Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Полцарства за коня


Полцарства за коня

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

[AVA]https://b.radikal.ru/b07/1807/a3/879112bbca46.jpg[/AVA]
Время: вторая половина октября 1262 года.
Место: королевство Эббинг.
Действующие лица: Кхайр аэп Лион, Дэмиан Насс, Меетывер Хотыранд де Ротц-Васбринк
Описание: потрепанные нильфгаардские части возвращаются домой, на юг. Там их ждут суды и репрессии или слава и новые звания, но сейчас их гостеприимно встречает богатый, плодородный Эббинг. Местные мужчины - гордецы настолько, что в вопросах чести могут утереть нос нильфгаардским кавалерам, а женщины, по слухам, - лучшие любовницы юга. Впрочем, их платья могут только подтвердить это, ибо ни одна нильфгаардка не позволит себе такой пошлости. Здесь кровная вражда уходит вглубь веков, а свободолюбивое дворянство до сих пор лелеет мечту о прежней вольнице. Говорят, местая почва так плодородна, оттого что долгие годы удобряется кровью и телами мертвецов. Говорят, со здешним ветром что-то не так: он кружит голову и горячит кровь не хуже красного туссентского. Говорят, Эббинг еще будет свободным.
Ну, а пока обиды забыты до срока, ибо гонцы скачут во все края королевства, созывая баронов, графов, маркизов, лейтенантов, ротмистров, генералов, странствующих рыцарей и оруженосцев на праздник, что семья де Нывшаттель устроивает в своем имении, в графстве Винцаль. Ежедневные обеды, где можно обсудить самые свежие сплетни, трехдневный турнир, изобилующий видами поединков, суд прекрасных (действительно, прекрасных!) дам, соревнования для безродных, ярмарка, процессии и службы во славу Великого Солнца и, наконец, бал - вот, что ждет гостей щедрого Эббинга. Известно, что сам Рамон Тырконнель -
юный командир славной дивизии Ард Феаинн и представитель побочной ветви правящего дома - посетит торжество.
Но не все так спокойно в этих краях. Ходят слухи, что сжимающая королевство властная рука императора вар Эмрейса ныне ослабила хватку, истекая кровью после поражения на севере. Найдутся ли желающие закончить начатое и отрубить ее вовсе? Как знать.
Говорят, Эббинг еще будет свободным.

Отредактировано Меетывер де Ротц-Васбринк (2018-07-25 10:20:18)

+3

2

Холодный вечер октября

Конь остановился на небольшом истоптанном копытами и сапогами холме, устало и недовольно фыркая от изрядно надоевшей скачки. Последовав примеру стоявшей обок него не менее измученной лошади, он потянулся за ещё не успевшей выцвести травой, попутно вынюхивая в ней что-нибудь аппетитнее. Однако день складывался однозначно не в пользу животного: фруктовых деревьев рядом не видать, а заветные сладкие плоды не растут на кустах или среди травы, и явно не обрадованные этим неутешительным фактом лошади принялись довольствоваться зеленью.
- Мы почти на месте, - мужской бас разорвал безмолвие, заглушив собою мирно поющих на зелёном холме сверчков, и нарушил мирную звуковую идиллию окружающей всадников природы, - отсюда видно почти всё имение де Нывшаттелей! - в голосе наездника слышалось искренне детское восхищение увиденным. Могло показаться, что голос принадлежит не повидавшему кровь, насилие и прочие ужасы войны мужчине, а восьмилетнему мальчишке, только что поймавшего свою первую маленькую рыбу в реке.
- Я всё ещё сомневаюсь на счёт правильности нашего решения принять приглашение на праздник, - отличавшийся от первого явно слышимым недовольством, угрюмый бас прозвучал в ответ, вновь заставляя сверчков умолкнуть, - а если быть более точным, то твоего решения, Гылдарт. Могу лишь догадываться, какая сила заставила меня не отвергнуть твои глупые уговаривания во второй раз.
- Да брось, Дэмиан, - явно привыкший к негодованию напарника Гылдарт пренебрежительно махнул рукой, будто пытаясь отогнать недовольство друга, - кто же мог знать, что мы угодим прямиком в засаду к этим вшивым псам с большой дороги! Я вот предполагал, что таким образом мы срежем...
- Не нужно предполагать, дубина! - гневно рявкнул офицер в алом облачении, перебив сослуживца, от чего даже лошади оторвались от долгожданной трапезы, - Нужно думать, критически мыслить, в наше неспокойное время это более, чем необходимо.
- Остынь, D’yeabl, иначе глядишь, на твои вопли комары слетятся, - свою любимую фразу Гылдарт выдал с присущим лишь ему смешком. Осчастливленный грядущим торжеством и пиром, он не воспринимал всерьёз ругательства напарника, поскольку за время долголетней службы рядом с Дэмианом он успел наслышаться такого, что мало кто стерпел бы, услышав это в свою сторону. К тому же, сейчас он действительно понимал, почему злиться его приятель: тяжкая дорога выводит любого, а недавняя возня с шайкой бандюков, в которую они попали как раз по вине вечно весёлого Гылдарта, лишь больше раззадорило гнев его друга. После этих слов он наконец повернул свою улыбающуюся физиономию в сторону напарника, и внешний вид его лица подчеркнул лунный свет: из под крылатого шлема на Дэмиана глядели почти что детские, задорные голубые глаза, которые, казалось, хотели обнять всё и вся на этом свете; первое, что бросалось в глаза, это противный, сломанный в битве нос, который, впрочем, не делал из Гылдарта совсем уродца, но определённо играл не в пользу его привлекательности. Густая, ухоженная борода закрывала собой выдающиеся скулы, квадратную челюсть, тонкие, созданные для улыбки губы и не особо высокий подбородок. Телосложением весельчак выдался не в богатыри, однако и совсем худым его тоже назвать нельзя. Так, среднячок. Однако, рядом со своим другом-верзилой Дэмианом, Гылдарт казался щупленьким солдатиком, который так и хрустнет с коротким визгом, будь у здоровяка желание его придушить.
- Ай, черти бы тебя побрали, пустосмех, - недовольно проворчал офицер в алом облачении, отворачивая свою лысую голову от напарника, и не менее эффектно махая рукой в его сторону, -  не до твоих проклятых подковырок мне сейчас.
- Выше нос, офицер, - подбодрил друга Гылдарт,  - нам ещё предстоит показать себя на турнирах и покорить сердца молодых эббингских красоток. Говорят, они лучшие любовницы на юге! - повернувшись обратно, в сторону светящегося в   в дали яркими огнями поместья Нывшаттелей, он радостно огласил, словно глашатай новый королевский указ, - вперёд! Сегодня нас ждёт пиршество! - ударив лошадь шпорами и торжественно скомандовав ей "Vorwart!", Гылдарт галопом умчался в сторону праздника.
Дэмиан нехотя последовал его примеру, утешая себя одинокой негромкой фразой:
- Дерьмо эти твои турниры.
Холм снова опустел, а сверчки вернулись к желанным песнопениям в вечерней темени, вновь возвращая этому месту былую идиллию.

Vorwart (Ст.Речь) - вперёд

Отредактировано Дэмиан Насс (2018-07-25 03:05:50)

+2

3

[NIC]Циара де Ротц-Васбринк[/NIC]
[AVA]https://b.radikal.ru/b04/1807/2f/e0e31822e875.jpg[/AVA]
[STA]змейка[/STA]
[SGN]Информация о персонаже[/SGN]

https://d.radikal.ru/d10/1810/bd/c2b134c524a0.jpg

Экипаж грохотал по дороге. Пыль летела из-под колес, а рессоры грозили лопнуть в любой момент. Циара нервничала и оправляла оборки простого дорожного платья. Если, конечно, платье из тонкой шерсти викуньи с Аммельских гор можно назвать простым. Лиф давил на грудь и мешал дышать. Воздуха в карете было мало, проклятую деревянную клетку отчаянно трясло, и она уже перестала строить невозмутимый вид: чуть расслабила спину, опустила голову на грудь и дико, точно лесная кошка, выплевывала слышимые ей одной ругательства. А знала она их достаточно, чтобы удивить роту солдат-ветеранов. Конечно, научил ее брат, негодник и сорванец с копной рыжих волос. Правда, больше он не скажет ей ни словечка. Мертвые ведь не рассказывают сказки на ночь любопытным сестренкам. Мертвые лежат в земле. Ее брат лежал где-то в долине Марнадаль.
Она стиснула зубы, и глаза остались сухими. Легче легкого. Она быстро этому научилась.
Решение отправиться на праздник далось ей непросто. Точнее сказать, то решение было выковано на наковальнях притязаний д’Арле и де Лейва, молотами из домогательств отпрысков семейств пониже, но не менее охочих до ее наследства. Проклятье, если она не придумает что-нибудь на этом мероприятии, то ей конец. Ей действительно конец, и если так, то лучше бы она терпела морщинистую задницу покойного мужа под боком. Но старый импотент предпочел откинуться от лишнего кубка вина и обрек ее на такую же участь. Умирать двадцатипятилетней – это абсурдно до смеха. Скорее, до нервного смешка.
Она выглянула в окно и смерила надменным взглядом толпу верзил бандитской внешности. «Подарок» сучки де Лейва, нужный для того, чтобы устроить несчастный случай по дороге. Хвала Солнцу, что у Циары еще остались верные люди. Сорок гвардейцев царапали песок подтоками алебард, и в их присутствии ни одна сволочь не посмела бы приблизиться к молодой госпоже де Лейва, графине Лоди.
Не такой, по правде говоря, и молодой. Двадцать пять – это что-то вроде Яруги. С одной стороны цветущий юг, а с другой – мрачный, лишенный красок север. Юг и север, счастливое замужество и будни старой девы.
Циара поморщилась. В конце концов, она бы справилась и одна. Без очередного трясущего членом придурка, которому повезло родиться благородным. Но в таком случае де Лейва и ее родственнички, д’Арле, распнут ее на кресте патриархальных традиций и – она вновь окинула взглядом мрачную компанию «телохранителей» - без членов не обойдется.
Да, она не была наивной дурочкой. Знала, что мужичье падко на благородное тело. Что поделать, Эббинг – суровый край. Здесь даже дочки из знатных семейств умеют обращаться с саблей и арбалетом. А она никогда не отличалась любовью к вышиванию и свежим памфлетам.
- Ваше сиятельство, почти приехали! Крыши Винцаля уже видать, дороги на час! – радостно выкрикнул возница, управляющийся с пятеркой лошадей. Бедняга страшно потел от напряжения, но он бы не из робких – заряженный самострел у него на коленях был укрыт полой кубрака, но смотрел в сторону «телохранителей».
Циара облегченно вздохнула и высунула в окно руку с платочком. Взмах, и капитан гвардейцев вскочил на подножку, распахнув дверь.
- Приказания, Ваше сиятельство?
Он был рослым мужчиной с аккуратной бородкой, прикрывающей недостаточно мощно выступающий подбородок. От него пахло потом двух бессонных ночей, но взгляд заправского вояки был тверже стали. Она позволила себе наградить его улыбкой.
- Держитесь возле кареты, Свытар, и как можно ближе. Я уверена, эти негодяи попытаются меня убить.
Но они не попытались. Хмуро топали поодаль. Их тесаки ничего не могли противопоставить алебардам и доспехам ее людей. Смотрите, как охраняют графиню Лоди, мерзавцы!
Они выехали к огромному полю перед резиденцией де Нывшаттелей. Поле было усеяно шатрами и флагштоками с гербовыми знаменами. Весь цвет эббингской знати и даже больше. Она беззвучно начала называть фамилии. И называла бы до самой виллы, если бы пожелала.
Повсюду было множество людей. Слуги возились с обустройством шатров, доверенные рыцарей спешили внести их в списки, грузчики таскали бочки и тюки, солдаты помогали не шибко сообразительной обслуге, знать спешила нанести визит хозяевам празднества.
Впрочем, Циара мало чем отличалась от остальных. Позади экипажа громыхали телеги, груженные все тем, без чего порядочный аристократ не может себе позволить отправиться в путешествие. Если он, конечно, не странствующий рыцарь из детских сказок.
Телеги были нагружены до самого верха.
Одежда. Несколько выходных платьев, горы белья, повседневной одежды – и все это в тяжеленных сундуках.
Утварь. Посуда - лучший фарфор и серебро. Вина со своих земель, чтобы не ударить в грязь лицом. И опять – сундуки и бочки.
Кони. Те, что в упряжке, кони для телег, запасные. Кони для посыльных, для фуражиров.
Свита. Горничные, прачки, лекарь, рукодельницы. Универсальные слуги – самые тупые и никчемные для черновых работ, конюхи, возницы, коновалы, кузнец, гонцы, ученый паренек для бумажных дел. Повар и стайка поварят.
Человек, на чьи плечи ложится ответственность за управление этим сбродом.
Сорок преданных головорезов и смекалистый капитан. Отдельная телега для оружия и запасных деталей доспехов, их личный кузнец, личный доктор. Солдаты заносчивы и не будут делить стол с обслугой, но они и не глупы, им можно поручить ответственное дело. Расчистить место для лагеря, вытащить телегу из грязи, объяснить тупицам им свиты, чего требует госпожа, защитить ее хрупкую жизнь, в конце концов.
Вот и все. Не так уж и пышно – лишь самое необходимое.
Они подъехали к воротам, герольд объявил, что Ее Сиятельство Циара де Лейва, графиня Лоди, прибыла на праздник.
Циара приосанилась, напустила на себя вид пустоголовой вдовушки и вышла из кареты, приняв руку капитана. Гвардейцы, как она называла их, обступили ее плотным кольцом. «Телохранителей» вежливо оттеснили, и те с хмурыми рожами остались за воротами.
Будучи незамужней дамой, она имела полное право воспользоваться гостеприимством хозяев и остановиться под их защитой.
Ее встретили хозяйка дома, Айноа, ее дочь Аонэль и сам глава рода Риклад де Нывшаттель. Прием оказался теплее, чем она ожидала. Конечно, они были дружны с Аонэль, но Айноа и Риклан могли иметь свое мнение на ее счет. Особенно, Айноа. Эта женщина все еще была красива настолько, что даже молодежь посвящала ей любовные поэмы, но все же время ее было на исходе. Кто знает, как она повела бы себя по отношению к молодой гостье. Однако своей неприязни или зависти та не выдала ни единым жестом.
Здесь, на юге, строили мало замков, зато любили широкие, приземистые, представительные резиденции. Циаре выделили целый участок виллы, где, ее заверили, она могла чувствовать себя как дома. Она приказала слугам распаковывать тюки и сундуки, солдатам – охранять ее и присматривать за слугами, а сама закрылась в личных покоях, оставив при себе лишь любимую горничную Диту – северную девушку, чья семья осела здесь, в Эббинге, еще до того, как он стал провинцией Нильфгаарда.
- Дита! Рассказывай, что у нас нового, - графиня критично осмотрела служанку. – Ах ты скверная девчонка! Поправь платье немедленно и не смей меня позорить перед Нывшателлями своим распутством!
Дита смущенно оправила платье, сползшее с плеча, и притворно покраснела.
- Ваше сиятельство, вы просто не видели местного конюха…
- Замолчи. Меня не интересуют твои похождения. Отвечай на вопрос.
- Из нового, Ваша светлость, только две бутылки, спрятанные в наших запасах. Ясное дело, с ядом. А, и еще в окно пролез молодой красавец с кинжалом. И, ах! Капитан оставил меня, схватил арбалет и застрелил его.
- Прекрати свои пошлости, Дита. Они ведь меня достанут. Рано или поздно они меня достанут. Проклятье!
- Но мои пошлости безобидны, Ваше…
- Я не о них, дурочка! Я о своих родственничках и де Лейва.
- Вам нужен мужчина, Ваша светлость, - горничная замялась и потупила взор. - Защитник, я имею в виду, который расправится с вашими врагами…
- Сама разберусь. А теперь брысь! Сама знаешь, что должно делать.
- Да, Ваше сиятельство, я – ваши глаза и уши здесь.
Было утро, впереди выбор Рыцаря Чести на совете прекрасных дам, званый обед, первые вызовы на поединки, интриги, заговоры и прочие прелести эббингской традиции празднования. Говорили, что праздник прошел из рук вон плохо, если обошлось без отравлений, заказных убийств, смертей в поединках и разоблачений парочки супружеских измен.
Что ж, ветер Эббинга действительно горячил кровь.
Циара села за стол и задумалась, восстанавливая в памяти увиденные гербы. Кто же мог стать защитником прекрасной дамы? Да и вряд ли ей хватит одного. Скорее, тут нужна командная работа, как бы дико это ни звучало в рыцарском обществе. Полоумный идеалист, рациональный убийца и, наконец, тот, кому суждено похитить ее сердце. Она мечтательно вздохнула. Как же ей не хватает брата!
В этот раз не заплакать не удалось. Ну и черт с ним.

*

От меня в этом круге будет еще пост за Меетывера, ну и от Кхайра нужен вступительный.

Отредактировано Меетывер де Ротц-Васбринк (2018-10-01 21:11:28)

+3

4

Чёрный щит с эмблемой серебряного льва блестел росой на турнирной стойке. Oбладатель оставил его здесь, как и многие другие знатные рыцари. Краска облезла под напором пережитых ударов и пламени. Обладатель этого щита не удосужился привести его в порядок, как полагалось рыцарю. Гербы других участников турнира были покрыты свежей краской и лаком, сияли даже в полной темноте. Чёрный щит со львом на их фоне терялся и создавал отталкивающее впечатление о владельце.
Все прекрасно понимали, что это щит военного, который вернулся из Цинтры, чтобы потом вновь ринуться усмирять непокорную провинцию. Слезшая краска, рубцы, опалины - всё это заставляло эббингцев чувствовать дискомфорт и вызывало неприятный воспоминания.
Многие восприняли появление лейтенанта аэп Лиона на турнире как угрозу.
Кхайр преклонил колено перед алтарём, у лика Великого Солнца на фреске. Отцепил ножны с пояса, беззвучно вынул меч. Пластины доспеха лязгнули, напоминая о пережитых боях. Напоминая о том, что лейтенант представляет здесь имперскую армию, как бы ни хотелось утверждать обратное. Командиры не захотели отправлять на это задание кого-то лучше.
В душе Кхайр понимал, что его назначение сюда - ошибка.
-Почтенный. Благословите моё оружие. - металл коснулся красного порфира алтаря. Кхайр положил ножны сверху и быстро снял крылатый шлем, чувствуя на себе тяжёлый взгляд человека в мантии, выросшего из темноты в арке слева. Эббингский храм Великого Солнца был тёмен, лишь свечи освещали его в такое время.
Сюда мало кто заходил.
-Я не благословляю мясницкие ножи. - хрипло отдалось с каменных сводов, вместе с громким шлёпаньем сандалии по каменному полу. -У тебя на груди герб со львом. Такой же на турнирном стенде, мокнет от вечерней влаги. На нём следы пламени и рубцы топора. Ты не удосужился стереть следы своего пребывания в Цинтре, солдат. О тебе говорят.
Кхайр молчал, не поднимая головы. Держать шлем под мышкой становилось неудобно, Кхайр едва не скривился от досады, услышав жреца. Он был из сепаратистов.
Значит, это правда.
-Я не вижу в этом ничего постыдного. Это была славная осада. Я не убивал невинных. - ложь во всём, кроме последнего. Невинных не бывает, это знают все в столичной страже. Но Кхайр не позволял себе такой софистики на фронте. Война и полицейские операции лежат в разных плоскостях морали.
-Лукавишь. Как и любой солдат, лукавишь себе. Ты приехал сюда на вороном чудовище как символ. Как клинок, нависший над празднеством, и многие нильфгаардцы приехали с тобой по этим же причинам. Они боятся что на турнире случится что-то, способное изменить карту. - аэп Лион не видел лица жреца. При нём не было оружия, ни единого украшения. Только белая ряса, необычная для служителя Великого Солнца. Кхайр не любил тех, кто носит белое. Носить белое в Нильфгаарде - хуже чем быть шутом при северном дворе.
-Это правда. - ни одного лишнего движения, никаких полутонов в голосе и странных намёков. В опасной ситуации рыцарь не должен увиливать от ответа. -Но я приехал сюда не за этим. Чего бы командование ни хотело, честь...
Удар сильной рукой по алтарю. Такой, что меч и ножны со звяканьем подскочили. Очевидно, алтарь был полым внутри.
Кхайр не хотел думать о том, почему.
-Уходи отсюда! Спрячь меч, забирай щит и убирайся прочь с турнира, хоть бы это был приказ самого Эмгыра. Ты слепой? Почему с вами нет отрядов? Взгляни на шатры - они полны людьми и оружием! Одна искра - и всё вспыхнет, а ты своим появлением подлил масла. - жрец наклонился так, чтоб свет из маленького оконца пал на его морщинистое лицо.
Он много пил и мало спал. Одутловатый, толстый, с рыбьими глазами сумасшедшего. Только такие уходят в храмы Великого Солнца за пределами столицы.
Нильфгаардец знал, что перед ним ветеран первой войны.
-Я не благословлю твой меч. Но благословлю твою броню. - жрец зашёл за алтарь и, пригнувшись, достал  кропило и воду. Пахнуло мирром. В маленьком старом храме не было никого, кроме старого жреца, никому не нужно было божество из сердца империи здесь, в Эббинге.
Кхайр посмотрел прямо перед собой и надел шлем.
-Именем Великого Солнца, благословляю броню твою. - в сторону рыцаря полетели брызги застоявшейся, смешанной с маслом воды. -Пусть металл не коснётся плоти твоей в боях сих. И да упаси тебя свет от ранения, убереги от смерти. - ветеран вздохнул. -Беги. В отступлении нет ничего постыдного.
Лейтенант аэп Лион был не согласен, но промолчал.

***
Выйдя из старой, серой часовни, нильфгаардец направился на постоялый двор, где оставил коней. Следующий день обещал быть насыщенным, турнирная программа была тяжёлой. Настоящий вызов для бывалого солдата. Кхайр никогда не был хорош в джосте, но надеялся на то, что победит в соревновании мечников.
Близ города, в поле будущего турнира, на него глядели с опаской. После расквартирования в Эббинге частей нескольких бригад, местные начали относиться к солдатам ничуть не лучше, чем к бандитам. Кхайр слишком хорошо понимал почему они так озлоблены.
Содден. Эббингцев полегло слишком много в этой войне. Слишком тяжёлым было поражение. Этот турнир выглядел как пир во время чумы, и Кхайр немного стыдился того, что участвует в этом. Обнадёживало одно: после, в Цинтре, офицеры обещали большую облаву на последних мятежников. А это значит, что уже в ноябре можно будет отправляться домой.
-Червонная сука... - процедил кто-то у ряда конюшен. Кхайр боялся что Луча отравят конюхи, и потому каждое утро лично проверял как кормят животное. Ни один конь кроме Луча не признавал аэп Лиона своим хозяином.
Городские ворота высились серой цитаделью, а у подножья рассыпались многочисленные шатры разных форм и расцветок. Деревянные здания пригорода выглядели рядом неуместно и глупо. На постоялом дворе собирались те, кому было чуждо общество благородных.
В городские ворота въезжала процессия, сопровождавшая экипаж. Важный гость, наверняка один из толстосумов-дворян, судя по охране. Кхайра не интересовали здесь ни фамилии, ни выпивка, ни уже тем более что-то другое. Гораздо интереснее было встретить человека с фронта.
Но кажется, к шатрам, примерно в ту же сторону, уже спешил кто-то на конях. Нильфгаардец вгляделся в горизонт, надеясь узнать цвета.
В Эббинге сейчас безопасно только если ты предупреждён и владеешь оружием.

+3

5

[AVA]https://b.radikal.ru/b07/1807/a3/879112bbca46.jpg[/AVA]
Неторопливый шаг Бурака бередил тяжелые мысли в голове Меетывера. Целый океан проклятых тяжелых мыслей. Секунд-ротмистр безвольно покачивался в седле, откинувшись на высокую спинку задней луки. Таким он бывал нечасто. Таким он, черт побери, не бывал никогда прежде.
Эзодур ехал рядом, виновато опустив голову. Старик проехал через всю империю для того, чтобы сообщить господину новости, от которых человек послабее сошел бы с ума. Или повесился на вожжах. Непосильная ноша для простого слуги.
Воздух в Эббинге – горячий и отчаянно сухой. Все время хочется прочистить глотку. Или дать кому-нибудь в морду. Меетывер уже успел испытать его пагубное влияние. И сейчас он был готов вдыхать его полной грудью.
Все началось, когда два его эскадрона остановились в небольшом городке Ульм. Меет сразу заметил, что многое изменилось с тех пор, как они уходили на войну. Они уходили непобежденными, черт возьми. Великой армией, подгоняющей едва поспевающий за ней прогресс. Способные полководцы, некоторые – из самых низов, передовые методы ведения войны, тактическое взаимодействие родов войск, отточенные и сертифицированные боевые заклинания реестровых чародеев, налаженная, не имеющая аналогов система коммуникации.
А возвращались изможденными, смертельно уставшими, искалеченными, без следа былого лоска и бравады. Возвращались побежденными. И Эббинг почувствовал это, как местные шакалы чувствуют приближающуюся смерть раненого серого медведя с Аммельских гор.

Они сидели то ли в борделе, то ли в салоне, то ли в кабаке для тех, кто побогаче. У его офицеров на коленях девочки, у тех из одежды только батист да кружева. Кто-то пил, кто-то трепался заплетающимся языком, кто-то резался в кости, кто-то уже перебрался в отдельные комнаты, прихватив с собой продажных, как они думали, девок. Меетывер и сам подумывал над тем, чтобы закончить вечер в компании одной из них. Правда, они были так странно похожи. Мысли, отравленные алкогольными парами, бултыхались в голове. И правда, удивительно похожи. Проклятое пойло. Это что, северный самогон?
Девка рядом мерзко ухмылялась. Ее сорочка держалась на одном плече, а глаза смеялись. Она что, насмехается над ним? Почему у нее такая белая кожа? Меетывер принялся вертеть головой, оглядываясь. Где они, курва?
Он с трудом поднялся. Девка обвила его руку и потянула вниз. Сорочка упала со второго плеча. Меет оттолкнул ее. Что-то было неладно. Что-то было не так.
Он подошел к резному столу, за которым стучали костяшками Дыгвар и Элман. Уперся руками, чтобы не упасть.
- Где мы, черт возьми? Чей это дом?
Две пары глаз с недоумением уставились на него. Дыгвар и Элман были пьяны даже больше, чем он. Меетывер выдохнул и бессильно опустился на стул рядом с ними. Он никогда в жизни так не напивался. Он вообще никогда не напивался, говоря по правде.
Секунд-ротмистр закрыл лицо руками.
Они пришли в этот дом, уже порядком набравшись. Сейчас и не вспомнить, кто их сюда зазвал. Седеющий служка наполнил кубки и графины, потом появились девицы, и его ребята совсем потеряли голову. А он вместе с ними. От предчувствия неприятностей хотелось выть и грызть ножку дорогого стула.
Меетывер обернулся. Девицы исчезли. Где-то в коридоре поднимался шум.
Потом, когда пятерка якобы разъяренных родственников ворвалась в дом, а Меетывер получил рукоятью меча в висок, за мгновение до этого он подумал о том, что они были в Эббинге. В проклятом Эббинге, завоеванном тридцать лет назад.

Да уж, судьба сильно на него ополчилась. Наверняка все прежние годы его успехов крепко разозлили старую суку. Сначала эта подстава эббингских подстрекателей, из которой он выбрался живым только благодаря вмешательству майора. Солнце знает, как, но ему удалось вытащить незадачливых офицеров и замять конфликт. Замять его так, что гнев оскорбленного семейства не разжег пожар всенародного бунта. Тибор Эггебрахт продал душу дьяволу, не иначе.
Вряд ли ему светила дальнейшая служба. Он принес оберштеру свой офицерский патент. Тот обругал его, назвал слабохарактерным молокососом и потребовал решить свои проблемы на грядущем эббингском турнире. Решить так, как пристало мужчине и дворянину.
Что ж, его снова отправили убивать.
Они ехали мимо холмов из черной земли, нарезанных слоями, точно праздничный пирог. Пучки блеклой травы торчали, как волосы в носу уродца. Скверная середина скверной осени.
И если бы дело ограничилось этим. Почти сразу прибыл Эзодур, его старый слуга, чтобы сообщить вести об убийстве отца. Яд, сказал он, подействовал быстро. Еще быстрее объявился аэп Ренгальт с бумагами, в подлинности которых сомневаться не приходилось. Его головорезы не допускали сомнений. Земли Аевон-ворт-Альба отошли старому врагу. Его дядя, по слухам, был отстранен от дворцовой службы и помещен под стражу. В одно мгновение Меетывер Хотыранд де Ротц-Васбринк потерял отца, земли и положение в обществе. Не самая плохая шутка судьбы.
Он горько ухмыльнулся и вышел из ступора. Если они думали, что сумеют сломить его, то они крупно просчитались. Он не из тех, кто пасует при плохом раскладе.
Впереди раскинулось поле, усеянное шатрами. Высились флагштоки с гербами, но они почти ничего ему не говорили. Меет отлично разбирался в нильфгаардской геральдике, но в Эббинге знал лишь несколько известных семейств.
Здесь, в Эббинге, он был чужаком. Здесь, на этом турнире, он был приманкой для всех, кто ненавидел нильфгаардцев. Слухи об инциденте в Ульме пришли сюда вместе с конями сплетников и разъяренных мстителей. Отчаянно хотелось найти здесь земляков помимо тех, что он привел с собой.
Меетывер обернулся.
Двадцать всадников из его эскадронов ехали позади, и их тяжелые кони поднимали дорожную пыль. Слуги, запасные лошади и телега, доверху груженная комплектами турнирных доспехов тех, кто собрался участвовать. Вот и все, что являла собой делегация дивизии "Альба". Попытка состроить хорошую мину при плохой игре, как сказал бы его отец.
К чему, в конце концов, был приурочено это торжество? Меетывер слышал, что, якобы местный праздник наложился на какой-то важный для культа Великого Солнца день, но выглядело это все сомнительно. Скорее, это походило на празднование того, что нильфгаардский колосс, наконец, споткнулся.
- Двигайте в самый центр. Подействуем им на нервы. Ставьте мой герб, знамя дивизии и Великое Солнце. Пусть они полопаются от злобы, - Меетывер чуть приподнялся в стременах, выискивая взглядом знакомые нильфгаардские эмблемы. - А ты, Эзодур, внесешь меня в списки и поищешь… хотя бы не врагов.

Отредактировано Меетывер де Ротц-Васбринк (2018-08-01 01:49:12)

+2

6

Холодная ночь перед приездом Кхайра аэп Лиона

Громогласный балаган в трактире не давал Дэмиану собраться с мыслями, заставляя его то и дело незаметно ладонями прикрывать уши или просто от усталости закрывать лицо. Очевидно, многие обыватели Эббинга, не приглашённые на торжество для дворян, решили должным образом отпраздновать его в кругу простых крестьян и по-простому. Вокруг пахло добрым элем и деревом. "Неожиданно приятное сочетание запахов в таком убогом месте".
- А ты точно уверен в том, что услышал? - довольно причмокивая губами и смакуя напиток из кружки, Гылдарт прищуренными глазами смотрел на явно не довольного своим времяпровождением напарника. - От усталости, знаешь ли, и собаку с оборотнем спутаешь.
Дэмиан поднял свой тяжёлый взгляд со стола и одарил им сидящего напротив товарища, которого явно не заботили окружающий их шум и привычная трактиру суматоха. Беспечно попивая эль и оглядываясь на каждую мимопроходящую женскую задницу, его так же ничуть не заботили сплетни и слухи, случайно достигнувшие чуткого уха ротмистра.
- Нет, не уверен, - верзила в алом облачении поднял и свой сосуд с пойлом, и, отхлебнув немного греющего горло напитка, продолжил свой ответ, - но моя теория имеет место быть. Бывает, упустив даже на первый взгляд мелкую и скверную деталь, можно проворонить ряд очень важных событий.
Бултыхавший эль в своей кружке Гылдарт решил промолчать, лишь скептически пожав плечами. По-видимому, он не хотел портить своё настроение и надвигающуюся праздничную атмосферу всякими кривотолками, которые являются просто неотъемлемой частью любой деревенщины. А Дэмиана, должно быть, просто измотала поездка, вот он и ищет, к чему бы да эдак прицепиться. Однако теория его алого напарника имело место быть. Правда где-то там, в глубине головы, среди бесчисленного потока других мыслей. На заднем плане.
Этой ночью они решили остановиться в  единственном во всей округе постоялом дворе с простым названием "Южный", недалеко от имения семьи де Нывшаттель. "Хорошее пристанище для хороших людей" - такое выражение об этом месте гуляло среди простых людей, зазывая каждый раз всё больше посетителей. К слову, "Южный" действительно заслужил такую оценку от народа: достойная конюшня, отменная пища и, разумеется, превосходная выпивка. Последним, к слову, больше всего и славился трактир внутри постоялого двора: поговаривают, что многие напитки привозят сюда из самого Туссента.
- Нет, Дэмиан, ну ты только посмотри на эту прелесть! - Гылдарт, не скрывая восторга в своей речи, кивнул в сторону официантки, которая буквально несколько секунд назад прошла недалеко от их столика манящей походкой. - Какие сочные у неё...
- А что бы сказала на это Анноврэ? - Дэмиан поучительно указал пальцем на перебитого приятеля, согнув руку в локте. - Думаешь, ей бы понравились твои речи о красотах других женщин?
- Ах, моя прекрасная Анноврэ... - последнее слово Гылдарт с заметным удовольствием протянул, гордясь красивым именем своей жены. Опёршись на одну руку, он устремил взгляд в потолок и продолжил - Должно быть, ждёт меня сейчас дома, скучает по мне. Я уже неделю не видел её, не пробовал её прекрасной грибной похлёбки. Эх, Дэмиан, какая у неё всё-таки замечательная похлёбка! Я бы сейчас многое отдал, чтобы вновь насладиться тарелкой-другой этого чудесного варева.
- То-то же. Всякий раз, когда твой похотливый взор рыщет в поисках чужой женской задницы, вспоминай о стряпне своей жены, - ротмистр вновь отхлебнул из кружки, отводя безразличный взгляд в сторону, пытаясь найти что-либо стоящее его внимания. Слушать расхваливания обыкновенного супа от своего друга ему было до боли скучно. Однако, что может быть такого в таверне, чего ему не доводилось прежде видеть? Гогот, покер на костях, выпивка, сидящая на коленях у какого-то купца распутная шлюха. В углу какой-то пьянчуга получил по зубам. Обычное дело для подобного рода мест. Чем дольше нильфгаардские офицеры сидели на столом, тем скучнее становилось самому недовольному из них. Дэмиан уже было собрался встать и пойти в свою снятую на одну ночь комнату, однако внезапно входная дверь распахнулась, и в помещение вошел солдат. Стоит ли говорить, что нильфгаардский солдат. При чём в подобающем облачении - чёрные доспехи, крылатый шлем, оружие на поясе. Возле плеча красовался миниатюрный щит с необычным гербом. Серебрянный скорпион на чёрном фоне.
Сперва гость привлёк внимание и заметное недовольное бурчание толпы - в эти времена нильфгаардским солдатами были не рады на землях Эббинга. Даже комнату и столик владелец заведения выделил офицерам с неохотой и нерадивостью, вынуждая Дэмиана прибегать к так любимым ротмистру способам убеждения.
Вскоре недовольные взгляды постепенно слезли с лязгающего доспехами солдата, словно нахлынувшая на камень волна, которую море тянет обратно. Воин явился определённо не просто так, и Дэмиан знал это, лишь завидев его гербовое отличие.
- Ротмистр Насс, - подойдя к столу, солдат вежливо поклонился, затем ловко вынул из опоясывающей его дорожной сумки свиток с красивой красной печатью с узором в виде Нильфгаардского солнца, - приказ передать лично в руки.
Адресат без слов забрал из протянутой руки письмо, по-детски ликуя в глубине души. "Неужели что-то интересное".
Аккуратно сняв печать и развернув свиток, Дэмиан с умным выражением лица принялся читать содержимое послание, попутно не позволяя заглянуть в него вечно сунувшего свой нос не в свои дела Гылдарта.
- Проводи нас, - без всяких объяснений и лишних разглагольствований, алый офицер кивнул неожиданному гостю из своей бригады, а затем вернул письму прежнюю свёрнутую форму и встал из-за стола.
- Что там? - широко распахнутые от любопытства глаза Гылдарта давали понять, что его любопытство затмевало даже неистовую любовь к грибной похлёбке. - Что сказано в послании?
- Не здесь, - коротко и строго ответил Дэмиан, шагая за солдатом по скрипучему деревянному полу, попутно окидывая тяжёлым взглядом глазевших на них обитателей трактира.

***

Утро на зелмях Эббинга встречало приятным прохладным ветерком, приятно обдувая лицо каждого вышедшего из своего шатра в маленьком военном лагере боевой группы из Седьмой Даэрлянской бригады, который "Эдельвейсы" разбили в миле от турнирного поля, но под прикрытием деревьев. Так, чтобы не привлекать к себе много внимания со стороны гостей и не вызывать лишние подозрения. Присутствие военных лагерей вызывает у гражданских мысли о войне и о том больном, что им не так давно довелось пережить. Командование бригады не хотело иметь проблемы с богатой семьёй де Нывшаттель, соответственно, солдатам пришлось подстраиваться под дворян. Одно из указаний в свитке, принесённое гонцом, гласило о том, что о нахождении солдат из бригады близ территории имения должно знать минимальное количество людей. Ещё лучше, если бы они не знали вообще.
- Ещё раз. Сколько нас? - голос Дэмиана в привычной военному лагерю суете мог расслышать лишь человек, стоявший напротив него.
- Два эскадрона, ротмистр! - лейтенант, за которым боевая группа следовала прямо до Эббинга, и, в последствии, до имения, говорил чётко и оживлённо. Собственно, кто бы стал отвечать вяло и неуверенно перед командиром, который вечно всем недоволен? - В добавок, полковник Трахе выделил 10 арбалетных стрелков.
- Неплохо, - Дэмиан поднял правую бровь, изображая физиономию искреннего удивления. Не всякий раз из-за простых подозрений разведки высылают такое большое количество людей. Впрочем, разведка редко ошибается. Ваттье не терпит просчётов и оплошностей. - С нашим планом ты ознакомлен. Я на пару с лейтенантом Гылдартом будем изображать искренне добрых гостей, не осведомлённых о возможных неприятностях, попутно собирая любую попавшуюся нам важную и неважную информацию. При необходимости использовать сталь и грубую силу я пошлю к вам лейтенанта с известием об этом, - лицо ротмистра сохраняло присущую ему невозмутимость и серьёзность, его пепельные глаза тяжёлой гирей лежали на солдате напротив него. Он любил чувствовать своё превосходство над другими, будь то гражданский или подчинённый сержант. Каждый, кто хоть раз в жизни встречал Дэмиана, ощущал на себе его тяжкий, высокомерный взгляд и тон речи. Возможно, этим он и заслужил уважение и страх его подчинённых, что делало саму возможность "сделать что-то не так" непозволительным грехом для каждого члена боевой группы, получившей среди солдат название "Корпус Дьявола", которой, собственно, и командовал сам ротмистр Дэмиан Насс по прозвищу D’yeabl.

***

Двое всадников незамедлительно покинули военный лагерь, стоило разведчику донести весть о том, что гости начинают потихоньку стягиваться на празднование. Оно и не дивно, что за то время, пока ленивые дворяне поднимутся со своих пуховых перин, в гарнизоне боевой группы уже успели выпороть двух нарушителей устава, а так же зачитать им нравоучительные нотации с угрозами. Похоже, что у богатых обитателей Эббинга принято спать до обеда.
Стоит ли говорить об удивлении Дэмиана, когда тот вместе со своим напарником наткнулся на ещё одного солдата в чёрных доспехах, который в этот момент выводил своего скакуна из постоялого двора, в котором Насс и Гылдарт не так давно беспечно попивали эль из деревянных кружек. Это говорило о том, что здесь, помимо "Эдельвейсов", возможно, есть и другие воины с фронта. Однако плохое зрение ротмистра позволило ему распознать в солдате воина знатных кровей лишь после того, как офицеры подогнали своих коней на достаточно близкое расстояние. Щит с незнакомым гербом и соответствующее обмундирование говорило о том, что нильфгаардец приехал не пирушки справлять. Его, как и многих других рыцарей, затянул к де Нывшаттелям обещанный великолепный турнир.
- Глазам своим не верю, - из под крылатого шлема Гылдарта вылетела фраза, полная удивления и, возможно даже, недоумения. - Лейтенант аэп Лион прибыл на праздник в Эббинг?
Дэмиан же на реплику напарника отреагировал лишь вопросительно поднятой бровью, пытаясь в этот момент вспомнить, где он слышал это имя.
- Известный участник Цинтрийского похода! Я и подумать не мог, что встречу тебя здесь, - Гылдарт всё никак не мог скрыть восторг и детское удивление, продолжая свою тираду. -  После захвата Цинтры моих ушей дошел слух, что ты погиб. К слову, я тоже участвовал в этой славной битве! Великое Солнце, до чего же приятно встретить в этом прекрасном месте человека с родного фронта! - незадачливый приятель Дэмиана всё никак не мог унять свою неконтролируемую болтливость, от чего ротмистру становилось несколько стыдно за него. Эту черту характера Гылдарта он считал исключительно невыносимой и отвратительной, ибо сам являлся полной противоположностью своему другу.
- К слову, о чём это я? Зовут меня Гылдарт аэп Лимэррин, а это мой угрюмый напарник Дэмиан Насс, - Гылдарт с улыбкой взглянул в сторону второго наездника в алом облачении, который стоял находился в непосредственной близости от него. - Мы с ним прибыли... - тут-то Гылдарт точно ляпнул бы чего лишнего, если бы не своевременное жёсткое вмешательство Дэмиана добрым хлопком по плечу. Казалось, под весом тяжёлой руки аэп Лиммэрин чуть не треснул, словно сухой арбуз.
- Мы прибыли непосредственно насладиться праздником, как и многие другие гости, - голос ротмистра наконец соизволил прорезаться и перебить напарника, который, очевидно, был уже на пути к тому, чтобы брякнуть то, чему звучать здесь не следовало. - Будем рады, если ты составишь нам компанию. А побеседовать, - переключив свой суровый взгляд на другого наездника, ротмистр уже мысленно обматерил его всеми возможными ругательствами на Нильфгаардском Диалекте, пытаясь вспомнить даже те, что существуют на Всеобщем, - мы сможем и в более подходящих для этого местах.

*

В следующем посте предлагаю повествовать о том, что происходило в то время, как вся компания двинулась с места, была в дороге, и, наконец, достигла имения. Или турнира. Дабы попросту время не терять на описание того, что происходило, пока они стояли. Я к этому клоню, если что.

Отредактировано Дэмиан Насс (2018-08-07 23:19:16)

+2

7

[NIC]Рамон Тырконнель[/NIC]
[AVA]https://c.radikal.ru/c38/1807/b1/0329e59631f5.jpg[/AVA]
[STA]npc[/STA]
[SGN]Информация о персонаже[/SGN]

Утро, переходящее в день. Очень солнечно, но утренняя свежесть пробирает не по-летнему.

Золотые стрелы солнечных лучей осыпали владения де Нывшаттелей, пронзая шелковые стены шатров, щиты с гербовыми эмблемами и отполированные детали доспехов. Черная распаханная земля турнирного поля напоминала о плодородии и богатствах.
«Напоминает кому?» — подумал Рамон Тырконнель, ежась от утренней прохлады. Солнце не скупилось на яркие лучи, но тепла дарило все меньше. Он завернулся в плотный плащ с символом его новой веры на плече. Великое Солнце, в отличие от обычного, грело всегда.
Лучше бы этого турнира не было вовсе.
«Лучше бы Нильфгаард не оступился под Содденом», — ответил он сам себе, горько усмехнувшись. Неожиданная стойкость северян остановила шествие империи по миру. Шествие, как считал Рамон, во славу не столько оружия, сколько прогресса и процветания. Рано или поздно Нильфгаард завершит свои завоевания, и чем раньше, тем быстрее во всем известном мире установится новое общество, которое перешагнет предрассудки прошлого. И тогда прогресс будет уже не остановить.
Рамон мечтал о том, чтобы дожить до этого дня.
Однако его соотечественники думали иначе. Закостенелые люди, лишенные кругозора. Они отказывались слушать его. Они отказывались видеть очевидное. Они предпочли бы вернуться во времена, когда разрозненные феодалы вгрызались друг другу в глотки ради клочков земли, когда у власти были идиоты и ретрограды, цель жизни которых заключалась в бесконечном и бесконтрольном удовлетворении всевозможных потребностей. Когда строгие имперские законы еще не огранили это дикарское королевство. Отвернуться от этих людей, швырнуть свою жизнь и честь на алтарь нильфгаардского величия — в том была его великая жертва.
Молодой офицер вздрогнул. Слова сказаны, пускай и только в мыслях. Обратной дороги нет.
Он прищурился, чтобы не слепило солнце. Трое всадников скакали через поле: двое в черном и один в алом. Нильфгаардцы. Братья. У него отлегло от сердца. Нужно будет обязательно поговорить с ними и объяснить, куда они попали на самом деле.
— Господин майор…
Либул Лазада выглянул из шатра. Они расположились на самом краю импровизированного «города шатров». Здесь землю усеивал грязно-желтый лист, принесенный ветром со стороны окрасившейся в золото дубравы.
Природа обновлялся. Точно так же должен обновиться Эббинг. Сбросить листву из упорствующих и недовольных.
— Слушаю, корнет.
— К вам гость, господин майор.
— Кто?
— Ампаро де Лейва.
— Старший  де Лейва? — Рамон удивленно приподнял бровь.
— Так точно.
— Скажи, я сейчас буду.
Либул отдал честь и, откинув полог, вернулся в шатер.
И что старому стервятнику понадобилось от него?
Де Лейва — древнее, влиятельное семейство. Во времена, когда Эббинг был независим, и знать могла предаваться саморазложению, представители этого рода играли одну из главнейших ролей в печальной судьбе королевства. Однако Эббингу повезло, и Нильфгаард со своими легионами, наконец, положил конец варварству. Впрочем, лишь отчасти. Эббинг пользовался автономией, на его территории не действовали нильфгаардские законы, и людям вроде Ампаро удалось сохранить свое положение. Они устраивали приемы, праздники и турниры, жили так, точно ничего не произошло, и, казалось, не представляли никакой опасности. Но Рамон не верил в то, что его соотечественники так легко откажутся от идеи рухнуть обратно в свой дегенеративный мир, прихватив с собой империю, которую они искренне ненавидели.
И он оказался прав. После Соддена де Лейва, д’Арле, Тальва, Эстермали, Сормо и множество других семейств в своей обычной манере начали делать вид, что никакого завоевания не было. Что говорить о простолюдинах, которые до сих видели в нильфгаардцах зверей в черных доспехах, детоубийц и насильников, и готовы были поддержать любые волнения, нашелся бы только вожак. Он не сомневался, что найдется. Вопрос был только один — когда.
К счастью, ходили слухи, что у де Лейва хватает иных забот: умер один из сыновей, а его жена вдруг стала наследницей обширных земель. Девица заупрямилась и отказалась любезно вернуть все клану.
Рамон невольно ухмыльнулся. Эббингская кровь. Взрывоопасная смесь из дремучих времен, когда ее носители сражались с хищными животными и чудовищами, строили каменные дольмены, топором прорубали пути в девственных лесах. Это время прошло. Оставило после себя лишь груды камней, известняковые осыпи и тонкие нити забытых тысячелетних троп.
Что ж, самоубийственная глупость юной дворянки наверняка задержит исполнение планов старого интригана Ампаро, какими бы гнусными они ни были. Проклятье, только бы этого времени хватило до того, как в столице поймут серьезность ситуации и пришлют войска.
Рамон вздохнул и, откинув полог из плотной ткани черного цвета, шагнул внутрь.
«Чтобы выиграть в игре, нужно узнать всех игроков», — подумал он напоследок.

***

Рев медных труб оповестил всех о начале торжества. Праздник должен был начаться с торжественного въезда в город*. Начались приготовления к процессии. Графы, бароны и простые рыцари выстраивались со своими свитами согласно рангам. Кони и люди заполонили все обозримое пространство.
Рамон выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы, а потом смахнул пот со лба. То, что сообщил ему Ампаро, никак не укладывалось в голове. И то, что сообщил именно это именно он. Подобные откровения предвещали беду. Чтобы подтвердить свою верность, де Лейва выдал ему имена заговорщиков — сущая ерунда. Рамон швырнул бы эти имена ему в лицо. Он знал их и сам. Однако старый падальщик назвал ему то, от чего Рамона сначала пробрал холод ковирских ледников, а потом обдал жар родных эббингских степей. Он до сих пор чувствовал застывшие дорожки, которые пот продолжил на его теле. Майор мог поклясться, что Ампаро не врал, когда с ужасом, застывшим в глазах, тот просил сделать все, чтобы Эббинг вновь не превратился в разделочную доску для нильфгаардских мясников. И ненависть, перекосившая лицо старика, сказала ему о многом. Ампаро боялся. Как и всякий ретроград, он боялся перемен, а значит, был плохим союзником для мятежников.
Слуга затягивал подпругу коню, а Рамон глядел на столпотворение. Праздник без политического подтекста, как же. Скорее девочка из детской сказки, несшая харчи свей бабушке, придушит волка и помочится на его могилу, чем такое. Партии образовались в один момент: мешанина из цветов на фоне чернозема забурлила, а потом разделилась на три отличающихся по размеру пятна. Радикалы в бело-золотом — эти дети не смогли придумать ничего лучше, чем цвет-антипод нильфгаардского черного. Хотя, может, в этом что-то было. Гораздо лучше смотрелись сторонники умеренности — преобладающий небесно-голубой на их плащах и накидках вселял надежду на то, что в королевстве еще оставались здравомыслящие люди. Вкрапления черных точек — точно сыпь на лице подростка — нильфгаардцы. Рамон видел, как всадники, проезжавшие мимо его шатра, направили коней к основной процессии.
Оруженосец закончил прилаживать шпоры, и Рамон поднялся, ощущая непривычную тяжесть парадных доспехов. К счастью, вес распределялся равномерно, и майор мог вполне свободно двигаться, хоть и не так резво, как в боевых латах. Конь в тканевом накрупнике цветов дивизии «Ард Феаинн» недовольно топтался на месте. Позвякивая шпорами, Рамон подошел к коню, успокоил животное ласковым движением и вскочил в седло. Под яркими солнечными лучами его золоченый доспех заискрился, точно россыпь драгоценных камней из глубоких шахт в горах Аммел. Наколенники, набедренники, наплечники и налокотники засверкали так, что слуги зажмурились; поражали пестротой геральдические знаки, вышитые на табарде, надетом поверх доспехов.
Мысли майора отдавали скорее могильным сумраком, чем парадным блеском.
«О, Солнце, что же мне делать?»
На что пойдут заговорщики? На каком этапе их планы?
Многие имперские шишки считали, что Эббинг не представляет опасности, что у королевства нет возможности собрать внушительную армию. Усыпленные этой сладкой мыслью, полученной из рапортов шпионов, в которых перечислялась всякая статистическая глупость, они со временем вычеркнули королевство из множества тайных списков, сосредоточив свое внимание на внутри имперских проблемах. И допустили серьезную ошибку.
По оценкам Рамона, мятежники могли выставить до шестидесяти тысяч человек в первый день восстания и довести их до двухсот к концу первой недели. Пот, заливавший его под доспехами, застывал через пару ударов сердца, и скоро майора начала бить дрожь.
— Все в порядке, господин майор? Разрешите спросить, де Лейва принес плохие вести? — Либул Лазада подвел своего коня, держа его за уздечку. Он был в доспехе, но без шлема, как и Рамон, и беспокойство, передавшееся от командира, плясало в его внимательных глазах.
— Либул, ты помнишь, как мы заблудились в Цинтре? — ответил вопросом на вопрос Рамон.
— Конечно, господин майор, помню, — удивленно протянул Лазада. — Проклятый лес, где мы едва не порубали друг дружку, когда заблудились, предатели из Назаира, я никогда не забуду эти бородатые рожи, который вдруг кинулись на меня с железом…
Корнет грязно выругался и сжал кулаки.
— Так вот, Либул, Эббинг вот-вот превратится в тот злополучный лес.
— Но у нас нет лесов, господин майор…
Рамон принял шлем из рук слуги. Виконьет, согласно названию, был родом из провинции Виковаро, чьи оружейники прославились своим мастерством и долгие годы задавали оружейную моду. Шлем в форме чаши закрывал голову ото лба и до затылка, с одной стороны заканчивался латным воротником шеи, а с другой — козырьком. Мощный откидной наподбородник спереди и характерный для этой модели гребень, проходящий через всю верхнюю половину «чаши» от козырька до гребня.
Майор поправил шлем, затянув ремешки, и усмехнулся.
— Целый лес из предателей, Либул, целый лес…

*

Кхайр в своем посте упомянул город, и я подумал, а почему нет. Знатные семейства зачастую владели небольшими городами, да и у нас будет чуть больше возможностей для маневра.
Сейчас очередь Кхайра, нужен ответ на пост Дэмиана, а дальше я вас подхвачу постом Циары или Меетывера.

Отредактировано Меетывер де Ротц-Васбринк (2018-08-27 21:57:29)

+2

8

Притвор постоялого двора - необыкновенное место, где странствующего рыцаря находят неприятности почти всегда. Едва латный сапог с бряцаньем коснётся порога, как на звук слетаются проходимцы разных мастей, задиры, знакомцы и девы в беде. Едва услышав громкий мужской голос, лейтенант возвёл очи горе, поняв что лишь один из вариантов такой встречи  сулит ему приятное времяпрепровождение. Упоминание Цинтры не сулит ничего хорошего тому, кто побывал там однажды. Проклятый край притягивал зло, и только зло. Разных габаритов и тонов.
Кхайр вышел с постоялого двора и, стоя на пороге, приладил крылатый шлем. Люди, наблюдавшие за процессией на главной улице, громко свистели и не давали никому протолкнуться. За спиной нильфгаардца, в дверном проёме, официантки махали белыми платками гарцующим рыцарям в белом, которые недобро взглянули на аэп Лион и, гримасничая, поскакали дальше.
Лейтенант повернулся на голос и сошёл с порога, прищурившись. Двое мужчин, спешивших к нему, напоминали кадровых офицеров, а упоминание фронта в положительном ключе совсем развеяло сомнения. Кхайр с улыбкой воззрился на сослуживцев, впервые за всё время пребывания в Эббинге. Пыльная, склочная провинция не вызывала у него положительных эмоций.
Как хорошо что её можно быстро пересечь маршем, не увязнув в пыли!
-Моё почтение, благородные господа. - аэп Лион отступил от порога подальше и сдержанно поклонился, стукнув шпорами. За его спиной по порогу сошли две молодые девушки, с игривыми взглядами, воззрившиеся на нильфгаардского офицера или его кошелёк, а возможно всё сразу. Кхайр проигнорировал их смешки. Он не видел ничего смешного в том, что уступил дорогу кметкам, и уж точно не хотел ещё неприятностей от связей с местными.
Эббинг казался слишком пыльным  и диким, а его осень - грязной и холодной. Соседство грязи и пыли не красило эту провинцию, а отсутствие деревьев и близких источников воды - угнетало. Встреча с двумя нильфгаардцами перед началом процессии участников турнира - то, что нужно рыцарю.
-Мне льстит ваша осведомлённость. - Кхайр внимательно вгляделся в лица гостей с цинтрийского фронта. -Мне действительно очень приятно, и если уважаемые... ротмистры соблаговолят явиться на турнир, то обещаю показать себя в лучшем свете. Здесь не жалуют нильфгаардцев, и если мы продолжим говорить, то только в городе, подле турнирного плаца. Прошу прощения, я спешу седлать коня! Мне нужно к конюшням, через вот этих враждебно настроенных людей, чёрт бы их побрал...
Эббингская степь вновь полнилась конными. Осенние улицы пригорода ещё раз приветствовали реку пёстрых гербов и штандартов, а на высокой стене цитадели глашатаи озвучивали турнирные списки. Важные люди в сияющих доспехах, при оружии, на великолепных скакунах и с многочисленной свитой шли первыми, и их громкие имена озвучивали с особой помпой, под аккомпанемент труб, хора голосов и взлетающих в воздух шапок. Чернь приветствовала своих господ как полагалось.
-Дорогу. - нильфгаардец растолкал преградивших путь к конюшням вилланов, без всякого удивления почувствовав что ему не хотят уступать. -С дороги, милсдари и милсдарыни...
-Чтоб тебе пусто было, сука! - тычок в кирасу чем-то острым, но недостаточно. Кхайр не увидел этого человека в толпе, но отчётливо понял что теперь доспех испорчен уродливой царапиной.
-Не до тебя, шваль.
Он не опаздывал. Нильфгаардцы должны были идти в хвосте процессии. Очередной унизительный жест местных властей, призванный продемонстрировать кто тут хозяин. Кхайр сплюнул,  отворяя калитку конюшни. Луч фыркнул, уловив настроение хозяина, чёрные латы-бардинг коня смотрелись великолепно и выглядели куда лучше, чем доспехи всадника.
-Это будет тяжёлый день, друг.
Он выехал в полном облачении, прихватив копьё с флагом Империи у острия, чем моментально взбесил быстро собравшуюся толпу. Толстый конюх, прятавший копьё в сене стойла, побагровел, из окна наблюдая за выездом.
Кхайр пристроился к ряду чёрных доспехов и поднял трепетавший на слабом ветру флаг. Толпа освистала лейтенанта ещё на подступах к воротам, опасно волнуясь. Свист и ругань сопровождали чёрного рыцаря на всём пути. Забрало могло скрыть эмоции нильфгаардца, но смятение было очевидно и без того. Такой бурной реакции он не ожидал.
-Чёрных - вон с турнира!
-Убийцы, звери, Эббинг помнит!
-Ответьте за Цинтру!
Нильфгаардцы должны были ехать так, словно крики не достигали их ушей. С достоинством, прямо и гордо. Лейтенант с этой задачей справился.
-Участвует лейтенант имперской армии Кхайр аэп Лион, защищая честь утренней зари! Герб - серебряный лев! - глашатай поправил берет и откашлялся. Трубы не зазвучали приветственной мелодией, напоминая нильфгаардцу о его месте в этом городе. Какой-то мальчишка плюнул под копыта скакуна и с испуганным видом убежал, почувствовав на себе взгляд стальных глаз из-под чёрного забрала. Луч медленно цокал по чёрной диабазовой мостовой, открыв всаднику вид на огромные трёхэтажные дома южной конструкции, с изящными карнизами и застеклёнными окнами. Аэп Лион удовлетворённо осмотрел детище имперских архитекторов, объехав его с одной из сторон и удостоверившись что в нём действительно живут люди - сытые, обеспеченные, без голодной покорности бедняков в плечах. Люди нового поколения, свободные и гордые - имперские подданные. Ради них, и во имя твёрдой власти императора, сражался лейтенант, вассально преданный самодержцу. Он был уверен, что имперская администрация принесла этой провинции благо.
И его не волновала блажь о военных преступлениях, которые эббингцы могли совершить сами. Горе побеждённым.
-Эй, нильф! - врезалась в затылок обидная кличка, которую можно было услышать лишь на Севере. -Назови своё имя! - прокричал один из троицы юнцов в белых гербовых накидках-табардах, стоявший подле входа с вывеской цирюльника. Аэп Лион счёл его не старше семнадцати, как и лупоглазых дружков. Все трое черноволосы в диссонанс белым одеждам.
-А кому понадобилось моё имя? - пророкотал чёрный рыцарь, умело пользуясь свойством металла изменять голос. Нильфгаардская броня призвана устрашать противника, и любой солдат со временем учится пользоваться этим полезным свойством, чтобы добиваться своего без кровопролития. Крылья хищной птицы на чёрном шлеме опасно колыхнул слабый утренний ветерок, и в сырости утренней росы почувствовались нотки застарелой ржавчины.
-П-петер аэп Ворыд! - заикнулся лупоглазый. -Мой отец - герцог...
-А я - Кхайр аэп Лион, и неважно кто мой отец. - пророкотал чёрный рыцарь. Нильфгаардец едва сдерживал смех от игры эмоций на лице юнцов. -Удачи тебе и твоим друзьям на соревновании, Петер. - лейтенант натянул узду и припустил коня. Это было забавно.
Совсем не смешной оказалась другая встреча.
По улицам скакали люди голубых кровей, и простой люд должен был закономерно отсиживаться по домам, боясь высунуть нос за пределы отведённого квадрата жилища, неприкосновенного и святого. Благородный - существо непредсказуемое и опасное, он не нуждается в мотивах, если хочет устроить дебош. Но эббингцы оказались другими, лейтенант понял это слишком поздно.
Здесь не было ни одного не вооружённого человека. Для империи - особенно северных провинций, в этом не было ничего странного, ведь дворянское звание во времена старых режимов давали разве что не вшам. Но Эббинг преподнёс сюрприз. В этом городе были вооружены даже подмастерья плотников. Они гордо дефилировали с короткими клинками на поясах, дозволенными законодательством, и нагло улыбались закованным в латы фиглярам. Кхайр проехал через улицу кожевников и осознал, что ремесленный район объезжает стороной дворянское сословие. Здесь все были вооружены.
Нильфгаардец покинул эти улицы в смятении, до конца осознав что происходит. Он опустил голову флаг, перехватив его через седло. Нужно было снять шлем и вдохнуть полной грудью сырой осенний воздух, такой тяжёлый и холодный.
-Лейтенант аэп Лион? - послышался откуда-то сбоку скрипучий пожилой голос. -Не узнаёте меня? - пожилой мужчина в чёрном котарде, с заметной лысиной сделал шаг от двери городского трактира с фантазийной кроличьей вывеской. -Эзодур, слуга ротмистра де Ротц-Васбринка.
Кхайр просиял. Тот факт, что Меетывер уже здесь, обнадёживал и придавал сил. Хоть один из знакомых столичных франтов приехал на турнир! Значит, не всё потеряно. Всё может пройти нормально, если здесь будут такие искусные и преданные делу солдаты.
-Конечно! Неужто я отличаюсь от иных бритоголовых? - Кхайр выправился и прикрепил шлем к седлу. -Очень приятно видеть вас здесь, Эзодур.
-Вы не представляете как приятно мне увидеть хоть одного человека, который не смотрит на меня и моего господина как на дичь. Это город бретеров! Я и забыл каково на родине... - он тяжело вздохнул, как человек, поражённый нравами.
-Так Меетывер... вернулся чтоб вернуть надел? Я краем уха слышал что у него проблемы, но на фоне объединявших нас событий... проблемы наследства как-то блекли. Ротмистр нашёл себе повод, casus belli?
-О, это лучше выяснить у него самого. Господин имеет большие планы на турнир, и понимаете... не хочется выносить сор из избы.[ Поймите меня правильно!.. - он замахал руками. -Вы друг господина, а обстоятельства вашего знакомства фантастические, но я не могу делиться ими.
-Не оправдывайтесь, я знаю что значит честь фамилии. - лейтенант поднял открытую ладонь, призвав старика остановиться. Его лицо сохраняло необычную живость, словно от былой флегматичности темперамента не осталось следа. -Будьте здоровы и ешьте впрок. И проводите меня к своему господину, если можете - сегодня я уже видел нильфгаардцев, но в посаде. Это сущий город бандитов, привилегии дворянства здесь абсолютно не чтят, а светский разговор вести невозможно, не напоровшись на нож в бок. - заворчал аэп Лион, направляя коня к кроличьей вывеске. -Давно здесь так?
-О, вы совсем не знаете провинций, лейтенант. Наверняка проходили наши степи форсированным маршем, как обычно делает армия. В Эббинге крепкие середняки, город - те, кого называют средним классом, влиятельнее и сильнее чем даже в сердце империи. - он прокашлялся, вспоминая менторский тон по пути к шумной двери корчмы. -Империей правят безоружные предприниматели с богатой охраной, это правда. Но их власть держится на вооружённых ремесленниках поменьше. Они не дворяне. Всё серебро они зарабатывать не с надела, а с произведённого товара - самые богатые, например, стекольщики. С приходом империи они набрали полную силу, вне всяких сомнений. Если бы не определённые привилегии для их дела - возможно, здесь бы зияла вторая Геммера.
-Этот город будет трудно брать, если вспыхнет бунт. Если его поднимут они. - лейтенант спрыгнул с седла и начал привязывать коня к стойке. -Тогда все мужчины города будут дееспособным ополчением, а соберутся быстрее чем где бы то ни было. А здешняя цитадель хороша...
-Вот, вот что я всегда не могу донести до северян! - перебил Эзодур. -Эббинг - это банка со спящими пауками. Не приведи вас Солнце в такое место во времена перемен. Мой господин - одна из жертв той эпохи, и мы намереваемся восстановить справедливость, привилегии земельного права.
-Воистину, повод войны. - нильфгаардец прикрепил копьё к седлу, надёжно и крепко. -Я зря проехал по их кварталам с имперским штандартом. Наверняка разворошил осиное гнездо.
-О-о-о, не беспокойтесь, они понимают что сейчас будет турнир. Если бы вы действительно разозлили этих задир - вас бы уже раздели, а фамильные доспехи были бы на аукционе где-нибудь в Новиграде, клянусь! - Эзодур расхохотался. -Впрочем, простите старика - пойдёмте, выпьем перед джостом, объявлять будут нескоро.

+3

9

[AVA]https://b.radikal.ru/b07/1807/a3/879112bbca46.jpg[/AVA]

Ближе к полудню. Ясно, тепло.

Эзодур встал рядом с конем Кхайра. Они направились вверх по просторной улице мимо широких домов с большими дворами.
— Здесь все не так, как в столице, видите? В Эббинге любят размах. Скажите им залезть в те крысиные норы, в которых ютятся нильфгаардские ремесленники, и местные придут в ярость. Дом отдельно, мастерская отдельно, таковы правила, — Эзодур развел руками. — Земли не хватает, вы правы. Не хватало еще сотню лет назад. Странные порядки, жутковатые обычаи, кровная месть — словом, страсть к дикой грызне здесь у всех с рождения. Эббинг был завоеван просто, как по учебнику: divide et impera, слыхали? Этих людей может сплотить только одно.
Старик откашлялся и понизил голос.
— Ненависть.
Слова прозвучали угрожающе. Эзодур принялся оглядываться по сторонам, но улицы были пустынны. Местные либо поспешили на ярмарку, либо отправились глазеть на турнир.
Бедный слуга так долго горевал, что теперь, когда выдалась возможность поговорить с едва ли не родным человеком, он просиял и забыл про всякие приличия. Впрочем, Кхайр наверняка догадывался, что под личиной старого лакея скрывается человек большого ума и жизненной мудрости, и, может, именно поэтому не подал виду. Или он тоже просто обрадовался встрече.
Эзодур отлично ориентировался в городских улочках, и скоро они оказались на площади, на которой и должна была закончиться процессия. Рыцари в сверкающих доспехах восседали на своих скакунах в самом центре, вокруг них сгрудились слуги, к домам, по самому краю улицы, жались зеваки. Нарядные горожанки выглядывали из окон, осыпая площадь цветами. Кхайр и Эзодур увидели, как навстречу гостям выехали хозяева турнира — Риклад де Нывшаттель, граф Винцаль, и его сыновья. Накидки на их доспехах и попоны коней пестрили гербами и девизами. За ними выстроилось положенное по статусу сопровождение: оруженосцы, трубачи со знаменами судий, помощники герольдов, облаченные в цвета судий, глава герольдии в белой мантии, все конные, с ног до головы покрытые цветастыми гербами; служители помощников герольдов шли пешими и несли белые жезлы длиной в человеческий рост, являющиеся атрибутом власти судий во время грядущих поединков.
Даже беглого взгляда с большого расстояния хватило бы, чтобы определить состояние графа как неудовлетворительное. Он выглядел старым и больным, хотя он был еще достаточно молодым мужчиной. Ропот, пробежавший по толпе и быстро стихший, свидетельствовал о том, что изменения, случившиеся с Рикладом, оказались новостью даже для эббингцев.
Граф начал с приветствия и пересказа плана турнира.
Кхайр и Эзодур протискивались через толпу в сторону ворот. Задача была не из легких, и за время пути они узнали о себе много возмутительных вещей. Когда они подошли к воротам, Эзодур обратился к Кхайру:
— Не удивляйтесь, что мы идем к шатрам. Господин решил не показываться на шествии. Он, конечно, бодрится, но вести, которые ему принес ваш покорный слуга, человека послабее просто убили бы, — Эзодур тяжело вздохнул. — Смерть отца, падение рода — никто не мог такого ожидать. Страшные времена грядут. Вы слышите стук?
Последнюю фразу он произнес куда-то в пустоту, точно позабыв про рыцаря.
Вход в шатер Меетывера охранялся верными людьми при оружии. Они глядели зло и все время косились на рукояти мечей. Общая нервозность передалась всем. О них доложили, и по крикам из шатра было непонятно, злится ротмистр или так буйно радуется. Но когда он выскочил из шатра, все стало ясно.
— Проклятье, Эзодур! Кого ты притащил? Неужто аэп Лиона? Да, таких безвкусных доспехов времен императора Торреса нет ни у кого в империи. Снимите с него эти железки! Кхайр, проходи в шатер, скорее! 
Оказавшись внутри огромного шатра из черного полотна, Меетывер продолжил:
— Давненько мы не виделись, Кхайр. Ты участвуешь в боях? Только не говори, что в этих латах. О, проклятье, наверняка в них. Ты что, решил, наконец, избавиться от них? Груда металла — вот что останется от них после турнира. Ничего, сейчас подыщем тебе что-нибудь.
Меетывер много говорил, размашисто жестикулировал, но по всему была заметна в нем какая-то медлительность, точно над каждым действием ему приходилось задумываться, что было необычно для этого решительного человека.
Он отдал распоряжения, и один слуга отправился к оружейнику, а несколько других предложили Кхайру помочь снять латы.
— Ну, Кхайр, рассказывай. Ты живой стоишь тут передо мной, не могу поверить. Тебе не свернули шею шишки, с которыми ты водишь дела? Тебя не зарезали в подворотне? Эзодур, тащи нам вина, старая улитка, это надо отметить!

*

Дэмиан, твоя часть будет готова до конца недели. Официально я, конечно, отсутствую, но выдалась разгрузочная неделька, появилась возможность отписать.

Отредактировано Меетывер де Ротц-Васбринк (2018-09-26 21:32:43)

+2

10

[NIC]Циара де Ротц-Васбринк[/NIC]
[AVA]https://b.radikal.ru/b04/1807/2f/e0e31822e875.jpg[/AVA]
[STA]змейка[/STA]

Утро перед советом Прекрасных Дам.

— Мальтус, ты точно все проверил?
— Да, Ваша Светлость. Конечно, с поправками на то, что часть информации была получена Вами, а часть — Дитой. При всем уважении, это не имперские архивы…
— Ах ты нахал! Запомни, я знаю лучше, чем твои имперские архивы! В следующий раз выпорю.
— Как скажите, Ваша Светлость…
— Так и скажу. Корабль по всем документам мой?
— Есть небольшие лазейки, но, в целом, ваше право владения очевидно.
— Отлично. Бумажки старого импотента оказались полезны. А ведь я хотела их сжечь.
— Но вовремя поменяли свое мнение и приняли верное решение, Ваша Светлость.
— Мальтус, это было отвратительно. Ты же знаешь, что сам предложил сохранить их. Как думаешь, он согласится?
— Не могу знать, Ваша Светлость.
— Вот так всегда! Все приходится решать самой.

Поместье де Нывшаттелей, приемная зала. С позднего утра до полудня.

В широкую залу через витражные окна лился солнечный свет. Четыре больших стола выставили квадратом, а вокруг поставили все кресла, какие нашлись в поместье. Пустую середину стола украсили цветами. В зале было шумно. Атмосфера накалялась.
Циара поправила кружевной рукав облегающего платья цвета кленового листа в эббингскую осень, пару раз взмахнула веером и откинулась на спинку глубокого и мягкого кресла. Совет Прекрасных дам затягивался.
Впрочем, чего еще можно было ожидать от Прекрасных Дам. Несмотря на то, что список участниц был невелик — всего человек тридцать — подъезжали дамы исключительно неспешно. Негласное соревнование: кто сильнее запоздал, тот и победил. Циара, как гостья де Нывшаттелей, изначально была в проигрышной ситуации, но она ловко выкрутилась, примкнув к организаторскому составу, то есть к Аонэль и Айноа.
Графиня Лоди отвлеклась и пропустила очередную порцию яда, которым поливали друг дружку участницы суда Любви и Красоты. Сегодня его было особенно много, и он был особенно токсичным, потому что к личной неприязни примешалась политика: мужья большинства из присутствующих были разделены на два лагеря, и дамы не собирались от них отставать.
— Я, конечно, думаю исключительно о пользе дела, и здесь не могу не согласиться с графиней Лоди, — Валеса де Бурьер, дама с юга Эббинга, где население было лояльно нильфгаардцам, осторожно подыгрывала Циаре. — Для Рыцаря Чести из империи будет очень важно блюсти порядки и щепетильно относиться ко всем нарушениям, потому что к нему и его решениям будет приковано внимание всех. Так мы получим прекрасного арбитра, которого будет не так-то просто переманить на сторону кого-то из наших рыцарей. А что до самих нильфгаардцев, то их и так мало, незачем беспокоиться!
Несколько дамочек демонстративно хмыкнули и синхронно вздернули аккуратные и не очень носики. Циара вцепилась взглядом в своих противниц. Нильфгаардец устраивал всех, кроме жен радикалов, а таких было около половины.
Кроме того, она не могла понять, какую игру ведут женщины хозяина поместья. Очевидно было только одно: Аонэль и Айноа терпеть друг друга не могут. Непонятны были и политические симпатии самого графа.
«Скорее всего, его симпатии находятся на уровне желания не помереть во время турнира. Или, может, наоборот».
На слова Валесы отреагировала добрая половина половины воинствующей. Крики и визг в который раз пресекли попытки вести конструктивное обсуждение.
Аонэль наклонилась к ней и прошептала:
— Так и до драки может дойти. 
— Я бы с удовольствием посмотрела, как какой-нибудь Мэбет повыдергивают волосы, Аонэль.
Девушка хихикнула.
«Возможно, — думала Циара, — она не так проста, как кажется, но и зла она мне, судя по всему, не желает. Но кто же из них травит Риклада?»
Это собрание напоминало яму со степными гадюками. Сухой воздух едва ли не трещал от противоречий и взаимного презрения.
Весь ее план держался на взаимных противоречиях нильфгаардцев и эббингцев. Действовать нужно было быстро, уж точно быстрее, чем де Лейва или д'Арле. Никого из них она еще не видела, но было бы глупо надеяться на то, что они упустят возможность избавиться от нее, точно от назойливой мошки. Она писала и рассылала письма, про крупицам собирала ценную информацию, притворяясь недалекой дурочкой. Она не сомневалась, что на ее жизнь здесь никто не поставил бы и мешка репы. И это было ее главным оружием.
Циара улыбалась, скрытая веером. Совет Прекрасных Дам вышел презабавным.

Ближе к полудню. Ясно, тепло.

Светловолосый паренек нашел Дэмиана и Гылдарта как раз под конец речей графа, когда он зачитывал слова торжественной клятвы.
— Сеньоры, бароны, рыцари и оруженосцы! Поднимите же правую руку, если вы все вместе клянетесь верой и правдой чтить правила предстоящего турнира; если присягаете жизнью и честью, что не посмеете ударить своего противника мечом ниже пояса, что не коснетесь того, с чьей головы упал шлем, пока он не наденет и не застегнет его, что приложите все усилия, дабы не попасть копьем в коня противника, а в случае, если это было сделано умышленно, лишитесь вооружения и коня и будете изгнаны с турнира.
Ответом ему послужили громоподобное «Клянусь!» и множество взметнувшихся в воздух рук в латных перчатках.
Вместе со всеми поклялись и нильфгаардцы, хотя у них было достаточно поводов сомневаться в том, что пункты клятвы будут строго соблюдаться в отношении их самих. Но делать было нечего.
— Сеньор Насс? — обратился посыльный к нильфгаардцу. — Вам записка.
Как только рыцарь взял бумагу в руки, паренек развернулся спиной и юркнул между крупами коней, тотчас скрытый пестрыми попонами и гербовыми накидками.

«Сеньор Насс, несчастной вдове требуется помощь настоящего рыцаря. Сегодня, после окончания процессии, у имения хозяев празднества будет стоять экипаж. Молю вас, приходите!

Отредактировано Меетывер де Ротц-Васбринк (2018-10-01 00:15:07)

+2


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Полцарства за коня