Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Что есть власть?

Сообщений 61 страница 77 из 77

1

Время: 1265 год, 15 октября
Место: Каэдвен. Город Ард Каррайг и его окрестности.
Описание:  политика - дело тонкое.
И опасное. Именно для решения политических вопросов дипломаты и главы королевств севера прибывают в столицу Каэдвена: урегулировать торговые взаимоотношения между Темерией и Реданией, раз и навсегда определиться с правами Каэдвена на  Нижнюю Мархию. Всё это займет не один день и решит не один десяток судеб.
Льется вино рекой: алой, кровавой. Льются разговоры: плетутся интриги, заключаются официальные и негласные союзы. И только небо знает, когда это закончится.
А на дорогах и трактах, ведущих в столицу, тем временем пропадают обозы и люди.

0

61

Дворец, небольшая комнатка для негласных встреч.

Стоило затихнуть многократно отраженному от холодных каменных стен эху Хенсельтова клика, более напоминавшего рявк обозленного после голодной зимы медведя, как тишина и покой небольшого помещения были вскорости нарушены засуетившимися слугами, спешившими накрыть богатый стол заграничному гостю. Пленительные запахи снеди, простой и сытной, практически без излишек высокой и очень высокой кухни ударили в нос темерца, впервые за несколько часов вдруг осознавшего, насколько он голоден. Мимоходом слушая разглагольствования каэдвенца, сетующего на собственных слуг и окружение, Фольтест взял с блюда облюбованную ранее кроличью лапку, да и замер с нею, удивленно взглянув на собеседника, приоткрывшего часть собственных карт.
- Проблемы с родней? Однако, - протянул мужчина, не скрывая откровенно удивленного выражения лица. – Скажу более, неожиданно, особенно от тебя. Ведь, если мне не изменяет память, по Каэдвену не шастают сонмы твоих бастардов, да и ребенок у тебя только один и того ты женил, и не лишал наследного положения… или я не прав?
Удивление удивлением, а голод оказался сильнее и, кивком ответив на тост радушного хозяина, сын Меделла принялся за мясо, еще надеясь доброй закуской, чередующейся с обязательным (дабы не расстроить радушного хозяина) поглощением водки, спасти себя от грядущего опьянения, отнюдь не способствовавшего принятию здравых решений.
- За родню, да. И за то, чтоб она не мешала нам жить и править на благо Севера, - утолив первый голод, поддержал тост товарища по монаршей стезе Фольтест. – Но ты не совсем прав в отношении меня, Хенсельт. Выводить в поле войска и осадные машины слишком неразумно, учитывая положение дел, в котором мы оказались. Иногда хороший разговор с глазу на глаз может принести куда больше пользы, ты же понимаешь, о чем я, - темерец бросил на собеседника красноречивый взгляд, после чего ответно отсалютовал наполненным вновь кубком. И вновь прозрачная, подобно воде из горного родника, огненная жидкость распалила нутро северянина, заставляя того довольно выдохнуть, и поспешить закусить.
Уж чего-чего, а яда, подмешенного в еду или напитки, под крышей Единорога он не боялся, ибо свято был уверен, что таковые просто не признаются Хенсельтом. Фольтест не первый год знал своего северного соседа и прекрасно понимал, каким образом тот решает свои дела и проблемы (куда более прямолинейно, разумеется, с оружием в руках).
- Но, я надеюсь, твоя родня не успела окончательно допечь тебя и прижать к стене? Я не обрадуюсь смене власти в Каэдвене, с того, кто не ударит мне в спину, когда под дых пинает Нильфгаард, на того, кто станет для меня загадкой. Если тебе нужна помощь в усмирении особо зарвавшихся родственников – только скажи, - закончил темерец. Что самое удивительное, хоть политика во всех своих проявлениях есть лишь ложь, в том или ином количестве, изрядно сдобренная не озвученными из определенных соображений мыслями и задумками, то в данном конкретном случае сын Меделла был совершенно и непростительно для своего положения искренен.
- Ты же видишь, Хенсельт, мы раз за разом оказываемся в таком положении, что мир нам просто-таки необходим, в противном случае, Эмгыр быстро перечертит карту известного мира… и не в нашу пользу, ты понимаешь. По одиночке мы не сдюжим, но вместе – вспомни Содден и то, как чёрные бежали за Яругу. Впрочем, я думаю, нет смысла говорить здесь подобные банальности, передо мной не безусый школяр, но опытный политик... - Фольтест отставил в сторону опустошенный кубок и мысленно чертыхнулся, что на некоторое время утратил над собой контроль, допустив слабость в выпивке и излишней красноречивости.

+4

62

Мастерский

Харчевня "Хвост беса"

Искусное вранье - очень опасное и сложное ремесло, которому или учит жизнь, или учат в разведывательных корпусах. Каэрин аэп Даккэ, слушая ответы тех, кто разделил с ним один стол, прищурился. Старый дипломат не верил никому из них, не верил самому себе, и именно это недоверие позволяло трезво смотреть на вещи.
Каэрин не может называть своего настоящего имени. Не может открывать своего истинного происхождения. Чтобы не случилось, он не может напрямую заниматься вербовкой: ни этих людей, ни их друзей нельзя привлекать к работе разведки.
Но они могли знать необходимые сведения: слухи, сплетни, небылицы и были. А этого сейчас старому дипломату очень и очень не хватало.
"Франзанд Бурсуа", услыхав просьбу голодного менестреля, едва заметно улыбнулся.
- Кушайте, любезная! Приятного аппетита!
Глаза "торговца винами" лучились фальшивой любезностью.
- "Авонс и Флэйм", - Каэрин задумчиво глянул на второго торговца за их столом, - никогда не слышал о такой мануфактуре. Её владельцы родом не из Бругге?

Корчмарь привычно потянулся к глиняной кружке. Отлаженными движениями он наполнил её до края, добиваясь, чтобы ни капельки не попало на столешницу и пены было больше. Ведь любому корчмарю известно, что чем больше пены, тем быстрее пиво выпьют и быстрее попросят добавки.
Пододвинув кружку к девчонке, трактирщик привычно протер стойку подручной тряпкой. А затем поднял взгляд на посетительницу.
Оценив короткие волосы, бездонные голубые глаза и чувственные губы, корчмарь хмыкнул. Увидев внушительный бюст подумал было хмыкнуть вновь, но вовремя остановился, упершись взглядом в нашивку специального отряда с серебряными лилиями на черном поле.
Лицо трактирщика скисло, как недельное молоко.
- Много, - корчмарь пожал плечами, - в городе на днях съезд палачей. А помимо них, говорят, во дворце будет пир... и вот ты ещё.
Последние слова трактирщик словно выплюнул, глянув куда-то поверх девичьего плеча: на тот самый столик, за которым сидела такая разношерстная компания.
Он был трактирщиком уже долгие годы и умел отличать добрые компании от дурных, присутствие которых в его заведении может привести к нежелательным вопросам со стороны стражи и парочке допросов в казематах дворца.
- Откуда это ты приехала, девонька? И не мала ли ты заказывать пиво?

Астор, оказавшийся не в своей тарелке, с любопытством смотрел то на одного своего сотрапезника, то на другого.
Купцы, торговцы, менестрели. Странствующие рыцари с дырой в кармане и богатыми родственниками не входили в их число. И, казалось бы, ему следовало бы заскучать в этой компании, но Астор вышел победителем и из этого боя - очень скоро к их столу подошла подавальщица, и рыцарь принялся ухаживать за голодной певицей: подвинул ближе её порцию, не стесняясь, предложил пива (менестрели - народ вольный и ко всему приученный!). Хотел было предложить и яблоко, заказанное стариком, но Франсанд умыкнул его немного раньше, посетовав на возраст и давнюю любовь к фруктам.
Астор пожал плечами. Прохлада трактира действовали на него благоприятно, и дурнота, подкравшаяся неожиданно, прошла, словно её никогда и не было.
- Торговцы и купцы, - рыцарь с интересом разглядывал принесенный обед, с трудом подавляя урчание пустого живота, - наверное, милсдари, вы всякое видывали на тракте? Расскажете?

Улицы города

Патриотизм. Далекая отчизна. Долг.
Все эти слова сейчас вылетели из головы Ойлага. Зато на их место пришли другие, менее приятные вещи: арест, допрос, пытки. Каждое из них жгло несчастного булочника, который совсем не хотел лезть в какую-то там политику раскаленным железом.
Ойлаг судорожно сглотнул, пропустив через себя весь Третогор с его ратушей, башнями, мостами и домами.
- Да, милсдарь, не только булки.
Шпион по несчастью обеспокоенно глянул на лавку бутафории и геральдики, словно опасаясь, что даже на таком расстоянии один из Готфридов может их услышать. А затем, предательски громким голосом прошептал:
- Есть мнение, что старый мастер работает не только на благо наших друзей, - булочник округлил глаза, - вести от него давно не доходят до них, а вот мои доставляются исправно.
В глотке Ойлага пересохло, и поселились там страх и спазм. Булочник с удовольствием выпил бы пива или хотя бы компота, поговорил бы с недавним гостем мэтра Готфрида с глазу на глаз, но для этого не было никакой возможности.
- К нему приходила каэдвенская стража. Вышла спустя час, унося плюмажи и какие-то свертки. Но милсдарь, зачем же плюмажи стражникам, у которых плоские шлема?

Дворец, небольшая комнатка для негласных встреч.

Горькая память всегда приносит немало боли. Стоит наступить на больную мозоль, как горечь подкатывает к горлу комком, давит и душит даже самых сильных и стойких.
Фольтест не мог знать о случившейся трагедии в семье своего воинственного соседа: уж тщательно все скрыл и обо всем позаботился Единорог, пустив немало ложных и пустых слухов, которые запутали агентурную сеть Дийкстры и Талера.
- Мой сын, - начал король, наливая себе и гостю по новой, - был хорошим мужиком. Был хорошим воином и политиком, знатным охотником. Он был намного лучше меня, но полгода назад... охота, кабан. Он оказался первым, кто встречал вепря. Ах, курва! Выпьем, Фольтест, не будем бередить старую рану!
Хенсельт осушил свой кубок за пару глотков. А затем отер губы и бороду рукавом. Король даже не притронулся к закуске.
Его маленькие глазки, смотревшие исподлобья, затуманились.
- Сейчас у меня нет наследника. Кто-то поговаривает, что я стар и уже ни на что не способен. Они ищут кандидатуры и высматривают мне достойную замену. Мне, сука, понимаешь?
Единорог сжал огромные кулачища.
- Мой ближайший родственник - Рихард Бруандон, разжился тремя сыновьями. Один краше другого: воинствующий Родрик, хитрожопый Экберт и... этот, как его... Аргон... Эрик... Астор! Точно, Астор! Но с последним герцог дал промаха - паренек, оказавшийся самым мелким в такой семейке, не вытерпел конкуренции и ударился в кодексы туссентского рыцарства: совершает благородные подвиги во имя чести, доблести и отваги. А на деле, наверняка, просто потрахивает таким образом глупых девиц!
Хенсельт устало вздохнул. Глянул на гостя. Глянул на кувшин, в котором еще оставалось на один-два тоста.
- Я бы хотел заключить союз меж нами на ближайших переговорах. Я поддержу тебя в вопросах таможенных разногласий с этим пердуном Визимиром, а ты поддакнешь мне в разногласиях с Демавендом.

+6

63

Николас с аппетитом добрал соус хлебной корочкой, отдавая должное качеству стряпни и факту бесплатного угощения, и был готов к дальнейшему диалогу.
Вопросы господина Бурсуа не вызывали в нем и малейшей неловкости.

- Всегда говори правду и по необходимости -  недоговаривай. Тогда не напортачишь и не попадешься на лжи. -  советовал ему когда-то покойный господин Гаэльх. Старый шпион знал в работе толк и Кнульпа его совет не подводил. Врать хлебосольному купцу он не собирался. Тем более -  чем черт не шутит, вдруг виноторговец заинтересуется их делом? Может посоветует кого. Ведь связи, как известно, решают все.

То, что сейчас зовется мануфактурой, недавно не называлось никак. Помещалось оно в Вергене, за окраиной города, в покосившемся, но просторном доме.
Там было смрадно, грязно и по-бобыльему неприветливо. Жили в нем  два товарища и клопы. Из неожиданного — в подполе имелась неплохая алхимическая лаборатория Авонса (где кстати, было чисто и клопы не жили), а еще это скорбное место являлось законспирированным местом для передачи и перепрятки писем, людей и подобного  для нильфгаардской резентуры.

Когда-то первое правило артели Аргейта Флейма (полуэльф, буян, бродяга, нильфгаардский связной) и Майло Авонса (низушек, ученый и естествоиспытатель, далекий от политики, как нос от гузна) гласило: никому не рассказывать о нашей артели!
Второе же правило требовало не рассказывать о ней никому и никогда.
Но так случилось, что к этой ячейке общества прибился удравший из Ковира Кнульп. И через пару месяцев, под натиском его неожиданно прорезавшейся хозяйственно-деловой жилки, пришлось эти правила похерить.
Когда все блудницы в городе перешли на их красную и сладкую, как грех, помаду, а матроны ввели в свой обиход «особое мыло для стирки с желчью молодых бычков», троице volens nolens пришлось выйти из тени.

Откуда был родом Флейм — Николас не знал. И не хотел знать. Низушек о своей биографии не распространялся, но его брат жил в столице Каэдвена, что наводило на мысли. Так что...
- О, господин Бурсуа! Вот так предположение! Нет, Бругге к владельцам этого славного дела не имеет никакого отношения.  Мы в Вергене дела ведем.
А что не знаете «Авонс и Флейм» -  ничего удивительного. Мануфактура, почитай, совсем недавно на ноги встала. Вот, извольте полюбопытствовать -  образчик
, - Кнульп порылся в бездонных карманах своей мантии и извлек крошечный, завернутый в рогожку, кусочек мыла. Изделие хваленой мануфактуры изрядно пахло хвоей и можжевельником.
Из второго кармана он достал мыло тускло-лилового цвета с тонким запахом фиалки, и передал единственной даме этого стола.
- Ну, что угадаете, чем пахнет? Мы изрядно с этим образцом старались. Аромат деликатный, его сложно передать не исказив. Нет, нет, сударыня, возьмите его в ручку. Возьмите себе совсем. Право, это такой пустяк! Мне будет очень приятно, если возьмете. Благодарю. Ну что, мазель, узнали запах? -  искрился улыбкой Кнульп, допытываясь у Присциллы ответа.

***********************************

Кстати, третье правило этой артели гласило: «А если я или Болго увидим, что ты трогал бутыль со спиртом или перегонный куб, то руки вырвем и в жопу вставим!».
Этот пункт Кнульп не любил особенно, потому что первое время торчания в этой вергенской дыре ему отчаянно хотелось напиться...

+5

64

[AVA]http://testforum.funbb.ru/img/avatars/000b/1c/c0/116-1484093784.jpg[/AVA]Харчевня "Хвост беса"

И все же у того, чтобы быть женщиной в этом приспособленном для мужчин жестоком мире, были свои объективные преимущества. Тут и бесплатно накормят, и напоят, и подарки милые неожиданно преподнести вдруг решат. Обычно от такого внимания и радушия со стороны противоположного пола Присцилла стеснялась и робела, но голод, как верно подмечают кметы, не тетка, а сердитый дядька с ржавыми вилками вместо зубов и мерзко попискивающим пустым желудком. А потому к ухаживаниям доблестного Бруандона поэтесска отнеслась как к нечто самому собой разумеющемуся и, как только перед ней оказалась долгожданная похлебка, принялась, времени даром не теряя, уминать ее за обе щеки, в пол уха слушая неторопливый разговор, происходящий между двумя купцами.
Во рту после похлебки горело огнем (в Ард Каррайге на специи явно не скупились), а потому кружка пива, заботливо пододвинутая к ней Астором, оказалась весьма кстати. Вообще-то в обеденный рацион Присциллы алкогольные напитки разной степени крепости обычно не входили, но сегодня она уже успела пригубить с графом де Шнисселем стаканчик винца, так зачем же останавливаться на достигнутом?
Неудивительно, что настроение у поэтесски было приподнятое, а во всем теле ощущалась поразительная легкость, коей и сытная похлебка была не помехой. Присцилле ну просто страшно захотелось сейчас вскочить из-за стола, достать верную подружку-лютню да исполнить на радость публике парочку мелодичных сонетов. Остановить слегка охмелевшую девицу от распевания песнопений сам того не ведая смог лишь светловолосый господин Кнульп, что вдруг протянул ей не пойми откуда взявшийся кусочек мыла и принялся со всей страстью купца его нахваливать.
Присцилла растерянно улыбалась на вопросы Кнульпа и послушно понюхала протянутое мыло цвета сирени.
Ну что, мазель, узнали запах?
Присцилла хоть и умела тонко чувствовать искусство, в ароматах цветов смыслила ну просто постыдно мало. Все цветочные запахи были для нее на одно лицо, а потому девица замялась, украдкой оглядываясь на Астора и господина Бурсуа за поддержкой. Но мужчины либо ее жалостливого взгляда не заметили, либо сами в ароматах понимали мало.
Ощущая себя студенткой-двоечницей на экзамене, которая вот-вот опростоволосится перед именитой комиссией, Присцилла оробело вымолвила: Это ведь сирень, да? - По лицу экзаменатора скользнула тень разочарования. - Нет? Я..я теряюсь в догадках. - нервно покусывая губы призналась поэтесса. - Скажу Вам честно, голос и слух у меня развиты куда лучше обоняния. Пожалуйста, не обижайтесь. Мыло правда изумительно пахнет. Спасибо большое за подарок!
- Авонс и Флейм..
- Присцилла ненадолго задумалась, невольно ощущая себя обязанной щедрому господину. - Это только аромат. Остальное в твоих руках. Как Вам такой лозунг, господин Кнульп?

+4

65

Дворец, покои Сабрины

Единственное, что поняла Мирианна из нелепой сцены перед носом у Экберта, так это то, что Сабрина Глевиссиг явно не желала находиться в его обществе и терпеть его присутствие. Только вот… зачем же было переигрывать? Как бы то ни было, а от цепкой хватки Сабрины Мирианна не только не смогла избавиться, но и не собиралась, ведь прекрасно понимала, что чародейка с ней собирается не просто поболтать и пожалиться на скуку. Сабрина ловко увела ее от Бруандона, продолжая играть свой спектакль миновала и коридоры дворца, вместе с гостями, а в итоге они оказались здесь… в том самом месте, вход в которое был закрыт магией и открывался лишь магией, и, соответственно, давал повод мыслить, что место это принадлежало исключительно Сабрине. Мирианна не задавая никаких вопросов прошла внутрь, а после наблюдала как изменяется придворная чародейка в лице и поведении, наконец-то имея возможность говорить о том, о чем пожелает. Выйдет ли разговор дальше этих стен? Мирианна не сомневалась, что не выйдет. По крайней мере, пока придворной чародейке Хенсельта это будет не выгодно.
- Мы заботимся не только о своих королевствах, королях и наставниках. Я смею предположить, что в первую очередь мы чародеи, представляющие интересы всей магии в мире, а потому должны думать еще и об общем благе, и это делает наши интересы схожими, ведь если пострадает наше положение, все мы будем в проигрыше. Впрочем, в любом случае я полагаю всем должно быть известно, что политика меня увлекает куда меньше, чем магия и знания. – Мирианна хотела бы сказать «не увлекает совсем», «всем и без того понятно, что я делаю на своем месте и почему», но предпочла более изящный оборот. – Я вся внимание, метресса.
Мирианна обдумывала что сказать Сабрине, но очевидным образом сомнвеалась стоит ли эта информация ее внимания. Чародейке было очевидно, что Сабрина итак в курсе того, что происходит во дворце и того, что Экберт тип неприятный. «Довольно самодовольный, скорее. То, что мне он показался довольно чуждым восприятию, это исключительно мое мнение и я имею право на него, только это не характеристика в целом. Я даже полагаю, что кому-нибудь он пришелся бы вполне по вкусу. Многие женщины любят подобных мужчин». И тут Мирианна вспомнила о собственной сестре. Мельком, на мгновение. Именно потому что они были совершенно разными, как черное и белое. По крайней мере, Мирианна хотела так думать, ведь с той у чародейки было довольно глубокое недопонимание. Однако, и эти мысли пора было гнать прочь.
Экберт, благодаря этому воспоминанию, магичке перестал нравиться еще больше. Она поняла кого и о ком он ей неосознанно напомнил.
- Я не знаю насколько это нужные слова, метресса. – Все-таки сказала Мирианна. – Наша беседа с Браундоном показалась мне довольно опасной. При том для него. У меня есть впечатление, что король Хенсельт бы явно не одобрил его изречений, но я не могу скзазать намеренно он обсуждал это со мной или нет, и не хотел ли запутать. Есть в нем что-то такое… Не знаю как описать, но с подобными людьми сложно делать однозначные выводы.
Конечно же Мирианна основывалась на собственном опыте и говорила о людях определенных.
- Я просто скажу как есть, ведь текущее положение дел устраивает и магов и монархов в той или иной мере. Экберт Бруандон довольно обтекаемо, а может и не очень, намекнул на скорую смену власти в королевстве. Меня это обеспокоило, но возможно это вовсе не новость для вас, госпожа Глевиссиг. Складывая в уме его происхождение, ваши слова и его речи в целом, я могу предположить, что затевается какой-то переворот, основывающийся на недовольстве народа королем. Возможно, впрочем, я делаю преждевременные выводы и воспринимаю все слишком остро, но я и не обязана в этом разбираться по роду своей деятельности. Думаю, что смена власти нам всем ни к чему, а так же надеюсь, что это предостережение окажется полезным, ровно как укрепит добрые отношения между нами. Да и Ковир заинтересован в том, чтобы все оставалось как есть.
Чародейка все таки определенно была родом из Ковира и оставила пространство для маневра, не сказав пока ничего определенного. Возможно, когда-нибудь, Сабрине вскользь напомнят о приятельских отношениях и услуге, а возможно нет.

Отредактировано Мирианна (2016-09-04 11:48:54)

+3

66

[AVA]http://testforum.funbb.ru/img/avatars/000b/1c/c0/108-1484335033.jpg[/AVA]Харчевня «Хвост беса»

Корчмарь не спешил. С умеренной ленцой в движениях доставал кружку, медленно цедил в нее пиво, медленно же подвинул уже полную к Бьянке, принявшись протирать стойку.
Бьянка тоже никуда не спешила. Времени у нее было предостаточно, а корчмари, как известно, — люди сведущие в местных новостях и сплетнях. С кого еще начинать расспросы, как не с него?
Казалось, она свой вопрос задала буднично, из простого мимолетного интереса, возникающего у каждого новоприбывшего в чужой город. Но корчмарь делиться сведениями не спешил. Для начала смерил ее с ног до головы внимательно, но без той липкой и мерзкой пристальности, которую она иногда подмечала в направленных на нее взглядах.
Бьянка терпеть не могла, когда на нее таращились. Вот только сегодня она сама была в том виновата. Свободно расстегнутый  дублет и расшнурованная рубаха, дополненные темерскими знаками отличия и оружием, никак не могли не притягивать взгляд. Что уж теперь винить беднягу корчмаря. Наверняка он уж начал подумывать, не станет ли заезжая девка бузить и дебоширить — вон как в лице переменился сразу.
Заезжая девка его за такие мысли винить не могла. Сама ведь не против была подебоширить. Вот только приказ есть приказ. Да и страшновато одной поднимать бучу, когда рядом нет никого из товарищей. Уж лучше спокойно посидеть и послушать. А раз корчмарь говорить не желает, то надо устроиться где-то поближе к тому, кто сможет что-то порассказать.
— Там, откуда приехала, говорят, что ежели платить не мала́, то и заказывать доросла́, — Бьянка подвинула выложенную на стойку монетку ближе к краю и подхватила свое пиво. — Спасибо, добрчеловек, — и, наклонившись ближе и понизив голос до шепота, добавила: — не волнуйся, я сюда за пивом и новостями пришла, а не за дракой.
Едва заметно улыбнувшись корчмарю, с кружкой в руке, она обернулась и оглядела зал в поисках свободного уголка. Таковой оказался рядом с разношерстой компанией, состоящей из трех совершенно разных по возрасту и внешнему виду мужчин и одной светловолосой девицы.
«Вот ведь удача!» — Бьянка решительно шагнула в сторону свободного стола рядом с компанией. Этим явно было что рассказать друг другу, а ей, значит, послушать.
Но сесть не успела. Пробегавшая мимо подавальщица с полным подносом яств, дабы увернуться от чьей-то слишком длинной и слишком нахальной руки, норовящей цапнуть за зад, сильно вильнула в сторону, не слабо толкнув Бьянку бедрами выдающейся ширины. Та, почти успев увернуться в не очень широком проходе между столами, все же забыла о том, что в руках у нее кружка с пивом, почти до краев полная, к чести местного корчмаря.
Пиво, не выдержав потрясения, с радостным плеском оросило ту самую светловолосую девицу и сидящего с ней рядом рыцаря, не преминув также приправить стоящие на столе яства и сам стол. Сама же Бьянка, переполненная чувством досады, врезалась в стол бедром.
— Курва!.. — выругалась она себе под нос.

+5

67

Мастерский

Корчма "Хвост беса"

У каждого из нас свои ценности в мире. Кто-то готов пойти на край света ради любимого человека, кто-то готов пойти по головам ради славы. Некоторые ищут способ заработать как можно больше денег.
А кто-то живет лишь руководствуясь вопросами чести и ревностно оберегает их.
Астор Бруандон был младшим сыном, лишенным доброй судьбы с рождения. И то, что горький рок отобрал у него, молодой рыцарь добывал мечом, сноровкой, смекалкой в честных поединках. Он не давал спуску врагам, смело бросая перчатку даже превосходящему силой и умением противнику. И побеждал: вопреки ожиданиям отца, назло своим старшим братьям.
На всё это было плевать двум завсегдатаям "Хвоста". Прожженные гуляки и забияки недобро поглядывали на компанию, собравшуюся за одним из столов, беззастенчиво обсуждая каждого из них. Досталось Присцилле - один из пропойц оценил ширину её бедер; лицо Каэрина, пусть и намного тише, сравнили с задницей гуля. Николаса Кнульпа сочли очень тощим и весьма хитрым, намекнув на его любовь к животным. Плотскую.
Но больше всех досталось доблестному рыцарю: длина волос, тонкие черты лица, понурый вид - все это вызывало у пьяниц нескрываемое веселье.
- Смотри-смотри, Януш! Баба это!
- Да где же это баба? Сисек-то у него нет!
- Пха! А разве бабы без них не бывают! Ты на рожу, на рожу его погляди!

И, словно этого было мало, Предназначение решило посмеяться над уставшим героем.
Пиво - холодное, пенное, несомненно разбавленное, окатило Астора. Мокрые волосы прилипли к его голове, а кружка, которую рыцарь держал в руке, с грохотом упала на пол.
- Какого?!.. - Астор вскочил на ноги, - вы глаза свои дома забыли, милсдарь?! Я вас...
Юноша обернулся и встретился со взглядом голубых глаз. И осекся.
- Ты... Вы... женщина?
Все это вызвало новую порцию смеха у пьяной компашки.
- Ха! Все же баба он! Смотри, как стушевался!
- И то верно, -
Януш пихнул товарища в бок, - перед девкой в портки наложил! А, думается мне, вот у неё оружие на поясе не для красоты! Уделает она златовласку в бою, вот ни пить мне больше ни капли!
- Да у него же кишка тонка против неё выйти!
- Или не только кишка?

Новая порция смеха. Астор скрипнул зубами.
Окатившая его пивом девушка была ни в чем невиновата, но задетое чувство гордости было острее любого кинжала.
Скупая боль пронзила его предплечье - сухие старческие пальцы сжимали его руку.
- Не надо, - Каэрин аэп Даккэ, которого рыцарь знал под совершенно другим именем, покачал головой, - не делай глупостей, мальчик.
И это было ошибкой.
Астор выдернул свою руку из плена, кивнул своей обидчице на дверь.
- Окажете честь, милсдарыня? Обещаю, что не убью вас!

Каэрин аэп Даккэ, чью помощь отвергли, тяжело вздохнул. А затем осторожно промокнул платком плечо Присциллы, также пострадавшее от пивной атаки.
- Одумайтесь, пока не поздно. Никто никому не хотел зла.
Да вот только кто послушает старика?
Януш, несмотря на злобный взгляд корчмаря, стукнул кулаком по столу.
- Эй, девка! Если ты победишь эту длинноволосую принцесску, то я оплачу любой твой заказ! Ну! Покажи ему!

Примечание:
часть мастерского для остальных игроков будет позднее. Игра продолжается.

+5

68

Ард Каррайг, 15 октября 1265 года, харчевня "Хвост беса"

К большому сожалению для всех живущих - люди, а также, эльфы, краснолюды, низушки и прочие-прочие, устроены так, что в подавляющем большинстве случаев их субъективное восприятие доминирует над объективным, что порой приводит к забавным, а иногда и не совсем ситуациям.
В общем говоря, всё относительно, а относительность относительная относительно относящего - вообще страшная вещь и источник всех бед и страданий наравне с разумом и мыслями как таковыми.
Но это не значит, что нужно бросить думать.
Ибо "Cogito ergo sum"...
Выслушав коллегу, Кёрз также не преминул его ответ обдумать и вряд-ли бы случилось то, что случилось, но неожиданно для себя самого его собственные слова про подешевевший жир висельника натолкнули его на интересные мысли.
В последнее время активизировались всяческие еретики и культисты, чьи тушки и сбили цену на вышеозначенный продукт, а в прошлом году - в Вердэне случился презанятный казус с неведомой тварью, которую так удачно прищучил заезжий чародей.
Но самый смак был в том, что по слухам из этого события торчали уши культистов Львиноголового Паука, которые, как известно - поклоняются Хаосу в его чистом, первозданном виде. То, что растреклятые еретики проникли везде и всюду уже давно не было секретом, но в свете событий последнего года становилось как-то совсем боязно и неуютно.
Демон в Новиграде.
Князя в Туссенте убили - хрен бы с ним с сукиным сыном, но перед эти аж на императора Нильфгаарда покушались.
Оспа в Вызиме, маловероятно, но кто их, культистов знает?
А по Темерии как раз вовсю гонцы носятся, какому-то барону лекарство для жены ища...
Реданцы чуть короля не лишились и пол-гетто вместе с ним.
Так мало того - в Каэдвене на трактах люди пропадать стали.
Как раз в преддверии переговоров Фольтеста Темерского с Хенсельтом...
В общем, корявая картинка, спустя минуту, что Кёрз вынужденно изображал стереотипного городского стражника с туповатым лицом, вроде, складывалась, но только-только палач собирался перевести тему разговора поближе к сей тематике, как ранее-упомянутая в тексте субъективность восприятия опрокинула всю задумку прямиком в Тартарары...
И уже не оставалось ничего, кроме как вежливо попрощаться.
- Ну бля...
Крякнув, Ротгер решил, что чему быть - тому не миновать, а посему расстраиваться из-за пустяков не стоит, тем более, что есть вероятность, что эту похожую на подошву сапогу залётную рожу он ещё увидит, когда начнётся состязание заплечных дел мастеров.
А коли так - к чему вообще беспокоиться?
Впрочем, опрокинув в себя из кружки добрую порцию пива, Ротгер вскоре понял, что беспокоиться всё равно сегодня придётся...
Потому что вот прямо сейчас назревал конфликт, в силу своей ничтожности и глупости, обещавший стать гораздо более серьёзным, чем предыдущий, что вот буквально пару минут назад тут грозил разгореться.
Окинув взглядом будущих участников сего действа, Кёрз приметил светловолосую поэтэссу. Приметил, потому что несколько месяцев назад видел её в порту Новиграда перед тем, как ддесяток стражников, палач, наёмник и два ведьмака вломились в каюту, заляпанную кровью снизу-доверху и со следами копыт в углу.
- Её ещё там стошнило. Да, точно.
Услышав то, что предлагала кабацкая пьянь, Ротгер только горестно вздохнул ибо алкоголь воистину отравлял не только тело, но и душу.
Одним махом допив оставшееся пиво, палач грохнул уже пустую кружку на стол так, что слышно было и в самом дальнем харчевни и встал из-за стола.
К слову, кружка выдержала удар достойно и даже не подумала разбиваться или трескаться...
- Эй, лишенцы. - приблизившись на расстояние пары-тройки шагов к здешним завсегдатаям, негромко окликнул их Кёрз, - Совсем мозгами заслабли или просто шибко охота на съезде заплечных дел мастеров в качестве натурного пособия оказаться?
Их было двое. Кёрз был один, но принимая во внимание изначальный контекст сложившейся ситуации - на его стороне будут ещё как-минимум двое.
Плюс, при нём был хлыст, поэтому, моргнув серым, а несколько с запозданием и  зелёным глазом, Ротгер, сложив руки на груди - ждал ответа.

+4

69

Говорят, что наша жизнь -  игра. Театральная, ей богу. С идиотскими импровизациями и мизансценами. Только без эпичных титек Ваноццы в финале.
Маэльх уже ничему не удивлялся.
Да, еще одно трактирное цепляние, еще одна неловкость и вуаля, пролились пивные реки, только не в кружки, а на головы и колени почтенной публике.
Нет, мазель. Ароматное мыло -  это невинное хобби, а деньги приносит мыло для стирки.

Это прекрасное мыло, прачка! И оно -  в твоих руках. Для пущего эффекту, рекомендуем стирку с кипячением!

  Кнульп вытянул из карманов еще пару маленьких мылешек и протянул их пострадавшим.
Рыцаренка облагодетельствовать не успел, ибо тот, с аппетитом заглотив провокацию, вновь ринулся бросать вызов.
И нет, совсем не тем собакам, что обвинили Кнульпа в скотоложестве.
На сей раз Бруандон-самый младший пошел геройствовать против девицы, облившей их пивом.

- Герой... - поднял Кнульп очи к небу -  Прям Дагорад и Феба. Теперь бардесска точно оприходует тебя в балладе. Ты девице наваляешь, или она тебе, но всякий результат пойдет во вред. А главное, на такое прямо рифма просится. Ага. Вспоминаем сказ про девку Фебу и  Дагорада-молодца.

Пожилой туссентец держался схожего мнения, и более того, его озвучил.
Только когда молодежь слушала советов?

Николас понимающе переглянулся со стариком и пожал плечами. Пусть их дерутся, коли ветер в голове.
Прожить быстро и помереть молодым, или как там звучит новомодный девиз у юношества?

А еще Маэльху стало интересно, почему юного Бруандона так легко позволяла себе задеть местная голытьба. Насколько он наслышан о каэдвенских конъюнктурах, старый герцог был в силе. Астор, хоть и младшенький, но ведь - сын.
И даже инкогнито юноши не оправдывало видимую простоту местных нравов.
У таких персон инкогнито -  темный плащ, шитый белыми нитками.
Все все знают.
Интересно...
А потом на сцене появился палач и стало еще интереснее.
- Насыщенный денек выдался на хлеб и зрелища, -  пробормотал Кнульп и приготовился наблюдать за новым действом или драпать, в зависимости от поворота. Хлебнул компота, но в стакан попало пиво и вкус вышел премерзким. -  То ли еще будет...

Отредактировано Николас Кнульп (2016-09-17 00:23:31)

+3

70

Сабрина нисколько не жалела, что прервала эту задушевную беседу ни раньше, ни позже, а именно в нужный момент. Все равно каэдвенская мразь никогда не скажет больше, чем следует, слишком уж боится за свою шкуру. Он всерьез думал завербовать чародейку из Ковира? Ха!
Так дела не делаются. У идиотов, возможно. Но идиотов держат подальше от тронов, по крайней мере, самых бесполезных.
А молокосос был далеко не идиотом. И против него выходить играть опасно, не подготовив почву, уж слишком влиятелен его род, у которого слишком много союзников. Многим ведь хочется сжить со свету советницу Хенсельта, как и многим другим придворным других государств. И давать им повод будет слишком щедрым подарком. Поэтому источать проклятия и ненависть можно было в этом маленьком закутке, да еще с теми, кто посвящен в тайны, недоступные простому человеку.
- Меньше, больше, - фыркнула в самой утонченной манере Глевиссиг. – Мы здесь, в этом замке, а не в своих башнях на окраинах земель, куда нога человека ступала только лишь для того, чтобы очертить границу своих бескрайних владений.
И общее благо делится на благо магии и людей. Если бы благо людей волновало нас больше, мы бы работали в полях, каменоломнях и лесоповалах,  тратили бы драгоценные силы на то, чтобы крестьянин Михей жил счастливо и не тужил. Мерзость, а не картина…
Поэтому благо Магии всегда будет важнее, что короли и дворяне о себе бы не думали. А кметам так и вовсе об этом думать не положено.
Тем не менее, первое впечатление о Мирианне, чародейке из Ковира, было чистым и незамутненным. Та и правда не отметилась ничем выдающимся в политике, чтобы Сабрина о ней прослышала. По-другому это не работает.
- Наш разлюбезнейший Экберт никогда не говорит о том, что может быть для него опасно. Да и кто скажет об этом королю Хенсельту? Уж точно не ты, милая, он тебя на смех поднимет, у него отношение к женщинам такое, будто каждая из них немедленно должна сесть между его ног у трона и заняться делом.
Ей долго пришлось зарабатывать авторитет и репутацию перед ним, чтобы постаревший за десятилетия ее советничества король перестал так на нее смотреть. Все закончилось тем, что на нее, Сабрину, у него теперь точно никогда не встанет, но саму Сабрину это более чем устраивало.
- Просто проницательную женщину не способна обмануть эта жалкая маска, полная лицемерия и самодовольства, - невольно польстила чародейка собеседнице. – В остальном же его слова не новость. После того, как трагически погиб наследник престола, об этом говорит уже и простой люд, что говорить о тех, кто ближе  к кормушке?
Со своим отношением к смерти принца Каэдвенского Сабрина не могла определиться до сих пор. С одной стороны ей он нравился чуть-чуть больше, чем Хенсельт. Но и вертеть им как вздумается было бы невозможно, даже постель его бы не слишком прельстила. А если продавать себя, то только с пользой и не без удовольствия…
- Хенсельт может морщиться сколько угодно, но он сам все прекрасно понимает.
Даже не пришлось ему совать это под самый нос…
- Ковир, разумеется, заинтересован хоть в каком-то постоянстве, которое не могут обеспечить его соседи, и мы в том числе, милая, - с некой долей безразличия вздохнула Глевиссиг. – Однако, если что-то случится, Ковир как всегда примет нейтралитет, никто не будет в случае переворота поддерживать права Хенсельта. Ни Фольтест, ни Визимир. Они скорее решат оттяпать кусок от Каэдвена, если получится.
Но даже это не может обрисовать ситуацию, в которой оказалась сама Сабрина. Кто бы не победил Хенсельта в этой игре, ей здесь будут точно не рады. Каждый предпочтет избавиться от нее, глубоко пустившей здесь корни.
- Поделюсь своим подозрением, и если оно не поможет тебе, милая, сыграть на стороне Магии, Ковира или же моей, то хотя бы уберечь свою жизнь.
Потому что просить малознакомую магичку об услуге – это рисковать всем. Но подобная правда если не поможет, то точно не навредит.
- Поднять народ будет сложно, будет проще заставить их жечь всех эльфов и краснолюдов, а позиции Хенсельта все еще сильны в армии после Нильфгаарда. А меньше всего заговорщикам нужна гражданская война, потому что Бруандоны будут не единственными, кто захочет себе кусочек побольше. Смерть же Хенсельта тоже ничего им не даст, государство растащат по кусочкам, пока вся знать все будет выяснять отношения. Остался один, последний способ. Это уничтожить репутацию Хенсельта перед всеми остальными правителями. Это могут быть липовые договоры, липовые свидетели, провокации, что угодно, что заставит всех объединиться против короля Каэдвена, негласно вынудив его снять корону. Такое происходит достаточно редко, но времена сейчас непростые. Думаю, теперь ты понимаешь, милая, почему я не могу назвать Экберта никак, кроме как говнюком, который, к тому же, еще неизвестно, действует ли сам или кто-нибудь дергает его за ниточки, вплоть до Эмгыра.
А этот последний козырь если не превратит Мирианну в союзницу, то хотя бы заставит ее включиться в игру и действовать самостоятельно.
- И для нашего общего блага, этот разговор был, но мы ушли друг от друга в самых расстроенных чувствах, ненавидя друг друга. Ты знаешь, как бывает это у нас, женщин, подделать это достаточно просто, - Сабрина улыбнулась, но улыбка, как и всегда, была хищной.

+3

71

Дворец, небольшая комнатка для негласных встреч.

Неприятный холодок пробежал по спине разомлевшего было темерца, вновь запуская расслабившийся от сытной еды, да обильного питья разум. Слова, сказанные Хенсельтом, были весьма неожиданны и далеко не приятны, как и смутные намеки на вполне возможные последствия столь печального события в семье Единорога. Фольтест более не улыбался, но взглянул на него хмуро, исподлобья, и ограничился коротким, но  вполне искренним словом, одним.
- Крепись…
А в голове, меж тем, сквозь налет сочувствия, смешанного с тревогой, пробивались ростки некоего восхищения, что вызвала, на сей раз, работа шпионов и дипломатов соседнего государства. О такой перестановке на будущей карте Севера темерец не знал, и подумывал обратить на это внимание главного своего шпиона, понимая, впрочем, что здесь нет его вины. Ведь каэдвенец на чужом поле обыграл признанного мастера шпионажа – Сизигмунда Дийкстру, с которым считались по обе стороны Понтара едва ли не все.
Ядреная местная водка обожгла горло, на крепких зубах хрустнул лук и, несмотря на выпитое, сознание темерца стало вдруг кристально чистым, каждое слово подавленного тяжелой утратой собеседника находило свое место в голове монарха, и тут же подвергалось тщательному анализу. Пустым сантиментам, столь распространенным у черни и пресловутых «благородных рыцарей», иной раз более напоминавших раскудахтавшихся дамочек, увы, было не место в большой политике. Здесь из каждого горя и каждой смерти делались определенные выводы и перекраивались старые карты.
- Они поступают вполне логично, - задумчиво протянул Фольтест, сверля взглядом пляшущее в камине пламя. – Никто не хочет безвластия, а у твоего трона рано или поздно начнется такая грызня, что усидеть на месте, не отправившись к праотцам, будет сложнее, чем на взбешенном скакуне без седла. И не сдюжь ты, Север вновь погрузится в пучины войны. Ошибись ты, и мы вновь, на потеху Эмгыру, вцепимся друг другу в глотки.
Король говорил сухо, голосом, начисто лишенным слезливых эмоций, хотя он прекрасно понимал, что должен чувствовать сейчас Хенсельт. Понимал, и старался отвлечь старого Единорога от мыслей о гибели сына, перенаправив их на рабочий лад. Известно ведь, что работа – единственное надежное лекарство, кроме алкоголя, но куда более полезное организму.
- Так этот громила Бруандон твой родственник… что ж, это многое объясняет. Теперь хоть ясно, отчего даже самые дюжие мои латники в полном доспехе и то с трудом посоперничают с ним. Кровь, она не водица, - закончил мысль любимой присказкой сын Меделла. А после, выслушав деловое предложение собеседника, лишь коротко вздохнул, с трудом удержавшись, чтоб не закатить глаза.
- Окстись, Единорог, тебе водка в голову ударила. Какой может быть Аэдирн, если твоя страна вдруг оказалась под угрозой распада, а твоя жизнь под большим вопросом? Мой тебе совет, сиди на троне ровно и думать забудь про земли Демавенда… по крайней мере, покуда не разберешься с вопросом престолонаследия и своими родственничками. А там уже видно будет…

Темерец поднялся на ноги и потянулся, с трудом подавляя зевок. Пара шагов в одну сторону, пара в другую, задумчиво похлопывая себя по поясу, где должны были висеть ножны с мечом. А после, обернуться и, упершись руками в небольшой стол, да склонившись к Хенсельту, проговорить:
- Ты хочешь союза – ты его получишь. Поддержи меня в вопросе с этими проклятыми пошлинами, и я помогу тебе удержаться на троне. Подумай над моими словами, ты ведь наверняка почувствовал, как тяжко стало стоять на ногах. А Бруандоны, сдается мне, едва ли рискнули бы выступить без поддержки извне, либо молчаливого одобрения твоего дворянства. И если раньше они молчали, то ныне в Ард-Каррайге собралось слишком много влиятельных и просто любопытных людей. Не самый удачный момент для тебя и, быть может, решающий для них. Помоги мне и я сделаю все, от меня зависящее, в совете королей и договорах, чтоб единственным Единорогом Каэдвена оставался ты.

+3

72

[AVA]http://testforum.funbb.ru/img/avatars/000b/1c/c0/116-1484093784.jpg[/AVA]Корчма "Хвост беса"

Что есть жизнь как не переменчивая череда полос белых и черных? В одну минуту ты вдыхаешь изысканные ароматы аэдирнского мыла и витаешь где-то в облаках, в другую - стряхиваешь пену с волос и молишь Мелитэле о том, чтобы пивные пятна изволили сойти при первой же стирке и не изуродовали твое единственное выходное платье.
И если о будущем состоянии платья судить еще было рано, то прическа Присциллы, над которой певичка трудилась с самого утра, загублена была окончательно: пышные пшеничные локоны склеились в сосульки и обмякли, делая из одухотворенной поэтесски самую настоящую курицу, попавшую под дождь.
Не добавлял радости и тот факт, что в мокром платье сидеть было не то что неприлично или стыдно, но и просто-напросто холодно. Инстинктивно Присцилла обхватила обеими руками шею, стараясь согреть ее в своих ладонях. Не хватало ей еще простудиться и потерять голос перед приемом у самого Хенсельта. Нет, нет, нет! Это было просто недопустимо.
Пока Присцилла была увлечена приведением своего внешнего вида в более-менее надлежащий порядок, у их стола вдруг начала разворачиваться новая потасовка, которая обещала стать еще более зрелищной, чем та, что собрала вокруг себя двух купцов, рыцаря и молодую менестрель всего-то с получасу назад.
Юный Астор, в золотистых кудрях которого все еще играла пена, под улюлюкивания голосистой толпы бросил вызов той самой неуклюжей девице, послужившей причиной всего этого пивопроливания.
- Милсдарь Астор, не слушайте их! - вторила туссентскому купцу Присцилла. - Вы же рыцарь, Вы выше всего этого. Рыцари не поднимают руку на дам. Никогда-никогда! Прошу Вас..Вы ведь сами себя никогда простите!
Но Астор, казалось, не слышал просьб ни ее, ни господина Бурсуа. Взгляд его был непоколебим, отказываться от дуэли молодой рыцарь не собирался.
Уязвленная, Присцилла замолкла и отвернулась, готовая в любой момент подняться из-за стола и покинуть заведение, в котором она итак провела слишком много времени, чем оно того следовало.
Наверное, какой другой менестрель на ее месте не упустил бы возможности понаблюдать за неравным поединком, а потом еще и отразить его в одной из своих баллад, но Присциллу все происходящее возмущало до глубины души.
- Вы не рыцарь, Астор. Вы просто трус. - неудержавшись, громко заметила Присцилла. - Неужели вы все просто будете сидеть и смотреть, как этот так называемый«рыцарь» собирается выместить свою злость на девушке, единственная вина которой в том, что она испортила ему прическу? - голос поэтесски задрожал. - Тогда все вы ни чуть не лучше, чем он.
Присцилла поднялась из-за стола и сдержанно кивнула господам купцам. - Милсдарь Кнульп, милсдарь Бурсуа. Хорошего вам дня. 
- Сударыня, - обратилась менестрелька уже к светловолосой обидчице Бруандона, которой по виду еще и восемнадцати лет-то не исполнилось. - Пойдемте со мной. Уверяю вас, никто не может заставить вас участвовать во всей этой нелепице. Вон, один милостивый сударь уже взял всю проблему на себя. - поэтесса кивнула в сторону высокого мужчины в черной куртке, лицо которого отчего-то показалось ей мимолетно знакомым.

Отредактировано Присцилла (2016-09-23 17:22:55)

+3

73

Дворец, покои Сабрины

Мирианна слушала, не мешая чародейке высказываться. Зачастую только наблюдая можно было почерпнуть много нового. Как бы то ни было, а Сабрина говорила то о чем знала и утверждала не голословно. «Действительно, король Хенсельт должен понимать подобные вещи. Ничего нового Вы мне не сказали в этом отношении. Я и не имела намерения указывать вам что делать, лишь ответила на ваш прямой вопрос…»
- Мне нет нужды вмешиваться во внутренние дела другого государства. Как я и говорила, мне кажется, что эта информация может оказаться важной и потому мне показалось уместным обратить на это ваше внимание, особенно после адресованного мне вопроса. А уж как ей распорядиться решать не мне. Мы с вами на одной стороне и мы готовы вас поддержать, а что до наших королей, то мы можем на них повлиять так или иначе. По крайней мере попытаться, если это будет необходимо, поэтому я бы не стала утверждать так резко то, о чем мы уже обмолвились.
Мирианна была совершенно спокойна. Нечеловечески. Сабрина мерила ее хищным взглядом, но не смогла вызвать каких-то сильных эмоций и всколыхнуть эмоциональный фон своими словами. Мирианна оставалась приятной, держа свою дежурную легкую улыбку и не выдавая мимикой своих намерений. Впрочем, от Сабрины она получила и приятное в виде неловкого комплимента.
- Экберт действительно говорил что-то про эльфов. И я тоже обдумывала возможность причастности Нильфгаарда к этой уверенности Бруандонов. Безусловно, если  все сказанное было серьезным, - в чем я еще не уверена, потому что я довольно сомнительная по важности фигура, - то от чего-то эта уверенность должна отталкиваться. Однако, я позволила себе не гадать, а передать информацию в нужные компетентные и достаточно умелые руки.
Так чародейки обменялись этими неловкими неожиданными комплиментами.
- В остальном же, я поступлю как вам будет угодно. Ссора так ссора.
На хищную улыбку чародейка не ответила никак. Мирианна вообще славилась скорее ровным и бесоконфликтным характером, без стервозности и излишней эмоциональности. Хорошая ассистентка, прилежная ученица, одна из лучших на курсе, всегда сдержанная и олицетворяющая собой множество добродетелей, по крайней мере видимо для окружающих.
- Я так понимаю, нам нужно расстаться прямо сейчас? Или есть еще что-то, что было бы необходимо обсудить? – Спросила она, кинув взгляд сначала на выход, а затем на чародейку, дожидаясь ее ответа.

+2

74

Дворец, покои Сабрины

Сабрина не собиралась ни в чем обвинять Мирианну, однако она недостаточно знала ее. Филиппа и остальные, кто имели свои связи в политике, могли и не упоминать ее, ведь они не всегда делились сведениями о своих друзьях или врагах. Никаких сигналов советнице не поступало, поэтому нужно было самостоятельно формировать мнение. А это значило, что нельзя спускать со счетов новую гостью, потому что амбиции некоторых превышали все мыслимые пределы. Или же они слишком зависимы от хозяев, если такие есть в наличии. И далеко не каждый афиширует приверженность к кому-то бы то ни было. К тому же, следовало держать в уме то, что с некоторых пор нельзя доверять половине Капитула. Как минимум. А здесь такая удобная встреча всех возможных интересов…
- Верно. Но и на одной стороне играть можно по-разному. Методы часто различаются, а порой в этих деталях и кроется самая сласть, которая не дает многим договориться.
Но эту мысль чародейка не продолжила. Не стала намекать, что Мирианна здесь гостья, следовательно, методы должны быть только каэдвенскими, потому что в данный момент только они и могут отвечать интересам государства. Поэтому важно не столько вмешательство в нужный момент, сколько, в тоже время,  невмешательство. Брать с Мирианны слово нельзя, Сабрина была не в том положении.
- Будь это Нильфгаард, мы бы узнали. Скорее, есть его молчаливое согласие, но Эмгыр редко ставит на темную лошадку и не поддерживает предприятия, которые строятся на песке. Поэтому если и ведутся такие переговоры, то даже намека бы на них не было. Переговоры будут после, когда страну захлестнет хаос. Либо же ведется игра, которая гораздо глубже, чем мы думаем. И если Экберт выбрал именно вас из всех возможных вариантов для беседы, это что-то значит. Тебе следует быть очень осторожной, дорогая.
Впрочем, это нужно всем магам, от мала до велика. Не будут осторожными – их просто уничтожат, причем очень быстро.
- Думаю, мы обсудили достаточно. Если тебе будет еще что мне сказать, обратись к любому стражнику и скажи, что потеряла перстень с огромным рубином. Каждый из них вымуштрован в достаточно степени. Если он кинется тебе помогать, знай, что этому человеку доверять нельзя и его подменили.
Дело было в том, что мало какая дама будет носить такую огромную безвкусицу на пальце, поэтому вероятность такой просьбы со стороны кого-нибудь другого  крайне мала.
А стражники в замке знают, кто обеспечивает им регулярные надбавки, и вымуштрованы так, как надо. Каждого в лицо она не собиралась запоминать, с новенькими работают капитаны, так что это их работа – следить за своим составом.
- Поэтому расходимся. Ты первая. Уходи от меня в расстроенных чувствах, будто тебе сказали и доказали, что ты бездарнейшая из чародеек.
В достаточной степени актерского таланта своей собеседницы Сабрина не сомневалась.

Отредактировано Сабрина (2016-10-03 22:48:25)

+1

75

[AVA]http://testforum.funbb.ru/img/avatars/000b/1c/c0/71-1484329894.jpg[/AVA]Оффтоп: госпожа Сирид нас покинула окончательно. Без изменения решений - Фьёрн в этом квесте не участвовала.

Мастерский

Солдатский сон - самый чуткий, самый тревожный. Но и самый крепкий. Посоперничать с ним может лишь только сон матери, чей новорожденный малыш забылся на пять минут, позволив усталой женщине сомкнуть глаза.
Вернон Роше спал, но одновременно с тем, казалось, слышал и видел всё то, что происходит не только вокруг, но и даже там, где он попросту не мог сейчас находиться.
А может это просто сон изнуренного тяжелой дорогой человека?

Корчма "Хвост беса" и окрестности

Людям свойственно требовать хлеба и зрелищ. Нередко, это становится целью их существования в покое и мире с окружающими. Но многие из них знают ту черту, через которую не следует переступать. Знают, когда следует сдать назад и изменить свое решение, отказавшись от плотских и моральных утех.
Выросший над столиком пьяниц палач произвел на последних неизгладимое впечатление: сухая рожа, холодный взгляд разноцветных глаз, металлический голос. Ни дать, ни взять - гуль. Встретишь такого - и обмочишься. Что один из пропойц и поспешил сделать.
- Ну... а чо мы, милсдарь, - Януш краснел, синел, краснел снова, пытаясь не замечать теплых капель мочи, струившихся по лодыжке, - ведь потеха, забава!
- Ага, - поддакнул его дружок, - ничего же дурного не случилось бы! Кто же позволит лыцарю девку-то забидеть?
- Ну а девка, а девка-то! - опростоволосившийся Януш судорожно икнул. - Разве она в силах была его победить?

Увы, ответ на вопрос трясущегося от страха пьяницы никто давать не спешил. Рыцарь - оскорбленный, уязвленный, обвиненный в бесчестии, лишь распахивал бесшумно рот, словно рыба. Певичка оказалась права, и только сейчас Астор Бруандон понял, какую ошибку он совершил.
О, как низко и паскудно, должно быть, он выглядел в глазах Присциллы! Поняв это, юноша скрипнул от бессильной злобы на самого себя зубами.
- Подождите! - окликнул он девушек.
Догнать их удалось лишь на улице
- Милсдарыня! Присцилла и... я не знаю вашего имени и рода, но вижу, что Вы - гостья нашей страны, - юноша смутился. - Я был неправ и приношу свои извинения. Усталость затуманила мой рассудок и нет мне прощения за мою дерзость. Но позвольте искупить мою вину... проводить вас туда, куда желаете? Или же пойти прочь с глаз ваших?

***

Вернон Роше спал, подложив под щеку кулак. Плотно сжатые губы командира специального отряда дрогнули - ему снилась Бьянка: в залихватски расстегнутом дублете, с рубахой, беспечно застегнутой лишь на нижние пуговицы крючки.
Ах, что только не приснится после долгой и трудной дороги!

***

Каэдвенский тракт

Всадники ехали плотной группой, настороженно оглядываясь по сторонам. В авангарде, на лихом жеребце, гордо рвал путь воин с могучими плечами. По правую руку от него на гнедой кобыле ехал всадник размеров более скромных, лишенный доспехов. И лишь рукояти идеально подогнанных под фигуру мечей заставляли всякого здравомыслящего человека обойти его стороной.
Родрик Бруандон торопился. Темерская процессия задержала их. Следовало показать ведьмаку место последнего нападения. Глядишь, треклятый мутант и возьмет след, приведет старшего сына герцога и его дружину к бесчинствующему в округе чудищу, а уж там...
Родрик улыбнулся собственным мыслям. В них он видел себя победителем, который бросает отрубленную башку твари к трону надутого пьяного Хенсельта. И именно тогда придет пора попросить Единорога подвинуться. На троне должен быть настоящий герой, а не бурдюк с самогоном!

***

Роше хмурится, скрипит зубами. Образ Бьянки исчез, а на смену ему в сновидения капитана ворвалась паскудная каэдвенская морда самовлюбенного дворяшки. Нет, Роше не имел ничего против подданных Хенсельта, но если среди них так много говнюков, то следовало бы беспокоиться за здоровье каэдвенского короля.
Неожиданно, в тревожную дремоту капитана ворвался посторонний шум с улицы. Шум, гомон, радостные восклицания.
Всё еще пытаясь сохранить крупицы сна, Вернон повернулся набок. И открыл глаза.
Шестое чувство, выработанное с годами, подсказывало, что пришла пора проснуться.

***

Дворец, небольшая комнатка для негласных встреч.

Оставить собственные интересы, забиться в конуру, ждать удачного стечения обстоятельств. О, как все это ненавидел Хенсельт!
Если бы перед ним был кто-то другой, то Единорог грохнул бы по столу кулаком. Однако с сильным соседом и будущим союзником ссориться - себе вредить. А уж вредить себе король не любил.
Поэтому пришлось лишь подыграть Фольтесту, состроить сокрушенную мину и покачать головой.
Поддержать его в вопросах пошлины? О, да, поддержит.
Поддакивать и не давать Визимиру класть ноги на стол? О, Хенсельт не даст спуску этому надутому засранцу.
Вот только за всё за это Фольтесту придется заплатить. Ох, как сильно придется ему заплатить!
Хенсельт моргнул, недовольно потряс  пустым кувшином и тяжело вздохнул.
- Боюсь я, что у старого Рихарда хватит денег и людей, чтобы бросить мне вызов. Если придется. И причину для этого он со своими сыночками отыщет легко. Выставит меня как хренового короля, высмеет перед людьми. Обернет против меня мое же дворянство.
Хенсельт скрипнул зубами.
- Если я просру эти переговоры, то он смело уличит меня в слабости. Если я не решу эту хренову проблему с беспорядками на дорогах - обвинит в том, что я клал на собственный народ! Фольтест, повторяю тебе: как бы не были опасны его сыновья, старый лис - опаснее их трех вместе взятых! Вот помяни мое слово...
Неожиданно, Хенсельт осекся. Прислушался.
Раздался стук в дверь, а затем камердинер, осторожно просунувший голову в комнату, шепнул.
- Его светлость прибыли!

Дворец. Двор.

Он въехал на двор в окружении верных и закаленных в боях солдат. Несмотря на то, что Рихард Бруандон проводил шестидесятую весну, уверенности, с которой герцог держался в седле гнедого трехлетки, позавидовал бы и двадцатилетний удалец.
Подле него, верхом на серой в яблоках, увивался щегол в разноцветном кафтане, набранном из синих, зеленых, красных и черных лоскутов. Шутовской колпак, нелепо сдвинутый набекрень, смеялся колокольным звоном, а разноцветные глаза дурака поглядывали на толпу свысока.
- Эй, дружочек! - окликнул шут ближайшего солдата. - Доложи своему корольку, что прибыл-с Рихард Бруандон! Да поживее!

+2

76

Дворец, покои Сабрины

Мирианна никогда не рвалась к власти, ее не привлекала политика и интриги, зато увлекала магия и возможности. Ковирская чародейка даже не подозревала о том, что же о ней думает Сабрина Глевиссиг. Мирианне попросту было до этого не много дела, потому что тесно они не общались. Однако, что-то в словах советницы Хенсельта насторожило ассистентку Кардуина из Лан Эксетера. При том так, что она задумалась будто бы зря вообще во все это влезло. Возможно, дело было в интонациях или движениях. Для женщин эти детали очень важны. Да и Дьявол, как известно, кроется в мелочах.
Если бы этикет чародеев позволял общаться друг с другом более непосредственно и куда проще, то Мирианна бы уже давно подняла устало руки и сказала напрямую, что «не имела за душой ничего большего, чем сказала», «ее не очень волнует причастен или не причастен к Браундоном Нильфгаард», «это не ее дело и больше чем она проявила инициативы, делать она не собирается». Мирианна действительно совешенно не желала в это лезть, и уж точно не желает бегать к Сабрине с доносами как собачонка. Однако, сейчас подобная откровенность была не к месту.
- Я запомню. – Мирианна покорно опустила ресницы, принимая сказанные слова.
«Уходить в расстроенных чувствах. И сыграть это правдоподобно. Правда боюсь, метресса, если я буду играть себя и правдоподобно, то вы не получите желаемого. Что ж, воля ваша, я добавлю экспрессии».
- Хорошего вам дня, метресса Глевиссиг. Если вам что-нибудь будет нужно, то вы найдете меня без труда.
Мирианна снова дежурно улыбнулась и направилась к выходу из комнаты собираясь с духом.

Дворец, коридоры

Покинув ту комнату, где произошла негласная встреча чародеек, Мирианна ускорила шаг, прибавляя своему образу всклокоченности, и поджала губы так, будто бы была чем-то недовольна. Она намеревалась вернуться в общую залу, чтобы присоединиться к ковирской делегации и ожидать когда же закончится все это удушающее интригами мероприятие. Это был хороший план, как ей казалось. Однако, шествуя в виде всклокоченной грозовой тучи по одному из коридоров дворца, коими Сабрина провела Мирианну в свою святая святых недавно, магичка снова услышала какой-то отклик набившей уже оскомину фамилии Бруандон. Это неосознанно привлекло ее внимание, но Мирианна не была сплетницей или особой о которых говорят «в каждой бочке затычка», потому лишь беглым взглядом окинула разворачивающуюся во дворе сцену через небольшое окно, а затем продолжила идти куда шла. В конце концов, врядли гость останется на улице, да и совать свой нос куда не надо не стоило бы.

+3

77

оффтоп: ввиду пропажи большинства игроков и слабой активностью участвующих администрация вынесла решение о подобной доигровке сюжетного квеста. С надеждой на понимание.

Мастерский

Тракт неподалеку от Ард Каррайга. День.

Подвиг находит своего героя. Рано или поздно. Вражья ли рать, свора оголодавших гулей, дракон или же стая бешенных собак. Не важно.
В мире, где то тут, то там убивают ради горсти монет, где родной отец продает в бордель дочь, а брат поднимает меч на брата, все эти условности не важны. Подвиг найдет своего героя.
Только готов ли герой к этому подвигу?
Родрик Бруандон был первенцем герцога Рихарда. Законный наследник, он перенял от отца всю его силу, ловкость и громовой голос. Не перенял лишь лисьей осторожности и змеиного ума старого герцога. И это сослужило дурную службу.
Когда его отряд беспечно выехал на изрытую копытами и когтями поляну - место недавней трагедии и бесчинства неведомой твари, они были уже обречены.
Спешившиеся Родрик и Гундар Блот лишь стали сигналом к началу.
Его Светлость не услышал короткого приказа на Старшей Речи, а спустя мгновение десятка два эльфских стрел взмыли в воздух из ближайшего подлеска.
- Назад! - рявкнул Родрик, хватаясь за меч. - Уходите!
Но было поздно. Слишком поздно.

Когда всё закончилось, то от всего хваленого каэдвенского отряда на ногах остались лишь двое. Израненный богатырь Гундар едва держал в окровавленных руках тяжелый топор. Родрик, которому шальная стрела разорвала ухо, стоял на пробитом колене и тяжело дышал, глядя на окружавших их эльфов.
Ведьмак Койон, чудом избежавший предательской стрелы в спину, успел скрыться, уходя на одном из брошенных коней. Никто из лучников не избрал его целью. Кому нужен какой-то убийца чудовищ?
- Ну, суки остроухие! Подходи! - рычал Гундар. - Подходи, я вас всех загоню в могилу!
Очередная стрела вошла ему в правое плечо. Вторая - прошила бедро, лишь чудом не зацепив артерию. Топор выпал из рук воителя.
- Поумерил пыл?
У шагнувшего из строя эльфа были пшеничные волосы, острые приятные черты лица и холодные, очень холодные глаза. Не прощающие. Не дающие ложных надежд.
- Это хорошо. Ты нам еще пригодишься, человек. Ты, но не твой друг.
Эльф подал знак своим.
А спустя минуту крик, искаженный болью, спугнул стаю собравшихся на кровавое пиршество ворон.

Ард Каррайг. Дворец.
Вечер.

У камердинера Его Величества Хенсельта было много обязанностей. Как лицо поверенное, он знал с кем говорит король, когда говорит король. Касались его и вопросы личной и, если так можно выразиться, интимной жизни короля. Уж что говорить, что камердинер не только знал, что Его Величество не верен своей супруге (об этом, конечно же, знало все королевство!), но также знал, с кем именно он неверен, как часто и в какой позе.
Всё это не смущало достопочтенного человека, привыкшего оставаться немым, глухим и слепым, когда это потребуется. Но даже столь богатый жизненный опыт не помог ему избавиться от страха приносить королю злые вести. Ведь даже ребенку известно, что Хенсельт - страшен в гневе.
Этим вечером король принимал правителей, съехавшихся почти со всего севера. Король Фольтест, королева Мэва, Его Величество Демавенд, герцог Рихард Бруандон. Все они собрались в одной зале для трапезы и своеобразных переговоров. Затянувшихся переговоров.
Момент был неудачным для дурной вести, но промедление было подобно смерти. Или смертей. В случае с Его Величеством никогда нельзя предсказывать наверняка.
Осторожно проскользнув в залу вместе с одним из виночерпиев, камердинер, держась тени, практически добрался до Хенсельта, когда его настиг насмешливый звонкий голос.
- Так-так-так! Смотрите-ка, дядюшка! Кто это у нас?! - шут Рихарда Бруандона, каким-то непостижимым образом слившийся с одной из каминных ниш, спрыгнул на пол, привлекая к себе внимание. - Шпион!
- И вовсе я не шпион, - буркнул камердинер, смотря в пол.
Старику не хотелось сейчас видеть лицо короля. И не хотелось увидеть, как оно изменится, когда он сообщит дурную весть. И на его беду Хенсельт был в хорошем расположении духа.
- Что у тебя там? Выкладывай!
- Ваше Величество! Добропочтенные гости! Милостью...
- Заканчивай уже, -
герцог Рихард промокнул старческие губы платком, избавляясь от остатков соуса. - Ближе к делу.
Камердинер судорожно сглотнул, зная, что сейчас настроение короля если и не было испорчено, то было к этому близко. Хенсельт не терпел своего властного родственника и ненавидел, когда кто-то распоряжается в его доме.
И камердинер сделал ошибку. Одну единственную ошибку за долгие годы службы.
Он обратился к герцогу Бруандону напрямую.
- Ваш сын... Родрик. Погиб.

В человеке, с трудом сидящем на стуле, было сложно узнать Гундара Блота, силача и самого сильного из воинов дружины Рихарда Бруандона. Раны, хоть и обработанные лучшим лекарем короля, выглядели ужасно, но не могли причинить серьезного вреда его здоровью.
Кончики ушей, срезанные отточенным лезвием, запеклись и приобрели острую форму. Разорванные ноздри вынуждали несчастного дышать через рот. Правая кисть, лишившаяся трех пальцев, непроизвольно дергалась, хоть Гундар всячески и пытался подавить это.
- Они... убили. - Блот сглотнул, набрал полную грудь воздуха, и, с трудом ворочая непослушным от снадобий лекаря языком, продолжил. - Всех убили. Окружили. Устроили засаду. Перебили всех. Включая Родрика. Я уже говорил. Говорил это.
Командир дворцовой стражи старался смотреть в стол. Писарь, послушно поскрипывавший пером, старался не отрываться от собственных бумаг.
- А ты? Зачем они отпустили тебя?
Гундар Блот не ответил. И командир не стал повторять вопрос.
Покалеченный воин был предупреждением. Предупреждением для всех жителей города.
Пощады не будет.

Первым, кто попытался покинуть столицу Каэдвена, был малоизвестный аэдирнский баронет. Воспользовавшись своим происхождением и выехав под покровом ночи через городские ворота в сопровождении собственной свиты из тридцати человек, он не успел проехать и лиги. Крики боли и предсмертные вопли донес до стражи ночной ветер.
Было понятно, что безопасно покинуть город или оказаться за его стенами для высокородных особ невозможно.
Гундар Блот не пережил ночь. Богатырь не скончался от полученных ранений. Побежденный на поле боя, потерявший господина гигант, оскорбленный и униженный, не перенес позора, здоровой рукой всадив себе нож в живот.
А утро принесло с собой дождь и обострившуюся старую вражду между Хенсельтом из Ард Каррайга и герцогом Рихардом Бруандоном - двумя самыми влиятельными людьми во всем Каэдвене.
Дождь оплакивал мертвых. Дождь плакал по живым, предвещая беду и скорые испытания.
Праздник палачей и торжественные переговоры были отменены.

Эпизод завершён

+1