Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава III: Ярмарка тщеславия » Все по-честному, без обмана, у азартного хулигана


Все по-честному, без обмана, у азартного хулигана

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Время: 7 июня 1266 года
Место: славный город Ривия
Действующие лица: Гаскон, Фиона
Описание:
Наливай вина, отбрось все сомненья
Да кости бросай, отгоняя волненье
Праздник азарта нынче тут, в Ривии
Быстрее за стол, да чтоб руки все видели

+2

2

Улицы зимней столицы, славного города Ривия

Каждое лето приходит время, когда всем хочется безумств. Кмету хочется бросить лопату да вилы на землю и отправиться плясать босиком у костра, уплетая все то, что растил долгие годы на капризной земле. Солдату хочется бросить вахту и провести вечер в трактире, потребляя неразбавленную, даже не кислую брагу и улыбаясь строящим глазки официанткам. Вору же хочется просто повеселиться, да украсть что-нибудь ценное, стараясь при этом не задеть всеобщее благостное настроение.
А можно и денек побыть честным человеком, посидеть под деревом, играя на свирели, погонять на импровизированных скачках вокруг лесной чащи, или проскользнуть за городские стены и влиться в волну азарта, охватившую Ривию.
- Подходи, народ, выбирай шапки! Всех мастей, всех размеров! Найдется даже на краснолюда!
- Эй-гегей! Глотни мандрагоровой настойки, коль устал, сил на полвека хватит!
- Королева объявила конкурс ловчих и охотников, подходи, записывайся!

Ах, каким заманчивым было королевское предложение срубить неплохой куш за умение метко стрелять, но как сильно бы ни хотелось Гаскону обставить всех остальных смельчаков и охотников за славой, да увидеть лицо правящей особы, вручающей приз отъявленному и разыскиваемому бандиту, соваться туда здравый смысл запрещал. Хотелось заняться чем-то более приятным, чем побег из тюрьмы.
Собственно, с такой целью он и шатался по площади, то вклиниваясь в соревнование по броскам подковы, то отплясывая вместе с горожанами у горящего чучела нильфгаардца - он ждал, когда трактирщик "Госпожи Фортуны" откроет дверь и объявит запись на турнир по костям, устраиваемый какими-то приезжими богачами из Ковира. Да, слухи об этом событии дошли даже до дремучих лесов и потайных троп, где обретаются все те, кого общество считает отбросами своими.
Такой шанс утолить свою жажду азарта, да еще при этом не сильно беспокоясь о собственном инкогнито, выпадает крайне редко. Приплатив нужным людям, будто по мановению руки Гаскон убрал все листовки со своим портретом из трех ближайших кварталов, а лица его приезжая ковирская охрана не знала.
- А на мельнице кривой жил мальчонка заводной!.. - он запевал вместе с остальными, широко улыбаясь и посмеиваясь.
Ведь когда жизнь дает тебе вольницу, хоть даже и на денек, ей следует воспользоваться сполна.

Корчма "Госпожа Фортуна"

Когда запись на турнир наконец открылась, Гаскон выглядел презабавно - перо на его шапке торчало из-под сплетенного уличной торговкой венка, а на груди красовался приколотый поперек ее волчий хвост, скрывающий маленький, но заметный фамильный герб. Лирийскими цветами пестрел новый пояс, еще пахнувший свежевыдубленной кожей.
В таком виде он и предстал перед охраной и рассеянным писарем, невыносимо медленно калякавшим имена участников на хорошем пергаменте, безнадежно заляпанном по краям чернилами.
- Имя, откуда родом? - очередь дошла и до Броссарда, и хотя прошло от силы четверть часа, писарь всем видом показывал, как он хочет спать.
- Гасконец из Дыбни. - не скрывая улыбки, ответил бандит.
- Взнос? - в руку служащего упал мешочек с двумя сотнями монет, тщательно пересчитанными еще до прихода сюда.
Не найдя у Гаскона ничего предосудительного, охрана пустила его внутрь.
Туда, где уже играла музыка, плясали красивые девицы и разливали по изящным бокалам вино. Как раз поближе к алкоголю Кобелиный князь и обосновался, заняв столик совсем рядом с трактирщиком, утиравшим пот со лба натруженной рукой.
Скоро мастер Бельмонти выйдет к гостям и объявит открытие турнира, ну а пока...
Пока им всем придется томиться в предвкушении выигрыша.

Отредактировано Гаскон (2018-11-10 13:52:44)

+2

3

[indent=1,0]
[indent=2,0]«Госпожа Фортуна» — неплохое название для заведения, где собираются проводить турнир по игре в кости, и вдвойне неплохое для места, где на этом турнире собираешься нагреть руки.

Поначалу, заслышав о том, что в городе в скором времени состоится состязание по хорошо знакомой ей игре, Фиона хотела поучаствовать. Но потом, поразмыслив, решила, что честный выигрыш никому незнакомого новичка вызовет подозрение. И пусть действительно уличить ее в мошенничестве с костями было почти невозможно — в большинстве случаев ей удавалось незаметно подтолкнуть любой кубик до необходимого положения, не используя при этом никаких других ухищрений, помимо собственных мыслей, организаторы подобных развлечений всегда могли найти повод оставить счастливицу без честно заработанных денежек.

Гораздо проще, как ей казалось, было бы дождаться завершения турнира, а потом освободить победителя от его приза. Или, как вариант, заранее освободить турнир от призового фонда.

К какому из двух вариантов прибегнуть, можно было решить позже, смотря по обстоятельства, а для начала требовалось каким-то образом проникнуть на место проведения турнира. И если вход для участников был строго по записи и с внесением обязательного взноса, то для обслуги все было значительно проще. Музыкантов и танцовщиц Фиона отбросила сразу — не только потому, что ни играть, ни танцевать толком не умела. Эти две категории постоянно находились на виду, и незаметно исчезнуть со своего поста на какое-то время было почти невозможно. Оставалось одно — подавальщицы.

Ей стоило не малых усилий пробраться в число девушек, которых назначили для работы во время турнира: у трактирщика было достаточно претенденток, и всех их он знал, а Фиона была чужачкой. Впрочем, после внезапных приступов резких болей в животе у двух или трех из них и задушевного разговора с глазу на глаз с трактирщиком она получила желаемое назначение.
[indent=1,0]
[indent=1,0]
В день турнира пришлось прийти в корчму задолго до начала — убирать, украшать, расставлять столы, разделяя предназначенные для игры и для отдыха, даже немного помогать на кухне с готовкой. Последнее, впрочем, Фиона оставила на совести остальных девчат, а сама в это время оценила расположение входов и выходов корчмы, включая черный ход и окна.

После осмотра территории она немного поболтала с музыкантами, уже прибывшими и готовящими инструменты, поглазела на охранников, оценивая свою способность справиться с каждым из них в случае чего, а потом принялась за ту работу, для которой ее наняли, и ту, для которой она сюда пробралась — разносить еду и напитки и высматривать будущего победителя.

На ней было простое и скромное серо-голубое платье, которое не должно было привлекать особого внимания (или отвлекать его), и тем не менее, какому-то балбесу из охраны все же пришло в голову прихватить ее за задницу, за что он чуть не получил подносом по башке. Она его запомнила и решила обязательно приложить его чем-то тяжелым, если выдастся такая возможность.

Тем временем в зале начинали потихоньку собираться игроки и трактирщик, недовольно цыкнув, послал ее и других девушек «выполнять то, за что им платят». Фиона могла бы сказать, что за ту сумму, что ей платят, она уже отработала во время уборки и украшения, но благоразумно промолчала и отправилась сновать между столами, примечая кто из уже прибывших годится для ее плана.
[indent=1,0]
[indent=1,0]
Когда она возвращалась с пустым подносом на кухню, трактирщик кивнул ей на устроившегося рядышком юношу, намекая, что того надо бы обслужить. Молодой человек выглядел совсем несерьезно со всеми своими украшениями из цветов, навевая воспоминания о Беллетэйне. Пожалуй, Фиона не прочь была бы попрыгать вместе с ним через костер, но праздник остался уже позади, а на удачливого и не вызывающего подозрения игрока он совсем не был похож.

И все же, от нее требовали «выполнять то, за что ей платят», а потому, закатив глаза от вида этого невозможного волчьего хвоста, приколотого на груди у юноши, она подошла и, улыбнувшись, спросила:

Чего-то желаете, господин? Вина, еды…

…менее шутовской наряд? — с усмешкой предположил Эмрих, усаживаясь на свободное место рядом с юношей.

Фиона и бровью не повела. Эмриху не впервой было безуспешно пытаться ее рассмешить или вызвать другую реакцию во время разговора с посторонним человеком.

Отредактировано Фиона (2018-11-21 17:28:22)

+2

4

Жизнь учит многому. Она учит ремесленника выбирать клиентов и ковать, пока горячо; учит дипломата рассыпать бисером сотни слов, не сказав при этом ничего конкретного; и она же учит бандитов видеть людей насквозь, а точнее - их недовольство жизнью, начальством, количеством золота в своем кошельке, обычно идущим рука об руку с готовностью совершить что-то, о чем они потом пожалеют.
Поэтому Гаскон прекрасно понимал, что вежливость официантки, еще несколько мгновений назад закатившей глаза от одного его вида - напускная, чистая профессиональная обязанность. Однако в наше время даже это достойно уважения - нет счета тем, кто работу свою выполнит спустя рукава, с опозданием, да еще и тебя обматерит. Все так же требуя полную плату, попрошу заметить! 
- Да, бокальчик чего-нибудь красного, да послаще. Перекусить, на ваш вкус. А еще, позвольте разузнать...
Бандит перешел на заговорщицкий шепот, попутно косясь на сидевших неподалеку гнома и краснолюда. Вот уж дивное зрелище - гномов он раньше видел только на картинках. А тут явно еще и богатенький экземпляр, если судить по утонченной шляпе и расшитому золотом кафтану. Профессиональные обязанности самого Гаскона не дали ему возможности просто отметить факт присутствия господ Дерренса и Хеллензегера в зале, поэтому внимательный человек мог заметить, как он изучает отблески благородного металла в приглушенном свете свечей и канделябров, как оценивает толщину спрятанного под полой кафтана кошеля. Как в силу привычки ищет глазами охрану, прислуживающую богачу... Но пауза в разговоре затягивалась, и лириец наконец оторвался от оценки чужих карманов.
- Что за публика сегодня? Все приезжие, или наши есть?
Нет, Принцу плутов было по большей части все равно, кого обставлять за игровым столом, будь то ковирец, лириец, зерриканец или мифический вран. Всем им удача благоволит одинаково, не выделяя любимчиков по национальному признаку. Однако, куда приятнее оставлять без денег иноземцев, особенно прибывших с юга, из-за самой Яруги. Впрочем, Гаскон сомневался, что такие нынче сегодня играли.
Цепкий взгляд парня успел заметить немало интересных деталей, говорящих немало о присутствующих в зале. Например, вон тот худощавый господин с едва заметной сединой по бокам головы прячет одну из кистей рук под камзолом, а на другой виден едва заметный след от давнего перелома пальцев - видимо, попадался на жульничестве. А вот женщина с острым подбородком и тонкими бровями, гладящая сидящую у нее в сумке миниатюрную собачонку, недавно сжила со свету своего муженька и прибрала его состояние к рукам - небрежная черная ленточка на груди, горделивая осанка, горящий огонь азарта в глазах - все это выдавало в ней не горюющую вдову, а идущего к цели любыми путями хищника.
И таких целеустремленных, хитрых и вероломных людей в "Госпоже Фортуне" сегодня было много. Как сказал бы сам Гаскон, не находясь он сейчас в приличном обществе - в змеиной норе живет тот, кто душит соседа первым.
- Думаю, очевидно, что игрок я на таких турнирах новый. - не моргнув глазом, соврал он. - В моем же городке играть больше не с кем, отказываются все. Говорят, у меня глаз дурной и рука, что у диавола.
А пока он мило беседовал с такой непохожей на других работавших здесь подносчиц официанткой, помощники организатора состязания оживленно о чем-то спорили между собой.
- Нет. Я не собираюсь повторяться, Бернард.
- Ты представляешь себе, какой скандал поднимется, если мы им откажем? Они приходятся родней графу де Ноббинген, а ты прекрасно помнишь его нрав.
- Правила есть правила, и если мы сделаем исключение...
Окончания разговора Гаскон не услышал, ибо пришло время для представления участников и определения соперников, что достанутся им.

Отредактировано Гаскон (2018-11-13 21:08:48)

+1

5

[indent=1,0]
[indent=2,0]Юноша попросил напиток послаще, и Фиона тут же про себя прозвала его «Сладкоежкой», хоть речь шла вовсе не о еде. Сама она терпеть не могла сладкое и представить не могла, за что можно любить такую еду и питье, от которых у нее сводило челюсти, а на языке оставался неприятный привкус. Но ее мнения по этому поводу Сладкоежка не спрашивал, и потому что заказано, то должно быть подано — в пределах разумного, конечно же.

Компоту ему малинового, с медом, — предложил Эмрих, ухмыляясь. — А что? И сладко, и красно.

У Фиона было свое мнение.

«Сливовая наливка», — решила она, выбрав из хорошо заученного списка напитков, которые могла предложить посетителям «Госпожа Фортуна». Нежная и сладкая, коварная, словно женщина, наливка медленно, но неотвратимо дурманила голову каждого, кто был достаточно неосторожным, теряя счет опустошенным чаркам. Может быть, даже слишком для столь юного Сладкоежки. Но что заказано, то должно быть подано.

Когда его голос снизился до шепота, ей пришлось немного наклониться, чтобы расслышать. Благо, вырез у ее платья был далеко не таким глубоким, чтобы вызывать какие-то непотребные мыслишки.

В сниженном тоне, в небрежном вопросе сквозило неподдельное любопытство, но то была лишь туманная пелена, и ее обманчивой поверхностью скрывалось нечто большее, нечто более интересное. Уверенность острой иглой проскальзывала тут и там, оставляя за собой яркие стежки гордыни, а вокруг — всюду, не только в словах, но даже в движениях — звенели нотки озорной хитрости, а полускрытую напускной серьезностью улыбку можно было почувствовать даже закрыв глаза. 

От него пахло чем-то — совсем не удивительно! — сладким. Может и правда малиной, а может виной тому были цветы, венком украшавшие его шапку. Он казался вполне беззаботным разгильдяем, но где-то глубоко-глубоко в нем клубилось что-то горько-жгучее, слишком приглушенное и затаенное, чтобы добраться и присмотреться… Да и не было в том никакой надобности.

Фиона узнала, что смогла, из наскоро выловленных чувств и ощущений, теперь была ее очередь отвечать.
Свои, чужие — для нее они все были на одно лицо. Она видела в зале разных людей, разного возраста, степени азартности, сословия, уровня состоятельности. Впрочем, все они могли позволить себе оплатить вступительный взнос, а значит по крайней мере не были бедняками.

Не знаю, господин, — она неопределенно пожала плечами, — я недавно в Ривии, и на таком мероприятии впервые, — тут она покривила душой, — но если хотите, — ее голос тоже стал до невозможно тихим, а сама она наклонилась ближе, — могу для вас поспрашивать…

Виола! — голос трактирщика заставил вздрогнуть и выпрямиться. — Кончай лясы точить, работать надо.

Принесу ваш заказ, — кивнула она Сладкоежке, потом растеряно и невинно улыбнулась трактирщику и убежала на кухню в поисках чего-то сладкого в дополнение к наливке.

Жаль, что Сладкоежка слишком выбивался из толпы своим видом, да и был новичком в городе, по его словам. Гордыня, которую в его похвальбе можно было почувствовать и без каких-то особых способностей, никогда никому не добавляла ясности ума, тогда как навыки опытного игрока упростили бы Фионе дело. Но он, как она, мог показаться слишком подозрительным для победителя. И все же, если ему вдруг повезет и приз достанется ему, она готова была им заняться.

Отредактировано Фиона (2018-11-21 17:27:50)

+1

6

- Это было бы очень кстати. - в улыбке Гаскона чувствовался неподдельный энтузиазм. - Если сделаешь, отблагодарить способ найду.
Как же, найдет. В этом сомнений не было - Броссард был всегда искренне благодарен помощникам, будь то поделившийся едой и питьем кмет, скрывший однажды бандита и его товарищей от солдат Мэвы, или купец, поправивший материальное положение Кобелей в обмен на починку колеса его телеги, вот только благодарность его приходила в разных формах. Например, тому кмету он подарил бесполезный для пахаря палаш, а вот купец вместо жизни потерял пару зубов и половину своих сбережений.
Вечер же складывался до сих пор подозрительно удачно - Гаскона все еще никто не узнал, хотя некоторые особо важные господа мерили его недовольным взглядом, не принимая за равного в игре, где ставки обычно куда выше заявленных. Ничего удивительного - Кобелиный князь крайне редко нравился высшему сословию, не без дюжины веских на то причин. Даже незнакомец мог заметить отточенность и скупость некоторых движений, изредка проблескивающие во взгляде хищные нотки, и то и дело проскакивающие в речи слова, не предназначенные для высокого общества Их Превосходительств и Милейшеств.
Зато теперь у него помимо своих глаз и ушей появились вторые, куда менее подозрительные и способные приметить или подслушать что-то, что он сам упустит.

---

Время настало.
Все участники турнира собрались у круглого стола в середине большого зала ради того, чтоб узнать имена тех, с кем придется сойтись на костях в первом туре. Поверхность стола была настолько вычищенной и отполированной воском, что отблески пламени свеч с висящего под потолком величественного канделябра едва не ослепляли людей и нелюдей.
Вежливо откашлявшись, герцог Бельмонти начал свою речь. Его гулкий, бархатный голос достигал самых отдаленных уголков таверны, где собрались уже набравшиеся зеваки.
- Добро пожаловать, господа, на первый межгосударственный турнир по покеру на костях! Ее Величество была столь великодушной разрешить нам провести его в сердце Лирии и Ривии, тем самым лишь доказывая, что покер - не только игра уличных дельцов, но и упражнение для удачи и ума сильных мира...
Честно сказать, первая половина его речи была скучной. А чего еще ожидать от человека с раздувшимися от важности щеками, седыми волосами с волнистым пробором и тщательно ухоженной бородкой, в которой каждый волосок - будто солдат на параде.
"Вот это балабол херов. Где их так учат только?" Гаскон едва сдержал позыв сладко зевнуть - уж больно убаюкивающе было это представление пока что одного актера.
- ...А теперь мы переходим к представлению наших участников! Непревзойденный мастер фехтования и философ Жабор Лубич, купец с железной хваткой Несурад Иллен...
Один за другим к герцогу подходили люди, один напыщеннее другого. Создавалось впечатление, что каждый следующий участник кланялся зрителям ниже, чем предыдущий. Выглядело это немного забавно, однако уж что-что, а вот по полу стелиться Гаскон не собирался. Рядом с ним стоял краснолюд, изредка издававший едва слышное сопение и пытавшийся увидеть что-то из-за спины стоявшего перед ним молодого блондина с длинными волосами, больше похожего на эльфа, нежели на человека.
- Дювельшайсс, вымашут под потолок, а ты скачи!.. - краем уха уловил лириец ворчание выходца из Махакама.
- Уважаемый, давайте поменяемся местами? - тихо предложил он. - Передо мной никого нет, вам и скакать не придется.
Краснолюд недоверчиво глянул на Гаскона, пожал плечами и кивнул. А пока они протискивались мимо друг друга, парень незаметно и ловко выудил из кармана нелюдя какую-то небольшую бумажку, гладкую и аккуратно сложенную. Быстро спрятав ее, Броссард вытянул шею, глядя на завершающуюся церемонию через плечо того самого блондинчика.
- И наконец, эээ... неизвестный своими талантами Гасконец из Дыбни!
Оказавшись на середине зала, он нарочито вежливо поклонился залу, сняв вместо шляпы свой умопомрачительный венок в подобии салюта присутствующим. Смеющийся взгляд парня выцепил знакомую официантку, которой он заговорщически улыбнулся.

---

Играть ему выпало с тем самым краснолюдом по имени Руффар Хеллензегер, представлявшим небольшой клан из самого сердца Махакама. А пока игроки готовились к тому, чтоб занять места за игровыми столами, он вернулся за свой, где его уже ждала выпивка и нехитрая закуска.
- Ну что, как охота? - обратился Гаскон к официантке. - Виола, верно?
Правда, сомневался он, что в реке работы она сумела выудить что-то полезное.

+1

7

[indent=1,0]
[indent=2,0]На кухне Фиону тут же одернула кухарка — жена трактирщика:

Где это ты запропастилась, Виола? — зыркнула она строго, смахивая с собственного носа крупицы осевшей на нем муки, только еще больше пачкая его забеленными мукой же руками. — Снова кому-то глазки строишь? Смотри, девка, поставлю посуду мыть, чтобы время зря не прогуливала!

Фиона изобразила растерянность и испуг, в лучших традициях актерского мастерства труппы, с которой ей когда-то доводилось путешествовать, но с меньшей долей смехотворности и наигранности.

Нет, нет, что вы! Просто молодой господин не мог выбрать и…

А он такой ничего, — хихикнула появившаяся на кухне Аника, одна из подавальщиц, — я бы не прочь ему помочь с выбором!

И тебя поставлю посуду мыть, — хмыкнула кухарка, — вон сколько ты ее притащила.

На подносе у девушки и правда красовалось столько грязных мисок и кружек, будто застолье в таверне длилось уже добрых полдня. А ведь все только начиналось.

Пусть Виола моет! Я в зале больше пригожусь, — ловким и быстрым движением она смела всю посуду в кадку с водой, ничего при этом не разбив, и тут же упорхнула обратно в зал, к посетителям.

Ну и чего столбом стоишь? — кухарка глянула на Фиону, прищурившись. — За мойку берешься иль все ж своего молодого господина обслужишь? — отвернувшись, она вернулась к тесту, которое месила до прихода горе-подавальщицы.

Обслужу! — посуду ей мыть ой как не хотелось не только потому, что это было делом весьма неприятным, но и потому, что свобода ее передвижения была бы надолго ограничена. — Он просил сливовую наливку… и пирог с луком.

Наливку у мужа спроси, — ответила кухарка, разминая тесто, — а пирог еще в печи. Погляди, готов ли да вытаскивай, если поспел. Да шевелись!

Фиона ухватила лопатку и потащила пирог из печи. В выпечке она разбиралась чуть лучше, чем никак, но на вид и на запах он казался готовым — румяная корочка, умопомрачительно вкусный аромат… Через пару мгновений пирог оказался на столе, а после был разделен на несколько кусков большим ножом — чтобы остывал быстрее. Разделавшись с закуской, Фиона поспешила убраться из кухни и добыть выпивку из погреба.
[indent=1,0]
[indent=1,0]
[indent=1,0]
В зале тем временем началось представление участников, и Фиона присмотрелась к длинной веренице людей и нелюдей, ждавших оглашения своих имен. Сладкоежку, кажется, все еще не представили, но когда подошла его очередь, ничего интересного узнать не удалось — «Гасконец из Дыбни» звучало скорее как прозвище, чем как настоящее имя, и в этом случае оно проигрывало придуманному ею.

Она приметила его улыбку и решила дождаться у занятого им стола вместе с подносом, на котором его еда и выпивка теснились в компании еще нескольких мисок и кружек. А чтобы не навлечь на себя гнев время от времени поглядывавшего на нее трактирщика, сделала вид, что убирает с соседнего стола, на самом деле выставив на него посуду со своего подноса, а потом убрав ее обратно.

Когда Гасконец — или Сладкоежка — добрался до своего стола, она вернулась к нему, выставляя на стол наливку и пирог.

Так и есть, Виолой зовут, господин, — кивнула она. — С охотой негусто, но я услышала разговор двух господ… — ее голос понизился до заговорщицкого тона, который они со Сладкоежкой уже негласно установили как обязательный для такого рода сообщений, — … один из них убеждал другого, что тот точно выиграет партию, потому что с соперником… — она запнулась, будто припоминания точные слова, — … что с соперником «хорошенько потолковали по этому поводу». Не знаю, насколько это важно для вас, но это вся дичь, которую мне удалось пока что поймать.

Краешком глаза она заметила, что внимание трактирщика снова нацелено на нее, ведь она и правда слишком долго задержалась у стола Сладкоежки.

Только ж заплатите, пожалуйста, сейчас, — сказала она громче, так, чтобы слышно было наблюдавшему за ней мужчине, — если вы вдруг расстроитесь ходом игры и решите уйти, не заплатив за еду и питье, то хозяин с меня голову снимет и вычтет из заработка!

По правде, какой-то там жалкий заработок подавальщицы ее волновал сейчас меньше всего, ведь перед ней маячила значительно, значительно более крупная сумма. Да и благодарность за добытую информацию ее тоже не особо волновала. Она запомнила слова Сладкоежки о том, что он найдет способ ее отблагодарить, но люди вроде нее хорошо знали, какими путанными и тупиковыми бывают порой пути поиска этих способов, и потому редко надеялись на просто обещание благодарности, предпочитая договариваться о ее характере и деталях заранее. Вот только простой подавальщице Виоле негде было набраться такого жизненного опыта, и потому своими словами она говорила незатейливо и наивно «заплатите сейчас за еду и добавьте что-то за мои старания».

Отредактировано Фиона (2018-11-21 17:42:37)

+1

8

Вальяжно усевшись, он с аппетитом захрустел корочкой пирога, отмечая его горьковатую жгучесть от лука и не менее устрашающую пикантность от бытия только что снятым с пылу да с жару. И пусть он едва не обжег язык, хорошую мину при плохой игре скорчить для него было раз плюнуть. Глоток сливовой наливки мигом потушил едва не разгоревшийся пожар, и Гаскон не очень вежливо, зато быстро ответил подавальщице, заканчивая жевать кусок выпечки.
- Вот как? Интересно, а как его звали? Хотя, откуда ты узнаешь так-то... - он потер подбородок. - Ну не беда. Вот деньги за все.
Он небрежно бросил на стол кучку монет, с лихвой покрывавшую стоимость заказа. Золото казалось мусором, ведь скоро он намеревался выйти отсюда с куда большим кушем, таким, что позволил бы еще неделю сорить желтым металлом в дорогих заведениях столицы, если б лириец собирался в городе задержаться. А этого в его планы пока не входило.
- М, а можешь еще ложку мне принести? Очень надо. - бросил вдогонку уже собиравшейся уходить Виоле Броссард.
"И побрал меня диавол отмычки с собой не взять. Ладно, по-старинке будем работать, если припрет."
Выпивка жгла горло дыханием дракона, тут же смягчая его своим тонким и относительно изящным послевкусием. Давненько не выпадало выпить хорошей браги, а та муть, что корчмарь в Веденцах им обычно толкает за смешные гроши если и имела отличительные черты, то они обычно отзывались головной болью поутру.

----

Пришло время играть, и Гаскон бросил стакан и тарелку на столе, ловко вскочил и, словно грациозный королевский скакун, пролавировал меж зеваками и другими интересными личностями дабы приземлиться прямехонько за прямоугольным столом со стаканами и игральной доской, на которой какой-то неизвестный остряк нацарапал "Проиграл - красноблюд тебя топтал". "Как иронично." - хохотнул про себя Гаскон, не сумевший не отметить сходство сидевшего напротив этого самого "красноблюда" с надувшимся кувшином, вместо крышки захлопнутым помятой коробкой.
- И пусть победит удачливейший! И умелый, конечно.
Следивший за игроками прислужник герцога стоял некомфортно близко к столу - казалось, что он вот-вот незаметным движением руки подтолкнет одну из костей. Но никаких поползновений в сторону прирожденной удачи игравших он пока не совершал.
Быстрым и уверенным движением Гаскон бросил кубики, и с легкой улыбкой стал наблюдать за их полетом над столом. Покрутившись, повертевшись и покапризничав, они показали фулл хаус. Вот так, с первой попытки.
- Ха! Новичкам сегодня везет, милсдарь Хеллензегер! - подначил он нелюдя. - Ваш ход.

----

Тем временем за соседним столом разворачивалась трагедия локального масштаба, способная выдавить слезы из любого заядлого игрока в покер. Кроме тех, кто соображал, что происходит.
- Но милсдарь Лубич, вы можете перебросить эти кости!..
- Не вмешивайся. Так сегодня распорядилась фортуна.
В голосе маэстро клинка слышалось раздражение, обреченность - все в маленьких, почти незаметных дозах - и еще меньшая доля радикального несогласия с собственным же утверждением.
Служке же оставалось лишь склонить голову, и бормоча оправдания, собирать кости и возвращать их соперникам.
Сидевший же напротив Жабора милсдарь, прибывший с юга, его пресветлейшее надутое Раздражейшество, как его величали неприлично громко разговаривавшие пару минут назад посетители, Андоэф вар Итиггыф - широко улыбался, не скрывая своего превосходства и надменности.
А вот тех двух пьянчужек с длинным языком уже что-то было не видно.

Отредактировано Гаскон (2018-11-27 14:58:00)

+1

9

[indent=1,0]
[indent=1,0]
[indent=2,0]Как его звали? Как там его звали… — вопрос крайне коварный, и ответа Фиона не знала. Не потому, что имена в разговоре не были названы. Все значительно проще — разговор этот и разговорщиков она выдумала на ходу, прикинув, что на состязаниях такого рода как пить дать кто-то будет играть нечестно и пытаться влиять на результаты. Так что, по сути, она даже не соврала, просто немного опередила события.

Брошенные на стол монетки призывно сверкали, и будто подмигивали, призывая поскорее сгрести их и упрятать за пазуху. Немалая сумма, надо сказать, значительно большая, чем требовалось, даже с учетом якобы ценной информации, которую она сообщила. Что бы это могло значить — бесхитростная щедрость молодого повесы, неосторожная расточительность подвыпившего богача… или что-то еще?

Может и было что-то еще в господине Гасконце из Дыбни, но пока что никаких злых намерений в отношении нее самой Фиона в нем не чувствовала, а потому и не стала копаться в его голове, чтобы выудить оттуда какую-то надуманную тайну. К примеру, любовь к переодеванию в женские платья и заигрыванию с красивыми юношами.

Благодарствую, господин, — она поклонилась, наконец-то сгребая заветные монетки со стола. Металл приятно согрел ладонь. — Ложку сейчас принесу, обождите немного.

Собрав по дороге посуду с одного из столов, она юркнула на кухню, по пути размышляя, на кой Сладкоежке сдалась ложка — не для пирога, это точно. Оставалось надеяться, что он не решил прицепить ее себе на шляпу, повесить на шею или еще каким образом увести из трактира ценный столовый прибор.
[indent=1,0]
[indent=1,0]
[indent=1,0]
Виола, посуда! — прикрикнула на нее трактирщикова жена, завидев на кухне.

Сейчас-сейчас, — ответила она, хватая добротную деревянную ложку, чистую, в отличие от множества других, — только ложку отнесу.

Побыстрее там, — проворчала та ей в ответ.

Оставив ложку Сладкоежке и не решившись предупредить, чтобы не думал ею украшать свой и так впечатляющий наряд, она вернулась на кухню — все же не очень хотелось попадать в немилость к хозяйке. Сказано мыть посуду, значит надо мыть. Или хотя бы сделать вид, что согласна.

Дела хозяйственные никогда не были ей в радость, особенно же мытье посуды, которое не только вызывало отвращение всеми остатками прилипшей еды, а иногда и чего похуже, если речь шла о посуде в трактире, но и плохо сказывалось на ее нежных ручках. Обычно она, как могла, избегала разной ручной работы и предпочитала прикасаться только ко всему теплому, мягкому, нежному и приятному.

Решение пришло само собой, как обычно, в лице еще одной из девушек-подавальщиц, с которой Фиона столкнулась на входе в кухню, когда возвращалась.

Дейя, — она преградила девице дорогу, делая вид, будто просто не может с ней разминуться, — не хочешь помыть посуду?
На лице у той было явно написано, что нет, но хочет, но не будь Фиона сама собой, если бы не попробовала что-то с этим сделать.

«Хочешь, хочешь, подумай хорошенько: ты набегалась по залу, устала таскать тяжелые подносы, а тут посидишь немного на кухне, погреешь руки в теплой воде…»

Она нашептывала быстро, внушая раз за разом слабовольной девице мысли, которые она должна принять как собственные размышления. Раз за разом, еще и еще, пока они никак не могли разминуться в дверях. А потом Дейя моргнула:

Почему бы и нет? Устала я бегать, а так хоть посижу немного на кухне, погрею руки в теплой воде.

Прекрасное решение, — кивнула Фиона и вернулась в зал, оставляя грязную работу тем, кто для нее рожден.
[indent=1,0]
[indent=1,0]
[indent=1,0]
Турнир был в разгаре: оглашались имена, стучали кости, ругались неудачливые игроки… Фиона сновала туда-сюда мимо столов, поглядывая, как у кого идут дела, выбирала претендента на победу. Приметив партию Сладкоежки — надо же, у него выпала неплохая комбинация, но противник сможет ее побить, если сможет выбросить что-то получше — не сдержалась, мысленно подтолкнула руку собравшегося перебрасывать краснолюда… и его ждала неудача.

У другого стола разыгралось настоящее противостояние: после двух кругов образовалось ничья, а в третьем у игроков после переброски оказались равноценные комбинации. Подумать только — и такое бывает! Ни один, ни другой, не хотели уступать, и громко требовали справедливости, обвиняя соперника в мошенничестве. Подоспевший судья, в конце концов, решил, что их ждет смена наборов костей на новые и еще три круга.

А вот за третьим столом разошлись на удивление тихо-мирно, хоть от проигравшего чувствовалась волна колкой горечи, а от победителя — затхлой самоуверенности, сродни запаху воздуха в запертой комнате, где долго хранилась нестиранная одежда. Сморщив нос, Фиона все же не отходила далеко: этот господин был похож на того, кто знает, чего хочет, и, может быть, даже знает, как этого добиться.

Отредактировано Фиона (2019-01-05 20:53:31)

+2

10

- Ах ты прощелыга! Ты... ты мою руку толкнул! - Краснолюд с недовольством вскочил со стула и топнул. - Уж не знаю как ты это, но...
Он тут же опомнился, под пристальным, весьма неодобряющим взглядом судьи и слегка насмешливым выражением лица Гаскона.
- Ладно, дювельшайсс! Бросай снова!
Очередной бросок, и вновь кости стучат по дорогому дереву, неумолимо приближая решение судьбы. Казалось бы - простейшая игра, совершенно не стоящая страстей и мордобоя, но порой маленькие точки на кубике способны подписать чей-то приговор или даже разжечь кровную вражду между кланами, фамилиями, династиями. И снова комбинация Броссарда оказалась сильнее хеллензегеровской, однако на этот раз Гаскон решил удержаться от излишне провокационных высказываний и насмешек. Даже злорадную улыбку куда-то спрятал, во избежание. "Я, конечно, хорош, но вот краснолюд меня отметелит. Наверное. Еще руку сломает, а мне играть надо."
Встав из-за стола, лириец небрежно поклонился представителю одной из старейший рас Континента и протянул ему руку с искренней улыбкой. Настолько, насколько возможно.
- Сегодня вам не повезло, но вы были весьма грозным противником, милсдарь Хеллензегер. - негромко польстил бандит неохотно пожавшему ему руку краснолюду.

Закончились еще не все игры, так что Гаскон улучил момент немного уединиться в темном закутке трактира, огороженном от остального зала импровизированной ширмой из грязноватой, давно потерявшей лоск ткани. Его крайне интересовало, что же было в той бумажке, украденной у краснолюда. Которую он, кстати говоря, хватился - лириец заметил, как Хеллензегер хлопал по карманам, спрашивал что-то у пришедшего с ним гнома, рыскал глазами по полу.
Радовало одно - кражу он пока не подозревал.
Развернув письмо, он принялся быстро читать аккуратные строки, от которых сквозило презрением и надменностью.

"Уважаемый господин Руффар Хеллензегер,

Наше предложение все еще в силе. Надеюсь, что вы выполните свою часть сделки безукоризненно и точно. Но хочу вас предупредить о некоторых изменениях - во избежание каких-либо рисков, нашу цель нужно вывезти до окончания состязаний. Чем раньше - тем лучше. Не волнуйтесь, проблем со стражей не будет - все обеспечено. После второго тура ждите в условленном месте, вы или ваши люди - не имеет значения. И помните - на кону ваше место в торговой гильдии. Если проболтаетесь или кто-то еще узнает о наших договоренностях - отправитесь домой в позоре и без гроша.

Граф А."

Дело принимало интересный оборот. Конечно же, Гаскон оказался не единственным, позарившимся на немалый приз. Только зачем создавать такие сложные схемы ради какого-то несчастного кубка, пусть даже и весьма блестящего? Ответа на этот вопрос в кратком письме было не найти. Кто бы ни был этот граф А., Броссард намеревался его опередить.
Идея созрела у него почти сразу. Спрятав бумажку, он отправился искать ту самую Виолу.
Долго бродить по трактиру в ее поисках не пришлось - она как раз заканчивала обслуживать господина с весьма выдающимися усами и крючковатым носом, постоянно пытавшегося подлить вина своей спутнице.
Бесцеремонно схватив подавальщицу за локоть, Гаскон отвел ее немного в сторону и торопливо зашептал:
- В общем, ты права была - тут правда что-то нечистое затевается. А раз я так уж принципиально честен, то весь этот балаган я хочу немного изобличить. Поможешь? Отвлечь надо всех, главное - самих игроков. И Бельмонти. А там выход мой.
Непонятно, на что рассчитывал Броссард - вот так спрашивая помощи у незнакомой девушки. С другой стороны, тот факт, что она его не знает, как раз и играл на руку.
Знала бы, кто такой Кобелиный князь и что он стоит прямо перед ней - точно бы отказалась.

Отредактировано Гаскон (2018-12-08 14:53:49)

+1

11

[indent=1,0]
[indent=1,0]
[indent=2,0]Что-то там варилось на этой «кухне», наполненной людьми, нелюдями, лестью, бранью, стуком костей по доске, кружек и кулаков по столу, каблуков по полу, ладоней по лбу. В этом блюде всего из всего Фиона чуяла невероятную смесь запахов: гордыня, целеустремленность, несбыточные надежды, страх, самодовольство. И золото в качестве самой дорогой приправы.

На настоящей кухне все намного проще — каждую составляющую можно опознать по аромату или по вкусу: сладкое, горькое, кислое, острое, пресное. Здесь источники учуянных запахов оставались тайной: почти в каждом была толика того и этого, и еще немного другого — невообразимая смесь, о котором боги и не думали, выпуская в свет венцы своего творения, — и разобрать, чей «аромат» был сильнее, а чей слабее почти невозможно. Да и не нужно.

Фиона продолжала сновать туда-сюда по залу, разносила еду и напитки — чем дальше, тем больше второго, чем первого, ловила обрывки фраз из ничего не значащих разговоров в надежде что что-то из этого ей может сгодиться. Где-то там между сплетен и обыденных жалоб мелькало нечто похожее на важное, но неуловимо ускользало от внимания:

[indent=1,0][indent=1,0]вчера на обед[indent=1,0][indent=1,0][indent=1,0]а она мне и говорит[indent=1,0][indent=1,0]ключ у меня надежно
посмел посмотреть[indent=1,0]не должен знать[indent=1,0][indent=1,0]такие прелестные маленькие
слишком поздно[indent=1,0][indent=1,0]в сундуке[indent=1,0][indent=1,0][indent=1,0]распоясались!
граф обещал[indent=1,0][indent=1,0][indent=1,0][indent=1,0]по две двадцать за[indent=1,0][indent=1,0]охрана надежная

Не заостряла внимания на обрывках фраз, вслушивалась чаще в намерения — они более искренние, — позволяя словам протекать сквозь сознание и оседать в мелком сите ее разума — на всякий случай, на черный день. Они откладывались слой за слоем, плотной бусинкой, как под створками жемчужницы формируется жемчужина, которой еще далеко до драгоценности, но уже так же далеко от песчинки, которой она когда-то была.

Ее ухватили цепко за локоть, едва она успела отойти от стола, и потащили уверенно куда-то, где больше простора и меньше чужих ушей. Она не пыталась казаться растерянной и удивленной — такой и была, только пыталась сдержать порыв освободиться от чужих пальцев, будто в этом прикосновении могла быть какая-то угроза. Тихий голос Сладкоежки звучал почти по-настоящему по-заговорщицки, как у того, кто знает какой-то страшный секрет и решил поделиться им только с ней.

Ты была права, слышишь? Впрочем, как обычно.

Надменная улыбка Эмриха, прислонившегося рядом к стене, его скрещенные на груди руки — ничего нового, но почему ей стало неприятно? Оказаться правой — совсем даже не плохо, наоборот радоваться бы своей прозорливости, а Фиону эта весть разочаровала и расстроила. Кто-то здесь уже мнил себя победителем и готовился прибрать к рукам денежки — ее денежки! — а она все еще не знала, кто именно.

От Сладкоежки теперь пахло острым перцем и свежей зеленой хвоей, от чего хотелось то ли зарыться носом в этот запах, то ли чихнуть. Принципиальная честность — невиданный, мифический зверь, о котором говорили либо философы, либо обманщики, что порой было одним и тем же. А еще — дураки. Фиона пыталась найти в его взгляде ответ: «кто же ты?», но он, как пугливый зверек, прятался в глубине, не даваясь в руки.

Господин, — ее голос был так же тих и таинственен, как и его, — если здесь творятся такие дела, то, может быть, безопаснее, — она огляделась по сторонам, будто испуганно высматривала насторожившего слух соглядатая, — оставаться в стороне?

«Честность еще никого до добра не доводила, — хотела сказать она, — особенно такого глупого мальчишку, как ты».

Но глупого ли — ответа на этот вопрос все еще не было. Она не видела и не слышала, что там скрывалось в глубине, под прикрытием ярких цветов, волчьих хвостов, выцветших полос, ткани, кожи, улыбок и слов. Слой за слоем она отделяла каждую новую преграду, будто шелуху с луковицы, пробираясь до мягкой, сочно, до слез острой сердцевины, в которой, возможно, таился ответ.

Отредактировано Фиона (2019-01-05 20:53:42)

+2

12

- В стороне? Нет, это слишком просто.
В стороне оставаться - выбор самый простой. Да и умный. Делай вид, что ничего не знаешь, не понимаешь, ни о чем не заботишься. Ничего не собираешься делать.
Вот только в один прекрасный момент к тебе может прийти понимание того, что ты перестал делать вид. Что ты превратился в обыкновенного болванчика, который предпочитает полностью игнорировать все опасности вокруг себя, все, что может вытащить тебя из такого уютного, хоть и немножко затхлого, панциря безопасности. Сохранности собственной шкуры.
В безрассудные дураки записываться Гаскон, впрочем, тоже не собирался - постоянно действовать наобум, надеясь на чудо, ничуть не лучше игры в прятки с превратностями судьбы. Именно поэтому он и не собирался выходить на сцену с фанфарами, дабы громко зачитать список местных жуликов.
- Не спорю, выглядит это все паршиво, опасно, да и пахнет самоубийством, но пытаться с этими ворами играть в их же игру себе дороже. Нужен шум. Кстати, ты ж слыхала, что любая реклама полезна? Даже если слухи поползут о потасовке с мошенниками из-за границы, народ в ваш трактир попрет рекой. А следом за ним - деньги.
Мимо прошел слегка пошатывающийся дуэт распивателей водки со стажем, пестревший разными оттенками красного в их одежде и носах. Воровато оглянувшись вокруг, лириец перестал ходить вокруг да около.
- Тебя в чем-то вряд ли заподозрят, а меня даже и не заметят. Скорее всего. В любом случае, моя безопасность тебя волновать не должна. Ну и конечно, если все выгорит как надо, с пустыми руками не останешься.
Что-то было в этом самом духе щедрости и раздела богатств. Правда, отдавать целую кучу денег неизвестной ему подавальщице из трактира, куда он еще полгода не заглянет, он не собирался. Но вот отказывать в символической плате, всего лишь представляющей собой материальную форму слова "спасибо", было бы невежливо. Над размером "символичности" еще стоило подумать, учитывая то, как вообще жила прислуга в славном государстве Лирии и Ривии.
Один факт раздражал Гаскона - на все эти уговоры и объяснения уходило очень много времени.
Времени, за которое молодчики в закрытых шлемах вполне могли пересчитать уложенное краснолюдами на повозку золото. По крайней мере, именно такую картину грядущего заговора уже нарисовал себе в голове Броссард.
Как же жаль, что в нынешние времена даже честный спорт, где раньше тебе просто пытались выбить зубы за чрезмерную удачливость, превратился в соревнования по поддавкам.

+1

13

[indent=1,0]
[indent=1,0]
[indent=2,0]Слишком просто — сказал он, а она могла бы ответить: слишком сложно. То, чего он хочет от бедной подавальщицы: придумай хитрость, отвлеки внимание, дай ему шанс провернуть что-то эдакое… Видано ли, чтобы простым девицам из таверны хватало ума и смекалистости на такое? Те из них, у кого хватало, между столами с груженными посудой подносами долго не шастали, уходили на более прибыльные хлеба, или пропадали, когда ума оказывалось уже слишком мало.

[indent=2,0]До прибылей этой таверны Фионе дела не было никакого. Эта ее Виола — однодневка, чинно сыграет свою партию и уйдет в забытье, как другие, сама и не вспомнит уже о треклятой грязной посуде и сварливом голоске трактирщиковой жены-поварихи. Кто-то может и не забудет, да только она уже уйдет далеко, и не с кем будет разделить то воспоминание.

[indent=2,0]У нее другое на уме вертелось. Чуялось что-то настораживающее за плетением успокаивающих слов, не сходилось что-то в его заверениях: во взгляде поблескивала хитрая искорка, а в намерениях сизым дымком сквозило недосказанное. Она, может, перекладывала на него свои собственные намерения и желания — ей-то хотелось заполучить денежки и вовремя скрыться. И затея с разоблачением угрожала ее успеху: если достаточно шума поднимется, то игра завершится, не дойдя и до середины, главный приз никому не достанется, и она его заполучить не сможет.

[indent=2,0]— Смена плана?

[indent=2,0]Смена плана, кивнула она Эмриху, а со стороны — будто бы Сладкоежке, соглашаясь со всем им сказанным и невысказанным. В обещанной благодарности сомневаться не приходилось, вот только размером она никак не сможет сравниться с тем, что должен бы забрать победитель турнира. Пора, значит, подстроиться под обстоятельства и повернуться все в свою пользу.

[indent=2,0]— Хорошо, — кивнула еще раз, — сделаю, как просите. Обождите немного, как начнется — сами поймете, — и ушла.

[indent=2,0]Для начала заглянула на кухню, покрутилась немного, собирая еду и питье на поднос, а попутно — собственные мысли в попытке припомнить, что удалось подсмотреть и подслушать в зале, и что из того могло бы пригодиться. Говорилось много, думалось тоже, а посреди всего людского и нелюдского шума бодро позвякивали воображаемые золотые монетки, прохладные и шершавые, только и ждали, как бы запрыгнуть к ней в ладони и согреться ее теплом.

[indent=2,0]Не успела трактирщикова жена дважды прикрикнуть, выругав за безделье, как она уже убежала, — дела сами не сделаются, задуманное само не исполнится. Тут и там останавливалась, отдавая заказ, получая новый, убирая посуду, а потом наконец-то добралась до помоста, где расположились музыканты. Им поставила легкого белого вина к перерыву (они только сложили инструменты и присели отдохнуть):

[indent=2,0]— Угощение от господина, — отыскала взглядом Сладкоежку, указала на него, — просит принять и выполнить его просьбу.

[indent=2,0]— Что за просьба?

[indent=2,0]Девица, которая во время выступления побряцивала бубном и искристо улыбалась, подала голос первой из музыкантов. От нее веяло уверенностью и пытливым умом — заводила, догадалась Фиона, с ней-то и надо говорить, на нее-то и надо давить, чтобы все получилось, как задумано.

[indent=2,0]— Просит уважить его будущую невесту, прекрасную Миленку из Зелена Луга. Он поклялся ей, что уважит ее песнями и танцами в каждом трактире от Лирии до Ривии, да только в «Госпоже Фортуне» сегодня, как на зло, не до танцев… А возлюбленная откажет нарушившему клятву.

[indent=2,0]— Вот дак история! — хмыкнул скрипач.

[indent=2,0]— Тихо ты! — цыкнула на него флейтистка, улыбнулась мечтательно. — Вот бы мне кто так... А что, Варка, поможем влюбленному?

[indent=2,0]Заводила Варка помалкивала, поглядывала, прищурившись, а Фиона чуяла, что та сомневается и скорее откажет, чем согласится. Ей дело было деньги зарабатывать для себя и своих, а не на неприятности нарываться, учиняя веселье там, где его не просили.

[indent=2,0]— Господин щедро заплатит, — поспешила заверить Фиона, — вот задаток, остальное потом, если согласны будете и все сделаете, как надо.

[indent=2,0]Протянула монетки — те самые, которые получила от Сладкоежки «за услуги». Никогда ей не было тяжело расставаться с деньгами, особенно если шли на важное дело. А тут дело было крайне важное и обещало принести ей в разы больше прибыли. И потому — как пришло, так и ушло.

[indent=2,0]Монетки теплились на ладони и мягко поблескивали, притягивая взгляды музыкантов, а Варка все еще сомневалась — не попасть бы впросак с этой сделкой. Ее надобно было подтолкнуть к правильному решению, пока рыбка совсем не сорвалась, высмотрев за извивающимся червячком болезненно острый крючок.

«Пусть себе глупый мальчишка
выкладывает денежки
за глупые клятвы,
вины в выполнении его пожелания
не будет много, а прибыли —
порядочно…»

[indent=2,0]Затягивалось молчание, пальцы Фионы дрожали от нетерпения, скрипач и флейтистка каждый гнули свое — соглашаться иль не соглашаться, но последнее слово было все же за Варкой, и та, прокашлявшись, проговорила:

[indent=2,0]— По рукам, — сгребла монетки, запрятала надежно за пазуху. — Когда начинать?

[indent=2,0]— Да вот как отдохнете, — Фиона улыбалась довольно, — так и начинайте. Только ж смотрите, чтобы громко было и с размахом, чтобы даже последний пьяница, завалившийся уже под стол, услышал о красоте и добродетелях Миленки.

[indent=2,0]— А остальная плата?

[indent=2,0]— Если меня не найдете, то спросите на кухне Виолу, или к самому господину Гасконцу подходите.

[indent=2,0]Варка кивнула, налила себе в кружку принесенного белого, зашепталась со своими о том, как им выполнять заказ, но Фиона уже не вслушивалась, убежала дальше выполнять свой новый план. И когда на подносе у нее оказался кувшин самогонки, а сама она была у ступеней на второй этаж, музыканты, не жалея собственных пальцев, завели громко мелодию, а их заводила забралась на свободный стол, привлекая всеобщее внимание:

[indent=4,0]Живет на севере такая красота,
[indent=4,0]Что краше нет ее на белом свете:
[indent=4,0]Взглядом одним пленяет города…

[indent=2,0]Фиона же, не вслушиваясь и не вглядываясь в то, как побагровел господин Бельмонти, никак не ожидавший такого выступления от музыкантов, проскользнула на второй этаж. Там, где-то в одной из комнат, под присмотром охраны, в запертом сундуке ее ждал приз, предназначенный победителю турнира. Сердце взволнованно трепетало в предвкушении, будто перед первым свиданием, а пальцы покалывало от нетерпения.

[indent=2,0]Ее победа была так близко, казалось, надобно только руку протянуть — и поймана за хвост.

Отредактировано Фиона (2019-01-05 20:53:56)

+1

14

Гаскон любил быть откровенным хотя бы с самим собой, и он искренне удивился, как быстро усилиями простой подавальщицы был достигнут желаемый им результат. Музыканты заиграли мотив, больше подходящий сельской свадьбе, чем серьезному и денежному мероприятию, и бандит криво усмехнулся. "Находчива, шельма." И хоть роль глупого деревенского парня не слишком-то льстила его самолюбию, она как нельзя лучше подходила для конспирации своих планов.
Разъяренный Бельмонти рвал и метал, пытаясь остановить выступление, часть участников тихонько посмеивалась, пряча искры в глазах, так беспечно потешающиеся над застигнутым врасплох степенным господином, другая же часть явно выказывала презренную снисходительность. Всех их объединяло лишь одно - никто не смотрел на центральный стол, служивший на сегодня церемониальным алтарем, с которого сходили все верховные решения, касавшиеся игры. И где перед каждым туром собирался весь этот сброд, отличавшийся от бандитов из темных переулков лишь богатой одеждой да безнаказанностью.
Гаскон незаметно стянул два ножа с ближайшего стола, также оставленного без присмотра подавальщицами и посетителями, и быстро проскользнул к святой святых сегодняшних празднеств. Времени у него не было много - рано или поздно Бельмонти пригрозит музыкантам лишением гонорара или чем похуже, и все вернется на круги своя. Спешно развернув украденное у краснолюда письмо, он пришпилил его к размягченной годами разлитой выпивки, тепла и капавшего воска столешнице, оставив прямые доказательства подтасовок и предательств у всех на виду. И пусть добрая половина участников была в доле у графа А., скорее всего даже включая Бельмонти, вряд ли здесь не было тех, кто действительно надеялся взять быка за рога и сорвать куш.

---

Секунды текли будто песок сквозь пальцы, неумолимо приближая час расплаты для всех. В одном Гаскон был уверен - кто-то поплатится сегодня головой за всю эту неразбериху. А пока не началась поножовщина, лишенная любого изящества и благородства, нужно было быстро и эффективно исчезнуть. Желательно с набитыми карманами.
В такие заведения не положено пускать детей, но сегодня было сделано множество исключений. Мальчонка, зим тринадцати на вид, показывал простенькие фокусы посетителям, не слишком заинтересованным в идущем турнире. Сидели эти люди, пившие в меру и обсуждавшие королеву и новые законы, поодаль от главного действа сегодняшнего вечера, и платили жалкие гроши предприимчивому мальчишке, прекрасно понимавшему простой принцип скопления денег - даже грош может превратиться в богатство, если за ним постоянно следует еще один. Бесцеремонно отпихнув в сторону дремлющего мужичка в простецких, но чистых и аккуратных одеждах, он отвлек подростка от развлечения немногочисленной публики.
- Есть работа. Если сделаешь как скажу, научу тебя паре фокусов покруче этих. - рванул Броссард с места в карьер. - И денег сможешь больше зашибать. Тебе нужно только дойти до "Пугливого оленя" и передать господам у входа, что их ждут здесь, и что без них концерт не удастся. Что скажешь?
Мальчишка поколебался несколько мгновений. Вернуться в трактир будет труднее, чем его покинуть, а значит, что заработок на сегодня прекратится. Но проспект, открывавшийся перед ним с новыми фокусами, был уж больно заманчив.
- Лады. Но я вас запомнил, милсдарь!
Гаскон рассмеялся.
- Очень правильно. Ну давай, бегом!
Оставалось надеяться, что Кобели, веселившиеся у "Пугливого оленя", слишком долго себя ждать не заставят.

---

А пока договорившийся с мальчонкой Гаскон пробирался к лестнице на второй этаж, скрывшись из виду до сих пор обсуждавшей происходившее толпы, игроки вернулись к центральному столу. И без того багровый Бельмонти едва не превратился в огненного духа или что-то в таком духе, став уже цвета червонного золота. Сегодня все шло не по плану.
Игроки начали судачить между собой, тут и там раздавались возмущенные возгласы, кто-то даже искал глазами ближайший стул, дабы сломать его об голову господина Хеллензегера и его друзей.
- Это что же, все - подстава?..
- Господин Бельмонти, вы знали?..
- Какого черта? Это же...
- ЭТО ПРЕДАТЕЛЬСТВО!..

Последний выкрик был весьма громогласен. Несурад, удачливый и умный купец, долго не думал. Он быстро сопоставил два и два, убыток и доход и указал пальцем на нильфгаардского господина. Кто бы мог подумать? Андоэф вар Итиггыф и был тем самым "графом А.", так желавшим заполучить приз. Но зачем? Неужели ему не хватает собственных богатств?

---

И вот рубеж преодолен, шум и гам остался позади, но ненадолго. Гаскон был уверен, что вскоре вся эта бушующая толпа поднимется сюда, дабы начать делить приз собственными жадными лапищами. Ни ступенька ни скрипнула под ногой бандита, и лишь всколыхнувшееся пламя в светильниках выдавало его спешку. Спрятанный в рукаве нож был лишь маленькой страховкой, на случай если стража, наверняка охранявшая приз от ему подобных, окажется очень несговорчивой.
Если только приз уже не находится в чьих-то других руках.
Каково же было его удивление, когда он натолкнулся на ту самую подавальщицу здесь, уже ведущую беседы с заметно напряженными стражниками. Понимание пришло к нему с небольшим запозданием. "А ты не так и проста. Вот ведь все-таки шельма!"
Приметившие подоспевшего лирийца стражники напряглись еще сильнее, и в воздухе на какое-то несчастное мгновение повисла тяжелая тишина. Не успели все участники этой знаменательной встречи даже переглянуться, как один из охранников потянулся за мечом. Гаркнув что-то по-нильфгаардски своему напарнику, он отвел оружие назад, готовясь пронзить Гаскона клинком. Грубияны какие, даже не поздоровались.
Едва успев увернуться от холодной стали, бандит дал ножу выскользнуть прямо в его ладонь. Рывок, захват вооруженной руки, быстрый удар в шею. Он старался позиционировать себя как можно осторожнее по отношению ко второму стражнику, так, чтоб если тот надумал рубить и кромсать, тело его товарища послужило бы Гаскону живым щитом.
Кажется, эти двое и думать забыли о подавальщице.

---

А внизу разгоравшийся пожар грозился закончиться куда быстрее и с куда более трагичным исходом, чем кто угодно думал, входя в трактир сегодняшним вечером. Вар Итиггыф дал тихую и короткую команду, и стражники, сидевшие в зале, направились к негодующим игрокам.
- Усмирите их. А потом за призом. - негромко приказал граф сержанту.
Один небольшой толчок привел к тому, что весь этот лес интриг начал рушиться.

Отредактировано Гаскон (2019-01-09 11:38:40)

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава III: Ярмарка тщеславия » Все по-честному, без обмана, у азартного хулигана