Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Жизнь продолжается

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Время:  15 января 1265 года
Место:  Метинна, Анкона
Действующие лица: Сейдомар аэп Роэльс, Вириенна
Описание: Первое утро новой волколачьей жизни графа.

+1

2

[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

Холод. Даже царившая кругом темнота не смущала графа аэп Роэльса столь же сильно, как проклятый мороз, пробирающий до костей. Впрочем, темнота его уже не беспокоила совершенно. В течение двух последних недель претерпевавшие изменения, его глаза, наконец, обрели совершенно иную чувствительность и теперь легко пронизывали царивший в полупустом помещении мрак. Но всё же, какая необычная картина открывалась его взору.
Толстой змеей вилась перед глазами толстая цепь, у дальней стены уходили вверх ножки, вероятно стола (вот только взглянуть вверх было отчего-то неудобно), остальное же пространство занимали странные бугры и шероховатости непонятного происхождения. Озадаченно моргая, ещё не успевший полностью прийти в себя полуэльф попробовал повернуть голову, дабы взглянуть на незнакомый предмет под другим углом, и тут же сдавленно зашипел. Мгновенно выяснилось, что лежит он на холодной земле, достаточно неровно утоптанной, дабы обратиться в его глазах непонятного происхождения холмами и долинами. Теперь дело оставалось за малым – вспомнить, как он очутился на голой земле.
Сейдомар аэп Роэльс слыл далеко не неженкой. Умелый фехтовальщик, он мог похвастаться крепким, тренированным телом, завидной ловкостью и выносливостью, граф был не из тех, кто страдальчески закатывал глаза при каждой царапинке  и жалком ушибе, а потому сумел удержать рвущийся из груди стон. Даже малейшая попытка пошевелиться, вызывала в его мышцах боль столь сильную, что он уже всерьез опасался узнать, чем занимался этот час… или день? С трудом приняв хоть сколь-нибудь вертикальное положение, он озадаченно огляделся, пытаясь восстановить в памяти полную картину произошедшего, и тут же взвыл от резкой боли. С, как показалось мужчине, оглушительным грохотом на мерзлую землю упало тяжелое стальное кольцо, явно предназначенное для существа в разы более крупного, нежели худощавый нильфгаардец. И мало того, что паршивая железка просто упала, она умудрилась ободрать колено графа и приземлиться точно на его ступню.
- Ух, мерзкая дрянь, - полный злобы рык графа, казалось, должен был поднять на уши всех обитателей (точнее одну мерзкую обитательницу) одинокого дома в горах, но ответом ему была лишь звенящая тишина.
Раздраженно чертыхнувшись, мужчина скинул с ноги ненавистную железку и, прихрамывая, направился к видневшимся у стены ступеням. Там должен был быть выход, в этом Роэльс был более чем уверен, опираясь не столько на обрывочные воспоминания своего появления в этом подвале, сколько на тянувшую оттуда свежесть. Нет ничего лучше сквозняков, когда пытаешься найти дорогу наверх.
Хоть в чём-то он не ошибся, уже через пару шагов значительно обострившееся зрение полуэльфа выхватило из темноты смутно видневшиеся дверцы, явно закрытые, что отнюдь не улучшало и без того паршивое настроение графа.
- Ну, дикая тварь из мерзкого леса, эта хлипкая деревяшка тебя явно не убережет, - процедил он, поднявшись по ступенькам. Снедавшее Роэльса желание поквитаться с северянкой, неизвестным образом мучившей его в проклятом подвале ненавистного домишки, нашло выход в сильном ударе плечом точно в стык закрытых подвальных дверей… легко распахнувшихся навстречу слепящему зимнему солнцу.
- Убью, - огласив безмолвный лес, окружавший дом подлой ведьмы недовольным воплем, Сейдомар мешком рухнул в свежевыпавший снег.
Сознание постепенно возвращалось к взбешенному графу, как возвращалась, утраченная было ловкость и подвижность. Легко подтянувшись на сильных руках, нильфгаардец встал на четвереньки, и в той же позе замер, озадаченно глядя на окрасившийся кровью снег. Что характерно, боли он не ощущал, но хватило лишь короткого взгляда, чтоб понять – едва ли не всё тело аэп Роэльса покрыто карминовыми подтеками неизвестного происхождения, мгновенно объяснившими стойкий запах, замеченный им прежде, но до сего момента игнорируемый. Мужчина нахмурился, перебирая в голове последние воспоминания в тщетной попытке найти ключ к разгадке, что же произошло в затерянном в лесах Меттины домике. Однако, тяготившие его мысли не мешали телу действовать отдельно от разума, поднимаясь на ноги и уверенно направляясь к стоявшей невдалеке бочке. Да, было холодно. Было чертовски холодно, но он чувствовал крайнюю необходимость привести себя в порядок даже ценой еще большего дискомфорта.
По крайней мере, к нему уже в полной мере вернулась прежняя подвижность. Сейдомар тяжело оперся о край большой дубовой бочки, без труда сдвинул заснеженную крышку и, не медля, пробил образовавшийся лёд  висевшим на стене старым черпаком. Как эта бочка, прежде стоявшая в доме ведьмы, очутилась на улице – граф не помнил, да и не задумывался особо, стремясь поскорее закончить крайне неприятную процедуру обливания ледяной водой. Нужно было смыть кровь и лишь после отправляться к коварной дикарке.
Образовавшиеся вокруг графа алые ручьи, грозившие вскоре застыть в крайне неприятную и весьма скользкую поверхность, мало волновали Роэльса, напоследок окунувшего голову в бочку. Теперь можно было и на встречу с Вириенной отправляться, заодно и стребовать с неё полотенце. Да и обед неплохо бы…
Граф задумчиво хмыкнул, прикидывая свои дальнейшие действия и потребности, которые необходимо было срочно утолить (нужда в тепле оказалась превыше всего), после чего уверенно обогнул дом, осторожно открывая дверь, дабы не шуметь, и скрываясь внутри.
Он уже бывал здесь несколько раз, и кратковременная потеря памяти не затронула эти посещения. Ежась от холода, мужчина стремительно взлетел на второй этаж, стараясь сильно не скрипеть ступенями, дабы не разбудить свою мучительницу (конечно, если он был прав, предполагая, что она мирно почивает в спальне) и практически бесшумно отворил дверь в нужную ему комнату.
По покрасневшему от холода лицу нильфгаардца хлестнул нагретый воздух, бестия явно позаботилась о том, чтоб спать в тепле. Собственно, он не ошибся, наглая северянка уютно возлежала на старом ложе, закутавшись в несколько шкур и выглядя при этом удивительно невинно. Настолько, что аэп Роэльс на краткий миг усомнился в необходимости будить её. Впрочем, воспоминании о крайне неуютном месте своего пробуждения, быстро разубедили полуэльфа в самой возможности пожалеть её.
В несколько широких шагов, уже не стараясь соблюдать тишину, мужчина пересек спальню и попросту отворил окно. Он слишком замерз, чтоб мудрить, строя коварные планы жестокой мести, а потому действовал вполне предсказуемо. Подойдя к кровати, в которой завозилась, не успевшая еще проснуться женщина, он левой рукой ухватил за край укрывавшей Ренну шкуры, легко сдергивая оную и, не позволяя себе колебаться, дабы не попасть под чары соблазнительного и столь желанного тела бестии, плеснул на мучительницу водой, принесенной из той самой бочки.
- Доброе утро, - ехидно бросил он, откидывая ставший ненужным черпак, - пора вставать. Я замерз. Подготовь мне горячую ванну, чистую одежду и завтрак. Я голоден как зверь.

Отредактировано Сигизмунд Дийкстра (2017-03-04 21:33:00)

+2

3

Страхи, разочарования, открытия прошлой ночи прошли. Сейчас волколачка спала, при том забылась она сном беспамятным, без сновидений. Это было хорошо, потому что Вириенна никогда не любила сны, они не приходили к ней приятными видениями, лишь только кошмарами. Говорят, что сны это подсознание, воспоминания, прожитое. Если так, то все это было неудивительным, потому как жизнь бестии изобиловала совершенно не способствующими хорошим снам вещами, особенно в последнее время. Впрочем, это утро, в которое бестии удалось поспать, можно было назвать хорошим и даже приятным. Вириенна не вспомнила бы как ее кинуло в сон, уставшую за последние дни и измотанную то подготовкой к обращению графа-нильфгаардца, то подготовкой побега своего собственного с юнцом, нужным ей в ее планах, из поместья графа. Тяжким бременем ложились и воспоминания как о собственном обращении, которое осталось позади четыре десятка лет тому назад и сейчас вновь предстало перед глазами и опутало напоминанием об ощущениях, так и воспоминания о прошлом этого дома и его бывшего хозяина, с которым волчице было, пожалуй, хорошо, и от того вина в его смерти тяготила ее сильнее. Она бы с удовольствием растянула этот момент беспамятства надолго, если не весь отмеренный ей остаток жизни. К сожалению, это было невозможно.
Когда в комнате появился гость, Вириенна продолжала спать, кутаясь в одеяло и шкуры из которого «было свито ее теплое логово». Безмятежную дрему не нарушил запах чужака, верно уже и переставшего быть чужим, но имевшего непонятный зыбкий статус средства достижения покоя в этом доме. И запах крови которым все еще пах Сейдомар аэп Роэльс, несмотря на то, что кровь с себя уже смыл, тоже не потревожил Вириенну. Возможно, бестия ему действительно доверилась настолько, что не сочла нужным беспокоиться, а может дело было в их родстве и подсознательно это тоже исключило беспокойство настолько сильное, чтоб выдернуть ее из забытия.
И от того еще вероломнее оказалось это внезапное предательство, подготовленное и спланированное тем существом ради которого она не спала два дня и почти две ночи, помогая обратиться, поддерживая жизнь, слушая наркотический бред, и придя к решению прекратить его мучения, когда лучше не становилось, а после всего еще убив и приволоча звериную тушу, когда новообращенный зверь оказался голоден. Что еще делать с женщиной, которая не дала тебе умереть и решила вдруг поспать? Разумеется, притащить с улицы воды из бочки и облить ее, а так же ее уютную и теплую кровать, чтобы ни дай бог та не уснула больше точно. А для верности, коченеющей, мокрой, рычащей, не осознавающей в полной мере что происходит ей, еще и продиктовать свои требования.
Отличный план.
Этим планом можно было добиться многого, но только не того, чего ради все затевалось.

...Мигом бестия распахнула глаза лишь на мгновение задержавшись взглядом на одной точке. Явно сверялась с ощущениями И пыталась определить причину своих несчастий, да пережить  волну дрожи и холодной паники. Через мгновение она зашевелилась и с достойной волколака быстротой, скалясь и рыча перекатилась к стене и приняла весьма агрессивную позу на четырех конечностях, по пути меняя форму от красивой хрупкой девушки, до чего-то уже менее привлекательного, покрывающегося черной шерстью, отращивающего морду и зубы, и, главное, когти. Естественно, преображение в чудовище еще продолжало в ней идти, потому что процесс этот был не быстрым, но узнав в своем неожиданном враге графа, волколачка скалиться не перестала, а боль, спровоцированная превращением (которая хоть и стала за годы жизни привычной, не столь острой как попервой, но ощущалась) спокойствия не придавала, только добавляя ярости. И, хоть убей, она действительно готова была его разорвать, но этой волне сильных эмоций не поддалась. В этом пока еще они были различны с нильфгаардцем, а так же в скорости превращения и способности контролировать этот процесс.
- Ты совсем умишком трронулся после обрращения?!!!! - Не стесняясь выражаться прямо, четко показывая свои эмоции, прорычала она, впервые за все время их общения повысив голос. - К ребяческому возрррасту веррнулся?!?
И на этой фразе она немного изменилась в морде лица, хоть и продолжила хмуриться. По крайней мере, так казалось. Когда она замолчала, прервав поток злобы, можно было отметить частое дыхание, вызванное сразу стрессом, адреналином и превращением. Мало-помалу, Вириенна сдержала запущенный процесс перемены формы, сосредоточившись на себе и процессах в теле перво-наперво.
В чем был секрет? Почему она замолчала, когда могла продолжить? Ответ был порожден вопросом... вопросами, которые она бросила нильфгаардцу. Вириенна выпалила в ярости действительно существовавшие возможности, всколыхнувшие опасения. Она задумалась о том, что все в его обращении было не так. Более того, Сейдомар обращался феноменально долго и по всем правилам, не будь с ним ее, не помогай она телу справиться с этой беспрецедентной перегрузкой, он не прожил бы до утра. Вместо этого он обращался еще день и как-то пережил слабую дозу яда. Да, думалось ей, телу она помогла, но вот разум... К сожалению, пошедший не так процесс мог затронуть разум и действительно существовала опасность утратить рассудок, что ее немало напугало сейчас и осадило дальнейшее излияние эмоций бестии. И этот страх был заметен в ней, пусть и недолго.
Прошло какое-то время, за которое Вириенна вернулась к человеческому облику. Женщина подалась назад и села на кровати, не стесняясь своей наготы и подобрав под себя ноги. В голове она прокрутила еще раз слова графа, прозвучавшие после его выходки с водой, и покачала головой в разочаровании. «Нет, все не так. Ты довольно четко для безумца выражал свои мысли. Кроме того чист и смыл кровь». Волчица еще раз окинула мужчину взглядом исподлобья и лишь нашла подтверждение своему течению мыслей, после чего вдохнула глубоко и выдохнула. А затем продолжила говорить.
- Пошел вон. - Не скрывая новой волны ярости, на сей раз холодной, прошипела она. - Мне искренне плевать, что ты голоден. Убирайся отсюда к себе и помыкай там своими слугами, пока, после этой, нихрена не смешной выходки, я не вытолкала тебя взашей в чем мать родила.
Она явно считала себя в своем праве.
Вириенна сейчас была похожа на разъяренную дьяволицу с взъерошенными волосами, всклокоченным видом и резкими недружелюбными движениями. Очевидно, свою угрозу она собиралась исполнить, завозившись на кровати и пересекая ее, и мокрое пятно на ней, чтобы ступить ногами на пол.

+1

4

[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

Пожалуй, вся эта идиотская затея, недостойная нильфгаардского графа и тем менее от него ожидаемая, всё-таки принесла свои плоды. С искренним удовольствием наблюдал аэп Роэльс за недоумением, на миг блеснувшим в глазах Вириенны, наслаждался вспыхнувшей на её лице злостью,  упивался вожделением при одном лишь взгляде на соблазнительное тело паршивки, гневно вздымавшуюся грудь, напрягшиеся, словно для прыжка бедра. Похоть, ранее незнакомая аристократу, в который раз за недолгое знакомство с северянкой, заполнила его разум. Полу эльф скользнул языком по вмиг пересохшим губам, чувствуя пробуждающееся желание овладеть своей мучительницей здесь и сейчас, но слава Великому Солнцу, сумел вернуть контроль над телом разуму, в короткой, но ожесточенной схватке отбив его у низменных желаний. Да и злобное рычание женщины, принявшейся перевоплощаться в звериную форму, несколько отрезвило Сейдомара.
Контроль, вот чего ему не хватало в общении с ней. Безусловно, умной и хитрой бестией, с которой нужно было обращаться крайне осторожно, дабы направить все её помыслы в нужное русло. Вот только удавалось сие не так легко, как хотелось бы нильфгаардцу, но тем интереснее был процесс… и приятнее в минуты полных страсти срывов. Заставив себя глубоко вздохнуть  и мысленно процитировать клятву верности Императору и Империи, дабы лишний раз убедиться в торжестве разума над бренным телом, он позволил себе лишь улыбнуться насмешливо.
- Ты потеряла над собой контроль, женщина, хотя сама должна была учить меня оный сохранять. В любой ситуации. Однако, простенькая выходка, довольно примитивная, соглашусь, вывела тебя из себя…
Он покачал головой, деланно сокрушаясь о допущенной ею ошибке, после чего продолжил, вскинув руки в примирительном жесте.
- Я думаю, не только мне нужна помощь, тебе не повредит общение с мне подобным, дабы вновь овладеть своим разумом и более столь недостойных тебя просчетов не допускать. Впрочем, я здесь, и не собираюсь бросать тебя на произвол судьбы. Не позволю тебе из-за малейшего пустяка отринуть человеческую сущность и уподобиться дикому зверю, - граф говорил подчеркнуто ровно, не торопя слова или время. Аэп Роэльс осознавал, что играет со смертью, он был еще слишком неопытен, чтоб вступить в схватку с разъяренным зверем, всерьез вознамерившимся его убить. Вот только и отступить он не думал, попросту не мог себе позволить. Эта чертовка должна была уяснить, что он, граф Сейдомар аэп Роэльс, Эмиссар Верховного Требунала могучей империи Нильфгаард, далеко не бесхребетная игрушка, не марионетка и не образец для её научных изысканий и таинственных опытов.
Он рисковал вызвать новую волну гнева, ибо холодная в тот момент ярость, владевшая Вириенной, в любой момент могла вспыхнуть с новой, всё поражающей силой. Однако это игра стоила свеч.
- Не забывай, на чьих землях стоит этот несчастный домишка, - скучающе обронил он, задумчиво скользя взглядом по крайне желанному женскому телу. – И приведи себя в порядок, негоже разумному созданию выглядеть как лешачиха с северных болот. Я буду ждать тебя внизу, нам о многом ещё предстоит поговорить.
Бестия должна была понять, в Сейдомаре она нашла себе отнюдь не полного раболепия воздыхателя. Теперь, после обращения, она должна была склонить голову перед аристократом, всё должно было вернуться на круги своя.
Он замолчал, всем своим видом показывая, что в этом акте их небольшой пьесы можно ставить точку и пора переходить к новому действу. Великое Солнце, до чего же приятно было вновь овладеть своим разумом и телом. Сейдомар наконец прекратил изображать из себя недвижимую статую, подчеркнуто неторопливо направившись к выходу. Шагая мягко, почти бесшумно, несмотря  на вес и старость местами рассохшихся половиц, он меж тем упивался доселе незнакомым чувством силы. Пьянящим, и этим опасным. Дверь бесшумно закрылась за Роэльсом, ни одна ступень темной лестницы не выдала графа.
Полу эльф столь глубоко задумался, что не замечал, что делает и куда направляется, вверив свое тело простейшим инстинктам, дабы всю мощь своего разума направить на осмысление того, что же с ним произошло. Что изменилось не только в теле, но и в самом сознании после недавнего обращения. Да и неплохо было бы восстановить в памяти все хоть мало-мальски, но все-таки важные события прошедших дней.
«Боль стала моим спутником, лишь только проклятие, доселе медленно менявшее моё тело, сбросило покров неторопливой осмотрительности. Да, оно овладело моим разумом и телом, но где я был? И где была она?»
Не прекращая двигаться, граф ловко огибал мешающие вещи, способные сбить зазевавшегося путника, даже не замечая этого. Он не сбавлял шага, несмотря на царивший в доме полумрак, который перестал быть ему помехой. Напрочь игнорировал дискомфорт, вызванный наготой, и сопутствующий ему холод, ведь бестия позаботилась лишь о собственном комфорте, истопив только спальню. Сейдомар думал, граф вспоминал.
«Она, кажется, обещала что-то… помочь? Да, кажется, бралась поспособствовать обращению, проследить за ходом сего и помочь при случае. Но как я оказался в подвале? Она довела? Быть может… а цепь?»
Негромко скрипнула входная дверь, захрустел под босыми ногами мужчины свежий снег, но обжегший тело холод, прежде ненавистный южанину, на сей раз потерпел фиаско. Поставленная телу задача выполнялась неукоснительно, приближая аэп Роэльса к покинутому недавно подвалу, роль которого в событиях последних дней вырисовывалась всё четче.
«Кажется, всё это было задумано для контроля над новорожденным зверем. Чего-то она боялась? Странно, это мало похоже на правду, но просто так на привязь никого не сажают. Разве что… разве что бешеных собак, дабы они никому не навредили. Она опасалась, что лишившись рассудка, я вырвусь на волю. А ведь рассудок она мне и обязалась сохранить, вместе с самоконтролем. И, кажется, у неё это получилось, ведь я сейчас иду и мыслю. Рассуждаю не как дикий зверь, но как образованный имперец. Тогда откуда кровь?»
Он быстро обогнул дом, замерев лишь на краткий миг, дабы осторожно перешагнуть через невысокий порожек. Задумчивость на миг отступила, когда он привлек в помощь телу всё своё внимание, дабы не слететь кубарем в темный подвал, ибо игривый ветер уже успел замести верхние ступени лестницы снегом. Кажется, в спешке покидая это своё убежище, он позабыл затворить тяжелые двери. Осторожно спускаясь в подвальную тьму, Сейдомар вновь вернулся к воспоминаниям, пытаясь найти ответы не в словах разума, но ощущениях и желаниях тела. И отчасти это помогло.
«Так кровь… бестия кормила новорожденного зверя! Оберегала его от вреда себе и окружающим, не давала вырваться на волю диких инстинктов и в награду получила вспышку злости и ледяной душ?»
Он замер на краткий миг, лишь только в его голове вихрем пронеслись воспоминания о прошедших днях. О долгом, болезненном процессе обращения, о жажде крови и смерти. О суетившейся рядом с ним женщине, неукоснительно выполнявшей условия заключенного меж ними соглашения. Длинные пальцы судорожно сжали сложенный на грубо оструганном деревянном столе камзол. Чистый настолько, что не стыдно было хоть сейчас предстать в нем перед великим Императором. Мужчина хмыкнул, усмехнулся, хохотнул и тут же принялся одеваться. Теперь он помнил всё, но это мало что меняло. Коварной бестии не суждено было услышать слов раскаяния, графьих извинений и оправданий. Нет, унижаться и просить прощения он не привык, и привыкать не собирался.
Дорогая ткань приятно облегала сильное тело, тепло возвращалось к Сейдомару, принося с собой спокойствие и уверенность в ближайшем будущем. Да и в далеком, тоже. Но за спокойствием душевным следовали вновь вполне себе лишенные возвышенности желания, вернее сказать – потребности. Живот недовольно заурчал, весьма непрозрачно намекая полу эльфу на необходимость нормально позавтракать. И тут бы лучше не злить и без того недовольную Вириенну, да направиться в поместье… но нет, это далеко и долго, а есть хотелось нестерпимо.
- Ну, значит, заботливой хозяйке придется терпеть меня и далее, удивляя своим гостеприимством, - тихо фыркнул граф, натягивая сапоги и пускаясь в обратный путь.
На сей раз, легко взлетев по скользким ступеням, он не забыл прикрыть створки тяжелых дверей и даже (пусть возблагодарит его Ренна, хотя от неё этого сложно ждать) защелкнул старый замок. Вновь захрустел снег, но на сей раз жалобно, не в силах пробраться сквозь крепкую подошву сапог нильфгаардца, дабы вонзить множество ледяных кинжалов в его истерзанное морозом тело.
Вопреки всему, настроение аэп Роэльса поднималось столь стремительно, сколь быстр был его шаг. Едва ли не бегом он обогнул угол дома, уверенно распахивая входную дверь и направляясь прямо в небольшую кухню. О, граф помнил про угрозы Вириенны, понимал сколь «счастлива» окажется хозяйка, лишь увидев неблагодарного гостя в своём доме. Но не спешил бежать, трусливо поджав хвост. Вместо этого, насвистывая веселенькую песенку, новообращенный волколак склонился перед старой, закопченной печью и принялся за дело. Не приспособленный к делам домашним, он всё ж таки не был совсем неумехой, и вскоре веселенькое пламя жадно пожирало сухую древесину. Оставалось дело за малым, но именно тем, что аэп Роэльс сделать просто не мог.
«Давай, Вириенна, я жду. Я голоден, но добр…»
Поднявшись на ноги, он подтащил ближе к огню старый стул и, упав на него, приготовился греться и ждать одну наглую бестию.

Отредактировано Сигизмунд Дийкстра (2017-02-28 19:51:21)

+1

5

Полные ненависти глаза Вириенны, блеснувшие колючим холодком, были красивы даже тогда. Она словно создана была для этого образа, состояния. А, может, так просто казалось благодаря выразительному лицу. Но очень скоро ее взгляд стал другим - почти уничижительным. То, что говорил мужчина, пытаясь перекинуть проблемы с больной головы на здоровую, бестия восприняла как бесполезную попытку отыграться, вернуть себе контроль над ситуацией, который он потерял. Беда была в природе женщины, с которой нильфгаардец затеял эту игру. Вириенна не была неопытной и юной, она прекрасно понимала и осознавала свои позиции сейчас, умела их обозначить, и терять их, вступая в полемику, не собиралась. Взгляд был выразителен и говорил все, что она думала о нильфгаардце, но губы остались недвижны, даже не изогнувшись в ухмылке. Слушать дальше Сейдомара она не имела желания и, скорее всего, исполнила бы свою угрозу, не ретируйся он с места преступления, пуская пыль в глаза. Что ж, вместо того, чтобы спустить его с лестницы, Вириенна просто закрыла за ним дверь и осталась одна наедине с мокрой постелью, которую теперь еще нужно оказалось разбирать сушить.
Не без раздражения волколачка посмотрела на некогда уютную кровать. Силиться понять причину такого поведения графа она не удосуживалась, ей это было не интересно теперь уже, потому что была по меньшей мере раздражена сразу несколькими вещами: ей не дали поспать, разбудили достаточно грубо, а теперь еще добавили забот и исключили дальнейшие попытки вернуть себе потерянный уют и приятцу, а так же хорошее расположение духа.
«Зачем все было усложнять? Какой смысл?» – Корила она исчезнувшего мужчину. – «Я бы приняла тебя. Позволила выспаться и согреться, привести себя в порядок. Поинтересовалась бы самочувствием, как нормальный человек. С гораздо большим удовольствием накормила, в конце концов. Возможно даже подарила тебе несколько мгновений того самого удовольствия. А сейчас я просто не желаю тебя лицезреть. При одной мысли о том, чтобы сделать что-то из перечисленного, у меня переворачивается все внутри. Я, может, и не против была бы с тобой полюбиться, но не после того, что ты сделал. Примешь еще как должное. Хватит. А иных причин позволять занимать пространство в моем доме и кормить тебя завтраком я не вижу».
С этими мыслями Вириенна разбирала постель, стремительно наводя бардак в убранной комнате, где минуту назад все лежало на своих местах. Снизу было слышно, как она что-то двигает наверху, только вот дома, кроме нее, в этот момент не было никого.
Волколачка чем больше времени тратила на кровать и представляла в голове все связанные с этим инцидентом неудобства, тем больше злилась, особенно когда источник периодической игры гормонов не влиял на трезвость рассудка никак. Очевидно, ее раздражало и то, что половых подвигов не предвиделось, как и практического смысла. «А еще мне теперь до завтра убирать тут все одной. Перетаскивать вещи на свои места, следить за огнем, бегать за водой, что-то поесть, ко всему прочему…» Нет, Сейдомар аэп Роэльс сейчас казался раздражителем, пользы никакой она в нем не видела и потому лишь могла надеяться о лучшем раскладе, где он все таки внял словам и покинул ее убежище.
Последним, что сделала бестия, распотрошившая кровать для просушки, оказалось желание одеваться и спускаться вниз. Ей не хотелось принимать этот день с его свалившимися на нее неминуемыми заботами. Накинув на себя свободную рубаху, похожую на балахон, прикрывающий ее стан дай бог до середины бедра, волколачка в невоодушевленном настроении проследовала вниз. Лестница со второго этажа спускалась и вела прямо в просторную кухню, поэтому не заметить присутствие Сейдомара ей не представлялось возможным. Волчица босыми ногами ступала по поскрипывающим деревянным ступеням добротной лестницы, состроив из безучастного недовольное выражение лица.
- Сходил бы и принес воды в котел, раз другой пользы от тебя нет. Или проваливал отсюда да не раздражал, не портил и дальше то, что уже испортил. – Хлестко уколола она мужчину словами, да резким взглядом на руки и печь. Удивительного гостеприимства, о котором размышлял граф не оказалось и в помине. Вириенна просто прошла мимо, подошла к полкам с бутылками, находившимися около лестницы, и достала оттуда ту, которую наполняла прозрачная жидкость – единственный способ поправить день. Сейдомару она, разумеется, не предложила ничего, только откупорила бутыль и сделала глоток из горлышка, уходя прочь из кухни в коридор, ведущий в кладовую и огибающий просторную комнату с камином, стеллажами, креслами и шкурами, где недавно ей и нильфгаардцу довелось тоже испытать порядком сладостных минут. Долго в кладовой она не пробыла, достав оттуда всего одно яблоко и исчезнув в комнате с бутылкой и нехитрой закуской. Больше на кухню Вириенна не возвращалась, давая гостю полное представление о своем настрое.

+1

6

[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]
Сейдомар аэп Роэльс был не из тех несчастных (и бесконечно презираемых им) созданий, что любую свободную минуту своей жизни использовали на сон, либо же пустую праздность. Нет, каждый миг своего существования, по мнению графа, должен был быть проведен с пользой, а посему, приняв вид достаточно беззаботный, он принялся работать головой, точнее тщательно анализировать сложившееся положение вещей и планировать свои дальнейшие шаги. По нормализации отношений с особо обидчивой дамочкой, разумеется, ведь Вириенна была ему нужна. Новообращенный волколак прислушался, не скрывая довольной усмешки, наверху явственно слышны были шаги женщины, сопровождаемые шорохом разбираемых вещей. Жаль только, что его благодетельница не сопровождала свои действия бодрящим ворчанием, которое могло изрядно развеселить полу эльфа. Хотя, он бы сильно удивился, услышь от неё подобные речи и, несомненно, разочаровался бы. Пока же бестия была ему достаточно интересна, в те минуты, когда не вызывала поступками своими сильнейшего раздражения.
Подброшенные в печь дрова (интересно, кто их заготавливал, Ренну трудно было представить, орудующей топором) уютно потрескивали, настраивая аэп Роэльса на вполне себе мирный лад. С комфортом, если таковой был возможен на старом стуле, устроившись перед согревавшим его очагом, граф погрузился во вполне конкретные размышления о ближайшем своём будущем, в котором место было отведено и дикой твари из дикого леса. Собственно, камнем преткновения была именно она. Наглая, непредсказуемая северянка, которую для пущей собственной безопасности нужно было перевезти с собой в город Золотых Башен. Вириенна обещала ему снадобья, что помогут контролировать затаившегося внутри зверя, а без оных граф подвергал ненужной опасности не только себя, но и своего императора. Да и раскрыть свое преображение бесчисленным завистникам и политическим противникам Сейдомар совершенно не хотел. Вот только внутренний голос подсказывал, что так легко эта ходячая загадка не сдастся и не бросится по первому же его слову собирать сундуки и готовиться к скорому отъезду.
«Хмх, кажется, нас ждет интересный разговор, но для начала надо привести её в более или менее благостное расположение духа. И, приступать к этому можно… сейчас»
Аэп Роэльс не спешил прерывать свои размышления, дабы прореагировать на приближение так и излучавшей недовольство северянки. Более того, он позволил себе лишь равнодушно скосить на неё глаза и вновь, уставившись на пляшущее пламя, погрузиться в размышления. Если женщина решила, что будучи не просто мужчиной, но провинившимся мужчиной, в этом доме, нильфгаардец тут же бросится выполнять её распоряжения, высунув язык и обжигая её полным обожания взглядом, то она ошибалась. Её приказ, сопровождаемый хлесткой словесной оплеухой, был самым банальнейшим образом проигнорирован, интерес вызвало же направление движения волколачки, открывшее графу место хранения как алкоголя (тут он поморщился, не считая частое потребление горячительного чем-то допустимым), так и провизии в этом полном загадок доме. Взгляд полу эльфа по прежнему был прикован к огню, однако посилившаяся в графе сущность принесла с собой несколько крайне полезных способностей. Обострившийся слух позволил аристократу без особого труда «проследить» весь маршрут Вириенны с её небольшими остановками ради пополнения запасов в руках, да еще и отметить клокотавшее в ней раздражение. Слишком уж дышала недовольством и злостью её походка, довольные создания так не ходят. 
«Пить с утра – дурной тон, регулярно предаваться безудержным возлияниям – и вовсе занятие, недостойное женщины. Вот только нельзя забывать, что передо мной не женщина в возвышенном смысле этого слова, но крайне специфическое создание, начисто лишенное воспитания, чувства такта и приличествующих даме манер. Полнейшее отсутствие необходимых сдерживающих факторов, скромности…»
Тут граф запнулся даже в собственных мыслях, ибо в его голове уже возник крайне пленительный образ одной негодной бестии, соблазнительно разлегшейся на старой шкуре, небрежно брошенной перед камином. Со всеми подробностями он вспомнил скользившие по нагому телу тени, хищно подчеркивавшие изгиб бровей, насмешливую улыбку, завладевшую пухлыми, столь притягательными губами. Память тут же подрисовала мягкие пряди черных как смоль волос, не столько прикрывавшие, сколько подчеркивающие аппетитную округлость женской груди. Лишь только граф вспомнил соблазнительные бедра коварной обольстительницы, как из груди его донесся совсем не достойный аристократа вздох, полный вожделения и все нараставшего желания.
Это совершенно не радовало Сейдомара, столь частое стремление к соитию с этой дщерью северных варваров рисовало графа в крайне невыгодном свете и если бы об этом узнали при дворе… так может, не стоило брать Вириенну с собой?
Мужчина помотал головой, отгоняя посторонние мысли и, легко поднявшись на ноги, неторопливо двинулся вслед за гостеприимной хозяйкой. Не по всему маршруту, разумеется, кладовая, и полка с алкоголем в данный момент интересовали его преступно мало, граф сразу направился в импровизированную гостиную, где и скрылась коварная бестия. Благо затруднений найти оную в столь небольшом и неплохо уже изученном домике ему не составило, аэп Роэльс не стучал в дверь, но все-таки вел себя достаточно сдержанно, как и пристало нильфгаардскому дворянину. Разумеется, из этого следовало, что он более не бросался пустыми распоряжениями и претензиями, лишь молча, прошел к свободному креслу напротив камина и, с комфортом устроившись на новом месте, перевел спокойный взгляд на хозяйку дома.
- Я рад, что вы закончили с насущными делами и готовы приступить к куда более серьезному и содержательному разговору, - неторопливо начал он, чуть искривив губы в вежливой, мало что значившей улыбке. – Вы помогли мне пережить обращение и это, несомненно, заслуживает определенной награды. Ведь оная куда лучше простой благодарности, куда полезнее, согласны?

Отредактировано Сигизмунд Дийкстра (2017-03-02 21:49:01)

+1

7

Волколачка, пройдя в комнату, уселась в кресле, подсобрав под себя ноги и устроившись импровизированным калачиком. Все таки, босые ноги слегка холодило в пальцах и ступнях, а так было теплее и несомненно уютнее. Этих ощущений не хватало после устроенной наверху сценой весьма неприятного пробуждения. А еще к этому призывали инстинкты, как всякую псовую тварь. Инстинкты были сильны в Вириенне, как ни в каком человеке, ведь, несмотря на свой внешний облик, родственный с ними, человеком она не была уже давно.
Сразу же оборотень откусила яблочко, заедая крепкий алкоголь, коий успела пригубить и проглотить еще по пути, в коридоре. Перед ней назревал вопрос о том, что делать дальше, но делать ей не хотелось ничего. Оставалось только подождать пока ее гость покинет скромное убежище.
Никаких проблем в том, чтобы выпивать прямо с утра бестия не видела. На самом деле, в последнее время она частенько, оставаясь одна, скрашивала себе времяпровождение горячительным, потому как одиночество на нее давило. В одиночестве к ней приходили мысли от которых ничто не отвлекало. Мысли неприятные, от которых ничто не отвлекало. Алкоголь был способом избавиться от них. Сейчас же ей хотелось быть одной и, несмотря на присутствие в доме постороннего лица, которое могло бы ее отвлечь, это не было в расчет.
Водка обожгла нутро и приятно грела желудок. Через несколько мгновений после этого и в мысли начало потихоньку заползать приятное расслабление. Та концентрация зла, что была в ней после пережитого холодного обливания, грозилась стать менее густой и отягощающей, хотя это и не значило бы, чтоона все вот так вот взяла и простила. Просто первые эмоции потихоньку отступали. Все уже произошло, текло время, оно на «ранку» подуло и та слегка заветрилась.
Чутким слухом волколачка уловила шаги в коридоре и искренне надеялась, что нильфгаардец наконец исчезнет, направляясь к двери, но не тут то было. Сейдомар аэп Роэльс сделал все по-своему. Ему надоело сидеть в одиночестве на кухне и теперь уже он сам нашел Вириенну, отказавшуюся только что разделять с ним одно пространство. Что же, уходить и отсюда волколачка считала глупым.
Она не хотела его видеть, но он пришел, что вызывало, разумеется, мало радости – одно лишь раздражение. «До чего же назойливый мужчина, а?» На языке уже вертелся и готов был соскочить с губ резкий ответ, призванный выпроводить из помещения нильфгаардца и дать тому понять, что он может и вовсе лишиться возможности находиться в этом доме. Однако, граф будто бы предвидел такой поворот вещей и заговорил с Вириенной сам, давая понять еще раз, что хочет обсудить нечто важное.
Она же состроила все ту же скотскую морду, потянувшись к бутылке и, словно бы специально, отпила из горлышка большим глотком с вызовом и надменностью во взгляде, направленными на ее гостя. Но не перебивала его. Уже хорошо. Правда, в итоге, она все-таки фыркнула и отвела взгляд в сторону, к камину, прямо на потрескивающий в нем огонь, а не мужчину. Было в этом жесте какое-то презрение или обида. Однако, то, что за действиями не последовали другие действия или слова, выдворяющие за дверь, уже было хорошим знаком.
Вириенна была человеком практичным и слова о какой-то благодарности, вне сомнений, все таки достигли ее ушей и разума, но обида так просто пройти не могла.
- Хах, - небрежно и с издевкой бросила она в ответ графу, - еще одно холодное обливание, что ли? Или придумал что-то еще более оригинальное?
Она вновь потянулась к водке, не приглашая ни сесть, ни выпить.
Впрочем, приглашение нильфгаардцу и не требовалось. Он сам расположился во втором кресле рядом.
«А говорят, культурная нация… Никакого уважения к личному пространству и желаниям другого человека». – Ухмыльнулась она под нос. Дальше мыслей эти слова не ушли.

+1

8

Радовал уже тот факт, что обидчивая бестия всё-таки изволила вступить с ним в разговор, пусть не забыв взглядом подчеркнуть, насколько она презирает нильфгаардца, да уколоть словесно. Но все её попытки хоть как-то подействовать на совесть ли, или же самолюбие аэп Роэльса, оказались тщетны. Полуэльф лишь хмыкнул в ответ, на упоминание о недавнем пробуждении Вириенны, не самом приятном, так уж и быть, и вновь уставился на северянку. Его худое лицо вновь украсила чуть насмешливая улыбка, былая уверенность возвращалась к аристократу завидными темпами.
- Я, признаться, подумывал отблагодарить вас за труды и заботы, кажется, мы как-то говорили о лошадях? – он деланно задумался, скосив глаза на стремительно пустеющую бутылку водки. – Неужели все северяне – конченые пропойцы, начинающие свой день и заканчивающие его с бутылкой горячительного? Хотя, это поправимо. Даже от этой пагубной привычки можно избавиться, если захотеть по настоящему и, разумеется, принять протянутую руку помощи.
Граф недовольно покачал головой, сменив недавнюю милость на легкое раздражение, и даже намек на презрение к падшей женщине, что восседала перед ним. Разве ж можно, с утра и за бутылку? Нет, эта привычка Вириенны его совершенно не устраивала и, если им всё-таки суждено было сотрудничать и далее (чему он намеревался способствовать, видя в этом определенные для себя выгоды), с сим дурным пристрастием необходимо было бороться.
«Радуйся, женщина», - промелькнула в его голове полная снисхождения мысль, - «так уж, и быть, я помогу тебе стать человеком. Простись же с неотесанной варваркой, коей ты привыкла быть, пришло время перемен!»
В слух же он сказал совершенно иное, предпочтя не бросаться в лоб со своими претензиями, но работать над очеловечиванием женщины исподволь и постепенно. Он понимал, что изменить её будет трудно, почти невозможно, если приступать к делу с бездумной агрессией. Нет, для начала стоило притворить в жизнь свои ближайшие планы и не только самому вернуться в скором времени в столицу, но и увезти за собой крайне полезную, хоть и опасную своей непредсказуемостью и неуправляемостью, мерзавку. Оставалось только убедить её в неизбежности этого переезда, избежав лишней агрессии и сопротивления. И, для начала, немного задобрить.
- Так вот, лошади, крайне полезные создания, значительно облегчающие передвижение и, по-своему поднимающие статус своего владельца. Кажется, мы с вами говорили о них, еще будучи у меня в поместье…
Новорожденный волколак деланно задумался, словно бы вспоминая этот разговор, после чего сам себе кивнул.
- Да, думаю, вам стоит составить мне компанию и выбраться в поместье, дабы навестить конюшни. Не в моих привычках отказываться от данных ранее обещаний. А там, - ухмыльнулся Сейдомар, - можно и о продолжении нашего с вами сотрудничества поговорить. О взаимовыгодном продолжении, разумеется. Однако, если ваши планы изменились и вы предпочтете купание лошади – только скажите, и я постараюсь угодить столь чуткой и заботливой даме, - ехидно закончил он.
[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

+1

9

Нильфгаардец, несмотря на ехидство и колкость, продолжил говорить. Казалось, его ничуть не задели ее слова и желание показать ему, что он виноват. Граф аэп Роэльс просто игнорировал эти вещи. Этому, пожалуй, можно было бы даже оскорбиться, но Вириенна была отнюдь не такой. Нет. Пожалуй, бестии это нравилось. Именно эта черта напоминала ей что-то и одновременно увлекала незримым противоборством характеров. Граф не пошел послушно выполнять ее просьбы, и угрызения совести, морали, - на которые она давила, напоминая о том, насколько сердита и ей неприятно произошедшее, - не тревожили его ничуть. Вириенне подсознательно, наверное, хотелось чего-то такого всегда. Она не могла считать равным мужчину, который подчиняется ей, а общение с теми, кем ей удавалось манипулировать, не приносило удовольствия никогда. Тем более, если этого человека она вознамерилась пускать в свою постель. Сейчас же, наблюдая за мужчиной и его поведением, оборотень и раздражалась от него, и одновременно уверялась в том, что близость с ним не была какой-либо фатальной ошибкой, все было на своих местах. Странное чувство удовлетворения выбором и раздражения было занятным и неоднозначным. Определенно, об этом стоило подумать. «И пусть ты не всегда думаешь о том, чтобы в постели было хорошо нам обоим, а не преимущественно тебе, но в остальном ты неожиданным образом хорош, пока не раздражаешь. Подумать только, я с этими мыслями была бы непрочь ответить тебе не грубостью, а лаской, устроиться сверху на коленях, предложить выпить и закончить всю эту сцену страстным совокуплением да хоть здесь же, на этом полу. И плевать если недавно подобное с нами уже происходило, ведь было же хорошо…» Оборотень глотнула еще из бутылки, а потом вновь укусила яблоко, заедая им большой глоток крепкого алкоголя. Навязчивую мысль, которая отчего-то засела в воображении, живо рисующем в памяти уже происходившие в этой комнате события и дополняя ощущениями, забить осталось не так просто. «Но нет. Из принципа, все-таки, нет». Порыв рожденный воображением и принятым на грудь горячительным слегка приглушить ей все таки удалось, хотя в глубине души Вириенна сожалела; она не испытывая удовольствия, когда в чем-то себе отказывает (а сейчас это был именно тот случай, когда принципы должно было поставить выше желаний). И все из-за глупой сцены наверху.
Пока она переваривала все свои эмоции в себе и убивалась, равно как и наслаждалась, нереализованным томлением, Вириенна попробовала помолчать, подливая в организм того, от чего его все больше вело. А вместе с тем и заставляло сомневаться в умозаключениях. «Благодарность, значит… хах. Но о своих словах ты, все-таки, не забыл и это похвально. А вот остальное крайне и крайне мелочно. Вы расстраиваете меня, граф. Вы можете и лучше».
Она встала со своего места, выслушав мужчину и его последний укол.
Предложение отправиться в поместье было услышано бестией, но отчасти ее смущала необходимость заняться делами бытовыми и безотлагательными. Однако, вместе с тем, размышления и предложения породили собой мысль интересную и занятную. Вириенна вдруг задумалась о том, что нильфгаардец явно пожелал привнести в их общение какие-то положительные нотки и пытался говорить о приятном. Зачем? Чего он этим добивался? Желал ли обсуждать что-то важное, относительно своей природы, или на самом деле просто жаждал ее тела, о чем говорило его собственное, ее уже мало интересовало. В сущности, даже перспектива последнего не расстраивала ее ничуть, а вместе с ударившим в голову алкоголем сочетание вышло весьма… вполне вдохновляющим. Конечно, еще недавно она сама себе говорила, что не поступится принципами и видела в этом смысл, но к этому моменту уже нашла массу аргументов против. Стоило взглянуть под иным углом, и оказывалась, что так же, как и ему, досаждает она и себе. Гораздо интереснее ей показалась перспектива попробовать получить что-нибудь сверху озвученного. Тем более, что чем больше она думала об этом, тем вернее убеждалась в своих намерениях. «Да, пожалуй об этом стоит поговорить».
Вириенна, поигрывая содержимым бутылки в руке мягко ступала босыми ногами по полу, огибая свое кресло и уходя за его спинку. Разумеется, она решила подойти к собеседнику и сделала это плавно, расположившись сзади и давая при желании проследить свою траекторию чужому взгляду.
- Что происходит с тобой с самого утра? – Наконец произнесла она. Ее ладони легли на плечи нильфгаардца. Если судить по звукам, то где-то за спинкой кресла была на пол предварительно поставлена злополучная бутылка. – Тебе так досаждает, что я протянула тебе руку помощи? – Она поинтересовалась с сарказмом и издевкой, но вместе с тем это было явной игрой.
Кроме того, вскоре нильфгаардец ощутил ее дыхание у самого уха, острый кончик которого она больно куснула на мгновение перед тем, как продолжить говорить, но уже тише. – Будь добр, Сейдомар аэп Роэльс, отъебись, а то потеряешь ее очень быстро и начнешь убивать людей сначала по полнолуниям, а потом все чаще, и закончится это все очень-очень плохо.
Она расписала эту перспективу, напомнив о том, о чем напомнить могла. Зелье все еще было залогом их сделки и оно все еще было графу необходимо. И конечно же, она полагала, что к магам и другим алхимикам он обращаться со своей проблемой не станет.
Продолжая свою игру, она протянула в ладони яблочко, которое уже успела пару раз укусить, словно предлагая его. Не настаивала, просто вспомнила, что он жаловался на голод. И продолжила говорить, на этот раз уже удовлетворив графа ответом по существу.
- Я не откажусь получить плату, хотя и купание могло бы быть весьма интересным не в одиночестве. – Ухмылка. Она по всей видимости подразумевала его, но мог ли с уверенностью Сейдомар сказать, что знает, что у нее в голове на самом деле?
- Этот поход вполне своевременен, и я хочу поговорить еще об одном. Ты забрал моего подмастерье к себе. Я попрошу тебя его мне вернуть. Я была не против оставить его за крепкими стенами, когда приближалось полнолуние, для его сохранности. Теперь же, он нужен мне. Как минимум, здесь нужно будет прибрать весь бардак, и я бы не хотела заниматься этим одна, когда вернусь. Он тебе не нужен. Или ты чего-то хочешь взамен?
Оставив вопрос висеть в воздухе, бестия вновь прильнула к яблоку, забрав то из-под носа полуэльфа.
Пожалуй, дальнейшая судьба Эрвина была именно той необходимой темой для разговора.

+1

10

И всё-таки граф не ошибся, когда проигнорировал словесный выпад бестии, неторопливо в свою очередь, перейдя к разговору о награде, что ожидала её в поместье аэп Роэльса. Его слова возымели весьма многообещающий эффект, приводя Вириенну в куда более благостное расположение духа, по крайней мере, хотелось верить, что дело было за словами, а не за спиртным, которое она поглощала в немереном количестве. А вот это уже было проблемой, блеснувшей перед полуэльфом подобно вызову.
Насмешливая улыбка скользнула по тонким губам нильфгаардца, однако взгляд его особо не потеплел, скорее, приобрел налет презрительности, лишь только соприкоснулся с объёмной бутылью в руках женщины. Хотелось слегка проучить её, забрать сосуд и найти этим изящным ручкам иное применение. Например, приготовить графу обед.
Руки Вириенны легли на плечи заметно напрягшегося при этом волколака, горячее дыхание обожгло его ухо, а игривый укус бестии и вовсе вызвал пронзивший его тело разряд. Сознание помутилось, захотелось вскочить на ноги, прижать её… да хотя бы и к этому же креслу и взять, не медля, не размениваясь на ненужные телодвижения.
Аэп Роэльс шумно втянул разом потяжелевший воздух, но сумел сдержать охвативший его порыв. И даже более того, он нашел в себе силы вступить с ней в беседу, упрямо придерживаясь все того же, спокойного, с легким налетом насмешки и покровительства, голоса.
- Извольте следить за своей речью, - негромко заметил он, поднимая голову, дабы бросить на Вириенну насмешливо-снисходительный взгляд, да красноречиво покачать головой. – Недурная собой женщина, не вшивая грязная кметка, а позволяете себе браниться, словно пьяный докер, впрочем, алкоголем вы пахнете соответственно.
Впрочем, это была единственная реакция на укол женщины, да последовавшую следом легкую угрозу, бывшую скорее предупреждением. Которому граф, несомненно, внял, но озвучивать это не стал, дабы совсем уж не упасть в глазах, своих, разумеется. Он поступил иначе – едва заметно скривился, но не от слов Ренны, но от возникшего у его лица яблока. По иронии судьбы, полуэльф недолюбливал именно этот фрукт, и был не настолько голоден, чтоб довольствоваться им.
- Я не перестаю удивляться любви северянки к водным процедурам, - буркнул Сейдомар, несколько расслабляясь, когда женщина перестала тыкать ему в лицо наполовину съеденным плодом. – Что же касается подмастерья, то хм, я не вижу, почему бы мне не вернуть его вам, однако не вижу в этом такой уж необходимости. Или он учится готовить всяческие зелья?
Граф насмешливо изогнул бровь, слабо веря в подобные таланты попавшего в его руки мальчишки. Тот и близко не походил на зельевара-алхимика, каковым себе представлял его Сейдомар, а потому звание «подмастерье», которое присвоила своему протеже бестия, несколько забавляло и озадачивало новорожденного волколака. И, как итог, ему хотелось выяснить истинную роль мальчишки подле его, аэп Роэльса, личного раздражителя.
- А что вы можете предложить взамен его возвращения? – с наигранной ленцой уточнил аристократ. – Сами понимаете, вернуть его в ваш дом – дело не сиюминутное, оно отнимает драгоценное время…
О, аэп Роэльс помнил, как негодяйка изматывала его, пускаясь в пространные разговоры на сторонние темы, когда он ждал от неё конкретных ответов на конкретные вполне вопросы. Теперь настал его черёд по измываться, держа Вириенну в незнании.
[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

Отредактировано Сигизмунд Дийкстра (2017-03-07 21:56:06)

+1

11

Вириенна откусила кусочек от яблочка, оставив одну из ладоней на плече нильфгаардца. Пальцы волколачки погладили ключицу, затем скользнули к шее и проскребли за ушком. Бестия выслушала упрек от своего визави и невольно уголки ее губ дернулись изгибая губы в ухмылке. Она ощутила как до того тело мужчины отреагировало на ее прикосновения и сейчас, ощущать от Сейдомара некоторый холодок в речи ей было забавно. Что ж, он снова ее упрекал и искал изъяны.
Волколачка завозилась и отложила яблоко, выпустив то из руки и аккуратно разместив его на бутылке водки
- Мне не обязательно быть утонченной. – Бестия вновь положила руки на его плечи, плавно спускаясь ладонями вниз, по груди и огибая предплечьями шею. Ее прикосновения были по прежнему плавны и легки, но приятны. – И трезвой, как стеклышко, в общем-то, тоже быть не очень важно. – Она вновь наклонилась, чтобы быть поближе к облюбованному уху, но сейчас уже действовала иначе. Вириенна все еще спускалась ладонями по телу преображенного испытаниями прошедших ночей любовника, потом ненавязчиво положила голову ему на плечо и продолжила рассуждать, водя пальцами рук по животу графа, но без определенного старания его возбудить или как-то поддеть в этом направлении, скорее просто приятно и ненавязчиво поглаживала. – Тебе необходимо то, что у меня в голове и мои зелья. Уверяю, я даже в этом состоянии вполне работоспособна. – Она ухмыльнулась повернув к нему голову и легко поцеловала в щеку. – И даже если не дурна собой, то остальное неважно. Нам не детей растить вместе, мой милый граф. Просто порой приходится выпускать пар и помогать друг другу расслабиться, избавившись от природой и инстинктами играющего в нас напряжения, с которым труднее справиться, чем уступить. И ничего более. Хорошенькой, не отторгающей внешности для этого более, чем достаточно. А если судить по тому, что было между нами не один раз, все тебя устраивает. Требуй и спрашивай со своей жены, у нас же совсем иные условия, если помнишь. – Она ослабила объятия и норовила ускользнуть. – Никаких сложностей, требований и прочей чуши, лишь взаимоприятное удовлетворение потребностей.
Вириенна напомнила Сейдомару то, о чем говорила изначально. Ее условия. Напомнила, подчеркнув то, что не будет ничего в себе менять и имея в виду весьма красиво завуалированный посыл. Он жаловался на ее манеры? Неужели? Теперь получил куда изящнее, без брани, но жестче.
Она сделала шаг в сторону, на случайно зацепила ногой бутыль, та зашаталась и упала вместе с покоящимся на ней яблоком, покатившимся по кривой траектории по полу. Оборотень скривилась, поняв и узрев то, что произошло. Картину дополнила мокрая лужа, постепенно наполняющаяся из бутыли и заполняющая пространство вкруг.
Возможно, мысленно ее собеседник злорадствовал, если вообще понял, что произошло. А должен был наверняка, потому что тихо бутылки не падают.
Волколачка раздраженно выдохнула, нахмурилась и наклонилась, поднимая случившееся безобразие. Бутылку на сей раз она оставила в руках, надеясь поставить на какую-нибудь иную поверхность на ходу. Несколько пальцев неприятно наступили в лужицу, но вскоре дело осталось за малым, лишь найти укатившееся к центру комнаты яблоко и убрать за собой стойко пахнущую алкоголем жидкость.
Однако, долго заминке происходить Вириенна не позволила, продолжив говорить и начав делать первую из двух обозначенных вещей – выискивать взглядом потерянное яблоко.
- А вот с банными процедурами все куда прозаичнее. Очевидно, что в империи ничего не знают о севере. Это раз. А во-вторых, есть весьма понятная тебе необходимость сбивать запах чудовища, чтобы не пугать животных. Мы уже об этом говорили две недели назад.
Найдя взглядом искомое, она разогнулась, пока говорила, и готова была сделать шаг в направлении к цели, однако вспомнила про бутылку в руках, вследствие чего потянулась к ней вновь, стараясь промочить горло остатками водки объемом в полглотка.
- Эрвин же мне просто нужен. Хочу держать его при себе. И да, я действительно его обучаю, а времени его возвращение не займет нисколько, если мы все равно направляемся в поместье.
Подойдя к столику у стены, под которым оказалось яблоко, Вириенна поставила пустую бутылку на стол и присела накорточки, вытягивая руку, дабы достать ускользнувших от нее плод.
- От гаданий и остального избавь меня. Лучше скажи что тебе нужно, и все.
Теперь оставалось слушать ответ.

+1

12

Мерное похрустывание уничтожаемого неторопливо фрукта могло бы склонить разум графа ко сну, да только лежащая на  его плече рука коварной бестии пускала мысли нильфгаардца по совершенно иному руслу. Правда, не менее приятному, нежели заслуженный отдых, но в мыслях полуэльфа куда более предосудительному. Впрочем, любой, уважающий себя политик не просто должен, обязан был уметь держать лицо, не выдавая своих истинных чувств и эмоций. Даже когда над ним нависла, дав волю игривым рукам, столь соблазнительная и, чего уж греха таить, умелая в постели и не только любовница. Но восставшему было, желанию плоти вновь был противопоставлен холод разума, говоривший о необходимости для начала хотя бы закончить разговор, да и не хотелось показывать этой наглой северянке, с каким рвением готов отозваться аэп Роэльс на её близость. Пусть он и сейчас был зависим от умений и знаний Вириенны, но пришло время менять их взаимоотношения, уж слишком не любил граф чувствовать себя в подчиненном положении и склонять голову готов был лишь перед императором. Остальные же не просто должны, обязаны были относиться к нильфгаардцу с должным уважением, и уж тем более в общении с ними всеми последнее слово должно было оставаться за полуэльфом. Только так, и волколачка должна была вскоре усвоить это нехитрое требование графа.
И он держался, не реагируя на вольности, что позволяла себе Ренна, не меняясь в лице и отвечая ей непременно спокойным, чуть насмешливым голосом. Сейдомар понимал, с этой бестией всё не как с нормальными людьми, тут нужен иной подход и действовать придется аккуратнее, но тем более раззадоривали его интерес их странные взаимоотношения. Подлокотники старого кресла протестующее поскрипывали, когда шаловливые руки нетрезвой северянки скользили всё ниже, будя в недавно обращенном доселе крайне малознакомые и от того пугающие эмоции и желания.
- Конечно, вам виднее, нужна ли трезвая голова в столь тонком деле, как алхимия. Подумаешь, продадите слабящее зелье вместо, хм, любовного декокта, всё равно клиент за новым варевом вернется, - беззлобно хмыкнул нильфгаардец, упрямо стараясь игнорировать женское внимание. И это у него до поры получалось вполне успешно, стоило лишь сконцентрироваться, уткнувшись взглядом в одному ему видную трещинку на противоположной стене. Упражнение помогало, можно было даже не ломать чужую мебель в попытках вернуть контроль над мыслями и телом.
- Знаете, я ведь на самом деле рад, что нам не предстоит растить вместе детей. Я всё-таки тешу себя надеждой, что мои наследники, а их появление лишь вопрос времени, станут достойными продолжателями и гордостью рода аэп Роэльс. Что они станут образцовыми аристократами и слугами Империи… - он немного помолчал, прежде чем обронить, словно последние слова не значили совершенно ничего, - …а не сопьются и не умрут бесславно, утонув в сточной яме после тесного общения с крайне сомнительными личностями с севера.
Выпад, направленный на его брак и горе-супругу, Сейдомар и вовсе проигнорировал, не считая достойным себя опускаться до оправданий, тем более перед этим, скорым на острый язык, северным провокатором. Вместо того, граф ощутимо расслабился, буквально сползая по спинке вглубь кресла, стоило нетрезвой бестии запнуться о ею же оставленную бутыль крепкого алкоголя. Ну как тут ей не отвлечься на спасение драгоценного спиртного, а графу – смолчать?
- Ай, какая неприятность, - хмыкнул он, - кажется, вы уже дошли до кондиции, не лучше ли теперь будет прибраться и прилечь? Всё-таки разбить что-то дорогое вашему сердцу, лёжа на кровати, немного труднее. Даже вам.
Чувствуя прилив уверенности, аэп Роэльс развернулся в кресле, с легкой заинтересованностью выглядывая из-за спинки, да наблюдая за полными недовольства метаниями Вириенны.
- Вот там еще подтереть надо, - между делом добавлял он, - и этот огрызок, не бросите же вы его гнить на полу? Я как-то считал вас несколько более культурной северянкой, не обитательницей грязного хлева… а что до вашего протеже, просто так, госпожа заспиртованных яблок, даже северные варвары не плодятся, - ехидно заметил он.
Ну вот, последнее слово оставалось за нильфгаардцем, теперь не стыдно было и, как там выразилась недавно бестия? Просто выпустить пар и помочь друг другу расслабиться, да.
- Мне многое нужно, но дела могут и подождать, теперь… - одним быстрым движением граф соскользнул с кресла, в два шага добираясь до Вириенны и рывком поднимая её на ноги. Впрочем, ровно за тем, чтоб достаточно грубо (миндальничать, он не привык) бросить её животом на небольшой столик. Одной рукой надавив на спину бестии, свободной нильфгаардец привычным уже… «Великое Солнце, это уже входит в привычку» движением избавиться от лишнего в этой ситуации пояса и слишком мешающих штанов. Теперь оставалось лишь… ну, тут мерзавка сама помогла графу, не подумав даже нормально одеться. Новорожденный оборотень недобро усмехнулся, одной рукой продолжая давить на поясницу женщины, второй же помог себе, раздвинув бедра северянки и без лишнего промедления овладев ею.
[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

+1

13

И, конечно же, Сейдомар аэп Роэльс не смолчал. Все его ехидные комментарии так и подначивали волколачку хоть что-нибудь произнести, уколоть его в ответ тем же ехидством, с коим говорил с ней мужчина. Но волчица разве что фыркнула, подразумевая что-то вроде слов «Очень смешно. Просто животики надорвешь». После чего мотнула головой и, наконец ухватила разыскиваемое яблочко, которое вовсе еще не было огрызком, как выразился капризный аристократишка... просто оказалось изрядно понадкусанным.
- Как мило, что ты видишь своих отпрысков образцовыми слугами. Правда. А вот спиться и умереть бесславно у них всегда будет возможность. Ведь я с тобой теперь надолго. Мое губительное влияние ты никуда не денешь.
Она безбожно врала, ведь у нее были другие планы. Но все-таки сказала это.
однако, сейчас у нее в планах, разумеется, было подняться на ноги, но только сделать это она собиралась самостоятельно, а не так, как это навязывали обстоятельства и возникший рядом граф. Вириенна слышала его шаги и понимала, где находится и куда движется новообращенный волколак в данный момент, но не ожидала столь внезапно поднятия себя на ноги, а тем более и грубого продолжения. Однако, оно произошло. Не особенно церемонясь, нильфгаардец следом повернул ее точно к себе спиной и толкнул бестию на злосчастный стол, около которого все происходило. С учетом произошедшей между ними ссоры, для Вириенны это было несколько внезапным, но волколачка довольно быстро нашлась, понимая, чем могла спровоцировать подобное развитие событий - своими предыдущими действиями и словами, направленными на то, чтобы поговорить об Эрвине в нужном ключе. И, разумеется, оказавшись прижатой к твердой поверхности, она уже понимала что последует за этим далее. Чуткий слух волколачки уловил вполне ожидаемый отзвук металла, который издала пряжка на штанах, - он был пожалуй, последним подтверждением течения ее мыслей, ведь вряд ли Сейдомар сейчас страстно желал отходить ее ремнем, для чего выбрал, - бесспорно, - очень удачную позицию. Волколачка усмехнулась, успев, пожалуй, сделать только это и приподняться, отрывая стан от стола и упираясь руками в столешницу, взявшись ими за край стола, чтобы создать себе упор, пока мужчина не коснулся ее бедер и не закончил возиться со своими застежками и штанами.
Упавшее и откатившееся в сторону яблоко уже вовсе не занимало ее мысли и не имело никакого значения.
Конечно, волколачка могла бы сказать, что против и что ей не очень нравится идея отдаться ему прямо здесь и сейчас, а с утра и спросонья она вообще никогда не испытывала подобных желаний, но это было бы ложью. Расслабленный и лишенный оков трезвого самоконтроля, а так же логики разум, охотно ухватился за внезапно вспыхнувшие фантазии и ощущения от них, передавая свои порочные желания телу. Оборотень вместо этого просто послушно двинула бедром и ненадолго положила колено на столешницу, предоставляя любовнику одновременно и искомую им свободу в пространстве между своими бедрами и хороший вид на красивый изгиб бедра. Все ее действия были просты и этой простотой обязаны опыту - в этом она так различалась с той, другой, законной женщиной, принадлежавшей нильфгаардцу всецело: она не цепенела, думая только о том, как бы пережить близость, а знала или догадывалась как лучше.
Без лишних нежностей мужчина ей овладел, своим напором вынудив прикусить нижнюю губу, чтобы сорвавшийся из-за резких неприязненных ощущений полустон не вышел слишком громким. Она закрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущениях и концентрируясь на месте укушенной губы. По телу пробежалась волна мурашек, вызванных не удовольствием, а болью в не до конца успевшем подготовиться к процессу организме. Еще толчок. Она сильнее прогнула спину. Пальцы сильно сжали край стола, до побелевших костяшек. Волчица разомкнула веки, вдыхая воздух и ощущая как дыхание ее стало глубже, но вместе с тем сбивчивей. Вириенна соскользнула коленом с краешка стола, снова сводя ноги вместе, зная что так им обоим будет и удобнее и приятнее. «Хм, а можно, ведь, было и поймать его руку, слегка оттянув момент…» - Пришла обрывочная мысль в сознание, которое постепенно уже начала отпускать боль, растворяясь в нарастающем возбуждении. Взгляд, который Вириенна вдруг подняла со стола, уткнулся в стену, и тут вдруг бестия поймала себя на мысли, что жалеет, что здесь не висит зеркало – она хотела бы взглянуть на это со стороны, сколь извращенным бы не казалось это желание, и хотела бы пересечься взглядом с любовником. Она была бы непрочь посмотреть на него и пересечься взглядами в тот момент, когда наконец смогла говорить и уцепилась за обрывок произошедшего перед настоящим моментом разговора.
Но пришлось довольствоваться лишь тем, чтобы повернуть голову вполоборота и постараться заглянуть через плечо.
- Просто так, соглашусь, не плодятся. – Она выдохнула, но на этот раз уже сладострастно. И ухмыльнулась. – Но ты прикладываешь к этому все усилия.
Одарив своего визави дерзким прямым взглядом, она сосредоточилась на получаемом от процесса удовольствии, вновь прикусив губу, но уже демонстративно показывая свои ощущения. Она вполне могла быть довольна собой. Оставалось только чутко следить за реакцией любовника, который до сих пор, похоже было на то, и не думал о возможности ее беременности после их совместных половых приключений. Или, все же думал? Запоздало она коснулась этого разговора, но сейчас к этому было прекрасно подобрано время. Во всяком случае, чтобы влить свою ложку дегтя и мелочно отомстить за причиненные и с утра и сейчас неудобства.
- А еще я говорила о взаимоприятном времяпровождении. – Досыпала она соли на рану, если таковая вообще возникла. – Не забывай.
Было и еще кое-что, что она хотела сказать, и это было важным, в отличае от ее собственных излияний яда. Но пока слов было достаточно, как ей казалось. Возможно, если ее слова хоть немножечко отрезвят любовника, то стоило этим воспользоваться. Или же оставаться начеку, несмотря на желание расслабиться в его руках. «Теперь все для тебя иначе. Сильное эмоциональное состояние способно лишить тебя контроля над рассудком. Ты превратишься в чудовище, можешь причинить вред тем, кто будет рядом с тобой. Даже в такие моменты. Тебя нельзя терять голову, не приняв никаких мер. Помнишь ли ты, что я об этом уже говорила?» Вириенна, прожив с проклятием четыре десятка лет, хорошо владела не только своим телом, но и своими эмоциями. Хотя, порой, так хотелось их отпустить и позволить себе больше, чем она позволяла, стараясь не допустить никаких жертв.

+2

14

- Усилия…  - негромко рыкнул граф, на миг, почувствовав, как нечто неприятное царапнуло нырнувший в пучину наслаждений разум. – Да, усилия… - продолжил он отрывисто, не чувствуя, однако, желания прерваться, прекратить желанное соитие с коварной бестией.
Из полуоткрытых губ на волю вырвался предатель-вздох, за ним еще один, он хрипло прорычал нечто нечленораздельное, вонзившись с силой в столь желанное для него тело и замирая, дабы провести рукой по выгнутой изящно спинке мерзкой северянки, скользнув к её бедрам, затем обратно вверх. Одной рукой, чувствительно сжав её пленительную округлость, не боясь оставить на память следы своей любви, другой, небрежно откинул волосы с изящной шейки, скользнул по изгибу её плеча, чуть наклонился к Вириенне, сжимая рукой грудь.
- Не стоит волноваться, - усмехнулся аэп Роэльс, всё так же без движения прижавшись к бедрам женщины, - мы оба знаем, сколь талантливый алхимик в вас скрыт и как вы можете нарушить привычный ход вещей, поставив крест на еще не видевшей солнечного света жизни.
Желание вновь действовать, сильнее и быстрее овладевая столь желанным телом, было довольно велико, но взгляд его любовницы был столь красноречив и полон наглости, что граф сумел не только наступить на горло собственным желаниям, сдерживая их в узде, но и отвечать размеренно, стремясь не доставлять теперь уж ни мига удовольствия мерзавке.
- И что же вы имели ввиду, говоря - взаимоприятном? Мне казалось, вы только что неплохо выдавали вздохом и взглядом, что всё не так уж плохо. О, неужели что-то изменилось? Или, быть может, я ошибся, совершив ужасную промашку?
Словно подтверждая свои слова, он медленно, как только позволяло собственное естество, что изнывало от желания, отстранился от любовницы, легонько щелкнув её по ягодице.
- Наверно, мне не стоило торопиться и совершать столь серьезный проступок, - он подчеркнуто неторопливо наклонился, проклиная мысленно собственное упрямство, словно бы жилая вернуть на положенное им место штаны, а вместо этого подбирая давешнее искусанное бестией яблоко и, резко поднимаясь.
Вновь овладев желанным телом, он одной рукой сжал в кулаке густые волосы волколачки, другой же использовал давешний фрукт как кляп.
- Вот, - чуть отстранившись, он вновь вонзился в её лоно, довольно выдохнув, - так будет куда… как… лучше.
Граф все меньше сдерживал себя, уже не отвлекаемый её словами и подколками, желая лишь избавиться скорее от овладевшего им напряжения и вновь вернуться к разуму. Мешая Вириенне говорить, он навалился на северянку, всем весом прижимая её к поскрипывавшему жалобно столу, исступленно рыкнул, отстраненно сознавая ускорившийся ритм биения его сердца, бега крови по венам, и приник к белоснежной шее Ренны. Жадно вдыхая её аромат, обжигая нежную кожу горячим дыханием, он, наконец, скользнул ближе к плечу, дабы легонько прикусить её тело, не ради боли, но стремясь лишь показать, кому она теперь принадлежит. Ему. Новорожденному зверю в теле растворившегося в осознании своего превосходства Имперского Эмиссара.
[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

+2

15

Как оказалось, ее слова не возымели должного эффекта. Однако, без сомнения, эффект от них был. Просто был не таким, как она рассчитывала. В конце концов, он не только не напрягся от возможных неприятностей, что его ожидали, но и продолжил, предварительно покочевряжившись с присущей ему надменностью и вернув ей словесный ядовитый «долг» вместе с пыльным яблоком в рот, их совместное нехитрое и дурное дело, дав понять, что все остальное - ее проблемы. «Что ж, ожидаемо. Но не разумно. Тебя не пугает перспектива того, что я могу не захотеть ничего с этим делать?». Продолжил он уже куда грубее, прижав ее нежной кожей и животом к столу, встреча с острым краем которого костей, пусть даже и через кожу, была несколько неприятной. Словом, добилась она того, что сделала хуже.
«Что ж, ладно, ты не оставил мне вариантов. Твоя взяла». – Признала она, не имея возможности произнести это вслух. Мешало яблоко. Глупое, ненужное, но определенно обозначающее конкретное желание. И, все же, она с ним справилась, сжав челюсти и отделяя от плода кусок, да выплевывая его.
- Мне нужно… – «…будет», – с тобой серьезно поговорить.
Вириенна, ощутив давление веса куда более превосходящего ее и массой и силой противника на спину, она все же потеряла и тот самый упор ладоней в крышку стола. На мгновение она ощутила себя совсем беспомощной, когда ее подвели руки и по телу с отпустившим сдавшимся напряжением растеклась слабость. Дыхание бестии перехватило с очередным неумолимым толчком. – Ах, ссссука… – Это ее ощущение было неприятным и пугающим, напоминающим ей, что к несчастью, в человеческом обличии, она была не сильнее обычной женщины. А, вот, ее партнеру, похоже, наоборот нравилась эта новая игра, даже больше, чем прерванная предыдущая. Она буквально ощущала это. Молодой волколак вдруг ощутил свою силу, наслаждался охватившим его удовольствием, эйфорией и ее минутной слабостью, окончательно уверившей его в том, что в данный момент он ей владеет всецело. Очень быстро Сейдомар аэп Роэльс забыл обо всем, что происходило до, отдавшись захлестнувшему разум животному порыву. Конечно же, волколачка могла бы перекинуться в любое мгновение и положить конец происходящему, потому что, в отличие от новообращенного Сейдомара, имела возможность спровоцировать перемены по желанию, однако… что-то во всем происходящем ее останавливало. Она не хотела принимать этого, старалась не думать, возможно даже сваливала на гормоны и запахе возбужденного собрата… Легкая боль… страсть… тепло и близость тела… скользящие движения… удовольствие… Ей не хотелось все это прекращать. Вириенна вдруг осознала, что ощущает внутри себя столь сильное и всепоглощающее возбуждение, что оно превращало в какое-то изращенное удовольствие даже боль.
С ее губ сорвался стон. Потом еще один, последовавший за эйфорической волной мурашек. Нет, ей не хотелось этого показывать, но она не могла играть и это было каким-то инстинктивным, неосознанным, рефлексивным.
Он коснулся ее шеи, прикусив кожу.
Жалобно поскрипывал стол.
- Сильнее… – Сорвалось за полустоном. – …укуси… меня…
Она, возможно, и испугалась бы своих желаний. Но потом.
Ногти впились в столешницу, царапая пролировку и постепенно заостряясь, чернея.
Она приподнялась на локтях в исступлении. Задела рукой позвякивающую пустую бутылку, та упала и покатилась к краю, после стукнувшись об пол. Но этого уже никто не слышал, потому что звук заглушил новый стон.

+3

16

- Разговоры… могут… подождать… - краем сознания, ещё человеческого, частично даже рационального, аэп Роэльс с пугающей ясностью осознавал, что эта близость, полная грубости, жестокости и самой низменной пошлости, с каждым мгновением нравится ему всё больше. Прежде не принимавший подобное времяпрепровождение чем то достойным себя, теперь Сейдомар каждым дюймом своего напряженного, алчущего всё более острых ощущений естества, осознавал не то что бы обратное, но невольно переосмысливал свою прежнюю позицию. Не сбавляя напора, жадно, по-хозяйски владея телом невероятно раздражавшей его подчас бестии, он постепенно начал допускать некоторую пользу от столь презираемого ранее процесса. Граф  чувствовал, как испаряется обычное на всё недовольство, как затухает желание лютовать и проливать чью-то кровь. Вспышки ярости, прежде затуманивавшие разум Сейдомара (проклятие уже в первые недели брало своё), казались теперь глупым ребячеством, совершенно ненужным и вполне в дальнейшем избегаемым. И помочь этому могла самая обыкновенная близость с вредной северянкой.
Он набрасывался на волколачку всё яростнее, между делом перехватывая её руки, прижимая к грубой деревянной столешнице, лицо же не отстраняя от шеи Вириенны, жадно вдыхая её запах. Граф не замечал происходивших с женщиной перемен, первых признаков обращения, зато отлично слышал её частое дыхание, неожиданно разбавившееся стонами, но далеко не боли. Это… льстило? А её просьба? В голове мелькнула шальная мысль, прервать удовольствие мерзавки, действовать от обратного и стать нежнее, раз уж ей по нраву графская жесткость… но это можно было сделать и в другой раз, если таковой случится.
Сильнее сжав её запястья, окончательно утратив чувство времени и реальности, нильфгаардец с головой окунулся в охватившее его плоть удовольствие, подспудно ощущая приближение развязки. Он владел ею, проклятая мерзавка Вириенна принадлежала ему и была ему же покорна, она взывала к аэп Роэльсу, но граф игнорировал её слова. До поры.
Дыхание еще более участилось, сердце отчаянно колотилось в груди, на волю рвалась переполнившая его сила. Глухо взвыв, исступленными толчками погружаясь в пучину чистейшего удовольствия, граф отпустил руки бестии, спускаясь ниже, останавливая путь на её груди и, с силой сжав добычу, заставил женщину прогнуться, выпрямляясь, увлекая её за собой. В последний миг, чувствуя близящуюся развязку, он выпрямился полностью, прижав к себе Вириенну и вонзив зубы в нежную кожу на стыке её тонкой шеи и плеча.
Он простоял с минуту без движения, не понимающий что произошло и происходит, а после, обессилено покинув её лоно и прекратив терзать тело поистине звериными укусами, ощутил и долгожданное, столь желанное им возвращение разума.
- Вам до того нравится браниться? Даже сейчас умудрились продемонстрировать вопиющее бескультурье, - устало фыркнул граф.
[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

Отредактировано Сигизмунд Дийкстра (2017-03-15 19:40:46)

+1

17

Она бы с удовольствием сама коснулась его. Ей хотелось откинуться назад, поднять и завести руку за спину, расположив ее на шее любовника, притягивая ее к себе и не разрывая прикосновение губ, положить голову ему на плечо, продолжая млеть, постанывать и тяжело дышать, надеясь на то, что Сейдомар продолжит ее все так же прижимать к себе, скрывая движениями волны удовольствия и легкого страха, от покусывая в одном из самых уязвимых мест - за шею, в опасной близости от ничем не защищенного горла. Волколачье мышление, животный инстинкт, совершенно нечеловеческие ощущения. Но она позволила ему сделать и это. Все не заканчивалось на первых внешних признаках, не ограничилось только на когтях, все сильнее царапавших дерево. Постепенно ощущения становились еще острее, выступили клыки…  Она требовала укусить ее сильнее, но Сейдомар медлил и не стремился выполнять ее просьбу. Впрочем, вскоре и сама Вириенна забыла о ней. Разгоряченные тела и поплывшие мысли исключали раздумья, планы… оставались только ощущения, перебившие собой даже желания. Он вдруг схватил ее за запястья, еще сильнее нависнув, обхватив собой, не давая двинуться даже при желании воплотить в жизнь что-нибудь приятное, продолжая наслаждаться ее телом и тем, что сейчас оно безраздельно принадлежало ему, а не ей. Это было намеренным или нет? Быть может что-то в его новорожденной сути расценило угрозу жизни и исключило ее? Все более неистовыми и безумными становились толчки, резкими и отрывистыми движения, приближающие к пику желанного удовлетворения. Да, наверное это было грубо, пошло, недостойно человека образованного, а не животного, а тем более двоих таких людей; существа порядочного, наконец, потому что порядочные воспитанные люди не делают подобного с женщинами. Но они оба желали друг друга именно сейчас и именно так. Без остатка, без условностей, со всеми своими потаенными потребностями, странностями, недостатками. И единственное, о чем можно было сожалеть, прорываясь сквозь разгоряченный бред возбужденного, растворившегося в неистовом единении сознания, так это о том, что некоторые мгновения нельзя продлить дольше.
В какой-то момент, когда их эмоции и тела были у самого порога искомого удовлетворения, он все-таки отпустил ее руки, чтобы скользнуть ими по телу, смяв приятную округлость груди, перехватить его и рывком заставить выпрямиться. Зубы его наконец-то сильнее сжали кожу северянки, запоздало давая ей то, что она просила, и толкая ее за грань, к взорвавшейся дрожью по телу кульминации всех напряженных ощущений. Ей, возможно, показалось, а может быть и нет, что мужчина в этот момент тоже простонал в исступлении. А дальше дело уже было за несколькими рваными движениями, сорвавшими наконец еще один сладострастный глубокий вздох, вместе с накатившей лавиной удовольствия.
А потом они еще какое-то время стояли неподвижно, пытаясь отдышаться и прожить каждый по своему этот миг, не упустив ничего. Не важно было сколько времени так прошло, но бешенный ритм сердца начал успокаиваться и тогда разум вновь вернулся к телу. К кому-то раньше, к кому-то позже. Вириенна завела руки за спину и едва касаясь еще горячей, влажной кожи Сейдомара скользнула по его животу, затем к спине, оттуда вниз к ягодицам и бедрам любовника. Бестия ощущала, как пульс и дыхание ее визави возвращаются к более размеренному состоянию, тело ослабляет хватку, и тела их расстаются друг с другом. Он слегка отстранился и первым заговорил с ней, напоминая об оброненных ей словах. Значит, действительно что-то помнил… Однако, она успела скользнуть чуть выше и остановить графа, обхватив ладонями его мужество и поглаживая неторопливыми поступательными движениями, что приносили удовольствие. «Хорошо… если так» Она вдохнула воздух, еще стоя к нему спиной и ухмыльнулась своим мыслям. Затем плавно развернулась лицом к нему, запоздало отмечая как саднит ее шею. Руками она продолжила делать те же движения и подняла глаза на мужчину, что был выше нее. Никаких признаков обращения не было уже и в помине.
- Правда ли? – По ее губам скользнула ухмылка. Отпускать мужчину у нее не было желания, а вот наблюдать нравилось. Вопрос был в том, как скоро его тело отреагирует на ласки вновь. Потому что продолжить она была непрочь. – По-моему тебе в любом случае мое общество по вкусу.
Она не отпускала его, продолжая размеренно ласкать, но отступила на шаг назад и увлекла его за собой, освободив одну из рук, чтобы дотянуться до поясницы и надавить, приближая к себе. Затем рука быстро скользнула к шее Сейдомара и надавила на нее. Вириенна уперлась ягодицами в край стола и не нашла ничего лучше, как подтянуться, используя чужую шею как небольшую опору, дотягиваясь до губ мужчины, одновременно мешая ему говорить, если бы он захотел что-то ей сказать. В то же самое время она подтянулась на носочках и забралась на столешницу, вновь разводя ноги и обхватывая ими бедра любовника, продолжая ласкать его естество, которого в процессе заставила подойти настолько близко, насколько позволяло ее тело, чтобы плотно упереться бедрами к бедрам. Волчица прервалась только тогда, когда свободной рукой потянула мешавшуюся до сих пор рубашку вверх, но поняла, что просто так одежду не снять. На это ушло всего несколько секунд. В это время, оставив его мужество касаться теплой кожи ее живота, она крепко держала любовника бедрами. Только вот хотел ли он уйти теперь?
- Или это неправда и все твои слова «разговоры… могут… подождать…», вперемешку со вздохами, были совсем не тем, что мне показалось? – обронила она невзначай, продолжая ухмыляться и напоминать, – Можем даже поговорить сейчас, если нет. Хоть о культуре, хоть о других важных вещах.
Повесив рубашку на край стола, не мешая ласкать свое тело, если бы того ему захотелось, бестия вернулась к оставленному ненадолго занятию, вновь обхватив пальцами его чувствительную плоть, но уже плотнее сдавливая и двигая рукой чуть интенсивнее. Вторая рука вновь нашла облюбованное место на теле и настойчиво призывала наклониться к ее губам. Бедра все так же держали чужие, но это была всего лишь иллюзия несвободного выбора. Пожелай граф освободиться, вряд ли бы ему это помешало.

+1

18

- Ваше общество крайне полезно для меня, не спорю, - запоздало ответил новообращенный волколак, провожая Вириенну удивленным взглядом.
Он не успел даже прийти в себя, еще испытывая отголоски полученного недавно удовольствия, да наслаждаясь приятной усталостью, разливавшейся по телу, как на сей раз, инициативу в их куда более близком общении перехватила наглая северянка. Её рука, предательски нежная, но в то же время крайне настойчивая, легким, едва ощутимым движением скользнула по влажной от пота коже графа, неумолимо спускаясь всё ниже, ровно до тех пор, пока с губ его не сорвался несколько удивленный… стон удовольствия?
Сейдомар опешил, не ожидая от неё подобного предательства, ровно, как и от себя, столь возмутительной, можно даже сказать преступной, слабости. Промелькнула и тут же угасла шальная мысль освободиться, закончить эту близость на своих условиях, тем более, что и Ренна оказалась в выигрыше от недавнего непотребства. Да, хотелось, но она оказалась быстрее, стремительно завладевая телом и сознанием графа. Нильфгаардец прикусил губу, гася зародившийся в груди очередной стон, однако глаза всё ж таки прикрыл, невольно получая удовольствие от нехитрых действий Вириенны и послушно следуя за ней к давешнему скрипучему столу. Поникший было, дух аэп Роэльса вновь восставал, словно неупокоенный некто в дешевой пьеске, и отступать теперь казалось решением еще более глупым, нежели парой минут раньше. А ей словно этого и надо было. Оковы девичьих ножек сомкнулись на бедрах подошедшего к ней мужчины, жар её тела обжог Сейдомарову плоть, а вот слова, что произнесла соблазнительная мерзавка, заставив его склониться над собой, по прежнему сочились ядом. Следовало ли оставить подобное без внимания, простить ей? Ответ здесь был лишь один, и тот – отрицательный. Граф аэп Роэльс глубоко вздохнул, выдохнул и, проделав подобное нехитрое упражнение несколько раз, всё-таки смог вернуть себе контроль над разумом.
Вернуть контроль, но до поры не оповещать об этом нахалку, послушно подчиняясь каждому её требованию. Он неторопливо склонился к губам волколачки, пропуская мимо ушей очередную колкость, осторожно, словно бы неумело и робко, коснулся их своими губами, неуверенно провел рукой по её лицу, шее, скользнул к груди. И тут бы уколоть её в ответ, показать, наконец, коварной бестии, что теперь она должна будет играть по его, Сейдомара, правилам… но её действия были столь многообещающи, сколь и бесстыдны. Привычный графу голос разума, обычно уберегавший нильфгаардца от подобных бесстыдных поступков, на сей раз молчал, что озадачивало и, если подумать, давало карт-бланш на все дальнейшие действа.
«Твоя взяла…», - мысленно сдался мужчина, - «но это в последний раз. Да и стоит, пожалуй, привести паршивку в более благостное расположение духа, а потом обрадовать необходимостью отъезда. Эх, Вириенна, вам вскоре придется покинуть сие одинокое обиталище, сокрытое среди мрачных лесов, и окунуться в высококультурное, куда более развитое, нежели ваш унылый север, общество. Поверьте, это пойдёт вам на благо и как знать, может вскоре вам удастся стать кем-то более одухотворенным, воспитанным и достойным жизни под всевидящим оком Великого Солнца. И тогда я, Сейдомар аэп Роэльс, смогу, не покривив душой, сказать, что даже из ограниченного варвара можно сотворить существо достойное права… нет, не так… хм, привилегии? Да, хотя… чести! Великой чести жить в прославленной, великой Империи Нильфгаард!».
- Разговоры, и правда, могут немного подождать, - обронил он, словно бы делая женщине одолжение и тут же, уже куда увереннее и отбросив наигранную робость, крепко сжал в ладони пленительную округлость её груди. – Если вы намерены всё-таки не тратить время попусту…
Мужчина всё-таки склонился к её губам, впиваясь в них жадным, полным нетерпения поцелуем.
[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

Отредактировано Сигизмунд Дийкстра (2017-03-27 22:42:55)

+1

19

Казалось, все было хорошо. Тело мужчины не просто отзывалось на прикосновения ее рук установленным природой образом, а он сам не стремился ее покинуть и отзывался на предложенную игру. Вириенну буквально мурашками пробрало от сорвавшегося с его губ стона, который явно ввел самого мужчину в замешательство, как только отзвучал. Его любовница же ощутила как укрепляется ее желание продолжать. Доставлять удовольствие ей тоже нравилось. Тем более, когда только что она сама испытала что-то приятное. Ее стараниям попалась благодатная почва и это тоже было приятно. Вириенну с каждым мгновением это ощущение все больше подстегивало бестию в ее намерениях, подпитывая все еще цепко держащее ее в своих коготках желание слиться в еще новом пожирающем тела страстью порыве. Почему нет? Времени было навалом и лишние полчаса ничего не решат, зато они могли бы принести удовольствие обоим. Только вот был один момент. Вириенна еще не совсем поняла это, но что-то изменилось между ними в этот раз. До этого мига, да даже все те первые две недели их с графом близкого знакомства, ей хотелось от совместно проводимых минут в постели (или в иных местах, кои они не брезговали использовать для утех) только одного: просто потрахаться и получить удовольствие, продолжая закрываться от прочих эмоциональных колебаний, она предпочла, как и всегда, не узнавать своего любовника, не испытывать и не проявлять к нему интереса (кроме того, что связан был с волколачеством), а считать его одним-из-многих, просто «телом», которое ее периодически ублажает. Вириенна изначально хотела от связи с нильфгаардцем исключительно этого, готовая на взаимность и договорившаяся о ней с графом когда-то. Но сейчас, испытывая приятное чувство после пережитого экстаза, и все еще отгорающего отголосками и воспоминаниями в ее теле, страстного совокупления, безусловно не противоречащего этой основной идее ее модели отношений, ей вдруг хотелось именно его, аэп Роэльса, а не просто абстрактной блажи, которую она могла получить. Хотелось касаться губ, смотреть в глаза, трогать тело и ощущать его прикосновения, отдаться ему с теми пылом и страстью, которые рисовало ее напрочь увязшее в грехе и порочности воображение, что аффективно продолжало подталкивать северянку к продолжению все явнее появляющимися желаниями. Но в этот раз она хотела не использовать его для блажи, - в этом случае она могла бы ничего и не менять в их позиции, ведь было итак неплохо, - а давать и получать, наконец узнать его чуть-чуть больше, впервые взглянуть на мужчину, млеющего от приятных и настойчивых прикосновений ее рук, под иным углом… Это желание было неожиданным и пока что не понятым ей в полной мере, существующим исключительно на уровне ощущений, наития, иначе бы бестия уже насторожилась и вымела, как выметают сор из избы, все подобные начинания в своей голове, - в этом она безупречно ограждала себя от ненужного в жизни.
Ее воображение рисовало многое… от прижавшихся друг к другу переплевшихся и изучающих друг друга разгоряченных страстью тел, с которых она планировала начать, до срывающего очередной, сродни только что услышанному, вздох или стон удовольствия от касания к его чувствительной плоти уже не ее рук, а губ, чему была бы непрочь предаться после, ведь знала уже наперед и за него, что ему понравится, особенно если опуститься для того на колени. Сейдомар много раз показывал то, что ему нравится власть, подчинение, обладание ей, и она бы смогла, и даже планировала, его порадовать, дав желаемое. Просто под несколько иным соусом.
Порок, в котором они оба увязли, обвивал их обоих собой все крепче и все сильнее, будто удушающие объятия питона, но безумно приятные, пьянящие, такие, в которых хотелось оставаться. Она видела, что ему нравятся ее нехитрые манипуляции ладонью и не спешила, растягивая момент. Другой рукой поглаживала крепкую шею. Пожалуй, дорогого стоил этот взгляд перед тем, как его губы коснулись ее. Всего на одно мгновение. Вириенна не отпряла, принимая на себя всю хрупкость внезапно робкого навскидку прикосновения, словно к тонкой корочке льда, что могла треснуть даже от дыхания. «Сомневаешься? – С вызовом промелькнуло у нее в голове, отгоняя посторонние мысли. В этот злосчастный момент в комнате было только два зверя. – Сомневаешься, но хочешь». Мир остался где-то там, в других минутах и часах. Она приковала свое внимание к этому прикосновению. А затем к рукам, что дополнили его целой цепью таких же осторожных, робких… лицо, шея, грудь…  Задумчивых? Она решила трактовать так, тем интереснее. Сейдомар, показался ей похожим на ребенка, что хочет, но ищет подвох.
«Я не стану от тебя убегать. Пусть ты не можешь этого понять, потому что мысли мои тебе неподвластны, но я действительно хочу. Хочу именно тебя». Острый холодок голубых глаз, возможно даже смягчился на время, но быстро был сокрыт за опустившимися веками, оставляющими возможность с большей полнотой наслаждаться ощущениями. Ощутить любой ненавязчивый сбой ровного, или пытавшегося казаться таким, дыхания. Руки и прикосновения, вопреки всему, не укололи, а продолжали ласки.
- Разговоры, и правда, могут немного подождать… - Вдруг услышала зверица. Прежде ненавязчивая, рука на ее груди сжала мягкую округлость. Нет, он был не робок и она об этом знала. – Если вы намерены всё-таки не тратить время попусту…
Еще одно прикосновение к губам было практически нападением. По крайней мере хищным выпадом, что должен был стать успешным и заполучить желанную добычу. Только вот добыча сама была тем же хищником и в мгновение ока все поняла, отбросив прежние дурацкие домыслы. Волколачка распахнула светло-голубые глаза, а граф мог ощутить как ее губы сквозь жаркий поцелуй на мгновение растягиваются в ухмылке. Ей нравилось. Нет, он не сомневался. Теперь она была уверена. Просто думал и что-то там решал.
Она поймала взглядом взгляд и едва отстранилась от губ, чтобы совсем легонько укусить за подбородок, коснуться губами кадыка и остановить прежде ублажающие чувствительную плоть движения руки. Зубы бестии скользнули по шее, но не укусили.
- Тогда отбросим эти сопливые прелюдии. – Вызов и желание насквозь сочились в интонации голоса северянки. И вот лишь после этого она его все-таки цапнула, прикусив кожу. Ощутимо, но не беспощадно. Давая одновременно и разрешения и прося уже действовать, изнывая от желания вновь ощутить его в себе. Досада была лишь в том, что он все еще был по большей части одет, с чем зверица уже подумывала расправиться, но несклькими мгновениями позже.

+1

20

Ей явно не терпелось перейти к более активному и, несомненно, куда более приятному для обоих (хотя графу уже было крайне неплохо) времяпрепровождению. Желание северянки было столь заметно и осязаемо, столь явно прорывалось в каждом её действии, что у Сейдомара просто не могло возникнуть никаких сомнений. Её поцелуй вышел мимолетным, хотя и пылающим страстью, после чего губы женщины скользнули ниже, по его подбородку, возмутительно не бритому, что раздражало графа, по дернувшемуся кадыку. И, стоило её зубкам легко, играючи, сомкнуться на горле аэп Роэльса, как тот почувствовал, к собственному недоумению и страху, как прорывается сквозь дурманящую сознание похоть, нечто иное, прежде нильфгаардцу несвойственное. В душе его заворчал недовольно, поселившийся там зверь, явно не видящий ничего возбуждающего в прикосновении чужих зубов к его горлу. Полуэльф зло рыкнул, отпустив грудь женщины и крепко сжав рукой её подбородок, заставляя волколачку встретиться с ним взглядом.
- Никогда больше так не делай, - прорычал мужчина, после чего впился жадным поцелуем в её губы.
Отпустив, наконец, подбородок Вириенны, он скользнул губами по её лицу, игриво прикусил мочку уха и, обжигая горячим дыханием, легонько куснул чувствительную кожу у основания изящной шейки бестии.  Властным движением, убрав её шаловливую руку со своего, вновь сгорающего от нетерпения естества, граф, не медля более, овладел северянкой. Он сразу отмел неторопливый, размеренный темп, позволявший не только наслаждаться близостью охваченных страстью тел, но и изучать друг друга, лаская и получая от взаимных ласк удовольствие. Нет, зверю внутри него хотелось сразу и большего. Проведя руками по её соблазнительному стану, Сейдомар остановился на бедрах Ренны, по-хозяйски сжимая их, прижимая её к себе, желая погрузиться, прочувствовать её сильнее. Дыхание сбивалось. Волколак взрыкивал от удовольствия, лишь ускоряясь, не контролируя собственную силу, желая лишь получить удовольствие, насладиться женщиной в полной мере.
В наслаждении, откинув голову назад, нильфгаардец рыкнул, подняв коварную бестию в воздух, отрывая её от жалобно скрипящего столика, но поддерживая лишь на бедра, вынуждая её прижиматься к нему самой, ища опору. Однако, такое положение даже нравилось ему, прекрасно развитому физически, а потому способному удержать Ренну на руках… некоторое время и, при этом, продолжать жадно овладевать ею. Мылей, прежде теснившихся в голове, не осталось. Было лишь желание… и удивление от того, сколь приятен, может быть процесс соития, прежде воспринимавшийся им лишь как досадная необходимость для заимения наследника рода. Приятен и, крайне разнообразен. Великое Солнце, неужели это азарт? Неужели овладевать мерзавкой можно столь же изощренно, как и пытать изменника? Невероятно…
Он уже не сдерживал рвущиеся из груди стоны, чувствуя, как неуклонно подступает до встречи с северянкой не знакомое в полной мере наслаждение.
[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

+1

21

Что ж, Вириенна в последнее время все больше познавала себя с других, ранее не застрагиваемых интересом сторон. По крайней мере, в общении с мужчиной, она никогда не позволила бы как-то ощутимо коснуться шеи, исключая редкие поцелуи, которые все равно обычно вызывали в ней настороженность. Вириенна отчасти была диким зверем и эта ее реакция, вызванная инстинктами и ощущением уязвимости, была вполне понятна. Однако, встречи с Сейдомаром разрушали то непреложное правило. Впервые, когда он неосознанно и сильно укусил ее, она испугалась и запуталась в боли, лишившись того подступающего удовольствия от ситуации и движения тел, однако потом не прекращала об этом думать, и, соответственно, кроме боли вспоминать и совершенно другое. А сейчас… сегодня… какое-то время назад она сама просила его об этом. Доверилась, расслабилась, захотела. Она перестала думать о том, как это настораживает ее суть, потому что суть уже уступила тем распутным переживаниям и помыслам, которые рождались в ней. Нет, на каком-то своем языке, а может быть и в глубине сознания, она и зверь в ней понимали, что это ощущение не таит в себе желания лишить ее жизни, а знаменует обладание, право, подчинение этому праву, поскольку все же она позволяла желаемое. Однако, за этими играми Вириенна все-таки забылась. А потому и реакция мужчины на ее укус показалась сначала для женщины какой-то острой и неправильной. Он не церемонясь сам схватил ее за горло и поднял ладонь к подбородку, отрывая ее от своей шеи и заставляя поднять глаза, чтобы посмотреть на него. Рычание, грубая хватка, взгляд и его слова с довольно опасным предупреждающим выражением, едва граничащие с шипением, только в первое мгновение вызвали недоумение и заставили ее инстинкты стушеваться. Она старалась не показывать этих ощущений, но как-то затравленно моргнула в тот самый момент, и отошла от промелькнувшего страха, что все испортила, лишь тогда, когда губами ощутила новый поцелуй, столь же властный и жадный, как укус, но недолгий. Очевидно, то что она замерла и не сопротивлялась этому контролю, оказалось нильфгаардцу по душе. Несмотря на то, что Сейдомар все еще держал ее подбородок, он проявил какое-то мимолетное подобие ласки, тронув ее ушко, а затем и шею… это отчего-то показалось ей сравнимо с тем, как люди поощряют послушных питомцев, когда они делают что-то правильно – например мимолетным похлопыванием по шее лошади или небрежным поощрительным чесанием пса за ушком. Однако ласка действительно была мимолетной и вот уже руки нильфгаардца, освободив из приятного плена других рук его естество, оказались на бедрах волколачки уверенно хватаясь за них ладонями, привычно и по-хозяйски сжимая их, подтягивая к себе, чтобы вновь слиться с ней и предаться похоти, ублажающей разгоряченную плоть. Не хватало разве что слов «хорошая девочка», о которых от возможно просто тактично умолчал. Может быть, все ее разыгравшееся и изнывающее желанием воображение, а может быть она действительно что-то почувствовала невебально, но это несколько смутило ее, едва ли не заставив напрячься и протестовать, однако, все таки, накатившие после проникновения в нее ощущения и столь желанное ей движение тел, сломили этот зародившийся протест. Сейдомар действительно отринул прочь все прелюдии. В этом новом, очередном соитии по прежнему не было ничего трогательного или романтичного. Дорогу к удовольствию между ними прокладывали инстинкты, а они говорили сейчас только то, что говорили. Сейдомар жадно хотел ее и жадно брал, стремясь утолить свою потребность всецело. Ее же настолько влекли к себе ощущения и эта внезапная вспышка страсти, что она уже даже наплевала на свои намерения снять с него хоть какую-то часть одежды. Все это теперь уже могло подождать. Все это было уже не важным, по сравнению с прожорливым желанием, поглощающим их все больше, с каждым движением, накрывающим с каждым толчком. В какой-то момент она явно ощутила, что руки любовника сжимают кожу так сильно, что ей больно от того, но ощущения потонули в сорвавшемся стоне. И не одном. Она даже не успела сориентироваться когда именно его руки подняли ее со стола, когда ее руки вновь ухватились за сильную шею и нашли там опору, помогая бедрам и продолжая движения. Безусловно, она поняла это, но вот точный момент упустила из-за ощущений. Да и не хотелось ей концентрироваться на чем-либо еще. Сбивчивое дыхание, пульс, влажная кожа говорили о том, что она уже близко к тому, что жаждала испытать и что всеми силами, невзирая на акробатические сложности, пыталась получить.

+2

22

Страсть обуяла графа настолько, что он вконец потерял остатки разума и самоконтроля, овладевая коварной северянкой всё яростнее, исступленнее. Он чувствовал, как приближается самый пик наслаждения, именно то, чем пленила его мерзавка, о существовании чего, заранее не предупредив, известила уже на практике. И, Великое Солнце, не греша пред тобою наглой ложью, Сейдомар не мог отрицать, что ему это нравится. Нравится ощущать собственную силу и власть, слышать чужие сладострастные стоны, лишенные фальши, осознавать, что его вожделеют, близости с ним хотят. Граф аэп Роэльс, порыкивая от удовольствия, отступил на пару шагов от злополучного стола, словно бы проверяя свою силу и, не почуяв слабости и дрожи в ногах, ненадолго прекратив овладевать наглой бестией, но не оставляя её без собственного присутствия, отступил к давешнему креслу. Запечатлев на губах Вириенны короткий поцелуй, словно бы поощряя за терпение в небольшом, но столь нужном ему, перемещении, полуэльф, развернувшись, буквально рухнул в жалобно заскрипевшее кресло и вновь привлёк женщину к себе. Теперь, когда напряжение с ног было снято, а продолжать сей танец, разгоряченных страстью тел было куда как проще, удобнее, он продолжил ранее начатое дело, придерживая свою добычу уже не за бёдра, но за точёную талию. На счастье графа, о чём он мог бы радоваться с завидной регулярностью, но этого не делал, ибо считал крайне неподобающим его статусу сей мерзкий… но приятный, несомненно, животный порыв, нахальная северянка была в делах телесных весьма и весьма опытной дамой (вот уж удивительно, если учесть, сколько ей лет, а кстати, сколько?). Самоуверенная развратница, очевидно сообразив, к чему клонит Сейдомар, подхватила заданный графом темп, очевидно вслед за ним приближаясь к не столько долгожданной, сколько желаемой обоими развязке.
В один мин, когда в комнате раздался протестующий уже не скрип, но вопль старого кресла, новорожденный оборотень ощутимо напрягся, запрокинув на высокую спинку голову и глухо зарычав. Движения его лишились прежнего ритма, превратившись в рваное, однако не менее яростное подобие стремительного боя, закончившегося коротким вздохом и… блаженной улыбкой, на миг озарившей худое лицо аристократа. Воистину, сколь бы грязным и недостойным занятием не было это, по-настоящему животное в порыве своём, соитие, но оно не было лишено своих прелестей и приятных не только действ, но и завершений. Впрочем, долго царить на собственном лице блаженной улыбке, граф позволить просто не мог, а посему – поспешил скрыть полученное удовольствие за поджатыми губами и изучающим беспорядок в комнате взглядом. Впрочем, последнее он комментировать не стал, не желая портить Вириенне настроение, ведь благостное расположение духа женщины не просто могло, но обязано было заметно облегчить грядущую беседу о скором отъезде, и не только графа.
- Пожалуй, - прервал затянувшееся и уже не наполненное вздохами да стонами молчание Сейдомар, - это утро можно назвать достаточно продуктивным. А ваш способ избавляться от стресса и переполняющего негатива – весьма действенным. А работа мышц? – задумчиво протянул он, уже ни к кому конкретно не обращаясь, скорее анализируя собственные ощущения и наблюдения. – Прекрасная работа, должная весьма и весьма неплохо сказаться на общей физической форме. Пожалуй, Империя только выиграет, если её верный слуга будет чувствовать себя прекрасно и не только браться за дела, не испытывая давления от накопившегося стресса, но  и сражаться с врагами, пусть и внутренними, императора с силами нового, сильного и выносливого тела. Да, прекрасно… прекрасно…
[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

+1

23

И все же, у волколаков были свои преимущества. Например, физические. В данный момент это позволяло не отвлекаться. И к своему удовольствию волколачка была близка, ощущая, что скоро все желаемое случится. Однако мужчина вдруг изменил что-то в своих планах, отвлекаясь, пусть и совсем ненадолго, на реальный мир и унося ее поодаль от стола. Вириенна открыла глаза и требовательно сжала бедра, но на ходу продолжить оказалось сложнее. «Устал? – подумала она обеспокоенно, раздовадованно, удивленно. – Не должен был, черт тебя дери». – Уже раздраженно. Всегда на несколько мгновений она сконцентрировалась на этой неожиданной остановке, а когда мужчина погрузился в кресло и требовательно потянул ее к себе, поняла, что подступление к заветному оргазму откладывается, хотя желание ее все еще не пропало.
Вириенна ответила, устроившись сверху, притянувшись, коснувшись губ губами и щекоча волосами. В памяти ее возникли те воспоминания, где она прижала строптивого любовника к этому же самому креслу впервые. Женщина ухмыльнулась своим мыслям, продолжая работать бедрами. Руки ее скользнули по груди и царапнули уже влажную рубашку. Губы еще раз подарили поцелуй другим, после чего ее руки настойчиво притянули голову любовника сначала к своей шее, а потом заставив опуститься поцелуями ниже к самой груди. Руки Сейдомара все еще держали ее тело. Напряжение с каждым движением возрастало, призывая сменить темп совместно с настойчивыми ладонями визави. Вириенна тряхнула волосами и, в этот раз, ощутив опору из ладоней любовника на своей талии, слегка откинулась назад, доверившись его рукам и оперевшись своими о подлокотники кресла, дав ему возможность обозреть и ее фигуру и грудь, а себе – переместить вес, чтобы сделать движения более интенсивными. Откинувшись, она облизала кончиком языка губы и утонула в новых ощущениях. Мужчина сделал нечто похожее – тоже распластался по спинке кресла. Ему нравилось происходящее и это было видно, особенно – слышно, потому что с губ его сорвался очередной вполне себе инстинктивный полурык. Бестия, чье дыхание было сбитым и тяжелым, вновь ухмыльнулась, не разнимая глаз. Так продолжалось еще какое-то время, но недолго. Сейдомар излился в нее, а она получила искомое следом.
Не видела она той улыбки, что граф пытался от нее скрыть, потому что как раз в тот момент лишь возвращалась к нему и его губам. Однако, так и не тронула из, приблизившись. Вместо этого Вириенна прильнула с скользнула поцелуем по шее волколака, а руками своими, поглаживала его живот. Некоторая усталость заставляла отдышаться.
Вириенна подняла голову, которую устроила на его плече, лишь когда он заговорил. Выслушала его, глядя в глаза. Да, выглядела она вполне доброжелательной, в отличае от той части утра, когда он ее разбудил холодной водой.
- Зря ты не разделся. Теперь одежду придется стирать.
От пота проклятие, к сожалению, не избавляло.
- Но в остальном не могу не согласиться. Хотя твои мысли об империи и ее благосостоянии печалят меня.
Как-то они были совсем несообразны ситуации.
Мягкие губы волколачки вновь дотронулись до чужих. Дыхание уже успело прийти в норму, так что поцелуй был осторожным и почти невесомым. Левая рука бестии погладила любовника за бок, а потом остановилась у пупка.
- Мы можем продолжить. По крайней мере, возможно нам придется подождать пока одежда подсохнет. Там, за окном, холодно. – Предложила она. – Холодный ветер будет неприятен. Хотя я бы и предпочла вернуться сюда с Эрвином и лошадью до темноты, чтобы не вести ее в поводу.
Она ничего не забыла.
- Я ночью взяла у тебя крови. Нужно приготовить тебе обещанное зелье.
И все казалось таким логичным, а не бегством к уединению и одиночеству, не желая остаться в поместье.

+1

24

Следовало ожидать, что северная развратница не проникнется тем глубоким смыслом, что закладывал Сейдомар в свои мысли, высказанные вслух. Да и куда ей, странному созданию без роду-племени, скитающемуся… точнее нет, скитавшемуся бессмысленно по миру ровно до тех пор, пока она не встретила его – графа аэп Роэльса. А к добру или к худу – это могло показать лишь время. Сейчас же, новообращённый волколак лишь хмыкнул, достаточно миролюбиво, не желая заострять внимание на словах бестии, касаемых его мыслей, произнесенных вслух. Нет, конечно же, он мог зацепиться и за её тон, и за постановку фразы, за заложенный в ней смысл, но надо ли было портить воцарившуюся в затерянном в лесной глуши домике атмосферу мира и покоя? Ответ, даже для столь неприятного подчас создания, каковым считал себя граф, был вполне, на сей раз однозначным.
-   А вы предпочли бы, чтоб я потянул время, раздеваясь? Я бы, конечно, мог, но разве не вы же сами и были инициатором второго за этот день, мм… - нильфгаардец на миг задумался, перебирая имеющийся в голове запас слов варварского северного диалекта, невольно при этом покручивая в воздухе свободной, покинувшей талию Вириенны, рукой. Со стороны казалось, будто он подает невидимому кому-то неведомые сигналы, либо же просто активно разминает кисть. Наконец, относительно годный вариант был найден, и полуэльф поспешил, сохраняя при том прежнюю довольную ленцу, продолжить свой монолог.
- Вы же и продемонстрировали явственное, ничем не скрытое желание продолжить наше близкое общение, не медля особо, не теряя время. И, уж если не совладал ваш хваленый самоконтроль, то что уж говорить про мой, новородившийся.… Но, - тут же продолжил он, спеша обозначить свою позицию по данному вопросу, - я не в претензии. Это было, гм, неплохо. Весьма неплохо.
Шаловливые, но удивительно при этом нежные руки коварной северянки неторопливо скользили по телу нильфгаардца, плавно очерчивая его крепкий торс, плоский, выдававший бывалого бойца, живот, вызывая своими легкими касаниями странную, доселе неведомую графу дрожь. Впрочем, полностью капитулировать под её умелыми… и когда она успела такому научиться? А главное, с кем? Проклятый развратный север, им просто необходимы культура и порядок Империи! Итак, очередная попытка женщины сбить Сейдомара с пути истинного, на сей раз была обречена на провал. Наслаждаясь ей вниманием и действом, граф меж тем и не планировал вновь уподобляться дикому зверю, жаждущему случки. Нет, хорошего понемногу.
- Ваши любезное предложение продолжить наши занятия, несомненно, весьма лестно для меня и звучит, не покривлю душой, весьма и весьма привлекательно, однако, - с этими словами мужчина аккуратно, но уверенно, перехватил руку Вириенны и, галантно коснувшись её кисти губами, эту самую руку в сторону и отвел, - думаю, достаточно на сегодня. Видит Великое Солнце, впереди у нас ещё достаточно времени для более тесного знакомства  и общения, сейчас же я не отказался бы от завтрака.
О, сколь пленительна была одна лишь мысль о плотной трапезе, манившей даже более, нежели возможность нового (шутка ли, третий раз к ряду?!) совокупления, и именно её поддержать предпочёл Сейдомар.
- Зелье – прекрасно, оно мне понадобится, но сначала – обед…
[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

+1

25

Довольно странно она себя ощущала. Вириенна поймала эту свою последнюю мысль о том, что не хотела бы оставаться в поместье. Еще недавно она мучилась от одиночества, сожалея, что отдала нильфгаардцу Эрвина и понимая насколько ей тоскливо тут одной. С другой же стороны, наполненное людьми поместье радовало ее едва ли больше одиночества в ее доме, на окраине земель графа, где не бывало никого. Вдруг Вириенна показалась себе натурой противоречивой и очень похожей на капризную бабенку, однако, прислушавшись к своему внутреннему миру, понимала, что это не так, что все гораздо сложнее. Ее раздражают люди, которых она не знает и не хочет пускать в свою жизнь, когда они находятся рядом в избытке, но вот один-два человека, что близки с ней, знают ее и она располагает к ним, были для волколачки чем-то необходимым. Сейчас ей вполне комфортно и хорошо было с Сейдомаром, и ничего в данный момент не надо было больше. Он отвлекал ее от грустных мыслей, она не против была поделиться своим телом. Была в этом некоторая своя гармония, рождавшая то самое «хорошо», произраставшего из того, что острой неутолимой необходимости в ином не возникало. Пожалуй, Вириенна была бы не против оставить Сейдомара здесь на какое-то время, и уж точно не в претензии была на него за то, что он остался жив после ее решения добавить в лекарства яда, хотя и понимала, что с моментом, как она достигнет своей цели по возвращению в этот мир Ильгарда, - чему случиться дано явно нескоро, - от графа в ее жизни не останется даже следа. Но сейчас, в данный момент, все было правильно: тепло его тела, ответная речь в ее сторону, которую она слушала, даже мимолетные упреки и отказ продолжать начатое, возможность которого она заложила еще раньше, на этот раз не став настойчиво стимулировать к этому тело.
«Что ж, ладно. Голод я понять могу, довольно навязчивая штука. Хотя прозвучало это все не как дилемма, которую можно было бы решить, улучив время пока все греется, а как попытка избежать, ответив уклончиво. Только что он был в эйфории от первых осознаний новых возможностей, посему не то, чтобы смертельно устал. – Думала она, опустив взгляд и разглядывая живот, откуда недавно убрали ее руку. – Чего-то боится? Избегает? Держит дистанцию? Это хорошо, конечно, но лишний раз-два-ночь ничего между нами не изменят. Вряд ли дело в этом. Так может, что-то не так?»
- Если тебе что-то не нравится или хочется – говори. – Трактовать эту фразу можно было и как ответ на претензию, но, все таки, Вириенна имела в виду не это, а исход своих мыслей. – Исправим. Придумаем что-нибудь.
Бестия зашевелилась на своем месте, оглянулась назад и слезла с любовника, полагая что ее внутреннюю дилемму решил он сам: менять планы в угоду так удачно подвернувшемуся блуду они не стали. Волколачка не думала бежать за своей рубашкой и одеваться, хотя бы накинув ее на себя, однако взглядом ее нашла. И улыбнулась, делая несколько шагов навстречу ей по полу.
- Насчет же моего самоконтроля не беспокойся. – Она не выглядела задетой внезапной претензией или поддевкой. Наоборот, казалось, ей есть что объяснить, пока обнаженный стан ее шагал к столику, где она только что любили друг друга, и оставили ее одежду. – Есть вещи важные и не важные. Эту, я считаю не настолько критичной, чтобы от нее отказываться. Наоборот, то, что ты называешь отсутствием  хваленого мной контроля, является неотъемлемой его частью и частью сосуществования с людьми в том виде, который есть.
Вириенна говорила как бы между прочим. Таким тоном, каким обычно рассказывают истории. Взяла рубашку и снова села на многомтрадальный стол, смяв ту в руках.
- Я не хотела сейчас «читать лекцию», но, раз уж предоставилась такая оказия, почему бы ей не воспользоваться? Я не призываю, но объясняю. У твоих новых возможностей есть своя цена, а у цены, - она имела в виду как раз Зверя, который терзал разум и надеялась, что ее понимают, - есть потребности и вполне естественные. Самая критическая из них, которая как раз не дает всем покоя, это потребность питаться и инстинкт убивать. Сейчас это в тебе лишь развивается, конечно, но мне известно о волколаках больше, чем тебе. Итак, внимание, риторический вопрос. Как думаешь, комфортнее будет сосуществовать с собой, жестко ограничивая себя во всех своих потребностях, подталкивая нутро сопротивляться все яростнее, или все таки не мучить себя и удовлетворять хотя бы какие-то из них? В каком из вариантов Зверь будет вести себя смиреннее: когда его зажали со всех сторон и посадили в жесткие рамки, или когда ограничивают не во всем?
Пауза. Вириенна дала время подумать и прийти к выводам.
- Зачем брать меньше, чем хочется? И чем возможно? Кто тебя отругает? Но я, кажется, понимаю. Ты любитель все держать в руках и тебе кажется, что ты сдюжишь все. Но теперь ты, надеюсь, лучше осознаешь зачем и почему я пришла к тому, что предложила. Отчасти, это поможет тебе, поскольку вскоре обращения будут происходить все чаще и быстрее, а там уж и до жертв недалеко. Эта часть слегка меценатская с моей стороны, за что я себя корю, но считай это знаком доброй воли и надеждой, что это все-таки окупится. Я, ведь, пошла на это, а не вручила зелье после обращения, и мы попробуем обойтись без него, а следовательно и без подсаживания на крючок из зелья, пока ты не научишься держать себя в руках и не изменяться. Это непростой и долгий процесс. Отчасти же, то, что между нами есть, делается чтобы не мучить друг друга. Порой, проще дать Зверю то, чего он просит, чтобы в нужный момент он не сопротивлялся столь рьяно и отчаянно, как мог бы, и был послушнее. Это, как ты понимаешь, преследует определенную выгоду и не одну. Альтернативу же нам обоим найти не сложно, но чудовищ тянет друг к другу немного больше. Я просто этого не отрицаю.
Взгляд мельком скользнул по полу и увидел на полу осколки от разбившейся бутылки. Вспомнив еще раз об обстоятельствах, она ухмыльнулась.
- Итак, ты все еще считаешь, что я себя не держу в руках и даю пустые обещания? Ты просто не видел, что значит «не в руках» и что действительно опасно. – Спросила она, хохотнув и ставя точку в своем рассуждении. – Может, перейдем к вопросу обеда? Потому что еды со вчерашней ночи осталось немного и ее придется готовить. Лучше мы обойдемся закуской, что кажется мне лучшим выходом, и я провожу тебя до поместья, как условились. Потом вернусь домой и закончу то самое зелье для которого получила последний ингредиент. Звучит неплохо, мне думается. Не так ли?
Бестия не стала ждать ответа, она легко сползла со столика и, закинув смятую в руках вещь на плечо, направилась на кухню, уверенная, что ее гость, все таки пойдет за ней.
- Идешь? – Послышалось уже тогда, когда она скрылась из виду.

+1

26

Кажется, Вириенна более или менее адекватно восприняла его отказ продолжать начатое ранее непотребство и заняться, наконец, чем-то более полезным. Нет, теперь он не отрицал определенных плюсов от соития, но во всём, во всём должна быть мера! Поразвлеклись, размялись, выпустили пар, а теперь пора перейти к делам иным. И обед ныне стоял у графа на первом месте. Желудок недовольно ворчал, высказывая нильфгаардцу все свои претензии и требуя обратить внимание на него и собственное самочувствие, нежели на чьи-то упругие бедра… мм…
Аэп Роэльс досадливо поморщился, мотнул головой, словно бы желая выбросить из мыслей навязчивый образ и, проводив северянку уже куда более равнодушным взглядом, и сам поднялся с кресла.
- Интересная точка зрения, - протянул он задумчиво, - её стоит обдумать, как следует, прежде чем приходить к конкретным выводом. Но я не отрицаю вашу правоту и ваш опыт, однако люблю не просто принять некоторые заключения на веру. Но я благодарен вам за этот совет и, несомненно, воспользуюсь им впредь.
Мокрая рубаха неприятно липла к телу, а посему была причислена к разряду раздражителей, от которых стоило избавиться и поскорее, дабы восстановить прежнее душевное равновесие. Не откладывая задуманное надолго, полуэльф одним уверенным движением стянул с себя чудом уцелевшую после недавних увеселений рубаху, после чего озадаченно повертел её в руке. Что теперь делать с этим куском пропитавшейся потом ткани он совершенно не представлял, обычно перекладывая все заботы о своей одежде на слуг. Однако этой братии здесь не было, а значит привычное мироустройство оказалось попросту невозможным. Граф нахмурился, ища выход. Впрочем, единственное решение этого пренеприятнейшего вопроса гордо удалилось в небольшую кухоньку, явно намекая своим поведением, что ему придётся, коли захочет, наконец, поесть, идти следом. Тяжело вздохнув, новообращенный волколак попросту оставил рубаху на спинке кресла и приступил к решению второй проблемы – он не был любителем расхаживать где-либо нагишом.
Впрочем, с этим проблем не возникло, внимательный взгляд Сейдомара быстро обнаружил отброшенные за ненадобностью штаны, а уж надеть их - и вовсе минутное дело. Одно лишь смутило на миг мужчину, а именно отсутствие брэ, но что взять с уроженки дикого Севера? Ладно, день можно прожить и так, главное, чтоб подобное безобразие не вошло в привычку. Успокоив себя подобными мыслями, аэп Роэльс двинулся в сторону кухни, где уже вовсю хозяйничала коварная бестия.
-Иду, иду. Пора, наконец, совсем насытить зверя, утолив очередной голод. Проклятие, - добавил он задумчиво, - кто бы знал, что внутренний зверь настолько прожорлив и чем-то одним не обойдётся…
Взгляд нильфгаардца скользнул по усыпанному битым стеклом полу, перебежал на позабытый яблочный огрызок, вызвавший на худом лице полуэльфа усмешку. Кто бы мог подумать, что этот мерзкий плод можно использовать с определенной пользой. Однако хитрая мерзавка быстро избавилась от импровизированного кляпа… хм, а если его чем-то закрепить?
Не держи Сейдомар себя в руках, то уж точно взвыл бы в голос, но вместо этого лишь сжал кулаки с такой силой, что успевшие самую малость отрасти, ногти, совершенно человеческие, не звериные, вонзились в ладони, причиняя мужчине легкую, но всё-таки отрезвляющую боль. Думать надо было о конкретных задачах, а именно трапезе и возвращении в поместье. Только об этом! Вдох… выдох… только после возвращения самоконтроля, он двинулся вслед за Вириенной.
- Пусть даже закуски, я всё-таки считаю нужным хоть как-то утолить голод. А после, мы с вами отправимся в поместье, где я выполню своё обещание, а вы получите возможность к продолжению начатой ранее работы. Да, так будет хорошо.
«А по дороге я подумаю, как увлечь вас за собой, в столицу. Я слишком долго отсутствовал, а это не есть хорошо. Работа не ждёт, да и нельзя забывать о благе Империи, а также, что теперь немаловажно, привлекать к себе излишнее внимание…»
[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

Отредактировано Сигизмунд Дийкстра (2017-04-12 20:52:12)

+1

27

- Ну а ты бы обошелся чем-то одним? – Заметила Вириенна с кухни. – Этот термин… Этот зверь – это ты, твое первородное, подверженное инстинктам я, если удобно.
Вириенна уже была на кухне, но продолжила пояснять. Она прекрасно слышала слова графа, несмотря на то, что они были в разных комнатах.
- А твой зверский аппетит, - добавила она, - это еще не доказано, конечно, но я предполагаю, если отбросить последствия наших любовных утех, следствие обращения и огромной работы тела по изменению формы. Тоже плата своего рода, примерно это же ощущаешь, когда регенерируешь что-то серьезное. Ничего удивительного в этом нет, ты прошел то еще испытание. Не многие справляются с ним, так что лучше радуйся, что имеешь возможность ощущать.
Стоило накрыть на стол.
Что ж, граф оказался не против закуски, а потому оставалось лишь наскрести необходимое в доме. На кухне еды действительно было немного, кроме того в доме все еще царил полный бардак из-за освобожденной от хлама лаборатории. Кухня была одним из мест, которое было относительно чистым от книг, реторт и склянок с ингредиентами. И только одинокое ведро с ковшиком посреди стола было совершенно не к месту. Волколачка улыбнулась сама себе, когда вспомнила обстоятельства его возникновения посреди кухни, и отправила утварь на ее место, освобождая столешницу. А после скрылась в кладовой, постепенно заполняя стол вяленым мясом, овощами и фруктами. А поскольку к водке гость этого дома отнесся скептично, то последним штрихом был тот самый хвойный настой, который она уже давала Сейдомару однажды. В конце концов, тот успокаивал, а пить больше не стоило, ведь предстоял неблизкий путь. Вообще засиживаться не стоило бы, пока мужчина все еще собирался исполнить то, о чем говорил.


Конец эпизода

+1