2,0]Дальше можно было и не вслушиваться — ребята принялись пить за здоровье десятника, потом за здоровье сержанта, потом за удачу в поисках магика, потом и просто за удачу, медленно переходя к каким-то совсем уж бытовым разговорам.
[indent=2,0]— Звучит как работа, — Эмрих, вольготно устроившись прямо на столе, сидел, поджав под себя ноги. — Для болотца вроде этого совсем даже неплохо.
[indent=2,0]Фиона задумчиво постучала ложкой по миске. Из разговора понятно было не так уж много. Благо, три имени она запомнила — Новак, Хог и Штайер, сержант, десятник и купец. Первый откусывает головы, третий — виновник торжества, второй ищет магика. Что же, кажется, сегодня ему чертовски повезет в поисках.
[indent=2,0]Выбравшись из корчмы, она решила в первую очередь заглянуть в расположение гарнизона — где искать этого десятника неизвестно, а там хоть может подскажут что. У высоких тяжелых ворот ее остановил неприветливый караульный:
[indent=2,0]— Чего надо?
[indent=2,0]— Десятника...
[indent=2,0]— Какого? — перебил, не дождавшись ответа. — Много у нас десятников тутай.
[indent=2,0]— ... Хога.
[indent=2,0]— Залетела что ль?
[indent=2,0]Эмрих прыснул смехом. У Фионы глаза округлились.
[indent=2,0]— Н-нет, — она совладала с собой, подавив желание толкнуть под ребра своего нематериального друга. — По делу купца Штайера.
[indent=2,0]Караульный хмыкнул и прищурился.
[indent=2,0]— Штайера?
[indent=2,0]— Передайте просто, — вздохнула она, — он, думаю, поймет.
[indent=2,0]Долгие минуты ожидания под воротами, сдобренные подлыми смешками Эмриха, тянулись словно патока. Фиона успела пересчитать камни в кладке по левую сторону от створок, когда десятник Хог — она очень надеялась, что именно он — наконец-то вышел.
[indent=2,0]— Говорят, вам тут чародеи нужны? — сдержанным тоном поинтересовалась она. — Для одного щепетильного дельца.
[indent=2,0]Караульный смотрел с настороженным интересом, видимо все еще ожидая представления с падением на колени, заламыванием рук, реками слез и всхлипываниями «а ты ж жениться обещал, скотина ты эдакая!»
[indent=2,0]— Может фокус им покажешь, чтобы сразу поняли, с кем дело имеют? — ухмыльнулся Эмрих. — Заодно и скуку развеешь.

Отредактировано Фиона (2017-10-26 16:56:37)

+1

4

[indent=1,0]Бертрам Хог действительно находился в расположении, а точнее - на тренировочном поле. В конце концов, стоя на причале и гипнотизируя воду делу помочь нельзя, а вот двинуть коня со скуки - вполне возможно. Избранным противником десятника на сей раз являлось грозного вида соломенное чучело, что послужило поводом для занимательного состязания в остроумии среди товарищей Бертрама. Впрочем, самому десятнику, казалось, не было до пересмешников никакого дела. В конце концов, бой с "соломенным Эмгыром" удивительным образом позволял сосредоточиться на своих мыслях, пока тело будто само собой повторяло давно и накрепко заученные движения. Список возможных свидетелей, каждый из которых уже был допрошен. Их слабые места - родственники, любовницы, компромат - всё, на что можно было надавить, что можно было использовать.
[indent=1,0]"Самуил, охранник склада близ порта, наверняка что-то знает. Но как подкопаться? Семьи у него нет, запугать - не выйдет, больно тертый калач... Однако, ходок в бордель с огромным стажем. Может, девочкам чего разболтал? Хм, это идея..."
[indent=1,0]- Бертрам! - окликнул десятника один из караульных, что сегодня дежурил у ворот казармы.
[indent=1,0]- Да? - стражник опустил копье, и вытер пот со лба.
[indent=1,0]- Там тебя какая-то баба хочет видеть. Ждет у ворот.
[indent=1,0]- Друг, ты точно ничего не перепутал? - гоготнул десятник Хольц, с говорящим прозвищем Скоморох. - Это какая же баба, да нашего Хога, в здравом уме захочет, пусть даже и видеть? Ей же потом этакая рожа в кошмарных снах до конца жизни сниться будет, она ж, бедная, руки на себя наложит, только бы от воспоминаний этих избавиться!
[indent=1,0]- По какому вопросу? - Бертрам стоически игнорировал шутника.
[indent=1,0]- Говорит,  по делу Штайера, - караульный пожал плечами. - Я решил, что лучше тебе сообщить.
Бертрам едва не переменился в лице. Он бы, может, и переменился, если б его мимике было знакомо хоть одно выражение лица, кроме угрюмо-безразличного.
[indent=1,0]- Хорошо, я сейчас подойду, - спокойно ответил Хог. Он бы отправился прямо сейчас, но душа его требовала завершения тренировки. Стражник потянулся к кошелю на поясе, и извлек из него увесистую медную монету малой стоимости. Подбросив её в воздух, он перехватил копье, и быстрым, точным ударом поразил импровизированную "цель". Удар вышел на удивление удачным. Задорно звякнув, медный кругляш отправился в полет по дуге, и угодил десятнику Гольцу аккурат в переносицу.
[indent=1,0]- Ты что творишь, бесноватый?! - вскрикнул он, более от неожиданности, чем от боли.
[indent=1,0]- Какое выступление - такой и гонорар, - как ни в чем не бывало ответил Бертрам, пожав плечами и продвигаясь к выходу.
[indent=1,0]- Да катись ты к дьяволу, сноб! - Скоморох подобрал монету, и с притворной злостью запустил ею обратно в отправителя. Тот перехватил её в полете, и зажал в кулаке.
[indent=1,0]- Это так-то ты мне за щедрость отплачиваешь, свинья? Ну, не хочешь денег - дело твоё, - стражник убрал монетку обратно в кошель, и покинул площадку.

[indent=1,0]— Говорят, вам тут чародеи нужны? Для одного щепетильного дельца, - поинтересовалась девица, ожидавшая у ворот. Надо сказать, что первоначальное впечатление говорило в её пользу. Практичная одежда и короткие волосы выдавали в ней "гражданина тракта", а отсутствие сколь-нибудь серьезного оружия и защитного снаряжения намекало, что для самозащиты приходилось использовать иные средства. А защищаться, можно было подумать, приходилось часто - внешностью данную госпожу природа не обделила, что запросто могло сыграть против неё в путешествиях.
[indent=1,0]- Верно говорят, - ответил Бертрам. - Пройдемте со мной. Лишние слушатели нам не нужны.

[indent=1,0]Как гласит житейская мудрость гарнизонных вояк по всему северу, "все дороги ведут в караулку". Не шибко просторное помещение со столом, стулом да парой скамей, хорошо подходило и для переговоров, и для имитации бурной деятельности во избежание, собственно, деятельности как таковой, и для тайных попоек, и для множества других вещей. Обыкновенно же в таких помещениях размещались солдаты в боевой готовности, которые не были назначены в патруль, но могли в любой момент понадобиться. Учитывая, что из таких солдат и так состоял чуть ли не весь Флотзамский гарнизон, по прямому назначению помещение использовалось крайне редко, и обыкновенно пустовало. И вот, именно сюда Хог и привел соискательницу.
[indent=1,0]- Прошу прощения за подобные меры, но дело того требует, - монотонно прогудел стражник. И столь же монотонно продолжил:
[indent=1,0]- Итак, к делу. Да, мне необходим специалист, умеющий читать чужие мысли. Дело в том, что... Впрочем, если Вы подходите для этого дела, стоит ли излагать его вслух?
К сожалению, поверить на слово Бертрам не мог. Нужно было доказательство наличия нужного таланта, и достаточно свободного владения им.
[indent=1,0]"У купца Штайера с корабля пропала партия ценного товара. Третогорский бархат отличного качества. И никто ничего не видел. Задача - прочитать разум возможных свидетелей, и узнать, кому действительно что известно. Вопросы - Ваше имя и Ваши расценки."
[indent=1,0]Десятник старался формулировать мысли как можно короче, дабы не заставлять человека тратить силы понапрасну. В конце концов, если она справится с таким объемом информации - этого хватит с лихвой. От свидетеля зачастую требуется меньше - имя, пара фраз, связное предложение - и это будет уже хорошо. В крайнем случае, можно забрать его под стражу, и повторить "сеанс" позже.

+2

5

[indent=2,0]Десятник Хог оказался не таким уж и простым товарищем, как того ожидала Фиона. Заслышав ее вопрос, он перво-наперво одарил ее внимательным взглядом. Совсем не тем липким и цепким взглядом, который ей не так уж и редко приходилось на себе ловить и тут же готовиться к одному из двух — или к обилию веселья и приятностей, или к обилию же проблем, в зависимости от источника сего взгляда.
[indent=2,0]Нет, десятник осматривал ее с профессиональной холодностью, словно лекарь, изучающий состояние медленно заживающей раны пациента: выцеплял какие-то важные для него детали, что-то оценивал, что-то прикидывал, делал какие-то заключения. Осторожность и недоверия так и искрили в воздухе, угрожая устроить настоящий пожар при одном необдуманном движении.
[indent=2,0]Кивнув в ответ на предложение «пройти», на которое при любых других обстоятельствах никогда не согласилась бы — уж очень несло от него холодными камнями тюряжки, Фиона, обернувшись к остановившему ее у ворот стражнику, развела руками: мол, прости, брат, бесплатного представления здесь и сейчас не будет. Тот только едва нос наморщил и вернулся на свое место, дальше нести тяжелую и опасную службу привратника.
[indent=2,0]В караулке, куда ее привел Хог, было тихо, сухо, безлюдно и даже нашлась пара скамеек, где можно было присесть. Фиона тут же, не ожидая приглашения, устроилась у стола, чуть было не опершись подбородком о ладонь, но вовремя вспомнила, что сие положение есть знак крайней незаинтересованности и откровенной скуки слушателя, потому просто переплела пальцы и с вниманием уставилась на десятника.
[indent=2,0]— Не нравится он мне, — заявил Эмрих, прищуренным взглядом рассматривая Хога, почти с той же прилежностью, что и сам Хог у ворот, — больно умненький. А по виду — не скажешь. От таких вот всего ожидать можно.
[indent=2,0]Может быть, Эмрих был прав, и даже вести разговор с этим человеком сейчас не следовало. Может, лучше было встать сейчас, извиниться, объясниться, что она не совсем того ожидала от задания, и что у нее другой профиль, не походящий работы. Или вообще прикинуться дурочкой, захлопать глазами и позволить уличить себя в профнепригодности...
Ведь когда Хог заговорил о чтении мыслей, она сразу поняла, что: а) дело крайне серьезное и, вероятно, опасное, раз уж все тут держалось в такой страшной тайне; б) он слишком многого хотел от простой псионички, принимая ее за настоящую чародейку, которую либо успел повстречать в своей жизни (что странно, для такой дыры, как Флотзам), либо имел на их счет какие-то собственные заблуждения сродни народному творчеству; в) нихрена не понимал в «чтении мыслей».
[indent=2,0]Госпожа Аурелия частенько заставляла ее переписывать старые книги и манускрипты на всевозможные темы, были среди них и труды по телепатии. Какой-то древний магик, видимо давно уже почивший, по имени то ли Северин, то ли Сервиус — совсем вылетело из головы — утверждал, что ум не есть книга, которую можно открыть и прочесть, мысли не начертаны внутри черепа, чтобы каждый желающий мог их изучать. Только настоящим одаренным магическим талантом дано было обмениваться мыслями, и лишь самым умелым — «читать» кого-либо, хоть в большинстве случаев «чтение» заканчивалось выжженным мозгом неудачливой «книги».
[indent=2,0]Фиона была неспособна жечь книги, сохраняя при этом информацию. Просто жечь — да, случалось несколько раз, но почти не смертельно. Считывать образы и эмоции — постоянно. Обмениваться мыслями, осознанными фразами из слов — только с наставницей или ее коллегами время от времени заглядывавшими на огонек. Так что когда Хог заговорил об отсутствии необходимости излагать суть дела вслух, ей захотелось просто расхохотаться ему в лицо. Вряд ли десятник так уж жаждал получить ожог мозга, несовместимый с жизнью, и уж точно не принадлежал к чародейской братии, иначе мог бы сам заняться своим делом. Скорее просто глупил, погрязнув в провинциальной неотесанности и предубеждениях.
[indent=2,0]— Нет, это так... — начала она, сдержав рвущийся из груди смех, а вместе с ним и желание вскочить на ноги.
[indent=2,0]— Фиона?...
[indent=2,0]Голос Эмриха, робкий и неуверенный, подсказывал ей, что что-то не так. Происходило что-то, чего она не заметила, но ее верный друг и вечный спутник не упустил эту деталь.
[indent=2,0]— ...не работает.
[indent=2,0]Она уставилась на десятника и молчала какой-то миг, переваривая то, что сейчас произошло. Конечно же, никаких ценных указаний, объяснений или еще чего она не услышала, потому что услышать ничего не могла. А все же произошло нечто совсем для нее неожиданное — она почувствовала, как кто-то пытался заставить ее услышать, совсем слабо и тихо, словно мышь, шуршащая ночью в свой норе, скребся на грани ее сознания, стараясь прорваться внутрь. А все же.
[indent=2,0]Какой-то обыденный стражник — ладно, десятник — из занюханного Флотзама только что пытался телепатировать, и у него, может быть, и получилось бы что, если бы Фиона не была так категорично настроена и сама искала контакта. Может быть.
[indent=2,0]— Кг-гм, — она прокашлялась и поморгала, желая удостовериться, что не спит или еще что-то в том роде. — Я... кгм... господин Хог, у вас в семье не было часом чародеев, чующих или эльфов? — последнее было, конечно, крайней сомнительным, ведь с виду суровый десятник ни разу не походил ни на полуэльфа, ни даже на квартерона, о чистокровной эльфистости, само собой, речи не шло. — Понимаете, в чем дело... Постараюсь сейчас быть предельно четкой: _я_не_читаю_мысли_, — каждое слово было произнесено отдельно и с прижимом. — Не в том смысле, в каком вы это видите — то есть, выудить из вашей головы то, что вы там себе только что надиктовали, я не могу. Но. Только что вы сами попытались — подчеркиваю, попытались — мне что-то передать. Такое со мной прокатывает далеко не у всех. 
[indent=2,0]— Или у него тут за стенкой сидит все ж чародей и морочит нам голову.
Беззлобное замечание Эмрих острой иголкой кольнуло сердце. Об этом Фиона даже не задумывалась. Дело могло оказаться совсем не тем, чем казалось сначала, нацеленным совсем не на какого-то там Штайера, а именно на людей с ее талантами. И она, не проверив всего загодя, бросилась за шансом наживы. Впрочем, все как обычно.
[indent=2,0]— Водички можно? — добавила она тихо и прокашлялась, помня прекрасно, что кружка воды — хороший повод помолчать и обдумать ситуацию.

Отредактировано Фиона (2017-10-26 16:56:00)

+1

6

"Верно говорят, если что-то выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой - значит, так оно и есть," - подумал десятник, выслушав ответ... Чародейки? Или кем являлась сия госпожа на самом деле? Иной бы на его месте мог расстроиться, а некоторые - даже вспылить. Мол, какого ж черта ты тут забыла, раз мысли не читаешь? Бертрам, однако, понимал, что какие-либо выводы делать рано, ввиду банальной нехватки информации. В конце концов, раз уж соискательница здесь - значит, ей есть, что предложить, не правда ли? Нужно только сделать то, что должно было сделать еще в самом начале - позволить ей самой об этом рассказать.
— Водички можно?
"Классика жанра", - подумал Бертрам. Так уж повелось, что если человек хотел протянуть немного времени - он, как правило, просил воды. Впрочем, десятник не видел причин отказывать. Поскольку ни бочки с водой, ни кружек, ни рядового, который мог бы проявить себя в роли водоноса поблизости не было, Хог отцепил с пояса собственную флягу, и положил её на стол.
- Прошу. Вода с уксусом, - предупредил он, на случай, если вдруг его собеседница мается желудком. На самом деле, это редко кого-то заботило - при выборе между изжогой и дизентерией первая выглядела меньшим злом - но всякое бывало. - Посуды, к сожалению, предложить не могу.
Закончив с этим небольшим нюансом, десятник грузно облокотился на стол, сцепив руки в замок, и обратил на столешницу угрюмый взгляд, подбирая свои следующие слова.
- Чародей - он и сейчас, вроде как есть. А может, и помер уже, кто его знает. Единокровным братом мне приходится, - честно признался Бертрам. Честно говоря, этот вопрос заинтересовал его намного больше, чем все дело купца Штайера теоретически могло бы, но виду он не подал, и на искушение задать еще пару вопросов не поддался. В конце концов, они тут находились по другому вопросу. Стражник перевел взгляд на собеседницу.
- Но давайте, все же, перейдем к делу. Видите ли, с корабля, принадлежавшего купцу Штайеру, пропала партия ценных тканей. И все возможные свидетели - молчат. Я... Могу заставить их говорить. А вот говорить правду, увы, нет, - тут десятник несколько приуменьшил. Фактически, попав в руки к достаточно опытному палачу многие люди даже двух мыслей связать не могли, не говоря уже о том, чтобы сочинить правдоподобную ложь. Только вот отдавать людей под пытки просто потому, что они могли видеть что-то интересное - это был уже перебор. Вопреки распространенному мнению, у Хога был определенный моральный предел, и Штайер не стоил того, чтобы через него переступать. - И именно по этой части мне нужна Ваша помощь. Таким образом, три вопроса: можете ли Вы мне помочь, если да - то за какую цену, и... Как мне следует к Вам обращаться?

Отредактировано Бертрам Хог (2017-10-26 13:06:18)

+2

7

[indent=2,0]За водой далеко ходить не пришлось — она нашлась почти что незамедлительно, тут же, в фляге на поясе у десятника, и оказалась до невозможного кислой. С уксусом, пояснил Хог, а Фиона, отхлебнув прямиком из фляги, почувствовала, как кислота, пусть и разбавленная, покалывает язык, скатывается по горлу и растекается по желудку. Может, даже к лучшему, решила она, — поможет переварить тот безвкусный ужин, которым ее потчевали в корчме.
[indent=2,0]Сглотнув в попытке смыть раздражающий вкус слюной, она изобразила на лице благодарную улыбку и вернула флягу владельцу. Если ей и удалось чему-то хорошему научиться у госпожи Аурелии, так это тому, что хорошая мина при плохой игре часто вполовину решает исход дела, а вежливость еще никому не помешала.
[indent=2,0]Ответ о брате-чародее подтвердил ее догадки — те, которые более положительного толка, о магической искорке, возможно, закравшейся в жилы единокровного родственника, а не о выдуманной Эмрихом ерунде с сидящим за стенкой чародеем. Тем не менее, углубляться в свои семейные дела собеседник не стал — не пожелал обсуждать с малознакомым человеком или просто не счел уместным — и перевел разговор в старое-доброе деловое русло.
[indent=2,0]Фиона оценила его профессионализм, но про себя отметила, что здесь есть смысл копнуть поглубже — на досуге или в процессе их совместного почти состоявшегося дела — и, может быть, отыскать за крепкой броней — казенной и личной — нечто неожиданно интересное. Может быть, лопаты здесь будет мало, понадобится кирка или отмычка, но десятник Хог явно стоил таких усилий.
[indent=2,0]К делу перешли резко и уже без излишних прелюдий: купец, пропавшие ткани (событие заурядное, но, наверняка, крайне важное для фактории и местной стражи), маячившие на горизонте пытки и явное нежелание десятника прибегать к их помощи, если возможны были какие-то иные варианты (опять же, кража тканей — не государственная измена), и главные три вопроса — кто, как и сколько. 
[indent=2,0]В ответе на первый — в ее ощущении, хоть задан он был последним, — очень хотелось добавить «госпожа», но саркастичный смешок Эмриха, учуявшего ее желание, дал понять, что это было бы слишком. Как чародейка она себя уже дискредитировала, более высоким статусом, чем стражник, на сей момент, к сожалению, не обладала, да и всяческие официозы, по ее мнению, больше мешали успешному сотрудничеству, чем помогали.
[indent=2,0]На второй, который звучал немного иначе, но именно так она его понимала — как? — ей следовало рассказать о природе своих способностей, о том, что она не просто может определить, говорит ли человек (иль не человек — по обстоятельствам) правду, но даже заставить его это сделать без всяких пыточных инструментов или, по крайней мере, с минимальным их использованием — было бы время! — но решила, что пока нет смысла забывать голову простому, пусть и не совсем обычному, жителю  пограничной фактории, деталями, которые ему вряд ли сгодятся.
[indent=2,0]И последний — самый главный — вопрос: оплата. Здесь было важно не ошибиться, не запросить слишком много, получив в последствии пинок под зад, но и не прогадать с тем, что все же удалось бы урвать, не обесценив свой труд до невозможности. Фионе оставалось гадать, сколько же ей готовы заплатить, при этом не слишком затягивая время для осторожной разведки с применением своих способностей. Тем более, что человек, не просто способный сопротивляться внушению, но и обладающий какими-то телепатическими задатками, мог оказаться на данный момент слишком крепким орешком. Кирка и отмычка в помощь. Но позже.
[indent=2,0]А посему ответ, данный без излишнего промедления, был достаточно прост, хоть и не очень краток:
[indent=2,0]— Фиона, — и, предупреждая недосказанности, добавила: — просто Фиона. И да, в этом деле я могу помочь с выявлением правды, но не ждите от меня много — чудеса творил пророк Лебеда, я же всего лишь человек. В уплату попрошу поставить мне жалование, равное плате рядового стражника, за каждый день, проведенный за этим делом, а в дополнение — харч и место для ночлега. Только не в корчме. Терпеть не могу бордели.
[indent=2,0]Последнее было единственным условием, от которого она не собиралась отказываться ни в коем случае. Остальное можно было обсудить и уточнить.
***
[indent=2,0]— Да прямо хоромы к твоему распоряжению, — Эмрих не преминул поделиться мнением о скромном домике местной вдовушки, куда десятник определил Фиону на ночлег.
[indent=2,0]Сама она ожидала разве что места в казармах, в лучшем случае — на лавке в той самой караулке, где они обсуждали предстоящее совместное дело, и потому опрятный и тихий дом одинокой женщины, не пронизанный ни бордельной похотью, ни особым духом чисто мужской компании, казался ей местом почти что идеальным.
[indent=2,0]Хозяйка, накормив ее добротным вторым ужином, не в пример тому из корчмы вкусным, постелила постель и с вопросами лишними не приставала, за что Фиона ей была много благодарна. После не очень приятной предшествующей ночи и перед предстоящим мозголомательным днем хотелось отдохнуть в тишине и спокойствии.
***
[indent=2,0]Казалось, не успела она и глаза прикрыть, как в дом коварно прокралось прохладное апрельское утро. А вместе с ним — не прокрался, а просто и открыто пришел, как и договаривались, — Хог. Все еще стряхивая с себя остатки сновидений, Фиона поплелась следом за ним к первому подозреваемому, с которым он хотел в очередной раз поговорить, теперь уже под ее чутким присмотром.
[indent=2,0]— Слушай, Бертрам, — так вчера назвала десятника хозяйка-вдова, и Фиона запомнила, — а обязательно было в такую рань? Солнце едва встало, птички еще не поют, да и холодно, как в погребе, — она зябко куталась в плащ, пытаясь оградиться от нагло лезущих под одежду клочков утреннего тумана, поднимающегося от реки. — Иль мы хотим застать его врасплох сонного? — добавила шепотом, хоть вряд ли кто их мог подслушивать.

Отредактировано Фиона (2017-10-26 17:01:22)

+3

8

[indent=1,0]И все же, она не производила впечатления аферистки. Не просила заоблачных сумм за свои услуги, не обещала звезд с неба на блюдечке и мыслей допрашиваемых на тисненом пергаменте... Фактически, Бертрам мог бы даже оплатить услуги Фионы из собственного кармана. Да только нужды не было - за помощь в этом деле комендант сыграл бы джигу на гусиной гузке, не говоря уж о небольшом финансовом вознаграждении. Потому как в случае, если купец действительно шельмует - его имущество будет конфисковано в пользу фактории быстрее, чем тот успеет моргнуть, или сожрать куриную ножку. Посему игра явно стоила свеч.

[indent=1,0]Только размещение могло бы стать проблемой. Да, Фиона не стала бы первой женщиной в казарме - стражи порядка вот уже несколько лет насчитывали в своих рядах двоих представительниц прекрасного пола, пусть и не очевидных с первого взгляда. Да, зная, с кем она сотрудничает и чьей протекцией, соответственно, пользуется, редкий стражник стал бы ей всерьез досаждать. Однако ни один офицер не одобрил бы постороннего человека в расположении, да и рисковать лишний раз не хотелось. К счастью, у Бертрама были варианты получше.

[indent=1,0]Маргарита, или, как её называли некоторые из молодых стражников, тётушка Марго была вдовой ветерана стражи. Её муж пользовался большим уважением в гарнизоне, и когда очередной патруль стал для него последним, его сослуживцы быстро собрали средства ей в поддержку. Это были не золотые горы, но этого было достаточно, чтобы свести концы с концами, прокормить сыновей и не прибегать к... Наиболее очевидным для тогда уже не молодой, но все еще весьма приятно выглядевшей женщины средствам заработка. Теперь её старший сын, не без участия Хога, был писарем при гарнизоне, и мог обеспечить мать и младшего брата средствами к существованию, а младший спал и видел, как уже через год наденет гарнизонные цвета. Так что когда десятнику пришлось решать, у кого из гражданских можно разместить свою новую знакомую с наибольшим комфортом, долго думать не пришлось.

[indent=1,0]Бертрам проснулся еще до рассвета, не в силах заставить себя поспать еще. Предстоящее дело занимало его мысли, снедаемое странным, тревожным предчувствием сознание будто отказывалось прийти в состояние покоя. Оторвав все еще тяжелую голову от набитой соломой подушки, он сел на кровати и тряхнул головой, будто разгоняя сон.
[indent=1,0]- Вот ведь дьявольщина... - едва слышно пробормотал десятник себе под нос, перед тем как решительным рывком подняться на ноги окончательно. Подобное беспокойство было ему крайне непривычно... Но никогда не случалось просто так. Одевшись, Бертрам покинул помещение, ступая как можно тише, чтобы не разбудить остальных. В столь ранний час тренировочное поле будет полностью в его распоряжении - грех было этим не воспользоваться. Свидетелем тому стал только лишь один солдат, недовольным глазом зыркнувший из-под натянутого по самый лоб одеяла, да повернулся на другой бок, возвращаясь ко сну. Странный он мужик, этот Хог, что с него взять...

[indent=1,0]Десятник прибыл к дому Маргариты в условленное время. Теперь он куда более походил на человека - холодная водица и небольшая разминка воистину могли творить чудеса. Фионе же, к несчастью, лишь предстояло пройти через трудности пробуждения. Бертрам чуть было не ощутил некий намек на чувство вины, глядя на этого несчастного человека, однако "почти" не считается, а деньги нужно отрабатывать. Потому вскоре они отправились в путь.
[indent=1,0]— Слушай, Бертрам, а обязательно было в такую рань? Солнце едва встало, птички еще не поют, да и холодно, как в погребе, — поинтересовалась спутница Хога, явно в полной мере ощущавшая всю прелесть флотзамского климата. — Иль мы хотим застать его врасплох сонного?
[indent=1,0]- Именно, - десятник сопроводил короткий ответ не менее коротким кивком. И будь на месте Фионы кто знакомый - на том разговор бы и закончился, но Бертрам все же отлично знал, что человека непривычного его манера общения может подтолкнуть к неправильным выводам. - Чудесное утро в чудесном месте, правда? Этот воздух, которым можно утолить жажду, если вдохнуть достаточно глубоко, эта бодрящая прохлада, этот неповторимый болотный аромат... Уверен, ты всю жизнь мечтала об этом утречке. Просто пока не знаешь об этом, - достопримечательности родной фактории были одной из немногих вещей, о которых неразговорчивый стражник мог трепаться часами, даже не промочив горло чем-нибудь крепким. И пусть вместо язвительного, желчного тона был всё тот же бесцветный и монотонный "хоговский" бубнеж, в этом случае отношение Хога к малой родине было ясно, как взгляд праведника. - К слову, об ароматах - настоятельно рекомендую начать дышать через рот. Прямо по курсу кожевенная мастерская.

[indent=1,0]Стук в дверь хибары складского сторожа не принес результатов. Кто-то, кто за ней находился, явно не собирался открывать, равно как и вовсе подавать признаков жизни. Это было странно. Однако играть в такие игры не было ни времени, ни настроения.
[indent=1,0]- Если эта дверь не откроется сию же минуту - я сначала вышибу её, а потом - зубы первого человека, которого за ней обнаружу, - невозмутимо сообщил десятник. Он не был сторонником угрожающего тона, криков, выкатывания глаз и прочих подобных приемов - чаще всего в них просто не было нужды. Как и в этот раз. За дверью послышалась какая-то возня, и вскоре невысокий, щуплый мужичок, бывший никем иным, как складским сторожем Самуилом, встречал гостей на пороге своего дома.
[indent=1,0]- Милсдарь десятник? Милсдарыня?.. - он не выглядел напуганным. Скорее всего, складской сторож просто осознал серьезность намерений визитеров и неизбежность разговора - так лучше бы было, чтобы он прошел без лишнего шума.
[indent=1,0]- Имя милсдарыни тебя не касается, друг мой. Ты, верно, хочешь пригласить нас в дом. Благодарю, не откажемся, - перебил стражник, и уверенно прошел в хату, заставив хозяина, преграждавшего путь, попятиться. Он не просто так не дал Фионе назваться, даже если она собиралась это сделать. Чем меньше раз её имя будет упомянуто в связи  делом Штайера - тем меньше вероятность, что оно ей потом аукнется... Если, конечно, до этого "потом" доживет сам Штайер, чего утверждать было никак нельзя. Едва переступив через порог, Бертрам окинул скромное убранство домика взглядом, и тут же почуял неладное. Во всем помещении не осталось практически ничего, кроме мебели - ни покрывал с кровати, ни посуды, ни одежды, а под кроватью в тусклом свете масляной лампы угадывались очертания весьма объемистой торбы.
[indent=1,0]- Так это... По какому бишь вы вопросу? Чем можемо услужить? - уверенности у Самуила явно поубавилось. На то и был расчет, диктовавший прямолинейное и нахальное поведение Хога. Не дать ему опомниться, собраться с мыслями, перехватить инициативу, не дать времени, чтобы взять мысли под контроль и сплести новую ложь... В первый раз стражники этого не делали. Результат говорит сам за себя.
[indent=1,0]- Ты знаешь, по какому мы вопросу, добрый человек, - взгляд Бертрама теперь сосредоточился на предполагаемом свидетеле, и только сейчас до него дошло, что вызывало наибольшее беспокойство. Самуил в столь ранний час был полностью одет и явно не расположен ко сну. Казалось бы, нормальное дело для рабочего человека - но этот самый человек был ночным сторожем, утром отсыпающимся после работы. А еще ночной сторож навряд ли мог позволить себе столь добротные сапоги, каковыми сейчас мог похвастать Самуил.
[indent=1,0]- Ну, тогда извиняйте, милостивые люди. Что знал - всё рассказал, рад бы еще чем помочь - да не могу, - свидетель всё-таки играл в дурачка. Пока что.
[indent=1,0]- Рассказал. Ты присядь, прошу. Вот так, на табуреточку. И мы присядем, в ногах правды нет, верно? - с этими словами десятник прошел в дом, и разместился на краешке стола, прислонив копье к стене. Фионе же на выбор были предоставлены кресло у небольшого очага и кровать, от которой нынче остался только дощатый каркас да набитый соломой мешок, безо всякого покрытия. - Ты, сколь я помню, рассказывал, будто задремал на своем посту, так? И решительно ничего не можешь вспомнить о событиях интересующей нас ночи? Хорошо. Давай немного дополним: ты, ночной сторож, ставший ночным сторожем только лишь потому, что тебя мучает бессонница, и отлично отсыпающийся днём, решил вздремнуть на работе. И после этого у тебя совершенно внезапно появляются деньги на сапоги, какими не побрезговал бы и столичный франт, а также на то, чтобы собрать свои вещи в очевидной попытке направить стопы подальше от фактории. Сдается мне, дорогой друг, что твоя память тебя несколько подводит, - чем больше Хог говорил, тем меньше непринужденности становилось в его тоне, и теперь казалось, будто одними лишь словами стражник мог заморозить ведро воды. Все еще спокойный, он, тем не менее, более не был настроен на словесные игры и прочее дурачество. - Объяснись, Самуил. И прежде, чем ты попробуешь завести песню про "накопил", "всю жизнь откладывал" и так далее... Я знаю, сколько тебе платит хозяин. Я знаю, сколько денег ты просаживаешь в борделе - это знает каждая собака во Флотзаме. Я знаю, что вторая цифра частенько превышает первую, и потому долгов у тебя больше, чем вшей на башке. Ты бы скорее наколдовал эти деньги, чем накопил их. Итак, я весь внимание. Вопросы ты знаешь, - Бертрам скрестил руки на груди. От былого самообладания допрашиваемого не осталось и следа. Взгляд его был направлен в пол, плечи ссутулились, пальцы сцепились в замок столь крепко, что побелели костяшки. Теперь, по-хорошему, следовало бы сыграть на контрастах, и объяснить сторожу очевидные преимущества сотрудничества, о чем стражник чуть было не забыл - и к этому подтолкнул сам допрашиваемый.
[indent=1,0]- И что со мной будет? - отрешенно поинтересовался Самуил. Лицом он более всего напоминал приговоренного смертника. И что-то подсказывало Бертраму, что боится он отнюдь не гарнизонного суда.
[indent=1,0]- Зависит от того, что я услышу. Возможно, поместим под охрану в гарнизоне, возможно, отпустим на все четыре стороны. Чего с тобой точно не будет - так это пыток, виселицы и даже конфискации имущества, потому как на твоё враньё и внезапно улучшившееся материальное состояние глаза можно и закрыть. Ну, не телись. Излагай.
[indent=1,0]Свидетель кивнул головой. Трудно было понять, поверил ли он в слова стражника, или же нет, но одно было очевидно - теперь складской сторож явно должен был рассказать нечто новое. Но будет ли это очередная, наспех сплетенная, ложь, или всё-таки правда - во многом зависело именно от Фионы.

Отредактировано Бертрам Хог (2017-11-07 22:38:08)

+5

9

[indent=2,0]Бывает такое, что кажется тебе, будто знаешь и понимаешь человека, а потом он как вытворит что-то эдакое, что-то необычное — удивит, одним словом. Фиона не то чтобы успела хорошо узнать Бертрама Хога, но обычно проблем с пониманием сути человека у нее не возникало — она на лету схватывала основополагающие черты личности, а остальное приходило на интуитивном уровне. Поэтому ее редко кому удавалось удивить, но флотзамский десятник, как она уже знала, был человеком весьма непростым, и продолжал преподносить сюрпризы.
[indent=2,0]— Да он поэт, — отметил Эмрих, балансируя на самом краю крыши ближайшего домишка, такого низкого, что эта забава не была бы опасной, даже если бы он был живым и мог покалечиться, упав с высоты. — Берегись, Фиона! У них, у поэтов этих, подавленных жизненными обстоятельствами, всякое на уме может оказаться.
[indent=2,0]Ей пришлось притвориться, что она закашлялась — как раз вовремя, ведь они проходили мимо кожевенной мастерской, отголоски запашка из которой прохладный утренний ветерок донес до ее нюха еще до того, как Хог озвучил свое предупреждение. Совет был дан, конечно же, не зря. Фиона всегда диву давалась, как могут люди заниматься чем-то подобным — вроде бы дело и полезное, без работы кожемяк ей никогда бы не иметь новых сапог или седельной сумки, но до чего же их дело тяжелое и неприятное! Она себя никогда не стала бы заставлять делать то, что не нравится. Благо, ее профессиональный выбор был весьма широк.
[indent=2,0]Долго сожалеть о судьбе ремесленников пограничной фактории и любоваться ее пейзажами и красотами не пришлось — домик сторожа оказался не так уж далеко. Фиона понятия не имела, откуда Хог мог знать, что сторож действительно дома и просто не желает открывать, но сама украдкой принялась чуять и действительно определила, что по ту сторону двери находится человек, при том взбудораженный и слегка испуганный. Винить его в том было нельзя: кого бы не взбудоражило обещание выбить дверь твоего дома, а потом и твои зубы?
[indent=2,0]Впрочем, чем дольше она прислушивалась, тем больше ей казалось, что дело не столько в угрозе, пусть и звучавшей далеко не пусто-порожне. Сознание сторожа трепетало и дрожало под ее пристальным мысленным взором, готовое запереться в клетке собственного страха, зациклившись лишь на одном — собственной жизни. Такое случалось на ее памяти, и не раз, особенно с личностями слабыми, каковой определенно был и этот человек. Ей следовало быть осторожной, не пытаться влезть ему в мозги нахрапом, но быть предельно аккуратной и незаметной, как паучок плести паутинку, скреплять определенные воспоминания и добывать необходимую информацию.
[indent=2,0]Устроившись поудобней в кресле у холодного очага, она могла спокойно вслушиваться и всматриваться во все, что творилось в голове сторожа, — благо, десятник, говоривший очень много и обстоятельно, сыграл роль заправского рыбака, каждым словом закидывая в сознание допрашиваемого очередную горсть прикорма. А уж Фиона, с довольством и ловкостью бродячей кошки, вытаскивала мысли-рыбки, подплывшие слишком близко к поверхности.
[indent=2,0]Ей неизвестны были все детали происшествия с товарами купца, да и вообще, по правде говоря, никакие обстоятельства: ни время, ни место, где оно состоялось, но теперь она их видела глазами сторожа — выхватывала из его памяти зрительные образы, вызванные вовремя произнесенными словами.

Вот темнота безлунной ночи, рассеянная разве что парой одиноких факелов на стенах строений вдоль реки, и он — Самуил — подслеповато щурится, пытаясь высмотреть мелькнувший у причала огонек.
Вот в ладонь ему ложится тугой кошель — его плата.
Бордельная девка с оголенной грудью плотоядно ухмыляется и задирает юбку, забираясь к нему на колени.
На причале шныряют люди, присвечивая только прикрытыми тканью фонарями.
«Никому ни слова», — говорит один из грузчиков, Ризк, и его косой левый глаз заговорщицки подмигивает Самуилу.
Петля затягивается на его шее все туже и туже, а у помоста с виселицей стоит десятник, нахмурившись, скрестил на груди руки.
Самуилу холодно, как будто его окунули в ледяную воду, и хочется кричать, что он ни в чем не виноват, что он ничего плохого не сделал, но он просто до боли сжимает переплетенные в замок пальцы и смотрит в пол, не в силах глянуть в глаза Хогу.
А еще чует, что девка, ворвавшаяся в его хату вместе с десятником, так и сверлит взглядом, и Самуил в самом деле чувствует как этот ее острый взгляд пробирается ему под кожу, сдирает ее мелкими полосками, одна за другой, как будто кожуру с картофелины или яблока, оставляя совсем беззащитным, как будто...

[indent=2,0]— Что за Ризк? — Фиона поднялась из кресла, в два гулких шага по неметеному полу оказалась рядом со сторожем, положила руку ему на плечо.
Тот поднял на нее рассеянный взгляд, а в памяти у него всплыло лицо и косой подмигивающий глаз.
[indent=2,0]— Тебе заплатили, правда? — продолжила она, не дожидаясь ответа. — Чтобы ты сделал вид, будто бы уснул и не видел, как ворюги под покровом ночи выносят с корабля товары. Думал, никто ничего не заподозрит? Хороша была сделка, если бы не всплыла правда. Выкладывай теперь, что знаешь, потому что пойдешь как подельник.
Самуил молча опустил голову и прикрыл лицо руками.
[indent=2,0]Фиона на самом деле понятия не имела, станет ли городская стража привлекать его ответственности, но решила, что пригрозить расправой стоит. К сожалению, рассказать им больше, чем уже показал, сторож не мог. Помимо лица и имени заплатившего ему человека, который к тому же наравне с другими таскал украденное с корабля, он ничего не знал, а остальных не рассмотрел издали. Потому им не оставалось ничего иного, как попытаться найти этого Ризка.
Мужики на причале, работавшие на погрузке очередного купеческого судна, качали головами и говорили, что Ризка со [indent=2,0]вчерашнего дня не видели. Может быть, загулял, и до сих пор отсыпался у себя дома.
Апрельское солнце лениво ползло вверх по небу, потихоньку начиная прогревать напитанный влагой воздух приречного городка. К Биндюге — приютившейся рядом с факторией деревушке, где обитал пропавший кутила и вор, — шли другой дорогой, как будто Хог, в дополнение к своей давешней мрачной тираде о красотах Флотзама, собирался показать ей все наличествующие в нем достопримечательности.
[indent=2,0]Деревушка, зажатая между стенами фактории, рекой и густым лесом, состояла из десятка невысоких деревянных хат, между которым вились дорожки, протоптанные на насыщенной речной влагой земле. Близость леса тоже давала о себе знать разбросанными то тут, то там одинокими кустиками, которые к лету покроются сочными ягодами, если только местная детвора не успеет их оборвать еще зелеными.
[indent=2,0]Фиона с Бертрам опять оказались на пороге чужого дома, и дверь им открывать не собирались. Только на этот раз Фиона успела прослушать окружение и, подняв руку, остановила десятника, который наверняка хотел применить тот же метод убеждения, что и со сторожем:
[indent=2,0]— Подожди, — сказала она, — там, кажется, никого нет, — и осторожно толкнула дверь.
Дверь, тихо скрипнув, отворилась.

Отредактировано Фиона (2017-11-27 23:37:02)

+3

10

[indent=1,0]"Ризк. Стоило догадаться." Имя, выпытанное у складского сторожа, смотрелось в общей картине крайне уместно и гармонично. Бертрам знал человека, которого так называли. Ризк по прозвищу Двенадцать Пальцев, портовый грузчик - и чуть более того. У него была небольшая команда людей, которую частенько нанимали разного рода контрабандисты для помощи с разгрузкой и доставкой товара. Лиц и имен этих людей не знал никто, кроме них самих, а Ризк... Ризк всегда молчал на допросах. Было странно, что он еще жив, и еще более странно, что этакий талант грузит ящики на пристани, а не реализует себя в какой-нибудь разведке. Из-за соответствующего делу риска, половину каждой выплаты он оставлял себе. Возражений не было, потому как светить свое лицо и имя при переговорах больше никто не хотел. В конце концов, Ризка прозвали Двенадцать Пальцев потому, что у него, как ни странно, было двенадцать пальцев. На четыре конечности.

[indent=1,0]Ветхая хижина, перед порогом которой находились Бертрам и Фиона, была последним местом в фактории, где можно было найти несгибаемого грузчика. Они прочесали всю пристань, спросили всех и каждого, кто мог видеть свидетеля, но его не видел никто. Некое предчувствие подсказывало Хогу, что это не просто так. И что с Ризком они так и не поговорят.

[indent=1,0]Но то было предчувствие, а полагаться лишь на одни предчувствия - идея дурная. Угрожать этому человеку было мало смысла, избивать - и того меньше, так что десятник собирался попросту выбить дверь, зафиксировать свидетеля, и позволить Фионе делать свое дело, задавая наводящие вопросы. Надо сказать, что уже после первого допроса всякие сомнения в необходимости услуг наемницы начисто отпали, более того - если бы не она, Бертрам не стал бы даже пытаться допрашивать Ризка, потому как был бы этот допрос самой настоящей потерей времени. Фиона, однако, его остановила. У его напарницы возникли сомнения, что в хижине вообще кто-то есть - и на этот раз Бертрам был склонен с ней согласиться. Дверь, отворившаяся безо всякого труда, эти опасения только подтверждала.

[indent=1,0]Десятник был несколько удивлен, когда из дверного проема не повеяло характерными для помещения с покойником - пусть даже довольно свежим - запахами. Ни кровь, ни разнообразные телесные выделения учуять было невозможно, пахло в лачуге лишь пылью, сыростью и затхлостью с тонкими нотками человеческой рвоты - ожидаемо, учитывая образ жизни грузчика. Не нашлось и самого трупа, и даже следов от него - толстый слой пыли на старых, ветхих досках пола хранил на себе лишь отпечатки ног, причем только одной их пары. Значит, Ризк покинул свое жилище на своих двоих. Значит, дело становилось сложнее.

[indent=1,0]Отворив ставни на окнах, Бертрам взялся обыскивать помещение. Обыскивать очень тщательно, хотя, казалось бы, что тут искать? Заглянул в котелок, проверил пустые бутылки, перерыл сундучок с нехитрым скарбом Ризка... Осматривая и простукивая ножки кровати на предмет полостей, он заметил, что слой пыли на одной из досок под данным предметом мебели был несколько тоньше, чем на прочих. Отодвинув кровать от стены, он подцепил доску лезвием ножа, и с легкостью её поднял, открывая взору полость в полу, на дне которой хранился некий мешочек. Ловким движением руки он выудил сей холщевой предмет из ниши, взвесил в руке, и несколько огорчился, однако ровно до той поры, пока не заглянул в него.
[indent=1,0]- Золотые? Да ладно... - еле слышно пробормотал десятник себе под нос, и попробовал одну из монет на зуб. Ставни закрылись даже более оперативно, чем были отворены, оставляя место для единственного луча света со стороны дальней стены, достаточного, чтобы осветить небольшой участок стола. На этом участке и оказалось содержимое мешочка. Быстро и ловко, будто раздавая карты за игральным столом, он раскидал монеты на две равные кучки, и на застыл, прижав пальцем к столу последнюю, нечетную монету. Мгновение поразмыслив, десятник отправил её в левую кучку, затем достал собственный кошель, и отсчитал половину стоимости монетки в медяках и серебре. Эти деньги пошли направо, после чего Хог смахнул их, вместе с золотом, в найденный ранее мешочек, затянул тесемку, и положил на край стола. Левая горстка золота отправилась в его собственный кошель.
[indent=1,0]- Твоя половина, - сообщил он Фионе, указав на мешочек. - Формально их не существует. Можешь начинать тратить хоть сейчас.
[indent=1,0]Более Хог не проронил ни слова. На самом деле, эти деньги не были какой-то надбавкой, внезапным проявлением щедрости, или попыткой купить молчание об этом маленьком дельце. Они ведь договаривались на "жалование, равное плате одного стражника" - и именно столько в данной ситуации получил бы любой другой стражник, оказавшийся на месте Фионы. Такие вот "несуществующие" деньги и ценности, обнаруженные при расследовании, всегда делились поровну между всеми участниками. И лет этой традиции было больше, чем самому Хогу. Конечно, наемница о ней знать не могла, но Бертрам не собирался ничего утаивать. Честный труд должен быть честно оплачен - а труд Фионы в этом случае уж точно стоил поболее жалования гарнизонного рядового.

[indent=1,0]Они покинули жилье Ризка спустя пять-десять минут после того, как зашли. Во всем окружении жилища к тому времени изменился только лишь один элемент. На удивительно низкой лавке около лачуги напротив - удивительно ухоженной и крепкой, как для Биндюги - примостился старый, седой краснолюд, раскуривавший трубочку. Его звали Руперт, и был он рыбак и плотник - именно в таком порядке. Краснолюд попался им как нельзя кстати - в любом случае, расследование судьбы Ризка следовало начать с соседей. 
[indent=1,0]- Здравствуй, Руперт, - поприветствовал бородача Бертрам. Он знал его довольно хорошо, как и практически всех нелюдей Биндюги. Регулярные патрули под началом десятника позволили местным представителям Старших Народов жить хоть немного, но спокойнее, и только к этим людям могли они обратиться, если начинались проблемы. Многие это ценили, и Руперт был из их числа. Людское население Биндюги, правда, испытывало противоположные чувства. Не любили они, когда люди из-за стен начинали лезть в их дела.
[indent=1,0]- Будь здоров, господарь стражник, - ответил краснолюд, не отвлекаясь от своего занятия. - Зачем изволил пожаловать?
[indent=1,0]- Ризка ищу. Не видел? - поинтересовался десятник, оперевшись на копье.
[indent=1,0]- Так его ж твои забрали, - невозмутимо ответил Руперт, затянулся трубкой и выдохнул облачко пахучего дыма.
[indent=1,0]- Забрали? Мои? Кто? - Хог нахмурился пуще обычного. Краснолюд явно что-то путал, нужно было только узнать, что именно.
[indent=1,0]- Я, вроде бы, не слишком тихо разговариваю. Забрали. Твои. Твой, вернее говоря, потому как один он был. Этот, как его звать-то... Пиздюк этакий, чуть выше меня ростом, в черепнике из очень поганой стали, которую сталью назвать грешно... - старик нещадно морщил лоб, пытаясь вспомнить имя юнца, но в этом уже не было нужды. Бертрам знал этого человека. Только поверить краснолюду все равно не мог.
[indent=1,0]- Якоб?
[indent=1,0]- Точно, он. Ты его, вроде как, так называл.
[indent=1,0]- Ты уверен, что это он?
[indent=1,0]- Я на память покуда не жалуюсь, и рожи, и голоса хорошо помню. Он был, и никто боле.
[indent=1,0]- Ты говорил с ним? Или он с тобой?
[indent=1,0]- А чего ради? Я ему и на глаза не показался, через щель в ставнях поглядывал. Раз забирают... - краснолюд прервался, и затянулся трубкой снова. А потом продолжил, мрачно и тихо: - Раз забирают - стало быть, есть за что. Ризк - он давно ведь на это напрашивался. Давно, видят боги. И скорбеть по нему я не буду.
[indent=1,0]Краснолюд наклонил голову вперед, будто задумался о чем-то. Хог кивнул Фионе - дескать, надо помочь старикану, память его подстегнуть. А сам, не теряя времени, обратился к краснолюду.
[indent=1,0]- Руперт, пожалуйста, вспомни всё, что видел. Каждую малейшую подробность. Говорили ли, о чем говорили, куда этот... Якоб... Повел Ризка - всё, что можешь припомнить, - тон стражника ничуть не изменился, но то, как быстро он говорил, выдавало его беспокойство. Руперт поднял взгляд на Бертрама, удивленный такой просьбой, но возражать не стал. Надо - значит надо.
[indent=1,0]- Так... Сейчас припомню. Дело было за полночь...
[indent=1,0]На сей раз "ломать" свидетеля морально и задавать ему наводящие вопросы нужды не было - старик был рад помочь. Но "помочь" ему вспомнить, или выудить какие-то дополнительные образы из его сознания было необходимо. Всё-таки то, краснолюд "не жаловался" на память, отнюдь не делало её идеальной.

Отредактировано Бертрам Хог (2017-12-09 03:01:59)

+2

11

[indent=2,0]Не так уж много сюрпризов могло ждать за незапертой дверью дома, который чуялся пустым, — мертвое тело или ловушка, — но ни одного из них там не оказалось. Домишко хранил в себе лишь пыльную прохладу нетопленого жилья да полустертые следы жалкого образа жизни его обитателя.
[indent=2,0]Хог вошел в дом первым и без лишних слов принялся шарить по всем углам и закоулкам — обыскивать, значит. Следовало отдать ему должное, десятник свою работу знал, и Фиона, впечатлившись, даже не пыталась крутиться под ногами и мешать, только потрогала носком сапога небольшую горку поленьев в углу, всполошив засевшую там мышь. Там, пискнув, шмыгнула в щель между половицами.
[indent=2,0]Тем временем Бертрам, успев заглянуть даже под кровать, нашел кое-что поинтересней мыши, и уже спешил закрывать ставни, ограждая происходящие в доме от посторонних любопытных глаз.
[indent=2,0]— А он парень не промах, — Эмрих устроился прямо на столе, едва не задевая локтем десятника, занятого подсчетом содержимого найденного под кроватью мешочка. — Да еще и честный!
[indent=2,0]Честности десятнику Хогу и в самом деле было не занимать. Такого скрупулезного подсчета и дележа на две равные части ей не приходилось видеть даже в краснолюдских банках, где хоть и считали знатно, но всегда норовили округлить сумму в свою пользу.
[indent=2,0]Молча кивнув, Фиона сгребла монетки со стола и спрятала в кошель. Первые заработанные в этом деле деньги согревали душу не только своим тяжеловесным золотым блеском, но и самим фактом того, что оказались в ее руках. Она никак не ожидала, что с ней станут делиться чем бы то ни было, да и вообще, что заплатят хоть медяком больше той скромной суммы стражничьего жалованья, размер которой она не знала, но в скромности ее, тем не менее, не сомневалась.
Больше ничего интересного в доме у Ризка не нашлось, даже мыши сидели тихо и не шуршали, а старые бревна стен не собирались помогать искавшим в их поисках и выдавать тайны своего пожильца.
[indent=2,0]Не мешкая, вышли во двор, где на лавке у соседнего домишка старик-краснолюд пыхтел трубкой. Фиона прошла бы мимо, и не посмотрев в его сторону, но Хог остановился, поздоровался и завел разговор. Как оказалось — не зря. Старик не просто жил по соседству с Ризком, но оказался еще и весьма любопытным и внимательным — видел, как того уводили посреди ночи, да еще и кто уводил.
[indent=2,0]Хог кивнул, и Фиона поняла, чего от нее ожидают, — повторения того самого «фокуса», что она провернула с Самуилом. Только на этот раз все было намного проще. Руперт, как его назвал Бертрам, ничего не скрывал, и даже хотел припомнить больше, только старый прожженный краснолюдский мозг не собирался поддаваться без посторонней помощи.

[indent=2,0]Дело было за полночь, и Руперт, проснувшись среди ночи, по старой привычке тут же выбрался из постели, подобрался к окну так тихо, что и молодой эльф позавидовал бы, выглянул сквозь щель в ставнях. Двое на пороге у Ризка тихо и спешно переговаривались. Один — сам Ризк, недовольный чем-то; второй — стражник из Флотзама, Руперт уверен был, что знает его, но припомнить, как звали, не мог.
[indent=2,0]Пламя факела тревожно трепетало на ночном ветру.
[indent=2,0]Они переругивались, о чем-то спорили, и когда Ризк громко огрызнулся, флотзамский стражник оглянулся с опаской, скользнул взглядом по дому Руперта, будто почувствовал, что у их разговора есть невидимый свидетель. Руперт отпрянул от окна, а когда, выждав, снова припал к щели, на пороге уже было пусто, и только быстро блекнущий удаляющийся круг света на земле да шорох шагов говорили о том, что здесь только что кто-то был.

[indent=2,0]— Курва!
[indent=2,0]Из состояния крайней сосредоточенности, необходимой для подслушивания и подглядывания в чужих воспоминаниях, Фиону вывел смачный шлепок по заднице, ощутимый даже сквозь ткань плаща, и она бы решила, что сильно недооценила десятника, если бы следом не зазвенел детский смешок. Девочка лет десяти в замызганной свитке вприпрыжку отбежала от Фионы к лавке, где восседал краснолюд.
[indent=2,0]— Ты что творишь, Марыська? — буркнул старик.
[indent=2,0]— Хоть кому-то ты здесь настолько нравишься, — Эмрих шагнул из ниоткуда и оказался рядом с лавкой, по другую сторону от краснолюда.
[indent=2,0]— Ничего, дяденька Руперт, — девочка скорчила невинную рожицу. — А вы дяденьку Ризка ищете, да? — наклонив голову набок, она поглядела на Бертрама, как будто примерялась, можно ли и его шлепнуть, да видать передумала.
[indent=2,0]— Ищем, да, — оживилась Фиона, — а ты его видела?
[indent=2,0]— Ага, — девочка кивнула медленно, прищурив озорные глазки. От нее веяло неудержимой жизненной силой, что в простонародье звалась шилом в заднице, и чем-то неуловимым, загадочным и непонятным. — Его к троллю забрали.
[indent=2,0]— К какому такому троллю?
[indent=2,0]— А такому, что под мостом, — ответила девочка, принявшись прыгать на одной ноге. — Старый тролль под мостом жил, виляя хвостом, — вдруг запела она своим тонким голоском и, начала пятиться по протоптанной дорожке прочь, — (Или что там у троллей есть?) / Только время прошло — стало нехорошо: /Троллю нечего стало есть, — последние слова она прокричала и, развернувшись, скрылась в узком проходе между хатами.
[indent=2,0]— Эт, болтушка, — хмыкнул краснолюд, а потом, постучав трубкой о лавку, выбивая пепел, глянул на Бертрама. — Рассказал все, что упомнил, ничем больше помочь не могу. Так что добра тебе, — и, окинув Фиону взглядом исподлобья, ей добра не пожелал, скрылся за дверью своей лачуги.
[indent=2,0]— Тролль, значит, — повторила Фиона, задумчиво глянув на Хога, — под мостом.
[indent=2,0]— А если девочка не врет?
[indent=2,0]Руперт, хоть и не осознал того, видел, что стражник с Ризком ушли не к флотзамским воротам, а в сторону леса. По всему выходило, что маленькая непоседа, проснувшись ночь, аккурат могла видеть этих двоих. Вот только при чем тут тролль?
[indent=2,0]— Есть тут у вас мост какой?
[indent=2,0]Мост был — старая развалина, облезлое воспоминание о былом величии его строителей, скрытое под слоями мха, обвитое плющом, и тем не менее впечатляющее своей громадностью. К мосту их привела хорошо утоптанная лесная тропа, ширине которой могли позавидовать даже некоторые дороги. Быть может, под слоями земли и лежалых листьев и в самом деле пряталась старя эльфья дорога, проглядывающая то тут, то там одинокими камешками.
[indent=2,0]— Ничего себе, — Фиона задрала голову, осматривая огромную фигуру, когда-то украшавшую один край моста. — Ты не говорил, что у вас тут такие достопримечательности водятся.
[indent=2,0]Продолжить восхищаться скрытыми тайнами Флотзама дальше не пришлось. Из-под моста послышался рык, а после — гнусавый голос:
[indent=2,0]— Людь! Не спать. Людь ходить. Ходить из отсюда. Не спать!
[indent=2,0]Казалось бы, что говорит несмышленое дитя, если бы голос не был таким глухим и низким. Фиона, подобравшись в краю моста, наклонилась через бортик, заглянула вниз. Лоснящаяся туша размером с добрую каменную глыбу, — и такого же каменно-серого цвета, — увешенная бряцающими безделками и сухими ветками, склонилась над чем-то, потыкивая предмет своего интереса зажатой в толстой лапе палкой.
[indent=2,0]— Вставать, людь!
[indent=2,0]— Нихрена себе у них тут живность, — Эмрих тоже наклонился через край, норовя свалиться вниз, — достопримечательность похлеще эльфских статуй будет.
[indent=2,0]— Эй, Хог, — Фиона говорила шепотом, хоть вряд ли подмостный житель услышал бы ее человеческий голосок с высоты, — смотри, это там труп или что?
[indent=2,0]Тролль, — конечно же, это был он, и никто иной, — потоптавшись вокруг «людя», отошел в сторону, открывая смотрящим сверху вид на распластанное посреди принесенного речным течением хлама телом в изорванной одежде. Лицо бедняги с высоты рассмотреть не было никакой возможности, но спускаться в гости к чудищу тоже особо не хотелось.

Отредактировано Фиона (2018-01-04 21:51:29)

+1

12

[indent=1,0]Иногда случается так, что ценную информацию получаешь из совершенно неожиданного источника. Не краснолюд, нет, но маленькая девчушка оказалась тем самым ценным свидетелем, кто точно видел, куда повели старого Ризка. Мост, тролль - эти слова мало что говорили Фионе, но для Бертрама рисовали картину весьма однозначную. Логика убийцы - а в том, что Ризк отбросил копыта, исчезли все сомнения - была ясна. Отвести бедолагу к мосту, упокоить... А труп как раз тролль и спрячет, у себя в брюхе. Только вот этот самый тролль был довольно хорошо знаком местному населению, и даже получал от него некоторую "гуманитарную помощь" в обмен на поддержание моста в надлежащем порядке. И людей он не жрал. Или, по крайней мере, делал вид, что не жрал - а это уже о чем-то говорит. Загадка была в другом.

[indent=1,0]- Это достопримечательность? - Хог невозмутимо вскинул бровь. От былого великолепия скульптуры не осталось практически ничего, что могло бы впечатлить случайного зеваку, а для археологов она находилась слишком близко к земной поверхности. Стоило ему спросить, как из-под моста послышался весьма характерный голос. Десятник ухмыльнулся.
[indent=1,0]- Вот достопримечательность. С моста рекомендую сойти.

[indent=1,0]Тролль был раздосадован, раздражен, возможно даже разгневан. Это можно было понять. Кому понравится, когда возвращаешься ты к себе домой - а там какой-то нахал развалился посередь пола, и дрыхнет себе, на раздражители не реагируя? Иной бы уже стражу позвал, или же выволок наглеца прочь своими силами. Но тролль демонстрировал поистине чудеса выдержки, пытаясь убедить незваного гостя словами. Только лишь одну мелочь забыл. Прежде всего в такой ситуации стоило бы проверить, а не вечен ли сон лежащей персоны? От раздумий о том, что же делать в столь щекотливом положении, тролля отвлек знакомый голос откуда-то свыше.

[indent=1,0]- Тролль безобиден. Но близко подходить не советую. На всякий случай, - сообщил Бертрам Фионе, а потом взглянул вниз с обрыва. - Мое почтение, милостивый господин! Позволь отвлечь?
[indent=1,0]Тролль поднял голову, всмотрелся.
[indent=1,0]- А, большой людь. Здорово, - он перевел взгляд на спутницу десятника. - И еще людь. А. Не людь. Баба, - монстр фыркнул. - Ходи сюда, большой людь. Он, - огромная лапа показала на мертвеца. - Нарушать. Спать мой жилище. Большой людь сторож. А-ре-сто-вать надо.
[indent=1,0]Стражник хотел было возразить, что "нарушитель"-де мертв, и никакие наказания ему уже не страшны, да передумал, лишь устало вздохнув вместо ответа.
[indent=1,0]- Ладно, труп все равно надо осмотреть. Подожди здесь, спуск не шибко удобный, - тихо сказал десятник, аккуратно укладывая копье на землю.

[indent=1,0]"Арест" заключался в перетаскивании трупа подальше от логова, под чутким присмотром тролля. Когда тот, наконец, довольно хмыкнул, Хог отпустил свою ношу. В процессе этой не самой приятной деятельности стражник успел изучить труп. Понял, однако, только две вещи. Первое - мертвецом действительно оказался старый Ризк, второе - видимых ранений на его теле обнаружить не удалось. Возможно, его утопили, или отравили, или убили еще каким неведомым, не оставляющим следов способом. Ничего из этого, однако, не давало никакой ценной информации. Из всех зацепок оставался тролль.
[indent=1,0]- Итак, - Бертрам приблизился к монстру. - Теперь, раз уж с твоей проблемой разобрались, помоги мне с моей.
[indent=1,0]- Помогу! - тролль уверенно кивнул массивной головой.
[indent=1,0]- Расскажи, как он вообще тут оказался? Ты видел, кто его сюда приволок?
[indent=1,0]- Сам придти. Не видеть. Догадаться.
[indent=1,0]- Как это "не видеть"? Ты же тут был!
[indent=1,0]- Не быть. Дела ходить. Только вернуться.
[indent=1,0]- Дела?
[indent=1,0]- Мои дела. Не твои.
[indent=1,0]- Ладно, тогда...
[indent=1,0]- Не говорить. Мои дела.
[indent=1,0]- Да я и не...
[indent=1,0]- Ладно, сказать. Баба быть. Баба-тролль, - гордо изрек монстр. Бертрам сокрушенно вздохнул, но следующие слова тролля вызвали неподдельный интерес. - Потом искать сраный людь.
[indent=1,0]- Какой людь? - спросил десятник, уже намного живее.
[indent=1,0]- Сраный. Возвращаться от баба, ночь. Глядеть - людь. Мост идти. Деньга не платить. Идти бить морда, брать деньга. Людь руки поднять, говорить. Не понимать слова. Тролль слепнуть. Глаза закрывать - есть людь. Глаза открывать - нет людь. Топот слыхать далеко. Сраный людь.
[indent=1,0]- И ты искал его всё это время, так? Нашел?
[indent=1,0]- Найти сраный людь. Найти много люди тоже. Стока, - тролль показал пальцы на обеих лапах. - И больше.
[indent=1,0]- Находить люди, что де... А, холера, - Хог тряхнул головой. - Что ты сделал, когда нашел людей? Напал?
[indent=1,0]- Нельзя нападать. Много люди, убьют. Смотреть, слушать. Люди спорить. Сраный людь говорить трусливый людь, громко говорить. Ругаться. Люди смотреть.
[indent=1,0]- О чем они говорили? Ты запомнил?
[indent=1,0]- Слышать много. Разобрать мало. Люди быстро говорить. Про штабель говорить. Про деньга. Сраный людь дать деньга штабель. Штабель говорить - мало деньга. Много надо. Так трусливый людь сказать.
[indent=1,0]- Штабель? А не Штайер? - десятник насторожился. Тролль совершенно внезапно принес больше пользы делу, чем все действительные и потенциальные свидетели вместе взятые. Безнадежное, казалось бы, дело внезапно порадовало поразительным прогрессом.
[indent=1,0]- Да. Так и говорить. Штабель.
[indent=1,0]- Что еще они говорили? - сохранять самообладание становилось всё труднее. Волнение ищейки, напавшей на след, прибавляло прыти, побуждало быстро говорить и еще быстрее - делать. Но слишком быстрая и сложная речь, увы, могла сбить нынешнего свидетеля с толку. Приходилось сдерживаться.
[indent=1,0]- Ничего. Видеть тролль, орать. Хватать длинный деревянный палка, хватать короткий железный палка. Тролль уходить. Убьют. Страшно.
[indent=1,0]- Где ты их нашел? Как туда пройти? Расскажи.
[indent=1,0]Тролль рассказал. Рассказал охотно, подробно. Настолько, что следующие минут пять мозг десятника был занят единственной вещью - расшифровкой обильно поступающих сведений. Потому как монстр решил рассказать весь свой ночной маршрут, включая каждый ложный поворот, каждое место, которое он проверил, не придя к успех в поиске. Памяти его оставалось только позавидовать. В конце концов, Бертрам понял, где именно искать бандитов - в большей степени, по названным ориентирам.
[indent=1,0]- Спасибо, ты мне очень помог. И еще одна просьба... - тролль вопросительно посмотрел на стражника. - Подсади-ка меня вон до того уступа, будь любезен.

[indent=1,0]Благодаря помощи тролля подъем занял много меньше времени, чем спуск. Правда, возьмись он чуть сильнее - и целых ребер в теле Бертрама могло и не остаться, но что поделать, за лень иногда приходится платить. Десятник подобрал копье с земли.
[indent=1,0]- Идем, - сказал он Фионе. И, уже будучи на пути в факторию, продолжил. - Полагаю, расследование близится к завершению. Его... Агрессивная часть, скажем так, уже не твоя забота. Разве что пленных надо будет помочь допросить, и тогда заберешь свои деньги. Однако...
[indent=1,0]Хог помедлил с дальнейшими словами, тщательно формулируя мысль. Конечно, этот магик навряд ли перевернет расстановку сил при штурме, но его участие могло стоить страже дополнительных людей. Пусть немногих, но это ведь это жизни совершенно знакомых людей, и скрыть их за сухой статистикой будет слишком трудно. Товарищи, друзья, просто знакомцы, которых для безразличия знаешь слишком много лет. Можно ли просто взять - и записать их в допустимые потери, прикрывшись мыслями в духе "знали, на что идут" и "умирать - часть профессии"? Бертрам так не считал. Он должен был хотя бы попытаться купить им преимущество, должен самому себе, и никому более.
[indent=1,0]- С ними магик, Фиона. Полагаю, ренегат. Если можешь помочь в этом вопросе - меня интересует характер и цена этой помощи, - десятник передал свое предложение сдержанным, деловым тоном. У него и в мыслях не было пытаться надавить на эмоции, воззвать к жалости наемницы и использовать любые другие методы манипуляции. Его собственные мысли и переживания остались при нем. А с наемными специалистами надлежит вести разговор на языке много более прагматичном. И так было даже лучше.

Отредактировано Бертрам Хог (2018-02-22 20:12:45)

+4

13

[indent=2,0]Чудно, как порой могут складываться обстоятельства и как слова двух совершенно разных людей могут переплестись, зазвучав в унисон. Бертрам совершенно точно не мог слышать Эмриха — его никто и никогда не мог слышать, кроме самой Фионы, разве что смутно ощущать его присутствие. А если бы смог (пусть как маловероятно было отыскать подобного человека в дыре вроде Флотзама среди простых стражников), то вряд ли стал бы повторять чужую шутку. Она всего лишь возникла в его голове по тем же соображениям, что и в мыслях ее друга — одно единственное сходство между двумя совершенно разными людьми, мысль о котором поселилось в темном, неуютном уголке ее сознания и принялась тихо скрести по стенке от одиночества.
[indent=2,0]— Ты вправду ищешь сходство?
[indent=2,0]«Нет».
[indent=2,0]Ей не хотелось дальше размышлять или спорить об этом, и, прислушавшись к совету, она сошла с моста — тот и вправду выглядел так, будто в любой миг мог начать осыпаться под ногами неосторожного путника — и устроилась на камне рядом.
[indent=2,0]Тролль оказался не на шутку достопримечательным товарищем — отозвался на оклик Хога и даже отвечал более-менее внятно и дружелюбно, совсем развеивая ходившие о троллях байки навроде тех, что они страшные злобные людоеды, только и делают, что крушат все на своем пути и жутко воняют. Последнее, правда, оказалось не таким уж далеким от правды — волею приречного ветерка резкий запашок от тролльего логова под мостом поднялся в верх, неприятно пощекотав нос.
[indent=2,0]Фиона чихнула.
[indent=2,0]— Будь...
[indent=2,0]Она только руку подняла предостерегающе, подразумевая: «заткнись».
[indent=2,0]Вряд ли Хог пытался скрыть от нее суть своего разговора с троллем, но беседовали они на удивление тихо (или, может быть, виной тому были остатки моста и водная гладь, по-особому скрадывающие и искажающие звуки), и ей приходилось хорошенько прислушиваться, чтобы понять, о чем идет разговор. По правде, сложности вызывала и сама речь тролля — тот говорил хоть и кратко, и просто, но порой настолько незамысловато, что постороннему человеку вроде нее уловить суть было почти невозможно.
[indent=2,0]Десятник, впрочем, справлялся неплохо и выдержал длинный-предлинный рассказ словоохотливого чудища, вызывавший у Фионы стойкое желание начать считать листики приютившегося на краю речного обрыва осины или камешки, усеявшие хорошо утоптанную дорожку к мосту. Дотошная и однообразная история похождения тролля на фоне живописных (и не очень) уголков неизвестной ей местности навевала скуку. Но как только Хог взобрался из речной балки обратно наверх, вмиг встрепенулась и поднялась с места.
[indent=2,0]Было в рассказе кое-что — нечто смутное и едва понятное, навевающее опасение. Без должного опыта игры в тролльи загадки Фионе сложно было понять, верно ли она угадала, а спросить напрямую, признав, что подслушивала, пока не собиралась.  Впрочем, Хог и сам начал необходимый разговор, как только они пошли по тропе обратно к стенам фактории.
[indent=2,0]Догадка оказалась правильной: чародей. Сраный людь, ослепивший тролля, мог оказаться весьма серьезным противником для горстки солдат, и Фиона понимала, почему ее спрашивают о возможной помощи. Бертрам может и мог показаться на первый взгляд недалеким чурбаном, на деле был умнее и рассудительнее многих, с кем ей приходилось иметь дело. И главное — понимал, что ей совсем не улыбается ввязываться в драку с птицей более высокого полета, чем она сама.
[indent=2,0]Ей и вправду нечего было противопоставить настоящему чародею, пусть даже ренегату, а не выкормышу Бан-Арда или, может быть Аретузы (подмостный житель мог сгоряча не рассмотреть пол обидчика). Все, что она умела, — сплошная головология, с какой стороны не глянь. А чародеи, даже самый захудалые, умеют создавать хитрые амулеты, магические ловушки — и это еще не говоря о разнообразных заклинаниях, способных в жалкий миг навеки воссоединить ее с Эмрихом.
[indent=2,0]— Ты собираешь отказать, поблагодарить за полученные деньги и убраться поскорее, — подсказал он.
[indent=2,0]«Я собираюсь...»
[indent=2,0]— ...подумать. Мне нужно подумать, — ответила она вслух.
[indent=2,0]Вряд ли у нее на это было много времени. Скорее всего придется дать ответ как только они доберутся до казарм. Впрочем, не беда: если до того времени она не найдет веской причины сказать «да», то всегда может сказать «нет». Это правило работало почти идеально вот уже сколько лет.
[indent=2,0]Скрипнули плохо смазанные петли калитки в воротах, пропуская Хога с Фионой под защиту стен Флотзама, хоть защищаться здесь пока что было и не от кого — разве что от захудалых лесных чудищ или залетных бандитов.
[indent=2,0]На границе слуха сдавленным баском гудело перешептывание стоящих на страже у ворот мужиков. Фиона, погрузившись в мысль о том, сколько выгодным и сколь опасным может оказаться для нее участие в предстоящей облаве и как можно бы повернуться ситуацию в свою пользу, не обратила на шепотки внимания, но не успела сделать и двух шагов, как басок зазвучал в полную силу:
[indent=2,0]— Милсдарь десятник, вас велено того... к сотнику. Вместе с мазелью.
[indent=2,0]По бегающим глазкам и неспокойно топорщащимся усам говорящего было заметно, что ему не нравилось то, что сейчас здесь происходило, и еще меньше нравилось то, что могло произойти. Времени копаться у него в мозгах и разбираться, в чем дело, у Фионы не было, но то особое чувство, не раз выручавшее в передрягах настойчиво пищало, что ни в коем случае нельзя идти к сотнику — надо поскорей убираться.
[indent=2,0]— Ты знаешь, Бертрам, — резко остановившись, она ухватилась за ухо, — я, кажется, серьгу потеряла. Пойду-ка поищу, — и развернулась, собираясь покинуть компанию через ту же калитку, через которую они прошли ранее.
[indent=2,0]Петли скрипнули снова.
[indent=2,0]Один за другим появились еще несколько стражников — может быть пять или шесть, с оружием наготове и суровыми выражениями лиц — и теперь уж оба выхода были перекрыты, если ты не гарпия, не белка или не умеешь левитировать через высоченные стены.
[indent=2,0]— За девицей следить пристально, — один из новоприбывших, вероятно, старший, кивнул на Фиону и тут же в ее сторону нацелился арбалет. —  Без глупостей, Бертрам. Не будем зря проливать кровь.
[indent=2,0]Что-то здесь странное происходило, и Фионе это не нравилось. Ей оставалось только гадать, к чему дело идет, и вытянуться по струночке под внимательным взглядом арбалетчика, который так рьяно за ней следил, что и, казалось, даже не моргал. Не приведите боги, еще рука у парня дрогнет, а ей потом кровью истекать и страдать от боли.

+1

14

[indent=1,0]Нехорошее предчувствие начало подъедать душу десятника еще когда они шли через Биндюгу. В чем была причина - он не мог сказать. Местные вели себя ровно так же, как обычно, Фиона все же повременила с уверенным отказом от дополнения условий договора... Насчет последнего, впрочем, Бертрам особых иллюзий не питал - "надо подумать" в таких условиях являлось скорее отложенным "нет", чем вероятным "да". И всё же, основания для волнения крылись не в том. Более того, они и форму-то обрели только в тот момент, когда темерец прошел через калитку ворот.

[indent=1,0]Он не слышал слов, но уловил интонации. Почувствовал спиною взгляды. Он знал значение и того, и другого, знал, при каких обстоятельствах такое бывает. Так говорили, когда служба и дружба резко начинали идти вразрез. Так смотрели, когда предстояло вязать кого-то из своих. Во флотзамском гарнизоне служили разные люди. Были среди них принципиальные и не очень, злобные и добродушные, "души компании" и вечные одиночки, случались меж этими людьми и распри, и конфликты - и всё же тех, кто был бы рад такому назначению, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Профессиональная солидарность - она ведь не вчера была придумана. Так что не причины этих взглядов стали тем вопросом, что заинтересовал Хога. Вопросом было единственное слово. "Почему?"

[indent=1,0]Он не успел подумать над ответом. Не успел предупредить Фиону - да и не думал, что она попадет под раздачу. Если Штайер и купил стражу, про наемницу он знать не мог. Но Бертрам ошибся. Голос, стремительно набравший громкости, но не уверенности, оповестил его об этом, а внезапное окружение добавило вескости и словам стражника, и догадкам Хога. Сержант Робар, руководивший задержанием, возник совсем рядом, предостерегая от "глупостей". Предостережение, впрочем, было скорее формальное - если бы десятник хотел пролить кровь, он бы уже это сделал. В большом, большом количестве. К счастью, помимо копья в руке у него имелось еще немного мозгового вещества в черепной коробке.

[indent=1,0]Сотник Болеслав встретил их угрюмым взглядом исподлобья. Разоруженных, но не связанных, товарищей по несчастью доставили прямо к нему, под охраной из четырех стражников - один был приставлен к Бертраму, трое - к Фионе. Такое распределение, стоит заметить, до глубины души ранило самолюбие десятника, сделав и без того не лучшее настроение откровенно паршивым. По пути узнать удалось только то, что купец Штайер был убит прямо у себя в каюте - и перед этим его посетил никто иной, как Бертрам Хог. Положение Фионы было немногим лучше - в её случае было подозрение в соучастничестве. Только вот превращение подозрения в признание - вопрос умения палача, не более.
[indent=1,0]- Господин сотник... - начал было Бертрам, но Болеслав остановил его, подняв руку.
[indent=1,0]- Вам сообщили, почему вы здесь? - спросил он.
[indent=1,0]- Да, господин сотник.
[indent=1,0]- И как прикажешь это понимать?
[indent=1,0]- Эти обвинения абсурдны, господин сотник. На момент совершения преступления нас не было в фактории. Грэхем и Родрик могут это подтвердить, они стояли на воротах в это время. Также многие жители Биндюги видели наш уход и возвращение...
[indent=1,0]- Это, конечно, просто замечательно, только вот капитан корабля, его команда, полдесятка гарнизонных, что были с тобой и чуть ли не каждая собака с пристани утверждают иное. А слуга Штайера в красках расписал, как ты зашел в каюту, продырявил его хозяина и его самого, и вышел, как ни в чем не бывало. С этим что делать будем?
[indent=1,0]Бертрам медленно покачал головой.
[indent=1,0]- Это не имеет смысла, господин сотник. Если бы слугу "продырявил" я - он бы уже ничего никому не рассказал, не без помощи некроманта. Кроме того...
[indent=1,0]- Кроме того, - перебил Болеслав, - это несколько удивительно, что никто не услышал со стороны каюты ни единого шороха. Кроме того, ты будто специально собрал против себя столько свидетелей. Кроме того, Хог, для такого бездарного, топорного исполнения такой рискованной и глупой затеи у тебя слишком много мозгов. Это всё я знаю. Поэтому вас привели сюда, а не в пыточную. Но что это тогда было? Массовое помешательство? Или у кого-то хватило денег купить показания половины Флотзама? Тогда им проще было бы заплатить коменданту лично, честное слово!
[indent=1,0]- У меня есть определенные догадки, но прежде... Разрешите вопрос, господин сотник?
[indent=1,0]- Разрешаю, - старик внимательно взглянул на своего подчиненного.
[indent=1,0]- Все эти люди - они видели только меня, верно? Я один зашел к Штайеру, один был в каюте и один от него вышел, так они сказали, - Бертрам кивнул в сторону Фионы. - Она тут причем? Против этого человека ничего не говорит, так отпустите её. Это должно быть в Вашей власти.
[indent=1,0]Этот вопрос немало волновал Бертрама. Во-первых, потому что это были внутренние проблемы стражи, и решать их следовало бы без вмешательства извне. Во-вторых, избавление от наемницы здорово развязывало Хогу руки. Оставшись в одиночестве - он нёс ответственность только за себя, и мог пойти на более рискованные методы, дабы избавить свою шею от петли, вплоть до побега. В-третьих, это отмывало его совесть. Это ведь он, Бертрам, впутал Фиону в это дело, пусть и невольно. И теперь должен был обеспечить ей выживание и безопасность. Самым простым способом был именно этот. Но сотник только головой покачал.
[indent=1,0]- Против неё говорит приказ коменданта, - устало произнес он. - Ему донесли о том, что ты в последнее время вел с этой особой некие дела. Этого ему оказалось достаточно, - Болеслав перевел взгляд на Фиону. - Не серчай, мазель. Не могу я тебя освободить, то не в моей власти. Если допрос переживешь и не сознаешься - будешь свободна, но...
[indent=1,0]- Если, - тихо дополнил Бертрам, опустив голову. "Не будет допроса. Побег устою, решетку перегрызу, подкоп вырою, сам во всём признаюсь, но нога твоя в пыточную не ступит. Это я обещаю." Стражник слишком хорошо знал вероятность вышеуказанного "если". Знал, что заплечных дел мастера делают с людьми в стенах подземелий. Допустить того, чтобы невиновное живое существо попало туда по его вине он не мог ни при каких обстоятельствах. Слишком неправильно, слишком несправедливо, чтобы жить с этим.
[indent=1,0]- Именно. Но судьба ваша - дело нерешенное. Говори, десятник, какие там у тебя "догадки", и будем думать дальше.
[indent=1,0]- Иллюзия, господин сотник. Чародейская.
[indent=1,0]Сотник встрепенулся, с недоверием глядя на Хога.
[indent=1,0]- Поясни.
[indent=1,0]- Разумеется, господин сотник. В ходе расследования мы с моей помощницей обнаружили ряд интересных фактов... - Бертрам начал перечисление. Рассказал про Ризка и Якоба, добавив, что Якоб-то той ночью дежурил у дверей казармы, поведал о том, что неподалеку от трупа Одиннадцатипалого был замечен некий индивид с магическими способностями, рассказал про диалог между магиком и посланцем Штайера...  Только о "мелочах", вроде денег Ризка упомянуть забыл, а также о способностях Фионы - одно их наличие могло создать дополнительные подозрения. Когда десятник закончил, Болеслав медленно потер виски.
[indent=1,0]- Подождите у двери. И девицу уведите. Если хоть один руки распустит - со всех шкуру сниму, это понятно?
[indent=1,0]- Господин сотник, пусть останется. Она имеет право...
[indent=1,0]- Это не тебе решать, - строго перебил старик, после чего обратился к стражникам: - Выполнять!

[indent=1,0]- Не доверяю вольнонаемным. И тебе не советую, - прокомментировал сотник, оставшись с Бертрамом наедине. - Кто знает, не захочет ли она продать кому не надо наши слова.
[indent=1,0]- Понимаю, - Бертрам кивнул. - Но справедливым не нахожу.
[indent=1,0]- О субординации забываешь, Хог, - угрюмо процедил Болеслав, поднимаясь со своего места.
[indent=1,0]- Виноват, господин сотник, - стражник покорно склонил голову. Офицер отмахнулся - дескать, черт с ним.
[indent=1,0]- Значит, положение такое, - Болеслав принялся расхаживать по кабинету, заложив руки за спину и рассуждая. - Я верю твоей истории, но сегодня при всём желании не могу отправить туда людей. Завтра - будет поздно. По ряду причин, - сотник быстро подошел к Бертраму. - Так что слушай внимательно. Сегодня ночью, по стечению обстоятельств, будет весьма и весьма благоприятная обстановка для побега некоего десятника. Разумеется, я не в праве советовать тебе воспользоваться ситуацией. И если вдруг через пару часов кое-кто из товарищей зайдет тебя навестить, а заодно сообщить детали - даже не думай обсуждать с ним такие вещи. Ты меня понял?
[indent=1,0]Бертрам кивнул, затем взглянул Болеславу в глаза.
[indent=1,0]- Наемница не участвует в этом вместе со мной, господин сотник.
[indent=1,0]- О себе думай, дурень! - с негодованием зашипел Болеслав. Хог даже не моргнул.
[indent=1,0]- При всем моем уважении, господин сотник, это не обсуждается.
[indent=1,0]Офицер хотел было возразить, а потом просто махнул рукой.
[indent=1,0]- Поступай, как знаешь, - он вернулся на свое место, а потом громко крикнул: - Увести!

[indent=1,0]Дверь камеры с металлическим лязгом закрылась за спинами Бертрама и Фионы.  Относительно просторное помещение делилось на три железные клети, по два места в каждой. Две из них пустовали. Помещение это, надо сказать, было непростым - тут обыкновенно заключались проштрафившиеся солдаты гарнизона. Бросать их к обычным сидельцам было самым настоящим убийством. В остальном отличий практически не было - разве что солома посвежее, и стелилась на деревянные скамьи заместо каменного пола, охранники подобрее, да общая чистота помещения поддерживалась на уровне. Как только захлопнулась еще одна дверь - деревянная - Хог, усевшись на одну из лавок,  заговорил.
[indent=1,0]- Этой ночью мы отсюда уйдем, - тихо сообщил десятник. - Подробности оставь мне. После того... - Бертрам устало вздохнул. - Единственный способ для нас выйти из этого дела без наград за головы  и конной погони на хвосте - повязать магика. Решишь "поискать серьгу" - держать не станем. Иначе... Моя цена - двести пятьдесят крон. Торг уместен, на раздумья - час-полтора, деньги еще надо достать.
[indent=1,0]Хог больше не пытался выбрать слова, или убедить кого-то. Внушительная сумма, которую он назвал, была больше попыткой откупиться от собственной совести, скомпенсировать неудобства, ведь он не мог предложить вместо неё свободу и не видел проку в пустых извинениях. И даже возможность уйти смотрелась не шибко выгодно. У Штайеров, в конце концов, слишком длинные руки, а комендант слишком принципиален, чтобы позволить кому-то сбежать от него, не заплатив.

[indent=1,0]Десятник откинулся назад, оперев спину о решетку, и выругался про себя - холод железных прутьев слишком хорошо ощущался через ткань рубахи. Впрочем, это мало его заботило. Разум заключенного стражника был целиком и полностью занят другой проблемой - он прикидывал возможных союзников.

Отредактировано Бертрам Хог (2018-03-09 18:15:53)

+3

15

[indent=2,0]Говорят, когда стальной наконечник болта вгрызается в твое тело, ты слышишь треск ткани и скрежет стали о ребра, а потом утопаешь в выжигающей сознание боли. Если тебе повезет и болт заденет что-то важное, жизнь утечет из тебя быстро, в каждой капле унося частичку страдания. Но если стрелок окажется неумелым — или безжалостным, — ты будешь мучиться целую вечность, моля богов о последнем вздохе.
[indent=2,0]Фиона не знала, правда ли это. И, к счастью, в тот день не узнала.
[indent=2,0]У Хога не оказалось желания буянить, у нее самой — тем более. Они молча подчинились, в окружении охраны последовав к сотнику. Бежать было все еще невозможно. Да и некуда: пограничную факторию с трех сторон окружали безлюдные, полные диких тварей леса, а с четвертой — безжалостно холодная весенняя река. Стражников из местного гарнизона сколько угодно можно было обзывать пентюхами, но встреча у ворот доказала обратное: они знали, что и как делать. И с какого конца держать арбалет.

***
[indent=2,0]— Он мог бы заскочить к купцу утром, до того, как зашел за тобой.
[indent=2,0]Предположение Эмриха звучало нелепо. Фиона представить себе не могла, зачем бы Хогу могло потребоваться сначала браться за дело купца, нанимать ее, а затем убивать его и, как ни в чем ни бывало, продолжать расследование. В голове не укладывалось, а спросить, не накликав на себя недовольство сопровождающих, возможности не представлялось.
[indent=2,0]Попытка покопаться у десятника в голове не увенчалась успехом — слишком сосредоточившись, она споткнулась, и упала бы, если бы ее грубо не подхватили под руку. Строгие взгляды дали понять, что следующая такая «выходка», которая и  выходкой-то не была на самом деле, может закончиться для нее плачевно, возможно, со значительной потерей крови.
[indent=2,0]— Точно тебе говорю, он мог. Сразу мне не понравилась его рожа.

***
[indent=2,0]В комнатушке, куда их привели на беседу с сотником, было холодно. И всемером — тесновато. Спертый воздух душил невидимой петлей на шее, заставляя дышать судорожно и часто. Перед глазами плыли одинокие пылинки, в ушах отстукивал отзвук колотящегося сердца.
[indent=2,0]Волноваться пока не о чем, уговаривала себя Фиона, это всего лишь беседа, почти что дружеский разговор двух служак, решающих, как им быть с этой дурацкой ситуацией. Но с каждым словом, с каждой фразой невидимая петля затягивалась все туже. Они говорили в основном так, будто ее здесь не было, и у нее складывалось впечатление, что дело собираются повесить на нее.
[indent=2,0]Хог, казалось, пытался ее выгородить, что совсем не укладывалось в подозрения, высказанные Эмрихом, но сотник, который склонен был верить в своего человека, очевидно плевать хотел на какую-то там залетную наемницу.

***
[indent=2,0]— У тебя снова кровь.
[indent=2,0]Пришлось утереть нос рукавом, медленно и осторожно, дабы не вызвать ответных действий охранников, готовых, казалось, голову ей свернуть за малейшее движение, похожее на попытку побега, или даже за косой взгляд. Им приказали не распускать руки (хоть этот приказ и касался кое-чего другого, совсем не связанного с побегом), но болтать никто не запрещал.
[indent=2,0]Они смотрели волками и переговаривались между собой.
[indent=2,0]— ...приворожила...
[indent=2,0]— ...подставила...
[indent=2,0]— ...ведьма...
[indent=2,0]Фионе хотелось смеяться. Они были там, когда Хог рассказывал про чародея, они слышали, но не понимали или отказывались понимать, что такое и вправду могло быть. Им проще винить того, кто стоит рядом, чем представить себе какого-то незнакомого хмыря из леса.
[indent=2,0]Вместо смеха она прикрыла глаза, пытаясь унять головокружение после неудачной попытки подслушать происходящее за тяжелой дверью, и скрестила на груди руки. Она все еще дрожала от холода.
[indent=2,0]— Надо было попытаться бежать еще тогда, у ворот.

***
[indent=2,0]Темница оказалась местом на удивление уютным по сравнению с тем, где Фионе приходилось бывать и ночевать раньше: чисто, почти тихо, без лишней вони. Но все так же холодно.
[indent=2,0]До последнего лязга засова они молчали, все — стражники, их сопровождавшие, Хог, сама Фиона. Только отзвук шагов отбивался гулким эхом от стен. А как только дверь камеры была заперта за пленниками, а стража удалилась, десятник — уже, наверное, бывший — заговорил, тихо и так уверенно, будто все уже давно спланировал.
[indent=2,0]— Час-полтора— и вправду немало, как и  двести пятьдесят крон,  — Фиона вытянулась на свободной лавке, уставившись в потолок. — Только для начала надо отсюда выйти.
[indent=2,0]С потолка вниз скользнул паучок, повис на невидимой паутинке, раскачиваясь над ее головой. Все складывалось на удивление странно, переплетаясь в непостижимом уму узоре. Пропавшие ткани, подкупленный сторож, мертвый грузчик, болтливый тролль, коварный чародей, убитый купец и они двое в центре всего этого — случайно забредшая в глухомань чующая и стражник с едва тлеющей магической искрой.
[indent=2,0]— Скажи, Бертрам, ты правда не убивал этого Штайера? — вопрос, который хотелось задать с того самого момента, как стало известно, за что их задержали. — Потому что если да, то не надо ничего выдумывать, подкупать меня и... — паучок испуганно принялся сматывать свою паутинку, стремясь поскорее укрыться в своем темном углу. — Я ведь все равно узнаю. Но, видят боги, мне до какого-то дохлого купчишки дела нет...
[indent=2,0]Она не хотела всего этого говорить вслух, хотела просто задать простой вопрос и получить просто ответ. А вышло все слишком запутанно, напряженно, с подъедающим сердце недоверием и произрастающим из него чувством вины.
[indent=2,0]— Но если он действительно там, этот чародей, — он просто обязан был быть там, ведь о нем говорил тролль, она сама слышала, — то я могу с ним поговорить. Не знаю, как это поможет, но могу.

Отредактировано Фиона (2018-03-21 23:28:13)

+1

16

[indent=1,0]Недоверие - это обидно.
[indent=1,0]Когда ты всеми силами пытаешься кому-то помочь, пусть ради соблюдения своих собственных принципов, пусть сама твоя помощь понадобилась исключительно в результате твоих же действий, а тебя начинают подозревать во всяком - это вызывает чувства самые неприятные. Это может расстроить. Задеть. Разозлить. Недоверие может ранить - если, конечно, исходит от кого-то достаточно близкого, например, друга или родственника. И пусть в этом случае последнее было не актуально - Бертрам определенно воспринял бы ситуацию близко к сердцу.
[indent=1,0]Если бы был на пять лет моложе.
[indent=1,0]Но он не был. В свои годы стражник уже привык к подозрениям. С высоты своего небольшого, но насыщенного опыта - отлично понимал Фиону, мог с легкостью примерить на себя её страхи и опасения. И, при своем нынешнем прагматизме, прекрасно знал, что взаимное недоверие - не то, что не оскорбление, но просто-таки негласная часть деловой этики. И оно, вопреки мнению сотника, было абсолютно взаимным, хоть и не афишировалось. Не считая некоторого кредита доверия, жизненно необходимого для совместного ведения щекотливых дел - он был, и основывался на апелляции к предполагаемому профессионализму наемницы.
[indent=1,0]Услышав вопрос, Хог медленно перевел взгляд на Фиону.
[indent=1,0]"А ты не слишком разбираешься в убийствах, а?"
[indent=1,0]Он смотрел внимательно, не моргая, но без единого проблеска какого-то настроения, какой-то... Жизни. Он знал людей, которых мог надломить одним таким взглядом - но в этом случае, разумеется, ничего такого не планировалось. Стражник просто смотрел. Затем, невесело усмехнувшись - да, этот резкий выдох через нос обозначал именно усмешку - заговорил.
[indent=1,0]- Я не оставляю свидетелей, - спокойно, совершенно безразлично произнес он. И тут же снова откинул голову назад, коснувшись затылком железных прутьев клети, глядя в противоположную стену из-под полуприкрытых век. Бертрам не собирался продолжать этот разговор. Он терпеть не мог оправдываться, тем более, что в его ответе было всё, что нужно. И даже чуть больше. Было тут и признание в том, что он такие вещи уже делал - и, скорее всего, сделает снова, и отрицание своей причастности в данном конкретном случае - дескать, уж он-то умнее это все провернул бы.
[indent=1,0]"Трактуй, как хочешь, госпожа моя. Это честный ответ."
[indent=1,0]Возможно, даже излишне честный. Но хотя бы на честность, по мнению Хога, Фиона имела полное право. Больше он ничего не мог предложить - не в тот момент.
[indent=1,0]А вот что действительно смогло удивить Бертрама - так это предложение помощи. Хотя бы какой есть, посильной - но важен был сам факт. Стражник вскинул бровь.
[indent=1,0]- Поговорить? - он задумался. - Возможно, это действительно может помочь. Я подумаю, как. А ты... - Бертрам снова взглянул на неё, но теперь гораздо... Мягче. Доброжелательнее. - Постарайся отдохнуть, Фиона. Силы тебе понадобятся, что бы ты ни решила.

[indent=1,0]Более Хог не сказал ни слова. Он прикрыл глаза, и если бы кто-нибудь в этот момент зашел в камеру - мог бы решить, что десятник спит. Но мысли его, вопреки внешнему спокойствию, пребывали в постоянном движении. И движение это было отнюдь не хаотичным. С точностью бывалого ремесленника Бертрам оперировал доступными ему знаниями, информацией достоверной и гипотетической, будто мозаику пытаясь сложить надежный план действий.
[indent=1,0]"Поговорить, значит..."
[indent=1,0]Стражник по крупицам вытягивал наружу давние воспоминания. Письма, что Лотар писал из Бан Арда, всегда пестрели подробностями его обучения - братец проникся к магии любовью столь сильной, что говорил, по большей части, только о ней. Каждый раз, как матушка вслух зачитывала новое письмо в кругу домочадцев, это неизменно вызывало легкое возмущение. У всех - кроме Бертрама. Он внимательно слушал, улавливая каждую подробность, каждую толику этой интереснейшей, на его взгляд, информации. Магия с детства занимала его не меньше, чем военное ремесло. Но если последнее и так с малых лет ежедневно вбивалось в младшего Хога плетьми, розгами и палками, то единственным крохотным источником узнать хоть что-нибудь про мир магический были письма далекого, совершенно незнакомого брата.
[indent=1,0]И кто бы мог подумать, что спустя многие годы детские любопытство и зависть принесут практическую пользу?..
[indent=1,0]Итак, помимо прочего, десятник знал следующее: для всякой магии нужна концентрация. Предельно чистая, стерильная мысль, сведенная до точки "здесь и сейчас" - и тогда в неё можно заронить зерно готовящегося заклинания. О своих проблемах на этом этапе Лотар говорил довольно много. Говорил он и о том, что в полевых условиях сложность задачи возрастает многократно - и о том, что сбить концентрацию опытного, практикующего мага зачастую невозможно даже сильнейшей болью, ибо для них это все равно, что мышцу напрячь. И если такой маг ждал их в бандитском лагере...
[indent=1,0]"Ну... Хоть представление посмотрю, перед смертью-то. Надеюсь, сраный ублюдок выдаст что-нибудь красивое. С пламенем, громом и молниями. Множеством молний, о да!"
[indent=1,0]Десятник едва не ухмыльнулся, но тут же развеял свои мечтания, вернув мысль в практическое русло. Строить план оставалось от того, что их неведомый магический враг не обладал настолько развитыми способностями. А если так... Нетрудно было догадаться, что будет, если в самый интересный момент заклинания кому-то приспичит с ним поговорить - или просто и банально вторгнуться в разум. Разумеется, рассчитывать, что Фиона сможет выйти победительницей из подобного столкновения разумов, было бы по меньшей мере оптимистично - а по-честному, попросту глупо. Но даже если она сможет купить им всего несколько секунд - этого хватит. Хороший удар в голову много времени не требует.
[indent=1,0]И тут возникала следующая проблема.
[indent=1,0]"Осталось решить, как нам впятером до сучьего чароплета дорваться, чтоб его по башке трахнуть? Там же клятая толпа народу..."
[indent=1,0]Десятник принимал во внимание, что бандиты - по крайней мере, некоторые - имеют странную привычку спать по ночам. Осознавал он и то, что среднестатистический разбойник сильно уступает в силе пятерым тренированным стражником, и то, что убивать обычно приходится не всех - большинство, видя потери, начинает разбегаться. Это всё было бы замечательно, если бы не единственный фактор - время. На всё требовалось время. И если атаковать лагерь в лоб - на то, чтобы хотя бы добраться до чародея, его нужно было много больше тех самых нескольких секунд. Конечно, достаточно отчаянная атака сделает свое дело - только вот сколько из её участников - добрых, верных друзей Бертрама - переживет её? И переживет ли он сам? Мог ли он, Хог, позволить себе оставить там хоть одного из этих людей лежать изувеченным, обескровленным трупом? И сможет ли потом себя простить?
[indent=1,0]"Нет."
[indent=1,0]А следовательно, нужно было думать дальше. Заручиться еще чьей-то поддержкой. Десятник не мог отделаться от мысли, что упускает в своих суждениях нечто важное. Некое очевидное, интересное и эффективное решение, которое вроде бы под самым носом - и в то же время постоянно ускользает из виду. И вот, когда Бертрам был совсем близок к разгадке - его отвлек знакомый голос со стороны двери.

[indent=1,0]- ...друга хочу проведать, - доброжелательно сообщил он, сопровождая слова едва различимым металлическим лязгом. Очевидно, пара монет в данном случае была негласным аргументом. - Ты ведь не возражаешь?
[indent=1,0]"Роберт. Это хорошо. Крыса сходу начал бы угрожать, давить авторитетом и потрясать званием. Он не выносит "пугал"."
[indent=1,0]Каждый стражник время от времени получал назначение на охрану казематов. Но были среди них те, кто всеми правдами и неправдами старался получать их всегда, тем самым получая гарнизонное жалование без малейшего риска для жизни. Таких звали "пугалами" - выполняют ту же функцию, и столь же бесполезны во всяком более серьезном деле. Большинство стражников не обращали на них внимание, но некоторые - открыто презирали. Сержант Мартин Новак был из их числа. Это могло здорово навредить делу.

[indent=1,0]Роберт появился на пороге камеры, и плотно закрыл за собой дверь. Лук со снятой тетивой в его руке говорил о том, что стражник только что из патруля - даже оружие не успел сдать. Он поежился, плотнее завернувшись в свой старый шерстяной плащ.
[indent=1,0]- Свежо тут у вас, - вместо приветствия произнес гость, подходя к прутьям.
[indent=1,0]- Бывало и хуже, - ответил десятник. - Давай к делу, Роберт.
[indent=1,0]Лучник кивнул.
[indent=1,0]- Значит, смотри... Вся полуночная смена по тюрьме и казарме - наша. Эти тревоги не поднимут. Крыса вас выведет, я - заберу ваши вещи. В гавани нас будет ждать плоскодонка - на ней выберемся. Витольд, Дитрих и Хаген встретят нас у берега за Биндюгой.
[indent=1,0]- Хаген? Он тоже с нами? - это было и хорошей, и плохой новостью одновременно. С одной стороны, Хог был рад помощи краснолюда. С другой - подвергать опасности еще одного друга никак не хотел.
[indent=1,0]- Шутишь? Он первый вызвался. Да и... - Роберт вздохнул. - К нему же первому придут, когда нас начнут искать. Так что и выбора особого нет.
[indent=1,0]- Искать? И зачем нас искать? - это был бессмысленный вопрос. Десятник отлично понимал, зачем. Знал, что задумали его товарищи - и это знание не принесло радости.
[indent=1,0]- Да, Бертрам. Мы покидаем Флотзам, - лучник склонил голову. Но потом, хоть и грустно, улыбнулся. - Видать, "следующий год" всё-таки наступил.
[indent=1,0]Они давно собирались убраться из фактории, все впятером. Отправиться по всему северу бандой наемников, охранять караваны, охотиться на бандитов, искать приключений, чтобы потом, сидя в корчме и потягивая пиво, рассказывать о них истории... Год за годом они менялись, взрослели, несли службу и росли в званиях - но планы на следующий год всегда оставались неизменны. Следующий год, который всё никак не приходил.
[indent=1,0]- Пройдем по мосту, двинем в Аэдирн. Оттуда - в Хенгфорс...
[indent=1,0]- Нет, - мрачно отрезал стражник. Но за одну деталь этой идеи разум Бертрама всё же зацепился...
[indent=1,0]"Мост... Курва, ну точно же!"
[indent=1,0]- Но...
[indent=1,0]- Мы могли бы с тем же успехом поссать коменданту в лицо, натянуть его матушку, и потом попытаться сбежать. Он не угомонится, пока наши головы не лягут к нему на стол. И произойдет это, самое большее, через неделю.
[indent=1,0]Лучник хотел было возразить, но тут же подозрительно сощурился, глядя на Бертрама.
[indent=1,0]- Ты что-то задумал.
[indent=1,0]- Верно. Вам понравится.
[indent=1,0]- И это...?
[indent=1,0]- Мы повяжем чароплёта.
[indent=1,0]Взгляд Роберта недвусмысленно намекал на сомнение в душевном здоровье старого друга. Тем не менее, он этого самого друга знал слишком долго и слишком хорошо, чтобы понять - просто так он подобных утверждений делать не станет.
[indent=1,0]- Но нас всего шестеро. Почтенная мазель, при всём уважении, не выглядит...
[indent=1,0]- Терпение, Роберт. Расскажу после. Пока - придерживаемся плана. Прихватите верёвок, а лучше - кандалов побольше, нам нужны пленные. Cообщи Каэлю, что нам потребуется его лук. Желательно - вместе с ним. Семье моей скажи, чтоб не дергались понапрасну... И займи у них сотню крон. Деньги из моего сундука тоже возьми.
[indent=1,0]Роберт кивнул.
[indent=1,0]- Что-то еще?
[indent=1,0]- Да. Твой плащ был бы очень кстати.

[indent=1,0]Когда лучник ушел, Бертрам подошел к своей скамье, и скинул соломенный тюфяк на пол - лавка была узковата и слишком коротка для него. Но прежде, чем лечь - застыл в раздумьях.
[indent=1,0]"Одеяло или подушка?"
[indent=1,0]Плащ, всё же, был один, а применений ему - два. Проклятый сквозняк уже было склонил десятника к первому варианту, но... Он еще раз взглянул на Фиону. Совесть и бессильное, бесполезное сожаление с новой силой сдавили его горло.  Всё-таки, было у куска плотной шерстяной ткани в его руках еще одно применение.

[indent=1,0]Парой минут позже, Бертрам уже засыпал. Во сне, как известно, холода не чувствуешь, а за подушку и собственные руки отлично сойдут. В конце концов, из двух людей в той камере один вообще не должен был там находиться. Не должен был бояться за свою жизнь, не должен был готовиться рискнуть собой, чтобы сохранить голову на плечах. Не должен был ежиться от холода и ютиться на какой-то паскудной лавке заместо постели.
[indent=1,0]"Может, это и твой последний день - но так хоть не замерзнешь. Было бы обидно пережить это всё, только чтоб потом помереть в дороге от какого-нибудь воспаления легких, а?" - невесело подумал Бертрам, и провалился в сон окончательно.

***

[indent=1,0]Стражника разбудил скрип открываемой клети.
[indent=1,0]- Хог, еб твою мать! - сдавленно шипел Крыса. - Ты что, дрыхнешь, пёс?!
[indent=1,0]- Ну мам, еще пару минуточек... - притворно-лениво протянул Бертрам, тем не менее, уже поднимаясь. Легкий пинок под ребра придал ему скорости.
[indent=1,0]- Я тебе дам, блядь, пару минуточек. Без пяти минут висельник - а все херней маешься!
[indent=1,0]- Пнешь меня еще раз - я тебе рыло набок сверну, и скажу, что так и было. Мне, висельнику, терять нечего, я и сержанту пизды выдать не постесняюсь.
[indent=1,0]- Ах ты...
[indent=1,0]- Веди, балабол!
[indent=1,0]Это могло бы показаться неуместной, злобной перепалкой, и случайный свидетель, если бы он случился, непременно уличил бы десятника в черной неблагодарности - но нет. За всем сказанным не было ни капли злого умысла. Эти двое всегда так общались. Не теряя лишнего времени, пленники и сержант покинули камеру.

[indent=1,0]Они шли по коридору, даже не скрываясь. Стражники видели их, и не говорили ни слова. Хог видел стражников - и понимал, почему именно они в ту ночь находились на нужных постах. У каждого за душой был какой-то грешок, какой-то проступок, который им простили - и тем самым подсадили на крючок. Случаи самосуда, малодушных взяток, помощи родственникам и друзьям вопреки букве закона - и вот, они здесь, скованные одной цепью. Сотник был уверен в этих людях. Знал, что они будут молчать. Все эти стражники понимали - если нет, полетят головы. И их собственные в том числе.

***

[indent=1,0]За пределами Флотзама и Биндюги, на небольшом чистом участке берега среди камыша, ожидала компания из двух людей и двух краснолюдов.
[indent=1,0]- Хватит жрать, Витольд, - проворчал краснолюд помоложе. - Прилетит тебе в брюхо - так жратва по всем потрохам размажется, подохнешь ведь.
[indent=1,0]Объемного телосложения человек, сидевший на камне и уплетавший вяленое мясо, повернулся к нему.
[indent=1,0]- Не прилетит, - деловито сообщил он, с набитым ртом, с гордостью хлопнув себя по новенькой стальной кирасе. - А если прилетит - то уж точно не в брюхо. - Он протянул краснолюду кусок мяса. - Будешь? Ну, Хаген, по глазам же вижу, что хочешь.
[indent=1,0]- Я не... - возмутился было краснолюд, и тут же махнул рукой. - А, холера! Давай. А то ведь сам всё схарчишь, собака, с тебя станется.
[indent=1,0]- Вот это здравые речи, - похвалил Витольд, и тут же повернул голову в сторону второго человека. Тот стоял поодаль от всех, отвернувшись. - Эй, Дитрих, ты там живой?
[indent=1,0]Тот не ответил.
[indent=1,0]- Отстань от парня, - сказал краснолюд, жуя мясо. - Молится он.
[indent=1,0]- А лучше б покушал, - Витольд неодобрительно покачал головой, не переставая наворачивать.  - Если б Вечный Огонь его слышал - уже давно подпалил бы ему пятки. Этакий постоянный бубнеж даже богу остохорошеет.
[indent=1,0]- Вечное Пламя, прости этого безбожника, ибо не ведает он, что говорит... - пробормотал Дитрих, сердобольно отступив от обычного текста молитвы ради спасения души друга.
[indent=1,0]- Кажись, плывут, - сообщил старый, седой краснолюд, что до сих пор молча всматривался вдаль. Даже в темноте он узнал свою лодку. То был Руперт, недавний свидетели исчезновения грузчика Ризка, но теперь его было трудно узнать. Старая, но без единого пятнышка ржавчины, кольчуга, шлем, щит в паре с небольшим боевым молотом - он вполне сошел бы за одного из краснолюдов-наемников, каких предостаточно было по всему северу.
[indent=1,0]Витольд и Хаген быстро свернули свою трапезу, а Дитрих - окончил молитву, и подошел ближе к берегу.

[indent=1,0]Нос плоскодонки врезался в берег. Роберт и Бертрам, соскочив на берег, вытащили лодку на сушу почти полностью. Привязывать её было некуда, а терять - совсем не хотелось. Хог развязал мешок со своим снаряжением -  пора было, наконец, приодеться подобающим образом.
[indent=1,0]- Руперт? И ты здесь? - он удивленно вскинул бровь, затягивая ремешки кожаной кирасы.
[indent=1,0]- А что, не признал? Память подводит, или зрение не то? - осведомился старик.
[indent=1,0]- Ты не смотри, что с него песок сыплется, - встрял Хаген. - Он им глаза врагов запорашивает. Тем побеждает, - краснолюд хохотнул.
[indent=1,0]- Рад тебя видеть, Хаген, - Бертрам протянул ему руку.
[indent=1,0]- Еще б ты был не рад, - с издевкой произнес краснолюд, принимая рукопожатие. - Это же прямо история взаимоотношений наших народов, в миниатюре, так сказать. Человек в дерьмо влезет - краснолюд вытаскивает, так и живем. А я вот себе как раз шестопёрчик сработал - надо, думаю, этакую вещь в деле опробовать! И тут такая оказия, ну кто б мог подумать...
[indent=1,0]- А где...
[indent=1,0]- Эльф нас у моста будет ждать. Он еще двух своих привел, все с луками - сейчас пасут их стоянку, - проинформировал Витольд. - Так что ты, собственно, задумал-то?
[indent=1,0]- Хороший вопрос, - присоединился Роберт. - Теперь нас, пожалуй, хватит для штурма... Но я ведь вижу, вы как-то пошельмовать хотите. Как?
[indent=1,0]- Да, хотим, - Бертрам прочистил горло. - Итак, господа. Дело в том, что наши козлоёбы совершили одну большую ошибку. Они перешли мост не того тролля...
[indent=1,0]Хог начал излагать. План его был дерзок, но очень прост, и здорово облегчал дело. Если бы не магик - тролль был бы способен в одиночку разогнать весь лагерь. Проблема была в одном. Уверенности ему недоставало, он силы свои недооценивал. Но в прошлый раз монстр был один - теперь же обещание помощи десятка вооруженных людей и нелюдей должно было его убедить. Троллю надлежало начать бой, вломиться в лагерь, отвлечь на себя бандитов - и заставить чародея себя выдать. Остальные, тем временем, должны были атаковать лагерь с другой стороны, перехватывая бегущих бандитов и ломая тех, кто еще отважится сопротивляться. Сам же Бертрам, под прикрытием лучников, должен был прорваться к колдуну, вырубить его и отойти к своим. Эту часть он больше никому не мог поручить.
[indent=1,0]- ...и тут, Фиона, нужна твоя помощь. Отвлеки его, помешай колдовать. Хоть несколько секунд мне купи - о большем не прошу.
[indent=1,0]- Нам, - встрял Мартин. - Я с ним иду.
[indent=1,0]- Не...
[indent=1,0]- Заткни пасть! - взъярился Крыса, подскочив к Хогу вплотную. Ситуация почти комичная, учитывая, что низкорослый, жилистый сержант казался меньше своего товарища раза этак в два. - Это не обсуждается.
[indent=1,0]Бертрам только головой покачал. Спорить было бесполезно, да и неуместно.
[indent=1,0]- Так что? Сможешь ты это сделать? - этот вопрос, как и взгляды собравшейся компании, был обращен к наемнице. Тишина, воцарившаяся в окружающем пространстве, казалась сверхъестественной.

Отредактировано Бертрам Хог (2018-03-30 00:03:34)

+4

17

[indent=2,0]Разговор оказался короче, чем Фиона ожидала. Никаких оправданий, объяснений, никаких лишних слов. Не было необходимости заглядывать Бертраму в голову (или в душу), чтобы понять, что вопрос был лишним — для нее, для него, для купца, для сотника, для всех, кого успел коснуться. Все они знали ответ, а Фиону он и вовсе не должен был волновать. И не волновал. Почти. Только втихаря мелким червячком  подъедал уверенность в собственной способности отличить правду от лжи, открытость от хитрости. Она не могла постоянно проверять истинность каждого слова, каждого вспыхнувшего ощущения. Не могла постоянно копаться в чужих головах. Как и каждый обычный человек, она оставляла за собой право ошибаться в суждениях. Но эти ошибки приносили ей боль и разочарование.
[indent=2,0]Говорить ещё что-то не было смысла — Хог погрузился в размышления, и Фиона, сказав предостаточно, решила прислушаться к его совету и отдохнуть. Во сне, пусть и в холоде, на неудобной лавке, время проходит быстрее, не утомляя ожиданием.

***
[indent=2,0]Ей снился шум портового города — перекрикивание и ругань грузчиков,  плеск серых волн о сваи пристани, вереск вечно голодных чаек, скрип деревянной лесенки под ногами.
[indent=2,0]— Я слышал, твой отец говорил моему, что это самый крепкий корабль из тех, что захаживают в Настрог! — Эмрих, ступив на лестницу первым, подал ей руку. — Осторожней, скользко.
[indent=2,0]Мелкий дождь, моросивший еще с утра, вступил в сговор с брызгами «большой воды», зависнув между землей и небом мутной пеленой прохладной влаги, просочив насквозь все, что находилось на его пути. Затянувшие небо тучи уперто отказывались поддаваться трепавшему их ветру. Все говорило о том, что мрачная погода останется погостить подольше.
[indent=2,0]Фиона,  крепко сжав протянутую ей теплую ладонь, поднялась на борт. Ей, как и Эмриху, было интересно поглядеть на новое приобретение их отцов, на вложение в их, Фионы и Эмриха, будущее, но еще интересней — опробовать его в деле.
[indent=2,0]— Вы пойдете в плавание в такую погоду, капитан& — Эмрих уже расспрашивал человека, раздававшего указания на палубе.
[indent=2,0]Тот, отвлеклись от своих дел, проглядел на него прищурено, а потом, признав сына одного из владельцев, ответил:
[indent=2,0]— Да то разве погода, милсдарь? Если бы каждая мелкая тучка задерживала суда в порту, купцы давным давно разорились бы.
[indent=2,0]— А мы с вами пойдем, можно?
[indent=2,0]Капитан кивнул и вернулся к раздаче указаний матросам.
[indent=2,0]Эмрих с Фионой устроились на носу, смотрели вперед, осторожно свешивались за борт, подстраховывая друг друга, в попытке дотянуться до плещущихся внизу волн, болтали о том, что было бы хорошо убежать и заделаться пиратами. А потом в один миг его губы коснулись ее щеки, легко и невзначай, будто случайно, но Фиона знала — случайности в том нет. Замерев, она пыталась отыскать его взгляд, скрытый растрепанными на ветру русыми локонами, но видела лишь робкую улыбку, а в ней — предвосхищение ее ответа. Губы коснулись губ в поцелуе, весь мир — небо, дождь, холод, люди, качка — всё схлопнулось вмиг в едином слепяще-ярком взрыве и упало, кануло в никуда.

***
[indent=2,0]Фиона вздрогнула, прогоняя из памяти обрывки сна, но глаз не открыла. Она слышала голоса, ведущие тихую беседу. Они — Хог и его товарищ — планировали предстоящий побег. Звучали имена, детали, сомнения, сожаления. Ее помощь им была не нужна, и она продолжала лежать с закрытыми глазами, стараясь дышать тихо и равномерно, прикидываясь спящей. Ей совсем не было стыдно — стыд неведом человеку, частенько зарабатывающему на жизнь подслушиванием и подглядыванием чужих секретов.
[indent=2,0]Роберт, как назвал его Хог, ушел, и Фиона позволила себе приоткрыть веки. Наблюдала, как бывший десятник шебуршит у второй лавки — его скудной постели на эту ночь, а когда он вдруг уставился в ее сторону, будто почувствовав ее скрытный взгляд, зажмурилась в испуге, словно ребенок, пойманный за воровством сладостей. Она слышала тихий отзвук приблизившихся шагов, а потом почувствовала прикосновение тяжелой ткани, способной защитить от холода, но не охранить от дурных снов, с новой силой нахлынувших на нее, как только она погрузилась в вязкую, неспокойную дрему.

***
[indent=2,0]Вокруг была вода, горькая и леденящая. Она заливала легкие, мертвой хваткой цеплялась за руки и ноги, звала и тащила, убаюкивала, обещала вечный покой в своих темных холодных глубинах.
[indent=2,0]— Мазель! Мазель!..
[indent=2,0]Воздух, наполненный резкими порывами ветра и хриплыми голосами, казался почти невесомым, неощутимым в сравнении с тяжестью нехотя отпустившей ее воды.
[indent=2,0]— Девчонку вытащили...
[indent=2,0]— А парнишку?
[indent=2,0]Фиона кашляла, выплевывая воду, не в силах разлепить глаза, дрожала от окружающего холода и сжигающего изнутри жара. Ее кутали в теплое и мягкое, несли на руках, и говорили, говорили, говорили... Она не понимала ни слова из жужжащего гула в ушах, на фоне которого билась единственная мысль о том, что она никак не могла вспомнить: какого цвета глаза у Эмриха?

***
[indent=2,0]Второй ночной посетитель их камеры был не настолько скрытен и осторожен, его приглушенная ругань давала понять, что Фионе теперь уже лучше не прикидываться спящей, а побыстрее подниматься, пока ее не решили оставить здесь одну под опекой правосудия. Сонно потирая глаза, она куталась в пожертвованный ей плащ так, будто тот всегда принадлежал ей, и даже получив свои вещи обратно, просто сложила собственный плащ и унесла подмышкой, не обращая внимания на удивленный взгляд оставшегося без верхней одежды Роберта.
[indent=2,0]Прохлада апрельской ночи бодрила не хуже мысли о предстоящем мероприятии. Всю дорогу до места встречи с остальной частью заговорщиков Фиона молчала, рассуждая о том, стоит ли зариться на обещанные две с половиной сотни и проявлять благодарность за спасение, или же, как ей тоже было предложено, остаться в стороне.
[indent=2,0]Шестеро смелых собирались взять на себя непосильную задачу — уничтожить целую бандитскую шайку с чародеем во главе. Фиона хотела им помочь, но не хотела давать ложную надежду на то, что ее способности станут гарантией их успеха. Не хотела смотреть, как с этой уверенностью они будут погибать.
[indent=2,0]— Это не твое дело, не твоя проблема. Уходи, пока есть возможность, не ввязывайся.
[indent=2,0]На берегу помимо перечисленных участников ждал еще и старый краснолюд, с которым они разговаривали днем, как и все остальные, полный решимости и готовый к бою. Фиону до рези в глазах поражало, насколько все эти люди и нелюди любили и уважали Хога, насколько ему доверяли и готовы были ради него рисковать собственными головами. В ее жизни таких никогда не было.
[indent=2,0]Она продолжала молчать и слушать, пока Хог в деталях разъяснял свой план. Слушать и чуять, оценивая ещё и то, чего он вслух не говорил. И когда в разговор встрял Мартин, забивая себе место рядом с другом на острие атаки, она поняла, что должна ответить. Этот дурак упертый покорился желанию товарища, но ее к чародею и на расстояние выстрела из лука не подпустит. А этого мало, непростительно мало, чтобы хотя бы попытаться сделать то, о чем он просил.
[indent=2,0]В тишине, повисшей среди едва шуршащих на ветру камышей, под внимательными взглядами семи пар глаз, ее голос прозвучал четко и звучно, хотя слова и были произнесены почты шепотом:
[indent=2,0]— Нет, не смогу. Прости, но нет. И дело не в деньгах. Я благодарна за спасение, но теперь хотела бы пойти своей дорогой. Удачи вам в вашем деле.
[indent=2,0]В том, что они не отступят от задуманного, невзирая на ее отказ, сомневаться не приходилось. Но ей и правда пора было идти и отыскать укромный уголок.

***
[indent=2,0]«Эй, чародей, ты там? Ты меня слышишь?»
[indent=2,0]«...»
[indent=2,0]«Я знаю, ты слышишь. Я тебя чувствую».
[indent=2,0]«Кто ты?»
[indent=2,0]«Фиона».
[indent=2,0]«Фиона?..»
[indent=2,0]«Я чующая. Псионик».
[indent=2,0]«Твои телепатические способности впечатляют. И чего ты хочешь, чующая?»
[indent=2,0]«Помочь тебе».
[indent=2,0]«Помочь? Мне? Каким образом?»
[indent=2,0]«Местный десятник. Его сегодня взяли за убийство купца, которого он не совершал».
[indent=2,0]«Что мне до какого-то купца и до какого-то десятника?»
[indent=2,0]«Он знает, что ты приложил к этому руку. И знает, где тебя искать. Он придет за тобой. Не один».
[indent=2,0]«И я должен тебе поверить?»
[indent=2,0]«Можешь не верить и дождаться ножа под ребро. Можешь проверить меня, заглянуть в мои мысли».
[indent=2,0]«Какой тебе от этого прок?»
[indent=2,0]«Воздаяние по заслугам ему, выгодное сотрудничество с тобой».
[indent=2,0]«Добрый десятник тебя чем-то обидел?»
[indent=2,0]«Это личное. Всего лишь хочу быть на стороне победителя».
[indent=2,0]«Разумно. Если знаешь, где наш лагерь, приходи. Скажи, Штефан тебя ждет».
[indent=2,0]«Уже в пути».
[indent=2,0]«Фиона?»
[indent=2,0]«Да?»
[indent=2,0]«Почему ты их предаешь?»
[indent=2,0]«Я не предаю, просто иду другой дорогой».

***
[indent=2,0]Времени было непростительно мало — Фиона не знала, как быстро тролль, последний пункт хоговского плана, согласиться помогать, да и разговор с чародеем занял больше, чем она надеялась. Она не могла слышать его интонаций или читать его эмоции, мимику и жесты, но была уверена, что он резонно не доверяет ей. Она торопливо пробиралась по ночному лесу, стараясь сопоставить выуженную из памяти тролля «карту» с местностью.
[indent=2,0]— Серые, — Эмрих, бесшумно ступая рядом, ответил на невысказанных вопрос, который ютился в уголке ее сознания вот уже несколько часов.
[indent=2,0]— Серые... Да, конечно же, серые. Прости.
[indent=2,0]— Ничего. Ты всего лишь человек, твоя память не вечна.
[indent=2,0]Серые. Как мокрое дерево палубы под ногами в тот день. Как большая вода, плескавшаяся о борт. Как безразлично холодные тучи, наблюдавшие за ними свысока. Как вездесущий дождь. Серые.
[indent=2,0]Фиона стиснула зубы. Поблизости мелким болотным огоньком вспыхнуло чье-то сознание — не наблюдавших эльфов-лучников, которых она обошла раньше, но что-то более простое и приземленное, однозначно человеческое, но сильно недалекое. Подняв осторожно  руки, она зашагала медленней.
[indent=2,0]— Штефан меня ждет!
***
[indent=2,0]Он и правда ждал ее. В одном из покосившихся домишек посреди болота, где когда-то, вероятно, жило несколько семей, но Понтар, учинив разлив, отвоевал у людей этот клочок земли, и теперь здесь обитали только дикие звери, утопцы и бандиты, на скорую руку подрихтовавшие полурузваленные здания, чтобы устроить в них лагерь.
[indent=2,0]К Штефану ее пустили только хорошенько обыскав — слишком тщательно, с извращенным удовольствием, под задорные смешки, облапав все ее выпуклости, дважды. Она не возмущалась. Ей нередко приходилось становиться объектом подобного поведения, но она давно усвоила, в каких случаях следует отвечать, а в каких — сдержано промолчать. С найденным оружием она рассталась без сожалений, потому что самое главное и опасное они не смогли бы ни обнаружить, ни отобрать.
[indent=2,0]— Ну, здравствуй, Фиона. Рад тебя видеть... во плоти, — поднявшись с табурета, Штефан окинул ее цепким взглядом.
[indent=2,0]Сам он выглядел довольно заурядно, ничего примечательного ни во внешности, ни в одежде, если только не сравнивать с теми отбросами, с которыми она так близко познакомилась снаружи. Среди них-то он выглядел почти что франтовато, с печатью интеллекта освещавшим его чело, словно лучина — стены домишка, в котором они находились.
[indent=2,0]— Выпьешь? —  он наполнил простенький кубок темной жидкостью из кувшина, вероятно, вином, и поставил сосуд на столе. — Значит, говоришь, десятник придет по мою душу?
[indent=2,0]— Да.
[indent=2,0]— Сколько их будет?
[indent=2,0]— Пять человек. Из тех, что мне известно. Собираются взять вас внезапностью.
[indent=2,0]— Пять человек...
[indent=2,0]Штефан глядел на нее задумчиво, его глаза поблескивали в свете лучины. Фиона знала, что он пытается сделать, и знала, что ему это не удастся. Уличить ее во лжи. Ведь она не лгала — их было пятеро человек: сам Хог, вспыльчивый Мартин, Роберт, оставшийся без плаща, и дожидавшиеся их на берегу Дитрих и Витольд. О краснолюдах, эльфах и троллях она умолчала, а для того, чтобы раскусить ее уловку, погребенную под яркими образами первых трех из пяти, отпечатавшихся в ее памяти, чародею просто не хватало способностей к телепатии.
[indent=2,0]— Присядь, — он пододвинул ей другой табурет, сам уселся на свой и кивнул на кубок на столе. — Допустим, я тебе верю. И чего же ты хочешь за свою помощь? Помимо мести и придерживания правильной стороны?
[indent=2,0]Фиона взяла кубок и пригубила темную жидкость. Там и вправду было вино, не очень крепкое, кисловатое, но терпимое — не худший в мире шмурдяк.
[indent=2,0]— Я думаю, ты тут занимаешься очень интересными делами, — ответила она. — Очень прибыльными, позволю себе предположить. И я бы хотела войти в долю. Уверена, мне и моим способностям можно найти не одно применение.
[indent=2,0]Он снова смотрел на нее задумчиво, на этот раз пытаясь понять, какие еще применения она подразумевает.
[indent=2,0]Вместо ответа Фиона поднялась с места, оставив кубок на столе, и оказалась у Штефана на коленях.
[indent=2,0]— Представь себе... — вкрадчиво прошептала она, едва касаясь его уха губами.
[indent=2,0]«...что никто не сможет скрыть от тебя правду. Я об этом позабочусь».
[indent=2,0]В ответе Штефана не было ни единого слова, но Фиона знала, что по крайней мере на более низменную часть ее предложения он был согласен. Большего ей пока не требовалось.

+3

18

[indent=1,0]Фиона ушла. Поблагодарила, извинилась, и пошла своим путём. Бертрам не держал зла за это решение, и даже то, что шансы на выживание только что несколько снизились, не ухудшило его настроения. Странным образом, ему стало… Легче.
[indent=1,0]И еще легче было бы, если бы все остальные последовали примеру наемницы. Но если бы у Бертрама была малейшая возможность, самый ничтожный шанс справиться самостоятельно – их бы тут не было. Он бы просто не стал им ничего говорить, не стал втягивать в это дело. Но такой возможности не было. Хогу нужны были люди, вооруженные, опытные… И преданные. Те, кому можно доверять.
[indent=1,0]Хорошая новость состояла в том, что опасность была не так велика. В конце концов, им удалось собрать серьезный кулак, почти не уступавший банде в численности, но почти наверняка выигрывавший в умении и качестве оружия. Если бы только это была простая банда…
[indent=1,0]“Чародей – единственная угроза. Его банду мы просто размажем.”
[indent=1,0]- Мы справимся, - уверенно заявил Крыса. – Сами.
[indent=1,0]Хог молча кивнул.
[indent=1,0]“Справимся. Вопрос в цене.”
[indent=1,0]- Идем. Надо навестить тролля.

***

[indent=1,0]Они шли молча. Даже Витольд, весельчак и оптимист, как-то сник. Бертраму не нужно было читать их мысли, чтобы знать, о чем они думают.
[indent=1,0]“Кого не досчитаемся к рассвету.”
[indent=1,0]Эта мысль неизменно сопровождала его каждый раз, когда предстоял бой. Когда ему дали десятника – легче отнюдь не стало. Все эти люди, краснолюды, эльфы… Все они были здесь не потому, что их распределили в один отряд. Не потому, что по службе Хога поставили командовать ими. Они были здесь из-за него, и только. Готовые рискнуть жизнями из-за его личного промаха. «Должники», которые ничего не были ему должны. Друзья, чьей дружбы он не заслужил. Груз ответственности внезапно ощутился столь сильно, что возникло навязчивое желание вернуться в камеру, сознаться во всём и отправиться на эшафот – одному. Никого больше не втягивая.
[indent=1,0]Но Хог слишком хорошо знал, что ему не дадут этого сделать. Пойдут без него, если понадобится - и будет от этого только хуже.
[indent=1,0]А еще была Фиона. Оправдают его – оправдают её. Его вздёрнут – за ней пошлют. У наемницы, конечно, была определенная фора. Бертрам ни разу не назвал её имени при посторонних, а те, кто его слышали – будут молчать, и в документах упомянул как безликого «наемного специалиста». Еще некоторое время понадобится, чтобы собрать людей… Но комендант не отступит. Бертрам знал этого человека слишком хорошо. Лучше, чем хотелось бы.
[indent=1,0]Она, в отличие от остальных, даже не была его другом. Не подписывалась на это. И потому избавить хотя бы её от возможных последствий Хог был обязан.

***

[indent=1,0]Тролль спал. Либо каждую ночь ходить «к бабе» было для него слишком, либо день выдался тяжелым – но он был на месте, больше напоминая здоровенный камень, чем живое существо. За исключением того, что камни – по крайней мере те, что видел Бертрам – не храпели.
[indent=1,0]“Задача первая: разбудить его. Задача вторая: выжить в процессе.”
[indent=1,0]- Стойте тут. – Десятник направился к троллю. Остановился, прочистил горло. – Эй, милсдарь! Милсдарь?
[indent=1,0]Он окликнул монстра несколько раз – безрезультатно. Попытался растолкать – но добился только того, что храп стал чуть потише. Пнул, едва не отбив ногу, но и тогда потерпел фиаско.
[indent=1,0]- Мы теряем время… - проворчал Крыса, и уверенно зашагал в сторону спящего. – Хог – нахуй от тролля! – скомандовал он на ходу.
[indent=1,0]- Но…
[indent=1,0]- Это приказ, десятник!
[indent=1,0]Бертрам подчинился. Инстинктивно. У Мартина слишком хорошо получалось командовать.
[indent=1,0]- А ну подымайся, ты, толстожопая манда! – прорычал стражник, выхватывая меч. Клинок сверкнул в лунном свете, подобно молнии, и безжалостно уколол тролля в зад. – Подымайся, свинья!
[indent=1,0]Сработало. Огромная туша подскочила вверх с неожиданной скоростью. Массивный кулак свистнул в воздухе, но Мартину, в силу своего роста, не пришлось даже пригибаться – удар прошел мимо.
[indent=1,0]- Что? Кто? – ошарашенно гнусавил тролль, протирая глаза.
[indent=1,0]- Всем сохранять спокойствие! Флотзамская стража! – Крыса неистовствовал. Он явно был в своей тарелке.
[indent=1,0]- А? Сторожа? – монстр всмотрелся в окружавшие его фигуры. – Чего надо?
[indent=1,0]- Дело есть! – ответил Мартин.
[indent=1,0]- Какое дело?
[indent=1,0]- Помнишь тех мудозвонов, что шастали по твоему мосту? Пошли их убьём, - без обиняков выдал стражник. Это было в его стиле.
[indent=1,0]- А. Сраный людь. – Тролль почесал затылок. – Помню. Не пойду. Убьют.
[indent=1,0]- Так, а ну не ссать! – рявкнул Крыса. – Мы тебе поможем. А они… Они ходили через твой мост – и не заплатили тебе. Они вытерли жопу твоей гордостью. Они плюют тебе под ноги, они потешаются над самим твоим именем, они высмеивают тебя, сидя у костра в своем лагере! Они говорят... Что ты просто разжиревший накер, а не тролль! А ну отвечай: тролль ты, или хрен собачий?
[indent=1,0]- Тролль, - неуверенно произнес монстр.
[indent=1,0]- Ты хочешь, чтоб они ответили за свою наглость?
[indent=1,0]- Хочу! – Тролль тряхнул массивной головой.
[indent=1,0]- Ты убьешь этих сучьих выблядков за то, что они с тобой сделали! – это был уже не вопрос.
[indent=1,0]- Убью… - прорычало чудовище. Это уже звучало настолько угрожающе, настолько злобно, что Бертраму стало не по себе. Никак не вязалось с дружелюбным образом монстра, известным ранее.
[indent=1,0]“Крыса. Когда сержант – не должность, но стиль жизни.”
[indent=1,0]- Вот это я понимаю, вот это настрой! Идём.
[indent=1,0]Тролль поднялся, отошел в сторону, и вытащил из-под кучи мусора здоровенную ветку, размером с молодое деревце.
[indent=1,0]“Логично. Идешь воевать – бери оружие.”
[indent=1,0]- И все дела, - довольно произнес Мартин, подойдя к Хогу. – Как новобранец, честное слово, только большой. Зато мозгов где-то так же.

***

[indent=1,0]- У них гость. Женщина, - сообщил эльф-разведчик, что появился, едва группа перешла мост.
[indent=1,0]"Вот как?"
[indent=1,0]- Опиши, - ледяным тоном произнес Бертрам, но в этом не было нужды. Он знал, что за женщина могла появиться в разбойничьем лагере в это время. Она и только она. Фиона. Описание эльфа это подтвердило.
[indent=1,0]"Даже так, значит."
[indent=1,0]Он чувствовал, как из глубины его души медленно поднимается злоба, стискивая сознание ледяной хваткой. Сотник был прав. Доверять вольнонаемным - глупость. Они могут делать то, за что ты им платишь, пока всё идет по плану, они выходят из игры, как только план нарушается... И они без колебаний переменят стороны, узрев лучшую возможность.
[indent=1,0]Фиона не была его должницей. Не подписывалась на такие условия. Он мог понять её отказ. Но предательство? Нет.
[indent=1,0]"Слишком опасна, чтобы убить медленно. Жаль."
[indent=1,0]Но наемница была не единственной причиной этого знакомого, страшного чувства. Второй был сам Хог. Это он выдал ей их план. Это он вывел её из камеры. Это он доверился ей больше, чем следовало бы - и теперь из-за этого могли пострадать очень важные для него люди.
[indent=1,0]И всё же, Бертрам не был уверен в своих выводах. Была одна единственная вещь, один намек, который мешал сделать решение окончательным. Он помнил, что Фиона сказала ему тогда, в камере. Может быть, это была подготовка почвы для будущего предательства. А может быть... Может быть, она просто задумала нечто очень, очень глупое. Но доводы логики говорили против.
[indent=1,0]- По ней не стреляйте, - сказал десятник. - Она... Может быть союзником.
[indent=1,0]- А если нет? - настороженно спросил Роберт.
[indent=1,0]"Тогда узнаем, доберешься ли ты до моих мозгов быстрее, чем я - до твоих кишок. Я убью тебя, Фиона. Чего бы то ни стоило... Я увижу, как ты умрешь."
[indent=1,0]- Я разберусь.

***

[indent=1,0]Они приближались к лагерю. Осторожно, не нарушая маскировки. Каэль вел группу по разведанному маршруту. Один из его эльфов сопровождал тролля – он должен был сказать монстру, когда нападать.
[indent=1,0]- Хог? – шепнул Крыса.
[indent=1,0]- Ну? – отозвался десятник.
[indent=1,0]- Чего такой кислый, мудила?
[indent=1,0]“А ты как думаешь, умник?”
[indent=1,0]- Ничего. – Бертрам задумчиво взглянул на друга. – Мартин.
[indent=1,0]- Че?
[indent=1,0]- Давай без героизма. Меня свалят – уходи.
[indent=1,0]- А ты уйдешь, если свалят меня?
[indent=1,0]- Нет. – Соврать он не смог, даже в благих целях.
[indent=1,0]“Да и бесполезно. Слишком хорошо меня знает.”
[indent=1,0]- Ну так иди в жопу.
[indent=1,0]“Упрямая скотина. Как всегда.”
[indent=1,0]- Делай, как сказал. Роберт, Каэль – если что-то пойдет не так, если возникнет хоть малейшая угроза кому-то из наших – валите чароплёта. Без него банда не опасна.
[indent=1,0]Эльф промолчал, очевидно, не видя смысла в этом разговоре.
[indent=1,0]- Без его признания тебя вздёрнут, - возразил Роберт.
[indent=1,0]“Пусть так.”
[indent=1,0]- Не вздернут. Показаний пленных хватит.
[indent=1,0]“Или нет.”
[indent=1,0]- Хог, - снова подал голос сержант. – Хватит ныть. Заебал.
[indent=1,0]Бертрам вздохнул, но больше ничего не сказал.

***

[indent=1,0]Они рассредоточились вокруг лагеря, с трех сторон. Дитрих, Витольд, Руперт и Хаген – с одной стороны, тролль – ждал сигнала с противоположной. Лучники – три эльфа и Роберт – стояли отдельно, чтобы лучше простреливать всё поле боя. Мартин и Хог были с ними.
[indent=1,0]“Все настороже. Все готовы к бою. Напряжены. Предупредила, значит.”
[indent=1,0]- Начинаем, - тихо сказал Бертрам. Его голос впервые за долгое, долгое время выдавал хоть какое-то чувство. Волнение. Один эльф без лишних слов скрылся в темноте.
[indent=1,0]Через некоторое время появился тролль. Хог прикрыл глаза.
[indent=1,0]- Это еще что за херня? – послышался голос одного разбойника.
[indent=1,0]- Это ж тот тролль, - усмехнулся другой. – Эй, а ну пиздуй отсель! Не то кишки пустим!
[indent=1,0]- Убью… - тихо прорычал монстр. Точно так же, как незадолго до этого. Всё веселье тут же стихло.
[indent=1,0]"А про тролля-то они и не знают..."
[indent=1,0]- Так, в жопу. На это я не подписывался, - флегматично заметил третий бандит, повернулся – и побежал. Остальные не успели.
[indent=1,0]- Убью! Убью! Убью!!! – взревел тролль, и бросился вперед, взмахнув дубиной. Один разбойник мешком с костями полетел в сторону.
[indent=1,0]“Началось.”

[indent=1,0]Еще один разбойник превратился в кровавое пятно на земле. Они не были готовы к такому врагу. Им нечем было ему ответить. Даже копья и гизармы едва пробивали толстую шкуру монстра, но на расстояние удара надо было еще подойти. "Лесные братья" готовы были бежать в панике, когда на сцену, наконец, вышел магик. Ошарашенный, удивленный и злой он появился из одного из домов.
[indent=1,0]Ренегат выкрикнул единственный приказ - удержать тролля на месте, но этого хватило, чтобы предотвратить паническое бегство. Теперь разбойники знали, что в дело вступает магия. Знали, что нужно только продержаться немного, и всё. Чего они знать не могли - так это того, что их главарь был не слишком силён в боевой магии.
[indent=1,0]Но пару трюков в запасе всё же имел. Достав из-за пояса небольшой резной жезл с янтарным навершием, он начал своё заклинание.

[indent=1,0]- Наш парень, - тихо сказал Мартин, едва заслышав командный голос. Бертрам ответил коротким кивком.
[indent=1,0]- Пошли.
[indent=1,0]Они сорвались с места так быстро, как только могли. На севере лагеря уже завязался бой - засада стражников и краснолюдов перехватила первых беглецов. Едва Крыса с Хогом углубились в лагерь, засвистели стрелы, впиваясь в спины противостоящих троллю людей и редких бандитов с арбалетами, что выцеливали массивный силуэт монстра поверх голов своих подельников.

[indent=1,0]Одного нюанса они не учли - магик оказался не один. Трое бандитов, все при щитах, окружали его с трех сторон, не вступая в бой с монстром. Не давая противнику опомниться, Бертрам и Мартин напали.
[indent=1,0]Возможно, это были лучшие бойцы банды. Но если так - чародею оставалось посочувствовать. Крыса рванулся вперед, ударив щитом в край щита противника - и в то же мгновение копьё Хога угодило бандиту в незащищенную шею. Следующий разбойник атаковал десятника. Он успел сократить дистанцию прежде, чем Бертрам успел восстановить стойку, и рубанул справа. Стражник подался назад в попытке уклониться, но получилось не до конца. Фальшион оставил на его лице кровавую черту от правого виска до переносицы. Вопль разбойника, казалось, заглушил всякий другой звук в лагере, когда Мартин вогнал клинок в его левый бок, провернул в ране и потянул обратно с нажимом, оставляя зияющую рану.
[indent=1,0]Возможно, это были лучшие бойцы банды, и точно - не лучшие бойцы мира. Но даже если так - они всё-таки оставались простыми разбойниками. А разбойники, как известно, не славятся героизмом. За те несколько секунд, что заняло убийство двух бандитов, от третьего простыл и след, его щит одиноко лежал на земле примерно там, где ранее стоял его хозяин. Он даже не попытался.

[indent=1,0]Но чародей даже не отвлекся. Бой, смерть, бегство телохранителя - всё это, казалось, совершенно его не заботило. И только капли пота, проступившие на лице, говорили о том, насколько он напряжен. Заклинание не должно было быть прервано. Это был единственный шанс избавиться от тролля. Единственный шанс победить.
[indent=1,0]Стражники ударили в тот самый момент, когда последние слова заклинания сорвались с его губ. Небольшие огоньки, появившиеся на навершии жезла, превратились в сферу ревущего пламени... И она погасла. Ошибка. В гневе, чародей развернулся лицом к атакующим.
[indent=1,0]Ни один их удар не достиг цели. Ренегата будто окружала невидимая преграда, не позволявшая добраться до него, не останавливая, но отклоняя всякую попытку. Эта защита была отнюдь не вечной. Но её хватило, чтобы магик начал бить в ответ.
[indent=1,0]Он вскинул руку, выкрикнул формулу - и стражников ослепила вспышка невероятно яркого света. За ней последовал кинетический удар, впечатавший Мартина в стену. Хрустнули кости. Второй удар вышел слабее, но его хватило, чтобы отшвырнуть ослепленного Бертрама на несколько футов. Теперь у чародея было достаточно времени, чтобы убить.
[indent=1,0]"По крайней мере, попытаться стоило."
[indent=1,0]Хог приподнялся на руках. Копьё оставалось при нём, но это уже ничего не давало. Чародей сложил руки в магическом жесте.
[indent=1,0]"Надеюсь, Мартин в порядке."
[indent=1,0]Голос магика звучал всё громче. Всё увереннее. На кончиках его пальцев начали плясать искорки.
[indent=1,0]"Надеюсь, Роберт и остальные пристрелят его. Их обоих."
[indent=1,0]Запахло грозой. Бертрам встал в полный рост - и ухмыльнулся.
[indent=1,0]"Надеюсь... Это будут молнии."
[indent=1,0]Десятник шагнул вперед. Он всё еще почти ничего не видел, он знал, что не успеет добраться до чародея вовремя, он был готов к смерти - и всё же не собирался сдаваться. Его друг был слишком близко к ренегатскому отродью.
[indent=1,0]И заклинание прервалось. Чародей вскрикнул, пошатнулся, схватился за голову и упал на колени. Он закричал снова, но этот крик больше не содержал слов - ни магических, ни обычных. Только гнев, страх, и боль.
[indent=1,0]Бертрам действовал быстро. Его сапог впечатался в лицо ренегата, заставив крик стихнуть. После еще двух ударов чародей перестал шевелиться. Три следующих - на всякий случай, и еще один сугубо ради удовольствия. Стражник проткнул чародею обе руки в ладонях и запястьях, после чего направился к Мартину. Но прежде, чем помочь товарищу подняться, он бросил единственный взгляд в окно избы - просто чтоб убедиться, что находившийся там человек был один. И не нуждался в помощи.
[indent=1,0]"В конце концов ты выбрала верную сторону. Это всё, что имеет значение."
[indent=1,0]- Какого... Хера тут произошло? - Крыса пришел в себя. Глаза под полумаской шлема несколько раз моргнули.
[indent=1,0]- Нам помогли, - бросил Хог, помогая другу подняться. - Цел?
[indent=1,0]- Более-менее... Дышать больно, сука, и в глазах двоится. Ребра, видать, сломаны...
[indent=1,0]- Отходи к нашим.
[indent=1,0]- Не...
[indent=1,0]- Тогда держись за мной.
[indent=1,0]Пререкаться времени не было. Как только стало ясно, что чародей уже не поможет, немногие оставшиеся в живых бандиты утратили способность к сопротивлению. Они бросились бежать, но на их пути было два человека, на которых казалось так легко выместить злость...

[indent=1,0]Руперт, Хаген, Витольд и Дитрих успели прийти на помощь. Они накинулись на бандитов, уже не пытаясь брать пленных. Они дрались отчаянно, дрались насмерть - только так можно драться, спасая друзей. Всё закончилось быстро.
[indent=1,0]Крыса и Хог не двигались с места. Они стояли спиной к спине, залитые кровью с головы до ног, с оружием наголо и поднятыми щитами. Они тяжело дышали, и казалось, что удерживаются на ногах только опираясь друг на друга. Но кровь, что их покрывала, была по большей части чужой. К ране на лице Хога добавился сломанный нос, да пара неглубоких порезов. Крыса и вовсе не получил ни царапины - шлем с кольчугой уберегли.
[indent=1,0]Тролль, узнав, что "сраный людь" арестован, отправился восвояси. Раны на его теле, пусть и неглубокие, исчислялись десятками - и всё-таки в том, что он выживет, не приходилось сомневаться.
[indent=1,0]Каэль с двумя эльфами появился только ради того, чтобы узнать, всё ли в порядке с его "подопечным". Затем, коротко попрощавшись, они отправились на охоту за выжившими. Витольд, Дитрих и Роберт начали вязать пленных - и начали с магика - а Хаген с Рупертом уселись на лавку близ одного из домишек, и тихо переговаривались, оставив работу "молодежи". Мартин направился к ним - ему нужен был отдых.
[indent=1,0]Сам Бертрам остался у дома, прислонившись спиной к его стене.
[indent=1,0]- Фиона, - сказал он. - Можешь выходить. Мы не тронем тебя.
[indent=1,0]"А вот объясниться всё же придётся."

Отредактировано Бертрам Хог (2018-04-26 12:45:36)

+2

19

[indent=2,0]Человеческое сознание — сложнейший механизм, мало кем изведанный досконально. Фионе и вовсе была незнакома вся его сложность и глубина, она пробивалась сквозь потемки чужих разумов по чистому наитию, почти что вслепую, поддаваясь лишь смутному ощущению, что так будет хорошо и правильно.
[indent=2,0]С обычными людьми все в основном так и получалось — хорошо, правильно, удачно. С чародеями же дела обстояли совсем иначе. Каждый мало-мальски квалифицированный магик умел защищать свое сознание от постороннего вмешательства, и обойти эту защиту, вслепую тыкаясь носом в ее холодные каменные стены, было заданием непростым.
[indent=2,0]Если только сознание не было занято чем-то другим.
[indent=2,0]Сознание Штефана было.
[indent=2,0]Оно полыхало наслаждением. Фиона чувствовала волны простейшего в своей сути удовольствия, заполнявшие его разум, и они совершали то, на что сама она была неспособна — подмывали его защиту, угрожая снести начисто, равно как река по весне сносит плотину. С каждым мигом чародей становился все беззащитнее, но это не могло длиться вечно. Надо было спешить.
[indent=2,0]Теряясь в чужих ощущениях, она искала свои собственные — тупую боль и отвращение, резко врезавшийся в живот край столешницы, кисловатую липкость вина, растекавшегося из перевернутого кубка, дрожь в неудобно согнутых коленях и с силой сомкнувшиеся на шее пальцы, прижимавшие ее голову к наспех отесанному дереву.
[indent=2,0]«Тебе нечего бояться, — нашептывала она мысленно, — тебе не от чего защищаться, здесь некому посягать на твою волю и твой разум…»
[indent=2,0]Она продолжала его уговаривать, пока с губ сквозь стиснутые зубы рвались сдавленные стоны, и в конце концов он, казалось, поддался, принял ее вкрадчивый голос, скользящий на грани сознания за собственный.

[indent=2,0]Когда все было кончено, Фиона изнывала от желания немедленно забраться в бадью с теплой водой и отмыться от кисловатой липкости, расползавшейся по всему телу, а потом отлежаться денек-другой в одиночестве и тишине. Но ни бадьи, ни времени на отлеживание у нее было, только необходимость побыстрее натянуть небрежно стащенные с нее штаны — с улицы послышался разъяренный рев тролля и возгласы ошарашенных бандитов.
[indent=2,0]«Началось».
[indent=2,0]— Сиди здесь, — бросил Штефан и стремительно вышел за дверь.
[indent=2,0]Фиона не стала гадать, как он воспримет новость о тролле и других помощниках, существование которых она утаила. Ей хотелось надеяться, что Хог и его компания сумеют разобраться с ним. А еще — что не станут разбираться с ней.
[indent=2,0]— Выбирайся, пока все они заняты.
Эмрих, до того целомудренно отсутствовавший, появился, как только Штефан удалился.
[indent=2,0]— Шутишь? Я еще дело до конца не довела.
[indent=2,0]Поморщившись, она подобралась ближе к окошку — чтобы хоть немного разобраться в происходящей вокруг ситуации. Жгучая волна боли и отчаяния накрыла ее с головой, на миг ослепляя и оглушая. Совсем рядом кому-то не повезло очень близко познакомиться со смертельно острым предметом.
[indent=2,0]Фионе всегда было тяжко отграничиться от чужих ощущений и чувств, а сейчас, когда она изо всех сил напрягала чутье, чтобы уловить беззащитное — все еще — сознание Штефана, в разы тяжелее. Болезненные последствия чужих увечий накатывали на нее раз за разом, кололи невидимыми острыми иглами, застилали взор красной пеленой. Голова трещала от разрывающих ее безмолвных криков, сердце то срывалось в ужасе вскачь, то замирало, холодея, на глаза наворачивались слезы, а пальцы цеплялись в изъеденное короедами и временем дерево стен.
[indent=2,0]Сквозь эту неразбериху она пробивалась к пульсирующему огоньку разведанного разума, и нашла его, за прикрытием волшебных барьеров, защищавших, впрочем, только его тело. Штефан все еще цеплялся за подсказанную ею мысль и не спешил укрываться от той угрозы, которой якобы не существовало.
[indent=2,0]Это было ей на руку.
[indent=2,0]Она скользнула между туго натянутых нитей силы, свивавшихся под пальцами чародея в какое-то мощное, судя по вложенной в него энергии, заклинание, ухватилась за одну, начала раскачивать, забрасывать образами их недавно состоявшегося… взаимодействия, настоящими и ложными, наспех сочиненными фантазиями.
[indent=2,0]Он сопротивлялся, пока неосознанно, продолжал затягивать словами тугие узлы силы, но то тут, то там в тонкую сеть магии проникало то инородное, что она продолжала ему нашептывать. Заклинание трещало и колыхалось, норовя вот-вот сорваться, разметаться вокруг ослепительными ошметками, а потом вспыхнуло в натужном порыве — и погасло.
[indent=2,0]Тут же перед Фионой сомкнулась холодная непроницаемая стена: чародей наконец понял, что происходит, и ушел от нее в глухую защиту.
[indent=2,0]— Нет-нет-нет!..
[indent=2,0]Она беспомощно кусала губы, наблюдая сквозь маленькое окошко, как Штефану удалось играючи отбросить сначала шумного сержанта, а потом и самого Хога. В глазах темнело, и она их закрыла, принялась вслепую, под громкий стук крови в ушах, наощупь искать в малейшую трещинку в ментальном барьере.
[indent=2,0]Воздух вокруг сгущался, насыщался соленым привкусом, горьким налетом оседал на языке, чужая боль притупляла чувства, ныла в каждой разорванной мышце, в каждой раздробленной косточке, истекала кровью, испускала последний вздох. В той мешанине страха и сожалений, тупой ненависти и безысходности ярко блеснула, резанув пальцы сквозь тонкую трещинку, уверенность в собственном могуществе, в победе, в превосходстве над врагом.
[indent=2,0]Фиона понимала, что большего ей не найти, что времени не осталось, что ей не пробиться иначе к разуму Штефана до того, как он закончит плести заклинание.
[indent=2,0]И она ударила.
[indent=2,0]Собрав воедино всю накопленную боль, мертвым грузом повисшую в ее сознании, изо всех оставшихся сил бросила в сияющий за слабиной защиты разум.
«Лови!»

[indent=2,0]Она не видела результата своих усилий, даже не слышала — тяжело осела на пол, сжалась в тугой болезненный комок, сжала ладонями все еще гудящую и ноющую голову. Она не могла больше ничего сделать, даже попытаться сбежать, хоть это и не входило в ее изначальные планы. Если горстке безумно смелых не удастся достичь цели, ей предстоит весьма неприятный разговор. Если же удастся…
[indent=2,0]Бывало, она порой подбрасывала монетку, чтобы определить, будет ли благосклонно к ней Предназначение и какое принять решение: да или нет, оставаться или уходить, успех или неудача? В кошеле у нее позвякивали монетки, полученные из найденного в доме у убитого грузчика, но шевелиться, разрушая ту видимость спокойствия ей не хотелось.
[indent=2,0]— Я брошу.
[indent=2,0]Фиона не подняла головы, но знала, что в ладони у Эмриха сверкнула монетка и взвилась вверх, к низкому потолку, да так и затерялась где-то, не издав ожидаемого звонкого звука падения. Все поровну — она не стала загадывать ответы на желаемый вопрос.
[indent=2,0]Буря вокруг стихала, чувства приходили в норму, но тело все еще не переставало ныть от усталости и истощения, сопротивляясь любым волевым порывам разума, пытающегося заставить ее хотя бы пошевелиться. Она так сильно устала. Так сильно хотела просто закрыть глаза, перестать видеть ярко-кровавые сполохи по ту сторону век и просто уснуть, забыться и знать, что обрывает цепи сердечных мук и тысячи лишений, присущих телу.

[indent=2,0]Сколько времени прошло, Фиона не знала. Очнулась от понимания, что ее ждут, там, за стеной из толстого, но уже поддавшегося влиянию времени и влаги дерева. Ждут ее и объяснений.
[indent=2,0]— Ты должна выйти. Или он войдет.
[indent=2,0]Она издала тихий, хриплый смешок. С трудом поднялась на ноги, покачнулась восстанавливая равновесие и унимая головокружение. Прижала холодными пальцами опухшие, жаром пульсирующие веки, растерла по губам и подбородку следы крови, дважды, кажется, тонкими струйками потекшей из носа. А потом, глубоко вздохнув, захромала к выходу.
[indent=2,0]Ночной воздух не принес желаемого облегчения — она все еще чувствовала себя побитой, разрушенной, едва живой. Хог, прислонившийся к стене домишка, будто подпирал его своей громадной фигурой, выглядел немногим лучше. Фиона, оценив полезность этого жеста, тоже оперлась спиной о стену, помогая — без них жалкая хижина точно развалится от первого же дуновения ветерка. Непроизвольно потерла нос, проверяя его целостность и сохранность. Надо было что-то сказать, но слова никак не хотели срываться с вдруг ставшего неповоротливым языка, увязали в густой слюне и ворочались на дне желудка мутным тошнотворным комом.
[indent=2,0]— Вот так, — выдохнула она наконец, напоминая о последнем их разговоре, — я могу. Иначе никак.
[indent=2,0]В горле запершило, и она прокашлялась. Сложно было сейчас учуять что-то дельное, но казалось, что никто из Хоговских ребят не погиб, иначе он был бы совсем в другом настроении. Утерянная Эмрихом монетка с тихим звоном брякнула о мелкий камешек на хорошенько утоптанной земле перед домом.
[indent=2,0]— Думаю, чародей у вас, а я честно заработала свои четыреста крон, — она снова прикрыла глаза ладонями, наслаждаясь прохладой собственных ледяных пальцев, дарящей хоть какое-то облегчение. — И мое оружие. Его у меня отобрали, но я хотела бы получить его обратно.

+1

20

[indent=1,0]Фиона появилась вскоре. Она казалась даже более потрепанной и усталой, чем все прочие участники событий. Тусклого лунного света хватило, чтобы увидеть кровь, размазанную по её лицу. Бертрам не знал, было ли такое состояние следствием применения способностей, или же чего-то, что сделал с ней чародей - и, к своему удивлению, не хотел знать.
[indent=1,0]Он собирался было сказать, что это был глупый и рискованный план, что Фионе следовало хотя бы предупредить стражников о том, что она затевает, что бандиты могли её убить, что стража могла её убить, что тролль мог ненароком её убить...
[indent=1,0]- Разумеется, - тихо сказал Хог, кивнув. К долгим разговорам не располагала ни обстановка, ни настроение, ни собственное рассеченное лицо, делавшее всяческую речь процессом весьма... Неприятным. В конце концов, Фиона была взрослым, опытным человеком, и сама могла отвечать за свои поступки.
[indent=1,0]"И чего тебе делать действительно не следовало - так вообще это связываться с этим делом. И со мной в частности."
[indent=1,0]После всего, через что ей пришлось пройти, после всех опасностей, которым она себя столь глупо, непрофессионально и своевременно подвергла... Избавить Фиону от своих нотаций - меньшее, что Бертрам мог сделать для неё.
[indent=1,0]Вместо этого он уже прикидывал, как можно достать указанную сумму, и при этом не оказаться в долговом рабстве у половины гарнизона или собственных родителей. Четыреста крон. Целое состояние. И всё же, уплатить его за спасение жизни друга - и своей собственной - было не жалко, тем более что большая их часть уже была собрана.
[indent=1,0]- Дай мне один день. Я достану деньги.
[indent=1,0]Далекий крик, пронизанный болью и страхом, коснулся слуха десятника. За ним - еще несколько. Бертрам ухмыльнулся. Охота эльфов подходила к концу, вместе с жизнями немногих беглецов.

Час спустя. Темница Флотзама. Камера.

[indent=1,0]Бертрам сидел на лавке в своей камере, и ждал. Тряпица, что он приложил к лицу, была насквозь мокрой и липкой от крови - и все же справилась со своей задачей, остановив кровотечение. Заслышав шаги на пороге, десятник повернул голову к источнику звука. Шов, один из гарнизонных коновалов, хмурый и сонный, всё же явился.
[indent=1,0]- Что на этот раз, Хог? - угрюмо поинтересовался он, готовя нить и иглу в свете масляного фонаря.
[indent=1,0]- С койки упал, - безразлично ответил десятник.
[indent=1,0]- Опять?..
[indent=1,0]- Снова.
[indent=1,0]- И сколько людей на этот раз придавило твоим "падением"? - презрительно спросил Шов.
[indent=1,0]- Людей? Ни одного. Как обычно.
[indent=1,0]Коновал вздохнул.
[indent=1,0]- Бертрам, ты не можешь просто...
[indent=1,0]- Как семья, Шов? - перебил его Хог тихим, учтивым голосом. - Как сын?
[indent=1,0]- Не смей...
[indent=1,0]- Полагаю, в добром здравии. Следует мне напомнить о своей роли в таком положении дел? О том, сколько... "Людей"... Пришлось придавить ради этого? О том, что ты сказал мне после? Там было что-то про "долг". Опустим формулировку.
[indent=1,0]- Ну и сука же ты, Хог, - Шов сплюнул на пол. - Ты помог-то мне только потому...
[indent=1,0]- ...Что ты вежливо попросил. А теперь ты поможешь мне по той же причине. Молча.
[indent=1,0]Несколько секунд коновал сверлил десятника тяжелым взглядом, но ничего не сказал. Он придвинул фонарь ближе, и потянулся к ране Бертрама.
[indent=1,0]- Не шевелись, - процедил он, и начал шить.

[indent=1,0]Пока Шов накладывал шов, Хог припоминал события, о которых напомнил коновалу. Юный парень, в поисках острых ощущений по глупости связавшийся с бандой. Его отец, в отчаянии просивший помощи. Бертрам, Роберт и Крыса, что устроили банде кровавую баню, вырезав всех - кроме одного конкретного человека. Так, чтобы некого было вести на допрос. Так, чтобы никто не упомянул имя коновалова сына людям, которым этого имени слышать не полагалось.
[indent=1,0]Хог смотрел на угрюмую рожу Шва, и был крайне доволен собой. Иногда ему просто надоедало выслушивать бесконечные цепи упреков и нравоучений от тех самых людей, ради жизни и доброго здравия которых он делает то, что делает. Особенно учитывая, что песни про бандитов-тоже-людей обыкновенно прекращались в момент пересечения "певца" с "тоже людьми". Поставить такого на место всегда было большим удовольствием. Одним из немногих, в которых Хог не отказывал себе никогда.

Один день спустя, Флотзам. Караулка городской стражи.

[indent=1,0]Чародей раскололся быстро. Одного подхода на дыбе хватило. Он рассказал всё в мельчайших подробностях. Про то, как купец Штайер подрядился перевезти определенное алхимическое оборудование, про то, что предназначалось это оборудование для изготовления фисштеха. Про то, как это самое оборудование вынесли с корабля вместе с частью товара, за который Штайер просто не хотел платить пошлину. И про убийство купца, и про то, как принял обличье сначала стражника Якоба, затем - десятника Хога... Он рассказал всё, только чтобы прекратить боль.
[indent=1,0]И в этом было отказано. То, что осталось от Штефана - жалкую искру жизни в мешке мяса и переломанных костей - на эшафот пришлось нести. Некоторых вещей гарнизон не прощает.

[indent=1,0]Все дороги ведут в караулку. Там эта история начиналась, там же ей и надлежало закончиться. По крайней мере, для Фионы. Это помещение было выбрано не потому, что Хогу было лень выходить на улицы, но по причине всё той же относительной конфиденциальности. Четыреста крон - большая сумма. Передавать такую на глазах у прохожих было все равно, что нарисовать на спине наемницы мишень. Разжиться такими деньгами охотников нашлось бы немало.
[indent=1,0]- Здесь ровно четыреста, - увесистый кошель лег на стол. - Можешь пересчитать.
[indent=1,0]"И с ними - моя благодарность. Того, что ты сделала, не забуду."
[indent=1,0]Хог не озвучил этой мысли. Знал цену подобным словам, что была равна нулю. Десятник решил, что если вдруг у него будет такая возможность - непременно отплатит Фионе за спасение, своё и всех остальных. Он понимал, что такая возможность навряд ли представится, и всё же...
[indent=1,0]Эта мысль успокаивала. В частности, совесть.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Козырь в рукаве