Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Письма из госпиталя


Письма из госпиталя

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время: конец ноября 1262 года, спустя несколько недель после Содденской битвы;
Место: палаточный госпиталь неподалеку от Яруги;
Действующие лица: Иврам, Трисс Меригольд;
Описание: каждый в битве под Содденом что-то потерял, что-то обрел: кто славу и деньги, а кто лишь смерть. Долго еще матери будут оплакивать погибших сыновей, друзья не раз поднимут чарку другую за соратников, что остались на поле.
А те выжившие, которых приводят в себя искусные целительницы в лагере, что расположился у берегов Яруги, постепенно возвращаются к жизни.

+3

2

Бинты не давали как следует почесать голову, отчего раздражали ещё сильнее. Но снимать их раньше времени Иврам не решался, ибо рана болела и даже кровоточила. Впрочем, состояние его заметно улучшилось. Об этом можно было судить по отсутствию писка в левом ухе, который первое время не давал покоя даже во сне. Правда, с тех пор оно стало хуже слышать, но Иврама это уже мало волновало. Зато волновал левый глаз, который практически ничего не видел. Лекари говорили, что со временем станет лучше, но полностью зрение вряд ли восстановится. Глядя на безногих и безруких соседей по палатке, нордлинг осознавал, что ему ещё повезло.
Ему было сказано лежать. И хоть подобное безделье его полностью устраивало, но можно было сойти с ума от скуки. Натягивая ослабевшими руками штаны и сапоги, он хотел найти своих сослуживцев, о судьбе которых беспокоился ровно с того момента, как пришел в сознание. Палатка казалась изолированным миром, куда кроме медсестёр никто не заходил. Он закутался в накидку, которой укрывался холодными ночами, и поднялся на ноги со своей лежанки. Несмотря на головокружение, Иврам медленно пробирался к выходу, аккуратно перешагивая соседей.
Солнечный свет ударил в глаза и заставил зажмуриться. Меньше всего сейчас хотелось наткнуться на медсестру, что незамедлительно остановит нордлинга и отправит лежать. Постоянно оглядываясь, он побрел искать своих. Осторожно заглядывая в палатки, он надеялся наткнуться на знакомое лицо. Но попадались только незнакомые солдаты, стонущие от боли или как Иврам умирающие от скуки. Ступая по тонкой скатерти из выпавшего накануне снега, его шатало. Ноги тряслись, голова кружилась, подкатывала тошнота.
Он уже не верил, что найдет кого-либо, как услышал знакомый голос, доносящийся со стороны одной из многочисленных палаток. Поспешив туда, нордлинг увидел своего товарища, Пузо. Крупный мужчина средних лет матерился от боли и утирал слезы.
Заметив Иврама, он лишь сглотнул тот ком, что был у горла.
Живой! — Иврам направился к нему, явно обрадованный встрече.
Лучше бы я сдох... — Мужчина стянул одеяло, и взору Иврама предстали два окровавленных обрубка, которые были вместо ног. Пузо посмотрел прямо в глаза, — Я не жилец, понимаешь? Будь у меня одна нога, я бы выкарабкался. А так я всего лишь обуза. Буду милостыню просить на улице? Я не хочу этого... Я даже повеситься на ветке не могу... Почему я?
Иврам уложил мужчину с добрым широким но заплаканным лицом, который был явно не в себе, и укрыл его одеялом. Его одолевала злоба из-за того, что он ничего не мог сделать для друга.
Следующий час-полтора он сидел возле раненого. Они просто разговаривали, то вспоминая истории мирного времени, то анекдоты разной степени приличия. Меньше всего сейчас хотелось думать о войне и этой боли. Потихоньку Пузо успокоился. Пообещав ему, что с женой, которой Пузо в своё время Ивраму уши прожужжал, он не пропадёт, молодой нордлинг начал собираться идти дальше. Перед уходом он напомнил, что напоит безногого пивом сразу же, как доберутся до селения.
Когда до бойни под холмом оставалось несколько часов, Иврам пообещал ему и ещё нескольким друзьям, что напоит пивом каждого, кто переживёт бой.
Пока солнце не зашло нужно было постараться найти ещё кого-нибудь.
Как только он вышел на улицу, по щекам потекли слёзы. Он корил себя за то, что дал Пузу надежду. Он не знал, примет ли до этого вечно неунывающего толстяка жена или не пустит за порог. От такого волнения у него начала болеть голова. Но отступать от своего не собирался. Ему было больно от одной мысли, что большинство калек закончат жизнь в нищете, жалея о том, что они не погибли в сражении.
Госпиталь своими бесчисленными палатками напоминал скорее маленький город, имеющий улицы и переулки. Дело близилось к закату. Иврам, больше никого не найдя, возвращался обратно к себе. Повернув на одну из таких "улиц", он едва не наткнулся на офицера, идущего прямо на него. По счастливой случайности, он не заметил молодого нордлинга. Справедливо решив, что во избежание лишних вопросов на тему прогулок в такое время лучше не попадаться, норд нырнул в первую попавшуюся палатку.

+3

3

Вас когда-нибудь убеждали в том, что ходить вам мешает не отсутствие ног, а лишь неверие в собственные силы? «Звучит неубедительно», - скажете вы. Так сказала и Трисс Меригольд, потерявшая после Соддена, к счастью, не ноги, а свои волосы и заработавшая отвратительный шрам, что словно змея растянулся по всей ее некогда гладкой коже груди.
Еще несколько дней после того, как магичка очнулась, местные хранительницы здоровья придумывали слова поддержки, уверяли, что все будет хорошо. Только они не знали, что последствия магии не так просто искоренить. Заклятие, которое нанесло подобный урон, было хитросплетенным, и хоть оно не убило девушку, но достаточно покалечило, и чтобы залечить подобные раны потребуется немало времени и сил. Со проходящими днями, похожими один на другой, медсестры поняли все это без слов и перестали повторять из раза в раз избитые фразы, они приходили, сменяли друг друга, перебинтовывали раны, старались говорить о всякой ерунде вроде погоды, а на ночь оставляли Трисс наедине с собой, когда та могла вдоволь погрузиться в собственные печали и сожаления, а после, размазывая по лицу слезы, погрузиться в беспокойный сон.
Меригольд была же чародейкой, а сейчас больше походила на побитую собаку. Не осталось прежних каштановых волос, что крупными локонами спускались на плечи и обрамляли светлое лицо, на котором всегда присутствовала улыбка, а голубые глаза смотрели на собеседника хитро-хитро и в тоже время наивно, словно Трисс все еще была ребенком. А сейчас на соломенной лежанке сидела сгорбленная исхудалая женщина, глаза потускнели и смотрели безжизненно, потрескавшиеся губы растягивались в кривой ухмылке; голова этой особы была забинтована, грудь тоже, сверху накинута какая-то старая, порядком застиранная ночная рубашка, подол которой от вечного волнения сжимали и разглаживали складки тонкие пальцы. Не было и следа от той чародейки, которую многие любили и уважали за красоту и острый ум, осталась какая-то глупая пародия, бесцветная копия.
Это был очередной вечер, когда целительница с приходом сумерек покинула ее. Смотря вслед пышнотелой, пышущей здоровьем и какой-то своей очаровательной деревенской красотой¸ магичка издала смесь каких-то звуков, которые отдаленно напоминали ругательства на Старшей Речи. В первые минуты появления этой медсестры в палатке, Трисс хотелось отправить эту чародейку проследовать дальше, но сдержалась, поэтому последующие часы она провела, слушая женский щебет о современной моде и как тяжело достать хотя бы что-то из тканей, чтобы хоть каплю приблизиться к светским дамам. Но вот она ушла, девушка осталась одна. И из собеседников осталось лишь внутреннее Я.
Но видимо судьба решила иначе, и полог палатки поднялся вновь, и внутрь вошел темный силуэт. Сперва Меригольд решила, что это опять медсестра:
- Ты что-то забыла? – Хрипло произнесла она, но на последних звуках голос окончательно сел. И чем больше она вглядывалась в это нечто, потревожившее сегодняшний отход ко сну, девушка понимала, что это не целительница. – Что тебе нужно? Ошибся палаткой?
Внутри нарастало волнение, если что вдруг и случится, то она вряд ли сможет позвать на помощь – силенок не хватит, как и не хватит их и отбиться. Магия? Вряд ли сейчас Трисс сможет сконцентрироваться достаточно, чтобы произнести самое простое заклинание.

+3

4

Иврам не думал о реакции людей, когда забежал в палатку. Он вообще не думал ни о чем, кроме как о желании спрятаться от старшего по званию. Зрячим глазом он пытался увидеть офицера, слегка отодвинув полог рукой.
Да тише ты! — Прошипел сквозь зубы нордлинг в сторону всё-таки девушки, если судить по её севшему голосу. Сейчас он меньше всего хотел, чтобы его выдала какая-то баба. — Одну минуту и я уйду. Одну минуту, хорошо?
Тем временем офицер проходил как раз мимо укрытия Иврама и даже успел пропасть с поля зрения. Только норд хотел выдохнуть и приготовиться к забегу до своей лежанки, как военный остановился. Это можно было понять по отсутствию звука хрустящего снега под сапогами. Иврам ничего не видел, только слышал.
Какие люди! Ты, смотрю, целехонький остался?
А вот своего командира он узнал моментально. Если Казимеж из Вызимы решил поговорить, то это всегда как минимум надолго. Это Иврам и другие солдаты поняли ещё с началом службы, когда отдыхали после очередного боя. Если он хотел поговорить, то он говорил на любую тему часами напролёт, нагоняя на всех усталость. И ведь как старшего по званию его не попросишь заткнуться. В такие моменты Иврам старался заснуть или добровольно отправлялся патрулировать, если позволяли силы. От своих подчинённых Казимеж требовал сполна. Шутки с ним были очень плохи. За лицом безобидного человека скрывался зверь, который мог замучить за малейший проступок.
Вот и сейчас он нашёл себе собеседника. Это лишь означало, что Иврам в этой палатке задерживается на пару часов.
Офицеров он не видел, но прекрасно слышал. А слушать их смысла теперь не имело. Норд медленно поднялся на ноги и направился вглубь палатки, стараясь разглядеть во мраке силуэт той девушки. Сидеть возле порога было чревато обнаружением. Ну а так хоть познакомиться мог с кем. За всё время пребывания здесь поговорить особо ни с кем не удавалось, а докучать стонущим от боли соседям не позволяла совесть. От темноты начало рябить в глазах. Началось головокружение и подкатила тошнота.
Подруга, ты меня извини, но я здесь задержусь ненадолго, ладно? Я тихонько посижу, а потом уйду к себе. Зовут меня Иврам. — нордлинг сел на корточки возле лежанки, которую всё же смог разглядеть, и для равновесия рукой касался земли. Говорил он шёпотом, дабы его никто не услышал, — Предложил бы выпить чего за знакомство, да тут хрен что найдешь. А тебя-то звать как?
Иврам всем своим поведением давал понять, что никакого вреда он не причинит. Во-первых, его быстро обнаружат. Во-вторых, он действительно не хотел никому навредить. В этом месте всем и так слишком сильно досталось.

+3

5

Поведение этого странного полуночного гостя вызывало раздражение. Абсолютно не новая эмоция в нынешней жизни. Но вместе с тем в магичке росла заинтересованность, любопытство и… Раздражение становилось шуточным. Казалось, что в Трисс просыпается нечто или некто, кто хочет едко пошутить, колко ответить. Просыпается, но не проснулся. И поэтому она замолчала, прислушиваясь к голосам офицеров на улице. Что ж, действительно, этот юноша застрял, а учитывая, что там за углом палатки есть некое подобие скамейки, и мимо незамеченным пройти сложно, если не имеешь крыльев или плаща-невидимки, то застрял надолго. Молчала до тех самых пор, пока и незнакомец не пришел к выводу, что быстро отсюда не уйдет. Молчала, пока Иврам не задал ей вопрос.
- Мое имя Трисс, - чародейка протянула ладонь для рукопожатия, поздно спохватившись о внешнем виде, но успокоилась, припомнив, что здесь темно, а сидящий напротив мужчина простой человек и у него нет той остроты зрения, как, например, у ведьмаков. К огромному счастью для них обоих. – Рада знакомству, Иврам.
Знакомство и вправду было радостным, новое лицо, новый голос, новый человек, который такой же, как она – потрепанный, побитый, но куда более жизнерадостный.
В палатке повисла тишина.
- Эко ты, однако! Когда пыль поднялась и рядом со мной черный упал, думал подохну прям там….
Видимо разговор и за границей палатки только начинал разгораться.
- Поздравляю с тем, что ты жив, - девушка как-то странно ухмыльнулась, а на последних слогах голос вновь сошел на низкий тон. Слышал более, чем ужасающе. – В каком отряде служишь?
Уже после Меригольд поняла, что задав ему этот вопрос, Иврам спросит скорее всего в ответ, а кто же она такая, ведь даже будь она шлюхой любого из офицеров, на поле военных действий ей делать нечего, а на правду с чародеями еще неизвестно, как он отреагирует.

+3

6

Красивое имя. — Тихо и даже мягко произнёс норд.
Иврам невольно прошёлся пальцами по ладони девушки, когда протягивал руку для рукопожатия.
Он был спокоен. Успокоился уже во мраке рядом с незнакомкой и в нескольких метрах от офицеров, которые могли легко наказать его за нарушение режима. Ивраму казалось это всё достаточно странным. Ещё недавно он побывал в аду из крови, боли и грязи, а сейчас жмёт руку незнакомой барышне. Казалось, что это всего лишь сон, и скоро он вернётся на поле бля. Откроет глаза, поднимется на ноги из грязи и умоется чужой кровью. До сих пор было сложно поверить в то, что битва осталась позади.
— Эко ты, однако! Когда пыль поднялась и рядом со мной черный упал...
Слова про павшего чёрного вернули Иврама под Содденский холм. Он снова уворачивается от удара кавалериста и убивает его лошадь ударом в голову. Она снова падает, загребая под себя всадника. Иврам бежит к нему, до конца не веря в собственную удачу. Глаза нильфа наполнены страхом и осознанием неизбежной смерти. В другой жизни, возможно, они бы нашли общий язык за кружкой пива или бокалом вина. Но в этой жизни один пришел с войной к другому, и теперь вершилось возмездие. Попытка закрыться руками была тщетной. Его крик сменился хрипом, когда меч вошёл в шею. Струя хлынувшей крови забрызгала рукав гамбезона...
Иврам вздрогнул и вернулся в реальность, когда Трисс обратилась к нему.
Иногда у меня сомнения на счёт того, жив ли я. Но всё равно спасибо. — Иврам грустно улыбнулся, удивленный подобным словам, которые здесь до этого никто не говорил. — Я обычный пехотинец. Даже не знаю, где я сейчас служу. Мой отряд уничтожен, ведь именно он и другие приняли на себя основной удар и практически все полегли. Погибли, но не отступили.
На последних словах голос начал предательски дрожать, выдавая волнение и боль норда. Ему оставалось лишь утереть накидкой редкие слёзы и сесть поудобнее.
— Ну а ты как попала сюда?

+3

7

[indent=1,0][indent=1,0]Прикосновения Иврама были нежными, осторожными и рождали множество воспоминаний в голове чародейки. По ее телу прошла мелкая дрожь, но Трисс списала это на вечернюю прохладу. Находиться рядом с этим молодым человеком становилось проще, звук его голоса успокаивал. Для нее, чародейки и советницы самого короля, было редкостью общаться с обычными солдатами на такие обычные темы, которые не касались каких-то заказов и разборок.
- Почему? – Слишком оживленно спросила Трисс. – Почему ты думаешь, что ты не живешь?
[indent=1,0]В какой-то момент она подалась вперед, оказавшись слишком близко к своему собеседнику, словно он знает какую-то тайну, которую он обязан ей рассказать. Возможно, она нашла родственную душу, ведь и сама искала доказательства того, что жива или будет жить.
[indent=1,0]Иврам говорил дальше, рассказывая об отряде, и сердце чародейке болезненно сжалось. Ведь погибель его соратников могла лежать не только на плечах нильфов, но и на чародеях. Что если заклинание ударило не слишком верно? Что если они не учли передвижение армий, и зацепили своих? Слишком много «если».
- Да, в тот день многие погибли. Мне очень жаль, - девушка положила ладонь на колено Иврама. – Можно сейчас начать говорить воодушевляющие речи о свободе Севера, победе над Нильфгаардом, их тиранией, но оставим это для королей и королев.
[indent=1,0]Трисс пожала плечами, укутываясь в покрывало.
- Мои соратники тоже погибли, многие. Я одна из чародеев, что стояли на Холме. И одна из тех немногих, кто выжил. Во всяком случае мне так сказали, - оттягивать момент представления было очень глупо, и Меригольд требовалось много моральных сил, чтобы положить на свои плечи ответственность за магическую поддержку перед этим юношей.
- Ты по собственному желанию отправился на войну? – Вдруг спросила Трисс, прерывая очередное затянувшееся молчание, в которое они прислушивались к голосам за палаткой. – Ты можешь ответить честно, сейчас уже глупо скрывать все, когда каждый второй лежит с отрубленными конечностями и стонет, желая прекратить свои страдания и поскорее умереть.
«Откуда в тебе столько боли и ненависти?» - раздался в голове чародейки голос.
[indent=1,0]А все было предельно просто – благими мыслями о спасении народа их поставили на Холм, но по итогу что они имели? Самую обычную резню, где каждый искупался в своей и чужой крови.

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Письма из госпиталя