Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Песня мертвецов

Сообщений 1 страница 30 из 106

1

Время: 1265 год, 20 июля
Место: Острова Скеллиге, Хиндарсфьялл
Описание:  что страшит непобедимого воина? Смерть? Несокрушимый враг? Отвратительное чудовище? Вздор! Ни один островитянин не прослыл дезертиром!
Но что произойдет, если те убитые и неупокоенные в море вернуться к жизни и неожиданно потребуют ответа от мира живых? С десятой ночи июля мертвые выходят на берег, терроризируя округу и забирая жизни. Нет от них спасения, нет от них защиты. Отчаявшиеся жители шлют гонцов на все острова, прося помощи. Но кто отважится сразиться с самой смертью?
То, что мертво, нельзя убить во второй раз.

0

2

[AVA]http://testforum.funbb.ru/img/avatars/000b/1c/c0/91-1495727405.jpg[/AVA]20 июля 1265, Хиндарсфьялль, таверна с неизвестным названием

Что ему могло понадобиться на Скеллиге?
Деньги. Игра в прятки от особо ретивых и злопамятных людей на юге, у границ. И поиски. Друзей, союзников, потерявшихся товарищей, любых указаний на местонахождение хороших старых знакомых... Слушок привел Лето сюда. Мол, видали тут одного со змеиным медальоном. Судя по описанию, это был Гильмер, немногим младше Лето, более порывистый, и обиженный на разгром их школы еще сильнее. Честно говоря, Лето уже склонялся к тому, что след его тут простыл, и если он не найдет никаких следов и на Ард Скеллиге, то поездка выйдет почти напрасной.
Попутно ведьмак взялся за заказ от местных жителей, ходивших пришибленными и напуганными. По словам деревенских, мертвецы выходят из воды, сеют смерть и ужас. Вот только за сутки, что Змей успел пробыть на острове, он не заметил ничего подобного. И ничего подозрительного. Вот и сидел сейчас в старой, обветшалой, без вывески корчме. Кто-то косо на него смотрел и ворчал под нос, мол "приблуда не работает, а только пьет и жрет", кто-то же наоборот, считал, что само присутствие ведьмака уже целые сутки защищает их от мертвецов, и те боятся нападать на деревню... Черт их разберешь, этих людей.
- Эй, ты, чужак! Хватит тут сидеть, иди и убивай мертвяков. А то мы тебя сами выставим. - Молодец с горящими глазами явно искал драки - это было видно по его движениям, интонациям. Хмель бьет в голову, а островитянам еще и в кулаки.
Лето грохнул опустевшей кружкой по столу, негромко, но твердо. И подался вперед.
- Ты видишь их снаружи? Нет? Тогда пошел вон и не нервируй меня, если хочешь сохранить челюсть целой. Под воду за ними лезть я не собираюсь, это их стихия. - Не нарушавший общего, едва слышного шума таверны голос Лето звучал грозно, с вызовом.
И видимо, достучался до благоразумия парнишки. Зубы тому еще нужны.
"Идиоты. Пока я не увижу сам, что происходит, я ничем не смогу им помочь. Если у них не просто от страха глаза велики." Однако полностью урок любитель донимать ведьмаков не выучил. Теперь он о чем-то возбужденно шептался с компанией таких же хмельных молодчиков на другом конце корчмы. Изредка они бросали полный презрения и раздражения взгляд в сторону Лето.
Как говорится, вечер обещал перестать быть томным.

+7

3

20 июля 1265 г., Хиндарсфьялл, таверна с неизвестным названием.

Острова Скеллиге, знаменитые на весь мир бушующим морем и разъяренной погодой, никогда не менялись. Сколько бы времени не прошло – здесь все оставалось прежним. Люди ценили старые заветы, легенды, придерживались многовековых устоев. Погода продолжала бушевать, море – призывать новые и новые волны, пугая и очаровывая своим могуществом.
Островам, казалось бы, не была знакома тишина. Не было знакомо и спокойствие, которое и задавало темп в жизни каждого живого существа. Здесь все было иначе. Жизнь бежала вперед, закаляясь в суровых водах, не позволяя опускать руки и становиться слабее.
Чародейка с темными волосами, аккуратно собранными на затылке, явилась в Хиндарсфьялл исключительно по совету хорошо знакомой коллеги. Определенных целей она не преследовала, но слова о «невероятно живописных скалах и море» не давали покоя той, в чьей душе жил художник. Чародейка знала многое о Скеллиге. Она не любила здешнее море. Не любила здешнюю погоду и людей, которые бросали на нее суровые взгляды. Но она верила в то, что даже море бывает живописным. И вера ее не оказалась пустой. Словно бы сама Фрея наконец-то снизошла до неверующих чародеев.
Приезд на острова, а так же долгая дорога в Хиндарсфьялл составили немало проблем. Особенно долгими были разговоры о багаже, который Лидия всеми словами и на всех наречиях просила оберегать и следить за ним. В сундуках, которые всего пару дней назад ей помогали выгружать на берег моряки, находилось самое ценное для художника: холсты, краски, палитры, тряпочки и, что важнее всего – кисти, которые чародейка великим чудом выкупила у торговца. Это не была захватывающая история, не было споров или торгов для перебивания цены. Главное – кисти были у нее, упакованные в деревянную коробочку, обшитую бархатом изнутри и расписанную красивыми узорами снаружи. Кисти были творением рук мастера. Легкие, удобно лежащие в руке, с мягкими кисточками.
Поэтому ей пришлось переживать за багаж. Который дважды упал в сопровождении бессовестной ругани моряков. Удивительно, но за всю свою жизнь чародейка не слышала таких слов. И посчитала, что непременно полезным будет возможность припомнить эти несвязные, но бурные высказывания.
Но ругань прошла. Моряки за звонкую монету помогли чародейке, при этом действительно посоветовав не самую плохую корчму, где действительно стоило остановиться. Это не было яркое и расписное здание. Наоборот, серое и угрюмое, вопреки всему поражавшее красотой и строгостью. Корчмарь оказался добродушным. Его речь, непривычная от островитян, казалась созвучием летнего ручейка и ревущего водопада. Голос басистый, но при этом невероятно мягкий. Он посоветовал комнату, одну из лучших (как сообщил по секрету), одну из тех, которая стоит дороже всего. Чародейка не отказалась. Поэтому, зайдя в предлагаемое помещение, была приятно удивлена.
Комната, обставленная в лучших традициях Скеллиге, переполненная строгостью и выдержанной красотой. Висящие на стенах мечи, какие-то странные головы странных существ, минимальное количество мебели, но при этом – книжный шкаф. Использовался он не по назначению, так как все полки были заставлены кубками и тарелками, созданными руками мастеров. Здесь была кровать, шкаф, стул, стол. О чем еще можно было думать? Ни о чем, ведь все это становилось совершенно не важным на фоне одной особенности: небольшого балкона, который открывал вид на море, скалы и небольшой пирс, где были слышны голоса моряков.
Отказываться было глупо. Поэтому в руки корчмаря упали монеты с учетом будущих выплат за весь краткий отдых.
Он поблагодарил чародейку, склонил голову и положил ключ от двери на небольшую столешницу. Удалился не мешкая, считая верным позволить передохнуть женщине с дороги.
Ее отдых вылился в несколько бесполезных дней. Холсты стояли чистыми, кисти спрятанными в коробочке, а краски не разведенными на палитре. Отдых застоялся, но спустя пару дней двинулся с места.
Картина рисовалась легко. Море, которое было неприятно чародейке, оказалось невероятно живым. Оно таило в себе тысячи тайн, открывавшихся лишь художнику. Море позволяло изображать его на холсте прекрасным и чарующим. Чародейка же рисовала бушующее море, высокие волны. Она рисовала суровость этого края, еще не понимая, насколько прониклась к этой картине.
Каждый взмах кисточки в обязательном порядке проверялся взглядом к морю. Оно было спокойнее, фантазия порой делает немного больше. Замечая совершенно не тот цвет, Лидия ван Бредевоорт отложила кисть, кинув ее в стакан с водой. Палитра легла на стол.
Сама женщина подошла к перилам балкона и облокотилась на них, замечая на манжете несколько следов от краски. Почему-то все было спокойнее, чем обычно. Удивительно тихо для островов. Удивительно хмуро.
«Великий день моления Фрее что ли?»
Не слишком уважая чужую культуру, Лидия пожала плечами и устремила взгляд к морю, которое скрывало множество тайн. За все время она ни разу не обратила внимание на людей. Ни разу с ними не общалась. Она не знала проблем островитян. И не стремилась к этому.

Отредактировано Лидия ван Бредевоорт (2015-07-23 17:29:14)

+4

4

Все могло бы сложиться иначе. Возможно, могло, однако, Сельда, наученная горьким опытом, в хороший конец доброй сказки не верила. Может быть, где-нибудь там, в ином измерении, она сумела бы построить что-то доброе, теплое, светлое, но здесь, в этом мире, женщина оставалась свирепым кровожадным чудовищем, способным своими руками уничтожить все то, что было дорого. Вампирша не желала зла ни тому городу, в котором жила, ни тому мальчику, что считал ее лучше, чем она есть. Однажды темной зимней ночью, когда суровый ветер вздымал ввысь огромные снежные вихри, Адорэбель просто ушла. Сбежала от себя, от жизни, поступив так, как привыкла поступать. Она могла бы вернуться в свой лес, в то убежище, что покинула несколько месяцев назад, но женщина желала убраться так далеко, как только сможет, чтобы никто не нашел ее, чтобы где-то там среди незнакомых людей, непривычной природы и климата, начать заново. Вероятно, то было нелепо и со стороны казалось просто смешным, но наследница Сопряжения Сфер стремилась оставаться одинокой и избегала привязанностей. Находясь среди смертных, она пыталась не привыкать к ним и уходила всякий раз, когда начинала замечать слишком уж сильную симпатию или, что еще хуже, намеки на дружеские чувства или любовь. «Я не та, кого стоит любить и о ком стоит помнить. Для каждого из вас я должна оставаться фигурой без имени, без прошлого и без будущего. Сегодня я пришла, а завтра – уйду. Так было, так есть и так будет, до тех пор, покуда рядом со мной не появится тот, кто сможет пройти рука об руку не год, не десяток и даже не сотню лет. В человеческих глупых сказках и легендах говорится о чудовищах, что любили людей и о людях, что любили чудовищ. Наивные глупцы верят, будто любовь хоть что-то может изменить. Они не понимают даже того, что пустое равнодушное сердце не способно искренне полюбить, а если вдруг становится к этому годным, то, по закону жизни, должно ощутить такую боль, что очерствит его еще сильнее. Люди не знают, просто не могут знать. Знают лишь такие, как я», - Сельде некуда было спешить, и она размышляла, кутаясь в плащ и преодолевая сопротивление стихии, - «Но что проку в знаниях, когда они никому не нужны? Что проку в одной никчемной твари, не пытающейся и не умеющей жить?»
Так прошел час, другой. За ними день, неделя, месяц. Путь занял много времени и практически лишил вампиршу сил, вынуждая снова осесть в городе. Прибежищем, а по сути, временным перевалочным пунктом стало Бругге, где Адорэбель и прожила до весны, периодически нанимаясь на какую-нибудь работу, чтобы не тратить деньги, стянутые у короля Фольтеста в день спасения его сиятельной персоны. Не то, чтобы рыжеволосая так уж боялась расстаться со сбережениями, но полагала, что найдет им более достойное применение, нежели ночевка в трактире и еда. Тем более, портовый городок вызывал у женщины стойкое отторжение. Как можно скорее, она хотела покинуть материк и направиться на острова Скеллиге, где не бывала никогда в своей долгой жизни.
Этот самый архипелаг, берегов которого Сельда достигла к концу марта, встретил свою гостью штормами, шумом прибоя, истошными воплями чаек и многоголосицей местных жителей. Всего было настолько много, что наследница Сопряжения Сфер, едва сойдя на берег, отправилась в самую глушь острова, намереваясь несколько недель провести в одиночестве, наедине с природой Хиндарсфьялла. Прошло несколько дней тихой размеренной жизни и Адорэбель, к своему удивлению, осознала, что ей нравится здесь, нравится иногда, ночами, спускаться к побережью и наблюдать, как свет луны серебрит водную гладь, как отражается от темной поверхности россыпь звезд, да как тихо шелестят волны, потревоженные ветром. На острове, во всяком случае, в необитаемой его части было до того спокойно, что вампирша наслаждалась практически каждым днем, улыбаясь миру своей странной полуулыбкой. Впрочем, радость была недолгой. Интерес и восторг привычно сменились обыденностью, скукой и равнодушием. Неповторимые, дикие места стали знакомыми, непознанное – изведанным, а одиночество постепенно начало повергать женщину в привычное ей состояние бессмысленного существования. Чтобы хоть как-то разнообразить жизнь, наемница решила поискать себе работу. Островитяне неприятно удивили ее, заявив, что в услугах пришлых не нуждаются, но отправили таки к местному старосте. Никаких дел для наемников у него не нашлось, но вот от помощи травницы мужчина не отказался, пообещав какие-то жалкие гроши, и приют в маленьком пустующем доме.
С того дня прошло несколько месяцев. На смену весне пришло лето. Сельда же по-прежнему жила в деревеньке, занималась травничеством и врачеванием, да иногда, когда ее жажда крови становилась слишком сильной, удалялась от окружающего мира. Жизнь шла своим чередом, все той же неизменной дорогой, стелящейся под ногами, однако, наследница Сопряжения Сфер, с каждым днем, проведенным на острове, все отчетливее и отчетливее ощущала, что хочет домой, куда-то туда, где никогда не была, но куда мечтала попасть. «Глупо», - рассуждала она, блуждая по лесу, - «Невероятно глупо отказываться от жизни ради чего-то несбыточного. Нужно что-то такое, что заставило бы меня полюбить мир, перестать считать его чужим. Он должен, должен стать моим домом, иначе, рано или поздно, я окончательно разрушу себя». Думая об этом, Адорэбель вновь вернулась к разговору, случившемуся почти год назад.
- Та волколачка была права… Ничто и никто, кроме такого же существа, как я, не сможет сделать мою жизнь насыщенной и полноценной, - проговорила она, позволяя ветру подхватить и унести тихие слова, да разбить их о скалы, - Когда-нибудь я попробую, - заключив так, вампирша подхватила свою уже поднадоевшую сумку с травами, и направилась в деревню, намереваясь вернуться к прежней размеренной жизни, покуда могла жить ею.

+4

5

20 июля 1265, Хиндарсфьялль, берег, а затем таверна с неизвестным названием

Тот, кто бежит от Предназначения, рано или поздно попадает в его сети и ловушки, расставленные то здесь, то там. Всё это не страшно. Куда страшнее, когда от подобных побегов страдают твои близкие и друзья.
Геральт, хмуро поглядывая за борт, сплюнул в воду сквозь зубы.
- Говоришь, это было неподалеку от Блеобхериса? Странно, откуда Йеннифэр могла знать, что ты именно там.
Корабль медленно полз по хрустальной глади моря. Сквозь пелену белого, как молоко, тумана проглядывались очертания величественного острова.
Геральт, редко бывавший на Скеллиге, слишком плохо знал Хиндарсфьялл, но слишком хорошо знал скеллигцев, чтобы понять - островитяне не будут сеять панику понапрасну. А если угроза не беспочвенна, то присутствие Лютика на острове, полном опасностей, было настоящим безумием.
Увы, но все доводы и попытки достучаться до разума были напрасны: поэт вбил в голову, что сможет затмить местных скальдов, что островитянки истосковались по мужчине с тонкой натурой и душой, а рассказы про оживших мертвецов - чушь собачья и суеверия.
С последним Геральт был почти согласен. Ни один ведьмак в своей практике не знал подобного случая. Хотелось верить, что и не узнает.
- Помни, о чём я говорил. Местных не задевай, улыбайся не так часто. И лучше сними перстень - островитяне скоры на расправу, не успеешь и глазом моргнуть, как оставят без пальца.
Покачивая бортами, корабль медленно пристал к берегу. Белоголовый ведьмак встретился взглядом с Лютиком и вздохнул.
"А может его всё же запереть в трюме?"

Деревня, расположенная среди вековых могучих деревьев, имела очень красивое и поэтичное название. По крайней мере, так говорили местные жители. Геральт же ничего удивительного и поэтичного в названии не увидел. Не увидел ведьмак поэзии и красоты в добротных избах, крепких домах и срубах. Не увидел он и чудовищ, следов их пребывания, когтей и трупов.
Зато увидел страх и надежду. Неподдельные. Такие не бывают у людей, которые собираются врать.
Местные их сторонились, не пытались задеть ни словом, ни делом, и эта тишина была предвестницей бури.
Едва за ними закрылась дверь корчмы, а запах спирта и пота не успел коснуться носов, один из посетителей недобро глянул на Лютика. Второй толкнул под бок соседа, заставляя того обернуться.
- Кого это, море поглоти, принесло?
- А что, не видишь? То ж ведьмак! Языкастый хер!
- И второй ведьмак что ли?

"Просто молчи, Лютик." - Геральт хлопнул барда по плечу и пошел вперед, разглядев среди бородатых рож и рыл то, что походило на корчмаря.
На половине пути блуждавший взгляд выцепил нечто особенное, что заставило белоголового остановиться, а затем и вовсе изменить направление. Из всех знакомых Геральту ведьмаков лишь один выделялся такой мощной фигурой.
- Ты? Какими судьбами?

+8

6

[AVA]http://testforum.funbb.ru/img/avatars/000b/1c/c0/91-1495727405.jpg[/AVA]20 июля 1265 г., таверна с неизвестным названием, Хиндарсфьялль.

Бугай немного ошибся - не собирались пьянчужки пока драки затевать. Кто знает, может из-за более здравой оценки ситуации, а может из-за того, что в корчму вошел другой ведьмак в странной компании. Ведьмак, знакомый Лето. Более того, знакомый в хорошем ключе - когда-то он помог Змею, спас жизнь, если можно так сказать. Приятный сюрприз.
Похоже, Геральт тоже его узнал. Лето кивнул, приглашая знакомого присесть. Корчмарю даже не надо было ничего говорить - он понял, что и эти приблуды захотят полакомиться едой из его закромов и выпить с дороги. А пока тот возился, настало самое время поприветствовать белоголового.
- Здравствуй. За работой приехал. Вот только зараза эта плохо работается. Ты здесь тоже из-за слухов об оживших мертвецах? - Лето скорчил страшную и в то же время шутливую рожу. - Если да, то пока эти сказочные существа прячутся от меня. Уже сутки.
За окном громко звенела ругань - старый рыбак негодовал из-за попорченой последней сети, ни на что теперь не годной. Мол, злыдни морские его средство к существованию уничтожили. Ведьмак был весьма солидарен с последовавшим за гневной тирадой советом не орать на всю деревню, а идти и новую плести. Впрочем, следить за развитием бытового конфликта было неинтересно.
Куда более любопытными сейчас были другие вещи.
- А это кто? Твой биографист? - Лето ухмыльнулся, отставив в сторону пустую кружку и отхлебнув из новой.
Утонченные и явно привыкшие к городской, а не дико-островной жизни редко отваживаются приплывать на Скеллиге. Даже в компании ведьмака.

Отредактировано Лето (2015-07-06 13:35:27)

+6

7

20 июля 1265 г., таверна с неизвестным названием, Хиндарсфьялль.
Меган Сванн сидела на краю кровати, уставившись на облезлую стену. Замазка, местами потрескавшаяся, плохо скрывала неровности. В комнате было довольно темно, так как мутное стекло окон плохо пропускало свет. На аккуратной тумбочке, рядом с кроватью, специальная благоухающая свеча, превратившись в бесформенную лужицу воска, погасла.
После нескольких минут разглядывания стены, чародейка потянулась к стулу, на спинке которого висела ее белая льняная рубашка, кожаная жилетка и черные бриджи.
Одевшись, она пробежалась голубыми глазами по комнате, в поисках зеркала. Хоть она и была искушенной в вопросах красоты, но все же наносить себе макияж в полной темноте и не глядя в зеркало, не умела. Из-за отсутствия нужной мебели, пришлось отказаться от полноценного макияжа и укладки волос. Чародейка лишь слегка напудрилась, обвела губы красной помадой и собрала волосы в хвост. 

Внизу было довольно-таки тихо. Мужики, которые обычно в это время должны были ловить рыбу, сейчас сидели в корчме и пили пиво, закусывая сушеной рыбой и другими яствами. После того как пошли слухи об оживших мертвецах, мало кто смел выходить в море. Даже ей пришлось долго искать судно, идущее на Скеллиге. А так же немало потратиться на это путешествие.
Жена корчмаря, которая несла тарелки с объедками обратно на кухню, поспешила усадить ее за стойку. Поставив грязную посуду, она вытерла руки о свой фартук и сказала:
- Ну-с, как спалось-то? Что есть будем? Жареные яйца с луком или, может быть, крылышко каплуна?
- Хорошо спалось, вот только клопов в постели немерено. Спасибо большое, что поинтересовались. Когда освободиться та комната, которую вы с мужем вчера отказались мне предоставить? Или она настолько прекрасна, что в ней ночевать могут только особенные люди?
- Сказано же, занято! Когда уедет другая магичка, вот тогда и поговорим. Так что подавать-то?!
Меган удивленно вскинула бровь. Она и не подозревала, что тут гостит еще чародейка. Кто бы это мог быть, оставалось только догадываться. Возможно, позже она увидит ее среди постояльцев.
- Крылышко давай. И стакан воды.

+5

8

[AVA]http://s6.uploads.ru/8rUnv.jpg[/AVA]20 июля 1265, Хиндарсфьялль, берег, а затем таверна с неизвестным названием

Местных не задевай, улыбайся не так часто, фу-ты ну-ты. В первый момент не поверилось даже, что эти слова относятся к нему, Лютику. Во второй момент - он был ничуть не лучше - не поверилось, кто ему об этом говорил. Ведьмак с рожей такой зверской, что младенцы при виде её заходятся в плаче, юные девы падают в обморок, а мужики хватаются за вилы!
Лютик искоса глянул на Геральта. Ну да, рожа на месте, ничуть не изменилась за прошедшие годы - в худшую разве что сторону, да и вон как зыркает. Про младенцев и дев Лютик ему, конечно, польстил, но не то чтобы очень уж сильно.
Да и вообще странно, что Геральта так волнуют эти самые местные. Они же люди, а с людьми Лютик всегда сможет найти общий язык. Сколько раз это бывало!
(А сколько раз бывало, что общий язык не находился и тогда приходилось вступать всё тому же Геральту - со своим языком - Лютик предпочёл не вспоминать.)
Вот мертвяки - это другое дело. Их бы Лютик и правда предпочёл не задевать, да и желание улыбнуться хоть раз у него вряд ли возникло бы. Может, Геральт их и имел в виду под местными? На Скеллиге сильные воины, но и они гибли в морских сражениях... Но, наверное, меньше, чем пришельцы. Так что же это выходит, местных мертвяков бойся, а всем остальным улыбайся? Ерунда какая-то. Да и как их отличить-то друг от друга, после нескольких недель, месяцев, а то и лет под водой?
Занятый такими мыслями, Лютик и не успел заметить, как настало время сходить на берег. Момент для длинной речи был упущен.
Впрочем, прежде чем ступить на твёрдую землю, Лютик сунул руку в карман. Мгновения - и перстень послушно скользнул в тёмные обволакивающие объятия ткани.

А на твёрдой земле было тихо-тихо.
Нет, не так буквально, конечно. Время от времени то тут, то там вскрикивала потревоженная птица; шумели листья под порывами ветра; даже сапоги Лютика, новенькие, с иголочки, - и те едва слышно поскрипывали. Мир не умер, мир звучал, да и выглядел симпатично: крепкие дома, проложенная главная дорога и утоптанные тропинки, те же деревья - всё казалось сделанным без особых изысков, но на совесть. Красиво, как ярмарочная игрушка...
...Вот оно что.
Осёл слепой, как можно было сразу-то не понять.
Глаза у людей были одинаковые, точно у кукол, большие, блестящие. Вокруг жителей острова Хиндарсфьялль плескалось солёное море, скрывающее в себе мертвецов, а внутри - то же солёное море, на поверхности которого бился страх.
Лютику, правда, показалось, что было в их глазах и ещё что-то, что-то надёжно укрытое и древнее, будто давным-давно затонувший сундук с сокровищами. В самом деле это было сокровищем, одновременно хрупким и бессмертным. Это было обещание: страх уйдёт.
И от этого обещания у Лютика по спине пополз холодок.

- То ж ведьмак! Языкастый хер!
- И второй ведьмак, что ли?

"Ведьмак, конечно, у меня и лютня есть, махну - мертвяки рядами укладываются" (от кощунственности этой мысли тут же заныло в зубах).
"Что вы, второй - мой подмастерье".
Но прежде чем мысли его успели оформиться в слова, Геральт хлопнул его по плечу. Легонько хлопнул, дружески так - и все слова из Лютика вылетели, так и не успев наполниться звуком. Может, это Лютика и спасло: во всяком случае, красноречивый взгляд он адресовал Геральту, а не словоохотливым посетителям.
Геральт, впрочем, вряд ли это заметил (разто своим ведьмачьим оком, дававшим ему обзор едва ли не как у совы): он уже направлялся к какому-то конкретному столику. Знакомого встретил, что ли? Лютик поспешил за ним.
- А это кто? Твой биографист?
Лютик, уже собиравшийся последовать безмолвному приглашению и присесть, замер. Слова прозвучали слишком развязно, чтобы и без того слишком долго молчавший Лютик смог сдержаться.
Он тряхнул головой, едва не уронив шапочку с пером, выпятил грудь и вообще вид приобрёл вполне суровый - достаточно, чтобы слова его звучали веско - но сбил весь пафос, вздёрнув руку - чтобы шапочку эту окаянную придержать.
- Я - Лютик, - сказал он, глубоко уязвлённый. - Слыхали, милсдарь?

+4

9

Мастерский

20 июля 1265, Хиндарсфьялль,  таверна с неизвестным названием

И чему ведьмак его учил? И зачем? Нет, правы были те, кто жил давным-давно: не хочешь лишних проблем - не заводи друзей.
К сожалению, эти ученые мужи не учли одной маленькой и простой истины: если не друзья, то кто придет к тебе на выручку в беде? Сам? А сам-то ты не всегда справишься, сломаешься под грузом проблем.
- Тише, Лютик, не кипятись. - Геральт присел напротив ведьмака. - Лето не из тех, кто внемлет звукам струн. Зато из тех, чей меч пишет картины покрасивее, чем новиградский мастер.
Эта неожиданная встреча могла сулить многое: от неожиданной ссоры, до дела весьма опасного. А где опасность, там и деньги.
Деньги бы сейчас Геральту не помешали.
- Давайте выпьем. Эй, милейший! Пива мне и моим друзьям!
Это не был самый благоразумный жест на Скеллиге. Островитяне славились буйным характером, задиристым нравом и крепкими кулаками. Дай только повод, и они уже лезут в драку. Белоголовый повод дал, но ропот недовольства, прокатившись по трактиру, быстро затих.
- Так что там с мертвецами? Кто-то уже пообещал за них награду? Или всё тихо?

"Стакан воды! Фу-ты ну-ты! Барыня выискалась!" - рассерженно думала Аста, поспешно выполняя указания чародейки. По мнению островитянки все южные женщины были слишком слабыми, слишком узки в бедрах, слишком бледны. Разве такая может удержать подле себя мужчину? Быть хорошей матерью и родить хотя бы тройню? Нет! Помрет при первых родах!
Когда же дело доходило до чародеек, то становилось совсем скверно. Еще девочкой Аста слышала, что проклятые по натуре своей южные бабы, волшбой занимающиеся, не способны рожать деток. Теперь-то ей с возрастом понятно стало, откуда у этих дурёх такой скверный характер!
К волшебнице Аста подошла спустя минут десять, порядком уставшая. Мужики, что приплывали на Хиндарсфьялл были менее разборчивы в еде: побольше, посытнее, пива похолоднее, а там и медовухи и прочих услад.
- Вот, как заказывали. Ещё что-нибудь желаете?
Если бы Меган Сванн была более внимательной и умела читать мысли, то знала бы, что островитянка пару раз плюнула на приготовленного каплуна - острова Скеллиге были всегда суеверными, а что, как не слюна, смачивающая весла, поможет прогнать нечисть из дому?

Примечание: госпожа Лидия и Адоребэль, вам бы скооперироваться.

+8

10

[AVA]http://testforum.funbb.ru/img/avatars/000b/1c/c0/91-1495727405.jpg[/AVA]20 июля 1265, остров Хиндарсфьялль,  таверна с неизвестным названием

Эк барда уязвило-то столь непочтительное обращение простого ведьмака, не знающего не то что нот, даже светил музыкальных подмостков. Хотя если говорить честно, то сценический псевдоним (а Лето крайне сомневался, что "Лютик" - это имя) он как-то уже слыхал.
- Не серчай, стихоплет, я не со зла. - Лето слегка улыбнулся. Получилось, как и всегда, не слишком дружелюбно. - А картины мои хоть и хороши, да что-то больно дешево за них дают.
На короткое время за столом воцарилось молчание, ознаменовавшее появление перед троицей новых сосудов с пивом. Трактирщица в этот день была нарасхват - всем чего-то принеси, подай, налей, свари, тарелку принеси, убери осколки разбитой кружки... Жизнь шла своим чередом, невзирая на притаившуюся совершенно неподалеку опасность.
Которой до сих пор и признака не было. Лето начинал сомневаться, что мертвецы не являются плодом воображения каких-нибудь особо впечатлительных молодых ребят, увидевших что-то совершенно обыденное. Против такой версии говорили истории о жертвах и большое количество очевидцев. Раздражал также момент, что никто не мог сказать ничего дельного. Кроме привычных "баек напуганного кмета", коих у Змея накопилось уже на целую книгу, если бы он когда-то решил бросить ведьмачью жизнь и начать издаваться.
- Награду-то пообещали, вскладчину мол золота дадут, со всей деревни. Только не видно их. Если б не куча свежих могил и похороны утром, я бы давно развернулся и уехал. - Лысый проговорил это слегка раздраженно, гипнотизируя пиво. - Хорошо, что ты тоже приехал. Может, не так скучно будет.
Драться с Геральтом за награду он не собирался. В конце концов, не настолько огромное состояние платят, чтоб из-за него портить отношения со старым знакомым. Да и дружба для Змея всегда была ценнее золота, особенно в последние годы. "А некоторые ребята никогда не учатся..."
Да, роптали после широкого жеста Геральта завсегдатаи недолго, но зато "старым знакомым" лысого бугая смелость ударила в голову вслед за медом. Они направлялись прямиком к столику ведьмаков, и уж чего они точно не собирались делать, так это хвалить белоголового за щедрость, а Лето за умение не шуметь.

Отредактировано Лето (2015-07-19 21:33:49)

+5

11

Хиндарсфьялл, соседняя деревня.
Сочная зеленая трава мягко шуршала под ногами, слабо потрескивали ветки, потревоженные легким шагом, поднялась с раскидистых крон и вспорхнула небольшая стайка разноцветных птиц, громко стрекотнуло какое-то насекомое, наполняя утренний лес звуками и разрывая тишину. «Новый день», - подумала Сельда, удобнее перехватывая сумку, чей потрепанный ремень норовил вот-вот оборваться, особенно жалостливо поскрипывал он теперь, когда сума была до отказа набита лекарственными травами, отяжеленными еще не успевшей сойти росой, - «Надо будет наплести вязанок, развесить под крышей, дать просохнуть. Если погода не подведет, через пару недель высохнут. А если и нет, я никуда не тороплюсь. Десять дней, двадцать – никакой разницы». Впрочем, на сей раз, вампирша, привыкая к размеренному неторопливому ритму жизни, ошибалась – времени у нее не было. Едва рыжеволосая вышла из леса и миновала плетеную изгородь, именуемую местными забором, к ней подбежала дочурка старосты, ухватила за руку и не слушая слов, буквально потащила травницу в избу. Выглядела она растрепанной и взволнованной, однако, как и все женщины Скеллиге (даже такие маленькие) пыталась казаться суровой и воинственной. Адорэбель не знала, что могло понадобиться от нее старосте, особенно в столь ранний час, но, опираясь на жизненный опыт, предположила, что ничего хорошего беседа с ним ей не сулит. Так оно, в итоге, и оказалось, хотя, ничего дурного кмет и не замышлял. Желал он простого – передать своей дочери, живущей в соседнем крупном селении, некую посылку, а заодно и разузнать, все ли у нее хорошо, не подхватила ли она какую хворь, не нуждается ли в чем. И все бы ничего, но почетная должность гонца выпала именно Сельде, как существу самому бесполезному и ничем, конечно же, не занятому. Бесполезно было убеждать мужика, что конец июля – самое время для сбора и засушивания трав; упрямый и гордый – он и слышать ничего не желал, лишь все сильнее багровел, с каждой произнесенной наследницей Сопряжения Сфер фразой.
- Будь по-твоему, - согласилась бестия, смиряясь со своим новым поручением. В конце концов, оно вовсе не тяготило ее, лишь вынуждало нарушить привычный уклад, да заняться чем-то иным, нежели блуждание по округе, да сон в четырех стенах.

Хиндрасфьялл. Деревня с той самой корчмой, где ведьмаки и чародейки.
Деревенька встретила новую свою гостью просто до безобразия «гостеприимно», то есть, никак. Никто, совершенно никто не обратил на нее никакого внимания. И это было поистине странно. Нет, конечно же, рыжеволосая, одетая на скеллигский манер женщина с увесистым заплечным мешком не так уж сильно и отличалась от местных, но приезжей от этого быть не переставала. Подходя к поселению, бестия ожидала, что ее встретит ватага ребятишек, от которых придется едва ли не отбиваться, но, к удивлению ее, ничего такого не было. В воздухе висело что-то давящее, что-то тяжелое, такое, какое бывает после боя безнадежного, когда живые хоронят павших, а валящиеся с ног лекари, утратившие уже и веру и надежду, все еще борются со смертью, отбивая у нее ее добычу. «Странно», - подумала Адрэбель, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к звукам, - «Не к добру все это». Что происходит на острове, она конечно же, не могла не то, чтобы знать, но и предположить, однако, нутром ощущала беспокойство, напряжение и… отчаяние. Да! Именно оно витало в воздухе, отравляя его. И это было почти ужасающе, ибо бестия знала, что народ Скеллиге не склонен сдаваться и поддаваться чему-то подобному. «Впрочем, о вас могли просто лгать», - решила вампирша, равнодушно пожав плечами. В этот момент мимо нее проскользнула какая-то женщина, закрывающая лицо руками, чтобы хоть как-то скрыть текущие по лицу слезы. Наследница Сопряжения Сфер окликнула ее, но островитянка поспешила скрыться, оставив обращение без ответа. Наемница проводила ее внимательным взором, вздохнула и пошла в ту сторону, откуда пришла несчастная плакальщица. «Если здесь что и происходит, я должна это разузнать. В конце концов, мне еще стоит отыскать дочку старосты, передать ей посылку и вернуться к себе. Желательно покончить с этим быстрее». Впутываться в проблемы местных Сельда не желала, а потому само их существование начинало понемногу ее раздражать.
Чем дальше, тем больше. Если поначалу вампирша еще сомневалась в своих ощущениях, то с каждым шагом, сделанным в выбранном направлении, сомнение ее все сильнее обращалось в стойкую уверенность, - что-то дурное творится на острове. Осознавала она это даже не потому, что люди вели себя странно и не потому, что чувствовала странный запах, не дающий покоя, но потому, что над землей висел рев, постепенно перерастающий в вой. Он ужасал своей многоголосицей, заставляя ускорять шаг. Впрочем, картина, через некоторое время открывшаяся взору женщины, особого впечатления на нее не произвела – прямо перед ней выступали свежие земляные холмы, без сомнения, служившие могилами. Не желая нарушать общее состояние скорби и мозолить глаза расчувствовавшимся жителям Хиндарсфьялла, рыжеволосая остановилась неподалеку и опустила глаза, надеясь, что ей удастся выхватить кого-нибудь из толпы, да расспросить, кого это хоронят с такими своеобразными почестями.

+5

12

Хиндрасфьялл. Деревня с той самой корчмой, где ведьмаки и чародейки.

Обратив внимание на тишину, чародейка все-таки решилась на невероятный для нее шаг: выйти из своего временного убежища и явиться свежий воздух.
Сборы ждать ее не заставили, так как, находясь в полной боевой готовности, Лидия лишь перетащила мольберт в помещение, заранее принимая решение оберегать картину в случае дождя. Переодеваться или же наводить излишний марафет было бы расточительно. Чародейка лишь посмотрела на себя в зеркало перед выходом, расчесала наспех волосы и поправила платье. Выглядела она не хуже обычного, а даже с таким арсеналом привлекать внимание на островах довольно просто.
Выходя их комнаты, она прикрыла дверь. Щелкнул дверной замок, спрятался ключ. Корчмарь, заслышавший звук движения, поглядел на спускающуюся чародейку и посоветовал накинуть плащ. Чародейка кивнула в ответ, приподнимая руку, на которой аккуратно сложенным висел черный плащ. Дожди здесь были не редкими, поэтому совет корчмаря чародейка запомнила еще с момента приезда. Правда, дождя она еще не видела.
На улице оказалось свежо. Ветер впервые за долгое время не пытался смести все живое со своего пути. В воздухе пахло морем.
Странным казалось полное отсутствие людей. В деревне было слишком тихо, казалось, что даже живые существа взяли небольшой перерыв и в тишине сговорились послушать звуки моря, а так же играющих с берегом волн. Не слишком веря в такое обстоятельство, чародейка направилась в деревню, пытаясь найти хоть кого-нибудь. По дороге ей попалась заплаканная жительница, утирающая со щек слезы. Чародейка не решилась спрашивать ничего личного или углубляться в изучение причины слез островитянки, поэтому, шурша юбками, продолжила движение. Ее окружали красивые домики, на удивление приятный запах чего-то съестного, что готовили в ближайшем доме. Тому подтверждением стал дым, валивший из  печной трубы.
Вдаваясь в сомнения, Лидия увидела еще нескольких людей. Они ни чем не отличались от той женщины, что первой попалась перед глазами: все так же грустны, словно бы скорбели о чем-то, переживая большое горе. В этот раз женщина шла с мужчиной. Одна плакала, второй же сохранял спокойствие, но взглядом говорил очень много.
Чародейка, почувствовав себя неуютно, поправила плащ и натянула на голову капюшон, стараясь без упрека прическе поправить волосы. Справившись с непослушными прядями, она добралась до нужного места. Ей хватило лишь одного взгляда, чтобы понять в чем дело. Отличить свежие могилы ей не составило труда, ведь аккуратные холмики являлись первым тому подтверждением. Чародейка, непроизвольно остановившаяся на месте, томно выдохнула, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Резвыми движениями она запахнула плащ, прикрывая юбки яркого (на фоне черных и серых цветов) платья, а сама немного склонила голову.
Единственное, о чем думала Лидия – это сама причина смерти такого количества людей. Здесь не было войны. Этого не могло сделать море. Только что-то иное… то, чего ждать и вовсе не хотелось. Прежде всего, чародейка еще никогда не видела таких похорон. Она еще никогда не ощущала такого сомнения, не ощущала прежде мурашек, бегающих по спине. До сего момента теплый ветерок вдруг показался холодным и пронизывающим до самых костей.
Лидия поежилась, свободной рукой придерживая капюшон.
«Здесь не бывает спокойствия, - подметила для себя чародейка. – Люди не живут. Они выживают. Море, погода, суровые законы… острова созданы для выносливых людей. Ни для кого больше».
Уверенная в своих домыслах, она уже было собиралась удалиться, как неподалеку от процессии увидела рыжеволосую женщину. Она не походила на участницу скорбящих, поэтому чародейка не сомневалась в возможности узнать, в чем причина. Преодолевая короткое расстояние, женщина поравнялась с рыжеволосой, подходя к ней со спины.
- Прошу прощения, – с небольшим сомнением Лидия обратилась к женщине, применяя только телепатию. – Понимаю, что могу вмешиваться в личное дело, задевая самые больные уголки души, но что здесь произошло?
Не сводя внимательного взгляда с рыжеволосой, Лидия аккуратно поправила капюшон.

Отредактировано Лидия ван Бредевоорт (2015-07-23 17:50:46)

+3

13

20 июля 1265, остров Хиндарсфьялль,  таверна с неизвестным названием
Меган проводила холодным взглядом трактирщицу, которая скрылась за пестрой занавеской, отделявшую общий зал от кухни. Чародейка совсем не знала, что творилось на острове, потому что прибыла сюда вчера ночью и мало чего успела сделать.
В корчме, где до поры до времени было тихо, началось какое-то волнение. Люди шептались, не отрывая глаза с распахнутой двери, в которую вошли двое мужчин, не похожих друг на друга. Меган успела лишь метнуть взгляд в их сторону, перед  тем, как к ней подошла жена корчмаря, которая несла в руках тарелку с едой.
- Вот, как заказывали. Ещё что-нибудь желаете?
Сказала островитянка, положив перед чародейкой ее заказ. Меган ответила улыбкой и протянула ей пару крон. Гораздо больше, чем требовалось. 
- Не могу есть в одиночестве. Если вы не заняты, можете мне рассказать про мертвецов, которые выходят из моря?
Корчмари и их жены, обычно знают очень много про местность, в которой они работают. Чародейка очень надеялась на то, что за несколько монет сможет расположить к себе эту суровую женщину. Хоть островитяне и славились своим бесстрашием, но, как и все остальные люди, они были падки на деньги.
Если бы Меган знала о том, что трактирщица пару раз плюнула в каплуна, она вряд ли стала бы даже притрагиваться к нему. Пытаясь не думать о грязной кухне, в которой готовилась пища, магичка все же принялась кушать. Мясо птицы, как ни странно, оказалось нежным и вкусным. А вот хлеб, который уже успел посинеть и покрыться плесенью, остался нетронутым.

+5

14

Хиндрасфьялл. Деревня с корчмой. Кладбище.
«Человеческая масса, обряженная в черное и серое, скорбные лица, у некоторых красные и распухшие от слез, несдерживаемые рыдания, причитания, бессвязные бормотания, свойственные участникам похорон, уныние, тоска и печаль, которые не избыть и не исцелить, осознание потери и невозврата, отчаяние, смешанное с безнадежностью». Наблюдая за все этим со стороны, Сельда вновь почувствовала себя невозможно лишней и до безобразия пустой. Ей некого было терять, не о ком было сожалеть и печалиться. Единственное существо, что было дорого рыжеволосой бестии, осталось в прошлом, и облик его постепенно таял. К шестьдесят пятому году вампирше даже начало казаться, что ничего не было, а те чувства лишь пригрезились ей в одном из долгих лирических снов, коим не нашлось места в реальности. Адорэбель вздохнула, потерла кончик носа и переступила с ноги на ногу, по-прежнему стараясь не привлекать к себе чужого внимания. «Пожалуй, мне следовало бы заглянуть в корчму», - подумала она, поворачивая голову в сторону оставшейся чуть сбоку деревни и пытаясь высмотреть среди домов тот, что мог бы оказаться постоялым двором или чем-нибудь в этом роде, - «Рано или поздно, люди разойдутся по домам, вернутся к своим делам, а я успею перехватить что-нибудь сытное, да вызнать у трактирщика про злосчастную Хильду. Это всяко дельнее, чем стоять на ветру, да ковырять землю носком сапога, в надежде отыскать кого-нибудь, настроенного на разговор». Определенно, ситуация нравилась женщине все меньше и меньше, и, если сначала собственная затея казалась ей хоть сколько-то годной, то теперь наследница Сопряжения Сфер находила ее, если уж не глупой, то точно смешной. Действительно, какому здравомыслящему существу взбредет в голову донимать расспросами тех, кто только что отправил в землю своих родственников или друзей? «Зря трачу время», - наемница подняла глаза, прошлась внимательным взглядом по некогда гордым фигурам островитян, коротко разочарованно хмыкнула и хотела было развернуться и пойти в сторону деревеньки, обещавшей кров, еду и информацию, как заслышала поблизости легкие шаги и тихий шелест ткани. Сельда насторожилась и прислушалась, подпуская чужака поближе к себе. Разумеется, она могла бы просто обернуться, метнуться в сторону и ухватить наглеца, что смел подобраться со спины, однако, поведение это совершенно не вязалось с образом обычной травницы, а потому бестия медлила, ожидая дальнейшего развития событий. «Интересно, что же тебе от меня понадобилось?» - задумалась вампирша, делая вид, что наблюдает за похоронной процессией, - «Хочешь меня обворовать или что-то иное?» Рыжеволосая склонила голову к плечу, выдержала паузу и повернула голову как раз в тот момент, когда незнакомец, оказавшийся вообще-то незнакомкой, заговорил.
- Что здесь произошло? – прозвучали слова, заставляя наследницу Сопряжения Сфер недовольно сощуриться и тяжело вздохнуть, осознавая, что перед ней, как минимум, приезжая и, судя по наряду, едва прикрытому плащом, правильным чертам лица да гладкой коже, знатная дама или, что еще хуже, чародейка, явившаяся на Скеллиге не известно зачем.
Сделав определенный вывод о возможном происхождении собеседницы, Адорэбель вздохнула еще раз и чуть улыбнулась, скорее отдавая дань вежливости, нежели еще по какой причине.
- Вы ничуть не побеспокоили меня, - проговорила она размеренно, спокойно и тихо, подавляя внутреннее раздражение, вызванное встречей с возможной обладательницей магии, а также ее красивыми, но, во многом, бессмысленными речами.
«Если понимаешь, что можешь задеть, тогда зачем спрашивать?» - размышляла женщина, попутно прикидывая, что бы такое ответить на поставленный вопрос, - «А если уж решила спросить, то зачем извиняться? Будь я опечаленной вдовой, матерью, лишившейся дитя, или сестрой, потерявшей брата, тебя ожидали бы резкий выпад, да презрительная усмешка. Зачем прикрывать обостренное любопытство и жажду все знать показной добродетелью, когда никому не будет от нее ни прока, ни спокойствия? И стоит ли вообще задавать вопрос, предполагающий прямой очевидный ответ?» Рассуждая, вампирша неотрывно смотрела на незнакомку, пытаясь угадать, какая же фраза будет самой удачной. Сельда не желала показаться невежливой или грубой, но и не хотела оказаться втянутой в проблемы местных жителей.
- Здесь произошла трагедия, - отозвалась она после некоторой заминки, - Не знаю, что послужило тому причиной и почему мертвецов так много, - за то время, что наблюдала за людьми, наемница, стремясь развеять скуку, пересчитала свежие земляные холмики, - Но одно могу сказать точно – случилось что-то страшное, что-то непоправимое, возможно, даже не поддающееся обычной логике.
Договорив, наследница Сопряжения Сфер повернулась к собеседнице всем корпусом, даже и не заметив того, как втянулась в беседу.
- Посудите сами. Что могло погубить стольких людей за раз? Эпидемия? – рыжеволосая отрицательно покачала головой, - Это место совсем не похоже на охваченное болезнью. Сражение? – Здесь не было битв. Шторм? – Спуститесь к побережью, и вы не найдете там разбитых кораблей, - травница поправила сумку, покосилась на яркое горячее солнце и вернула взгляд незнакомке.
- Как видите, у меня нет ответа на ваш вопрос, и здесь, - Адорэбель сделала широкий жест, обводя рукой окружающее пространство, - Вы его не найдете. Эти люди напуганы и слишком утомлены. Однако я знаю, где искать того, кто может рассказать нам много интересного. Идемте.
Закончив монолог, вампирша сделала пару шагов в сторону низких деревенских домиков, но неожиданно остановилась и вновь обратилась к незнакомке.
- Впрочем, вы можете не верить мне и убедиться во всем самостоятельно, - рыжеволосая коротко хмыкнула, отдавая дань возможной человеческой глупости, гордости и упрямству, выправила косу из под ремня и зашагала увереннее. К слову, она не торопилась, позволяя собеседнице нагнать себя, будь у оной такое желание. Наследница Сопряжения Сфер не искала чужого общества, но и не слишком уж тяготилась им.

+4

15

Хиндрасфьялл. Кладбище и немного позднее - таверна с неизвестным названием.

Лидия прекрасно понимала, что здесь произошла трагедия, но не стала делать на этом акцент. Она не была знакома с обычаями на островах, не видела здешних похорон и не знала, как себя ведут люди в таких случаях. Это звучит довольно странно, но почему бы не сделать акцент на том, что островитяне и без того всю жизнь живут в борьбе? Одно только бушующее море стоит слишком много.
Взгляд янтарных глаз был направлен в сторону, где маячили темные фигуры. Где догорали последние свечи, утихал женский плач. Чародейка не могла разделить печали или проявить сочувствие, только потому, что в жизни они видела довольно многое. Смерть была частым гостем в каждом доме, просто кто-то обманывал смерть, кто-то юлил перед ней, а вот у кого-то не хватало сил вступить в битву с Костлявой.
Рассуждения рыжеволосой женщины, повернувшейся к чародейке, были интересны. Не доводилось еще встречать доброжелательно настроенных островитян, которые, заметив отсутствие движения губ, чурались подальше от женщины. Лидия не знала, что именно вызывала у таких собеседников: страх или брезгливость. Он и не хотела знать, потому что Скеллиге не были ей домом. И никогда не будут.
- Порой эпидемии могут протекать совершенно незаметно, - с незримым уважением произнесла Лидия в ответ на рассуждения девушки. – Довольно сложно вычислить новое заболевание, которое захочет поразить человеческий организм. Ведь существует множество подтверждений тому. Когда вымирали целые селения, когда творился хаос, но его и вовсе не было видно. Он шел рядом, поддерживая, наставляя и забирая у живых последние силы. После смерти говорили, что их погубила простуда. Обычная хворь. Которая ускользнула из рук исследователей и лекарей, стремящихся обезопасить каждого.
Чародейка задумчиво пожала плечами, не отводя взгляда от процессии. Перед ее глазами разгоралась трагедия, что верно было подмечено ранее. Но повторится ли эта трагедия вновь? Или на долю жителей деревни и без того выпало слишком много?
Она не знала. И не хотела этого знать.
Чародейка не могла дать комментариев к предположительным причинам трагедии. Она и не стала этого делать, хотя могла с головой окунуться в изъяснения, которые за столь долгие годы казались ей своеобразной отдушиной. Между тем собеседница поделилась предположениями о возможной информации. Точнее, где ее можно добыть и обуздать. Лидии такое предложение не показалось плохим, поэтому, поправив плащ, она направилась за девушкой.
«Трагедия… - словно бы пробуя на вкус это слово, Лидия где-то в глубине души непроизвольно улыбнулась. – Вот как можно охарактеризовать столь привычное для нас происшествие? Трагедия. Люди рождаются и делают своей первый шаг к смерти, а мы до сих пор не научились принимать это. Жизнь и смерть словно бы влюбленные, чье благополучие осуждают и не понимают. Все живое – лишь подарок цветущей жизни для увядающей смерти, которая ждет хоть одной весточки от единственного ей дорогого. Мы не ценим ни первое, ни второе, разбрасываемся этим и не понимаем, как просбто найти счастье в слове «жизнь», как просто создать это счастье и после с нескрываемым удовольствием броситься в объятия смерти, принимая ее словно бы своего старого друга. Люди никогда не будут ценить этого. Как жаль…»
Погруженная в свои мысли чародейка и вовсе не заметила, что они подошли к таверне. Небольшое, внешне ничем не примечательное строение встретило их оживленными голосами. Входная дверь приятно скрипнула, словно бы встречая двух новых персон.
Лидия осталась немного позади собеседницы, но не повременила к ней обратиться с очередным вопросом.
- Вы давно живете на островах? Не могу никак разглядеть постоянного жителя в вашем образе. Не обессудьте, это не желание упрекнуть. Скорее восхищение выдержкой к тому, кто способен прожить в таком месте.
«И вы не выразили удивления моей манере речи. Пока еще… но какое это приятное воспоминание, опаляющее былые чувства».
Она прекрасно знала, что среди островитян были добрые и образованные люди, но в данной ситуации никак не могла найти опору. Глянув по сторонам, женщина отметила непривычную оживленность.
В целом могла бы и сама додуматься, вне сомнений. Таверны и корчмы были первыми местами, где бродили тысячи и тысячи слухов, где разговоры текли рекой и впадали в водопады споров и сказок. Здесь можно было узнать почти все, начиная от историй в деревне, заканчивая тем, что происходит в мире. К своему удивлению, чародейка заметила Лютика – одного из бардов, с которым однажды её свела жизнь. Чуть позже – коллегу по цеху – Меган.
Но Лидия, вопреки желанию поприветствовать последнюю, осталась со спутницей. Из соображений собственного спокойствия и нежелания быть втянутой в очередной круговорот интриг или бушующих событий. Тем более рыжеволосая незнакомка впечатляла своими рассуждениями.

Отредактировано Лидия ван Бредевоорт (2015-08-03 16:39:06)

+4

16

Хиндрасфьялл. Кладбище, деревня, корчма.
От кладбища и похоронной процессии до деревенских домиков и корчмы Сельда шла, не произнося ни слова. Ей не хотелось нарушать повисшее молчание пустыми разговорами, не хотелось пускаться и в долгие рассуждения на тему эпидемий, болезней, смерти и жизни. Если бы пожелала, наследница Сопряжения Сфер, доживающая третью сотню лет, могла бы оказаться прекрасной интересной собеседницей, однако, вампирша вовсе не планировала производить впечатление и вступать в полемику. Женщина стремилась к одному – поскорее покончить со своими делами и убраться восвояси, однако, она не могла не признать, что помимо стремлений очевидных, есть еще кое-что, что не дает ей покоя и заставляет вновь и вновь возвращаться к себе. «Интересно, какими судьбами сюда занесло чародейку?» - принялась размышлять бестия, легко ступая по вытоптанной дорожке и недовольно щурясь, - «Что может делать в этих диких местах обладательница магического дара? Привели ли ее сюда слухи? Обещания знаний? Редкие травы? Что-то еще?» Адорэбель задумчиво склонила голову и, украдкой обернувшись, глянула на свою попутчицу. «Хотела бы я знать, какие мысли сейчас крутятся в твоей голове и почему ты идешь со мной», - наемница слабо хмыкнула и натянула на голову капюшон, стремясь хоть как-то отгородиться от навязчивого солнца, - «Действительно ли ты хочешь знать, что происходит здесь? Ведет ли тебя что-то иное, кроме любопытства? А, может быть, ты, как я?» - Шальная мысль царапнула сознание и прочно засела в голове, - «Не хочешь, чтобы неожиданность нарушила твою размеренную жизнь и твое уединение? Впрочем, если так, то тебя ожидает разочарование. Среди людей невозможно достичь покоя. Их жизни слишком скоротечны, путь краток, а потому они суетливы и подвижны. Они живут и, подобно круговороту, затягивают в свой омут все, что оказывается поблизости. Проходит время, и ты уже вращаешься вместе с ними, по чьей-то прихоти или по воле судьбы. Но даже тогда, когда попадаешь в круговорот, ты остаешься всего лишь отражением чужих мыслей и чужих стремлений. Так будет, покуда не обретешь свое…» Начав с чародейской персоны, Сельда невольно перешла к той теме, что была ей ближе, а потому, также как и незнакомка, не заметила, как добралась до корчмы. Дорожка сама привела двоих женщин к их цели. Рыжеволосая тряхнула головой, отгоняя мысли, покосилась на вывеску, стремясь убедиться, что перед ней действительно таверна а, не сумев ничего разобрать на выцветшей дощечке, просто толкнула дверь и прошла внутрь.
Вообще-то, бестия намеревалась сразу же подойти к трактирщику, справиться о делах, выяснить, что произошла, и, заодно, расспросить про Хильду, однако, голос незнакомки, звучавший все также вежливо и ненавязчиво, заставил Сельду остановиться, вздохнуть и, сокрушенно покачав головой, вернуться к разговору с чародейкой.
- Ваш вопрос… - тихо начала она, по-прежнему игнорируя далеко не самую приятную манеру общения собеседницы, - Совершенно не тот, какой следует задавать, стоя в проходе. Если продолжим говорить здесь, очень скоро нас кто-нибудь сшибет и весьма навязчиво предложит присесть и хорошо, если где-нибудь в сторонке. К счастью, сейчас утро, и мы не столь интересны собравшейся публике, но… все же, будет лучше, если мы займем какой-нибудь столик.
Адорэбель обвела зал корчмы внимательным неспешным взором, внутренне напряглась, отмечая присутствие ведьмаков, однако виду не подала, лишь указала рукой на пустой столик, разместившийся у стены.
- Идемте туда, - обронила она, ловко лавируя между столами, стульями, и уверенно обходя местную подавальщицу, весьма недовольную новыми посетительницами.
«Чем хороши острова, так это тем, что здесь никто не играет в игры, не прячется за масками любезности и манерности. Люди просто живут. Чувствуют, любят и ненавидят, презирают и симпатизируют. И все открыто. Все на виду. Суровая жизнь учит людей быть людьми, срывает мишуру, стирает лоск. В одном я была права. Если и начинать заново, то именно здесь». Наследница Сопряжения Сфер слабо улыбнулась собственным заключениям, потерла лоб и, добравшись, наконец, до облюбованного местечка, вальяжно развалилась на лавке, прислонившись спиной к стене и скинув на пол изрядно надоевшую суму с посылкой и травами.
- Теперь можно и поговорить, - нарушила она тишину, устремляя взор не на собеседницу, а на ведьмаков, пытаясь, если не припомнить их, то хотя бы разглядеть знаки Цехов. Впрочем, зная осторожность и обостренность чувств монстробоев, довольно скоро вернула взгляд чародейке и продолжила начатую фразу, - Так вот, отвечая на ваш вопрос… Я живу на островах около полугода. Не здесь. В соседней деревне. Но была вынуждена покинуть ее, - Сельда выдержала короткую паузу, пронаблюдала за медленно подходящей к ним подавальщицей и, не сочтя зрелище хоть сколько-нибудь интересным, добавила, - Думаю, это объяснит вам, почему я не знаю, что случилось здесь.
Договорив, вампирша позволила себе отвлечься от темы, выслушала щедрое предложение трактирной девицы, заказала картошку с мясом, кружку местного пойла, гордо именуемого элем, и, скрестив руки на груди, уставилась на свою новую знакомую. Неожиданно женщине стало интересно, какую форму передачи мысли изберет чародейка, обращаясь не к ней и не наедине, но к подавальщице, находясь в битком набитой корчме. Впрочем, куда сильнее Адорэбель занимали собственные мысли. «Двое ведьмаков, как минимум, одна чародейка. И все это на Скеллиге. Не к добру», - подумала бестия, недовольно вздыхая, - «Все-таки нужно узнать, что здесь творится, пока это творящееся не пришло само о себе поведать».
Заключив так, наследница Сопряжения Сфер окликнула собравшуюся было уйти подавальщицу и, стараясь быть вежливой, задала только один вопрос.
- С чего это здесь так многолюдно поутру?

+4

17

Сегодня пост, правда, Лютик?

Деревенская корчма

Они не носили масок, не скрывали собственных желаний. Это подкупало и отпугивало одновременно. Нечто первобытное, естественное и безумно прекрасное было в жителях островов. Это нечто первобытное и естественное нередко приводило к братоубийственным войнам, кровопролитным сражениям между кланами и жестоким наказаниям - островитяне не щадили никого. За ошибки ярла расплачивался его род: и дети, и жены, и наложницы, и слуги. Нередко одна резня порождала другую, и этот порочный круг не спешил заканчиваться.
Обо всём этом Геральт знал, поэтому когда мужики, недовольные его предложением, поднялись со своих мест, ведьмак знал, что их уже не остановить. Мельком глянув на Лето, Белый Волк кивнул, коротко пихнув барда в бок.
- Лютик, послушай меня внимательно, - прошептал ведьмак из Ривии, - если вдруг начнется заварушка, то ты спрячешься под столом, понял? Не за дверью. Не на столе. Не в комнатенке, зажимая какую-нибудь девицу. Понял? Молодец.
От понимания, как ни странно, жизнь зависела чаще, чем от умения отражать стрелы. Только вот не было ни времени, ни желания рассказывать об этом менестрелю.
Пахнуло перегаром - они подошли ближе. Один, косматый и рыжий до безобразия, смачно рыгнул, обдав ведьмака духом кислятины и чего-то явно пережаренного.
- Самый умный, да? Или самый богатый? Так это дело поправимо! И одно, и второе!
- Да он же струсил, смотри, Олаф! - поддакнул его собутыльник. - Трындеть-то только издалека может, да?
- Катись отсюда, приблуда!
Рука рыжего тяжело легла на плечо ведьмака, и это было единственной ошибкой, которую он совершил.
О том, что случилось позднее, рассказывали удивительные истории. Одни говорили, что белоголовый обернулся змеем, выскользнул из рук Олафа, ужалил того трижды и был таков. Другие говорили, что ведьмака на самом деле и не было никогда. На деле всё было проще.
Геральт дернул рыжего за запястье, вывернул кисть, заставив островитянина взвыть. Поднявшись, ривянин довернул ладонь несчастного до нужного угла. Хрустнуло. На глазах Олафа выступили слезы.
- Пусти! А-а-а! Пусти! Пусти тварь!
Всё случилось слишком быстро.
Собутыльник рыжего, опешивший поначалу, едва не бросился товарищу на выручку.
- Стой на месте. Иначе оставлю твоего дружка без руки.
Олаф, дернувшись, лишь взвыл от нового приступа боли.
Корчма замолкла на мгновение, и в этой тишине было слышно, как разбиваются волны о прибрежные скалы.
- Эй, вы! - трактирщик недовольно вышел из-за своей стойки, поигрывая тесаком. - Заплатите за еду и проваливайте! Хотите драк - пшли прочь! Давайте, выметайтесь!
Геральт оглянулся. Коротко кивнул Лютику, встретился взглядом с Лето.
Если они хотят заработать, то не лучший выход калечить работодателя.
- Лютик, заплати за пиво. Мы уходим.
На прощание ведьмак вывернул кисть Олафу ещё раз, заставив рыжего глухо пискнуть. Жить будет, кисть не потеряет, но пару вечеров будет поминать ведьмака с большой земли тихим матным словом. Поделом.

* мастерский будет позднее, можно писать и играть

+6

18

[AVA]http://testforum.funbb.ru/img/avatars/000b/1c/c0/91-1495727405.jpg[/AVA]Хиндарсфьялль, деревня с безымянной таверной

Молодые островитяне живут противоположностями - сначала они соглашаются принять твою помощь, а потом им не нравится твоя рожа, и все, что они могут противопоставить этому - попытаться пнуть тебя под зад с их земли. В такие моменты они живут сегодняшним днем, не задумываясь о будущем и уж тем более последствиях.
Это крайне некрасивое и раздражающее поведение, совершенно не стоящее своего результата. Насилия. От него не убежать и не скрыться.
Лето встал из-за стола, готовый вмешаться, но не начинал суматохи первым. Геральт и без того неплохо справлялся. Рука пьянчужки крепко предостерегала и его, и остальных от любых героических или необдуманных (обычно они ходят парой) поступков. Трактирщик, конечно же, демонстрации силы с обеих сторон не оценил. А если они не хотят, чтобы начала литься кровь - Лето заметил руку одного из баламутов, тянущуюся к ручке ножа на соседнем столике - им стоит последовать дружескому совету хозяина заведения.
Переглянувшись с беловолосым, Змей обошел стол и направился к выходу, весьма грозно зыркнув в сторону попытавшегося преградить ведьмаку путь молодца.
Улица встретила их тишиной, прерывающейся доносившимися со стороны недавно расширившегося погоста плачем и чем-то, похожим на молебны. Всех жертв похоронили слишком быстро, у Лето даже было возможности взглянуть на "работу" морских упырей. Это осложняло дело.
- Пойдем-ка, Геральт, тут есть хорошее местечко. За морем наблюдать.
"Если бы только местные умели думать головами, а не кулаками. Или хотя бы жопами, коль голов нет. Один хер меньше вреду." Они поднялись на небольшой скалистый холмик, поросший редкими пучками травы, пробившимися сквозь гальку. Символично. Скеллиге весь представляет собой такой холмик в метафоричном смысле. Одного не понимал Лето. Зачем этим людям самим придумывать себе сложности, вместо очевидной вещи - жить нормально? Ведьмак вздохнул. В чужой храм со своими литаниями не лезут.
- Этому упырю повезло, что там сидел ты. Я бы его так просто не оставил. - С легким смешком произнес ведьмак, останавливаясь на вершине. - Отсюда видно побережье просто охереть как хорошо, оно на ладони. Глянь сам, может, мой глаз чего пропустил.

+4

19

Хиндарсфьялль, деревенька с безымянной таверной

Хорошо, когда всё самое страшное заканчивается. Кто мог предположить, что даже у горячих кровью островитян в головах не атрофированные мозги? Геральт, будучи не силах предсказать исхода кабацкой стычки, был готов к подлости со стороны местных.
- Странный народ не находишь, Лютик? Мы к ним плывем, спасать собираемся, а они нас собираются покалечить. Не по-хозяйски это как-то, неприятно. - белоголовый хлопнул поэта по плечу, чтобы тот шага веселее.
О заплаченных за пиво деньгах беспокоиться не приходилось ни ему, ни менестрелю: если дело выгорит, то скеллигское пиво окупится сторицей. Если, конечно, они будут живы.
- Но это они от страха да безделья. Сдается мне, просто так островитяне помощи не попросят. Ну, иди быстрей!
Лето им пришлось догонять. Лысый ведьмак, несмотря на всю свою массу, двигался проворно, бесшумно. Пружинистая походка, слегка качающийся при ходьбе силуэт - всё это заставляло вспомнить о змее, которая была цеховым знаком мутантом.
Остановились они лишь на вершине одного из холмов. Зрелище, открывшееся взгляду, радостным назвал бы лишь безумец или поэт. Серые скалы, свинцовое море, пронизывающий до костей ветер. Ничего приятного, сказочного или притягательного.
"В самый раз для страшного проклятья, - подумал ведьмак, - такого страшного, что хочется плюнуть и отправиться в Новиград вплавь!"
- Я вижу, что ты пропустил. Скалы. Вон те скалы. И вон те скалы. - Геральт усмехнулся. - Я не силен в географии и совсем плох в судоходстве. Зато неплохо помню бестиарии, которые вдалбливали нам в головы во время обучения. В прямом смысле слова - книжки были тяжелыми, а я и другие ведьмаки не были самыми прилежными учениками.
Геральт, нахмурившись, осмотрелся. Шутки шутками, но дело было серьезным. Прежде чем они пойдут искать заказчика, следует понять с чем им предстоит иметь дело.
Если все истории, что они слышали с Лютиком в пути, то им предстояло встретиться с ожившими мертвецами. В них Геральт верил с трудом, но после событий в землях Ла Штагенау некромантия стала для белоголового не пустым звуком.
- Есть идеи, почему они не пришли раньше? Местные окуривали свои дома травами? Приносили жертвы? Молились? Или менялись фазы луны? Ведь должна быть причина. Должна.

+3

20

Корма. Та самая

Если бы каждая неприятность или драка приносили по золотому, то Бьорн, владелец корчмы на Хиндарсфьялле, давным-давно стал бы богаче ярла, жил бы в большом доме и имел трех наложниц с золотыми волосами. Увы, о счастье оставалось лишь мечтать.
Зато несчастье находилось само. Стоило закрыть глаза, и в памяти всплывал тот ужас, потрясший остров десять ночей назад. Ожившие мертвецы, чудовища, вернувшиеся с того света в мир живых. Они шептали, они хрипели, они были повсюду.
Добрый топор их не остановил. Не смог с ними совладать и огонь.
Самые отважные воины оказались бессильны перед напастью.
- Охотники на чудовищ, непобедимые ведьмаки! - Олаф сплюнул под ноги. - Обычные выродки, мать их!
- Эй, пёс, проваливай из моей харчевни! Да, собирай монатки и выметайся, рыжий хер!
Сказано это было мимоходом: Бьорн привык заниматься несколькими делами одновременно.
Сейчас его внимание привлекли две женщины: определенно скучавшие, определенно нездешние. Определенно желавшие что-то съесть.
То, что одна из них сделала заказ, корчмарь не заметил. Не уследил во всей этой суматохе.
- Не каждый день в моем заведении можно встретить странствующих женщин. - Бьорн навис над столиком. - Вы в храм Фрейи? Или из-за случившегося десять дней назад?

+2

21

Корчма.
Вежливость, впрочем, Сельде не очень-то помогла. Как ни старалась бестия выглядеть дружелюбной, а у местной подавальщицы так и не вызвала ничего, кроме негодования.
- Надо людям, вот и собрались, - недовольно буркнула девушка, поддернула фартук и, бросив сердитый взгляд на чародейку, пошла прочь, не удосужившись даже поинтересоваться, не угодно ли чего госпоже.
Вампирша выдохнула, презрительно скривилась и, покачав головой, отвернулась. «Женщины», - подумала она, - «С женщинами все беседы заканчиваются одинаково. С мужчинами в этом плане лучше, да и то не со всеми». Рыжеволосая потянулась к сумке, выудила из нее маленький прутик и принялась флегматично пожевывать его, ожидая того радостного момента, когда подавальщица вернется и, желательно, вместе с едой. «Недурно было бы тебя проучить», - закралась в голову бестии шальная мысль, - «Проучить, да преподать урок хороших манер. Хотя… Не мое это дело. Мое стоит воон там, за стойкой».
Заключив, что от девчонки все равно ничего не добиться, а раз так, то и время на нее тратить не стоит, Адорэбель устремила свой взор на трактирщика и чарующе улыбнулась ему уголками губ. Старой, как мир, была уловка, но, несмотря на это срабатывала всякий раз, когда наследница Сопряжения Сфер считала нужным прибегнуть к ней. Возымела она эффект и на сей раз. «До чего же предсказуемо, и до чего же посредственно», - мысленно прокомментировала свой успех женщина, выждала, когда мужчина подойдет достаточно близко, выдаст пару дежурных фраз, и было собралась раскрыть рот, да разразиться речью заготовленной, как осознала, что вопрошает житель Скеллиге совсем не то, что она от него ожидала. «А вот это уже интереснее», - подумала Сельда, вынимая веточку изо рта и принимаясь крутить ее в пальцах, - «И, вместе с тем, отвратительнее. Раз уж даже корчмарь, едва завидев посетителей, интересуется не связан ли наш приезд с событиями прошлыми, значит, произошло и впрямь что-то из ряда вон выходящее. Угораздило же меня подгадать момент!»
Вампирша тяжело вздохнула, досадливо поджала губы, глянула на свою собеседницу и, осознав, что та, вроде бы не торопится отвечать, заговорила:
- Нет. Мы здесь не за тем, и не за другим, - бестия взяла на себя смелость решать за двоих, - Я ищу здесь девицу по имени Хильда. Ее отец - староста в соседней деревеньке. Он меня и прислал. К вам. Однако, - наследница Сопряжения Сфер выдержала паузу, переломила прутик и, задумчиво почесав висок, продолжила, - смотрю, здесь не спокойно. Заезжих много. Монстробои вон объявились. Не спроста это. И я… Мы, хотели бы узнать, что же такое приключилось здесь десять дней назад, раз вместо того, чтобы расхваливать местные яства да мягкие постели и чистоту комнат, корчмарь интересуется уж не из-за случившегося ли мы явились.
Договорив, Адорэбель закинула ногу на ногу, сцепила руки в замок и, устроив на них голову, уставилась на собеседника взглядом острым и внимательным. Не хотелось рыжеволосой влезать в проблемы островитян, однако, все та же вежливость буквально вынудила ее поинтересоваться ими, раз уж они так упорно норовили навязаться. «Да и про ведьмаков узнать лишним не будет», - подумала женщина, пытаясь прикинуть, что же могло так растревожить суровых жителей Хиндарсфьялла.

+4

22

Корчма.

Следуя за женщиной, Лидия старалась аккуратно огибать столы и стулья. Её внимание привлекали посетители, а так же было приятно прислушиваться к порой незамысловатым или же тревожным разговорам. Она впервые в жизни услышала, как двое рослых мужчин с таким трепетом обсуждали одну из юных девушек деревни. Их лица были залиты румянцем, а один, седовласый, гордо задирал голову, уверяя, что его дочь – одна из самых невероятных созданий на всем белом свете. Лидия, любя интересоваться слухами, хотела бы увидеть юный цветок, созревший для семейной жизни. Но столь маленькое требование блекло на фоне серьезных вещей, которые охватили острова с неподражаемой заботой.
Наконец дойдя до одного из свободных столов, которые выбрала собеседница, Лидия аккуратно расстегнула небольшой крючок у горлышка, который сдерживал плащ. Ткань бережно упала на плечи и сползла со спины, пойманная ухоженными руками чародейки. Дабы не смять дорогой материал, она предпочла сложить ее, соблюдая правильные линии. Уже присев, пришлось положить около себя сверток, аккуратно проведя по нему рукой. Дорогие вещи требовали заботы.
Рыжеволосая вновь продолжила разговор, отвечая на заданный ранее вопрос. Для Лидии даже мелочи могли значить многое, а уж если приходится вступать в контакт с живыми существами, то следует узнать о них хоть что-нибудь. Пока собеседница говорила, чародейка успела вновь оглядеть помещение. Ничего примечательного в этот раз заметить не удалось, в связи с чем женщина положила руки на стол и задумчиво сплела пальцы, полностью готовая к разговорам.
- Очень жаль, что вы совсем недавно решили посетить эту деревню, - Лидия ответила довольно спешно, но при этом поддержала честность. – Но могу отметить, что здесь вполне уютно. Довольно тихое место, работящие жители и спокойная история жизни. Правда ныне подорванная чем-то неизвестным. Не могу отметить свое разочарование, ведь я надеялась, что вы хотя бы обладаете слухами о произошедшем.
Ей хотелось говорить открыто, не юлить и не скрывать ничего лишнего. Нельзя не отметить, что Лидия ни в коем случае не переполнялась подозрением к собеседнице. Для нее это было непозволительной роскошью, как бы она не хотела придираться. Сейчас эта эффектная рыжеволосая женщина представляла для нее своеобразный путеводитель в мир островов, а так же единственной, кто мог говорить с островитянами, не ловя на себе испуганные взгляды. Чародейке уже довелось натерпеться, в самые первые часы появления на островах. Когда рыбаки ругались и на себя и на нее, перетаскивая тяжелые сундуки. В тот момент Лидия хотела высвободиться из оков иллюзии и показать свое истинное лицо, чтобы взгляды, осуждающие ее и проявление магии, стали испуганными. Это было лучше. Лучше было и отвращение, которое она могла притянуть к себе, в случае отсутствия испуга.
Между тем, собеседница уже попыталась выяснить интересовавшие и ее и чародейку вопросы у подавальщицы. Лидия крайне удивилась, когда та ответила. Выбор подавальщицы пал на грубость и резкость, за что в итоге получила осуждение от, по крайней мере, двух посетительниц. Но и подавальщицу можно было понять. Сколько ее спрашивали о глупостях за сегодняшний день? Сколько раз ее просили рассказать о случившемся и, если эта трагедия задела ее семью, вновь возвращаться в страшный момент жизни? Чародейка не смогла осуждать такое поведение, поэтому ей пришлось пожать плечами и томно выдохнуть.
Примерно в тот же момент, в корчме завязалась драка. Лидия не смогла не обратить на это внимания, потому что один из ведьмаков показался до боли знакомым. Странно, ведь она не видела его ни разу в жизни, но зато прекрасно знала с рассказов Вильгефорца и других чародеев. Он ли это был? Она не могла знать точно. Поэтому пришлось наблюдать за быстрыми движениями беловолосого и слишком смелым островитянами в драке. Лидия не знала, как это назвать, поскольку ей казалось, что ведьмак словно бы отчитывает неспокойных посетителей.
«Не удивительно, что ведьмаков все боятся и смотрят на них, как на больных оспой».
Сразу же после драки, которая, к счастью, закончилась, чародейка уделила большую часть внимания нескольким веревочкам, которые аккуратно поддерживали манжеты платья. Пришлось поправить их, а отвлечься только на басистый голос корчмаря, подошедшего совсем неожиданно. Чародейка подняла голову, вопросительно изогнула бровь.
«Что же у вас случилось десять дней назад?»
Немного запоздав с вопросом, её опередила собеседница.
- Прошу меня извинить за манеру изложения, а так же единственную способность к речи, - выждав, Лидия с трудом сконцентрировалась на применении телепатии к собеседнице и к корчмарю, - но вы не могли бы так же сказать, что за ведьмаки посетили вашу прекрасную корчму? Один из них уж слишком на кого-то похож. И, если я правильно понимаю, они явились не просто выпить кружечку пива, верно?
Сев поудобнее, Лидия вновь обратилась исключительно к собеседнице:
- Возможно, вы знаете кто это был? С ними бард. Лютик. В свое время с ним мне довелось встретиться. Так же я могу отметить, что среди посетителей есть одна моя прекрасная знакомая чародейка. Слишком много людей решили посетить Скеллиге в этот день. Совпадение? Не думаю.

Отредактировано Лидия ван Бредевоорт (2015-08-14 16:07:02)

+3

23

[AVA]http://testforum.funbb.ru/img/avatars/000b/1c/c0/91-1495727405.jpg[/AVA]Та самая деревенька на Хиндарсфьялле

- Скалы я не пропустил. Они уходят в воду, а под ней может быть что угодно. Пещеры, тайные ходы... Хотя кто верит в сказочки про злых некромантов, живущих под горами?
Самое обидное, когда подобные побасенки, рассказываемые исключительно пренебрежительным и насмешливым тоном, оказываются наиболее близкими к правде. Будешь думать потом сто раз, прежде чем ляпнуть что-то. А вариантов у ведьмаков было на деле не так уж много. Либо местные врут о природе опасности, либо здесь замешано что-то, из сказочки ставшее явью. Пренеприятной и пугающей не лишь детей, но и прорву взрослых.
А если это проклятие, то хорошей новостью уж точно такой поворот событий не назвать. А так как проклятия просто так не накладываются, то с деревенскими будут очень неприятные, но нужные разговоры.
- Вчера луна пошла на убыль, это я приметил. Местные ничего такого не делали, только ночью сидели все по домам и носа на улицу не совали - это я им сказал. Особо суеверные мелом черту у порога рисовали, но мы оба знаем, что это херня. Посоветовал можжевельник раскуривать, если есть. Только эти охламоны слушают вполуха.
Лето указал пальцем на слабо заметную торчавшую над поверхностью воды мачту. Почти сгнившую, ветхую, вот-вот готовую надломиться и рухнуть в воду.
- Источник, кхм, живого материала в принципе не такая уж проблема. Тут скорее всего затонул не один корабль, а значит, и трупы были. Несмотря на то, что берег рядом. Я спрашивал у местных - дно резко уходит вниз в нескольких метрах от берега.
Не только крушения могли стать причиной гибели кораблей. Скеллиге славился крутыми нравами и быстрой расправой в отношении нарушителей прибрежного пространства, особенно если они не дали о себе знать ярлам. Все это сборище варваров вместе с их "царьками" часто вызывало непонимание и раздражение. Не умеют жить, как люди, и учиться не хотят.
- В любом случае, пока мы не увидим проявления этого "проклятия", точно мы вряд ли что-то скажем.

+3

24

Деревенька

Одна голова хорошо, три - ещё лучше. И пускай одна из них была непривычно молчаливой, но была полезной - у Лютика были их деньги, поэт мог заболтать кого угодно. Поэтому Геральт был рад, что менестрель поплыл с ним, хотя признаваться в этом не спешил. Наличие же в их компании Лето решило много вопросов. Достоверная и качественная информация, не приукрашенная байками и сказками, была в их время большой редкостью.
- Подводные некроманты? Это плохо, я ненавижу плавать.
С шутками было покончено. Сухо кивнув Лето, Белоголовый решительно направился в сторону рощи Фрейи.
- Пора нам поговорить о деньгах.

Корчма

Бьорн был человеком верующим. Как и любой другой скеллигец он знал истории об ужасных призраках, о корабле мертвецов и о том, что мать-Фрейя всех защитит, когда придет пора. Поэтому когда чародейка заговорила, не разнимая губ, то корчмарь с трудом удержался от того, чтобы вскрикнуть.
Он был мужчиной и испугаться женщины, пусть даже и такой необыкновенной, для Бьорна было бы позором.
- Так что же вы, милсдарыни, ничего не знаете? Я думал, что вы и прибыли сюда нам помочь!
Корчмарь присел, вытирая потное лицо тряпкой, служившей ему полотенцем. Осторожно переводя взгляд с одной путешественницы на другую, Бьорн заговорил:
- Беда у нас случилась. Десять дней назад луна окрасилась кровью, и на берег из морской пучины вышли умертвия. Алчущие, страшные, с горящими глазами. Они убивали всех встречных, царапались в двери и заглядывали в окна. А на утро исчезли, забрав с собой мертвых. Спустя ночь всё повторилось. Лучшие воины вышли против них, но всё тщетно.
Корчмарь замолчал. Тяжелый взгляд его уперся в стол, а весь вид говорил, что такой врать не станет.
- Вот уж несколько ночей спокойно всё, луна на убыль пошла. Но что если всё это повторится? Кто же нас защитит?

Неподалеку от священной рощи. Позже дом верховной жрицы.

Весь путь к жрицам Фрейи Геральт пытался объяснить Лютику разницу между местными послушницами и служительницами из Элландера. Впрочем, было у них одно сходство, которое Белый Волк поспешил напомнить.
- Никаких пошлых шуток. Пожалуйста.
Мирный на вид поэт пугал куда больше, чем голодный гуль.

Верховная жрица не была старой. Годы не посеребрили её волосы, а легкая россыпь морщин в уголках глаз говорила скорее о последних бессонных ночах.
На вопросы ведьмаков она отвечала устало, совершенно не испугавшись ни их вида, ни их оружия.
- Всякий прибывший сюда находится под защитой Матери. Но не каждый эту защиту просит. Даже местные отворачиваются. - на стол одна за другой встали крепкие деревянные плошки с травяным настоем. - Пейте. Это сохранит ваше здоровье от злых ветров.

+4

25

Таверна -> деревня
Меган фыркнула и отодвинула тарелку, когда женщина корчмаря, наплевав на всякие приличия, просто-напросто проигнорировала ее. Сказать, что она была возмущена – ничего не сказать.
«Кто ты такая, чтобы я вообще просила тебя поговорить со мной, черт возьми?!»
Грязная тряпочка, лежавшая перед ней на стойке, чуть не стала причиной рвотного рефлекса. Ее глаза закатились к щедро увешанному паутиной потолку. Пришлось вытирать рот рукавом белоснежной рубашки.
- Ужасное обслуживание.
Ее замечание никто и не слышал. Всем было плевать. Островитянка, на пару с мужем, бегала между столиков, принимая заказы.
Меган Сванн, занятая рукавом, на котором желтело жирное пятно, не сразу поняла, что произошло через секунду. Крик, издаваемый островитянином, налил всю залу. Стол, за которым сидели загадочные незнакомцы, обступили люди. Дело закончилось бы эпичной дракой, если бы не вмешался владелец неспокойного заведения. Он с криками обрушился на нарушителей порядка.
Зачинщик, вместе с участниками «веселья», вынуждены были капитулировать перед стариком. Они тут же покинули таверну. Меган проводила их скучающим взглядом.
Она не знала из кого выудить информацию. Островитяне плохо шли на контакт с незнакомками вроде нее. Стоило попробовать разговорить людей на улице.
Чародейка встала и засучив рукава, медленно направилась к выходу. Никак не отреагировала на глупые комплименты мужчин, сидевших за столом, рядом с которым она прошла.
Улица встретила ее своей свежестью, а легкий морской ветерок, растрепал ее прекрасные волосы.

+3

26

[AVA]http://testforum.funbb.ru/img/avatars/000b/1c/c0/91-1495727405.jpg[/AVA]Неподалеку от священной рощи. Позже дом верховной жрицы.

Лето молча кивнул. Деньги его интересовали сейчас не меньше, чем пьянчужку бутылка водки. Пусть придется делиться, это его не волновало. Чуял он жопой, что в этой работе легко могут понадобиться оба ведьмака, а не лишь один.
- А лучше и вовсе молчи. - Ведьмак вставил свои пять копеек. - Я слыхал, что бабы Скеллиге такие же воинственные, как мужики. А работа у нас и без собирания трубадуров по кусочкам есть.
И все-таки он должен был признать, что некое, очень грубое очарование было и в верованиях островитян, отдаленно напоминающих религии Большой земли. Было что-то в их ковании собственной судьбы, смешанной с неким фатализмом и мистицизмом. Не нам их судить, людям с континента. Они веками живут подобным образом, и это то, что останется с ними и в будущих поколениях. Часто именно традиции и уклад жизни - последнее, что остается у народа для самоопределения. Для того, чтоб не смешиваться с массой остальных.
Но эти соображения никогда не помешают ведьмаку скептично думать о них и находить некоторые обычаи глупыми и даже раздражающими. Хотя бы он будет вести себя вежливо.
Лето взял со стола плошку и осторожно, совсем немного отхлебнул первым глотком. "А неплохо. В корчмах часто кормят намного говеннее." В несколько больших глотков он опустошил тару, чувствуя кисловатое и терпкое послевкусие на языке.
- У нас есть вопросы. Касаемо того, что произошло десять дней назад. Они могут показаться глупыми или банальными, но ответить прошу серьезно.
Здоровяк потянул носом и кашлянул.
- Тут не происходило чего-то плохого до выхода мертвецов? Например, грабеж корабля, резня, отказ в помощи путнику?Братоубийство, что-то подобное? Появлялись ли колдуны или кто-то, способный творить чары?
Какой-нибудь чародей, не обрадованный местным гостеприимством, мог легко на прощание наложить на деревеньку весьма неприятное заклятие. Или проклятие. Суть почти одна.

+4

27

Корчма.
Пока Сельда ожидала ответа, а корчмарь, вероятно, подбирал подходящие слова, да прокручивал в голове события десятидневной давности, заговорила чародейка, по-прежнему, не изменяя своей манере вести беседу. «Могла бы и проявить уважение…» - подумала вампирша, покосившись на женщину, однако, едва заслышав разъяснения собеседницы, прикусила язык, выдохнула и отвела глаза в сторону. На мгновение ей стало стыдно за свою неосмотрительность и через чур поспешные выводы. «Единственный способ. Ну что ж. Всякое случается в жизни, в том числе и с владеющими магией, пожалуй, даже, в первую очередь, с ними». Адорэбель нахмурилась, потерла переносицу и вернула взор трактирщику, давая мужчине понять, что не отстанет до тех пор, покуда не узнает истину. «Вероятно, это жестоко», - подумала женщина, - «Жестоко вызнавать. Теребить незажившую рану и изболевшуюся душу человека лишь потому, что тебя терзает любопытство, слабо отдающее отголосками осторожности и сострадания. Разумно ли это? Стоит ли? Если все, чего я в конечном счете желаю, - это мирных дней, текущих своим чередом». Наследница Сопряжения Сфер хмыкнула и оставила пустые рассуждения. В этот самый момент чародейка, так и не дождавшаяся ответа изумленного корчмаря, обратилась к ней, заставляя припомнить недавнюю драку и лица ее участников, которые, к слову наемница рассматривала не так уж и тщательно.
- Нет, я не знаю, кто это был, - задумчиво проговорила Сельда, потирая подбородок и сдерживая себя, чтобы не выдать что-то типа «не интересуюсь ведьмаками», - Ничего, кроме того, что мы повстречали двух монстробоев в одном месте. Может быть, они и ненамеренно встретились здесь, однако, два ведьмака в одном трактире такое же опасное зрелище, как и две чародейки. А если сложить, то мы получим цифру четыре. Это перебор, чтобы быть совпадением. Слишком большой перебор.
Вампирша сокрушенно вздохнула, лишний раз мысленно укоряя себя за то, что выбрала для спокойного существования такой неудачный период. Впрочем, это не она пришла к проблемам, это проблемы пришли к ней. «Не нравится мне все это, ох не нравится», - рыжеволосая отпустила подбородок и вновь устроила голову на сцепленных в замок пальцах, - «Сдается мне, мы попали в такое дерьмо, из которого чистенькими не выбраться никому». Еще раз вздохнув, Адорэбель раскрыла было рот, чтобы напомнить корчмарю о своем вопросе, однако, мужчина опередил ее, начав рассказывать ужасающую по своей сути историю о живых мертвецах, вышедших из воды. В ином месте и в иное время наследница Сопряжения Сфер, всего скорее, жестоко высмеяла бы собеседника, обозвав забулдыгой и трусом, но сейчас у нее не было ни единого повода сомневаться в искренности слов трактирщика. Наемница нахмурилась, глубоко вдохнула, поводила губами из стороны в сторону, глянула на чародейку, на лицо мужчины, покрывшееся липкой испариной, на хамоватую подавальщицу; скользнула взглядом по фигурам посетителей трактира, выдохнула, прикрывая глаза. Важное решение предстояло принять ей теперь. «Я все еще могу уйти», - начала рыжеволосая, погружаясь в размышления, - «Могу остаться в стороне, могу сделать вид, что ничего не слышала. Могу прикинуться испуганной и убраться восвояси, оставив сложности другим. Эти люди уже зазвали сюда ведьмаков и, неизвестно, сколько еще жадных до наживы личностей решится посетить Хиндарсфьялл. Сколько еще чародеев слетится на этот «пир», сколько охотников на чудищ пожелает взять заказ? Стоит ли мне вообще оставаться здесь?» Сельда потеребила мочку уха, подобрала обломки прутика и принялась крутить их в пальцах. Еще некоторое время вампирша молчала, погруженная в мысленный диалог совести и равнодушия.
- Что ж, - наконец, нарушила наемница повисшую тишину, - Теперь мы знаем, - Адорэбель оперлась о стену, вытянула руки вперед и, устремив взор в никуда, продолжила, - То, что вы говорите, звучит весьма пугающе, однако, многое и объясняет. Многое, если не все.
Договорив, женщина отвернулась к окну, проследила за похоронной процессией, потянувшейся с кладбища к своим домам, облизнула губы и, задумчиво склонив голову к плечу, вернулась к разговору.
- Теперь же, скажите вот что, - обратилась рыжеволосая к корчмарю, - Выжил ли кто-то из тех, кто сражался с мертвецами, и кто обратился за помощью? И да, еще, не подскажете ли вы все же, где мне отыскать Хильду?
Озвучив последний из интересующих ее вопросов, наследница Сопряжения Сфер вновь погрузилась в собственные рассуждения, на сей раз, сосредотачиваясь на проблемах Хиндарсфьялла и на своих личных сложностях. Впрочем, внимательно пронаблюдав за корчмарем и составив о нем определенное мнение, она была убеждена, что с поисками дочурки старосты ей никто не поможет, - слишком сильно заботили островитян недавние события, настолько сильно, что они охотно рассказывали о них, норовя заручиться поддержкой любого, кто способен ее оказать. «Я все еще могу отсюда уйти», - напомнила себе бестия, - «Но для начала стоит послушать, что мне скажут или, хотя бы, съесть свой обед». Поразмыслив так, рыжеволосая несколько недовольно передернула плечами, перевела взгляд с новой знакомой на мужчину и обратно и принялась ожидать ответа.

+2

28

Корчма.

Чародейка задумчиво пожала плечами и, пока выдался момент, повернула голову. Она заметила знакомые очертания вновь, замечая, что Меган покинула корчму и направилась на улицу. В остальном все оставалось как есть, люди пили, ели, ругались и обсуждали то, что им было действительно интересно. Слова рыжеволосой девушки отвлекли чародейку от молчаливой задумчивости. Она повернулась и пожала плечами, по крайней мере, зная, что ее цель на Скеллиге – это море и творчество.
- Цель чародейки, которая только что покинула таверну, я не знаю, - она не оправдывалась, а подчеркивала факты, пытаясь сопоставить все «за» и «против». – А вот ведьмаков… или работа или беззаботное странствование, в котором они проводят большую часть своей жизни. Монстров хватает везде, даже в самой тихой деревушке. А если суди по траурному вступлению, то работа их явно ждет.
Лидия подняла взгляд и дождалась ответа корчмаря, который отер лицо тряпкой, присаживаясь к посетительницам.
Было приятно услышать объяснение всему происходящему, пусть даже такое расплывчатое. Вместо одного вопроса у нее теперь появилась добрая сотня, которую непременно хотелось сократить. Чародейка опустила взгляд и заметила пробегающую под столом мышь. Лицо ее заметно побледнело, ярко выражая контраст между иллюзией. Она не шибко любило грызунов, правда крысы составляли куда больше неудобства, чем маленькая и беззащитная мышь.
- Я бы не сказала, что это многое объясняет, - с рисованным спокойствием подметила чародейка, пристально отслеживая движения мышки. – Умертвия довольно часто предпочитают выходить из морских глубин и нести за собой разрушение да смерть. Ведь это является частью их жизни. Но вот замечание с луной более интересно.
Женщина оперлась о стол и сплела пальцы, положив на них подбородок. Восхвалять магию за такую прелесть, как иллюзия, она уже не могла. Потому что слишком долго знала все минусы и плюсы такого рода помощи.
Мышь, за которой Лидия следила, в скором времени прошмыгнула в одну из норок.
- Ведь ранее в вашей деревне ничего подобного не было? Я имею в виду луну в качестве предзнаменования.
Чародейка действительно ставила все далеко не на мертвецов, которые из моря выходили. Она считала, что каждый монстр или бестия живет с такой же целью, как и человек, что естественно будет утолением голода. Просто человек разумен и слишком пуглив, а бестии порой не знают границ, при этом обладая разумом. Какой никакой, а все-таки обязан был быть.
Слова корчмаря о защите пришлось оставить без комментариев, потому что теперь появление ведьмаков обретало более четкие границы. Есть бестии, есть проблема, посему и монстробои явились. Правда странно, что с ними был Лютик, который казался «воздушным» на фоне двух ведьмаков.
«Хотя чего только не увидишь на островах…»
Лидия опустила взгляд и посмотрела на колечко, которое в свое время получила в качестве подарка от одного южного гостя. Аккуратно поправив столь милое творение ювелиров, она томно выдохнула.
- И что говорят друиды? Они же должны одними из первых проявить интерес к происшествию, а уж тем более к особым знамениям связанными с луной. И не проводили ли друиды какие-либо ритуалы последнее время, известные в деревне?

+2

29

Дом верховной жрицы

Речь лысого ведьмака, такого грозного и страшного на первый взгляд, заставила жрицу вздрогнуть. Низкий бас походил на рокот разбивающихся о скалы волн и был так же силён, как ветра во время шторма.
Когда-то она уже слышала подобный голос, вот только мужчина, обладавший им, был ниже убийцы чудовищ на добрую голову, его борода была темнее ночи, а глаза - синими-синими, как сапфиры.
- Это Скеллиге. - сказала она грустно. - Здесь всегда происходит что-то подобное. Корабли разбиваются о скалы, драккары налетают на своих же более удачливых собратьев, завладевших хорошей добычей. Но десять дней назад ничего подобного не произошло. Вот только...
Лютик, который быстро покончил со своей порцией отвара, подался вперёд и уже хотел вставить свое словечко, однако лишь пискнул от боли, почувствовав тяжелый ведьмачий сапог на своей ноге.
- Вот только что?
Жрица осторожно села на притаившуюся у стены скамью. Прикрыв глаза, женщина несколько раз глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. А потом заговорила:
- Примерно десять дней назад была годовщина одной маленькой трагедии. Торговое судно возвращалось из далекого путешествия. Капитан, храбрый и отважный человек, поспешал домой: он знал, что его невеста ждет первенца, и хотел успеть к его рождению. В подарок, как говорят, он вёз драгоценное ожерелье. Но на подходе к дому его настиг шторм. Говорят, капитан в этот раз отказался платить дань Богу Морей, и он проклял корабль. Три дня и три ночи вел отважный капитан своё судно сквозь непогоду, превозмогая ветер и шквал волн. А на четвертый день корабль налетел на рифы и пошел ко дну. Лишь только горстка уцелевших смогла добраться до берега и не стать кормом для сирен. Капитан исчез без следа.
Геральт скрипнул зубами.
В байки и легенды он не верил, но та история, которую поведала им жрица, явно не была обыкновенной выдумкой.
"Так что же возвращает неупокоенных к жизни спустя многие годы? Неужели она? Но почему именно через такой большой срок?"
- А что стало с его невестой? - брякнул вдруг Лютик. - Той, что ждала ребенка?
"Твою мать..."
Жрица не ответила, грустно улыбнувшись.
Геральт, проворонивший момент, пожалел, что у ведьмаков нет Знака, связанного с немотой.
- А те, кто выжил... где их можно найти?
- Они разбрелись по свету. Постарались как можно быстрее покинуть Хиндарсфьялл, предварительно заручившись поддержкой богини. - женщина открыла глаза. - Кажется... недавно был корабль. Седьмицы две назад. Может, кто-то вернулся?

Корчма

Бьорн, грешно подумывая о том, как бы побыстрее избавиться от двух путешественниц, едва не прикусил язык.
Ох, и говорливые же попались бабы!
- Умертвия, которые выходят из воды - частое явление? Не позавидую я тому берегу, госпожа! Эта ж мразь и в огне не горит, и воды не боится! Я же сам видел, ну... покойники, как покойники. Кожа синяя. У кого белая. У кого уже и кожи нет. Все дырявые, вонючие. И холод приходит с ними! А может просто страх. Вы это... не смотрите на меня так, я много на свете повидал до того, как хозяйство завел! Много где побывал! А вот такого страху не испытвал даже когда чуть не стал обедом морскому змею!
Бьорн потер бороду, словно пытаясь что-то вспомнить.
Затем поглядел на рыжую, словно прикидывая что-то в уме.
- А Хильду я, госпожа, давненько не видал. Быть может, она к своему Харрену отправилась? Тому, что на горе живет. Вот только в прошлый раз мертвецы там и крутились.

+4

30

Корчма.
Ответ довольно скоро последовал, вот только был он совершенно не таким, какой хотелось получить Сельде, и рассуждения чародейки были не такими и, вообще, если подумать, ситуация складывалась весьма паршивая, и, если пару мгновений назад вампирша еще рассчитывала получить всю, нужную ей информацию в одном месте, то теперь отчетливо осознавала, что за знаниями еще придется побегать, во всяком случае, если она пожелает заинтересоваться чем-то иным, кроме поисков Хильды. Адорэбель вздохнула, бросила прутик на стол и уставилась на свою новую, неожиданно побледневшую знакомую, проследив же за ее взглядом и осознав, что дело всего лишь в маленькой мышке, снующей под столом, презрительно ухмыльнулась и скрестила руки на груди. «От страха и омерзения у тебя отшибло разум, да?» - мысленно вопросила наследница Сопряжения Сфер, припоминая, как спокойно и безэмоционально чародейка взялась рассуждать о живых мертвецах, унесших десятки жизней и напугавших островитян до сырых портков, - «И кто только учил тебя с людьми-то разговаривать? Может быть, дело в твоей профессии? Ко всему привыкаешь, все кажется простым и представляет интерес сугубо научный. Никаких чувств, ни тени сопереживания. Какая досада». Нет, бестии, конечно же, не было жаль несчастного корчмаря, коего угораздило выбрать таких отвратительных собеседниц, но, вместе с тем, рыжая понимала, что теперь, стараниями магичечки, они узнают только какую-нибудь ересь, сказанную лишь за тем, чтобы обе они, наконец, убрались отсюда, да оставили жителей наедине с их скорбью, печалью и проблемами. Женщина вздохнула снова, перевела взгляд на мужчину, чуть сузила глаза и внимательно выслушала все, что тот пожелал поведать. К слову, рассказал он ничтожно мало, значительно меньше, чем мог бы. Наверняка наемница, конечно, знать не могла, но в правоте своей не сомневалась. «Как я и думала», - заключила она, покачав головой и бросив на черноволосую спутницу мимолетный укоризненный взгляд, - «Может быть, стоит убедить тебя? Заставить поведать правду? Сдать себя при чародейке, вызвать пару десятков лишних вопросов и уйти ни солона хлебавши. Ну уж нет». Сельда прикусила язык и воздержалась от комментариев. Губы ее растянулись в легкой приятной полуулыбке. «Если я и прибегну к чему-то такому, то позднее, ночью, когда ты не будешь меня ждать. Впрочем, тебе может еще повести, и я передумаю повторять свои вопросы, сочтя ваши проблемы исключительно вашими. Ведь на единственно важный для меня вопрос ты уже ответил, если, конечно, не солгал. Ну да зачем бы тебе лгать?» Поразмыслив так, вампирша успокоилась и сосредоточила внимание на чародейке, в конце концов, именно с ней она хотела сейчас пообщаться и, возможно, поделиться кое-какими соображениями.
- Что ж, - задумчиво произнесла Адорэбель, пощипывая подбородок, - На горе, так на горе. И на том спасибо.
Говорить что-либо еще женщина нужным не сочла, хотя в сознание ее врезались слова про огонь, холод и страх. Как не хотела бестия не думать о несчастье, поразившем Хиндарсфьялл, мысли ее невольно крутились вокруг рассказа корчмаря. Половина его слов, разумеется, были лишь следствием пережитого ужаса, но вот остальные, остальные о чем-то да говорили. О нежити рыжеволосая знала достаточно, во всяком случае, достаточно для того, чтобы в уме согласиться со словами чародейки. Не вставали мертвые просто так и не шли просто так в деревни. Что-то сильное, страшное вело их. Что-то очень похожее на проклятие. «Случайное или намеренное?» - наследница Сопряжения Сфер склонила голову к плечу и несильно пнула свою спутницу носком сапога, давая той понять, что продолжать беседу не стоит. Во всяком случае, именно это она попыталась изобразить взглядом, а после и взяла на себя смелость отправить корчмаря к его занятиям.
- Ты бы поторопил свою помощницу, - ни с того ни с сего обронила бестия, обращаясь к мужчине, - А то, пока я свой заказ жду, ни Хильды, ни горы не останется.
Сельда беззлобно ухмыльнулась, принимаясь выискивать глазами подавальщицу. «Давай, иди», - думала она в этот момент, испытывая острую потребность остаться наедине с чародейкой, - «А на гору твою я все-таки схожу, посмотрю, что там есть. Если и нет там тела Хильды, да ее дружка, то что-нибудь я там наверняка отыщу. Не просто же так, ты, старый хмырь, меня туда направил. Может оно и по доброте, а может и по умыслу. Злому, аль доброму. Да каким бы ни был, - не страшно».
Заключив так, вампирша принялась рассматривать стол, делая вид, что потеряла к беседе всякий интерес.

+3