Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Байки пьяных ведьмаков


Байки пьяных ведьмаков

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Время: зима, декабрь 1262 год 
Место: Каэр Морхен и его окрестности.
Действующие лица: Геральт, Эскель, Ламберт
Описание: очередная зимовка ведьмаков цеха Волка в обнимку с водкой, играми в гвинт и конечно же, свежими байками!

Отредактировано Лaмберт (2015-06-09 10:37:36)

0

2

- Тише, Василек... - ладонь ведьмака пригладила гриву лошади, пальцы сложились в Аксий. Мерин всегда нервничал, когда спускался по крутым склонам, но выхода не было, не так много дорог ведут через перевал, в Каэр Морхен. Благо, зима выдалась теплая, иначе уже в эту пору был бы риск, что через перевал Эскель не переберется. Виды, как всегда, завораживали: подножья гор были густо усыпаны хвойными деревьями, а верхушки украшали белые шапки снега, разрезающие облака. Солнце уже перевалилось на западную часть небосвода и стремительно двигалось к закату, нужно было добраться до замка до вечера, ночью на перевале царствует зверский холод. Ведьмак натянул поводья, еще сильнее замедляя лошадь, Васильку, понятное дело, хотелось преодолеть сей отрезок пути как можно быстрее, однако один неверный шаг мог закончится достаточно плачевно. Острый слух ведьмака уловил журчание ручья - первый признак того, что он уже близко. Скоро крутые склоны сменятся более пологими, потом он выйдет к реке, а там уже до замка рукой подать. Эта мысль не могла вселять оптимизм.

На относительно ровной земле Василек чувствовал себя куда увереннее. Несколько раз даже пытался порезвится с представителями местной фауны, которая то и дело выпрыгивала из близлежащих кустов. Но каждый раз ведьмак натягивал поводья, успокаивая мерина.
- А ну, стой ка, - ведьмак притормозил мерина, спрыгивая на землю. На берегу реки он заметил до боли знакомые следы, как будто бы оставленные огромной курицей. Когда он приблизился, сомнений не осталось - это были следы орнитозавра, совсем свежие. - Ну, Василек, придется тут немного задержаться, - решив, что мерин станет только лишней обузой, ведьмак привязал его к ветке ели, рядом с рекой, сам же двинулся по следу, который вел, вне сомнения, обратно к скалам. Сосчитать количество пещер, пронизывающих эти горы, было просто невозможно. Каждый год ведьмак приезжал в Каэр Морхен на зимовку, и каждый год находил все новые логова. Надо сказать, кое-какая польза в этих чудовищах была - они отлично отпугивали от перевала людей. Но внутренние ведьмачьи инстинкты говорили, что в целях безопасности эту дичь нужно ликвидировать. Вот и сейчас Эскель поднимался обратно в горы, чертыхаясь и матерясь себе под нос. Искать логово пришлось долго, дольше, чем он мог себе позволить, но оставлять монстров на потом мужчина не любил, по опыту знал, что это иногда плохо заканчивается. Наконец-то, следы привели его в нужную пещеру. Ведьмак достал из сумки на поясе небольшую склянку, вылил содержимое в рот. Поднял с земли камень и метнул его во тьму пещеры. В ответ послышался пронзительный вопль.
- Ну, вот я и дома.

Василька явно раздражало присутствие нового "друга", если можно было его так назвать. Голова кокатрикса висела позади седла, раздражая мерина все еще стекающей по ней кровью.
- Не бойся, дружок, приедем в замок и я тебя отмою, честное слово, - Эскель почесал Василька за ухом, что, кажется, немного его успокоило. Солнце уже практически скрылось за горным хребтом, но ведьмака это уже не беспокоило, он был почти на месте. Вот знакомый мост, открытые ворота. А вот и внешний двор, со всех сторон окруженный манекенами и стойками с деревянными мечами. Эскель невольно улыбнулся. Несмотря на то, что здесь когда-то с ним произошло, это было самое приятное место на всем белом свете.

Отредактировано Эскель (2015-06-20 01:04:08)

+1

3

Всё в этом мире имеет свои начало и конец.
Год уходящий, принесший раннюю весну и богатый урожай, был омрачён безжалостной войной. Нильфгаард мощными ударами стремительно продвинулся на север, взял Цинтру, побезобразничал в Заречье и подошел к Соддену.
Смрад от сожженных деревень ещё не пропал с трактов, зарево от пожаров ещё не успело погаснуть на небе, а год закончился. Империя была отброшена назад, но трофеев из пожелтевших клыков не выпустила - север навсегда лишился цинтрийских кораблей и спокойного моря: скеллигцы, узнав о кончине королевы Калантэ, объявили Нильфгаард своим врагом.
Ведьмакам до этого не было дело. Что им политика? Поля кровавых сражений послужили катализатором размножения трупоедов; десятки вдов и сирот, обездоленные и ущемленные, злые и обиженные на весь мир, нередко способствовали появлению призраков, полуденниц и полуночниц, проклятий и сглазов. Всё это, казалось, было на руку для любого ведьмака. Но Геральт этому был не рад. Поэтому белоголовый ведьмак спешил поскорее укрыться в Каэр Морхене.
Плотва, устало переставляя копыта, недовольно фыркнула. Кобыла не разделяла ни эмоций, ни планов своего хозяина. Война ей была важна так же, как важна для короля Визимира судьба слуги, выносящего его ночной горшок. Чудовищами животина не интересовалась, если те не интересовались её шкурой и мясом. Прозаичная и правдивая, Плотва любила лишь добрый фураж да чистку, а их в последнее время не хватало.
- Ну, всё-всё, - рука ведьмака прошлась по гриве животного, - не вредничай!
Кобыла, словно понимая слова белоголового, недовольно мотнула головой. А затем дернула в сторону, словно что-то подсказывая.
А в следующий момент Геральт увидел то, что тревожило кобылу. Кровяные пятна на девственно белом снегу, взрытом то здесь, то там копытами и сапогами. Ведьмак хмыкнул.
- А вот это, лошадка, может быть интересно.

Его находка не была интересной. След был новый, кровь еще не успела застыть. Учитывая количество, то Геральт сделал безошибочный вывод, что ему не о чем беспокоиться.
На Пути не бывает случайных всадников, которые убивают чудовищ.
А это значит, что друзья его уже ждут.
Ждут Дома.

Копыта Плотвы застучали по подъемному мосту, а цепкий ведьмачий взгляд уже различил впереди крепкую, слегка сутулую спину всадника.
- А я уж думал, что ты поймал нам что-нибудь на ужин.
Геральт спешился, взял кобылу под уздцы. Даже беглого взгляда хватило Белому Волку, чтобы узнать Эскеля.

+1

4

- Ты вполне можешь отужинать и этим, я уверен, тебе не впервой, - отвязав голову бестии от седла, ведьмак отбросил ее  к стене, позже нужно будет добыть из нее несколько ингредиентов. - Но я думаю, Ламберт уже позаботился об этом.
Эскель кивнул в сторону навеса, под которым располагались инструменты и охотничьи снасти. Обычно бережно разложенные Весимиром, сейчас они были разбросаны и перевернуты, что недвусмысленно указывало на недавнее присутствие здесь одного вспыльчивого ведьмака.
- Смотри, сундук с эликсирами открыт. Страшно подумать, что он там учудил, - мужчина усмехнулся, пожав протянутую беловолосым собратом руку. Что можно сказать о встрече двух старых друзей? Обошлось без слез радости, а вот желание откупорить несколько бутылочек Белой Чайки возросло до критического уровня. Но это еще успеется.
- Пойду, посмотрю, не успел ли Ламберт разнести пол замка, пока нас не было. В этом году он, видимо, добрался сюда первым. Не к добру это, не к добру...
Каэр Морхен практически не менялся. Во внутреннем дворе на отделке прибавилось трещин, несколько деревянных опор сломались или съехали вниз, шарнир на воротах проржавел и грозил отвалиться. Но Эскель почему-то никогда даже не сомневался, что замок этот будет стоять еще долго после него, возможно даже переживет сам Цех Волка. Эта нерушимая твердыня хоть и потеряла былое величие, все еще была неприступной. Жаль, что оборонять ее теперь было некому. Оказавшись внутри замка, мужчина невольно вздохнул. Каждый год он с болью в душе наблюдал, как все сильнее обсыпались настенные фрески, украшавшие интерьер обители ведьмаков. Искренне жалел, что не обладает талантом художника, дабы восстановить их. Увы, ведьмаки могли лишь уберегать крепость от полного уничтожения, что уж говорить об восстановлении. Где-то в глубине души Эскель мечтал, что когда-нибудь он сможет собрать достаточно денег, нанять несколько десятков краснолюдов-каменщиков и восстановить Каэр Морхен. Но этим мечтам если и судилось сбыться, то явно не скоро. Поглощенный подобными мыслями, Эскель не заметил, как добрался до кухни. Из раздумий его вытащили знакомые очертания и голос старого друга.
- Привет, Ламберт. Я вижу, зря времени ты не терял.

Отредактировано Эскель (2015-07-28 21:56:50)

+1

5

Зима в горах всегда наступает рано. Почти всегда. В этом году осень выдалась невероятно теплой и поэтому к началу декабря перевалы не завалило. И хотя было сухо, никто не отменял ледяной ветер, гуляющий на высоте. Одинокая фигура на коне уже давно минула перевал и спустилась в долину, однако до сих пор куталась в плащ, словно бы мороз пробирал ее до костей. Пожалуй, так и было. День стоял ясный, солнечный. Правда светоч небесный уже не грел, лишь светил. С деревьев давно облетели все листья, покрыв землю толстым ковром, а кое-где даже лежал первый снег, который, очевидно, когда-то шел и даже успел подтаять.
Ведьмак прибыл в Каэр Морхен первым. Хотя, что значит "первым"? Никакого соревнования не было, потому как соревноваться не с кем. Обычно, к этому времени в замке уже был Весемир, однако нынче его не было. Опять где-то старый хрыч валандается, подумал зло Ламберт, ставя коня в пустующей конюшне. По земле бегали крысы, много крыс. Надо будет с этими сволочами что-то сделать, подумал ведьмак, пиная одно из зазевавшихся животных. Крыса проделала стремительный перелет к дальней стене, но не долетела и рухнула где-то неподалеку. Ламберт сплюнул и, насыпав в торбу овса, оставил коня кормиться, похлопав того по шее.
Миновав внутренний двор, потом еще один, монстробой оказался в самом сердце крепости. Вернее, в главной зале самого сердца. Открыв одну створку массивных двойных дверей, он на мгновенье замер на пороге. Все было так, как оставили ведьмаки весной, только развелось больше пыли и крыс, которые спокойно разгуливали по полу. Дальше по коридору густел мрак, который вовсе не мешал ведьмаку. Вдохнув холодный пыльный воздух, мутант поежился, поправил на плечах плащ и шагнул внутрь, прикрыв за собой дверь. Поначалу он попытался разжечь старые факелы, оставшиеся в держателях с прошлой зимы, но из этого ничего не вышло. Пламя, вызванное Знаком, лишь ненадолго занималось обгоревшим деревом, а затем затухало, чем вызывало и ведьмака бешенство. Спустя несколько минут безуспешных попыток, Ламберт отбросил последний сломанный источник освещения и пошел так. В конце-концов, он же и без факелов все хорошо видел.
Остаток дня ведьмак провел в "домашних" хлопотах. Содержать замок в одиночку - занятие крайне трудное. И каждый раз, когда ведьмак приступал к какому-нибудь делу, будь то заготовка дров или приготовление пищи, он страшно матерился, проклиная Весемира за то, что он не приехал, и себя за то, что приехал первым. Собственно, кроме заготовки дров и факелов, проведения небольшой ревизии на кухне и приготовления рагу (во всяком случае, Ламберт был уверен что у него получилось рагу) он ничего не успел. Разве что, успел еще натаскать воды и попариться в бане. Лишь во время ужина перед камином, в котором он разжег небольшой костер, монстробой успел громко проклясть наглых крыс и летучих мышей. Для вящего спокойствия во время ужина, он откушал половину графина, заблаговременно наполненного "Белой чайкой". Вторую половину он откушал после ужина и, накрыв котел крышкой, отправился спать.
Второй день ведьмак провел с поисках рыболовецкой снасти. Вернее сказать, снасти-то он нашел, но увидев порядочный бардак учиненный Весемиром весной, взбесился и навел порядок. Правда, порыбачить ведьмаку толком так и не удалось: погода испортилась и повалил снег, меньше чем за час покрыв все приличными сугробами. Постояв во внутреннем дворе со снастями в руке и понаблюдав за падающими хлопьями, ведьмак грязно выругался, показал небу сколь популярный, столь и неприличный краснолюдский жест и пошел обратно, бросив снасти по пути. Единственное, что Ламберт заставил себя сделать полезного в этот день, - так это почистить конюшню и своего коня, ну и покормить его в придачу. Остаток дня он провел на кухне в мучительных размышлениях, как бы прищучить чертовых крыс в компании с парой бутылей "Белой Чайки". Ведьмак с удовольствием пил и периодически отправлял наглых грызунов в полет с помощью пинков. За этот чертов день ведьмак умудрился промерзнуть до костей, поэтому он притащил со двора побольше дров и развел большой костер из двух бревен и сомнительной конструкции, сооруженной при помощи поленьев.
Медленно наступал вечер. Опорожнив первую бутылку, ведьмак взялся за вторую, развалившись на столе и глядя на огонь. Поэтому он страшно удивился, когда его обдало холодом, а затем услышал шаги в коридоре. Ведьмак повернулся, расширил зрачки.
- То-то я чувствую, что кто-то холод запустил. А это ты, - проворчал Ламберт, медленно поднимаясь с табурета.
- Привет, Ламберт. Я вижу, зря времени ты не терял, - услышал он в ответ.
- Привет, Эскель. Я вижу, ты много времени потерял на дорогу. Конь захромал?
Несмотря на проявленную язвительность и злобу, за то, что пришлось все делать самому, Ламберт был рад видеть своего страшного старшего товарища. По-своему рад, ведь в глубине души он опасался, что зимовать ему придется в одиночку, а запасы алкоголя в замке, пусть были велики, но не безграничны. А до того момента, как озеро покроется крепким льдом и можно будет начать рыбачить, пройдет не меньше месяца.

Отредактировано Ламберт (2018-11-10 20:13:50)

+5

6

Дом.
Короткое. Тихое. Родное слово. Неповторимое, незабываемое. Единственное, куда стоит стремиться всю жизнь.
Дом.
Это было единственное место, где на ведьмачью натуру не посягал чужой нрав, где на них не смотрели косо, не плевались им вслед. Место, где никто не укорит тебя за то, что ты иной, за то, что ты был создан сделать этот мир чище и лучше за пригоршню монет.
Дом. Их дом. Их старая крепость. Их Каэр Морхен.
Геральт вошел вслед за однокашником. Ничего не изменилось: все те же стены, потрескавшиеся фрески, гуляющий в залах сквозняк и ехидная морда Ламберта - такая же паскудная и наглая, как и с прошлой зимы. Разве только что поправившаяся на пару килограмм - видимо, у кого-то выдался удачный год в военное время.
- А я уж думал, что тебя гули съели!
Геральт прищурился, зная, что в следующее мгновение младшенький отпустит одну из своих колких шуточек, за которую ему в любом другом месте пришлось бы несладко. Но только не здесь.
- Ты даже не представляешь, как я рад видеть тебя, дубина.
Белый Волк потянул с плеча тяжелый мешок, осторожно опустил его на пол.
- Немного солонины, водки и простого провианта. Ехал со стороны Зяблицев, там еще помнят и Весемира, и то, как он, кхм, помог им с виверной. И, конечно, несколько престарелых мамзелей ждут его на пороге дома. Правда у них уже внуки подрастают, так что вряд ли старушки очень уж отчаивались.
Мешок послушно распустил бечеву. Белый Волк протянул ношу Ламберту.
- Давно приехал?
Они не были друзьями. Не такими, как с Эскелем.
Было у них разное детство, разные тревоги. Разные ожидания от выхода на Большак. Некоторые бы сказали, разные эпохи и поколения.
Но Ламберт был ведьмаком. Геральт был ведьмаком. Слишком мало их осталось в этом мире: изгоев, понимающих друг друга как никто другой.
Им предстояла долгая холодная зима. Так почему бы не начать ее с дружеской беседы?
И не взбодрить ее хорошей пьянкой?

+4

7

http://s9.uploads.ru/t/cz4CW.png

Существуют в мире вещи, которые не меняются не смотря ни на какие обстоятельства; хоть бы метель ревела, что тот чёрт, и забрасывала глаза бесконечным потоком снега, хоть бы с неба сыпался огненный град и лишал жизни тысячи людей вокруг, но встреча с ведьмаком Ламбертом в любую пору года или жизни никогда не обходилась без пары колких фраз со стороны монстроборца.
- Привет, Эскель. Я вижу, ты много времени потерял на дорогу. Конь захромал?
- Гы-гы, очень смешно, - с нескрываемым сарказмом в голосе ответил Эскель, попутно становясь в свою излюбленную позу, а именно опираясь на закоченелую каменную стену и скрещивая руки на груди. - Чтоб ты знал, на Пути Василёк меня ещё никогда в дороге не подводил. Не каждому Предназначение такого надёжного непарнокопытного друга преподносит. Не расскажешь, почему от тебя за милю перегаром разит?
Закончить свою мысль Эскелю не дал со скрипом отворивший дверь в кухню беловолосый ведьмак, в добавок ко всему занося добротный мешок нажитого добра и с первой секунды обмениваясь любезностями с язвительным младшеньким. Лишь после последней фразы Геральта ведьмак с уродливым шрамом на лице решил бесцеремонно вмешаться.
- А от чего бы ему приехать недавно? - поднял бровь монстроборец, преподнося свою мысль на максимально доброй ноте. - Так спешил у камина в замке погреться да бутылку-другую спиртного опустошить, что даже гнездо кокатрикса пропустил, по пути в Каэр-Морхен-то. Полагаю, не для кого уже и не секрет, что именно мне пришлось с ним возиться.
Пропустив очередной косяк язвительных фраз Ламберта мимо ушей, Эскель решил ловко развернуть разговор в другое, более интересное русло.
- Ладно, оставим эти маленькие недоразумения. Насколько я понимаю, в ближайшее время дядюшка Весемир не одарит нас своим тёплым присутствием. Вот чёрт, а я ведь его с прошлой зимовки не видал, - Эскель задумчиво почесал затылок, вспоминая все приятные моменты прошлого года, затем продолжил. - Ну что же, чувствую, холодная будет зима. Пока старик не приехал, можем навести порядок в оружейной и избежать его брюзжания. А можем откупорить старые запасы Белой Чайки и поделиться наверняка интересными рассказами о том, что случалось с вами на протяжении года. Если конечно Ламберт не успел сожрать всё до нашего приезда.

+4

8

- Потому что не хотел, чтобы ты принял меня за парнокопытного друга, - язвительно бросил ведьмак Эскелю, неторопливо приближаясь.
- Жив еще, - лицо Ламберта прорезала кривая усмешка. Только собратья по цеху знали все вариации его усмешек. Эта обозначала искреннюю радость, что подтвердило последующее крепкое рукопожатие и хлопок и плечу. Звук, приближающихся от входной двери шагов, заставил Ламберта бросить взгляд через плечо своего старшего товарища. На миг он испугался, - если можно так сказать, - что это идет Весемир. Но нет, это был Геральт.
- А я уж думал, что тебя гули съели! - услышал мутант.
- Ага, съели, - ответил он с нескрываемым сарказмом. - Но зато теперь от меня пахнет лучше, чем от вас двоих.
- Ты даже не представляешь, как я рад видеть тебя, дубина, - раздался ответ и на пол опустился тяжелый мешок. Ламберт лишь усмехнулся, правда еще шире, выдав пародию на улыбку.
- Давно приехал?
- А от чего бы ему приехать недавно? Так спешил у камина в замке погреться да бутылку-другую спиртного опустошить, что даже гнездо кокатрикса пропустил, по пути в Каэр-Морхен-то. Полагаю, не для кого уже и не секрет, что именно мне пришлось с ним возиться.
- Пару дней как. И чтоб ты, Эскель, знал: воняет от тебя и вправду как от гульего говна, - Ламберт делано сморщил нос, подошел, пожал Волку руку, а затем взялся за протянутую ношу, взвалил на плечо.
- Ух, - выдавил ведьмак. - Ты там, Геральт, кроме еды еще одну из старушек прихватил?
Он попрыгал, укладывая на спине мешок поудобнее и побрел в сторону склада, по ходу пнув одну из крыс, не успевшую убраться на безопасное расстояние.
- В бане еще есть дрова и вода, - сдавленно бросил ведьмак через плечо. - Лучше бы шли вы мыться, а то скоро крысы вас примут за своих.
Едва он добрался до лестницы на продуктовый склад, добавил:
- К черту оружейную. Один хрен, старикан, когда приедет, начнет брюзжать что там бардак и все сделает по-своему. Лучше подумайте, что нам делать с грызунами. Иначе они начнут жрать наши сапоги и гадить в остатки... Рагу в котле!
Последняя фраза уже вылетела из конца лестничного пролета и вряд ли новоприбывшие обратили на нее внимание. По опыту прошлых зим Ламберт знал, что остальные ведьмаки попытаются поскорее избавиться от его стряпни, выкинув ее к чертовой матери, пока он не видит. Или будут есть и давиться, если возможности тайно отделаться от пищи первым способом не представится.
Ведьмак довольно долго возился на складе, ворча под нос, что думает о старушках и их внуках, расставляя на полках бутылки, перекладывая еду в мешки и корзины поменьше и подвешивая к потолку, чтобы крысы не добрались. Когда дело было сделано, он собрал нехитрую закуску в корзинку, прихватил пузатую оплетенную бутыль с самогоном и вернулся на кухню. Когда-то давно, когда ведьмаков было больше, в замке горело множество печей и каминов, согревая его обитателей зимой. Теперь же большинство помещений не отапливалось и Ламберт, выпуская облака пара, беззвучно матерился на холод, отсутствие дров и отсутствие младших товарищей, которые бы занимались растопкой печей.

Отредактировано Ламберт (2018-11-19 17:53:04)

+3

9

Дом.
У каждого с этим словом свои ассоциации, запахи, звуки и вкусы. Кто-то вспоминает запах жаренных колбасок с луком, кому-то чудится тепло от печи и слышится потрескивание сухих поленьев. Кто-то думает о большой и уютной кровати и крыше над головой, что защитят в любую непогоду.
У Геральта из Ривии дом ассоциировался с людьми, которые его понимали. Которые не стремились вскрыть ему пузо, чтобы посмотреть строение его кишечного тракта. Которые не пялились на его волосы, глаза, не задавали глупые вопросы.
Которые были такими же, как он.
И в этот самый дом Геральт стремился каждую зиму.
Ламберт оставался таким же вредным, как старая моська, разве только, что морщинок у глаз прибавилось. А так всё такой же раздолбай.
И Геральт был безумно рад его присутствию.
Дом. Любимый дом. Пусть и разрушенный, пусть и зияющий дырами в стенах и крыше. Место, ради которого стоило жить.

Уже меньше чем через час гудела печь, жадно облизывая языками пламени сыроватые дрова. Жар при этом стоял такой, что позавидовали бы даже краснолюды.
Геральт, замочивший дубовые веники в широченном тазу, деловито проверил воду, сунул нос в парилку, а затем, стянув через голову нижнюю рубаху, вошел в парилку.
Баню они поставили года четыре назад, прихватив из Каэдвена одного из обязанных Эскелю жизнью краснолюдов. Никогда еще право неожиданности не было таким благом для всего ведьмачьего братства.
Бородач крякал, уверял, что без артели что-то делать – затея глупая, но в итоге, с матом и Хенсельтовой матерью, с горем пополам поставил сруб. А затем, пусть и не сразу, сложил простенькую печь.
Баня вышла славной, но вот испытывать её на себе краснолюд отказался. Зато не отказались ведьмаки.
Скрипнула дверь в предбанник. Геральт, потянувшись, прихватил ушат холодной воды с пола, приготовившись прыснуть ею в вошедшего.
- Ну! Заходи давай! Сейчас тебя мастер ведьмак так веником по заднице отходит, что спать на животе будешь!

+2

10

Время шло, ребят все не было. Можно было бы сказать, что Ламберт заволновался, но это было неправдой. Просто ему чертовски хотелось выпить, а самогон, который он притащил со склада, так и манил своим цветом. Открой ведьмак бутылку, - он бы точно не удержался. Но он сидел и терпел. Время шло.
- К черту все! - громко заявил он вслух, вставая с табурета. Он прихватил плащ и, поплотнее закутавшись, поплелся к выходу. На улице, тем временем, свирепствовала метель. Ругаясь как краснолюдский возница, Ламберт собрал охапку дров и поплелся в баню, ибо там было теплее, да и товарищей проведать ему захотелось. А потому, оказавшись в предбаннике, он стряхнул с плаща снег, чем вызвал череду ругательств со стороны Эскеля, который не успел до конца раздеться. И едва самый младший ведьмак цеха открыл дверь в парилку и сунул туда голову, как на его шею бурным потоком полилась холодная вода.
- Геральт, чтоб тебя и твою матушку... - взорвался Ламберт, бросив на пороге дрова и скрываясь обратно в предбаннике. - Ты вконец рехнулся? Голову тебе, что ли напекло?! Или тебе леший в мозг нагадил?! Ох, сука, как холодно!
Монстробой торопливо сбросил с себя плащ, а следом за плащом на пол полетела и куртка, и рубашка. А потом сапоги, штаны и подштанники. А потому он повторно полез в парилку с дровами уже без штанов.
- Я тебе покажу, как проказничать! - пародируя голос Весемира, заявил ведьмак. Он схватил черпак и плеснул воду на камни. Раздалось громкое шипение и в парилке, - без того очень жаркой, - стало еще жарче. Но Ламберту стало хорошо.
- А ну! - подражая пародировать старого ведьмака, он взял один из веников и от души хлестанул Геральта по ляжке. Следующий удар достался Эскелю, который успел-таки раздеться и даже занял место на полке. Будь в бане больше места, они бы наверняка, схватив веники, устроили бы очередной спарринг. Но это была баня, поэтому пришлось ограничиться обычным парингом.

+2

11

Где-то далеко, быть может в Нильфгаарде, старый барон, выкатив глаза, рассказывал были и небылицы о далеких северных краях, в которых он никогда не бывал, но охотно делился байками и легендами о быте и укладе варваров.
- А ещё они ходят в бани, где предаются разврату и бесчестью! Несколько мужчин, иногда и женщин, раздевшись до нога плещутся водою, беснуются и исходят в демонических плясках, пока не падут мертвые заживо на деревянные настилы!
- Ой-ей!

- А тех, кто не соблюдает традиции и обычаи... секут розгами! Прямо на этих палатях! Да так шибко, что кровь у них проступает без ран!

Где-то далеко, быть может в Нильфгаарде, никогда не знали и не познают то счастье распаренного, разморенного тела, которое бывает после парилки. Не узнают, каким безумно вкусным может быть холодный квас, каким пьяным без вина может быть травяной настой.
Но три ведьмака, без устали, жалости, но и без фанатизма охаживавшие друг друга вениками, всё это знали.
И никакому разврату они не предавались. И баб среди них не было. Наверное, к счастью.
Совсем скоро веники были сложены в ушат, а ведьмаки, сидели рядом, вдыхая горячий воздух.
- Надеюсь, что старик не вернется внезапно, как и всегда. И не подопрет в шутку дверь поленом, как в прошлый раз.
Белый Волк ухмыльнулся.
- А то в этот раз, боюсь, Эскель уже в не пролезет в окошко. Бока-то отожрал, словно медведь на зиму!
Всё это было лишь шуткой. Небылицей. Беззаботной и дружеской.
Спокойной.
Геральт закрыл глаза, прижимаясь спиной к разогретым бревнам.
- Всё-таки хорошо оказаться дома.

+2

12

- Геральт, - Ламберт криво ухмыльнулся. - Чья бы корова мычала, - в прошлый раз ты и так не пролезал, поэтому только мне и Эскелю пришлось тянуть соломинки. Зато сейчас, может быть, ты бы высадил дверь, просто на нее навалившись.
Ведьмак взял черпак и сунул его в бадью.
- Холера! Вода-то у нас кончилась! Эскель, раз уж такое дело, сходи снега зачерпни. Заодно проверишь, не грянул ли наш старик.
- Всё-таки хорошо оказаться дома, - изрек Белый Волк.
- Дома?! Ха! Крыша протекает, везде сквозит, сыро, кучи крыс и летучих мышей... иногда мне кажется, что мы живем в какой-то пещере, - проворчал в ответ Ламберт.
Он не слишком-то любил Каэр Морхен сам по себе. Это место оставило ему множество не самых лучших воспоминаний, а потому оно никак не попадало в категорию "милые сердцу развалины". Пожалуй, если бы не Геральт с Эскелем, да Весемиром в придачу, он бы сюда никогда не вернулся, выбрав место для зимовки потеплее. Но он каждый год возвращался. Он бурчал, ворчал, ругал холод, сырость, сквозняки, крыс, паутину, всевозможную рухлядь... но он возвращался. Не к месту, а к людям, которые не назовут его "выродком", которые всегда прикроют спину ему, а он прикроет спины им, которых он считает своими братьями, своей, пусть часто бесящей, семьей.
- Зараза, пить-то как охота! - мечтательно протянул ведьмак и сунул нос в бадью, надеясь, что на дне еще осталось, хотя бы немного, воды. - Эскель, давай, тащи свой зад за снегом, растопим... брось ты эти чертовы соломинки. Я голым на улицу не полезу! И вообще, я сюда дрова тащил.

+3

13

http://sg.uploads.ru/t/d1EXU.png

Да, встреча трёх старых ведьмаков-обалдуев никогда не обходилась без привычных им язвительных издёвок в сторону друг-друга. Быть может, спустя столько лет совместных зимовок, такое поведение попросту вошло в привычку. А быть может, всё эти колкие речи есть ни что иное, как облегчительный "выдох" ведьмачьей души, некий невещественный успокаивающий бальзам для разума. Таким образом старые друзья могут удостовериться, что они все ещё действительно друзья, которые могут без всяких опасений наконец выдать из себя какую-нибудь нелепую шутку, не ожидая при этом обиженного плевка в лицо. Таким образом ведьмаки могут убедиться, что они в кругу "своих". Что они наконец-то дома. Среди тех, за кем они соскучились. Среди тех, кому можно доверять.
И всё же я бесконечно рад видеть вас живыми, — Эскель постарался улыбнуться так, чтобы шрам минимально искажал его и без того неуклюжую ухмылку. Хотя он и осознавал, что у его улыбки слабо получается выглядеть приятно, он улыбался в след несущему котомку с провиантом Ламберту действительно искренне.
И пусть наш запах запашок тебя не тревожит. Мы всё-таки ведьмаки, не дано нам пахнуть сиренью и крыжовником. Верно, Геральт? — удовлетворённый своей ехидной шуткой в сторону старого приятеля и утомлённый долгой дорогою Эскель направился прямиком к котелку с едой. Нет, в любой другой раз он, быть может, и сам бы приготовил себе чего-нибудь поесть, ибо в готовке Ламберту ещё многому предстояло научиться, однако в этот раз монстроборец был слишком изнурён. Сейчас ему больше всего хотелось побыстрей стянуть с себя все грязные лохмотья и хорошенько пропариться в старой доброй бане, так любезно преподнесённой ему правом неожиданности.

***

Удостоверившись в том, что Василька всё же не обделили пищей и водой, Эскель похлопал скакуна по его мясистой шее. Тот в ответ лишь фыркнул, выпуская из своих мокрых ноздрей клочки тёплого пара.
Ну, дружок, отдыхай пока. Мы проделали с тобой долгий путь, ты заслужил, — в заключение добавил ведьмак, после чего уверенно зашагал в сторону бани, в окнах которой уже можно было разглядеть тускловатый свет. "Хех. Геральт, небось, уже хозяйничает".
Атмосфера, царившая во внутреннем дворе крепости монстроборцев, была поистине непередаваемой: тишину во владениях ведьмаков прерывало лишь пение сверчков и едва слышное, мирное лошадиное фырканье; в добавок, под вечер природа покрыла землю белоснежным одеялом, которое так приятно хрустело под подошвами кожаных сапог. Не было даже ветра, который частенько любил приводить в действие что-нибудь раздражающе-скрипящее в этом замке, или же пошевелить уже подгнившее сено в изрубленных клинками манекенах. Быть может, такая идиллическая атмосфера кого-нибудь другого и раздражала бы, но только не Эскеля, который, вопреки кметским байкам о всесильности кошкоглазых воинов, действительно устал, непритворно желая покоя и отдыха. Да, такого отдыха, ради которого всё же стоило после целого года охоты на чудовищ вернуться наконец домой. Туда, где его ждут такие же, как он.
Наконец оказавшись внутри предбанника, ведьмак внимательно осмотрел незамысловатое помещение, некогда возведённое одним матёрым краснолюдом в уплату долга. Эскель полной грудью вдохнул этот чертовски приятный запах дерева и смолы, наслаждаясь им каждой клеткой своих лёгких. Затем он подошёл к пустому столу, сдул верхний слой пыли и погладил гладкие доски огрубевшими ладонями. Таким, как Эскель, для счастья требовалось совсем немного. Он блаженствовал от простоты всего того, что его окружало.
Впрочем, столь ожидаемый момент входа в парилку невозможно было предвкушать вечно. Эскель оттягивал его, как только мог, предоставляя мыслям возможность подразнить себя перед тем, как наконец войти в саму баню, чтобы получить больше удовольствия от горячего пара, но больше терпеть он не мог. В последний раз заглянув в небольшое окошко перед раздеванием, ведьмак обнаружил, что ситуация снаружи кардинально переменилась: на улице уже вовсю лютовала снежная метель. "Вовремя я, видать, зашел сюда!".
Наконец на скамью полетела верхняя одежда: куртка, посеревшая потная рубаха. Однако, не успел монстроборец стянуть портки, как в помещение ворвался Ламберт в обнимку с добротной охапкой дров и кучей прилепившегося снега на плаще, который тот час полетел на ещё не успевшего раздеться Эскеля.
Ламберт, чтоб тебя! Куда спешишь?! Гляди, чего натворил! — с заметным недовольством в речи воскликнул ведьмак, обтряхивая с себя холодные снежные комки. Нет, это совсем не то, что ожидала почувствовать его кожа в ближайшие несколько минут.
Мгновением после из парилки послышался насмешливый голос беловолосого:
Ну! Заходи давай! Сейчас тебя мастер ведьмак так веником по заднице отходит, что спать на животе будешь! — видать восприняв слова Геральта, как вызов, Ламберт сбросил сухие брёвна на пол и, даже не раздевшись, заглянул в самое тёплое помещение в замке. Однако после этого уже было трудно понять, что больше всего сейчас наполняло баню: горячие клубы пара, громкие ругательства облитого холодною водой Ламберта или неистовый гогот Эскеля, раскатившийся в ответ на безобидную западню его друга, в которую он чуть не попался.
Ха-ха, полегче, Геральт! — стараясь перебороть внезапно напавший на него смех проговорил ведьмак с большим шрамом, попутно стягивая с себя штаны и всё остальное. — Младшенький же чуть не обделался прямо на входе! Право дело, потом остались бы заперты в парилке - предбанник ведь пришлось бы хорошенько проветрить!
Разумеется, всё эти речи были не более, чем безобидными дружескими шутками, по которым так скучал Эскель. Ровно как скучало и его тело по этому сладостному, непередаваемому чувству - быть целиком и полностью окутанным горячим паром в бане после стольких дней непрерывного хождения.

http://sd.uploads.ru/t/iDRNO.png

Устав непрерывно махаться мокрыми вениками со своими побратимами, Эскель в конце-концов опустил свою задницу на нагретую деревянную скамью и, глубоко и спокойно дыша, закрыл глаза, давая возможность своим внутренностям и коже хорошенько пропариться, насытиться влагой. Таким, как Эскель, для счастья многого не нужно.
Надеюсь, что старик не вернется внезапно, как и всегда. И не подопрет в шутку дверь поленом, как в прошлый раз. А то в этот раз, боюсь, Эскель уже в не пролезет в окошко. Бока-то отожрал, словно медведь на зиму!
А знаешь, я был бы и рад отожрать! Не знаю, как вы, но в этом году я кормил свои бока картоплей, кашицами да вяленым мясом, — обиженно пробормотал ведьмак, после чего на пару секунд открыл глаза, чтобы пощупать свои бока. — Я уж думал, что с таким рационом мой конь скоро забудет, что он меня на спине носит.
Чья бы корова мычала,— в прошлый раз ты и так не пролезал, поэтому только мне и Эскелю пришлось тянуть соломинки. Зато сейчас, может быть, ты бы высадил дверь, просто на нее навалившись.
Во-во, — одобрительно хохотнул Эскель. — А если бы сам не высадил, так мы бы подсобили. Вместе с Ламбертом взяли бы за ногу и руку с разных сторон — и тараним!
Следующие несколько минут он собирался провести в молчании и наслаждении парилкой. Подумывал даже не обращать внимания на Ламбертовы шутки и бурчание. Но...
Холера! Вода-то у нас кончилась!— с заметным недовольством в тоне пробрюзжал младшенький. — Эскель, раз уж такое дело, сходи снега зачерпни. Заодно проверишь, не грянул ли наш старик.
Стоит ли говорить о том, как не хотелось Эскелю вставать со своего места, к которому он уже, казалось бы, спиной прирос. Однако вместо возражений и споров монстробой решил изречь положительно-нейтральный ответ:
Ещё пять минуточек.
Дальнейшую дискуссию Белого Волка и Ламберта он прерывать не стал по понятной причине: ему совершенно не хотелось ему случайно напомнить младшему из ведьмаков, что в бадье действительно закончилась вода. Это можно было назвать единственным минусом бани — рано или поздно кому-то из парящихся придётся обновить водные ресурсы для поддержания пара и тепла в помещении. И, по-видимому, в этот день судьба выбрала на эту роль именно несчастного, уставшего с дороги ведьмака с ужасным шрамом на лице.
Эскель, давай, тащи свой зад за снегом, растопим, - недовольный голос Ламберта вновь нарушил царившую в бане тишину, к которой, скорее всего, уже успели привыкнуть все. Руководствуясь правилом "раньше встанешь - раньше закончишь", ведьмак не стал разжигать спор и, по-мальчишески одев на голову бадью, медленным шагом направился к выходу.
Оказавшись на улице после жаркой бани, ведьмак тотчас ощутил на себе молниеносную и неприятную смену обстановки: великолепный запах деревянных брёвен и уютные клубы пара резко сменились ломящим кости морозом и воющей вьюгой, которые ударили в лицо так резко, точно тот молот по стальной наковальне. Благо, покрытое от холода мурашками распаренное тело хоть немного оберегал плащ, наспех накинутый Эскелем на ходу перед выходом.
Проклятье, холодно-то как, — процедил он сквозь стиснутые зубы, поспешив наконец набрать снега в бадью, да набрать столько, чтобы Ламберт потом смог слепить себе бабу. В конце-концов, когда бадья заполнилась замороженной водой, ведьмак уже было собрался вскочить и забежать в тёплое убежище, но какое-то странное резкое движение у стены внезапно привлекло его внимание, заставив Эскеля подняться в полный рост и внимательно вглядеться в непроглядную тьму. "Вот дерьмо. Ещё и пить не начал, а уже всякая чушь мерещиться", - подумал он, наконец убедившись, что ему просто показалось. Или, по крайней мере, пытаясь себя в этом убедить. Ведьмак понимал, что в любой другой момент его любопытство тотчас переросло бы в недоверчивую осторожность, ведь кто знает, что за чертовщина может твориться в практически необитаемой, огромной крепости, которая ещё и построена у черта на куличиках. В любой другой день он бы оделся и проверил, что, в конце-концов, заставило его так пристально вглядеться во тьму у стены. Но не сегодня. Сегодня ему настолько не хотелось разбираться в чём-то, что не касается его друзей, бани и доброй выпивки, что ведьмак попросту плюнул на это и поспешил вернуться к своим трындящим приятелям.
На-ка вот тебе снежку, — хохотнул Эскель, а затем кинул щепотку холодной субстанции на покрасневший от жара торс Ламберта, попутно закрывая за собой дверь. Да, последовавшая за этой шуткой реакция была именно тем, чего он и хотел добиться.
К слову, пока заполнял бадью, что-то странное привлекло моё внимание у стены. Там, где ящики со всякой рухлядью валяются, которые ещё с прошлой зимовки не разобрали. Какое-то движение, или... Чёрт его знает, что это было, но по-моему, это просто ветер сдул сугроб. А ты как думаешь, Геральт? Неужто дядька Весемир-таки припёрся по нашу душу, подпереть нам дверь в баню? — растопив наконец весь принесённый снег, Эскель плеснул холодной воды на раскалённые камни, таким образом увеличивая количество пара в помещении, после чего устало повалился на горячую скамью и вытер выступивший на лбу пот.
Хотя, дьявол, я всё-таки соскучился по старику. Хотелось бы всё же увидеть его живым на этой зимовке. Даже не представляю Каэр Морхен без него...
Эскель невольно ухмыльнулся.
Ну так как, младшенький? Где ты оставил наш самогон?

Отредактировано Эскель (2019-02-09 04:22:48)

+3

14

Бессвязный трёп ни о чем. Раскаленные до бела угли. Пар, жадно вгрызающийся в стены, в тела, изнуренные долгими дорогами, переходами; забирающийся в легкие и дурманящий голову.
Геральт из Ривии шумно выдохнул, открывая глаза. А затем нехотя слез с палатей, смахивая пот с плеч и груди на пол.
- Пойдемте остынем. Да и выпьем, чего уж там.
А за стеной свистел ветер, и холод скребся к ним внутрь стылыми когтями, просясь погреться. Гулял он по крыше, сыпал снегом, пытаясь отыскать хотя бы щелочку в баню ведьмаков, но тщетно - убийцы чудовищ делали свою парилку на славу.
Геральт, отыскав пузатую бутыль с мутной белесой жидкостью, щедро наполнил три щербатые плошки. Затем, заткнув бутыль пробкой с тряпицей, убрал ее обратно под скамью в дальний угол. Разумеется, Весемир в курсе, что его излюбленный самогон вовсе не выветривается, но зачем ему давать лишний повод для переживаний.
Скоро он вернется, и жизнь в крепости Старого Моря вновь потечет своим чередом. Им нужно поддерживать замок в пригодным для жизни состоянии. Поправить крышу. Вычистить загаженные крысами залы. Позаботиться о библиотеке. По-хорошему, крепости бы не помешала артель настоящих каменщиков и столяров, но кого же пригласишь сюда по доброй воле? Это же проклятое место, ведьмацкая обитель. Здесь не только призраков полон двор, но и сами ведьмари - паскуды, от которых и запаршиветь можно.
Да и не хотел старый мастер открывать тайну местонахождения бывшей ведьмачьей школы кому попало.
И никто не смел его за это судить.
- Эй! Долго вы еще там задницы просиживать будете? Самогон греется!

+3

15

Снег быстро начал таять в жаркой парилке. Но вода, что оставалась от него все еще была холодной, да и сам снег стаял не моментально. А потому, когда снежные брызги, пущенные Эскелем, угодили Ламберту на грудь и живот, тот аж подпрыгнул и окатил старшего товарища волной ругани, на тему падения с лошади и ушибленной головы.
Когда бранная тирада была окончена, Эскель промолвил:
- К слову, пока заполнял бадью, что-то странное привлекло моё внимание у стены. Там, где ящики со всякой рухлядью валяются, которые ещё с прошлой зимовки не разобрали. Какое-то движение, или... Чёрт его знает, что это было, но по-моему, это просто ветер сдул сугроб. А ты как думаешь, Геральт? Неужто дядька Весемир-таки припёрся по нашу душу, подпереть нам дверь в баню?
Младший ведьмак лишь поморщился. Даже летучие мыши в Каэр Морхене знали о его взаимоотношениях со стариком.
- Ну так как, младшенький? Где ты оставил наш самогон?
- В главном зале, - пожал плечами тот. - Я, поначалу, не очень-то хотел тут задерживаться, пока кое-кто... - Ламберт покосился на Геральта. - Не окатил меня водой. Но в предбаннике старик припрятал бутылку. Не думаю, что мыши за лето смогли ее открыть и выпить.
Геральт слез с полатей, смахнул пот и вышел из парилки.
- Пойдемте остынем. Да и выпьем, чего уж там.
"Младшенький" не сдвинулся. Ему и тут было хорошо. Немного жарковато, но так все же лучше, чем сидеть в холодном замке.
- Эй! Долго вы еще там задницы просиживать будете? Самогон греется!
- У-у, - буркнул Ламберт. - Нагретый самогон - это плохо. Нужно его спасти!
С этими словами он слез с полки и выбрался в предбанник. Ведьмаку сразу стало холодно и он демонстративно поежился.
- Зараза... давайте выпьем уже и пойдем назад, - сказал он, подхватив одну из плошек.

+2

16

И они выпили. Самогон, всё еще холодный, спасающий, провалился в желудок с гулким звоном, словно и не самогон это был вовсе, а лед, и провалился он не внутрь пуза, а ухнул с высоты башни на хрупкое повисское стекло. Ведьмак зажмурился, крякнул от удовольствия, отставляя кружку в сторону. А затем, отломив от вязанки сушенных трав цветок ласточкиного зелья, насмешливо всучил его Эскелю.
- На, братец! Дарю, пожуй! А то больно рожа у тебя кислая. Ты часом не заболел? Ай-да греться!

Когда всё закончилось, баня была прилежно убрана, печь вычищена, а все створки и двери заперты. Ведьмаки умели ценить то малое благо, что имели, и не позволяли своей лени сломать то немногое, что у них осталось.
В камине центральной залы, служившей ведьмакам столовой, потрескивали, сыпля искрами, сыроватые поленья ели. Смолистый дым лениво тянулся в трубу, изредка просачивался через плохо замазанные щели и кусал за нос. Геральт морщился и терпел.
Разморенный, ленивый, сонный... сейчас он хотел лишь заснуть. Выпитое и съеденное тому способствовало.
- Надеюсь, хотя бы сегодня мы не нажремся до поросячьего визга. В прошлый раз...
Геральт усмехнулся.
В прошлый раз они, вывалившись из бани, бегали по двору голыми играли в снежки. Пьяные, как он уже выразился, до поросячьего визга. За постыдным занятием их застал Весемир. Бурчал. Образумил. Опохмеляться по утру не давал, а после и вовсе начал муштровать, как будто и не было этих годов на Большаке.
- ... неловко вышло в прошлый раз.

+3

17

В кой-то веки ведьмаки посидели в бане культурно. "Культурно" - в смысле не напились до еды. Так, выпили чутка для сугреву. Ибо ничто так не расслабляет после долгой дороги, как жар внутри и снаружи. А посему в этот раз они после себя убрались сразу же. Чистить печь, как самому чистому, досталось Ламберту. Надо ли говорить, что младший ведьмак показал старшим один нехороший Знак, которому обучили его краснолюды? Тем не менее, печь он добросовестно вычистил, да так, что стал грязным пуще прежнего. А чтобы он не был таким грязным, Эскель услужливо подал ему горсть снега в лицо. А потом еще одну. Словом, по дороге в замок произошла снежная перестрелка между поколениями. Остроты ощущений добавила метель. Иной раз Ламберт не мог с точностью сказать, прилетел в него снежок от ветра или от кого-то из собратьев. Так или иначе, в замок он пришел мокрый и первым же делом закинул в камин свежих поленьев. К этому времени последняя партия дров прогорела, оставив после себя лишь жаркие уголья и ведьмаку пришлось немного помочь огню заняться свежей поставкой в помощью Аарда. По трубе пронесся гул, распугавший семейку летучих мышей, что устроилась под потолком неподалеку. Довольный произведенным эффектом, Ламберт уселся за стол вместе с остальными.
Надеюсь, хотя бы сегодня мы не нажремся до поросячьего визга. В прошлый раз... неловко вышло в прошлый раз, - изрек Геральт сонным голосом, когда половина закуски была съедена, а выпивка употреблена на добрую треть.
- Не нажремся сегодня, - нажремся завтра. Это неизбежно, Геральт, - не менее сонным голосом ответствовал Ламберт. Он сидел, облокотившись на стол и глядел мутным взором на крыс, копошащихся в углу.
- Если только завтра не приедет Весемир, - добавил он.

+3

18

Музыкальная тема

Эскель, протерев ладонью лицо от пота, последовал примеру остальных и вышел в предбанник, затем схватил первую попавшуюся со стола деревянную кружку. Одним залпом он опустошил её, после чего скривился, поёжился. Какое бы там пойло старик не припрятал в эту старую бутыль, одно можно сказать точно: бьет оно, будто лошадь копытами, устоять невозможно.
Ух... — выдохнул ведьмак, со стуком возвращая чарку на исходное положение. — Крепкий какой, мать его! Давно я такого не глушил.
И ведь не солгал он, а горькую правду вымолвил. До приезда в ведьмачью крепость, последнее, что хоть немного согревало его глотку, был принятый перед боем "Гром", который, по сравнению с этим старым самогоном, можно назвать разве что освежающим напитком. По правде говоря, за пределами Каэр Морхена Эскель выпивал крайне редко, так пить в одиночку ему с души воротило. А кто, кроме как не братья-ведьмаки, согласиться дерябнуть с мутантом, изувеченной морде которого могли бы некоторые чудища позавидовать?
На, братец! Дарю, пожуй! А то больно рожа у тебя кислая. Ты часом не заболел? — насмешливо всучил Эскелю давно иссохший цветок Геральт, видать возрадовавшись долгожданному поступлению алкоголя в желудок, чем сперва вызвал у первого на скривившейся харе выражение глубокого недоумения, а затем и дружественную улыбку. Чем-чем, но изобретательными подарками беловолосый точно не славился.
Ага, после такого-то пойла немудрено и роже "окислиться"! — хохотнул ведьмак, после чего бережно закрепил цветок в своей причёске, решив переменить свой вид на нелепый, как раз под стать этой ситуации. — А вот погреться я не против. Лабмерт, плесни-ка ещё водицы в печь! А после бани, да в сугроб, и только ведьмак бы так смог!

http://s7.uploads.ru/t/PF71q.png

Спустя некоторое время, после горячих водных процедур в парилке и дружеской пальбы холодными снежками на метели, все трое, вдоволь надурачившись, наконец вновь оказались в центральном зале ведьмачьей крепости. Присев за стол у камина, какое-то время они молча наблюдали за беспорядочно танцующими в топке языками пламени, прослушивали мирное потрескивание поглощённых огнём сухих поленьев. Каждый из них наверняка хоть раз призадумывался о том, сколько тягот им довелось испытать за этот год, сколько трудностей пришлось преодолеть, чтобы, наконец, добраться на зимовку в эту забытую всеми богами обитель борцов с чудовищами, и отыскать здесь своих возможно потрёпанных, уставших, но главное  живых братьев по цеху. Выпить по кружке согревающего самогона, поведать им байку-другую, рассказать о чудном заказе, о дивных местах — для ведмака из школы Волка ничего ценнее этого наверное и не было. Да и не будет никогда.
Надеюсь, хотя бы сегодня мы не нажремся до поросячьего визга. В прошлый раз... Неловко вышло в прошлый раз.
Не нажремся сегодня — нажремся завтра. Это неизбежно, Геральт.
Ламберт прав, — вставил и свой орен в разговор Эскель, осторожно отрывая кусочек ороговелой кожи с пальца. — Стоит нам троим собраться — всегда этим кончается.
Однако, что-то и в этом и вправду есть: как не соберутся, так надерутся. Всё же, помимо вредного характера младшего из трёх ведьмаков, бывают ещё в мире вещи, которые из года в год остаются неизменными. Впрочем, кто ещё заслуживает пару месяцев добротного отдыха, как не гонимые отовсюду и потребные только в час острой нужды убийцы чудовищ?
Если только завтра не приедет Весемир.
Да уж, старик своё дело знает. Его работа не ограничивается одним лишь истреблением монстров, — махнул Эскель, после чего, едва не задев старый канделябр, вновь потянулся рукой в давно опустевшую миску с закуской, поди забыв о том, что волшебным образом сама она не наполнится. — Глядите-ка, закусь-то кончилась! Схожу-ка я на кухню, наберу нам ещё чего-нибудь, а то что-то вы больно кислые.
Несмотря на то, что в данный момент он чувствовал себя накрепко приросшим к скамье дубом, ведьмак всё же поднялся со стола, устало потянулся, характерно "охнул", а затем неспешно зашагал в сторону кухни.
К слову, может не будем молча надираться? — напоследок кинул он, — Хоть новостями разными обменяемся?

Отредактировано Эскель (2019-04-01 22:51:01)

+3

19

В камине трещали сухие поленья, выстреливая рыже-алыми веселыми искрами, о чем-то нашептывал ветер, заглядывая в гости через трубу, а за стеной начинал потихоньку сыпать снег - приближалась вьюга.
Геральт молчал.
Новости.
Мир был неспокойным и страшным - война терзала его безжалостной плетью. Волки ели людей. Одичавшие собаки ели людей. И, самое страшное, что люди тоже ели людей.
А были еще гули. Гули ели всех: одичавших собак, волков, людей и нелюдей, ели друг друга. И плодились, плодились. Для ведьмаков было немало работы.
Война - счастье для одних, горе для других. И Геральт из Ривии не жаловался. Если бы не Содден. Если бы не Цинтра.
Белый Волк скрипнул зубами, молча налил себе и товарищам по цеху кружки. Погрел щербатую в своих крепких, черствых руках.
- Тебе о каких новостях, Эскель? Про войну? Про чудовищ? Про то, кого мы не досчитаемся?
Геральт скривился. Молча заглянул в кружку.
Мутный самогон не отражал ничего: ни желтых кошачьих глаз, ни огня камина. Даже дна кружки не было видно.
- Я слышал о погибших на Содденском холме. Точнее, слышал имена.
Он выдавливал из себя слова, как хорошенькая девица давит на своем высоком лбу прыщик: безжалостно, с натугой.
- Трисс... Йеннифэр...
Геральт отсалютовал кружкой и, не говоря ни слова, осушил её до дна.
Отставил ее в сторону.
Всё также трещали поленья в камине, выбрасывая рыже-алые веселые искры, всё также шумел в трубе ветер, а за стеной бушевала назревающая вьюга. Завтра они возьмутся за лопаты и метлы, завтра они будут драить залы и разбирать оружейную. Всё это будет завтра, а сегодня у них есть право быть самими собой: стать на мгновение слабыми, скинуть груз ответственности и напряженности, накопившиеся за целый год. У них есть право смыть горечь поражений и утрат.
Всего лишь один шанс, без права на ошибку.
- Драл я эти войны и эту политику. Эй, младшенький! Давай, порадуй хоть ты чем-нибудь сносным!

+4

20

Ламберт выпил, чуть поморщился. Что ни говори, а в замке только и оставалось, что пить. Не столько потому что скучно, сколько холодно и сыро. А с холодной водкой в желудке все эти "радости" воспринимаются как-то иначе, лучше, краше.
- Я вам тут что, шут? - буркнул он Геральту. - Радовать вас сидеть... ну ладно, вот вам байка. Пока кое-кто по политикам лазил да в войны нырял, я побродил в тихих и спокойных местах, без всяких там... кхм.
Он хотел сказать "чародеек", да решил смолчать. Было видно, что старшему братцу от этой темы становится неспокойно. А если Геральт не спокоен - все, прощай попойка. Сидеть, хлестать в одного Ламберту не хотелось, ибо надоело.
- В общем, бродил я по аэдирнским лесам и набрел на деревню. Деревня как деревня - торговый путь в сторонке, живут себе и на своего господина ноют. Но был недалеко от деревеньки пруд. Я мимо него проезжал и смотрю - сидит на берегу девка, плачет. А возле нее козел крутится. От нее много чем пахло, только не деньгами. Но, думаю, спросить про работу стоит. Я и спросил. Она мне рассказала, мол, братец ее из этого пруда попил, да в козла превратился. Помоги, мол, расколдовать, а я тебе все что хочешь отдам. Короче, слово за слово, а ничего толкового я от нее больше не услышал. Стал расспрашивать в деревне. Деревенские встретили меня со всем радушием: ставни позакрывали, детей с бабами попрятали, а сами поближе к топорам и вилам. Кое-как нашел старосту. Еле-еле из него информацию о проклятии выудил. И что вы думаете? Братец этой девки, действительно с перепою попил из пруда, только в козла он не превратился. Он превратился в мертвеца от кровавого поноса. А девчонка от этого факта взяла и сбрендила. Вот такая байка. И знаете какая мораль?
Он обвел присутствующих взглядом:
- Если взялся пить, - то водичку на утро готовь вечером.
Ведьмак взялся за бутылку и разлил водку по кружкам, а затем, высоко подняв свою, сказал:
- Чтоб сумасшедших работодателей было меньше! - и выпил.
- Ну а ты, Эскель, какими вестями поделишься?

+5

21

Чего у ведьмаков не отнять, так это их тонкого чувства такта и прекрасного чувства юмора: шутки их легки и необидны, как тополиный пушок, затаившийся на плече. А уж сарказм никогда не посещал их речей.
К слову говоря, Ламберт был самым тактичным и самым чутким ведьмаком, способным улавливать нюансы и находить прекрасные темы для разговора, за что его, разумеется, любил всякий от Яруги до Буины. А каждая его история вызывала если не порцию смеха, то радостные улыбки.
Вот только Геральт из Ривии улыбаться умел скверно.
Так, усмехнулся себе под нос, скрестил руки на груди, поглядывая на младшенького недобро.
- Обхохочешься. Ты бы еще рассказал сказку про рыбака и рыбку, который на червячка поймал жагницу. Она исполнила три его желания: ох, ети меня в душу, ни вздохнуть, ни пернуть и, разумеется, скорее бы всё это закончилось.
Белый Волк покачал головой.
Эскель, казалось бы, задремавший, потерял нить разговора и осоловело хлопал глазами. Баня и самогон делали свое дело, и даже прожженный трактами и эликсирами убийца чудовищ становился смиренным, уставшим и домашним. Кто бы мог подумать...
- С добрым утром, братец. Всю зиму проспал, похудел и осунулся, ты только посмотри на себя!
Ведьмак потянулся за бутылью, наполняя чарки в крайний раз на этот день.
Хватит пьянствовать.
- Давайте выпьем за то, чтобы наши зимы были бессчетными, и чтобы спустя пяток-другой десятков лет мы, надоев друг другу до омерзения, могли бы вспомнить что-то весёлое.
Спирт обжег горло, провалился куда-то внутрь, звоня во все колокола вызимского двора.
И треск поленьев из камина вторил их нестройному хору.
Геральт медленно поднялся, размял ноги.
- Спать пора. Утром много дел.

+4

22

Музыкальная тема для прочтения

Довольный раздобытой на кухне поживой, Эскель, слегка покряхтывая, наконец вернулся к своим братьям по цеху. Стукнув по столу полной сушеного мяса миской, он уселся на своё давно охладевшее место на скамье и скрестил руки в замок в ожидании ответа. Закуска теперь есть, да и согревающего душу напитка предостаточно — значит и для тёплой беседы найдётся место!
...Я слышал о погибших на Содденском холме. Точнее, слышал имена. Трисс... Йеннифэр... — Геральту не удалось скрыть ноющую тревогу в своём тоне, что заставило заволноваться и тех, кто сидел с ним за одним столом.
Что-то не в ту степь тебя понесло, Волк, — поспешил подбодрить приятеля Эскель, попутно запуская ладонь в недавно принесённую посудину с мясом. — Даю голову на отсечение, они в порядке и не дадут себя в обиду, — с улыбкой на устах добавил он.
К счастью, продолжать вывозить разговор на добрую ноту Эскелю не довелось, и его душа "вздохнула" с облегчением — Геральт, жадно осушив свою чарку, убедил Ламберта поведать им экую байку, на что тот, хоть и с ропотом, но согласился. Впрочем, была ли это хорошая затея - неплохой вопрос, так как Эскеля, слушавшего монотонное бормотание младшего из ведьмаков, незаметно для него самого взяла дремота, и добрую часть рассказа тот благополучно пропустил. Видать спирт, недавно поглощаемый с такой жадность, уже успел ударить притомившемуся монстроборцу в голову, а усталость с дороги и вовсе стала для него "вишенкой на торте". И неизвестно, до утра ли прохрапел бы тот сонный ведьмак, если бы не своевременное вмешательство Белого Волка, который развеял все сновидения, словно тот дым.
— С добрым утром, братец. Всю зиму проспал, похудел и осунулся, ты только посмотри на себя! — насмешливо молвил Геральт, наполняя кружку Эскеля очередной порцией дурманящего напитка.
Что?! Где? Ааа... Как же это я так... — протерев глаза, он вновь вернулся в мир реальный, и, как ни странно, опять потянулся за плошкой. Устало кивнув в ответ на очередной тост, Эскель дерябнул, а уж после того, как Геральт намылился заканчивать попойку, и вовсе окончательно проснулся.
С-стой, Геральт, ты это...куда с-сбрался-то? — слегка подвыпившим тоном возразил ведьмак, окинув приятеля недоумевающим взглядом. — Я ведь такую историю вспомнил, вы т-тлько послушайте!
По всей видимости, для Эскеля пьяные посиделки были далеки от своего конца, и он, напрягая всё ещё рабочие извилины между ушами, старался уговорить братьев по цеху выслушать его рассказ.
Значит с-слушайте! — торжественно пробормотал он, оповещая всех о начале своей байки. Нет, он уже не ведал, что те двое не желали его слушать. Однако алкоголь всё же сделал своё дело. — Довелось мне как-то побывать в одной каэдвес-ской деревушке, снег тогда всё ещ-щё не растаял... З-запамятовал уже, отчего меня вообще туда черти занесли... Не важно!
Почувствовав, что в горле начинает пересыхать, ведьмак вновь щедро наполнил все три чарки, едва не разлив всё пойло на стол, затем опять тяпнул. Спирт согревал и всё больше развязывал язык.
Помню, шайка разбойников орудовала в том районе. Ну и р-разворотили эту д-деревушку, кошмар! Дома сожгли, скот п-порубили, людей... В общем, с землёй сравняли там всё, только пепел и остался! З-значит-ца, проезжали мы с Васильком той дорогой, и с-смотрю — мужик бежит в мою сторону, горла-анит! А на голове у него... — на этом моменте, как назло, напала на Эскеля икота. Исподтишка и без предупреждения. Впрочем, даже это не помешало ему продолжать тараторить. — А на голове у него шапель был, вот! Б-бежит значит, под ноги не смотрит, спотыкается. Видать почу-уял, что ведьмак мимо проезжает! В-общ-щем, мародёром он оказался, жаловаться прибежал. Мол, четверо их тут орудует... Иль пятеро... Не помню! Ну я уж с-судить их не стал, ну а он и не оправдывался. Г-рит, осматривали они, значит, пепелища, как вдруг смотрят — здорове-енное на них что-то таращиться вдалеке, чёрное такое! Ну они со страху побросали всё да и бросились наутёк. Мол, негоже люду пр-стому со страшилищами всяческими воевать! — Эскель хохотнул, решив сделать короткую паузу, и вновь потянулся в миску за сушеным мясом. — Так вот, оставили они, знач-т, всё своё добро, а возвращаться-то боязно. Мол, разберись с монс-стром, а мы тебя уж без награды не оставим! Описать тварь он не смог, г-рит, так оно их напугало, что и разглядеть не успели, сразу дёру дали. Но я всё р-равно согласился разобр-раться, деньги же лишними не бывают! Оставил, зн-начит, коня на безопасном расстоянии, ну и потопал глянуть, что же такое там завелось. З-знаете, — символично подняв вверх указательный палец палец, ведьмак попытался сделать умный вид ровно настолько, насколько ему позволяли слегка онемевшие мышцы лица. — впервые в жизни я о-бо-млел, когда увидел, что на них т-таращилось!

http://sg.uploads.ru/t/R4tws.png

Это было нечто похожее на волка, но здорове-енное, з-зараза! Как два с половиной Ламберта в высоту, а может и больше! И глаза красные. Думаю, где же ты эд-кое вымахало, и по что притащ-щилось сюда? А потом присматриваюсь — больно с-странно оно выглядит! Не двигает лапами, только таращится, взг-глядом террор наводит. Ну я зн-начит, сделал шаг вперёд, а чудище стоит, как вкопанное, ч-рти бы его побрали! Сделал ещё пару шагов - никаких изменений! Д-думаю, что это за чертовщина такая? Подхожу я, знач-тца, ещё ближе, и что вы думаете? Рассеиваться чуч-ло это начало! Предст-вляете? Кто-то... Нал-жил иллюзию! На пепел! — Видать устав от своей болтовни, ведьмак вновь потянулся к бутыли, но и здесь его ждало разочарование. — Пусто, м-мать его! Пусто! Ламберт, у меня уже в горле пересохло! У тебя тайников от старика, часом, н-не осталось?

Отредактировано Эскель (2019-05-18 12:36:26)

+4

23

- Тайники? - переспросил младший ведьмак и наморщил лоб. - Нет, сейчас нет. Я же их устраиваю, когда наш старик возвращается и становится понятно, куда он заглядывает чаще, а куда реже. Его же каждый год жареный петух клюет в разные места. Вот и нынче, как приедет, поди ж угадай, что он придумает починить, что разобрать, а что оставить как есть. К тому же... к тому же он знает замок лучше нас всех вместе взятых и поэтому прятать от него что-то заранее, все равно что призрака перцем отгонять. Не-е, брат, тут надо быть хитрее.
Ламберт посмотрел на поднявшегося Геральта.
- Раз уж ты поднялся, вскипяти пока воду. А я посуду соберу и помою. А ты, Эскель, топай спать. Если ты начал з-заговариваться, - значит через две рюмки пойдешь блевать и один хрен вся попойка накроется. Но утром завтрак готовить будешь ты, поэтому не проспи.
Он с тоской посмотрел на парадную дверь. Может Весемира он не слишком любил, но без него в Каэр Морхене было неуютно. Ламберт немного помолчал, вспоминая, а потом, взялся перекладывать остатки закуски на одну тарелку, а освободившиеся составлять одну на другую. Та же участь постигла и рюмки. А когда башня из посуды оказалась достроена, Ламберт произнес:
- Все равно чертовски приятно собраться вместе, парни. Давайте постараемся делать это как можно дольше.
Он послушал собственное эхо, разошедшееся по каменным сводам, а потом встал, отодвинул табурет, взял посуду и, чуть покачиваясь, побрел на кухню, мыть посуду. Снова. Как раньше.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Байки пьяных ведьмаков