Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » О сложностях организационных моментов


О сложностях организационных моментов

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Время: 17-24 августа 1265 года.
Место: Вызима.
Действующие лица: Бертрам Хог, Никодим.
Описание: Организация отряда - вещь не столь простая, как может показаться на первый взгляд. "Какой-то мужик собрал других мужиков, и пошли они воевать" - вот, как это выглядит со стороны. Да вот прежде, чем людей собирать, мужику этому тысячу мелочей учесть требуется. И две головы в этом деле одной всяко лучше будут.

Отредактировано Бертрам Хог (2017-02-12 02:33:50)

+1

2

Говорили потом, что этого мужика видели говорившим со стражей Мариборских ворот, и доблестные охранители спокойствия Купеческого квартала никак не хотели пускать сюда потасканного жизнью бродягу. Но пара нужных слов, жестов и слова "Пустульские горы", "перевал" и "я тебя помню" быстро успокоили ретивых пожилых сторожей, помнивших на Каэдвен.
Обменялись ветераны рукопожатиями, отошли в сторонку, поговорили славно. Вспомнили былые времена, когда драки были честнее, а сражений больших и смертельных был поменьше - и стычки меж кондотьерами даже носили характер театральный.
Хорошие то были времена. Благородные рыцари, хитрые и бойкие кавалеристы, честная, хоть и тупая, пехота. И лучники умнейшие. Вообще, всё тогда было лучше, конечно же. Не то что сейчас.
Слово за слово - прониклись бывшие комбатанты друг к другу с симпатией. И узнав, что старик-каэдвенец собирается в "Старый Наракорт" наниматься к Фольтесту Темерийскому, старик в лилиях чуть упал под тяжесть нахлынувшего смеха. Дикой тоже ухмылялся. Презабавные под закат жизни вещи творятся.
-...Никодим, так? Я тебя с тех пор хреновым словом поминал - ты, курвин сын, мне так сильно эфесом вдарил, что меня потом за мёртвого свои же приняли. Проклятье, я бы тебя повесил или оштрафовал, да только... Не хочу. - стражник-капитан улыбнулся, обнажив ряд зубов стальных - память о Пустульских горах. На том перевале каэдвенцев крепко оттеснили назад, на собственные неплодородные равнины - да только темерцы не сумели продолжить наступление. Заморозки  ударили крепче оружия.
-Я тебя по оскалу узнал. Хех, я-то до сих пор десятником был, знашь. Надо было в гарнизон податься после баталий, но... Злой я, и бить по челюсти люблю, хе-хе. Ты уж принимай меры. Говори что пришёл каэдвенец диверсию устраивать - злой, бородатый, дикой. А ещё можно Бертрама Хога спросить - я у этого командира в списках значусь. Должен бы. - Нико поправил торбу на плече и по-доброму взглянул на бывшего противника.
Даже врагом ведь не назовёшь. Такой же мужик, только в говоре разница.
-Хог, говоришь? - капитан закрутил седой ус пышный и посмотрел на небо. -А, знаю. У нас должны быть списки. Проходи в башню, там оформим. Заодно потом в Наракорте после смены было бы неплохо увидеться. Добро, деревенщина?
Известный ответ себя ждать не заставил. Оформление - тоже. Две бумажки непонятных, крестики на них, обещанье соблюдать законы городские - и боле ничего. С бумажками Никодим и отправился к условленному месту встречи, как и было обещано. Много месяцев назад обещано.
Ну, и "Старый Наракорт" встретил старого солдата весельем и музыкой, как полагается. А Нико глядел то на выпику и приличных людей, то на билеты в руке. Билеты-то могли в один конец быть. На то и был расчёт.
Кто-то играет на дуде и мандолине, кто-то поёт. Корчмарь наливает знатным людям зелья ядовитого. Светло, прохладно посреди дня - ещё не вечер, никто отдыхать не идёт. Зал и наполовину не заполнен.
Потому Бертрама Хога и было легко найти.
-Командир... Кхе! - Никодим чуть не чихнул от духа перечного, которым разило от пронёсшегося мимо подноса официантки. -В означенный день и час прибыл в твоё распоряжение десятник Никодим из Каэдвена. В отставке. - ветеран сделал несколько шагов в дальний, тёмный угол, за столом у которого сидело знакомое лицо. У Бертрама в руках тоже были бумаги - и много, сказать надобно. В сторону солдат пару раз поглядели, но никому особо не было интересно чем занимаются странные боевитые мужики. -Мне уже, наверное, честь отдавать надо. Ну ладно.
Старый солдат встал навытяжку, грудь выпятил и стёр с лица широкую, светлую улыбку, сделав лицо наподобие кирпича. Лапу поднёс к виску и сказал негромко:
-Здравия желаю. И... песен мне здесь лучше не петь наверное, да.

Отредактировано Никодим (2016-10-09 01:42:05)

+1

3

В столицу государства Темерского Бертрам Хог прибыл два дня назад, и с тех пор усердно имитировал работу целой канцелярии. Был он сам себе писарь, сам себе гонец, сам себе счетовод... В общем, просто-таки специалист широкого профиля. Предприимчивый наемник уже успел запомнить лица большинства местных чинов, кто хоть как-то был связан с военным делом и имел в этой сфере какое-то влияние. И этим лицам успел порядочно намозолить глаза - мол, ишь чего, носится тут, как дурень с писаной торбой, выхухоль этакий, покою не дает ни себе, ни людям. И сказать бы ему все это, и дать бы от ворот поворот - да не можно было. Королевская печать - она ведь штука такая, с ней не поспоришь. А коль попытаешься - она все равно не послушает, да с приказа, полномочия подтверждающего, не соскочит. Вот и приходилось бедным работникам пера вспоминать, за что им жалование платят, да оказывать сему неугомонному субъекту всяческое содействие, дабы он, поганец, получил уже что хочет, да более не портил порядочным людям послеобеденный сон. И предобеденный тоже, раз уж на то пошло. И вот, над очередной стопкой пергаментов с самыми разными прошениями, списками и отчетами и сидел Бертрам, периодически прикладываясь к кружке с отваром шиповника да почесывая репу, когда перед его столом вдруг появился человек чертовски знакомой наружности.

- Вольно, - с суровым, будто латный ботинок, видом скомандовал Хог, да все ж не смог удержать добродушного оскала. Поднялся он со скамьи, да пожал ветерану руку.  - Рад видеть тебя в добром здравии, Никодим. Ты садись, в ногах правды нет. Голоден, небось, с дороги-то? - говоря это, солдат удачи уже вернулся к работе, и водил пером по пергаменту, торопливо выводя руны всеобщего языка. - Ты заказывай, не стесняйся. За все заплачено. Есть, пить... Выпить, правда, пока не предлагаю - рано, сперва с делами разобраться надо... - поставив точку в конце новоиспеченного документа, темерец посыпал его мелким песком, дабы чернила промакнуть, да отправил на край стола - сохнуть. Позже его надо будет отнести в ратушу и вымолить на него нужную печать, чтоб новобранцам, что скоро подойдут в Вызиму, было, где жить. Чего уж таить, сказать, будто наемник от такой работы отвык - все равно, что и вовсе ничего не говорить. "Вот вам и тайная суть командирской работы. Обратная сторона медали, черт бы её побрал. А ведь я уже почти и забыл, как это..." Но не письменная рутина тяготила его. Никуда от нее было не деться, и он понимал, что скоро войдет в колею. Вон, как ловко уже с пергаментами управляется, будто всю жизнь в конторе провел. Переживал же Хог за ту часть работы, что непосредственно с людьми и командованием ими связана. Но о том - позднее. Закончив с пергаментом, без-пяти-минут-капитан поднял глаза на собеседника.
- Значит, расклад такой. Навербовал я с момента нашей встречи полтора десятка человек. В основном - цинтрийцы, из партизаней, что против нильфов до последнего воевать пытались. Все, как один, бойцы опытные - не мог я себе позволить совсем зеленых нынче набирать. Пятеро при луках, остальные будут как я - копья, щиты, сулицы да что-нибудь для совсем ближнего боя. Доспехи легкие - стеганки да иногда кожа вываренная, дабы мобильностью не жертвовать и маршировать быстрее и дольше - так что главная наша защита - щиты да подвижность. Тактика наша будет основана на засадах, скорости, использовании местности и хорошей разведке. Бить будем быстро, сильно и неожиданно, так бить, чтоб враг опомниться не успел. Открываем бой сулицами, шагов с пятнадцати, и продолжаем копейным натиском, чтоб врага рассеять и разделить, а уж там и добиваем чем придется. Если же не сдюжим, и теснить нас начнут, если ясно станет, что не дожать поганцев - отступим, дабы потом снова ударить, а если погонится кто - тем лучше, измотаем и прикончим. В лесах да холмах нас ведь даже конные не догонят, если подготовимся хорошо, а затягивать бой без причины весомой - значит людьми рисковать понапрасну.
На минуту наемник замолк. Все-таки говорить так много было непривычно. Отхлебнув из кружки, чтоб смочить пересохшее горло, он продолжил:
- Естественно, такая тактика навыков требует серьезных, так что гонять нам бойцов придется много. Но мы, думаю, справимся. Что касается дальнейших наших действий - то тут я еще в Оксенфурте говорил, и с тех пор ничего не изменилось. На той неделе наши бандиты собираться начнут, организуем их, и до самого смотра тренировать будем, чтоб пообвыклись они сообща работать. - Конечно, Бертрам Хог знал - солдатское братство куется в бою и закаляется кровью, никак иначе - и тогда тяжело будет сыскать узы крепче. Однако чтобы что-то выковать - нужна заготовка, и такие вещи, как совместные тренировки, её создавали. - А после - и так все понятно. Ходим по лесам, гоняем бандитов да "белок" обнаглевших, дороги стережем, и все в этом духе. Да только сам ведь, небось, понимаешь - не затем нас наняли, - наемник понизил свой голос, и так тихий, чуть ли не до шепота. Так, чтобы слышал его только Никодим. Ни к чему было народу лишнего слышать да панику сеять - хоть и не сказал бы темерец ничего такого, о чем не задумывался бы, наверное, практически каждый гражданин. - Это все так - руку набить. Настоящее дело начнется с войной. Диверсии, разведка, стычки с бойцами "черных"... И к этому нужно быть готовыми.
Произнеся это, наемник откинулся спиною на спинку скамьи, вновь возвращая своей речи обычную громкость.
- Итак... Что думаешь по этому поводу? Вопросы? Предложения?

+1

4

Коли хочешь передать свой опыт молодым - не ворчи, не занудствуй и говори честно, прямо, незлобиво. И даж если не сможешь втемяшить им в голову истину простую - слова всё равно где-то в головах отложатся, и со временем всплывут. С нужным временем.
Никодим умел убеждать самых упёртых рядовых в своей правоте, но всегда пасовал пред командирами. Доказать нечто человеку неопытному легко, если он не придурок, а вот если говоришь с мужчиной, прошедшим школу офицерскую - это совсем другая песня. Попробуй докажи что великовозрастному идиоту.
Слава небесам, Бертрам Хог был не таким.
Никодим сидел и слушал командира внимательно, вспоминая старое и усваивая новое. Были знакомы ему описанный строй и тактика, знакомы очень хорошо. Да вот только кому как не ветерану понимать насколько сложно с такими отрядами управиться?
-Мдааа... - растёкшись мыслями произнёс старик. Хмурый взгляд его упёрся в дерево стола, изучая узоры, помогавшие вытащить из закромов опыта наружу реплику необходимую. -Ага. Значит так. Мы с тобой на войну против чёрных собрались, а ты берёшься им латы дротиками пробивать. Надо нам с тобой отдавать себе отчёт в том, что как только мы с кавалерией латной встретимся - придётся убить перво-наперво коней под всадниками. И для дурней огласить это положение на плацу. Ежели мы будем действовать так, как ты сказал, то немудрено додумать что нужно принимать бой на местности труднопроходимой, и потому нам всем нужно озаботиться об обуви, воде и ребятах-охотниках. Даж про палатки можно забыть при случае, спальников мобыть достаточно тёплых. Развёрстка-отступление будут быстрее, чем при баталии с господинами рука об руку. Так вот.
Речь Никодима прервало появление личности третьей, но весьма ожидаемой - девушки, официанткой именуемой. Солдат поднял голову и поглядел на вторжение в военное пространство так, словно девушка была вероятным противником.
Её это не испугало.
-Вы уж либо берите что-нибудь, либо платите за простой. - девушка видала и не таких громил, и не такие взгляды. Интересовало людей Купеческого квартала одно только - прибыль, и ничего боле. А в погоне за объектом этим суровость приобретается чуть ли не быстрей чем на фронте.
-Кхм. Ладно. - Нико пошарил во внутреннем кармане и выудил пару оренов. -Мне, пжлста... вареников. И морса какого-нибудь.
Ежели и могло ветерана что-то заставить стушеваться, так это излишний напор на валютное дело. В этом деле он чувствовал себя олухом полнейшим, и боялся денежные темы всегда затрагивать. Но сегодня, видать придётся. Девушка-то ушла с деньгами, но один-единственный вопрос имел необходимость быть разрешённым сегодня же.
-И ещё, пусть меня небо простит... Мы же не просто государевы люди. Мы за деньгу воююем. Дневные, скажем, двенадцать оренов будут хоть? Ты же знаешь что я могу всё сделать - стану в первом ряду с алебардой и не сдвинусь, пока чёрные переть не перестанут, но деньги-то отработанные нужно семье отправить. Злато для меня никогда главным не было, я с тобой по другому поводу в походу иду. Жизнь родных, смерть достойная.
Никодим отвернулся и посмотрел на зал, постепенно народом наполняющийся. Молодые, сильные люди радовали его взор, но с каждым днём становилось всё тяжелее улыбаться. Три года последние - были самыми яркими в жизни. На такой ноте окончить жизнь надо, не в постели.
Надо, точно надо. Иначе прожитым годам - грош цена.
И кстати... - задумчивый прежде, Нико широко раскрыл глаза и уставился прямо на темерца. -...а хоругвь цветная, девиз и клич? Придумал?

+1

5

Никодим говорил, и Хог с каждым словом убеждался - лучшего лейтенанта найти было бы трудно. Этот человек демонстрировал абсолютное понимание не только самой идеи будущего подразделения, но и всех тактических тонкостей, связанных с его деятельностью. Использование местности, снижение количества поклажи до необходимого минимума, дабы мобильность повысить, тактика боя с кавалерией... Все, что оставалось делать Бертраму - слушать, периодически кивая, потому как каждое слово каэдвенца точно в цель било. Поэтому добавлять ничего наемник не стал, тем более что следующая тема в обсуждении нуждалась куда более. Деньги. Известно, что именно за них воюют наемные солдаты. Это, конечно, не всегда была единственная мотивация, но так или иначе обязательная. Определяющая для этой профессии, можно сказать. И видно было - неловко старику эту тему поднимать. Как и многим из тех, кого нанял Хог. Но спрашивали все. У кого семьи были, а кому просто нужно было что-то есть... А потому тема денежная, при всей своей щекотливости, обсуждалась. Нужно было обсудить её и сейчас.
- Что же, - начал Бертрам. - По тактике мне добавить нечего. Точно так все и будет. А вот о финансах мы поговорим... - тут наемник сделал небольшую паузу, глотнув отвара, да думая, как бы мыслю понятнее изложить. - Дневных у нас будет по двадцать оренов на копье, по крайней мере на начало деятельности. Поболее, чем у регулярных, но и работать нам придется соответственно. И, естественно, этим наши доходные статьи не исчерпываются. Трофеи - наши, кроме тех, которые надлежит вернуть особым указом, порежем ганзу, за которую награда назначена - получить эту награду нам тоже никто не мешает... В общем, сопутствующие заработки только нашей смекалкой ограничены. И единственным правилом - не трогать гражданских, если то не будет необходимо для выживания отряда. Ни своих, ни чужих.
В целом, тут темерец не сказал ничего нового. Все эти способы дохода издавна были частью солдатского ремесла, разве что табу на притеснения мирного населения нарушалось систематически. Продажа оружия, сапог, награбленного жертвами добра, хозяева которого не нашлись, поиск и дележка бандитских общаков... Все это стало уже, можно сказать, доброй традицией большинства военных всего мира.
- Добычу делим так: две доли на солдата, три - десятникам с сержантами, которых у нас пока нет за ненадобностью, но которые потом обязательно появятся, четыре - офицерам и специалистам, вроде цирюльника или снабженца. Да, снабжение тоже полностью на нас. На него тоже выдаются некоторые деньги, но поиск и закупка необходимого - наша проблема. Может, оно и к лучшему... - Бертрам задумчиво почесал подбородок, прервавшись на пару секунд. Теперь следовало изложить одну идею, и изложить так, чтобы ничего важного не упустить.
- Так или иначе, нужно мне услышать твое мнение на одну тему. Хочу я такую систему внедрить, чтобы некоторая часть дохода каждого бойца, от солдата до командира, шла в этакую "казну", общие средства отряда. Ну, допустим, с пяти оренов один. Из этих денег будут выплачиваться компенсации калекам и семьям убитых, оплачиваться дополнительное лечение тяжелораненых, а также это будет денежный резерв на самый крайний случай. Кроме того, если у кого-нибудь из солдат возникнет срочная потребность в деньгах - он может рассчитывать на заем из этих средств, без интереса, конечно же, но только при условии, что более половины сослуживцев и хотя бы два офицера его поддержат. Дабы избежать злоупотребления полномочиями, по казне будет вестись строжайшая отчетность, чтоб каждый солдат знал, на что и когда был потрачен каждый коппер из этих денег, - Хог вздохнул, пробарабанив пальцами по столешнице простой мотив. - Вот как-то так. И я хочу знать, что ты об этом думаешь. Что же касается девиза, клича и цветов... Думал я об этом. Да только вот какая проблема - нужно что-то, что люди точно примут. Символ, клич боевой - это ведь часть традиции, а традиция создается сообща. Так что, думается мне, сперва собраться нужно, повоевать всем вместе, а там - и клич, и девиз образуются, и что на древко воздеть мы придумаем. Вот так я мыслю.
Закончил наемник свою речь, да вновь воззрился на новоиспеченного лейтенанта, ожидая комментариев и предложений.

Отредактировано Бертрам Хог (2016-11-29 22:32:33)

+1

6

Горячие вареники и питьё принесли быстро, уважив притомившегося с дороги старика. Нико подивился на двузубую железную вилку с узором и воткнул острия в вареник, губы облизывая. Командира довелось выслушать с внимание пристальным - а теперь можно поесть и подумать. На голодный желудок всё ж думать нельзя.
-Я помню, один офицер у нас говорил, мол: "Перед баталией я всегда голоден, а значица мудр как змий". Вот не знаю насколько змий мудр, но от гада у того командира в характере много было. Мда. - вареник отправился в рот и изничтожился под натиском всё ещё здоровых стариковских зубов. В будущем лейтенанте поднялась духовная сила, словно до того он лишь тенью был от самого себя.
-В мою молодость пехота такими расчётами хитрыми не занималась бы. Башковитый ты мужик, но не знаю как с цифирью справляться будешь - мобыть, надо отдельного человека на этот пост нанять. Хех, какое время настало. Видать, к лучшему идём, раз рассчитывать конкретнее начали. А то из-за дележа столько на моей памяти стычек было - и меня обижали, бывало. Двадцать оренов всё-таки много, жадные до монеты люди к нам сбегутся. И дак это... - старик повертел вареник на вилке, разглядывая потолок. -...про традицию, хочу сказать. -ещё один вареник отправился в путешествие, запитый. Никодим утёр усы и бороду и продолжил сказывать:
-Среди цинтрийцев хоть парочка благородных должна быть. Им, наверное, наш... modus operandi, хех, не понравится. Так установим: каждый коппер будет по заслугам раздаваться исключительно. Кто на право крови будет напирать - тому, чесслово, я первый розог раздам. Такую оговорку перед кредитами нужно дать. Чтоб не выпендривались, как у меня на службе частенько бывало. В общем, с фондом солдатским - это хорошо, это уровень. Не мыслил я в тебе таких сил, Бертрам. Рассчитать всё так подробно на моей памяти нихто не мог. - старик вновь посмотрел на тарелку с тёплым яством и сглотнул. -Подожди немного.
Никодим за два приёма умял почти всё, бывшее на тарелке. Питьё исчезло из кружки стремительнейше, даже по бороде стечь не успело. Старик быстро пережевал всё поглощённое и прикрыл пасть ладонью громадной, дабы не смущать уши собеседника.
-Э... Вот, опять же. Теперь можно о высоком покумекать. Как обустроить Темерию, в чём смысл жизни и всего такого. Значит так, я всё ж щитаю что идея нам нужна. Но мы её сами должный прочуйствовать, как все вместе соберёмся. Потому как ежели мы все разом дадим обещание не давать спуску чёрным, а тем временем пойдём по трактам как рядовой отряд бить ганзы и "белок" - нас с тобой, командир, не поймут. И так понятно, что мы собралися здесь чтоб воевать за свободу наших детей. И их детей. За жизнь без энтого... нильфского ига. Впереди - латы нильфгаардцев, а позади - родные пики, которым наша вольница будет ох как неудобна. Чуйка меня не обманывает - с кролевскими псами мы не раз и не два столкнёмся, хоть на и служим Фольтесту. Я тебе обещаю это. Потому как даже рядовому солдату знатно достаётся от орденов и ленников паскудных. Я всё сказал. Хоть щас выходи, вешай грамоту и столбец о жалованьи. Подтянем народец на плац, хоть бы и перед двором постоялым - и в путь. Жратва есть, оружие есть, портки с обувью - тоже. А мораль в дороге приобретём. Не всё сходу.  -Никодим похлопал в ладоши и подозвал официантку. -Каэдвенского тёмного нам обоим, свет мой.
Короткий кивок - и весь ответ. Никодим стукнул кулаком по столу и улыбнулся, довольный разговором. В глазах каэдвенца плясали огоньки, как некогда в походах юности. Он был готов ко всему и всем.
-У нас есть грамота, форма унифицированная, тактика и образ действий. Даж мне понятно що это уже хорошо. И главное - народ под твоей хоругвью собрался, и то прелестно! Выпьем понемножку за успех кампании, распишем звания да хто есть кто. О кадрах мне расскажи, милсдарь Хог. Хочу знать с кем буду служить.

+1

7

Хог задумчиво почесал подбородок. Пока все складывалось на удивление неплохо. Никодим поддержал предложенные инициативы, и то был добрый знак. Конечно, старики иногда бывают излишне консервативны, и во всякой новой идее видят зло и излишество... Тем не менее, каэдвенец таким стариком не был, а взгляд на вещи с высоты прожитых лет и жизненного опыта был очень важен. И предупреждения, что-де люди государевы могут им препоны чинить, тоже не минули наемничьего уха. Он о том знал, и был готов. Пусть пытаются.

Бертрам старика не перебивал. Не прервал молчания и когда тот ел. Только думал да прикидывал, что еще обсудить надо, раз уж оказия представилась. Да только Никодим сам подкинул тему, и хоть обсуждать по ней было уже нечего -  в курс дела лейтенанта вводить надо было.
- Что и говорить, кадры у нас подобрались... Интересные, - начал наемник. - Во-первых, помимо нас в отряде еще один офицер будет. Некий Хабрен из Цинтры, по прозвищу Немой Хабо, - Хог усмехнулся. Практически все знакомые считали его неразговорчивым и мрачным. Что ж, познакомились бы с Хабреном - могли бы запросто пересмотреть свое мнение. - И неспроста его так прозвали. Говорить-то он умеет, но исключительно редко и исключительно по делу, что, в общем-то, нам даже полезно будет. Мрачный человек, но злобы в нем нет. Уверен, что-то произошло в его жизни. Что-то такое, от чего люди всякую цель и ориентир теряют. Взгляд у него... Пустой. Как у мертвяка, - на самом деле, Бертрам всегда скептически относился к утверждению, что-де глаза - "зеркало души". Мимика, ясно дело, часто могла выдать намерения человека, да ведь это не только к взгляду применимо. Так думал наемник - пока взглядом с Хабреном не пересекся. Тогда ему, пожалуй, впервые за много лет стало жутко.
- Но о жизни он особо не повествовал, да я и не расспрашивал. Охотником был, потом в ополчении, потом - партизанщиной жил. Гениальный лучник и следопыт, и лук у него совершенно чудовищный. Я таких стрелков среди эльфов-то, пожалуй, не видал, и стрелками он у нас и будет командовать. И с лесом бойцов знакомить.
Пусть многие из отряда уже знали, как в лесу жить да воевать, до Хабрена им все равно было, как до Луны на хромом ишаке.
- Еще четверо стрелков с ним и придут. Грюм, Ивась, Пьер и Якоб их звать. Все из кметов, охотой промышляли. Тоже славные лучники, да только вблизи от них проку мало будет. На командира своего молятся, хоть в пекло за ним пойдут. Будь на его месте другой человек - я б даже забеспокоился, как бы сменой власти не запахло.
Хог припомнил, как его взяли с собой на охоту, когда он этих людей завербовать пытался. Проверить пытались таким образом, не иначе. Выяснилось, что охотятся они славно. На зверей прямоходящих - в том числе. Но это уже другая история.
- Есть еще Отто Мясник - сын цирюльника, с младых ногтей, можно сказать, в армии. Там штатному коновалу помогал, да учился помаленьку. Как до партизанщины дошло - коновалу тому руку отняли, из-за гангрены. Пришлось самому кромсать и шить. Ничего, навострился со временем, под чутким руководством коллеги-наставника. Знает, как края у раны обрезать, швы накладывать да перевязки делать умеет, и обрабатывает ранения водкой либо спиртом, а не вином, как некоторые умники. Поначалу за врача у нас будет, пока кого поопытнее не найдем. Далее по списку - Хареф из Соддена. Не уверен, что всегда его так звали, - наемник понизил голос, так, чтобы только Никодим мог его слышать. Может, и не стоило этого рассказывать, но Бертрам доверял старику. А вот остальным гостям трактира - нет. - Из "лесных братьев" он. На большаке промышлял, пока совесть не заела. В Цинтру отправился добровольцем, после - по трактам пошел, грехи искупать. Нанимался за бесценок, только чтоб с голоду не помереть. Я б подумал, что брешет - да видал его в деле, когда он кметам помогал от бандитов отбиться. Я там случился совершенно случайно и очень своевременно - порешили мы поганцев сообща, да я ему и предложил к нам пойти. С копьем управляется - любо-дорого смотреть, да и сулицы ему не чужды, что для нас очень славно. Братья Вилль и Тилль - близнецы из Вергена, эти сразу в наемники подались, армейскую службу минуя. Ребята дисциплинированные и профессиональные. Легки на подъем, быстры разумом и оружием, знают себе цену, но знают и свое место. До денег да трофеев, впрочем, не жадны сверх меры - получив свою долю, на соседскую не заглядываются. Любят хороший бой, но при том хладнокровны. В Цинтре тоже были, и тоже добровольцами. К нам идут, чтоб товарищей себе найти, среди своих оказаться, так сказать. Опостылело им каждый раз с неизвестными за дело браться.
Этих товарищей Бертрам знал еще с прошлого года. Работали вместе. Теперь это были одни из немногих людей, которым наемник мог доверять. Такие люди среди его коллег попадались редко.
- Остальные - Герберт из Аттре, Войцех Капуста, Девятипалый Лука, Гуго из Цинтры, Петро из Марнадаля, Ларс из Эрленвальда, Никодим из Каэдвена и Бертрам Хог. Последних двух ты уже знаешь, об остальных рассказать-то и нечего. Простые, честные люди, цинтрийцы, кто из города, кто из деревни... Герберт и Руперт - ремесленники-цеховики, Войцех - бывший солдат, потом таверну купил да кабатчиком стал, покуда Цинтру не спалили. Все трое состояли в городском ополчении, где и учились биться да строем ходить. Остальные - армейские. Все они в долине Марнадаль встретились, отхватили от нильфов, да партизанить ушли - вот и вся история. Как загнулось сопротивление - подались в беженцы, тут-то я их и сцапал. Убивать привычные, но до крови не жадные. Приказам подчиняться умеют, воевать умеют - стало быть, и семьи прокормить смогут, с нашей помощью. Вот такие у нас товарищи. Война с каждого из них дань взяла. Такую, что в мире нет им жизни больше. По крайней мере, пока что. Благородных, как видишь, все-таки нет, да и не нужны они нам. Те из них, кто драться умеет - рыцари поголовно, им бы верхом да с клинком, и кто больше нарубит... Дисциплина почти у всех ни к черту, а самомнение выше гор. Не нужно нам такой радости, по крайней мере - пока.
Подведя итог, наемник замолчал, глядя, как приближаются две кружки с пивом на подносе. Очень своевременно, учитывая, что от всей этой трепотни у него горло пересохло.
- Что же... - Бертрам взял кружку, покуда не поднимая. - Выпьем за товарищей. Будущих и почивших.

Хог очень любил каэдвенский стаут. А тут его даже не разбавляли. Густое и вкусное темное пиво - самое то в жаркий летний день.
- Кстати, по поводу питья да прочих увеселений... Это дело тоже следует регламентировать. Во время переходов - однозначно "сухой закон". А вот в расположении... Позволить ли желающим отпивать по чарке за ужином, как оно в морях делается, или же пусть хлещут сколь угодно, но только не при исполнении? И еще одно... Азартные игры.
Последний вопрос очень интересовал будущего капитана. С одной стороны, это дело следовало бы запретить - ничто так не разжигает ссоры и не провоцирует драки, как игры на деньги. Но что, если из "игр на деньги" непосредственно "деньги" убрать?... В конце концов, строгое табу на это дело существовало только у тех же моряков.
- Вот ты как считаешь, запрещать ли? Оно, конечно, понятно, что дисциплину игрища разлагают, и по-хорошему я б их запретил. Но что если, скажем, запретить сколь-нибудь ценные ставки? Допустим, до десяти копперов? Чтоб от игры только дух остался. Тогда оно может наоборот, объединяющее действие оказать. А если нарушат - каждому "игроку" по плети-двум за каждый сребренник банка, а банк конфискуется полностью в казну отряда. Интересно мне твое мнение, Никодим. Много ли худа ты видел от азартных игр между сослуживцами?

Отредактировано Бертрам Хог (2017-02-07 05:08:16)

+1

8

-За них, родимых. - раздался глухой стук кружки о кружку, скрепляющий офицерский союз. Они оба знали что сегодня будет положено началом славным делам, которые принесут твёрдую монету и ясное будущее. Иного солдату и не надо.
Никодим из Каэдвена пил редко и мало, и ежели всё-таки решался употребить внутрь коварное зелье - делал это лишь в знаковые моменты жизни, можно сказать. Старик чуял как холодный стаут течёт в горле и пускается в путешествие по организму, словно бы всё ещё голоден был. Здешний рецепт ничем не уступал родному, каэдвенскому.
Но всё ж дома, пожалуй, вкуснее.
-Эх. - каэдвенец прикрыл раскрывшуюся пасть тыльной стороной ладони и зевнул во всю матушку. Зевок заставил трактирщика выглянуть из-за стойки и проверить висят ли ключи для нумеров. За последний месяц в "Старом Наракорте" дела шли необыкновенно хорошо из-за богатых приезжих. Владельцы таверны не упускали шанса заработать на них, и к всеобщему удовлетворению накопили средств столько, что хватило бы на постройку ещё одной такой же таверны.
Или отстройку после пожара без сильных убытков, тьфу-тьфу.
-Нельзя мне расслабляться. Начну есть без меры - захочу и спать побольше. Так заплыву жиром и ходить меньше стану. А если ходить меньше стану - стану ещё толще. И тогда умру от собственного веса и удушья, вот. И так я тебе ничем помочь не смогу, мёртвый-то и толстый. - он отставил тарелку и кружку, кивнув на них проходившей мимо девушке. Посуда вернулась на деревянный поднос так быстро, что Никодим подумал о том что из этой официантки вышел бы прекрасный осадный мастер.
Бертрам задавал вопросы чёткие и прозрачные как офирское стекло, а Никодим был готов дать столь же ясные ответы. Он был уверен в молодом командире так же твёрдо, как тот верил ветхим советам отвоевавшего своё старика. Каэдвенец не был человеком мудрым и искушённым в знании человеческих характеров, но понимал одно: такое понимание солдатских проблем в офицерских кадрах - половина хорошего командования. Вторая лежала уже в искусности тактики.
-Алкоголь и игры, значит. Хм. - Нико неуверенно почесал подбородок, зарывшись пальцами в поседевшую бороду. В его глазах мелькнула тень неуверенности - ведь ему нечего было сказать об том, с чем он никогда дел не имел.
-Я бы-то вообще запретил это всё к чертям собачьим. Но я ж не такой старый и злой, вижу в чём солдаты нуждаются. И расслабление им нужно как воздух, вот что я тебе скажу. У меня в дивизии запреты действия не возымели - всё равно пили и играли, сволочи, а на фронте потом злыднями сущими были. Оно, мобыть, и хорошо нам, но неохота бояться своего рядового пуще врага. Потому у нас тут вопрос сложный. - ножки стула скрипнули по старым половицам. Никодим подвинулся ближе к командиру и положил руки на стол, собираясь сказать что-то важное и зело умное, при это кривя брови так, будто пытал мозги в попытках достать старые слова.
-Так. Я на своей памяти знавал три наёмников типажа: первый сражается как зверюга, пьянствует и играет, знаки отличия зарабатывает и прибавки - да только потом всё заработанное сливает в первой же таверне. И снова в порочный круг стаёт безденежный до тех пор, пока не убивается. Второй строг и приказам подчиняется, но героизма не проявляет решительно никогда, а порой и трусит знатно от перспективы жизни лишиться. А третий как бы середина золотая между этими двумя. И всю жизнь мне казалось что они таковы не от природы. Будто бы условия внешние - командиры и этот... образ действия ганзы их подталкивает к поведению такому. Меняются они под влиянием среды, да. -Никодим оглянулся по сторонам. -Как пророка Лебеды жрец глаголю, честное слово. Ну так вот, мне кажется что мы должны воспитать именно солдата уравновешенного, но не труса. И только малыми запретами такого добиться можно, как ты и сказал. Уж за годы-то я навидался крайних мер. Никогда они к хорошему не приводили, руку на отсечение даю. Можно всякое солдату приказать, но дисциплины и верности в нём от энтого не прибавится. Это только воспитания часть. Даже мужиков взрослых порой воспитывать надо, курва мать1
Никодим отпрянул и посмотрел в зал, надеясь что его громкие слова не вызовут бурления. -Чуть мне выпить стоит - буянить начинаю и грубить. Нельзя мне. Быват, офицер хороший, а после рюмки может и жёнку побить, и рядового повесить. Сучье зелье. - он вздохнул так, словно под серым кафтаном проснулись кузнечные меха. -Я тебя пока во всём поддерживаю, Бертрам. Пока дурость не сделаешь - слова поперёк не скажу. Противовесом тебе буду. Мы ся должны зарекомендовать как дисциплинированная и эффективная часть, а это сложно, етти его. Мы не варвары лесные - мы бывшие кметы и охотники, кто-то из рядовых твоих, - крону ставлю - землю вспахивал до наступленья Чёрных. Проблемы будут, нехилые. Но всё ж легче чем с совсем сырой сволочью. А я и с таковой работал.
Дело двигалось всё ближе к вечеру. Зажигались свечи. Двери "Старого Наракорта" хлопали всё чаще, пуская внутрь людей пёстрых и разносортных - если вообще можно делить людей по сортам, как огурцы. И среди эти людей были трое людей в гамбезонах с нашитым на плечи золотым львом на синем поле.
Никодим приподнял бровь, глянув на новоприбывших страшным взглядом.
-Наши,командир?

+2

9

Бертрам Хог слушал внимательно, ловя каждое слово. И радовало его услышанное, потому как в словах старика в точности отражались его собственные мысли и наблюдения. И касаемо запретов в войсках, и про типажи бойцов, наемных и не только - всюду Хог мог согласиться с каэдвенским ветераном. Это было весьма ценно. Пусть и сам наемник был уже давно не новичком в военной науке, но вещи, которые он думал внедрить, на практике применялись далеко не везде. Оттого мнение бывалого вояки, взгляд его на вещи с высоты боевого и житейского опыта, были жизненно необходимы. Уж слишком часто бывает так, что теории, кажущиеся крайне эффективными, на практике совершенно не работают.

Другой вещью, которую Бертрам счел необходимым учесть, было влияние алкоголя на поведение Никодима. Ясно было, что пить старику не следует - что он сам и подтвердил. Знавал наемник такие случаи и раньше, хотя сам подобным эффектам не подвергался решительно никогда. Впрочем, в ближайшие годы случаи выпить и так обещали быть крайне, исчезающе редкими... "Оно и к лучшему," - подумал Хог, сделав хороший глоток стаута.

Первые новобранцы не заставили себя долго ждать. Более того, явились они тогда, когда Бертрам их ждать еще даже не начинал - на добрых пол-недели раньше положенного срока. И пусть на первый взгляд в этом не было ничего дурного, радости наемнику оно тоже не добавило. Он, как командир, считал, что поручение должно выполняться в озвученных рамках, и приказ - выполняться в точности. Перевыполнение иногда бывает не менее опасно, чем невыполнение вовсе.
- Наши,командир? - поинтересовался Никодим.
- Наши, - спокойно ответил Хог, не сводя глаз с новобранцев. Кожаные кирасы, навроде той, что была у самого Бертрама, стеганые гамбезоны, защита рук и ног из вываренной кожи - снаряжались они явно у одного мастера. Только шлемы различались - у одного был железный черепник, у другого - шапель, третий же и вовсе ограничился кожаной шапкой, покрытой каркасом из склепанных металлических полос. На поясе у всех троих висели тяжелые фальшионы, за спинами - круглые щиты и сумки с сулицами. А вот копий при себе не было. Все трое подошли к столу, вытянувшись по стойке.
- Капитан, - начал один из солдат, тот, что был в черепнике. - По Вашему приказанию, стало быть, прибыли.
Наемник кивнул.
- Вольно. Где копья?
- В корчме оставили, капитан. Чтобы стражу не дразнить.
Хог кивнул еще раз. Он одобрял эту логику, и сам иногда предпочитал так поступать - люди заметно нервничают, когда видят, как по улицам шатается человек с оружием в руках. Нервничает и стража, не спуская подозрительных взглядов с такого человека. А в некоторых провинциях перемещаться по городам с чем-то древковым и вовсе было запрещено. Ко всему же, что можно было убрать в ножны, относились намного спокойнее.
- Правильное решение. Итак, бойцы, представляю вам Никодима из Каэдвена, вашего лейтенанта и моего заместителя. Этого человека Вам надлежит слушаться, как меня самого. А теперь - имена и звания.
- Рядовой Хареф из Соддена, - отозвался высокий, худощавый солдат в черепнике.
- Рядовой Войцех Капуста, - подхватил другой, не менее худощавый, но чуть пониже ростом и в шапеле.
- Рядовой Отто из Цинтры, - закончил третий, коренастый боец в импровизированном кожано-металлическом шлеме. И пусть последний должен был стать отрядным коновалом, а потому - не совсем рядовым, до этого еще следовало дожить. Пока они все были рядовые.
- Добро. Значит так, в первый день следующей недели, в полдень, ожидаю видеть вас у казарм стражи в Храмовом квартале, со всеми вещами. До той поры... Если у милсдаря лейтенанта, - наемник кивнул Никодиму, - не будет к вам вопросов - можете быть свободны.

Когда бойцы, наконец, ушли, Бертрам смотрел им в след все с тем же каменным лицом. Только сейчас он понял, насколько чертовски нервничал все это время, пусть признаков того и не подавал. Новая жизнь лежала за порогом - порогом, на котором наемник стоял обеими ногами. Для пути назад было уже слишком поздно. В абсолютном молчании он приложился к кружке, и сделал два хороших глотка.
- Ну что, милсдарь лейтенант... Похоже, началось, а? - задумчиво произнес Бертрам, а затем внезапно рассмеялся. Да, для пути назад определенно было поздно... Но кто, черт возьми, вообще собирался поворачивать?

+1

10

Можно было бы сказать что старику не стоит ввязываться в такую опасную авантюру. Что за пару лет путешествий его здоровье значительно ухудшилось, а боевой дух упал. Но отнюдь.
Увидев рядовых, бывший десятник почувствовал себя вдвое моложе. Он вглядывался в обмундирование и лица этих солдат и начинал понимать за что они идут сражаться - и сам проникался тем же настроением.
-Эхе... -Никодим встал из-за стола и надел бобровую шапку. -Тяжко будет. Настрой повсюду на большую войну. При махонькой обычно так агитируют - аж глашатаи горла надрывают. А нонче молчат. Втихую собирают - и так всем всё понятно, даж последнему кмету. Настроения против нильфгаардцев всегда были - а таперича обострились до белого каления. И не без оснований, мда.
Он чувствовал как алкоголь разливается по венам, растравливая воспалённый разум. Никодим в который раз подумал о том, что  отраву ему пить нельзя ни в коем случае - иначе это плохо кончится. Но раз, эдак, месяца в два - вполне.
-Так оно. Собираемся на построении, там перекличка - и идём. Я, конечно, не генерал, но они у меня в два счёта превратятся в хорошую часть. Слаженность, дисциплина - на мне. - Никодим взглянул на выход. -Эти твои трое... У них на лице написано что идут отвоёвывать своё. Я такое у аэдирнцев видал, когда они Нижнюю Мархию воевали. В глазах такой... холодный огонь, что ли. - старик неопределённо взмахнул рукой. -Мне их скорей не гнать в атаку придётся, а в узде держать. Осаждать вовремя. У тебя сила в руках, командир Бертрам Хог. Таким отрядом при должных обстоятельствах и королевство себе завоевать можно.
На сих словах каэдвенец будто преобразился. Расправил плечи, глубоко вздохнул и будто задумался. Точнее, не будто, а задумался - он том, как можно при нынешних обстоятельствах пойти воевать.
-На свежий воздух я. Когда-то отец Хенсельта отряды в наём отдавал - то реданцам, то темерцам. А теперь самые удобные баталии в Лирии и Ривии будут, думается. Но Темерия... Темерия тоже хорошо. Королевства близ Брокилонской пущи быстро падут, командир. В этом сомнения нет ни для кого - а у Лилий всегда будет шанс. Темерию... - Никодим припомнил первый визит в Вызиму и несколько чудесных дней, полных знакомств и надежды на будущее. -...а Темерию на деле любят все. Эхе. Всем удобно видеть в здешнем троне щит. Даже нильфы, коли... - он пригнулся -Коли к Вызиме подойдут - увязнут. Дальше, к Горс Велену - им дороги нет. Для нас с тобой болота были бы укрытием чудеснейшим. Болота и леса. Да
На этих словах старик огляделся, надеясь что никто его не слушал. Не обнаружив ни малейшего признака шпиков - он быстро отдал честь и вышел на воздух.
Думать. И размышлять. Ждать того момента, когда начнётся работа с людьми, провиантом и бумагами. В Вызиме пока что не о чем заботиться - есть пища и ночлег. А большего и не надо.

+2

11

Каэдвенец ушел, напоследок поделившись своим видением ситуации. Бертрам уже не удивлялся его проницательности - живость ума, необыкновенную для таких лет, Никодим демонстрировал постоянно. Ни возразить, ни добавить Хогу было нечего - да и что толку вести беседы о делах грядущих, когда и других дел нынче невпроворот? Потому, стоило лейтенанту покинуть корчму, новоиспеченный капитан наемников вновь склонился над пергаментом, да потянулся за пером. А покуда он заполнял очередной документ, мысли его целиком были обращены к грядущему сбору.

Неделю спустя.

Они пришли все. Ни опасности долгого перехода, ни сомнения да раздумья, не смогли помешать этим людям появиться в нужное время в нужном месте. Знали ведь, на что идут. И знали, зачем. Места в казармах к тому времени уже были выделены, и у тех, кто пришел пораньше, было время освоиться на новом месте. А как только последний наемник явился пред очами командира, был объявлен всеобщий сбор.

На плацу, освещенном ярким полуденным солнцем, выстроилось полтора десятка человек при полном вооружении. Бертрам с Никодимом стояли напротив строя. Первым делом была проведена перекличка, более в качестве дани традиции - Хог и так знал, что все его подчиненные здесь, никого лишнего, никого недостающего. А еще - чтобы немного протянуть время. Потому как, так уж было заведено, именно сейчас командиру подразделения следовало произнести речь. Речь, что каждому даст понять кристально ясно, где он, что его ждет, чего ждут от него, и чего, собственно, ждать за это ему. Речь, с каждым словом которой в дальнейшем будут сравнивать действия командира. Речь, что положит начало традиции, уникальной для конкретного подразделения. В последние дни Бертрам провел много более десятка часов, размышляя, что же будет говорить. Раз за разом он проигрывал этот момент в голове, представляя, как произносит вдохновляющие и складные слова перед строем. И теперь, после всех этих часов, после всех приготовлений он стоял перед строем с единственной мыслью.
"А что говорить-то?"
Все эти красивые и эффектные речи, что он себе представлял, либо вылетели из головы, либо виделись просто-напросто напыщенным бредом. Бертрам Хог, бывший солдат и матерый наемник, повидавший многие десятки боев и одну полноценную войну, сейчас чувствовал себя в точности как оксенфуртский студиозус на экзамене. Вот он сидит пред строгим взором профессора, стараясь не дышать в сторону оного, и ясно осознает - прошедшую ночь все-таки следовало посвятить конспектам, а не самоотверженной, но начисто проигранной борьбе с зеленым змием. По разуму темерца, обыкновенно спокойному и холодному, будто лёд, крепостным тараном ударила паника.

И этот удар был выдержан. Капитан не позволил себе дать слабину. Просто не мог позволить. "Ты же и сам солдат, дурень! Неужто не знаешь, что солдатам следует говорить?" Простейшая, казалось бы, истина в тот момент представилась настоящим просветлением. И слова тут же будто сами пришли на ум - но не те, что были заучены, но совершенно иные. Прямые и честные.
- Итак, бойцы, - начал Бертрам, ни единой ноткой в голосе не выдавая недавнего волнения. - Сейчас мне следовало бы рассказать вам, в какой рай на земле вы на самом деле попали. Поведать о великой цели, к которой мы будем идти, о золотых горах, что ждут нас на этом пути, и о бессмертной славе, которой мы себя покроем, - Хог заложил руки за спину, и обвел собравшихся взглядом. На лицах некоторых из собравшихся можно было прочесть хорошо скрываемый интерес - а значит, командир был на верном пути. - Однако делать этого я не буду. Цель нашу вы и так все знаете, как знаете и то, кому именно мы должны будем рожу утереть, как время придет. О славе и почестях тоже речи не идет - мы ведь наемники, наемниками и останемся в глазах большинства людей. Все ведь знают, что это значит?
- Так точно, командир! - отозвались пятнадцать голосов. Даже Хабрен - и тот ответил вместе со всеми. О да, все прекрасно понимали, как в обществе относятся к наемникам. И пусть отношение это и могло разниться временами - например, среди определенных групп людей, или после большой победы отряда - но в целом... Наемные убийцы. Без пяти минут бандиты. И хоть ты всю страну единолично спаси, отношения этого большинство не изменит.
- Отлично, - кивнул капитан. - Но что бы они не думали, мы - не бандиты. Мы не трогаем мирное население. Честные люди - не враги нам... А с врагами церемониться мы не будем. Да, иногда нам придется делать жестокие вещи. Кровавые вещи. Бить из засады, нападать, когда не ждут, когда они на привале, когда спят... - перечислять нужды не было. Бывшие партизаны были хорошо знакомы с этими методами. Лучше, чем каждому из них хотелось бы. - Мне это нравится не больше, чем вам. Но когда цена игры в благородство - жизни солдат, ваши жизни, я в него играть отказываюсь. Оставим это рыцарям.
Нелегко было говорить такие слова, но должны они были быть сказаны. Нелегко будет отдавать такие приказы, но отдать их будет должно, когда придет время. Нет, не за свою совесть переживал Бертрам. Эти методы не доставляли ему удовольствия, но он - прагматик, давно уже упростивший ситуацию до уравнения, в котором жизни врагов шли против жизней его и его людей. Он сможет с этим жить. Главное - чтобы и солдаты смогли.
- Так вот... Чего я уж точно обещать вам не буду - так это легкой жизни, потому как тяжелее ремесла, чем наше, найти трудно. Назначать нас будут туда, куда другие не пойдут. Ждут нас такие дела, на которые у армейцев либо навыков не хватит, либо яиц, либо и того, и другого. Да, я не могу обещать, что будет легко. Но я, как ваш командир, обещаю сделать всё возможное, чтобы как можно больше из вас осталось в живых, получило  справедливую оплату за свой риск... И чтобы семьям погибших не пришлось голодать, - последнее Бертрам не стал пояснять. Все собравшиеся уже знали про казну отряда. И многие были за нее благодарны.
- В ответ же я требую от вас полного подчинения. Невыполнение или недовыполнение каждого приказа может стоить жизни вам, вашим товарищам, или же всему нашему отряду. Перевыполнение же... Скажу так - отряду больше нужны живые бойцы, чем мертвые герои. Помните об этом.
За то, что кто-то из собравшихся может слишком уж строго придерживаться этого правила - то есть, бежать при первой возможности - Хог не переживал. Трусов среди его людей не было. А вот героизм кому-нибудь мог бы и в голову стукнуть.
- Есть еще одна вещь, которую вам следует запомнить. С этого дня, и до конца существования нашей компании, проблемы каждого бойца становятся проблемами всего отряда, и моими лично. Враг одного из вас - является врагом нас всех. То же верно и для друзей - потому дважды подумайте прежде, чем называть кого-то другом, или наживать врагов без необходимости. Это понятно?
- Так точно, командир! - вновь раздалось над плацем.
- Превосходно. Что же касается золотых гор, тут трудно сказать наверняка. Но если таковая нам все ж таки попадется... - капитан позволил себе ухмыльнуться, -...то каждому обещаю справедливую долю. Вопросы есть?
- Никак нет, командир!
- Хорошо. Значит, побеседовали. А теперь... Напрааа-во! В колонну по двое - стройся! Вокруг плаца бегом марш!

Оставалось лишь надеяться, что речь произвела нужный эффект. Пусть Бертрам никогда не отличался ораторским мастерством, пусть не считал себя способным расположить кого-то к себе одними лишь словами, однако выступлением своим он был доволен. Потому как судить его солдаты будут только по делам - и никак иначе. Но, по крайней мере, они могли понять, что командир с ними честен, и за дураков держать не пытается. Оценят ли? Кто знает. Хог бы оценил.
- Вот такие дела, милсдарь лейтенант, - задумчиво обратился он к Никодиму. - Дальше на стрельбище пойдем - сулицы кидать, а пока пускай побегают. Да и я, с твоего позволения, кости поразомну, а то так и разжиреть недолго...
И с этими словами новоиспеченный капитан присоединился к бойцам, попутно планируя тренировки до самого сентябрьского смотра. За эти две недели следовало сплотить людей, дать им сработаться - и капитан знал, что для этого следует сделать. А потом... Потом начнется настоящая работа. Но это уже совсем другая история.

Отредактировано Бертрам Хог (2017-02-07 05:58:32)

+1

12

Дротики просвистывали в жарком, плотном августовском воздухе и врезались в соломенные чучела, протыкая насквозь. День в самом разгаре, солнце светит солдатам в лицо - и ещё ни один не промахнулся. Лейтенант смотрел на будущих подопечных с ехидной улыбкой сквозь бороду. На лице старого Никодима не было ни следа прежней угрюмости.
-Наизготовку! Цельсь! Пли! - раскатистый бас каэдвенца пугал рабочих мануфактур, чьи цеха расположились неподалёку. Эхо солдатского голоса доносилось до купцов и покупателей на рынке, вызывая у тех смутное чувство опасения.
Ни один из них не хотел признаться себе в том, для чего собирают этих солдат. Никто не хотел об этом думать. Вызима продолжала жить мирной жизнь, потому что грядущая война - далеко, за горами.
Бытовые привычки - одни из самых сильных в человеческой натуре.
Эти же люди во время волны реквизиций и тотальной мобилизации города продолжат спокойно собирать урожай и торговать хлебом. Не прекратят рутинную работу и строительство перед лицом великой и страшной опасности. Эти люди продолжат трудиться несмотря ни на что.
Ведь кто-то же должен.
-Добро. Я вот так не могу, эхе. - Никодим подтянул пояс и тяжело вздохнул так, словно только что кидал дротики сам. Солдаты оценивающе приглядывались к новому офицеру, пытаясь понять кто он такой. Каэдвенец чувствовал на себе эти взгляды и знал что сказать:
-Здесь на нильфов все точат зуб и не боятся об этом говорить. С кем бы мы, солдатики, ни воевали, знайте - сражаемся мы с теми, хто угрожает вашему дому. Ваш лейтенант служил в Бурой Хоругви, со всем Севером дрался - но скоро всему энтому Северу придётся несладко, ежели такие как мы не станут бок о бок. Меня кличут Никодим из Каэдвена. А вы - из Цинтры, Аэдирна, Темерии, Редании, этцетера, но всё равно дерёмся за одно дело.
Жрецы Вечного Огня, проходившие мимо тренировочного плаца, недобро взглянули на построение без гербов. Они не любили тех, чьё сердце отзывается лишь на звон монет. Людей греха. Наёмники в их глазах были едва ли не хуже чудовищ, средоточием всяческих пороков. Вне всяких сомнений, в эти суждениях они были правы. Но простой люд и благородный прекрасно понимали: молящееся духовенство порою совершает поступки едва ли уступающие в гнусности делам самого отпетого кондотьера.
Тем не менее, даже жрецы Вечного Огня встали в один ряд с защитниками крепостей на северных берегах Яруги. Они бились с самоотверженностью безумцев, непрестанно изрыгая пугающие южан проклятия.
-Пока вы в строю, вам родина одна - звонкая монета. И неважно чей профиль на нея. Всё едино до тех пор, пока каждый из вас не наберёт суммы нужной. Вы ребята меткие, строй держите хорошо, бегаете не хуже. А ужо бегать на придётся часто, помиритесь с этим. Берегите злобу до поры засадной, метьте непременно сначала в лошадь под всадником - не давайте злобе и удали верх над головой взять. Прослывём подлецами... - Никодим чуть повысил голос и замолчал. -А какая нам разница? Ежели б мы изгоями не были, то не попали сюда. Мне в дом родной уже не вернуться, и цинтрийцы меня в этом поймут. Те, у кого жена, дети - не ставайте в передние ряды. Не суйтесь под фламберг, вприпрыжку не пускайтесь под стрелы и болты. Услыхали меня?
Плац стал сосредоточением напряжения и клокочущей решимости, которая взыграла в сердце каждого рядового. Чуть утомлённые солдаты почувствовали в себе новые силы, которые были готовы бросить на борьбу с грядущим врагом.
-Да, милсдарь лейтенант! - раздалось в рядах наёмничье братии.
Солдат-ветеран, ставший на исходе лет офицером, довольно улыбнулся и, прищурившись, крикнул:
Ну дак чего стоите? Покажите мне боевое построение! Щас же!
Они не обсуждали этот момент, тем более что отряду не суждено было воевать в городских условиях, на открытой площади. Но солдаты прекрасно поняли что от них требуют сиюминутного решения, и вставили копья в два ряда, постановив что за копейщиками должны стоять люди с сулицами. Упёртые в землю копья создавали подобие колючей стены, из-за которой подымался ещё ворох блестящих наконечников. Отряд напоминал борону, в которой запутался репей.
Это выглядело великолепно. Это было невероятно быстро.
-Ну... - Нико удивлённо поправил шапку.-Хвалить не буду. Но... Впереди у вас мнооого славных баталия, ребяты.
Вольно.

+3


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » О сложностях организационных моментов