Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава I: Время перемен » Дороги, которые мы выбираем


Дороги, которые мы выбираем

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время: 12-13 сентября 1264 года
Место: леса на пути из Венгерберга в Верген
Действующие лица: Бертрам Хог, Фиона
Описание: Направо пойдут - к разбойникам попадут. Налево пойдут - к лесным чудищам попадут. А прямо...
[indent=1,0][indent=1,0]Прямой дороги для Фионы и Бертрама, кажется, никогда и не было.
[indent=1,0]


« — … Я часто думаю, что было бы со мной, если бы я выбрал другую дорогу.

— По-моему, было бы то же самое, — философски ответил Боб Тидбол. — Дело не в дороге, которую мы выбираем; то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу. »

О. Генри


[indent=1,0]

Отредактировано Фиона (2019-01-01 21:38:47)

+1

2

♦ ♠ ♦ ♠ ♦

Matt Uelmen — Imperial Camp OST

[indent=1,0]Ночь в лесу темна и полна ужасов.

[indent=1,0]Так говорили простолюдины, суеверные люди, спешащие с наступлением темноты укрыться за деревянными стенами своих домишек, дарующими хоть какую-то, но безопасность. Так говорили люди, которые в лесу никогда не ночевали. Так говорили те, кто ночевал в лесу много больше кого-либо другого.

[indent=1,0]Бертрам Хог так не говорил. Он был привычен к лесу. Знал, что может таиться в его чаще. Был готов к опасности, которой мог противостоять, и не переживал об угрозах, которым противопоставить было нечего — такое случалось крайне, исчезающе редко, но если бы случилось в этот раз… В таком случае и он, и Фиона были бы покойники. И если сделать с этим ничего было нельзя — зачем переживать?

[indent=1,0]Но было нечто такое, что заставляло Хога беспокоиться. Дело было не в том, что лес, к которому он был привычен, он знал, а этот — нет. Просто ощущение, что за ними наблюдают, отказывалось покидать его разум. Бертрам проверил каждый куст, каждый камень дважды, а потом подумал, и проверил всё трижды — но не нашел никого. Ни звука не услышал, ни единого свидетельства того, что неизвестный наблюдатель решил убраться восвояси, избегая поимки. Ничего.

[indent=1,0]Они не стали разводить костёр. Снова. Но, тем не менее, насобирали хвороста — хорошего, сухого — на будущее, потому как едва они покинут пределы зловещего леса немного огня можно будет себе позволить. По сравнению с лесом, остаток дороги обещал быть легкой прогулкой.

[indent=1,0]Наёмник бросил на Фиону, лежащую совсем рядом с его «постом», ещё один взгляд. Это был тяжелый день, но для неё, по крайней мере, он закончился одной маленькой победой — полной, бескомпромиссной властью над тёплым спальником. По крайней мере, на первую половину ночи, пока не придёт пора сменить Хога в дозоре. Неведомо было, спит ли она, или только пытается, но Бертрам надеялся на первое. Отдых, в конце концов, был слишком драгоценен — особенно после такого истощающего дня.

[indent=1,0]Может, из-за неё он так беспокоился. Из-за того, что его ответственность теперь выходила за границы его собственного выживания, того, что если вдруг начнётся — думать придется не только о своей безопасности, а любая его ошибка, любой недосмотр могли стоить жизни ещё и Фионе. Впрочем…

[indent=1,0]Бертрам всё-таки знал, на что подписался. Знал, что назад дороги нет — слишком велик риск попасться в руки охотникам, знал, что по контролируемому бандитами участку тракта ехать было бы быстрее, но несопоставимо опаснее… Знал, что если их маленький, хорошо скрытый лагерь всё-таки найдут — он сможет убить много, много людей. Больше, чем мог бы надеяться заколоть на открытой местности. Это знание хоть немного, но успокаивало.

[indent=1,0]Оставалось надеяться, что именно люди были самой большой угрозой, которую этот древний, мрачный лес для них заготовил.

[indent=1,0]Хог тихо вздохнул, и вдруг сосредоточил взгляд на очертаниях ещё одного кустика.

[indent=1,0]Похоже, его не мешало бы проверить в четвёртый раз.

♦ ♠ ♦ ♠ ♦

Отредактировано Бертрам Хог (2019-01-09 01:42:32)

+2

3

[indent=1,0]
[indent=1,0]
[indent=2,0]К ночи лес заговорил с Фионой десятками шепотков, едва слышимых при свете дня сквозь густой звук дыхания двух всадников и их лошадей, сквозь бодрый хруст веточек и вялый шелест палой листвы под копытами, сквозь вереницу мыслей, пронизанную молчанием, и короткие фразы, брошенные на привале. К ночи он осмелел и успокоился, привык к чужакам, рискнувшим устроиться под его кровом на ночлег.

[indent=2,0]Лес говорил, а она слушала, свернулась мелким зверьком в Хоговом спальнике и сквозь дрему внимала, как лес шепчет и поет. В детстве мама ей пела колыбельные, и тьма точно так же ласково гладила по волосам, а волны у далекого причала за пару десятков улиц от их дома шелестели что-то такое же тайное, как блеклые листья и проснувшиеся в норах ежи.

[indent=2,0]В колыбельную леса грубой фальшью врывались неспешные шаги Бертрама: он ими отмерял время (хорошо бы до рассвета!), до которого Фионе положено было отдыхать, а потом сменить его на посту. Своими шагами он чертил еще и зачарованный круг вокруг их лагеря — ни войти, не выйти, не убежать. Это она тоже слышала — чуяла, как за ним следом тянется волшебная ниточка, паутинкой затягивающая грань между их маленьким мирком и тем, большим, где лес поет колыбельную и шуршат ежи, оставляя им только ночь, тьму и шаги до рассвета.

[indent=2,0]По ту сторону век у нее поселились светлячки, яркими всполохами отгоняли страхи и призывали сны. Что-то яркое и теплое приходило к ней в тех снах, пробиралось сквозь волшебную паутину, не разорвав ни единой нити. Раскрывало чудовищной глубины рот, пыталось что-то сказать, и не успевало — человеческое дыхание уносило его дымкой вдаль, за пределы круга.

[indent=2,0]Фиона выныривала из мгновения сна на поверхность, и снова погружалась в его глубину. Под кожу, казалось, забрались муравьи — принялись строить себе муравейник на ее костях. Они сновали туда-сюда, нестерпимо, до зуда щекоча внутренности. Думалось, если они доберутся до сердца, то погибнут от его оглушительного стука, барабанной дробью отдававшегося в ушах.

[indent=2,0]Где-то там, на самом краю, снова шуршали — или шагали? — и муравьи соскальзывали безвольно вниз, оседали внизу живота, наливали его неприятной, давящей тяжестью.  Фиона открыла слипшиеся от сна глаза, выбралась из хватающего за лодыжки тепла, стряхнула с себя муравьев, сковырнула и-под сердца тех, что почти добрались до своей гибели, — остались только те, что в животе, — и поплелась куда-то прочь.

[indent=2,0]У края круга переступила через волшебные нити (если они и правда там были) осторожно, не потревожив оглушительным звоном лес и часового. Ей хотелось дышать, а остатки сна в ее теле сдавливали горло. Если отойти подальше, думалось ей, там будет посвободней и полегче.

[indent=2,0]Она кралась шаг за шагом между деревьев, бесчисленными скрюченными пальцами гиганта возвышавшихся над ней — вот-вот заскрипят и сожмутся в кулак, навеки пленяя в своей шелестящей тюрьме. Перед ней простиралась тьма, позади тоже клубилась она, хватала за правую руку, щекотала левую; все вокруг было тьма и не понять, куда шла, откуда пришла.

[indent=2,0]Страшно было потеряться; найтись, может быть, тоже страшно. Они в лагере не разжигали костер, чтобы его свет не привлек кого не звали, и еще — чтобы дурные сны не нашли дорогу обратно. Угольки не светили призывно во тьме, но что-то блеснуло — звезда снова сорвалась с неба и каким-то чудом прорвалась сквозь сети облаков и гущу листвы, или Бертрам, обнаружив пропажу, высек искру кресалом, впустил ее пировать на запасенном хворосте.

[indent=2,0]Вокруг ничего больше не было, кроме тьмы и деревьев, а там — было, и Фиона, спотыкаясь о коварно выступавшие корни, побежала в те сторону, где ей привиделась искра. Звать вслух не решалась — было страшно призвать кого-то не того, а не вслух — не знала, услышит ли. Им надо будет это когда-нибудь попробовать, если только она не останется здесь навеки, не врастет в землю рядом с вековечными деревьями.

[indent=2,0]Искорка подмигнула ей еще раз, приманивая взгляд, обещала вот-вот разразиться ярким пламенем совсем близко и дать много света и тепла.

[indent=2,0]Под ногами земля вдруг вздыбилась, а потом ухнула куда-то вниз, утаскивая по скользким листьям за собой. Резкий взвизг остро рванул горло, пошел эхом посреди деревьев, разбудил дремавшую где-то рядом на ветвях стайку птиц, а та карканьем понесла дальше по лесу весть о приключившемся.

[indent=2,0]Руки пытались цепляться за мелкие корешки, крошащуюся под пальцами землю, обдирающие ладони камни — безуспешно, ее проглотили целиком и полностью, ударили в спину твердой поверхностью, проткнули лодыжку острой спицей и насыпали углей тут и там по обнажившейся под разодранной одеждой коже.

[indent=2,0]«Приходи ко мне», — безмолвно говорило с ней что-то во сне, а сейчас: «Ты пришла», — и довольно скалилось.

+2

4

♦ ♠ ♦ ♠ ♦

[indent=1,0]Ничего. Снова. Обычное, казалось бы, дело — из сотни кустов, которые доводилось проверять часовому, хорошо, если хоть один действительно стоил проверки. И это было нормально. Не избыток бдительности обыкновенно собирал кровавую жатву с ночных лагерей вдоль большой дороги, но её отсутствие.

[indent=1,0]Но в этом случае что-то было не так. Бертрам проверил не один, но каждый куст по периметру их небольшого лагеря, заглянул под каждый камень, но это чувство, это ощущение беспокойства, незримого, разумного присутствия отказывалось убираться прочь. И это самое присутствие было не в кустах и не под камнями — оно было везде, будто туманом накрывая землю далеко за пределами их небольшой стоянки.

[indent=1,0]Бертрам вдруг тряхнул головой, беззвучно выругавшись. Страх с древних времён вел людей ко всяческому мракобесию, и он, похоже, не был исключением, учитывая все эти странные мысли. Хог повернулся к спальнику, собираясь вернуться на своё место… И замер.

[indent=1,0]«Идиот!»

[indent=1,0]Спальник пустовал. Фиона исчезла, будто её и не было — бесшумно, будто сама тень, так, что даже Бертрам ничего не заметил. 

[indent=1,0]«Слишком быстро, чтобы что-нибудь украсть, да и лошадь оставила. Не побег».

[indent=1,0]Все смутные, тревожные мысли, терзавшие наёмника до того, вдруг резко улетучились, уступив место самому настоящему страху. Не за себя. Это случалось не в первый раз. Люди, которых он брался защищать, далеко не всегда вызывали у него теплые чувства. Они могли раздражать, злить, надоедать, все эти грязные кметы, жадные торгаши, заносчивая знать, беспринципные наёмники, с которыми доводилось работать… Крайне подозрительные женщины сомнительных моральных качеств с совершенно не женскими проблемами, связанными с преступным миром и наёмными убийцами. Но по какой-то причине, каковую Хог, как ни пытался, никогда не мог до конца объяснить логически, всё это длилось ровно до того момента, когда с указанными людьми что-то случалось. И тогда их выживание вдруг становилось самой важной и значимой вещью в мире. Такой, ради которой хотелось — и требовалось — сделать всё, что только возможно, такой, что стоила любого риска.

[indent=1,0]Бертрам осмотрелся, пытаясь понять, в каком направлении скрылась его спутница. На какое-то мгновение он увидел человеческий силуэт, выхваченный из темноты редкими лунными лучами, всё-таки сумевшими пробиться через древесные кроны, но лишь на мгновение. Силуэт вдруг исчез, разорвав ночную тишину громким, отчаянным криком, в котором Хог безошибочно уловил оттенки страха и боли.

[indent=1,0]Он тут же сорвался с места, рискуя споткнуться о корни, ветки и камни, продираясь через кусты и едва разминувшись с массивным стволом высокого дерева. Там, где, как он предполагал, упала Фиона, обнаружился лишь провал в земле. Он встал на его краю, даже не пытаясь хоть что-то рассмотреть в беспросветной темноте.

[indent=1,0]— Жива? — окликнул Бертрам свою спутницу, стараясь придать своему голосу как можно больше спокойствия. В конце концов, прежде, чем спешить на помощь и лезть неведомо куда надлежало выяснить одну вещь: осталось ли ещё кому помогать?

♦ ♠ ♦ ♠ ♦

Отредактировано Бертрам Хог (2019-01-09 01:42:08)

+2

5

[indent=1,0]
[indent=1,0]
[indent=2,0]В темноте ей было страшно. Холодно. Одиноко.

[indent=2,0]Поначалу казалось, она совсем не может пошевелиться и ничего не чувствует, кроме этого окунающего в панику холодного, одинокого страха. Он оглаживал ее тело острыми коготками, раздувал тлеющие на коже угли ссадин и сжимал дикой птицей трепетавшее сердце в крепкой хватке. На груди возлагал тяжелый камень, а пересохшее горло сдавливал.

[indent=2,0]Поначалу казалось, она задохнется среди затхлого и влажного воздуха подземелья, навалившаяся тяжесть раздавит ее, словно переспелую ягоду, брызнет жизненными соками на стылый пол, а плоть и кости рассыплет горсткой праха. Ничего не останется от нее, и никто не найдет и следа заплутавшей в лесу путешественницы — никто даже искать не станет.

[indent=2,0]В темноте она слышала, как черви подбирались к ней, едва уловимо шелестя неповоротливыми тельцами: жаждали пировать и жиреть на ее теле. Серыми тенями скользили наготове крысы, вездесущие, быстрые, но осторожные — пока не потеряет сознания, не тронут.

[indent=2,0]Не хотелось становиться чьей-то пищей, не хотелось помирать.

[indent=2,0]Хотелось спасения.

[indent=2,0]В темноте пол под спиной был неровный и неприязненный, настырно саднил в затылке и в пояснице, упирался мелкими камушками в лопатки. Глаза ничего не видели, только яркие сполохи, будто кто-то то засвечивал, то гасил фонарь, подавая ей тайные знаки.

[indent=2,0]Голос сверху — помилуй, Креве, всех, кто в тебя верит! — разразился громом, зазвенел в ушах, потащил ускользающее в вязкий сон сознание на поверхность. Крысы испуганно прыснули в стороны, затаились в норах до лучшего случая, черви же продолжили свой неспешный путь — им бояться нечего, даже давящего их сверху сапога, который они даже заметить не способны.

[indent=2,0]— Бертрам!..

[indent=2,0]Хотела кричать и звать на помощь, чтобы пришли и забрали, унесли из гадкой пасти подземного чудища, а с губ слетало только хриплое какое-то сыпение, бессильное и жалкое. Не услышать, не заметить, не отпугнуть копошащиеся в темноте страхи.

[indent=2,0]— Хог!..

[indent=2,0]Один слог — проще. Один слог — один выдох. Короткий, отрывистый и простой, казалось бы, а звуки лишь заплутали под языком, увязли в липкой слюне, окрасились красноватой болью.

[indent=2,0]— Кхххмм!

[indent=2,0]Стон, вырванный из сухого горла, напитанный накопленными силами — всё, что можно услышать: боль, много боли, мольба, страх, призыв, ярость бессилия, к бесам крыс и чертей, к бесам тьму; приходи, забери меня, помоги мне,
«я — жива».

Отредактировано Фиона (2019-01-12 22:50:09)

+2

6

♦ ♠ ♦ ♠ ♦

[indent=1,0]Жива.

[indent=1,0]Ответ на самый важный, казалось, вопрос в жизни. Ответ, которого он не слышал, но почувствовал каким-то странным, необъяснимым образом. Это было как знаменитая интуиция, свойственная старым солдатам. Как неожиданная эмпатия, давно уже не свойственная Бертраму Хогу.

[indent=1,0]И вместе с этим ответом было что-то ещё. Страх. Боль. Ощущение беспомощности и слабости, о помощи призыв — чистый, искренний и отчаянный. И это был удар по слабому месту. Вопрос «лезть туда, или не лезть?» больше не стоял, не осталось места ни сомнениям, ни оценке рисков.

[indent=1,0]Он был нужен Фионе. Она ждала его, надеялась на него, ведь больше было не на кого. А значит… Какие бы ужасы не таились под землей — она не встретит их одна. Но это, увы, было всё, что Бертрам мог обещать.

[indent=1,0]— Держись. Я иду. — Бертрам уже не кричал, но говорил достаточно громко, чтобы его можно было услышать внизу.

[indent=1,0]Хотелось начать спуск прямо сейчас, ни секунды не теряя, только бы быстрее оказаться рядом со своей неудачливой спутницей, но нет. Хладнокровие всё-таки не до конца оставило его, а разум подсказывал, что спускаться под землю без подготовки — хотя бы в виде света и провизии — было недопустимо, потому пришлось бегом возвращаться в лагерь.

[indent=1,0]Прошло совсем немного времени прежде, чем ноги Бертрама коснулись каменного пола «пещеры», что выглядела на удивление цивилизованно — небольшое помещение правильной формы, с не естественными, но рукотворными каменными стенами. Запас воды из сумок Норы, факелы, спальник да хворост — вот и всё, что получилось унести с собой, не считая оружия. В обычных обстоятельствах всё и вовсе ограничилось бы водой и факелами, но не в этот раз. Раненому человеку нужен был отдых, нужны были тепло и хотя бы относительная чистота. К тому же Бертрам не знал, как много времени у них занял бы поиск выхода, а потому рассчитывал на ещё один серьёзный привал — на всякий случай.

[indent=1,0]Фиона была здесь. Побитая, беспомощная, но…

[indent=1,0]«Живая».

[indent=1,0]Хог знал это, но только проверив, смог успокоиться. И всё стало, как раньше. Спокойно. Уверенно. Только сердце всё ещё колотилось так, что ещё немного — и по каменным катакомбам вокруг них пошло бы гулкое эхо. Но то было от тяжкого спуска, и только. Бертрам знал это наверняка.

[indent=1,0]— Жить будешь. — Он склонился над Фионой, осматривая её в свете факела. Так, как ювелир изучает драгоценный камень, придирчиво и профессионально, только вместо изъянов его взгляд искал повреждения. Но обнаружил одни лишь синяки, да едва кровоточащие ссадины.

[indent=1,0]Только вот Хог не был уверен, к счастью ли это. Он знал людей, которые погибли от простых царапин. Знал, что такие повреждения не промываются кровью, и потому чаще заражаются.

[indent=1,0]— Ссадины нужно обработать. Хотя бы промыть. Я могу, если позволишь, — Бертрам снова говорил ровно и тихо, не выдавая ни тени переживания. По крайней мере, надеялся на это — спокойствие, как он знал по собственному опыту, могло быть не менее заразительно, чем паника.

[indent=1,0]— Как ты сюда попала? Что произошло? — будто бы безразлично спросил он, доставая из сумки перевязочную ткань и спирт. И это был не праздный интерес. Что-то подсказывало, что Фиона отлучилась не просто так, что это не было обычным стечением обстоятельств. И Бертрам решил выяснить об этом как можно больше с единственной целью, попытаться понять одну очень важную вещь, от которой, возможно, зависело их выживание.

[indent=1,0]Какого беса вообще происходило на этой проклятой богами земле… И под ней?

♦ ♠ ♦ ♠ ♦

Отредактировано Бертрам Хог (2019-01-09 02:23:28)

+2

7

[indent=1,0]
[indent=1,0]
[indent=2,0]В темноте все еще было страшно, но уже не так одиноко. Голос Хога, его обещание, шум осыпающейся земли и мелких камешков, его тяжелое дыхание — вытесняли одиночество с каждым вдохом, пока места ему не осталось. И даже черви, встретив неожиданную преграду на пути, удивленно извивались и сворачивались тугими кольцами, впадая в дрему: у них все еще оставалась их собственная земля и мелкие трупики крыс.

[indent=2,0]Хог спускался вниз целую вечность, а Фиона целую вечность прислушивалась к себе: боялась, что больше никогда не сможет пошевелиться, встать, говорить. Что навсегда останется здесь, плотно срастется костями с каменным полом и покроется зеленоватым мхом, станет жилищем и пищей для подземных жителей, будет звать к себе спящих путников, без конца и края вздыхая и томясь в ожидании.

[indent=2,0]Ошибалась.

[indent=2,0]Он принес с собой стук сапог о каменный пол, поднявшееся облачко пыли и свежий воздух, затаившийся в складках его одежды. Немножко тепла и света появилось будто по волшебству, на деле — простым факелом. Жуткое подземелье стало совсем уютным, и даже пляшущие на стенах тени — искривленное отражение мерно колышущегося пламени — не казались страшными.

[indent=2,0]Руки опытных лекарей никогда не ощупывали ее так осторожно, и не дрожали, а глаза не искали кровь и царапины в прорехах разорванной одежды так пристально. Фиона осмотру не мешала, и уже не боялась, даже села — осторожно, не опираясь на правую ногу: лодыжка все же болела.

[indent=2,0]«Жить буду», — кивнула (уверенность возвращалась, испуг отступал за границы освещенного круга), а вслух, с едва заметной ухмылкой:

[indent=2,0]— Признайся, давно искал повод меня раздеть!

[indent=2,0]Куртка и левый сапог поддались легко, с правым и со штанами пришлось просить помощи, тело при этом ломило, а кожу жгло от скользящей по ней ткани и неосторожных движений. Холодно в одном исподнем не было: в затхлом воздухе подземелья не было ветра, а вовремя разведенный рядом костерок с задорным треском пожирал собранный в надземном мире хворост и кривлялся, пританцовывая, наперегонки с тенями на стенах.

[indent=2,0]Стыдно тоже не было. Могла бы избавиться сейчас от остатков одежды и даже не покраснеть, потом сказать: тебе ведь тоже жарко, снимай, сбрось с себя всю броню и шелуху, мы вдвоем — ты и я — придумаем, как разогнать стылую кровь и наполнить эхом тишину; а потом бесстыдно млеть от прикосновений, своих и чужих.

[indent=2,0]Могла бы.

[indent=2,0]Кровь из ссадин и царапин подсыхала, стягивала, в лодыжке пульсировала болезненными вспышками; кожа зудела и покалывала, все тело ломило от синяков; в костях притаилась усталость. И выглядела, наверное, так же жалко, как чувствовала себя: могла вызвать желание разве что у какого-то богам противного извращенца, у остальных — сочувствие, если их сердца не слишком очерствели.

[indent=2,0]Тем словам и фантазиям было не место и не время, взамен попыталась дать ответ:

[indent=2,0]— Не знаю, что произошло, — скривилась, неудобно повернув поврежденную ногу, — я проснулась и пошла… в кусты, — что правда, то правда, тут нечего было стесняться, — а потом увидала огонек и решила, что ты зажег костер. Побежала на свет, а потом провалилась.

[indent=2,0]Ей бы рассказать ему о своих снах, о том, что ее звало и манило, и что заставило побежать, а потом душило и пугало среди тьмы катакомб. Но слова липли к небу, никак не желая из мыслей облачаться в понятные человеку звуки, а воспоминания о снах сплетались в одно-единое, из которого не выбросить ничего.

[indent=2,0]«Я в том сне убила тебя, а в этом ты, может, убил бы меня?»

[indent=2,0]— Уходить надо отсюда поскорее, Хог, — все, что удалось выплести из мешанины мыслей и ощущений, — мне тут не нравится. Жутко.

Отредактировано Фиона (2019-01-12 22:50:22)

+2

8

♦ ♠ ♦ ♠ ♦

[indent=1,0]Спокойствие возвращалось, чем дальше — тем быстрее. Не прибавилось смертей на его совести, не стало редких снах одним лицом более. Бертрам, конечно, не имел бы ничего против, если бы Фионе вдруг вздумалось ему присниться, но не так. Не среди людей, которым он позволил умереть. Боги свидетели, их и так уже было слишком много.

[indent=1,0]Не было и переломов. В этом Хог удостоверился первым делом, как только принялся за осмотр — после самого факта выживания его спутницы этот вопрос был самым важным. От него могло напрямую зависеть их выживание. Голова Фионы также осталась невредимой, и всё было бы совсем замечательно… Если бы не раненная нога. Впрочем, это ещё можно было пережить.

[indent=1,0]Бертрам оставил её шутку без ответа, если не считать излишне резкого выдоха через нос — это должно было означать смех, хотя со стороны, вероятно, трудно было это понять. Впрочем, его настроение подняла не столько шутка, сколько сам факт того, что Фиона была в настроении шутить. Значит, успокаивалась. Значит, страх и отчаяние отступили. И осознание того, что это самым прямым образом связано с его, Хога, появлением вызывало странное, непривычное чувство, которое он сам толком не мог объяснить. Но оно, к немалому удивлению, было несколько приятнее мрачного удовольствия, вызванного, смертью очередного подонка по ту сторону копья, приятнее сухой гордости за хорошо проделанную работу. Оно было куда более тёплым и... Чистым.

[indent=1,0]А ведь Бертрам всерьёз считал, что разучился радоваться таким вещам. Возможно, давно не представлялось оказии.

[indent=1,0]«Главное — чтобы в привычку не вошло. Чревато».

[indent=1,0]Он обрабатывал ссадины очень аккуратно и очень тщательно, ни одной, даже самой, казалось бы, незначительной не пропуская. Более аккуратно и тщательно — в очередной раз, к удивлению Бертрама — чем если бы на месте Фионы был кто-то, например, из его товарищей по ремеслу. О причинах такой странной, подсознательной привязанности можно было только гадать. Возможно, это была общая опасность, которая имеет известное свойство сближать людей, возможно — былые «приключения» во Флотзаме, за которые (а вернее, за участие в них Фионы) Хог долго не мог себя простить.

[indent=1,0]А может быть, дело было в ином. В том, что это бедное, странное создание вообще не должно было быть здесь. Может, она была отнюдь не лучшим человеком из всех, что знал Бертрам. Может, она должна была понимать, к чему могут привести её темные делишки, и тщательнее выбирать, с кем связываться.  Это были разумные доводы, но… Не были те несчастья и злоключения, через которые Фионе пришлось пройти, справедливым наказанием. Она не должна была бежать в страхе за свою жизнь, не должна была шариться по каким-то занюханным лесам и проваливаться в затхлые подземелья, ей не следовало иметь ни малейшего повода хоть как-то связываться с таким человеком, как Бертрам Хог, терпеть его общество и даже имя его знать она была не должна. Они были из разных миров. И то, что для наёмника было частью профессии, такому человеку, как Фиона, переживать вообще было не должно.

[indent=1,0]Но получилось так, как получилось. И всё, что он мог сделать — помочь своей спутнице выбраться из этого живой. Самому выбраться, конечно, тоже было бы не лишним, но возможность эта была исключительно в руках судьбы.

[indent=1,0]Пока Хог, в завершение наложив повязку на ногу Фионы, убирал медицинские принадлежности обратно в сумку, он её ответом, не сводя взгляда с единственного входа в помещение, и слушая потрескивание костерка, ради которого пришлось пожертвовать частью хвороста. Хотелось пошутить, что теперь она будет ходить в кусты только в сопровождении и под бдительным надзором, во избежание дальнейших происшествий подобного толка. От шутки решено было отказаться. От идеи — пока нет.

[indent=1,0]— Согласен, — решительно ответил он Фионе. Из подземелья надо было выбираться, все эти огоньки, странные ощущения и прочие отвратительные вещи не предвещали совершенно ничего хорошего. Проклятье, да даже того плохого, с чем Бертрам мог бы справиться, от них не приходилось ждать.

[indent=1,0]И повреждённая нога Фионы не добавляла уверенности. А что, если им придется бежать? Что, если ей не удастся бежать достаточно быстро? Раньше Бертрам с уверенностью сказал бы, что это уже её забота. Что если нельзя спасти другого — надо спасать себя. Но то были рассуждения, теперь же дошло до дела. Хог был отнюдь не уверен, что сможет так поступить… И, более того, всё сильнее склонялся к уверенности в обратном.

[indent=1,0]Наконец, ему в голову пришла идея, казавшаяся более-менее разумной.

[indent=1,0]— Твоей ноге нужен отдых, — сказал он, взваливая на плечи свою поклажу. Копьё, верёвкой примотанное к сумке ещё перед спуском, скрежетнуло древком по земле. — Мне видится только один выход. Прости, Фиона. — Бертрам грустно вздохнул, склонившись над ней, и добавил: — Подержи факел, пожалуйста.

[indent=1,0]Произнеся это, он поднял её на руки. И снова — аккуратно, стараясь не задеть какой-нибудь ушиб, не побеспокоить травмированную ногу. Прочувствовал вес, убедился, что идти так некоторое время сможет.

[indent=1,0]— Надо было меньше тебя кормить, пожалуй, — совершенно серьёзно произнёс Бертрам. — Будем идти, пока я смогу. Если повезет — найдем выход к тому времени. Если нет… Придется становиться на привал. Отдых нам нужен. Обоим.

[indent=1,0]И он пошел, не заботясь тушением костерка. Здесь, среди древних, каменных руин пламени не за что было зацепиться, нечего пожрать, а тратить время и воду впустую не хотелось. Тем более что и время, и вода ещё могли им понадобиться.

♦ ♠ ♦ ♠ ♦

+2


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава I: Время перемен » Дороги, которые мы выбираем