Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » Танцуй, пока играет лютни звон


Танцуй, пока играет лютни звон

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

Время: май 1265 года.
Место: Темерская провинция, деревушка "Здравка"
Действующие лица: Мария Губер, Томас, Лютик и Ласка.
Описание: И стар и млад радуется пришествию беллетэйна. В дни этого широко любимого праздника каждый желает провести его в родном доме с семьей и друзьями. Но, что делать, если празднество застало вас в дороге? В первую очередь не расстраиваться, и найти себе верную компанию, а если природа не скупилась на вашем таланте, то и весьма неплохо заработать...

Праздник? Свадьба? День рождения?
Позовите менестреля!
И факира, и жонглера,
Чтоб веселья было в пору!

Если денег нет у вас,
Расплатитесь чем горазд,
Напоите, накормите
И пускайтесь в дикий пляс!

Отредактировано Мария Губер (2019-02-09 23:32:23)

+5

2

Наступил май, и природа, преодолев очередную спячку, ожила после глубокой холодной зимы. Мир наполнился цветами и запахами, чувства и ощущения обострились, захватывая свободные руки работой, а молодые головы - любовью. 
Деревня Здравка, въезд в которую знаменовал покосившийся, заросший высокой осокой, знак, со времен первых домишек, что выросли здесь, как грибы, была самой обычной деревней, имеющей обыденные беды и несчастья, как и радости.
Радостью жителей Здравки, как и жителей всего остального Севера, был скорый приход беллетэйна. Женщины круглыми сутками надраивали хаты и рьяно настирывали одежду, а мужики приводили хозяйство в порядок, дабы встретить великий праздник во всеоружии.

Мария проснулась от хлопотаний негодующей Агафьи – травницы, в доме которой охотнице выдалась оказия остановиться. Уставшая от длительных, почти что бесконечных, переездов, девушка решила хотя бы недолго пожить оседлой жизнью. И в обмен на работу собирательницей и охотницей, она смогла получить крышу над головой.
Открыв глаза, тяжелые ото сна, Мария обнаружила Агафью, увлеченно давящую чеснок. Слегка полноватая, с большим открытым сердцем, она была замечательным собеседником и специалистом, спасшим немало жизней здешних кметов и их детишек.
Увидев травницу за работой в такую рань, Мария нисколько не удивилась, лишь сонным голосом спросила:
- Работаешь с утра пораньше?
Раздавив очередной чесночный зубчик, Агафья повернула голову, показав пухлощекое лицо с глазами бусинками, казавшимися чуть меньше, чем полагалось.
- Сынишку Лукьяна шмель укусил – озабоченно посетовала она. – А я говорила ему, чтоб за дитем следил.
- Да ему что говори, что не говори – лениво поддержала разговор Мария. Несмотря на недолгое пребывание в деревушке, ей довелось стать наслышанной о Лукьяне – пробулдыге и пьянице, в одиночку воспитывавшего сына. 
- А ты как? К празднику готовишься? – поинтересовалась травница. Снова раздался хруст разминаемого чеснока. – Так и проспать все немудрено, родная – сказала Агафья, наблюдая за не слишком яркой реакцией Марии, лениво потянувшейся и зевнувшей.
- Ну нельзя же так носиться с этим беллетэйном, ей богу – не довольствовала девушка, поправляя длинные растрепавшиеся рыжие волосы.
- А ведь о тебе Михай кузнечий сын спрашивал, видный парень…
- Какой ужас! – повышенным тоном, встрепенувшись, отреагировала Мария. – Ты же знаешь, что мне все это не нужно. Вся эта… Глупо это все в общем.
- Не обижайся – продолжила охотница после паузы – Ты хорошая, и Здравка замечательное место, по крайней мере оно лучше доброй части из тех, в которых я успела побывать. Но я уеду, и уеду скоро. И не смотри на меня так, будто это для тебя новость. Мы ведь все это обсуждали, верно? Верно, еще бы не так.
- Я просто… - Агафья осеклась. Пестик ступки застыл в ее руке, пока травница подбирала слова. – Прости меня. Раньше мне так не хватало кого-то вроде тебя. Это все работа, постоянная работа. Другим помогла, а себе… Ладно, полно с этого – травница махнула свободной рукой и отвернулась к мисочке с чесночной кашицей.
Мария вмиг почувствовала себя виноватой. От Агафьи разило радушием и гостеприимством, и девушка желала ей только добра, прекрасно понимая горечь оной, лишенной семьи, лишенной детей. Разница в возрасте и мышлении играла злую шутку, даруя травнице мнимое родственное чувство, которое реальность нещадно разрывала.
- Ты – Великая женщина – серьезно сказала Мария, накинув на себя рубаху. – Будь у солтыса побольше денег и возможностей, статуя в твою честь озаряла бы дорогу каждому путнику, возжелавшему проехать через Здравку…
- Ну не говори глупостей – смутилась Агафья, заметно покраснев.
- Глупости – это Михай, а это – правда. Я надеюсь – охотница натягивала штаны – ты уже решила, что из даров леса тебе надобно на сей раз?

Выслушав небольшой список необходимых растений, Мария, оседлав Анис, направилась в сторону леса. Утро было ранее, но ей все же угораздило встретиться с Михаем, испытывавшем к ней, по всей видимости, чувства симпатии. Прибавив ходу, охотница ловко проскакала мимо зовущего паренька.
«Не дело» - подумала Мария, прижавшись к шее лошади – «Задержалась я в этой деревушке, раз уж мужичье с любовью лезет…»
И действительно, по пути то и дело встречались прачки, приветствовавшие девчушку. Все это стало для охотницы чуждым. Давно ей не доводилось останавливаться на одном месте на подобный срок, чтобы ее начали узнавать, да и деревенская жизнь успела позабыться, медленно сменяясь с привычных буйных городских будней.
День выдался теплым, и Марии захотелось освежиться. Ведя лошадь вдоль русла речушки, она наслаждалась прохладой воды. Дойдя, наконец, до неприметной заводи, укрытой раскидистыми ветвями ивы, охотница спешилась, привязала Анис к толстой ивовой ветви и быстро разделась, нагишом ступив в медленное течение реки.
Вода бодрила. Она поднималась все выше и выше. Вот она омыла щиколотки, крепкие ляжки, дошла, сведя кратковременной судорогой, до живота. Когда под водой скрылась грудь, Мария запрокинула голову и рыжие волосы распластались по водной глади. Зажмурилась, нырнула.
Струи воды стекали по щекам, по носу, с волос, и охотница была счастлива. Она отдыхала. Но тут с берега раздалось громкое фырканье Анис, заставившее Марию слегка напрячься.
Казалось, что охотница и ее верная лошадь здесь не одни…

+2

3

Томас радовался приходу настоящей весны больше многих. Что мужичью до потеплевших ночей, что ему до посветлевшей ночи? Мало кто из деревенских жителей ночует на голой земле. Томас – ночевал. Его и снег укрывал, и дождь поливал. Поэтому с наступлением тепла бродяга даже духом воспрянул. Сезон полевых работ даст ему возможность прибиться к первой попавшейся на пути деревне. Пусть всего на недельку-другую, но у него появится крыша над головой, а в руке – миска с горячей похлебкой. Батракам по весне всегда найдется работа. От заячьего мяса парнишка уже порядком подустал. Шагая вдоль речки, Томас думал лишь о том, что  река непременно выведет его к человеческому жилью, будь то хутор или большая деревня.
Всё сгодится. Главное, что полная луна уже уверенно теряла над ним свою власть.
За своими мыслями Томас не сразу приметил, что путь его стал проходить по песчаному отвалу. Песок был рыхлый, речной. Ноги вязли в нем и Томас опустил голову, стараясь не  черпать худыми сапогами лишнего. Ветер подгонял его в спину, поэтому волколак не сразу понял, что его скитания по дремучим местам закончились. Впереди за кустами подала голос лошадь. Он встал как вкопанный, уже зная, что будет дальше. Животное почуяло его и сейчас поспешит убраться подальше, и хорошо бы чтобы вместе с всадником. Ну мало ли что в голову скотине может прийти, кто ж её разберет? Не убоялась же она простого прохожего, верно?
Томас поскорее нырнул в густые заросли тростника - иного убежища не было. Влажно чавкнули сапоги, напиваясь илистой жижей. Видать жилье уже близко, подумалось ему, придется обогнуть деревушку с подветренной стороны, чтобы местные стада не выдали его с головой.
Лошадь же тем временем лишь сильнее укреплялась в своем беспокойстве. Томас даже разглядел ее из своего укрытия – та подымалась на дыбы и страстно желала освободится от привязи. В конце концов ей это удалось.
Волколак выругался себе под нос. В такой хороший денек и такая неудача. Лошади сами себя привязывают, значит неловкой встрече все же быть. И верно – слух его уловил всплеск воды, который Томас принял было за игру рыбешки. Волколак пытался спрятаться от лошади, и действительно, с того места, где секунду назад танцевала кобыла, его было бы трудно различить в его бурой холщовой рубахе. Тень от высокой сосны падала прямиком на него, делая затаившегося мальчишку на фоне темной воды похожим на обычную корягу. А вот с воды ситуация была совсем иной. Стоящий в шелестящем тростнике волколак просматривался отлично, потому что позади него кручей поднимался светлый песчаный берег.
Уйти незамеченным не выйдет. Томас понял это с опозданием, потому что встреча, которую от так старался избежать, окончательно выбила его из колеи. Он-то полагал, что встретил какого-нибудь деревенского рыбака, в раннюю-рань выбравшегося на реку проверить ловушки. Но с воды на него глядела девица, рыжая, мокрая, совершенно нагая.
Волколак смутился, хотя эта эмоция далась ему не сразу. Некоторое время он просто  бестолково смотрел на незнакомку, чью лошадь он вот так незатейливо обратил в бегство.
Стоять по щиколотку в иле было прохладно, но более всего глупо, ведь его всё равно раскрыли. Однако, Томас продолжал ошарашенно пялиться на рыжую бесстыдницу и неловко улыбаться.
- Доброго утречка,-  пробормотал он,  - а я тут...
Что же такого он тут делает, он так и не смог придумать. Хорошо еще девица не подняла визг, хотя могла бы. Впрочем, Томас был готов и к такому повороту событий, мало ли что ей в голову придет, еще за разбойника примет – голова-то не мыта, не чесана почитай сколько, да и бани он почитай с осени не видал. Еще как на помощь звать станет, придумает себе невесть что.
Оборотень переступил с ноги на ногу.
- Водичка-то студеная небось. Ну, я пойду, пожалуй.

Отредактировано Томас (2018-11-25 17:28:32)

+2

4

- Дядь, а дядь? Ты там живой, а? - малец ткнул концом удочки лежащее тело.
Лежащее тело, поначалу не думавшее реагировать, наконец что-то недовольно пробурчало и повернулось на другой бок.
- Я ж говорю, живой! - воскликнул второй лопоухий пацан, радуясь своей правоте, - просто пьяный в дугу... Его сейчас хоть колом чеши. Хоть...
- Э-эй, а может не надо?
- А ну прочь пошли! - просипел спросонья раздосадованный Лютик, отмахиваясь от ветки крапивы, - Хулиганьё бессовестное!
Пацанва с весёлым криком бросилась врассыпную. Затрещали под ногами ветки, зашелестела листва. Но через минуту всё это постепенно стихло, оставив поэта наедине со своими мыслями и трелью неведомой птахи.
Ещё какое-то время он просидел недвижимо. Потом хмуро осмотрелся, потянулся, тут же широко зевнул и растёр лицо руками. Было ещё совсем рано, аккурат, чтобы выйти на утренний клёв и порыбачить часок другой. Видать, мальцы за тем и пожаловали, да только место их было уже давно облюбовано и занято совсем для других целей.

***
В деревушку под оптимистичным названием "Здравка" Лютик прибыл ещё вчера. Отобедал в местном трактире и завалился спать, утомлённый долгой дорогой. Вечером того же дня, отдохнувшему и явно заскучавшему в пути трубадуру захотелось увеселений. Да только иных развлечений, окромя как надраться с местным мужичьём, не нашлось. Слово за слово, от доверительной беседы к рассказам за жизнь и правдивым байкам, и вот уже Лютик спотыкается по извилистой тропке, уносясь сквозь ночную тишь к лесной заводи.
Якобы, видел там один нимфу лесную в полночь. Другой едва русалку не выловил, да спугнули. А третий и вовсе жену свою будущую встретил, да так с тех пор и живут душа в душу. Ещё говорят, будто есть там местечко особое. До того укромное, что ежели к земле припасть и затихариться, то с берега тебя не видать будет, зато заводь вся как на ладони покажется. А ещё клёв там хороший.
Как ни плутал поэт по темнякам, а место то всё же нашёл. Улёгся он поудобнее, откупорил бутылочку домашнего винца, с собою захваченного, - не иначе как ожидание скрасить, - да и заснул.

***
Утро было ранее. На траве поблёскивала роса. Солнце только собиралось сменить бледный круг луны, неуверенно задержавшийся на краю небосклона. А гладь воды уже во всю расчерчивали неугомонные водомерки.
Заглянув через горлышко на дно бутылки, затем перевернув её вверх тормашками, но так и не выудив оттуда ни единой капли, Лютик огорчённо вздохнул. Осмотрел ещё раз скинутый дублет и примостившуюся рядом фантазийную шапочку с пером цапли. Нехотя поднялся и отправился до ближайших кустов справить нужду, а после и умыться в пристанище русалок и водных нимф, кои так и не соизволили появиться.

Водица была хороша. Холодная, почти колодезная, ещё не успевшая согреться майским солнцем, она прогоняла остатки сна, возвращая голове ясность мысли. Зачерпнув воды в последний раз, Лютик плеснул её на лицо, стряхнул руки и поднялся с колена. И тут со стороны деревни послышались звуки. Шагов. Шла, несомненно, лошадь. Иногда даже доносилось её фырканье. Вот только лошади по лесам одни не ходят.
Недолго думая, Лютик поспешил обратно в своё укрытие.
Будь он, скажем, бывалым охотником, то уже давно бы прикинул, что по лесам на кобыле если кто и шатается, то наверняка, мужик. А раз мужик, то и в засаду нырять без надобности.
Но Лютик был Лютиком, потому никаких скоропалительных выводов он не делал, а только надеялся на лучшее, ждал и... дождался.

Затаив дыхание и даже не думая испытывать стеснения, наблюдал он за тем, ради чего шастал в полночном лесу. Смотрел во все глаза, жалея, что приходится моргать. Что вода недостаточно прозрачна. Что она вообще есть, а не иссохла до мелкой лужицы, обнажив все прелести, которые сейчас омывала.
Но если все прочие сожаления были из разряда томительно приятных, то новое, не пойми откуда взявшееся в такой ранний час в лесу, не шло с ними ни в какого сравнение.
Лютик мысленно чертыхнулся, но уходить не спешил.

Отредактировано Лютик (2018-11-26 14:53:34)

+2

5

Перейдя рубеж в двадцать лет, Мария стала еще симпатичнее. То, что должно было округлиться - округлилось, а то, что должно было держать стройную форму - держало. Неудивительно, что, то тут, то там, нет-нет, да появлялись воздыхатели, готовые ради Марии и медведя из лесу притащить, и корону ей на золотом блюде преподнести, и звезду с неба достать - будто вы не знаете бурную фантазию деревенских юнцов. Да, именно деревенских, ведь, попадая, на своем поистине длительном пути, в крупные города, Марии сложно было тягаться с другими девушками, блюдущими последние законы моды, но вот где-где, а в селениях, не столь крупных, как каменные тверди, чьи пьедесталы были сложены руками эльфов, она пользовалась определенной популярностью.
Наверное, кто-нибудь заместо нее, уже воспользовался бы своим шансом, да осел где-нибудь в глубинке, распыляя постоянно гаснущий семейный очаг, но не Мария. Нет, это не было каким-либо обетом, принятым воздержанием, а скорее осознанием того, что малейшая интрижка может перерасти в нечто большее, нещадно приковав ее, как и бесчисленное множество баб, коих она повстречала немало.
Даже в Здравке уже успел найтись паренек, неоднозначно дававший Марии понять, что на беллетэйн затащит ту на сеновал. Девушка лишь ухмылялась в ответ, а потом и вовсе думать не думала о назойливом ухажере, лишь изредка, когда тот показывался ей на глаза. Так уж получилось, что охотнице в принципе стало мало дела до мужиков. Она могла себя прокормить, может неумело, но постоять за себя, однако все же изредка ловила себя на мысли о некоем одиночестве, которое быстро и удачно тонуло в русле далеко не скучной жизни.
Не сказать, чтобы появление незнакомца в столь укромном месте сильно смутило Марию, скорее сбило с потока мыслей, такого же размеренного, как течение реки.
- Михай, мать твою! - крикнула она в пол оборота, засветив грудь. - Уйди, песья твоя кровь! Достал, ей Бог!
Но это был не Михай. Молодой парень с неплохой внешностью, но видно повидавший виды, помотанный жизнью. Его сконфуженный вид и комичное положение немного развеселили девушку, но вида она не подала. Мария медленно направилась прямиком из воды, чтобы накинуть поверх себя хоть что-то, да подозвать объевшуюся белены лошадь.
- Топай, не топай, а вот отвернуться было б неплохо - сказала недовольно Мария, остановившись.
"А паренек то не глупый, раз сразу не убежал" - отметила про себя охотница, покосившись на собственное отражение в воде.

Отредактировано Мария Губер (2019-01-09 16:54:11)

+2

6

Не завизжала. А раз не завизжала, значит не простушка деревенская. Томас позволил себе облегченно выдохнуть, но расслабляться было рано. Девица довольной не выглядела, да и ругнуть успела его, хоть даже и спутав его с кем-то другим. Пускай, подумалось Томасу, главное чтобы на её крики сюда не сбежалась половина деревни.
Ноги зябли. Но Томас вопреки логичному желанию вернуться на берег и собственным же словам об уходе стоял на месте и глядел во все глаза на рыжую, преспокойно  прошествовавшую мимо. Лишь после её комментария он поспешно уставился себе под  ноги, облизнул губы, пробормотал что-то нечленораздельное и, наконец, поспешил убраться подальше от обнаженной девицы. И вовсе не потому что ему не хотелось поглядеть на неё еще. Напротив, Томас уж и припомнить не мог, когда вообще видал нечто подобное. В горле пересыхало от смеси смущения и легкого возбуждения с едва ощутимой щепоткой страха.  Но всё это было как-то неправильно и сумбурно.
Его сапоги были полны мутной жижи, а штаны мокрыми по колено. Томас бестолково сморгнул, отстранено размышляя о том, не развалится ли его на ладан дышащая обувь, вздумай он сейчас снять её. Будь он обычным человеком, он так бы и поступил, ведь болтаться в мокрых сапожищах означало бы слечь через  день в горячке. Но Томас человеком не был и от такой простой болячки был огражден. Несколько шагов вслед за девицей, однако, быстро помогли ему решиться - чавкающие звуки шли в довесок к мокрой тяжести. Пока рыжая незнакомка одевалась — она ведь для этого  выбралась на сушу? - Томас уселся спиной к ней и стянул сапоги, попутно пачкая речной песочек илистыми чернилами, ухнувшими из голенища. Босые ноги тут же облепил прохладный песок, но стало теплее.
- Деревня рядом? - спросил  он не оборачиваясь, чтобы лишний раз не вызывать неудовольствие у утренней купальщицы. - Может знаешь, найдется там работа? За любую возьмусь, лишь бы миску похлебки давали.
Он уже не слышал даже запаха лошади, животное наверняка уже вернулось в деревеньку. Зато он слышал, как шуршит ткань одежды. По звуку Томасу казалось, что девушка одевается в раздражении.
- Меня Томасом звать, - добавил он зачем-то, вероятно в попытке наладить общение. - Проводить тебя до деревни?  Лошадка твоя уже далеко ушла. Поклажу донесу, если есть.
Может это и недурно, что он повстречал местную жительницу заранее. По крайней мере, у него будет возможность расспросить её о местных порядках. Томас встал, отряхнулся. Душевное равновесие вроде как даже пришло в норму. В лицо пахнул свежий ветер, но Томас заметно напрягся, повернулся к реке, улавливая источник терпкого запаха.
- А этот Михай — он кто? - безмерное любопытство для человека незнакомого. Но Томас учуял запах, который спутать было нельзя ни с чем. А раз уж девица заикнулась о каком-то назойливом воздыхателе, то правильно было узнать о нем больше, ведь он, судя по запаху, был в весьма знатном подпитии. Еще как драку затеет, если с похмельных глаз решит, что Томас тут ему соперник. Взгляд волколака забегал по песчаной косе, но приметить обладателя запаха ему так и не удалось. - Ведь не кузнец какой?
Томас нервно рассмеялся.

+2

7

То было раннею весной,
Трава едва всходила,
Ручьи текли, не парил зной,
И зелень рощ сквозила;
Труба пастушья поутру
Ещё не пела звонко,
И в завитках ещё в бору
Был папоротник тонкий.
То было раннею весной,
В тени берёз то было,
Когда с улыбкой предо мной
Ты очи опустила.

Неожиданно всплывшие в памяти строчки заставили улыбнуться. Писал не он, но все равно недурно.
Меж тем, если вернуться к обнажённой деве, чьи прелести всё ещё поблёскивали под игривыми солнечными лучиками, настойчиво пробивающимися сквозь листву деревьев, то очи опустила далеко не она, а сконфузившийся молодчик. Вопреки чаяниям Лютика и собственным обещаниям убраться восвояси, исполнять их кмет совсем не торопился.
Прекрасное мгновение в лице гологрудой незнакомки также не пожелало остановиться. Обронив пару сверкающих капель с рыжей копны, девица отвернулась и пошла в сторону берега.
Огорчению барда не было предела. Сказать, что любовь повернулась к Лютику задом – не сказать ничего, хотя и на зад он полюбоваться тоже не преминул. Выйдя на берег, она принялась натягивать рубаху, охотно липнувшую к мокрой коже. Обидно и досадно, но ловить тут было уже нечего.
Ещё некоторое время поэт наблюдал за одевающейся девицей, но когда та завязала последнюю тесёмку, решил и сам начать выбираться с насиженного места. Он потянулся за своей тубой, ухватился за кожаный ремешок и... громко вскрикнул.
Ушло ни много ни мало несколько секунд, прежде чем до Лютика дошла суть произошедшего. А точнее - почему он подскочил с места и теперь возвышается над зарослями озёрного камыша аки чучело посреди засеянного поля. Иной бы сконфузился, оказавшись под перекрестными взглядами тех, за кем имел счастье подсматривать ещё каких-то пару мгновений назад, но не Лютик! Тот же без тени стеснения смело выпрямился во весь рост. И с нескрываемым ужасом уставился на свою руку. На две маленьких кровоточащих ранки, захвативших внимание трубадура целиком и полностью, без шанса на прочие реакции и мысли.
Весь мир внезапно схлопнулся до двух болезненных точек, пульсирующих и наводящих такой ужас, что первое время своей бледностью, молчаливостью и неподвижностью Лютик напоминал скорее довольно правдоподобную скульптуру, чем живого человека. Впрочем, продлилось это недолго. Бледность довольно скоро сменилась нездоровым румянцем, на висках выступил холодных пот, слабость заставила поэта покачнуться, и даже молчание прервалось неуверенным шепотом.
- Змея...
Непременно ядовитая! Не взирая ни на окраску, ни на саму змею, которую он даже толком не видел. Он чувствовал. Он знал наверняка о её ядовитости! И это был конец.
К таким поворотам жизнь поэта не готовила, и потому он стал готовиться к смерти. Громко, тоскливо и... в общем если даже захочешь пройти мимо - не получится.
- Лекаря! - горестно протянул Лютик и опустился на траву, - или чародейку! - совсем упал духом поэт, прикинув однако, что в конце жизненного пути ему приятнее было бы увидеть склонившуюся над ним красивую женщину, чем сморщившегося старца.
- А я ведь ещё так молод… - причитал он, совершенно забыв про всё на свете, - а сколько всего не дописано! Сколько...
Он снова бросился к тубе, дрожащими руками пытаясь отыскать в её глубине какие-то записи.

Отредактировано Лютик (2019-01-09 17:35:56)

+2

8

Все же, до чего здесь было красиво! Солнечные лучи искрились меж ветвей ивняка, падали на воду яркими бликами и наводили атмосферу истинного задора, жизнерадостности, захватывающей дух Марии. Вид утреннего пролеска, озаренного песчаного берега и свежесть, окутавшая тело, целиком и полностью настроили охотницу на добрый лад, лицо разгладилось от малейшего проявления недовольства.
Никакого возбуждения, ровно как и переживания, Мария, как она полагала, в отличие от незнакомца, не переживала, отчего вид его еще больше отдавал одной из театральных постановок, кои ей довелось лицезреть в былые года. Только вот зачем лишний раз сапоги мочить, да по воде идти, черпая ее, словно черпаком - это было охотнице не понятно. К тому же у паренька обувь была и в правду худая...
Одежда натягивалась неохотно, но делать было нечего - полотенце уехало вместе с Анис. Рукав за рукавом, да брючина за брючиной, и она осилила эти нехитрые приготовления, уже принялась за шнуровку, как парень вновь подал голос откуда-то позади нее.
Деревня рядом? Может знаешь, найдется там работа? За любую возьмусь, лишь бы миску похлебки давали. - в словах этих звучала некая надежда, словно человек, это говорящий, боролся с невиданными лишениями. Да и навевало это какую-то грусть... Грусть, отнюдь не страх. Парень был бездомным, тут уж ничего не попишешь. И многие боятся лишенных крова, мол тем терять нечего и они готовы на любую злую подлость; некоторые кроме отвращения не испытывают ничего; но Мария питала к ним какое-то тонкое чувство сострадания, сопредельное с безразличием. В конце концов, кем была она сама? Разве не она перебивалась от хаты до хаты, от таверны, какой бы захудалой та ни была, до таверны? Как пыль оседая то там, то тут, чтобы потом опять подняться и витать по миру.
- Тяжело нынче живется - тихо сказала она, так, чтобы собеседник ее не услышал.
Меня Томасом звать, — неожиданно добавил он, пока еще она не успела ничего толком ответить. — Проводить тебя до деревни?  Лошадка твоя уже далеко ушла. Поклажу донесу, если есть.
- А меня Марией. Не знаю уж, сколько продлится наше знакомство, но как будет, так и будет... - беззлобно ответила охотница, расправляясь с очередным шнурком. Задерживаться в Здравке надолго, как она уже для себя решила, ей ни к чему. - На лошади, конечно, было бы недалеко - в попытке подшутить сказала Мария. Корить Томаса в поведении своей лошади ей перехотелось. - Ладно, ничего страшного - добавила она, попытавшись окончательно смягчить угол, возникший в их знакомстве. - А с работой, так это надо сходить, да спросить, я здесь сама не местная - недавно обосновалась... - один из рукавов неудобно прилип к руке, вызывая дискомфорт. Мария переключилась на свою небольшую проблемку.
- В деревню, да, вместе пойдем, а нести мне с собой нечего - все в сумках было - добавила она, поправив, наконец-то, рукав. - Да, точно вместе пойдем - повторила она - Заплутаешь еще... - охотница улыбнулась и, покончив с одеждой, встала в ожидание Томаса.
А этот Михай — он кто? Ведь не кузнец какой? — неожиданно спросил тот, унося Марию в начало их диалога. Оно и неудивительно, всегда интересно знать, с кем же тебя перепутали, так что, все же, вопрос звучал вполне уместно.
- Ну, как сказать - Мария усмехнулась - Сын он кузнечий, а так очень близко.
Она уловила внимательный изучающий взгляд Томаса, рыскающий по берегу, будто тот кого-то, или что-то искал. Вскрик издалека и появившаяся фигура, заставили Марию напрячься.
- Дружок твой что ли? - неуверенно спросила она у Томаса, который вселял в нее чуть меньше доверия, чем раньше.

Отредактировано Мария Губер (2019-01-09 22:29:46)

+2

9

Ответ Марии вызвал у Томаса кривую улыбку. Он еще больше укрепился в мысли,  что  оказался не в том месте и не в то время. Наличие третьего человека для него было  очевидно, а детали, которыми охотно делались девушка не внушали надежды на хороший исход ситуации. Волколак подумал было, что сейчас самое время наплевать на условности и побыстрее сбежать прочь, пока тайный и хмельной наблюдатель не начал обозначать свои права на девицу, попутно подвергая свою деревню опасности встречи в разъяренным зверем, как утреннюю идиллию разрезал отчаянный вопль. Томас инстинктивно вжал голову в плечи. Михай выдал свое местоположение уж очень странным образом. Да и одет был для сына кузнеца весьма вычурно. Именно в ту секунду Томас подумал, что, возможно,  поторопился с выводами.
- Дружок твой что ли?
- Нет, конечно. Я - один, - он мотнул головой для пущей убедительности. Томас довольно долго уже перебивался бродяжьей долей и вполне живо представил, что подумала сейчас девушка. Подловили молоденькую двое у реки, один лошадь увел, второй отвлекать начал, а как убедились, что соглядатаев нет, так и оба тут как тут. А что девица против двоих сделает? На ней окромя одежды ничего нет.
- Честно слово, - Томас даже поднял ладони в заверяющем жесте. - Видать случилось что-то у него. Пойду погляжу, а ты тут постой.
Да, так было правильнее, ведь не тащить же за собой едва знакомую девушку. Она и без того выдала ему больше доверия, чем следовало. Ну ладно еще с ним ей  повезло, а был бы на  его месте другой?
В том, что возопивший незнакомец — не Михай Томас был теперь уверен. Уж кого-кого, а его бы Мария наверняка признала. Кричавший снова пропал в траве, но было видно что он суетится. Волколак, хоть и ставил себя, проклятого, ниже людей, но не помочь незнакомцу считал делом худым, поэтому подхватил сапоги и направился вперед.
Да, верно не кузнечий сын...
Человек метался между своей сумой и лютней,  был красен и покрыт испариной, но учитывая сильный запах перегара, здесь ставший почти невыносимым для волчьего нюха, Томас не увидел ничего подозрительного или стоящего воплей.
Волколак переступил с ноги на ногу, в попытке заглянуть человеку в лицо.
- Случилось что? Чего кричал? - незнакомец явно был человеком искусства, потому что театральности в его действиях было изрядно больше, чем Томасу приходилось когда-либо видеть. Пришлось даже закинуть сапоги в подмышку и поймать суетящегося за плечо.
- Эй, любезный.

Отредактировано Томас (2019-01-11 23:52:30)

+2

10

- Нет, этого просто не может быть. Этого не должно было случиться! - Лютик поднял на незнакомца глаза, полные непонимания и обиды. Кто он, откуда, и что ему, собственно, надо - волновало Лютика меньше всего. И всё же не ответить на вопрос было как-то невежливо. Поэт вытянул многострадальную руку, демонстрируя укус:
- Змея! - выпалил он в который раз, будто бы упрекая мужика в невнимательности. Будто бы о горе трубадура знала уже каждая травинка, пташка, белочка в этом лесу, и только этот бестолковый лоб был не в курсе дела.
"И за что мне такие мучения?"
Бард схватился за бутылку и в который раз проверил её на содержимое. Чуда не произошло. Она по-прежнему была пуста.
- Зараза! - не унимался поэт.
Он отбросил пустую склянку и беспомощно опустил руки.
- Может быть она всё же не ядовитая? - глазами, полными надежды, он посмотрел на паренька, - или это вообще была не змея? А в прочем, кого я обманываю...
Пару мгновений он сидел молча, но тишина угнетала. Лютик тихо простонал и откинулся на траву. Над головой, поверх густой и сочной весенней листвы, высоко-высоко в небе неторопливо плыли белые облака. Их совершенно не волновало, что где-то под ними умирал в самом расцвете сил один очень талантливый трубадур. Да и кого, собственно, волновало?
Бард принялся перебивать в голове имена, пока на глазах не выступили слёзы.
Отрицание, гнев, торг, депрессия... теперь настало время принятия.
- Знаешь, - заговорил он неожиданно спокойным тоном, - мне бы очень хотелось, чтобы меня похоронили с моей лютней.
Поэт потянулся к инструменту, аккуратно, а то и любовно подтянул его к себе, укладывая чуть ниже солнечного сплетения, зажимая первый аккорд и проходясь по струнам. Лютня отозвалась стонуще и печально.
Признаться честно, Лютика пугало одиночество. Даже после смерти мысль об этом казалась невыносимой. А в компании лютни...
- Хотя это не правильно, - наконец-то вздохнул он, после некоторой паузы, - неправильно губить такой инструмент. Он должен играть. Должен дарить музыку людям, заставляя переживать, испытывать эмоции, делать их чуточку лучше, чем они есть на самом деле. Нет, инструмент должен жить... Я могу попросить тебя об услуге? - Лютик заглушил последние звуки, опустив пальцы на струны, и посмотрел на кучерявого паренька, стоящего рядом.
Только сейчас он обратил внимание на худое с впалыми щеками лицо. На большие серые глаза, как бы испрашивая, пытаясь заранее отыскать в их глубине ответ на ещё не озвученную, но уже вот-вот готовую сорваться просьбу.

Отредактировано Лютик (2019-01-15 00:35:09)

+2

11

Не поверить Томасу Мария не смогла, уж слишком убедительным было его удивление. Верещание из кустов еще доносилось, но вскоре резко прервалось, а тоненькие веточки с тихим шорохом продолжали трястись. Кто бы там ни был - чувствовал он себя не самым лучшим образом.
- Сходи, посмотри - немного отстраненно ответила девушка, внимательно приглядываясь к сотрясаемым зарослям. Она машинально поправляла рукава, пока ее новый знакомый топал на помощь незнакомцу.
Фигурка Томаса заговорила, Мария уловила движение его рта, но что именно он говорил, она не слышала. Зато она замечательно слышала верещание похожее на женское, очень взволнованное, богатое на эмоции. Может она с Томасом застала кого-то за грешным делом? Наступила минутка неловкости, которую разрушило лишь расслышанное слово "змея". Хотя "змея" в подобном контексте может подразумевать не только пресмыкающееся...
"Ладно" - подумала Мария, смотря на сбитого с толку Томаса, с недоумением смотревшего на собеседника (или все же собеседницу?). "Пора пойти туда и понять, что за чертовщина тут творится".

Медленно и осторожно она подошла к Томасу, встав чуть позади. Ничего непристойного в том, что открылось ее взору, не оказалось. Хотя, если называть непристойностью поэта, корчившегося на земле, с рядом валявшейся бутылкой, содержимое которой, по мнению охотницы, явно было не водой, то картина представляла собой жуткое непотребство.
Не отметая своих подозрений, Мария порыскала глазами в поисках девушки, но никого другого не нашла.
"Точно поэт" - промелькнула мысль в ее голове. Чуднáя одежда, артистичность и напускная наигранность, хотя, стоит заметить, весьма естественная, без кривляний, выдавали в незнакомце его подноготную. Давненько Мария не видела никого похожего на этого молодого человека вдали от цивилизации, и его нахождение здесь заставило ее удивиться еще больше.

Пока девушка укромно разглядывала незнакомца получше, тот задвигал длинную речь о своих похоронах и лютне, которая несомненно должна была дарить счастье и музыку людям. Тон поэт выдерживал траурный и заунывный. Что же с ним могло произойти в этих кустах, Марии было невдомек. Может он так и не нашел подходящей рифмы? А, конечно, змея. Змея, видимо, действительно имело место и живое свое воплощение.
Когда поэт окончил, охотница смогла, наконец-то, нормально показаться из-за фигуры Томаса и ветвей куста, оказавшись перед оным.
- Никто никакие услуги не окажет, пока я до конца не выясню, что здесь происходит - серьезно сказала Мария, с укором глядя на лежавшего незнакомца. Выглядел он вполне сносно, немного помято, но сносно. Одним словом, на умирающего он походил. - Тебя укусила змея? - на этот раз она обратилась непосредственно к поэту.

+2

12

Это утро, кажется, решило компенсировать Томасу долгие недели бродяжничества по лесу с лихвой. Удивительно, как быстро встреча с голой девицей переросла в созерцание спектакля в траве. Томас не удивился бы, если бы вдруг мимо них по реке сейчас прошла бы флотилия кораблей, а на берега с песнями и улюлюканьем высыпали все кметы округи. Жизнь закипела вокруг него, а волколак от такого хоровода чувствовал себя обухом по голове ушибленным. Он сморгнул, поглядел на крошечную ранку на руке эксцентричного типа, на его лютню, бутылку...
Рана была действительно мала, видать и змея была еще молодая. Не похоже было так же, что запястье поэта собирается опухать. Томас почесал нос, вспоминая, что когда-то и сам оказался жертвой яда. Он был еще подростком и поймал укус, разбирая сваленный у амбара древесный лом. Несколько дней он пролежал в доме, мучимый жгучей болью, но от смерти был далек. Незнакомец же выглядел крепким и холеным, да и одет был хорошо. Ел, значит, регулярно и здоровьем был не обделен. Такой за пару дней оклемается и не заметит. Разве что вот страдает на пустом, от одного расстройства раскис как вареный капустный лист.
К тому же, кто ему в голову втемяшил, что это не ужик его цапнул? У реки их по утру много. Сам виноват, нашел место тихое, укромное, заснул пьяным, а потом верещит на всю округу. Свое мнение волколак, однако, благоразумно оставил при себе. Говорить лишнего не был приучен, до и обижать человека расстроенного не решился. Он был даже уже готов был согласно кивнуть на просьбу бедолаги, как позади него подала голос Мария. Томас посторонился.
- Ему б водицы попить, да поболее, - встревать в беседу более, чем одной фразой он не рискнул. Мария, хоть и была девицей, но командовать решилась сама. Тон её походил на родительский, поэтому оборотень не нашел ничего лучше, чем поднять с земли пустую бутыль и спустился к воде, чтобы промыть да наполнить. Даже если и не ради яда, но похмельному паникеру попить нужно. Глядишь и нервная истерия на нет сойдет. Да и хмельной душок попритихнет.
Он протянул бутылку молча и принялся разглядывать искусной работы лютню. Такую и правда жаль зарывать в землю.

Отредактировано Томас (2019-01-28 14:21:48)

+2

13

[indent=1,0]На новое действующее лицо Лютик посмотрел без присущего энтузиазма. И хотя по привычке смотрел он далеко не на лицо, прежнего блеска в глазах уже не замечалось. Руки не тянулись к лютне, воспеть красоту стоящей незнакомки. Да что там, даже от обычного комплементарного словоблудия не осталось и следа.
[indent=1,0]Бард в очередной раз тяжко вздохнул, отгибая манжет рубахи, демонстрируя причину всех своих страданий и печали. И раз уж он умирает, то – как почти здраво рассудил трубадур – имеет право высказывать всё, что думает. Поделиться, так сказать, откровением. И он поделился:
- Без одежды была бы краше, - Лютик поднял на девицу глаза, заранее готовый к звонкой пощёчине.
[indent=1,0]Теперь же, при более близком и детальном изучении, поэт ясно видел, что такая бравая охотница вполне могла приложить и коленом. К счастью, которое больше похоже на сожаление, терять ему было нечего, кроме, разве что, последних минут жизни, если мазель окажется слишком обидчивой и кровожадной.
[indent=1,0]Но расправы не последовало, и довольно скоро случилось откровение второе:
- А вот выпить действительно бы не помешало, - брови поэта приняли вдохновенно-печальный изгиб, расфокусированный взгляд, устремлённый в пустоту пространства перед ним, замер, - залью вином своё я горе и улыбнусь в последний раз. Как жаль, что не увижу боле твоих прекрасных грустных глаз. Твой голос тихий и дрожащий не тронет слуха моего. Как жаль, что говоря так много, я не сказал лишь одного…
[indent=1,0]Пожалуй, это можно было бы написать на его надгробье, чтобы каждая, кто придёт попрощаться, нашла в том своё утешение. Ежели, конечно же, его искала.
[indent=1,0]Об этом и о многом другом – например, что его лютню надо передать Эсси Давен, потому что она единственная, кто знает, как обращаться и кому бы он доверил свой инструмент; что его тубу следует отдать Геральту, потому что он единственный, кто не знает, что с ней делать, но наверняка что-нибудь придумает; что… а впрочем, у него ничего больше и не осталось… об этом и многом другом Лютик наверняка бы рассказал этим двоих, кабы они изволили слушать...

Отредактировано Лютик (2019-01-28 00:51:05)

+2

14

Ему б водицы попить, да поболее — сказал Томас, с чем девушка была полностью согласна. Она кивнула в одобрение идеи своего нежданного спутника и вновь переключила свое внимание пострадавшему.
Пострадавший, к слову, отличался наглостью. Слова о "неглиже" Мария прекрасно расслышала, но решила пропустить мимо ушей, списав все это на то, что поэт просто перенервничал и немного попутал берега.
Пока от покусанного змеей бедняги исходил очередной непонятный бред, истинный смысл которого Марии был не ясен даже близко, она, не долго церемонясь, взяла руку поэта и внимательно осмотрела его ранку.
- Припухлость маленькая, как комар укусил - сказала девушка, посмотрев в сторону Томаса, который возвращался с наполненной водой бутылкой. - Отека нету.
Спрашивать у поэта, как выглядела змея, Мария посчитала бесполезным - в его то нынешнем подавленном и отстраненном состоянии.
- Ядовитые змеи здесь - редкость. И я вижу, что это укус обыкновенного ужа - охотница еще немного покрутила руку на свету. Из двух небольших дырочек протянулись коротенькие дорожки крови, которая, к слову, уже успела свернуться.
Отпустив руку раненого, Мария легко приподнялась и подошла к Томасу. Бутылка же оказалась в руках поэта, и он жадно начал пить ее содержимое.
- Слушай, - тихо начала девушка. - я не знаю наверняка, кто именно его укусил. Обычно симптомы проявляются чуть позже и пока говорить рановато. Отсасывать яд смысла нет, ровно как и говорить этому чудаку, что его жизнь все еще в опасности.
Лучшая идея, как по мне, собираться отсюда и идти в деревню - там хотя бы травница есть. Отпоит его, чем-нибудь обмажет, и будет он живым здоровым. Как мысль?

Отредактировано Мария Губер (2019-01-28 03:23:02)

+2

15

Томас так увлекся лютней, что на краткий момент выпал из беседы. Его глазам давно уже не приходилось видеть вещей такой искусной рабы — слишком уж много времени он провел скитаясь по лесам в поисках своей судьбы. Поэтому фраза, сказанная бардом заставила его замереть и бросить осторожный взгляд на девицу. Дурацкая ситуация, в которую он попал несколькими минутами ранее показалась волколаку еще более комичной и неудобной. Да и Марии подобные откровения незнакомого мужчины могли показаться грубыми. Впрочем, Мария не была избалованной неженкой и всплескивать руками не собиралась, хотя Томас явно прочитал на её лице полное понимание последней ремарки. Томасу стало вдвойне неловко, теперь еще и за бедствующего поэта, которому на такую мелочь было очевидно тоже плевать. Томас молчаливо отчитал сам себя за внутреннюю мягкость, культивируемую им самим по совершенно непонятным причинам. Он действительно одичал от отсутствия простого человеческого общения, и начал  бояться любого проявления эмоций как таковых. И к тому же, он был вполне солидарен с мнением бесстыжего поэта. Образ Марии наверняка еще не скоро сотрется из его памяти, но ей об этом знать было совсем необязательно.
Всё-таки, ему ужасно повезло наткнуться именно на эту девушку. Будь на её месте какая-нибудь деревенская простушка, инцидент был давно уже  исчерпан, а в сторону реки уже шагала бы пара кметов покрепче, воздать ему за девчачий испуг. Поэтому Томас,  благодаря судьбу, поспешил согласиться с мнением рыжей.
- Сам он едва ли дойдет, - пробормотал он в ответ тихо, намекая, конечно, на страдальческие нотки в голосе барда. - Он еще совсем хмельной, да и помирать собрался не на шутку. Ты веди, я его доволоку как-нибудь.
Раз уж Мария отдала приказ,  а и вообще Томасу в деревню было по пути, медлить он не стал. Хоть был он худ и ростом вышел не богатырским, но вещички с земли подобрал, лютню за ремень на плечо закинул, а на другое примостил руку укушенного. Глянул только в лицо ему, чтобы тот мало ли не  подумал, что его, горемычного, обобрать тут же решили, и повел вслед за утренней купальщицей прочь от реки, туда, где помогут и туда, где накормят.

Деревня встретила Томаса стеной запахов. Он был этому даже  рад -  ароматы, которыми обдавал его едва волочащий от горя ноги бард были губительны для его нюха. Деревенские запахи тоже изящностью не отличались, но среди них Томас тут же  различил один вкусный, и решил сконцентрироваться на нем. К его счастью, животины на их пути не повстречалось, разве что стая гусей да пара ошалевших куриц, бросившихся врассыпную при приближении волколака. Мария вела свою странную процессию прямиком к дому с приоткрытой дверью, откуда и исходил божественный по мнению волколака запах мясной похлебки с чесночком. Тут же у околицы бродила лошадь под седлом, но без привязи. Томас постарался доставить пострадавшего от укуса к избушке так, чтобы не вызывать беспокойства у животного.

+2

16

[indent=1,0]"Как эти двое собрались лечить человека," - думал бард, мысленно возводя очи горе, - "если даже не знают, в чём различие между «пить» и «выпить»? »
[indent=1,0]Взглядом, полным непередаваемой тоски, он проводил паренька до бережка, в то время как сердобольная купальщица с умным видом взялась осматривать его руку. Нет, он, конечно, был ей благодарен за сострадание, участие и попытки обнадёжить, но... в самом деле, он уже давно не ребёнок и может принимать действительность такой, какая она есть!
- Не нужно меня утешать! - с неприкрытой обидой Лютик убрал руку.
[indent=1,0]Кажется, он уже начинал чувствовать головокружение. И слабость. Да-да, именно слабость. Ещё никогда ему не было так тяжело держать в руках бутылку, пусть и наполненную до краёв обычной водой. И хотя просил он у них далеко не это, утолить жажду всё же не мешало.
[indent=1,0]Напридумывать себе можно всякого, особенно если в это искренне верить. Вот и Лютику с каждый вздохом становилось всё только хуже и хуже. Лёгкая мигрень усилилась от мельтешащих и суетящихся людей, совершенно не щадящих поэта и его непростое положение умирающего. А когда они решились начать его кантовать...
- Нет. Не надо! Оставьте меня здесь! Здесь хорошо. Тихо и спокойно. Замечательное место, чтобы... Да что ж ты творишь! Это лютня, а не коромысло! Осторожнее, ради всех известных богов! Нельзя обращаться так с инструментом, тем более с таким!
[indent=1,0]Нет, поистине, они были невыносимы! Как и весь путь до деревеньки, на протяжении которого Лютик то и дело спотыкался, сбивая носки довольно приличных сапог. И хотя скоро они ему уже не понадобятся, однако...
[indent=1,0]Додумать мысль трубадур не успел. Лютня, которая всё это время подпрыгивала и вертелась на спине доброжелательного кмета, решила соскользнуть в тот самый момент, когда последний пытался впихнуть трубадура в распахнутую дверь. Какой бы сильной ни была слабость Лютика и как бы нетвёрд был его шаг, но допустить встречи косяка с инструментом поэт попросту не мог. Кучерявый парниша вряд ли осознал суть возникшей вокруг него суеты, когда самый больной в мире человек неожиданно соскользнул с его плеча, изворачиваясь на манер редкого акробата. Результат не заставил себя долго ждать. Вместо звонкого древесного "хрясь" раздалось глухое "хлоп" с последующим жалобным "У-уй! Да чтоб тебя!"

- Ну? Чего встали, как вкопанные? Идите, погуляйте. Хуже ему точно не сделаю, - с лёгким упрёком в голосе возмутилась Агафья, выпроваживая за порог Марию с незнакомцем и закрывая за ними дверь.
[indent=1,0]К этому моменту бард уже успел расположиться на лежанке, рассказывая, как попросила травница, всё с самого начала: что с ним приключилось, когда и при каких обстоятельствах. И хотя имела она в виду непосредственно встречу со змеёй, Лютик решил начать издалека, не преминув описать всю красоту предшествующей ночи, последующего утра, а там и плавно перейти к тщетности бытия в целом и к своей незавидной доле в частности.

Отредактировано Лютик (2019-02-01 01:58:23)

+2

17

Менестрель начинал надоедать. Уверенный в своей скорой кончине, он действовал очень неохотно, и приходилось тащить его чуть ли не волоком, хотя девушку это мало заботило - основная работа лежала не на ней, а на Томасе. Впрочем, это не помешало ей устать. Устать от предсмертных речей раненого барда и его недоверия к ней.
Какие знания о дикой природе могли притаиться в голове этого ряженого певуна? Наверное, никаких. Его дело - сочинять стихи, играть на лютне, которая действительно была очень хороша собой, да смешить и радовать сытую и богатую публику. Ее же дело было в другом. Мария все четче осознавала, что ничего барду не грозит, что то был безобидный уж, а все те симптомы, возникшие после "рокового" укуса - не более чем самовнушение.
Да, фантазии менестреля можно было лишь позавидовать, как и упертости, которой было в этом человеке - хоть отбавляй. Говорить все это в лоб казалось охотнице бессмысленным - не она первая, не она последняя. И усугублять ситуацию ей нисколько не хотелось, ведь слова могут ранить творческую личность так же, как и острые змеиные клыки.

Долгий и муторный поход к травнице увенчался успехом. Агафья, перелечившая в здешней округе не один десяток, а может и сотню душ, со знанием дела взяла барда под свое попечительство. Посторонних она выгнала, отчего Мария и Томас оказались вновь на улице.
Как оказалось, за девушкой уже хотели снарядить кого-нибудь. Лошадь вернулась в "Здравку" одна (Анис стояла у хаты травницы, и как ни в чем не бывало щипала приваленное к стене сено), а девушки не было видно. Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что что-то случилось. И ведь действительно случилось, не таким Мария представляла свое утро.
- Ну, этого спровадили - обратилась охотница к Томасу, ощущая, как тяжелый камень с ее плеч перелег на ту, коей приходилось сейчас выслушивать жалобы менестреля о недомогании.
- Слушай, сегодня же беллетэйн. - Мария резко переменила тему разговора, затронув дела не менее насущные, чем избавление от "настрадавшегося" барда. - Ты, наверное, и не в курсе, в дороге оно всегда так - нет счета времени. Я бы и сама не вспомнила, если бы не здешние добрые люди.
В общем, сегодня празднуем. И знаешь, если этот бард протянет до вечера, то и с культурной программой здесь все более ли менее прилично -
девушка улыбнулась, украдкой заглянув в окно Агафьевой хаты. - Сейчас бани топить начнут, ты бы тоже с мужиками сходил - весну принято в чистоте и обновках встречать. За новые сапоги ручаться не буду - здесь их и без тебя не видать, а вот рубаху какую подберем. А, ну и о работе заодно бы у них спросил.

Отредактировано Мария Губер (2019-02-01 19:38:08)

+2

18

С доставкой барда было покончено, и Томас даже почувствовал удовлетворение от проделанной работы. Волочить на себе «умирающее» тело было неудобно, а инцидент в дверях хаты вообще принес ему не меньше боли, чем барду. Его самозабвенная жертвенность вынудила Томаса не менее сильно удариться о косяк и тихо зашипеть от боли. Неудобства, впрочем, остались в прошлом, и единственное, о чем Томас сейчас сожалел -  его спровадили из  дома, где водилась настоящая приготовленная еда, и желудок соскучившийся по горячей пище не преминул разочарованно «пропеть».
- Беллетэйн? - волколак запустил пятерню с лохматую шевелюру, не знавшую руки цирюльника уже несколько лет. Праздник, значит? Да еще такой. Томас давненько уже совершенно холодно относился к людским праздникам, ведь частью людского общества себя не считал. Беллетэйн или нет, его интересовали теперь только фазы луны и безумие, которое они несли с собою. Когда-то, когда он еще не был проклят, этот праздник вызывал у него восторг и некоторое волнение, которое испытывает каждый молодой человек в преддверии веселья. Каждый тайно надеется стать Королем и найти свою Королеву. Теперь же, такая перспектива отдавала только горечью.
Баня. В одном этом слове таилось нечто  волшебное. Томас кивнул согласно. Если еды сейчас отыскать нельзя, стоит воспользоваться шансом и помыться, ведь такая возможность может не представиться ему еще долгое время. Может быть в деревне найдется и тот, кто пострижет его.
- Точно, в дороге дни становятся похожи один на другой, - ему становилось немного неловко перед  девушкой. Он кивнул еще раз. - Спасибо. Ну, я пойду. Мы ведь еще встретимся?
Конечно, встретятся - подсказывало логичный ответ подсознание. Деревня не настолько велика, чтобы потерять рыжеволосую красавицу из виду.

Должно быть, приближение праздника сыграло ему на руку. Томас действительно сумел  договориться о работе. Дородный мужик годков пятидесяти с ухоженной бородой, которого он сперва принял за деревенского старосту, на деле оказался кузнецом, смерил его взглядом и выразил естественное сомнение в том, справился ли пришлый мальчишка с мехами. Сильным работником Томас, и правда, не выглядел, но в том что справится с любым заданием, был уверен. Пожалуй, он бы и за лошадь в плуг бы впрягся да ничуть не хуже справился, силенок бы хватило, но людям такая силища в тощем теле показалась бы  чем-то от лукавого. Поэтому Томас ограничился словесным убеждением и готовностью доказать.
В кузнице было непривычно прохладно, работать в любимый праздник было даже кощунственно. Под недоверчивым взглядом мужика Томас управился и с мехами и с тяжелым инструментом, благо опыт в кузнечном деле у него  уже был. Поверхностный, но  был, уже приходилось подсоблять. Там же в кузнице он пересекся и с сынишкой кузнеца — таким же здоровенным детиной. Должно быть он был одного с Томасом возраста, но выглядел не в пример мощнее. И злее. На попытку поздороваться Михай — Томас благоразумно не признался, что имя ему известно — только бросил на незнакомца косой взгляд и ушел в дом.
- Одурел в конец от своей девахи, - махнул на сына рукой кузнец, - благо, что на людей не кидается. Ну, добре, подходишь. Только работу пока отложим, негоже в праздник трудиться.

Банька была хороша. Ничего особенного, конечно, но пусть даже и истопленная по-черному, терпко пахнущая дымом и дегтем, Томасу она показалась раем на земле. Горячей воды бродяга не знал уже много месяцев, а мыла - и того дольше. Сердобольный кузнец оказался еще и не дурным брадобреем, поэтому к полудню Томас был чист, пострижен и даже выбрит. От такого ухода молодой человек приободрился и повеселел немного, стал выглядеть моложе и приятнее.
Таким красивым он и вернулся к дому травницы. Солнце уже поднялось в зенит и Томас посчитал, что бард уже справился со своим расстройством. Никого, кроме Марии, он в деревне не знал, поэтому пришел к хате в надежде на долгожданный обед. Где как не  здесь стоило ловить с ней встречи? На край, травница подскажет, где найти девицу. Стучать же волколак постеснялся и сел тут же у входа на завалинке.

Отредактировано Томас (2019-02-02 11:29:49)

+3

19

[indent=1,0]- Встретимся - ответила охотница на вопрос Томаса - Если ты никуда не запропастишься.
[indent=1,0]Предложение привести себя в порядок новый знакомый воспринял адекватно и здраво - все таки, благо, был не дурак. Он ушел, оставив девушку наедине с собственными приготовлениями.
[indent=1,0]И первым делом Мария навестила и отчитала Анис за ее чрезмерную резвость. Правда до сегодняшнего инцидента подобное поведение было для этой лошади нетипичным.

[indent=1,0]За всей создавшейся суматохой, связанной, в основном, с укушенным бардом, девушка позабыла об обещании травнице нарвать целебных трав из леса. Делать было нечего, и пока народ в деревушке, как и Томас, по-своему готовились отпраздновать беллетэйн, Мария вновь села верхом и отправилась собирать так необходимые для Агафьи ингредиенты.
[indent=1,0]В лесу было относительно спокойно. По пути туда, кроме рыбаков и прачек, достирывающий белье, она никого не встретила. Нарвав душицы, можжевельника и зверобоя, Мария поспешила вернуться обратно.
[indent=1,0]- Тетя Маша, - обратилась к охотнице девочка, пока та слезала с лошади и отвязывала от подсумка маленький мешочек с пышно пахнущими травами - а вы сегодня будете показывать... эти, о которых вы говорили...
[indent=1,0]- Представления? - спросила Мария, улыбнувшись. Рядом с Ясей стояли еще детишки, в том числе и сын Лукьяна, которого сегодняшним утром укусил шмель. Выглядел он немного расстроенным, но все же расположенным к сегодняшнему празднику.
[indent=1,0]- Да! Представления! - засияла Яся, погладив лошадь охотницы, уже привыкшую к здешним детишкам.
[indent=1,0]- Покажу.
[indent=1,0]- Правда?
[indent=1,0]- Правда-правда. А пока бегите, у меня еще есть дела. До вечера.
[indent=1,0]Под одобрительные возгласы ребятни охотница аккуратно вошла в травничью хату.

✤✤✤

[indent=1,0]Окна во врачевальне были подернуты шторками, и дневной яркий свет попадал в них лишь узенькой полоской, вгоняя помещение в теплый полумрак. Агафья сидела в дальнем углу парадной комнаты и негромко постукивала спицами, что-то повязывая в руках.
[indent=1,0]- Ну, как он? - спросила Мария, имея в виду, несомненно, раненого менестреля. Она оставила на столе мешочек с травами, жестом дав понять, что там все, что было необходимо.
[indent=1,0]- Ты про этого чудака? - Агафья отвлекалась от вязания и отложила пряжу. - Сложный пациент, очень сложный. Говорил без умолку, я еле смогла уложить его спать. А перед тем, как уснуть, он успел себя похоронить, оплакать и помянуть.
Но с ним все в порядке
- заверила, наконец, травница. - Его в пору было не от укуса лечить, а от похмелья. Ты меня знаешь, я все сделала: обработала ранку, помазала, чем нужно, да перевязала, чтобы грязи не занес. Вот теперь лежит в соседней комнате, посапывает.
[indent=1,0]- Славно.
[indent=1,0]- А как же еще? По-другому не умеем. Кстати, а что за молодой человек с вами заходил? Он, я так смотрю, не местный.
[indent=1,0]- Да, случайно пересеклись. Он издалека, работу ищет.
[indent=1,0]- Сейчас многие работу ищут. Только он больно болезненно выглядит, его б откормить хорошенько.
[indent=1,0]Девушка лишь пожала плечами.
[indent=1,0]- И кота нашего не лишним было бы подкормить чутка...

[indent=1,0]Отлив из крынки чутка молока, с миской в руках Мария направилась к выходу. Отворила дверь. Чуть ли не у самого входа восседал какой-то парень.
[indent=1,0]- Что-то нужно? - спросила девушка, примостив миску на земле, чем приманила рыжего кота. Тот незамедлительно спрыгнул с насиженного места на заборе.
[indent=1,0]- Стой, погоди... А, Томас, ты что ли? Ох, Мелитэле, совсем другой человек! Не признала - богатым будешь. Ну, как твои дела?

Отредактировано Мария Губер (2019-02-02 17:52:58)

+1

20

Ждать долго не пришлось. Вскоре тяжелая дверь отворилась, выпуская на двор обитательницу дома. Томас ожидал увидеть травницу, поэтому слегка опешил в первое мгновение. К нему вышла сама Мария, и краткий миг замешательства ушел на то, чтобы осознать — живет девушка тут же. Он подорвался с места, едва не врезался головой в кромку кровли и неловко сцепил пальцы рук в замок, отчаянно не зная, куда девать эти самые руки.
- Да,  я... - он улыбнулся несколько сконфуженно, будто его застали за чем-то неприличным, но совладал с собой. От чистого да ухоженного себя он и сам-то отвык. - Нашел работенку, но приступить смогу не раньше, чем деревня отгуляет праздник. Кузнец принял. Окромя тебя, никого тут не знаю. Вот пришел спросить, где искать тебя, но уже в том нет нужды.
На этом рассказ его вдруг прервался, ведь больше никаких вестей не было. Однако, Томасу молчание показалось тягостным.
- Встретил Михая твоего, - продолжил он осторожно. Кто её, девку, знает, может осерчает, что не в свое дело лезет. - Здоровый, что бык. Отец его беспокоится, что на тебе помешался умом.
Ему снова пришлось прерваться, но теперь уже не по своей воле. Рыжий котище, которого приманивала Мария, на полпути вдруг ощерился и стал похож на рыжий ком шерсти и возмущения. Зашипел, заголосил — видать учуял наконец, чем от незваного гостя пахнет. Даже о миске молока забыл. Томас сразу смекнул, что исправлять ситуацию нужно быстро -  в деревне домашняя живность будет выдавать его. Он несильно притопнул ногой, словно в шутку прогнал зверюгу прочь. И тут же развел руками:
- Не любит чужих, да? Никогда я котам не нравился. Ты молочко-то оставь, вернется.
Краем глаза Томас заметил, как в окошке шевельнулась шторка, а волчий слух уловил едва различимый скрип половицы. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — это Агафья выглянула поглядеть на нового ухажера своей приживалки. Но прежде, чем он успел хоть как-то среагировать на ситуацию, незримая Агафья сама подала голос:
- Явился, гляди-ка! А я-то подумала было, что... - она почти пропела свою неоконченную фразу, добавляя в голос смешинки. - Ну что стоишь, Маришка, негоже мужика в дверях держать. Зови в дом, обедать уже время.
Томас был готов поклясться, что от подобного поворота у него зарделись уши. Нет, сейчас даже Мария была одета и ничего сильно неловкого не происходило, но Агафья, как женщина пожившая, и к молодежи относящаяся снисходительно, превращала даже простецкие намеки в невыносимые. Томас мысленно укорил себя за то, что  вообще вернулся сюда, но  деваться было некуда. Здесь кормили, да и  общество было милое, хоть и от поддевок будет не уберечься.
Он поздоровался с хозяйкой как полагается и сел за стол, как было велено, и тут же занялся едой. Отрывать взгляд от миски он вообще посчитал занятием опасным, потому как любая попытка тут же находила комментарий травницы, от которого Томасу хотелось провалиться под землю прямо на месте. И вовсе он «глазами не постреливает», вот еще чего удумала!

+2

21

[indent=1,0]Прыткая реакция Томаса немного смутила Марию. Она ошарашенно взглянула на него, присматриваясь, не напакостил ли он где, раз повел себя, как мальчишка пойманный на проступке.
[indent=1,0]- М-м-м... неплохо. У Вольмира значит поработать решил? Ну, хороший он мужик, рукастый. С ним ты, если работать хорошо будешь, не пропадешь. А Михай, да что Михай? Я ему уже все сказала по-моему. Да и ты меня освободи от этих пустых терок. Я тебе только вот что скажу: не бойся ты его. Михая отец в ежовых рукавицах держит. Он морду то начистить кому может и хотел бы, да только не может, из-за тятьки то...
[indent=1,0]Девушку перебил зашипевший на Томаса котяра. Он умыкнул так же быстро, как и объявился - чего-то ему в незнакомце не понравилось.
[indent=1,0]— Не любит чужих, да? Никогда я котам не нравился. Ты молочко-то оставь, вернется.
[indent=1,0]- Да глупости, с незнакомыми всегда так. Наглая животина, но славная, может и к тебе обвыкнет. - сказала Мария, пододвинув миску с молоком поближе к, насиженному котом, месту. - Я тут сама то без году неделю, но ко мне уже успели пообвыкнуть не только местные коты, но и твердолобые мужики... Хоть, извини, ссы им в глаза - все Лебеды роса.
[indent=1,0]Компанию невоспитанному коту составила Агафья, хоть женщина очень славная, но умыкнувшая возможность даже сейчас подслушать разговор молодых и вставить свои пять копеек. Неудивительно, что вскоре они всей компанией уже сидели в хате травницы, а Томас уплетал еду, заметно стесняясь в ответ на подтрунивания Агафьи. Мария же переносила это куда более легче.
[indent=1,0]- Вкусно тебе? - доброжелательно спросила травница. - Ты ешь, ешь. Я новую рубаху, как Маша меня попросила, тебе нашла. Как с едой покончишь - я тебе ее и отдам. Она и под праздник хороша, да и так просто носить тоже ничем не хуже.

+2

22

Что оставалось ему еще делать? Куда было деваться от травницы? Ведь и похлебка была хороша, навариста. Томас умял две полные миски, и пожалуй, взял бы третью, если бы не опасения лопнуть вот прям на месте. Он поблагодарил говорливую хозяйку и уже было хотел сбежать из-за стола, как Агафья помянула рубаху.
Томас оглядел себя. Да, пожалуй, на празднике он слишком бросался бы в глаза в своем замызганном рубище. Умытый и постриженный он смотрелся бы глупо в грубой одежде, которую позаимствовал от безысходности у одной без своих жертв. Думать и вообще вспоминать об этом не хотелось, а сама перспектива обзавестись чем-то не с чужого плеча почудилась волколаку ужасно милой. Он кивнул покорно, соглашаясь принять подарок. Ну чего стоила простая рубаха? Он ведь помог немного с этим капризным...
- А укушенный наш как? - вдруг вспомнил о несчастном барде Томас и ухватился за эту тему, дабы отвести внимание травницы от своей персоны. - Оклемался? То ведь едва ли ядовитая гадина была.
Травница улыбнулась и поднялась из-за стола, чтобы  выдать парнишке одежду. Томас уже по одной улыбке понял, что всё обошлось.
- Жив, жив, чего ж ему сделается при таких-то помощниках. Вот держи, одевай сразу, я твою страшилу дырявую простирну, ежели хочешь оставить.
Томас мотнул головой, ему одежда мертвеца была не нужна даже трижды отглаженной.
- Не нужно, спасибо, хозяйка.

Рубашка была тонкого льна, беленой и свежей. Возле ворота, у рукавов и подола была даже нашита тесьма с нехитрым мелким узором. Ничего особенного, но для Томаса рубаха показалась королевским нарядом. Он стащил свою старую и тут же натянул свой подарок, подпоясался, пригладил растрепавшиеся в процессе волосы и повернулся к хозяйке. Ну чем не франт? Разве что сапоги подводят.
Агафья вздохнула:
- Худоват. Но ничего, с месяц поживешь у нас, окрепнешь. Ну что, молодые, скоро уж гулянье начнется. Идти вам пора. Музыканты нынче не местные, говорят, что нашенским не чета.

+2

23

Весна была чудо как хороша. Особенно по сравнению с этой зимою. Впрочем, для зериканки все по сравнению с зимою хорошо, лишь бы тепло было. А сейчас – особенно. Вместо того, чтобы удрать, как планировала, подальше и переждать пару годиков, Ласка решила укрыться практически под самым носом у Редании – в Темерии. Разве ж будет искать кто воровку спустя столько времени по деревенькам маленьким, коих везде полно? Вот и она думала, что не будет. Тем более, что колдун поганый остыть должен был даже если бы у него жену украли. А Ласке жена не нужна была – кто ж за чародейских жен платить то будет? Но высовываться она все равно не спешила, вместо этого ныкаясь по дорогам да лесам, и, иногда, поселениям людским, не задерживаясь нигде надолго. Ну прямо как в детстве – просто любо дорого смотреть.
Вот сейчас кобылка гнедая бодро шагала по дороге, то и дело хрумкая грызлом будто это было самым вкусным яблоком на свете. Иногда она, правда, голову поворачивала и косила на Ласку своим темным огромным глазом, явно собираясь что-то сказать.
- Что? Ну что ты хочешь от меня? Да, лес. И что, что лес? Что, мы в лесу не были? Ну, ты, положим, наверное, и не была. А мне вот уже доводилось частенько через такие буреломы пробираться, что тебе и не снились. Да, верхом. И никто не жаловался, между прочим. Так что прекрати на меня так смотреть, - вторила ей рыжеволосая смуглая девчушка в плаще. Лошадка была спутницей недавней, и пока что в каждом взгляде ее Ласка видела исключительно осуждение. И, совсем чуть-чуть, насмешку. – Ты, знаешь ли, могла бы радоваться. Ночевать под открытым небом – это же здорово. Костер, звезды, комары – что еще для жизни счастливой надо?
Вообще, алкоголя для жизни счастливой надо было бы. Если еды в лесу добыть еще можно, то с выпивкой дела обстояли намного хуже. Не будешь же с собой половину таверны возить – ни одна лошадка не потянет. У Ласки, конечно, оставалось полфляжки крови драконьей, но кто знает, когда повезет до города большого добраться, чтобы запасы пополнить. Потому найти деревеньку не лишним было бы. Тем более, что одна примечена была в нескольких часах пути от тех дорог, где сейчас находилась полукровка. Как раз под запросы подходящая – название веселое, люди добрые, незлопамятные. Наверняка, не помнит никто уже мальчонку смуглого и обстриженного настолько коротко, что уши казались слишком длинными и слишком острыми.
- Ладно, так и быть, уговорила. Покажу тебе одно место, я там однажды целую неделю жила. Надеюсь, их еще не перебили всех, - хотя, кому ж надо это. Кобылку по шее огладила, да в галоп пустила – не терпелось добраться. Может, выпить хотелось, а может по обществу людскому соскучилась. С лошадью то много не наговоришь.

До Здравок они добрались ближе к вечеру. Ну, заблудились немного. Так разве все дороги Темерии упомнишь то? Тем более, что столько лет прошло. Кобыла уже вяло трусила по дороге, теперь не глядя назад, лишь осуждающе вздыхая. Ласка оставалась вполне довольна и оптимистична. На лице ее, усыпанном веснушками, появилась широкая улыбка при виде первых людских домов. Даже издалека была заметна суета, что царила в деревеньке: люди бегали, делали что-то. И если бы не веселые перекрикивания и смех радостный, так можно было бы подумать, будто напасть какая случилась. Подъехав к отдаленно знакомому знаку, еще больше покосившемуся с их последней встрчи, Ласка соскочила с лошади на землю, ее под уздцы взяла. Прищурилась, выцепила глазами среди людей, слишком занятых, чтобы на нового гостя внимание обратить, мальчонку какого-то, что на заборе сидел и яблоком зеленым хрумкал, кривясь от каждого крошечного кусочка.
- Вечера доброго, милсдарь. Не подскажите ли, отчего переполох такой?
- Так Беллтэйн же, - охотно выложил мальчишка, зардевшийся от гордости, что к нему – как ко взрослому. Смерил Ласку взглядом сверху вниз. И, видимо, решив, что девчонка совсем уж глупая, добавил – Праздник такой. Костры жечь будем. И спать разрешат не ложиться…
- Да, возможность не ложиться ночью спать – это, конечно, настоящий праздник, - легко согласилась Ласка. В этой суетливой жизни она как-то совершенно забыла о приближении солнцестыя. Когда-то не простила бы себе подобного святотатства. Сейчас только хмыкнула да улыбнулась вновь. Не зря, значит, решилась к людям выехать.

Отредактировано Ласка (2019-02-26 01:00:48)

+4

24

[indent=1,0]Сквозь сон Лютик слышал чьи-то незнакомые голоса. Их интонации были спокойными и умиротворяющими, а разговор, который они вели, шёл неспешно и касался в основном бытовых и обыденных вопросов, отчего общий смысл их даже не думал задерживаться в голове менестреля, но создавал какое-то особо ощущение домашнего уюта и тепла. К ароматам трав и корешков, связками развешанных по стенам небольшой комнатушки, а порой и свисающих с потолочной балки, примешивался дивный запах мясной похлёбки. Не такой, что готовили в трактирах, экономя на всём, кроме воды; а домашней, с наваристым бульоном, где от мяса не только название и запах, но и непосредственное присутствие. Впрочем виной окончательного пробуждения поэта и открытия им глаз было далеко не это.
"Лютня!" - неожиданно спохватился Лютик, как ошпаренный подскочив с лежанки.
И верно, нигде инструмента не наблюдалось, как впрочем и последствий похмелья, непременно бы отозвавшихся дикой мигренью с таких резвых подпрыгиваний.

Бодро ворвавшись в соседнюю комнату, бард застыл на порожке. Теперь на вымытого и вычесанного, который "вылитых жених", смотрело уже трое. Рыжая купальщица, знахарка, ну и, разумеется, сам Лютик.
Преображение было поистине колоссальным, однако ж поэта волновали совершенно иные материи.
- А-а-а... "собственно, где моя лютня?" - хотел было поинтересоваться бард, перескакивая взглядом с одного на другого участника случившегося показа, и не зная, кому из них следовало адресовать свой вопрос. Не то самой старшей и опытной; не то самой обворожительной в голом и, что немаловажно, молчаливом состоянии; не то принарядившемуся охламону, что чуть не приложил лютню об косяк.
- О! – наконец-то заключил Лютик, таки заметив свою ненаглядную и эльфскую, тихонько примостившуюся у соседней стенки.
Спокойствие было снова поимето, события недавнего прошлого постепенно возвращались в посветлевшую и отдохнувшую головушку стихоплёта, и бард был снова верен себе: добродушен, несказанно улыбчив и любвеобилен.
- Спасительница! - не скрывая восторгов, он подхватил шершавые ладони знахарки, прижимая к своей груди, - если б не вы, если б не ваши чудеснейшие настои и мази… нет, я даже не хочу об этом думать!
И ведь он не врал. Говорил чистейшую правду! Не желая думать о грустном, поэт полностью отвлёкся на запах еды, вдохнув его полной грудью так, будто бы от этого можно было хоть как-то насытиться.
- Прелестнейшая, ежели вы меня ещё и накормите, то признательности моей не будет конца и края, - с немой просьбой, застывшей в открытом взгляде светлых глаз, Лютик уставился на бедную женщину.
Раз уж его решили спасти от змеиного укуса, то неужели оставят помирать с голода?

Отредактировано Лютик (2019-02-25 23:34:23)

+3

25

[indent=1,0]Посиделки затягивались, а похлебка, с каждым движением ложки, подходила к концу. Темы для разговора ограничивались предстоящим празднеством и персоной нового знакомого, которого Агафья уже успела приодеть. Обновка была Томасу к лицу.
[indent=1,0]Обстановку заметно разрядил бард, который первым делом, после сна, вопросил о самочувствии "боевой подруги". Обнаружив свою лютню в целости и сохранности, тот заметно успокоился, что отразилось на его лице. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: инструмент был дорог для музыканта. Очень дорог. Кто знает, где, и при каких обстоятельствах, он приобрел его, сколько сапогов избил с этой лютней наперевес, и сколько трепетных сердец взволновал игрой на ней. 
[indent=1,0]И все же бард был непрост. Знала бы Мария чуть больше о мире музыки и поэзии, она бы, возможно, узнала его. Однако времени на просвещение у нее было катастрофически мало, да и найти хоть что-то более ли менее культурное в деревнях, лесах, да болотах, составляющих большую часть ее длинного и извилистого пути всегда оказывалось довольно затруднительно. Сегодняшняя, во всех смыслах необычная, встреча расценивалась охотницей, как редчайшая случайность.
[indent=1,0]Менестрель вновь заговорил.
[indent=1,0]Вслед за переживаниями об инструменте, в приоритетах барда оказались слова горячей и, видимо, искренней благодарности, адресованные травнице, которая тут же растаяла под их напором. Агафья вообще любила, когда ценят ее работу. Она хоть и отмахивалась со словами "что вы, не стоит", но ей всегда было безмерно приятно. Тем более, что благодарил ее не деревенский алкаш, а человек из слоя куда более просвещенного и почтенного.
[indent=1,0]Особым вниманием, ни Томаса, ни Марию, менестрель не одарил.
[indent=1,0]"Ну и ладно" - подумала охотница, откладывая ложку. "Не больно то и хотелось".
[indent=1,0]- Так бы и помер с горя у реки, коль не мы - тихо обратилась она к Томасу, посмеиваясь. Она все еще была уверена, что никакой реальной опасности барду, кроме его собственных фантазий, не угрожало.
[indent=1,0]- Вы уже встали на ноги? Ну куда же вам, куда? - сетовала травница, непременно считавшая свой авторитет целителя непоколебимым. - Ладно, раз так... Присаживайтесь за стол, сейчас я вам накрою. Вам определенно нужно поесть.
[indent=1,0]Агафья отстранилась от своего пациента, удалившись к котелку.
[indent=1,0]- Как себя чувствуете? - поинтересовалась Мария, разглядывая барда, выглядевшего сейчас более презентабельно, чем в зарослях, где и проявился впервые.

Отредактировано Мария Губер (2019-02-26 04:07:27)

+3

26

Явление барда было внезапным, но не сказать, чтобы совсем неожиданным. Пожалуй, Томас был даже благодарен ему за  отвлечение внимания от своей собственной персоны. Он вернулся к столу, сел, встретился взглядом с Марией и незаметно для остальных присутствующих покрутил пальцем у виска. С мнением рыжей девицы он был вполне солидарен, но когда еще за доброе дело платили добрым словом?
Его миска была пуста, так что Томас просто сложил на столе руки и слушал. Чувство  сытости пришло к нему постепенно, а вместе с ним и добродушное настроение. К тому же, наблюдать за жеманным бардом было забавно. Немолодая уже травница удивительным образом расцвела с его появлением, и напрочь забыла о пришлом мальчишке. Агафья принялась хлопотать вокруг чудаковатого барда, а на столе помимо хлеба и похлебки появились и соленые огурчики, и буженинка, и бутылка водки её собственного, агафьиного, изготовления.
Томас только удивленно приподнял брови, обмениваясь с Марией очередным молчаливым взглядом. На женщину в летах бард производил  поистине волшебный эффект. Еще немного, и она зарделась бы, как молодуха.
- Вот так, вот так, - ворковала она вокруг давешнего умирающего, пододвигая к нему угощение. - Добрый обед - он пуще любых лекарств лечит. Откушай всего, у нас всё просто, но от души. Сегодня день такой, что гостю угодить любой рад. Ты ведь не нашенский, не местный? Музыкант? Много вашего брата понаехало этот год к празднику. Говорят, тоже ентот... - вот запамятовала, старая... Ландыш, что ли? - собирался. С городу. Коли интересно тебе, так ступай с молодежью. Других посмотришь, себя покажешь.
Томас устроил голову на сложенных руках. Восторг Агафьи можно было понять. Бард был обходительный, и язык имел подвешенный очень ловко. Таким ничего не стоит уболтать и на большее, чем сытный обед. Пожалуй, стоило бы поучиться подобному приему, думалось Томасу. Вот только каждому своё. Если б дело было лишь в одном умении сладко говорить. Говорливый музыкант был еще и красив, а это пожалуй, наиболее располагающий фактор. Томасу казалось даже, что он видит в глазах Агафьи безмолвный упрек бытию на то, что встретила она барда лет на тридцать позднее, чем было нужно.
Мимо дома травницы прошла небольшая компания. Томас может быть даже не обратил бы внимания, если бы один из ребят не был вооружен самодельной дуделкой. До настоящего инструмента она не дотягивала, зато звук издавала восхитительно яркий, визгливый и громкий. Лихая трель вызвала одобрительный гул голосов, тут же следом ей вторил молодецкий свист и хохот.
Агафья спохватилась, словно вдруг вспомнила о пригоревшем молоке.
- Вона, начинают уже. Маришка, ну а ты чего сидишь? Негоже красавице на празднике в штанах щеголять. Поди сюда, я тебе тоже наряд приготовила, - травница ухватила девушку за руку и повела за собой в смежную комнатку, где её дожидалось простенькое, но ловко расшитое красными маками платье. Воодушевленно прижав руки к груди и желая увидеть принаряженную Марию, Агафья затаилась.

Отредактировано Томас (2019-02-26 15:29:17)

+3

27

- Как будто заново родился, - без прикрас ответил бард и обаятельно улыбнулся любопытсвующей.
[indent=1,0]Лавка у стола была длинная и позволяла рассесться всем троим едва соприкасаясь локтями. Но «едва» Лютику едва ли хотелось, потому личное пространство рыжеволосой девицы оказалось деликатно урезано вдвое, приумножая точки соприкосновения до поверхностей и не только над уровнем стола.
- Впрочем, если б не эта злосчастная змея, то и утро бы вполне подпадало под определение «сказочного». Подумать только, а ведь я почти уверился в том, что мог созерцать прелестнейшую из русалок! – Лютик рассказывал это, пребывая в таком невинном восхищении, что вся предосудительность подглядывания за голыми девками растворялась так же быстро и бесследно, как угощения, приносимые заботливой Агафьей. Не отвлекаясь на неловкость момента, он продолжал воспевать красоту увиденного женского тела, будто бы причина его утренней восторженности не сидела сейчас рядом с ним, а так и осталась омывать свои прелести в запруде.
- Как если бы дивный сон стал явью… - наконец-то подытожил Лютик, в то время как на стол опустилась бутылка водки.

[indent=1,0]Обычно, когда при подобных обстоятельствах перед стихоплётом ставился пузырь, первым делом за него хватались нетерпеливые кметы. Дескать, чего гостю утруждаться, мы сами по стопкам разольем, а там и компанию составим. На сей жест гостеприимства сердобольные хозяюшки только осуждающе прицокивали на своих охламонов. Тогда как Лютик, пьющий не меньше, но уже окутанный иллюзией вынужденной необходимости «угощаться», в их глазах выглядел куда более пристойней и желаннее.

[indent=1,0]Меж тем бутылка все еще стояла не откупоренной, деревянные стопки не наполненными, а потенциальный собутыльник Лютика даже не думал почесываться и исправлять ситуацию.
[indent=1,0]«Ну, что за бессовестная скромность?!» - мысленно посетовал про себя трубадур, понимая, что инициативу придётся брать на себя. И таки взял.
- Но нет худа без добра! Иначе как бы я оказался в такой замечательной компании? Предназначение, не иначе...– поймав взгляд Агафьи, он наполнил и поднял деревянную стопку, - За ваше здоровье, чудеснейшая! И за здоровье всех здесь собравшихся!
[indent=1,0]Первая пошла хорошо. Прямо скажем, душевно. Но, как говорится, нельзя останавливаться на достигнутом. И раз уж «за здоровье» уже выпито, то самое время было поднять тост «за знакомство».
- К слову, раз уж вы заговорили обо мне, то позвольте представиться – маэстро Лютик! – виршеплёт чуть привстал от лавки и по-театральному поклонился, - Также я был бы несказанно счастлив узнать имена тех, кому я обязан собственным спасением.
[indent=1,0]Содержимое бутылки стремительно расходилось по желудкам. И покуда все отвлеклись на прогуливающийся за окошком народ, предприимчивый бард снова наполнил опустевшие стопки. Судя по всему, на этот раз пить надлежало за красоту.

Отредактировано Лютик (2019-03-07 00:10:06)

+3

28

[indent=1,0]Позабыв о деликатности поднятой темы, бард все продолжал обсуждать тело девушки. Она уже было начала шикать на менестреля, краснея, словно маки на предложенном ей платье.
[indent=1,0]"Ну не при Агафье же!" - восклицала в мыслях Мария.
[indent=1,0]Попытка пристукнуть каблуком по сапогу бесстыжего, без пяти минут назад, пациента была прервана прямо таки выдергивающим движением травницы, заставившим охотницу вылететь из-за стола.

[indent=1,0]- Ты уверена, что это необходимо?
[indent=1,0]Мария уже стягивала с себя одежду в соседней комнате.
[indent=1,0]- Не дури - праздник на носу - отрезала Агафья, плотно занявшись внешним видом своей постоялицы и, видимо, ее личной жизнью.
[indent=1,0]В платье было непривычно и не комфортно. Одним словом, охотнице пришлось пойти на поистине великую жертву, чтобы от нее наконец-то отвязались.
[indent=1,0]- Прелестно! Просто замечательно![indent=1,0] - травница была довольна обновленным одеянием Марии, куда более женственным, нежели ее прежний.
[indent=1,0]- Мне в нем неудобно - пробубнила девушка.
[indent=1,0]Раз, два, три.
[indent=1,0]Травница ловкими движениями поправила платье. Теперь оно сидело куда лучше. Правда особой радости охотнице этот факт не принес.

[indent=1,0]А мужчины выжидательно косились на бутылку водки, водруженную на стол.
[indent=1,0]Мария вернулась в общую комнату и от ее внимания не ускользнул заинтересованный взгляд Томаса. Получила комплимент от... паренька? Нет, это бард, охочий до девушек, сказал пару приятных слов. А Томас, Томас что-то пробубнил в его поддержку. Видимо все еще стеснялся.
[indent=1,0]Ладно, ужас с переодеванием понемногу выветривался из головы охотницы. Она заняла свое место за столом, набираясь уверенности с каждым сантиметром платья, что скрывался под столешницей.
[indent=1,0]Но самым уверенным, как ни крути, был и оставался бард. Вот и тост в его исполнении подоспел.
[indent=1,0]Выпили.
[indent=1,0]Дыхание сперло, но тут же отпустило. Не заставила себя ждать и классика с "между первой и второй..."
[indent=1,0]— К слову, раз уж вы заговорили обо мне, то позвольте представиться – маэстро Лютик!
[indent=1,0]"Лютик?" - поначалу она подумала, что ей послышалось, или она что-то напутала. На ее лице отпечаталась эмоция удивления. "Тот самый Лютик? Врет или..."
[indent=1,0]Нет, в инструментах она разбиралась не сказать, чтобы хорошо, однако даже ей было ясно, что лютня барда была невероятно дорогой, и так просто такую не найти, даже если сильно захотеть, если ты конечно не настоящий Лютик.
[indent=1,0]— Также я был бы несказанно счастлив узнать имена тех, кому я обязан собственным спасением.
[indent=1,0]- Мария, очень приятно - представилась девушка - А это Томас - она дружелюбно кивнула в сторону молодого человека. - Я много о вас слышала, правда в живую никогда не выпадало оказии повидать, так бы точно сразу узнала. Томас, ты слышал когда-нибудь о милсдаре Лютике? О маэстро Лютике, если так будет угодно - исправилась она, хихикнув.
[indent=1,0]Водка в голову дала? Вполне возможно - выпивала Мария редко.

Отредактировано Мария Губер (2019-03-07 04:16:47)

+3

29

Томасу оставалось только  поражаться глубине нахальства разодетого поэта. Тому чувство такта, казалось, вообще не было знакомо. Томас, хоть и вырос в деревне и образования не  получил никакого, но родной матерью был  приучен держать язык за зубами. Хотя бы потому, что схлопотать за неразумные речи можно было очень быстро. Поэтому оборотень молча внимал и таращил глаза на барда, не ощущая в себе права остановить его, равно как и поддержать. Хотя последнее очень хотелось.
Смущение Марии можно было почувствовать в воздухе. И Агафья, на самом деле, оказала ей услугу, уводя её вглубь дома. На какой-то момент мужчины остались за столом одни.
Томас поерзал на месте, почесал в затылке и вообще ощущал себя неловко. В этом доме он был таким же пришлым, как и бард, и даже сама идея становиться чашником не приходила в его  голову.
Наглость — второе счастье, воистину.
Томас хотел было отказаться от распития алкоголя — ему это было неинтересно. К водке он не был привычен в силу многих причин. Бард же оказался настойчивым и сам взялся за бутыль. С таким-то подходом, думалось, Томасу, он точно не уйдет, не прикончив всё до последней капли. Впрочем, мысли Томаса быстро свернули в другое русло, потому что за стол вернулась Мария.
Что там Лютик говорил про русалочьи прелести? Какая пошлость. Мария была прекрасна сейчас, в своем легком платье чуть ниже колена. Маки обнимали её ноги, коварно подбирались к крутым бедрам, а талия стала как будто еще тоньше без подпоясывавшего штаны ремня. Вообще в платье девушка казалась ровно такой же беззащитной, как и там на реке, разве что воображению оставался известный простор. Томас с трудом отвел взгляд. Что там было? Водка? Да всё что угодно!
Одна стопка, вторая, третья. По желудку разливалось тепло, кровь бежала быстрее, а чувство такта притуплялось. Томасу стало даже казаться, что он понимает, как нагловатый бард дошел до своего теперешнего поведения. Во хмелю Томас не замечал, что глядит всё больше на Марию, да таким взглядом, что Агафья, оставшаяся немного в стороне от всеобщего веселья, хитро заулыбалась. Уж кому, как не умудренной годами женщине понимать, что происходит. Травница припоминала утренний разговор с Марией и думала о том, что, возможно,  девушку все же удастся оставить в Здравке. Агафья, в конце концов, не вечная, а родных деток прижить ей не удалось. Так обучит вон девицу, и пусть заживут в доме. Не с кузнецом, так вот с этим, пришлым. Приодетым он вполне годился в пару рыжеволосой красавице. Дело-то за малым, почва больно благодатная. Там глядишь к весне и с малыми повозиться можно будет. В своей голове обустроив марьино личное счастье и довольная своим нехитрым планом, травница возносила молитву Мелитэле, чтобы этот беллетэйн выдался удачным.
Имя Лютика Томасу было не знакомо. Покуда он жил оседло, интересоваться музыкой ему было еще рано, а потом, в пути, уже некогда. А лесному бродяге откуда узнать музыканта и поэта? Он хотел было ответить отрицательно, но успел только мотнуть головой. Девушка говорила за них обоих, и Томас был не против. Странный звук слетел с его губ, а сам Томас вместо отрицания стал кивать. Честно признать, он готов был соглашаться со всем, что говорила Мария, лишь бы она продолжала называть его имя и улыбаться. Жест этот вышел несколько дурацким, зато как нельзя лучше иллюстрировал то, что водка знала своё дело.
- Ну всё, полно рассиживаться. Бутылочку-то с собой забирайте, вечер долгий. А Вы, маэстро,  лютню свою не забудьте. Она сегодня работать, должна как никогда, - хозяйка бросила выразительный взгляд на Марию, потом на Томаса, да так, чтобы Лютик смекнул к чему всё. Ну кому же, как не барду поручать романтическое настроение компании?
Томас понял, что с алкоголем он уже хватил лишку, когда только поднялся с лавки. Ноги перестали быть послушными, но это отчего-то только веселило. Подобный эффект едва ли продлится долго, волчья кровь быстро справиться и вернет ему ясность ума. А жаль, почему что в таком расслабленном состоянии ему было куда сподручней вести себя как влюбленный дурачок.
Он занял свое место подле Марии, а она повела их к сердцу деревни, туда, где уже лилась музыка гудели народные массы.

Улицы Здравки перестали быть похожими на себя. Кто подумать мог, что деревенька настолько полнолюдна, хотя Томас догадывался, что добрая половина гуляющих явились сюда из окрестных селений. Путешествовать в толпе втроем стало трудновато и неудивительно, что Томас, всё еще дезориентированный водкой, вдруг потерял свою компанию из виду.
Чудно было Томасу среди гуляющего люда. Чудно и немного грустно. Атмосфера праздника была такой позабытой, словно была Томасу уже сотня лет, и он вдруг вспомнил, что делал во младенчестве. Он совсем одичал в своих скитаниях и шумное веселье казалось ему оглушительным. Должно быть от того это было, что проклятие легло на него молодого, и он недогулял то, что хотелось. Народ веселился и Томасу хотелось разделить это веселье, хотя бы даже и на один всего только вечер. Мимо него хороводом потянулась вереница девушек, она буквально «облизнула» его по боку и с хохотом унеслась туда, где музыканты вступали в новую общую мелодию. Позволив себе поддаться ребяческому восторгу Томас двинулся следом к небольшой площади между домами, где уже вовсю веселились молодые кметки.

Взгляд его совершенно случайно упал на толпу зрителей, зацепился за знакомый рыжий локон. Вот же и его потерянная красотка. Стоит совсем рядом, всего в паре шагов. А куда же подевался непутевый бард? Если бы Томас снова не загляделся на девушку, возможно, он задался бы этим вопросом. Бодрый мотив гремел еще некоторое время, подбадривая хохочущих девиц, но и он стих, уступая место музыке более нежной и медленной, а к танцующим девицам стали подтягиваться их ухажеры. Томасу пришлось несколько раз уступить дорогу разодетым в пух и прах молодцам, пробирающимся к площадке из числа зрителей из-за его спины. Таким образом он вдруг обнаружил себя перед Марией и улыбнулся ей слегка бестолково. Должно быть, это выглядело так, словно и он, в числе прочих, решился пригласить девушку. Чтобы не выглядеть еще более глупо, Томас протянул к ней руку. Ну что же дурного в танце под общее веселье? Нужно быть смелее.
Однако, ему удалось сделать всего два шага к центру площадки. Танцу с красавицей воспротивилось само Предназначение.
Томасу показалось, что его с размаху огрели по уху оглоблей. Он тихо выдохнул и с заданным ему ускорением послушно повалился на бок, прямо на утоптанную землю, где несколько мгновений пытался прийти в себя и унять оглушительный звон в голове. Никакой оглоблей его, конечно никто не бил, а возвышался над ним Михай и был он не в пример злее, чем утром. Томас не успел уловить момента, когда музыка вдруг стихла, а по толпе прокатился удивленный вздох. Где-то охнула и запричитала женщина, где-то присвистнул мужик.
Сбитый с толку, да и с ног тоже, ударом тяжелого кулачища Томас сел на земле и взялся за голову, собираясь с духом. На драку сегодня он совсем не рассчитывал, да и вообще был не готов к атаке. Хмель, кажется, из него выбило одним ударом, к щекам прилила кровь. Томас старался дышать глубже - здесь было слишком много народа, чтобы позволить себе слабость перед зверем. Даже если Михай вздумает продолжить, он должен  будет сдержаться. И уйти отсюда как можно скорее.
- Да ты что же творишь, ирод! - волны возмущенных голосов стали накатывать одна за одной. Сына кузнеца корили и ругали, поминали ему всякое да прочь с праздника гнали, чтобы не портил его собою.

+3

30

- А ты сегодня тоже спать не будешь? - поинтересовался мальчонка.
- Тоже не буду. Мне негде, - Ласка слегка дернула плечом, некрасиво, но искренне улыбнулась. Конечно, найти себе ночлег никогда не было проблемой - всегда были сеновалы, пробраться на которые сможет даже самый непутевый и в дупель пьяный кмет. И для лошадки там место будет. Но менять сухой колючий лапник, пробивающийся через одеяло, комаров и холод на скудную соломенную подстилку, едва покрывающую после зимы твердый пол не очень хотелось. Даже лавка лучше будет, главное, чтобы к печке поближе стояла. Вряд ли в такой малости откажет кто, тем более в преддверии праздника. Может быть даже накормят. А новый знакомый, сейчас старательно двигавший челюстями и морщившийся от кислого сока, мог отлично сэкономить время. Все-таки, дети часто получше взрослых знают, кто ремня всыпать может, кто просто отругает, а кто по голове погладит и угостит чем-нибудь. - Может ты знаешь, найдется ли тут у кого переночевать?
- Знаю, - мальчишка этого вопроса как будто бы ждал - закивал сразу, важный и довольный, что не к кому-нибудь пошла странная смуглая девочка, а к нему. - У Бабаани кровать свободная есть. Как дочка ее сбежала в город с каким-то проходимцем, так стоит пустая. Пойдем, покажу, - старательно копируя взрослые интонации, заявил мальчонка. Он ловко спрыгнул с высокого забора, выронив яблоко. С горечью посмотрел на потерю, перемазанную дорожной пылью, но вместо того, чтобы подбирать, покопался в карманах и нашел еще одно, такое же маленькое. Дунул, потер об грязные штаны, откусил малюсенький кусочек, сразу морщась - но, вероятно, получая от этого небывалое удовольствие. Ласку мальчишка за руку ухватил, чтобы не сбежала, повел за собой. - Не бойся, Бабааня добрая.
- О, ты просто мой спаситель, - со смехом сказала Сона. Кобылка фыркнула, выражая свое мнение. Она была уверена, что спасать надо было не хозяйку, а окружающих от хозяйки. Просто глупые кметы этого пока что не знали этого.

Бабаня действительно оказалась доброй женщиной лет пятидесяти. Крупная, в цветастом платье, с уже испачкавшейся в муке юбкой, пахнущая выпечкой, она просто воплощала собой идеальный образец уюта. Сона помнила ее - моложе, стройнее, но такую же полную жизни и энергии. Даже не дослушав Мстижа - так звали мальчика, - она едва ли не насильно посадила зерриканку на скамью, сунула ей в руки еще горячий пирожок. "Спаситель" плюхнулся рядом вместе с точно таким же угощением. Оба переглянулись и поспешили занять свои рты этой подачкой, истекающей мясным соком, и на многочисленные вопросы Анны или, как ее звали в деревне, Бабани, отвечать просто не могли. А женщине того и не надо было. За короткий срок она успела спросить, как девочку зовут, откуда она такая взялась, не бывала ли раньше в этих краях раньше - больно лицо знакомое, - почему она такая худая, не успели ли ее обидеть, одновременно с тем впихивая в детей еще пирожки, наливая молока и клятвенно обещая подготовить для незнакомой девчушки комнату. Вопросы прекратились только когда женщина выбежала из кухни -  Мстиж успел лишь шепнуть "я же говорил, что добрая" - и вернулась с расческой, ножницами и какой-то тряпкой.
- Ты же не думаешь, что придешь и спать ляжешь? Праздник же все-таки. Просто необходимо на людей посмотреть, себя показать. Люди у нас хорошие то, дочка. И к ушастых не обижают - не поверишь, у нас даже эльф жил, но уехал недавно, бедолага. В общем, может задержаться решишь. За лошадку то не бойся, не тронет ее в моем дворе никто. И ночь теплая, все с ней хорошо будет. А завтра подумаем, куда пристроить. Мстиж, ты ведро возьми, за водой сбегай. Попробуем-ка гостью нашу оттереть, может она не загорелая, а грязная просто. Ты точно здесь не бывала? А то, помнится, видела я когда-то эльфку - ну как головешка смугленькую, и вроде бы рыженькую... Или не эльфку... кажется, то вообще мальчик был! Ладно, доела? Давай, поближе подсаживайся, займемся волосами твоими. Негоже же такой лохматушкой во время Беллетэйна быть.
Мстиж действительно сбегал за водой, а потом вернулся и наблюдал, как Ласку делают "на человека похожей". Неизвестно, отчего он в эту минуту получал больше удовольствия - от вкусного ароматного и успевшего остыть достаточно для того, чтобы не обжигать пальцы и язык, пирожка или от издевательств над кем-то другим.

Вскоре зерриканка была выставлена на улицу. Отмыть ее от "грязи" не удалось, зато волосы больше не висели безжизненными спутанными прядями, а веснушки, казалось, сияли ярче, чем обычно. Да и глаза поблескивали - Бабааня ей еще и налить чего-то кисловтого и крепкого успела, не похожего на все, что Ласка пробовала раньше на севере. Лишь так смогла уговорить девушку все-таки нарядиться в голубую тряпку, оказавшуюся платьем. Его пришлось изнутри буалвками заколоть, чтобы не болталось на тощей эльфке. но выглядеть она стала весьма приятно. Даже не смотря на синяки под глазами и впалые щеки, одну из которых украшали относительно свежие -и полугода не прошло - полукруглые шрамы от когтей, подобных звериным. А вот наручи снять отказалась, как Бабааня не отговаривала.
Мстиж снова полукровку за руку взял, за собой потянул. Людей вокруг было - море. Когда Сона здесь в прошлый раз была, стольких не было. Может, понаехали за эти годы. Или же просто на праздник все собрались с окрестных деревень. В толпе девчонка себя довольно уютно чувствовала - легко лавировала между людьми, не задевая никого. Вокруг звенела музыка, оглушая и опьяняя. Яркая, звонкая, быстрая. Но вскоре звуки стали нежнее, мягче. Юноши и девушки вокруг начали собираться в пары.
- Ты же со мной будешь танцевать, правда? - поинтересовался мальчишка, которого Бабааня тоже умыть успела, не смотря на все его попытки отбрыкаться.
- Разумеется, - Сона улыбнулась. Впервые ее кавалер был ниже, да еще и на столько сильно! И это лишь больше веселило. Разве могло случится что-то в столь чудесный вечер? Могло. Воздух на секунду показался густым и тяжелым. На опасность у Соны была чуйка, и сейчас она в очередной раз доверилась интуиции - скользнула взглядом по парам... наткнулась на неказистого парня, что стоял невдалеке, буквально через пять мужчин... Всего год прошел с их встречи. Может больше, может меньше. Оборотень. Выглядел он получше, чем в прошлый раз. Улыбался, довольный как олух, аж сплюнуть захотелось. Ласка бы и не подошла, если бы не заметила идущего в ту сторону крупного мужчину. Слишком хорошо она знала этот взгляд, раздувающиеся ноздри, сжимающиеся кулаки. Сона ругнулась на зерриканском. - Но потом, Мстиж. Я тебя обязательно найду, - сказала она, напоследок сжала ладошку неудавшегося партнера по танцу. И, отпустив мальчонку, отправилась к надвигающемуся скандалу. Не успела - Томас упал на землю. Музыка неожиданно стихла - будто бы даже раньше, чем музыканты опустили инструменты.
- Эй, с руками полегче. Или они у тебя лишние? Так я помочь могу, - заявила Ласка, буквально через секунду после удара становясь между кузнецом и Томасом. Судя по обстановке, не поделили эти двое рыжую девушку, что рядом находилась. Она показалась Сон отдаленно знакомой, но сейчас не было времени вспоминать где могли встречаться.  Зерриканка оглянулась на Томаса. Тот глубоко дышал, но тело его пока, кажется, не сводило судорогой. Однако, рассчитывать на то, что юный оборотень полностью себе зверя подчинил и сейчас не опасен, конечно, не приходилось. - Смотрю, женилка выросла, а мозгов не прибавилась, не правда ли, Михай? - это добавила уже тише, неприятно глазами сверкнув. Она вообще была достаточно мстительным созданием и обидчиков легко запоминала. Тот и шесть лет назад таким же был - огромным, злобным и задирал все, что видит. Впрочем, не время и не место решать, кто и каким козлом был. Томаса увести надо было от этого бугая подальше. А лучше - от деревни. Она обернулась, присела на корточки рядом с ошарашенным волколаком. - Встать сможешь?

Отредактировано Ласка (2019-03-16 16:27:25)

+3


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » Танцуй, пока играет лютни звон