Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Покатай меня, жеребчик.


Покатай меня, жеребчик.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

• Время: 14 июня 1258 года;
• Место: Темерия, Марибор, окрестности.
• Действующие лица: Фиона, Трисс
• Описание:
Роскошные туалеты, блеск свечей, тончайшие ароматы. Прелесть обнаженных рук и дивных плеч. Всего этого не увидеть на открытии сезона скачек, когда в воздухе витают ароматы конского навоза, животного пота, исходящего либо от лошадей, либо от мужчин.
Сюда ведет людей жажда треволнений, потребность риска, высокие ставки и пульсирующая сила адреналина. А сколько можно узнать из обрывков разговоров, "случайных" встреч.

J'admire sa beauté, mais je crains son esprit.
Mérimée

Я восхищаюсь ее красотой, но боюсь ее ума (франц.). Мериме.

+1

2

Ты слишком редко надеваешь платья.
— Мне слишком часто приходится быстро бегать.

[indent=2,0]Фиона пробиралась сквозь толпу ротозеев поближе к высокому помосту для важных гостей. Эмриха нигде не было видно, но она знала: она рядом, никем невидимый и неслышимы, а его невесть откуда взявшийся камзол по цвету подходит к ее незатейливому платью. Приобрела она свой наряд за сущую мелочь — хоть и не без применения своего дара убеждения — у одной торговки. Наглая бабеха пыталась содрать с нее такую сумму, как будто то было бальное платье для королевны, и хоть для проворачиваемого дельца нужна была приличная смена одежды взамен потрепанных и запыленных штанов и куртки, платить втридорога она не собиралась. Да и нечем было  — иначе не пришлось бы лезть в эту схему со скачками.

Все было очень просто. И одновременно очень сложно.

В Мариборе как раз открылся сезон скачек — прекрасный повод для местных дворяшек и купчишек поразвлечься и повыхваляться, не только красавицами женами, их нарядами и украшениями, но и красавчиками-жеребчиками или красотками-кобылками, особенно если те побеждают в забеге. Для простого люда это отличный источник зрелищ: тех же красавиц жен с их нарядами и украшениями, жеребчиков, кобылок, и главное — борьбы за первенство в пыли, поднятой десятками копыт.

А для таких, как Фиона, скачки были неплохим шансом добыть денег, если знать, что делать.

Опыта в играх на бегах у нее не было, да и времени разведать, что да как, кто фаворит, а у кого совсем нет шансов, не было. Соскребя остатки денег после покупки платья, она сделала мелкую ставку на первую понравившуюся ей лошадь в надежде на то, что та окажется не совсем уж хромой и хотя бы вырвется в число первых. А далее начала пробиваться поближе к месту, откуда смогла бы в случае чего «помочь» своей избраннице обойти конкуренток — к помосту, стало быть.

На случай неудачи был припасен еще один план — убедить спорщика, что ставила она именно на победителя. И все же этот вариант был крайним.

♞♘♞♘
Куды? — дорогу у лестницы, ведущей на помост, преградил сурового вида усатый стражник.

Туды, — Фиона кивнула вверх.

Не положено, — страж помоста был крайне серьезен.

Но госпожа ждет! — она старалась выглядеть напуганной. — Посылала меня домой за кой-чем женским, велела не задерживаться. Пожалуйста, дяденька, высечет ведь за опоздание!

Усатый осмотрел ее с ног до головы, прикидывая, могла ли девица и вправду быть служанкой одной из дам на помосте.

— А кто твоя госпожа? — подозрительно прищурился он.

За спиной послышался тихий смешок. Фионе даже оборачиваться не надо было, чтобы понять, кто над ней насмехается. И почему.

Еще и на помост подняться не успела, а уже план твой валится мелкими осколками, — Эмрих неслышно обошел стражника, поднялся на пару ступеней вверх, оперся о перила.

Кто госпожа твоя? — повторил усатый. — Онемела, что ль, или дурная?

Фиона моргнула и показала пальцем в сторону старой кошелки, усиленно отмахивающейся веерком от усиленного июньским зноем натурального запашка, царившего, пожалуй, на версту вокруг.

Мысли ее были далеко от той дамы, мешались с мыслями стражника, извивались, переплетались, тонким лучиком проникали в самые темные уголки сознания, вконец кольнули остро и болезненно приказом.

«Не спрашивай ее имя. Ты ведь знаешь, что я ей служу. Видел меня сегодня утром, когда мы прибыли. Ты ведь помнишь. И почему бы не пропустить меня поскорее, ведь госпожа ждет, а тебе так жаль подумать о том, как она прикажет сечь меня розгами...»

Ей повезло. Дядька и так был склонен поверить, принуждать его по-настоящему не пришлось, лишь немного запутать. И хорошо: ведь стражник, бьющийся в конвульсиях перед девицей, — не самое обыденное зрелище и способно привлечь к ней излишнее внимание.

Ну, чего встала? Иди уже, — поморгав, он прокашлялся.

Спасибо, дядь! — пискнула Фиона. — Да хранит вас Великая Мэлитэле!

От тебя, — ухмыльнулся Эмрих и отошел в сторону, освобождая путь, хоть в том и не было необходимости.

Тс, — буркнула в ответ, поднимаясь по ступенькам.

По привычке утерла нос. Крови не было.

♞♘♞♘
Наверху несколько дам и господ что-то обсуждали, иные глазели на красующихся у начальной черты наездников, и никто не обратил внимания на тихо появившуюся на помосте девицу.

Подхватив поднос с фруктами с одного столика, Фиона с уверенным видом перенесла его на другой, ближе к краю, подальше от любопытных глаз, по дороге отщипнув и отправив в рот сладкую спелую ягоду.

Всеобщее азартное возбуждение собравшейся внизу толпы потихоньку начинало захлестывать и ее. Дыхание срывалось, руки подрагивали, ноги требовали переминаться с одной на другую в томительном ожидании начала забега. 

«Тише, тише», — в словах не было никакого смысла, себя околдовать Фиона не могла, полностью заблокироваться от бурлящих вокруг эмоций — тоже.

Еще одна ягода отправилась в рот.

Объедать бедных дворяшек сюда пришла?

Она прикрыла глаза. Эмрих не помогал. От слова совсем. Только подначивал, вызывая желание наподдать ему пинка, что было невозможно, и он об этом знал и нагло этим пользовался.

Смотри, начинают.

Сообщать ей не было смысла, Фиона и сама увидела, как наездникам был дан сигнал и все скакуны рынулись наперегонки, поднимая за собой облака пыли.

Выбранная ею лошадка — Звезда Саллари — шла хорошо, и может даже имела шансы вырваться вперед и посостязаться за победу. На сей случай Фиона готовила мелкую пакость ее соперникам, и уже тянулась к сознанию лидирующей лошадки, чтобы вывести ее из гонки легким уколом испуга, когда та вдруг резко развернулась и взвилась на дыбы, преграждая путь соперникам и сбрасывая наездника. Ближайшие к ней скакуны, среди них и Звезда, не успели увернуться от столкновения.

Лошади испуганно ржали, поваленные в пыль наездники стонали, зрители охали, ахали и вытягивали шеи в попытках посмотреть, не помер ли кто под копытами. Кому-то из хвоста удалось в общей кутерьме добраться до финиша, наверняка порадовав тех, кому по счастливой случайности удалось на них поставить.

Лекаря! Лекаря! — орали снизу. — У господина Брокхайма нога сломана!

Устроила ты веселье, — Эмрих скрестил руки на груди, наблюдая за копошащимися рядом с «господином Брокхаймом» людьми.

Фиона прикрыла рот рукой.

Но я ничего еще не сделала...

Отредактировано Фиона (2018-11-16 20:59:52)

+1

3

[indent=1,0][indent=1,0]Солнце стояло уже высоко, а лучи его буквально испепеляли всех, кто не прятался под навесами. Трисс сидела в компании великосветских дам, которые размеренно обмахивались веерами.
— Вы знаете, сегодня собрались такие лошади, что я даже не знала на кого поставить! – Воскликнула одна, наблюдая за тем, как претендентов выводили на старт.
— Думаю, выбор очевиден. Нильфгаардский жеребец Ильфис должен выиграть. Мне муж говорил о его родословной – она более, чем впечатляющая, — возразила ей вторая.
— Даже у хороших родителей могут быть дрянные дети, — вступила в спор третья.
Синей молнией промелькнула сойка. Временами пролетали неведомо откуда взявшиеся стрекозы. А вперемешку с конским навозом чувствовался запах дикой мяты.
— А Вы, госпожа Меригольд, на кого поставили? – Решили ввести беседу дамы и молодую соседку.
— Мой выбор пал, мадам Генриот, на вороную кобылу, - она кивком головы указала на ладную лошадь, которая оседала на круп, готовясь к забегу. Было видно, что нетерпение всадника, который держал ее голову на натянутых поводьях, передалось и ей, поэтому она то похрапывала, то копала копытами землю. – Ее имя Астер.  Она выделяется.
Женщины так же перевели взгляды на кобылу.
— У нее виден горячий нрав, она может сбросить всадника, и тогда ставка прогорит. Это было бы очень обидно.
— Посмотрим.

[indent=1,0]Вот в ход были пущены шпоры, лошади рванули с места в галоп, на трибунах послышался свист, видимо чья-то лошадь все же вырвалась вперед, как вдруг все замерло. Поднялся столб пыли, скрывая под собой внушающую кучу человеческих и лошадиных тел. Ржание, крики и стоны заставили всех повскакивать со своих мест, удивленных таким поворотом событий. И только женщины на верхней трибуне продолжали сидеть, размеренно обмахиваясь веерами:
— Это Ваша Астер, Трисс, — со вздохом произнесла одна из них. – И она скинула всадника. Как странно.
В ее голосе прозвучали нотки насмешки, а в подтексте так и слышалось: "Ну я же говорила!". Отовсюду начали раздаваться крики помощи, а Меригольд, нахмурившись, все же встала из-за стола.
— Я пойду проверю, надеюсь, никто сильно не пострадал.
Чародейка оправила свое голубое платье и направилась вниз, время от времени хватаясь за деревянные перила.
— Разойдитесь! – Она повысила голос, чтобы ее услышали во всеобщей кутерьме. Присев рядом с господином  Брокхаймом, Трисс посмотрела на его ногу.
— Простите, госпожа Меригольд, я не оправдал Вашу ставку, - сокрушенно произнес дворянин, откидывая голову и закрывая глаза, когда подоспел еще и лекарь, который тотчас же взялся за осмотр.
— Пустое, Вы не виноваты. Горячая лошадь, ничего более. Волнение передалось и ей.
— Нет, дело не только в волнении, она шла легко, но в какой-то момент, словно некая сила, заставила ее подняться на дыбы.
[indent=1,0]Неподалеку стояла Астер, в которой больше не было ни капли былой горячности, седло же валялось рядом с ней.
— Подпруга порвалась, — подвели итог.
— Не может быть, все было проверено!
— Подпруга, специально все…
— Вот вам и королевские скачки…
— Ага, покушение…
Послышались шепотки, и чародейка сжав покрепче руку графа, кивнула ему.
— Не беспокойтесь, господин, главное, что Вы живы.
[indent=1,0]Пара человек переложили его на носилки и унесли, а другие продолжали возмущаться, но так как глас возмущения представлял собой возгласы персон поставленных, не прислушиваться к ним было тяжело, поэтому стража довольно быстро рванула осматривать и допрашивать подозрительных лиц, которых выбирали они по критериям, известным только им самим.

+1

4

[indent=2,0]— Нет, Фиона, не надо... Зачем же ты снова лезешь не в свое дело? — назойливой мухой звенел над ухом Эмрих, пока она поспешно спускалась с помоста и пробивалась сквозь толпу, собравшуюся вокруг пострадавшего.

Он был неправ: это ее дело с того самого момента, как в намеченную ею цель попал кто-то другой. Кто именно — хороший вопрос, и ответ на него она собиралась найти. Ее вело любопытство и жажда мести, ведь из-за несвоевременного падения лидера она потеряла свою ставку.

Толпа жужжала и гудела слухами и предположениями. Кто-то шептал  о покушении и подрезанной подпруге, и где-то на краю собственного сознания Фиона почувствовала, что это правда: всего лишь легкий укол недоброжелания, злорадной радости и легкого неудовлетворения результатом.

Ощущения не были ее собственными, не принадлежали они и кому-то в непосредственной близости от Брокхайма. Уж точно не склонившейся над ним молодой даме.

Красивая, — сообщил свое мнение Эмрих.

«Чародейка», — подумала в ответ Фиона.

В одном слове — и объяснение, почему не она была источником тех мимолетных эмоций, и возражение Эмриху. Чародейки бесспорно были красивы все до одной — в красоте их суть и одна из обязательных черт профессии, но вся их красота была напускной и ненастоящей. Фиона слишком хорошо помнила госпожу Аурелию — бесспорную красавицу с виду, старую злобную ведьму внутри.

Я знаю, ты что-то задумала, — снова подал голос Эмрих, когда Фиона начала пробираться сквозь толпу вслед за Брокхаймом, которого уносили на носилках. — И мне кажется, это сведет и тебя, и меня — н а с — в могилу.

Ты и так уже мертв, — пробурчала она под нос, надеясь, что никто не слышал и не обратил внимания. — Что терять-то?

Тебя?

♞♘♞♘
У наспех сооруженного лекарского шатра, где расположили раненного, стояла стража. Видимо, оберегали его покой и, возможно, жизнь. Фиона искренне надеялась, что повторять фокус с внушением не придется — с двумя сразу не так-то легко справиться.

От госпожи Брокхайм, — пролепетала она, опустив глаза и придав лицу испуганное выражение.

Казалась, слезы вот-вот ручьями потекут по щекам. В конце концов, совсем недавно ее называли не такой уж плохой актрисой.

А если у него нет жены? Или хуже того — он вдовец? — хмыкнул Эмрих, а у Фионы руки задрожали, так захотелось влепить ему подзатыльник.

И последнее, видимо, внесло свою лепту — ее пропустили внутрь. Брокхайм возлежал в душной, пропахшей едким запахом лекарств полутьме шатра в окружении десятков подушек. Нога была аккуратно взята в лубки и приподнята. Дышал он ровно, почти как спящий. Наверняка ему дали что-то притупляющее боль — и сознание.

Господин Брокхайм, — прошептала Фиона, присев рядом с мужчиной, едва-едва разлепившим глаза на звук незнакомого голоса, — меня прислала госпожа... Меригольд, — услышанное имя чародейки удачно всплыло в памяти. — Она считает, что вас хотели убить...

Убить?

В слабом полусонном голосе не слышалось должного удивления, казалось, он был готов к таким известиям. Что же, это к лучшему — нет необходимости долго его уговаривать.

Да, — кивнула Фиона, — убить. Госпожа готова помочь в нахождении и поимке злоумышленника. Но ей требуется сторонняя помощь — моя. И она интересуется, согласны ли вы оплатить мои услуги.

Брокхайм молчал. Уснул, потерял сознание, провалился в наркотический бред, умер... Последнее было бы весьма некстати. Хотя кто это когда умирал от перелома ноги, да еще и уже после того, как ему оказали помощь и напичкали лекарствами?
Вязкую тишину разорвал глубокий вздох.

Найдите мерзавца, заплачу, сколько потребуется.

♞♘♞♘
Фиона возвращалась к трибунам. После пропахшей лекарствами полутьмы шатра душный и яркий полуденный зной казался если не благословением, то хотя бы приятным разнообразием.

Как будто он потом вспомнит свое обещание! — не переставал нудить Эмрих. — Он ведь совсем одурел от фиссштеха, или чем там его кормил лекарь.

Он дал мне перстень, — она похлопала по кошелю на поясе.

Лучше бы расписку дал...

Фиона лишь отмахнулась — мол, хватит болтать, скоро люди коситься начнут. Привлекать к себе лишнее внимание не стоило. А Брокхайм был не в состоянии и двух слов написать, не говоря уже о том, что в шатре не было ни бумаги, ни пера. Поэтому перстень — лучшее, что она могла получить.

Забеги все еще продолжались, и интерес большинства зрителей переключился с недавнего несчастного случая на привычное развлечение, хотя в толпе все еще ходили взволнованные шепотки, а стражники сновали туда-сюда, как в жопу ужаленные. Где-то совсем рядом кипели расспросы и допросы.

Отыскать чародейку оказалось несложно. Фиона узнала ее издалека по звонкому голосу и копне пышных каштановых волос. К счастью, она еще не уехала и, казалось, даже не собиралась.

Госпожа Меригольд, — ее голос и лицо были полны решимости, — меня прислал господин Брокхайм. Он нижайше просит вас заняться его делом и посылает меня вам в помощь.

Так и знал, что ты задумала очередную глупость, — вздохнул Эмрих. — Зачем тебе чародейка, Фиона?

Она же красивая — могла бы ехидно ответить она, но ответ был проще — и одновременно сложнее. Пусть Фиона, благодаря стараниям госпожи Аурелии, недолюбливала чародеек и не доверяла им, но одно она знала точно: магичкам был разрешен вход туда, куда простой служанке, коей она сегодня уже дважды представлялась, путь заказан. Кроме того, чаровницы обладали огромными возможностями, намного большими, чем маленькая чующая, и потому союз с Меригольд мог принести намного больше пользы, чем ущерба. Особенно, если она согласна была помочь даром.

+1

5

[indent=1,0][indent=1,0]Начались новые забеги, и народ словно позабыл о том, что произошло от силы минут двадцать назад. Но если настроение люда изменили ставки, то стражников стало заметно больше: с деловым видом они сновали туда-сюда и обратно. Истинные защитники простых людей.
[indent=1,0]Трисс же не забыла о событиях, и проигранная ставка тоже не позволяла этого сделать, время от времени поглядывала на толпу – вдруг попадется подозрительный тип, но он не попадался.
— Эрленд…
— Не родня…
— Не родня кому?..
— Но он очень даже не плох!..
— Я бы устроила забег с ним…

«Что вообще происходит?» — проносилось раз за разом в голове Меригольд, однако, тема мужчин в женском обществе крайне животрепещущая, особенно, когда либо их нет, либо они не имеют способности удовлетворить, и чародейка расслабилась, поддаваясь вину и женскому щебету, с охотой вступая в беседу.
[indent=1,0]Неожиданно для нее рядом раздался мелодичный женский голос, заставляя чародейку удивленно выпрямиться, повернувшись к новой участнице разговора.
— Каким делом? – Сразу же поинтересовалась Генриот, услышав лишь обрывок фразы.
— Простым, просто найти одного человека, - протараторила Трисс и, желая прервать поток несвязных вопросов, поспешила подняться.
— Ох, ну хоть кто-то ищет своего человека!
— Госпожа чародейка, давайте потом и моего мужчину поищем!
Под переливы женского смеха и пошлые шутки, которым может позавидовать даже самый отпитый бабник, чародейка взяла девушку за предплечье и увела в сторону:
— Заняться его делом? – Опять переспросила она, оглядывая девицу. – Его делом занимается стража. Вон как…
[indent=1,0]Женщина подняла взгляд, оглядывая толпу и увидела пару закованных в латы мужчин, которые, закручивая пышные усы и поглаживая бородки, заигрывали с девушками.
— Вон как они окучивают грядки местных девиц. Его просьба имеет смысл, соглашусь, - в ней играло выпитое вино, а потому Меригольд говорила не как госпожа признанная чародейка. Однако до мозга медленно доходил смысл сказанных незнакомкой слов, и Трисс осознавала всю серьезность ситуации.
— Хорошо, если уж говорить о покушении, - она вернулась взглядом к лицу девушки, —  то есть смысл найти Астер, лошадь господина Брокхайма, так можно узнать осталась ли еще какая-нибудь магия, если, конечно, все это дело рук какого-нибудь магика.
Мимо пробегал какой-то паж, которого чародейка поспешила остановить:
— Ты видел, куда увели лошадь упавшего господина?
— Да, госпожа, она не пострадала и отдали приказ отвезти ее в поместье, - он поклонился, — простите, но меня ждут.
Высвободив свое плечо из хватки тонких пальцем Трисс, юнец рванул к своей хозяйке, оставив девушек в замешательстве.
— Это весьма усложняет дело, — пожала плечами Меригольд, — но раз на наших плечах лежит такая священная миссия по поимке неизвестного преступника, остается только найти лошадей и отправиться в поместье Брокхайма. – Чародейка начала спускаться по лестницам трибун, как вспомнила одну важную мелочь. – Прости, я не поинтересовалась твоим именем. Как тебя зовут?

+1

6

[indent=2,0]Разноперая стайка бабенок, окруживших чародейку, при появлении Фионы с новостями тут же подняла шум. Их распирало любопытство, которое могло посоперничать разве что с гордостью за собственное происхождение и тугость кошеля их отцов или мужей. Мелкая мстительность так и подмывала наплести им сейчас семь мешков гречневой шерсти и, может быть, даже получить с этого какую-то выгоду. А может, попасть впросак и быть уличенной во лжи. Но госпожа Меригольд благоразумно пресекла все расспросы и увела «помощницу» в сторону.

Фионе даже не пришлось ничего выдумывать, чтобы убедить чародейку в том, что доблестные стражи порядка в этом деле более чем бесполезны — они сами, на удивление, со всем прекрасно справились, даже не скрывая свою безалаберность и безразличие к произошедшему. Впрочем, кажется, большинству из присутствующих плевать было на то, что произошло с Брокхаймом и его лошадью. Какое-то раздражение и недовольство могло остаться только у тех, кто надеялся на победу его лошадки, да и те уже успели отвлечься на новых фаворитов новых забегов.

Да ты просто покорительница чародейских сердец, — заметил Эмрих. — И что будешь делать с ней дальше? Зачем тебе все это?

Ответы на эти вопросы Фиона себе пока плохо представляла. Ее не особо интересовало, кто, зачем и почему мог хотеть смерти этого вельможи. И даже если это происшествие было простой случайностью, докапываться до правды ей тоже не так чтоб и хотелось. С другой стороны, она видела возможную выгоду в помощи знатному человеку, и первый барыш — перстень — уже получила, ничего, по сути, еще не сделав. Еще одно важное приобретение — знакомство с чародейкой, которое могло послужить хорошую службу в будущем.

Дело осталось за малым — не потерять такую важную союзницу раньше времени.  А для этого надобно было показать себя с хорошей стороны и оставаться с ней рядом как можно дольше. И раз уж госпоже чародейке пришла в голову хорошая мысль проверить лошадку (признаться, Фиона сама никогда бы не додумалась, что можно было поискать следы волшбы над животным), то такая дурацкая причина, как отбытие животного в родовое поместье Брокхайма, не могла их остановить.

Фиона, госпожа, — сообщила она, поспешно спускаясь с трибун следом за чародейкой, — меня зовут Фиона. И у меня нет лошади. А если и у вас ее нет,«потому что ты сюда прибыла каким-то своим хитрым чародейским способом», — то я думаю, что слуги господина Брокхайма могут нам что-то одолжить, я умею ездить верхом.

Часть обслуги пострадавшего наверняка отправилась домой вместе с лошадью, но некоторые остались присматривать за хозяином и оставшимся имуществом. И, как казалось Фионе, в их интересах было помочь госпоже чародейке и ее помощнице, которые взялись за расследование этого дела. Если только у кого-то из слуг рыльце не было в пушку. Но это-то они очень быстро смогут определить, а присутствие чародейки однозначно поможет побороть недоверие, которое Фионе пришлось бы ломать усилием воли, если бы она действовала одна.

+1

7

[indent=1,0][indent=1,0]Трисс задумчиво потерла подбородок: идея с осмотром лошади действительно казалась блестящей, однако, тот факт, что кобылу увели в поместье, ее хозяин пребывает в забытье, а большей части обслуги не присутствует на мероприятии, приходилось додумывать дополнительные действия.
- Предлагаю уточнить сей момент, - произнесла чародейка спустя некоторое время молчания, рассматривая Фиону.
Девушка была красива, изящна во внешности, пусть и кое-где в ее коротко-подстриженных волосах была видна халатность парикмахера, но непонятно почему Меригольд вот так просто решила ей помогать? Из-за проницательного взгляда этих светлых глаз? Или во всем виновато гипертрофированное желание помочь всем? Или желание повысить свой авторитет? Магичка благоразумно решила подумать об этом позже, иначе они простоят здесь до самой ночи, переминаясь с ноги на ногу.
- Пойдем, найдем кого-нибудь из слуг, - беря под руку Фионы, чтобы их не разделила толпа, наблюдавшая за скачками. Уже не было той дворянской изысканности в людях, они уподобились одному чувству – азарту, поэтому каждый шаг лошади, каждое движение всадника встречался вздохами, ахами, криками и повышением ставок.
Вино лилось рекой, за столиками, где высиживали красивые платья женщины преклонного возраста, слышались пересуды и смешки, запахи навоза, духов, раздавленных ненароком фруктов, пота смешались воедино, превращая трибуны в самую настоящую ловушку. И в этом всем действе слуги, как и бравые защитники-стражи, нашли лазейки в столь плотном графике дел, находя время не только для того, чтобы подлить лишнего своему хозяину, но и залить за воротник себе. А так как слуги Брокхайма оказались и вовсе свободны от острого его взгляда, то оставшиеся решили устроить себе маленький праздник, пусть и неподалеку от лекарского шатра, в котором возлежал их господин.
Меригольд, подходя ближе, отпустила локоть своей спутницы и решила оправить платье. Это, наверное, было и излишне, но старая привычка казаться чуточку величественнее, чем ты есть на самом деле играла свою роль.
- Вы служите господину Брокхайму? – Чуть повысив голос и обращаясь к сидящим мужчинам, поинтересовалась девушка. Как только в нетрезвых глазах присутствующих собрался полных образ тех, кто стоял перед ними, они повскакивали с мест, поклонившись.
- Да, госпожа. Мое имя Влодек, чем могу помочь? – Мужчина средних лет сложил руки за спиной и чуть приподнял подбородок, показывая, что он здесь главный из слуг и только он способен выполнить любую дамскую просьбу.
- Мое имя Трисс Меригольд, это моя спутница Фиона. Нас попросил ваш хозяин расследовать его странное падение сегодня. Мы хотели бы осмотреть Астер, - Влодек немного замялся, пока говорила Трисс, и бросил беспокойный взгляд на стоящих рядом друзей. – Но скорее всего ее отвели в поместье, так?
- Именно так, госпожа.
- Тогда мы отправимся туда, - магичка еле заметно дернула головой. – Мы подождем возле шатра господина Брокхайма.
Влодек кивнул и побежал к коновязи, а Меригольд повернулась к Фионе, жестом приглашая пройти к шатру, возле которого уже стоял только один стражник.
- Можем зайти и проверить, как он там.

+1

8

[indent=2,0]Фиона была смущена: не каждый день тебя под руку берет красивая молодая чародейка и тащит куда-то в неизвестность, пусть даже на самом деле эта неизвестность — всего лишь шатер, где отдыхает один из местных дворяшек, который все еще наивно ждет решения своей проблемы. Первая и последняя чародейка, с которой ей приходилось находиться в такой непосредственной близости, была, может быть, и красивой, но характером и манерами на госпожу Меригольд совсем не походила. По правде, от воспоминаний о ней у Фионы скручивало живот и дрожали колени, а Эмрих принимался корчить совсем не смешные рожи.

Но раз уж госпожа Меригольд не походила на ту, другую, то и неприятных чувств никаких не вызывала — Фиона всего лишь была смущена, и покорно тащилась следом, путалась в подоле нового платья, увязала на миг-другой в отголосках чужих мыслей и ощущений, выпущенных на волю под воздействием пьянящего вином и азартом воздуха. Они уходили прочь от всего этого шума и буйства, туда, где волны возбуждения утихали, а легкий ветерок, будто ночной бриз, уносил прочь ощущение тревоги и суеты.

Слуг они нашли там, где и ожидали, но в слегка неожиданной компании бочонка добротного, казалось, вина, который им каким-то образом удалось умыкнуть из запасов, предназначенных для людей сословием значительно выше, чем они. У Фионы это вызвало улыбку: будь у нее побольше свободного времени, она бы и сама попыталась завладеть образчиком местного винного запаса, а потом, может быть, продать его или употребить самой в хорошей компании.

Она чуяла, как они вмиг насторожились, завидев, их, двух направляющихся к ним девиц, а потом и услышав имя чародейки. Подобрались, в попытке притвориться совершенно трезвыми и в страхе, что их обличат перед хозяином, а потом прогонят прочь, не уплатив жалование. Знали бы они, что по крайней мере одной из двух девиц не было никакого дела до их плутовства, если только они готовы были взять ее в долю!

Чародейка, мастерски совладав с ситуацией, не дала им даже опомниться — блеснула снисходительной властностью, мягкой настойчивостью в голосе намекнула, что спорить с ней бесполезно. И вот уже они были готовы выполнять любой ее приказ. Один — тот, что сказался старшим — уже бежал добывать им лошадей, а остальные стояли по струночке, пусть и слегка пошатываясь, но не решаясь вернуться к своему хмельному трофею.

Если желаете, — согласилась Фиона, тоже считая, что спорить с чародейками бесполезно, — только лекарь велел дать ему отдохнуть и наверняка напоил его чем-то, чтобы он мог спокойной уснуть…

Она говорила, а в то же время, тревожные мысли кружили черными воронами над головой. Когда она уходила, Брокхайм и правда был одурманен лекарствами и слегка сонлив, но как он себя чувствовал сейчас? Спал? Бодрствовал? Был достаточно сознателен, чтобы затребовать свой перстень обратно и разоблачить ее маленькую ложь? Она не знала. Но когда чародейка отклонила полог шатра, заглядывая к больному, Фионе оставалось только идти следом и повторять про себя: «спи-спи-спи, спи-спи-спи, богами заклинаю!»

Внутри были все так же полутемно и душно от тяжелого травянистого запаха лекарств и навеянной болезной горячкой телесной испарины. Брокхайм дышал мерно и тихо, и не шевелился. Скорее всего, от лекарств, ведь Фиона по правде не знала, может ли заставить человека уснуть. Насколько он крепко спал, она тоже не знала, и как легко будет его разбудить. Надобно было поскорей уводить чародейку и не испытывать судьбу.

Ох, госпожа Меригольд, — тихо проговорила она, приложив руку ко лбу и со страдальческим видом прикрыв глаза, — мне от этих всех запахов дурно становится. Вам разве не дурно? Они, может, для больных хороши, а вот для здоровых — что сама болезнь. Пойдемте скорее на свежий воздух, дадим господину Брокхайму спокойно отдыхать, а сами, пока ждем, выпьем для отдохновения того вина, которое так дерзко распивали его слуги.

Она осмелилась взять чародейку за руку и очень ненавязчиво повести в сторону выхода — не тащить, не толкать, не тянуть, просто легким движением указать направление. Ведь кто она такая, чтобы решать за нее и навязывать свою волю?

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Покатай меня, жеребчик.