Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Поверженные, но не сломленные


Поверженные, но не сломленные

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время:  октябрь 1262 года
Место: Содден
Действующие лица: Сабрина, Ксарлес, Клеан
Описание: победа на Содденском холме обошлась слишком дорого, в том числе и для чародеев, чей дар редок, а для его контроля требуются годы обучения

Отредактировано Сабрина (2018-07-17 19:32:01)

+1

2

Звуки битвы все еще гремели в ушах участников, и даже у самых стойких еще долго будут кошмары, прежде чем время соизволит вылечить ужасные душевные раны, что были нанесены. Вот только тела многих пострадавших вряд ли можно будет хоть когда-нибудь вернуть в первозданное состояние. Особенно это касалось чародеек. Что до простых людей или даже дворян, то никогда магией их лечить не собирался, разве что по особому случаю. А никто из королей и так ранен не был. Как обычно, они стояли большей частью в задних рядах и даже там старались не погибнуть, когда огненные дожди заливали все поле битвы.
Чародеи же зализывали свои раны и раны друг друга. Никто сейчас не верил еще, что вся военная машина Нильфгаарда уже отступает к Яруге. Учитывая как были высоки ставки, большинство было уверено, что Эмгыр бросит все силы. А Северу не хватало одного лишь толчка, чтобы всех их силы рассыпались. А с гибелью объединенной армией лишь самые стойкие и упрямые государства стали бы сопротивляться, остальные бы сдались или стали договаривать, если у них было с чем говорить с позиции силы.
Ксарлес мало что понимал, когда пришел в себя в одной из палаток, мог лишь слышать голоса.
- Все обязаны это делать!
- Я и так истратила почти всю Силу, думаешь, раненым поможет это?! - возражала вторая чародейка.
- Все равно нужно пытаться, даже если упадешь в обморок. Нам нужный каждый, новая битва может начаться в любой момент!
Наконец, перепалка закончилась, хотя стоила догадаться, что принужденная к труду чародейка определенно не горит желанием кому-либо помогать. И все-таки она подчинилась и склонилась над телом поверженного чародея, чья половина тела страшно обгорела.
- Что ж тебя так угораздило-то... - пробурчала Сабрина, и только сейчас можно было понять, что она говорила так, будто зажала нос.
Да и в самом деле, ее достаточно длинный нос, который, впрочем, красил идеальное лицо, был сломан, и вокруг головы была обвязана грубая повязка. Здесь не требовалась магия, само тело способно залечить себя. Вот только здоровой носовой кости не будет, отчего на ощупь будет создаваться ощущение, что хрупкая чародейка была завсегдатаем кулачных потасовок в таверне. Но с этим жить можно, к счастью, тот не пошел вкось или вкривь .
- Обезболить нечем, поэтому постарайся не выть так уж громко, - не слишком вежливо бросила Глевиссиг, вставая над обгорелой частью мужчины и опуская руки, что загорелись Силой, ближе к ожогам. - Прежде нужно обеззаразить, тут вокруг столько трупов, что заразы хватит на сотню.
С этими словами первые волны магии вошли в тело, залечивая наиболее открытые ожоги, хотя это было больше сродни обжиганию, нежели лечению.
Что-то более мягкое, полезное и эффективное требовалось слишком много сил, а сама чародейка была слишком вымотана для такого, тем более, что других пациентов вокруг хватало, и работали все, кто еще не упал в обморок.

+3

3

Будем стоять до конца, некуда нам отступать!
Свет и покой в небесах, могут нас подождать!

- Щиты сомкнуть! - прокричал чародей, стараясь перекричать шум битвы, грохот холодного оружия, бьющего в щиты и доспехи, крики раненых и стоны умирающих. Треск и вой магического пламени.
   Хоругвь, к которой он был приписан наступала. Точнее, наступало, то, что от этой хоругви осталось, не более нескольких десятков бойцов. Более половины личного состава были уже мертвы. Был давно мёртв командир, аэдирнец, кажется его звали Болеславом. Были мертвы и полусотенные. Оставались ещё несколько десятников, но они не смогли удержать от бегства лишившийся командования, распадающийся отряд. Это пришлось сделать ему - чародею, что вообще не должен был лезть в дела командования. Но что поделать, у войны свои причуды и своя правда. Ксарлес, где угрозами применения магии, где патриотическими выкриками о величии Свободного Севера, заставил неполные несколько десятков вернуться в строй. Зачем он вообще это делал, чародей не знал. Он бы мог преспокойно отступить вместе с ними, а потом, передохнув в тылах войска, снова выйти на поле. Но что-то удерживало его от подобного решения. Может честь чародея, или безумие битвы, а может последний приказ командира Болеслава, который уже умирая проговорил, почти прошептал окровавленными губами:
- Ни шагу назад, братцы! Держать фланг!
Теперь Ксарлес сам шёл в первой шеренге, на месте командира. Хотя чародею полагалось бы идти позади отряда, но Ксарлес уже давно сменил свой посох на меч и подобрал щит. Произносить заклинания, чародей вполне способен и без посоха, а меч и щит сейчас были куда полезнее.
   Ксарлес осмотрелся. По правому флангу от их хоругви в наступление перешла одна из вольных компаний, присоединившихся к объединенной армии королевств Севера. Наёмники, подбадривая себя воинственными кличами бросились вперёд. Слева же от хоругви, за небольшим овражком, параллельно ему, набирала разгон тяжёлая кавалерия реданцев. Чародей посмотрел вперёд и увидел, как к его отряду приближается одно из подразделений нильфгаардского войска. Пластинчатая броня, выкрашенная в чёрный цвет, массивные, квадратные щиты с изображением Великого Солнца. Чёрных было явно больше, чем оставалось солдат в его хоругви.
- К обороне! - скомандовал чародей. Командовать он не привык, да и никогда не получал командирских постов, даже в своё бытие наёмником. Но на войне ситуаций не выбирают.
- Держим строй, братцы! И ждём. - проговорил Ксарлес, и уже тише добавил: - А я попытаюсь уравнять шансы.
   Колдовать было сложно. Чародей и так уже истратил много сил, по его ощущениям, битва продолжалась уже несколько часов, и за это время он уже порядочно истощил свой потенциал, но он прекрасно понимал, что воины, его, понёсшей потери хоругви, не бегут только потому, что с ними чародей. Они опасаются его магии и надеются на то, что он этой же магией поможет им в бою, а значит это надо делать.
   Ксарлес сосредоточился, уже привычно потянулся к магическим потокам и концентрируя энергию, проговорил магическую формулу на Старшей Речи, увенчав всё это взмахом меча, который чародей использовал вместо посоха. Три копья, состоящие из магически созданного льда, соткались перед ним и отправились в полёт. Эффект от заклинания был не плох. Копья убили и ранили по меньшей мере шесть пехотинцев, воины его хоругви приветственно взревели, а он сам тяжело вздохнул и утёр рукой выступившую из носа струйку крови.
   А после они столкнулись. И началась жестокая рукопашная сеча. Ксарлес не помнил точно, смог он зацепить кого ни будь мечом или нет, но вскоре он заметил, что врагов в чёрных доспехах вокруг него становится всё больше, а солдат потрёпанной хоругви всё меньше. Ксарлес прекрасно понимал, что дело их дрянь. “Где же эти наёмники с правого фланга?! А… а конница наша тяжёлая где?! Рыцари Визимира?! Где всё это! Курва!! Где?!!!” - мысленно вопрошал чародей. В прочем, это его разъярило только больше, чёртовы нильфы почему-то никак не хотели умирать и всё прибывали. Хотелось просто стереть их отсюда, сжечь огнём, смыть водой, да не важно чем. В конце концов чародей стал думать о том, что если и не суждено ему выжить, то хотя бы забрать по больше с собой этих проклятых нильфов. И тут мысли чародея остановились на небольшом, круглом амулете, что на короткой цепочке, висел у него на поясе. Амулет этот перед битвой дал ему сам метр Вильгефорц и пояснил, что при произнесении небольшой магической формулы, активирующий амулет, он послужит для чародеев, стоящих на холме, неким маяком, сигнализирующим о том, что в это место стоит ударить.
-Так сдохните же вы все! Курвины дети! - заорал оставшийся почти в одиночестве чародей и сорвав амулет с цепочки прорычал активирующую формулу. Ксарлес понимал, что это был конец. Вызвать на себя мощь убийственных боевых заклятий настоящих метров магии с холма. Радовало только то, что вместе с ним сдохнут и все эти нильфы, а может это поможет и фланг удержать.

   И пал с небес огонь. И вскипела плоть земная. И разразился вокруг ад огненный.

   Ксарлес открыл глаза и заметил перед взором грязно-белый матерчатый полог. Всё тело жутко горело. Казалось он постепенно поджаривался на медленном огне. “Я что же это, не умер ещё? Видимо нет… Ну или в посмертии ничем не лучше, чем в реальном мире.” - подумал чародей. Как он вообще смог выжить, Ксарлес просто отказывался понимать. Он же выходит был в самом эпицентре. Правда на краю сознания израненного чародея крутилось воспоминание, что вроде бы одним из первых взрывов его отшвырнуло куда-то в сторону. Если это было действительно так и если при этом он умудрился сохранить руки и ноги в целости, то он может считать себя везунчиком. Правда при такой боли, везунчиком считать себя не очень-то и хотелось. Небольшой порыв ветра ворвался в палатку, и он обжёг тело мага. Ксарлес сжал зубы, застонал, и этим видимо привлёк внимание двух женщин. Кто это были, санитарки, сёстры Меллителе или ещё кто, чародей не знал, а повернуть голову и посмотреть он не мог, тело пока почти отказывалось слушаться. А попытка любого, не то, что движения, но простого напряжения мышц, приносила дикую боль.
Все обязаны это делать!
Я и так истратила почти всю Силу, думаешь, раненым поможет это?!
  Заспорили между собой женщины. «Силу.» - мозг Ксарлеса уцепился за это слово. «Если они хотят использовать Силу… магию, значит они чародейки.» Тем временем одна из женщин, всё же убедила вторую продолжать, и чародейка склонилась над ним. Ксарлес попытался припомнить, видел ли он где ни будь это лицо или нет, но припомнить не смог, да и мысли были слишком перемешаны в голове. Внимание, однако, привлекала повязка на голове и нос чародейки, который был немного длинноват, и видимо был сломан. «Значит тоже пострадала.» - заключил Ксарлес. «Интересно мы вообще победили?»
- Что ж тебя так угораздило-то... — пробурчала чародейка, а затем сообщила, что сейчас будет обеззараживать, сказала, что обезболить нечем и попросила сильно не выть. Ксарлес попытался заговорить, губы были обожжены, язык слушался плохо. Но чародей всё же постарался спросить:
- М… мы… скажи… мы победили?
   Но женщина уже начала лечение. Впрочем, назвать это лечением, язык не поворачивался, уж скорее пыткой. Чародей несмотря на просьбу коллеги взвыл, а потом исторг из себя поток отборной брани, самым приличным словосочетанием из которого являлось «D'yaebl arse» произнесённое на Старшей Речи. Всё же, прошлое в отряде наёмников давало о себе знать. В прочем Ксарлес замолчал довольно быстро, поскольку говорить тоже было больно, и только иногда подвывал и произносил слово «курва».

Отредактировано Ксарлес фон Альбрехт (2018-07-27 00:22:14)

+2

4

Клеан находила весьма забавным тот факт, что запретившие ей вмешиваться в войну за Цинтру коллеги - теперь пожинали плоды собственной чванливости, глупости и недальновидности.
И всё же, несмотря на откровенный сарказм, заставлявший Клеан носить на лице злую улыбку - она не могла не осознавать того, что результат сражения под Содденом ей небезразличен.
Во-первых, потому что она ненавидела "чёрных" и искренне желала им провала и поражения в любом их начинании.
Но главное - в отличие от слепых, но напыщенных щенков из Капитула у неё хватало ума понять, что разделавшись с объединённой армией северных королевств - Нильфгаард сожрёт их одно за другим и, в конце-концов, примется и за Скеллиге.
И вот тут, несмотря на весь свой патриотизм, Клеан прекрасно понимала, что лобовую атаку подобной мощи островное государство не выдержит.
Но в пику этому с другой стороны её останавливала попранная гордость и честь. Это именно Капитул ей запретил вмешаться под Марнадалем, запретил вообще что-либо делать для того, чтобы помочь Цинтре и своим соотечественникам, воевавшим там за короля Эйста и королеву Калантэ.
Именно поэтому, за смерть короля, гибель Львицы и потерю Львёнка, она - Фарерская Акула, позволит "чёрным" прочистить своим недальновидным коллегам с Континента мозги и палец о палец не ударит, когда их будут убивать и калечить.
Они сами это выбрали.
По собственной глупости и в собственной гордыне презрев разум и логику в угоду жажде власти и сопливой бесхребтности заигравшихся в политику избалованных детей.
А если после "чёрные" объявятся на Скеллиге...
Что ж, лучше ужасный конец, чем ужас без конца и что может быть славнее, чем героическая гибель..?
Так что определённая часть Клеан была обрадована известием о том, что объединённая армия победила под Содденом. С чудовищными потерями, но всё же победила.
Поэтому, Клеан, недолго думая - натянула на себя ботинки с набойками, гетры, тёмно-зелёную тунику, котту и кожаные перчатки до локтя и открыв портал, переместилась под Содден, чтобы своими глазами узреть результаты битвы и гадко рассмеявшись, бросить в лицо оставшимся в живых коллегам: - Я же говорила!
На пути к шатрам чародеев взору Клеан предстали тысячи убитых и раненых, живых и мёртвых, а также умирающих и пока ещё живых. Гротескная картина земли смешанной с кровью, запахов палёного мяса, вони тысяч трупов и заживо-гниющих грязных ран под вопли и стоны умирающих и пока что ещё живых.
Что самое ужасное - этот отягощённый тысячей портретов натюрморт никогда не оставит чародейку, чья феноменальная память, порой, превращалась из дара в проклятие.
Впрочем, будет лишний стимул не допустить повторения подобного.
Любой ценой...
Впрочем, тяжёлые мысли и думы были поглощены неуместным злорадством в тот момент, когда Клеан услышала раздававшиеся средь многоголосого хора стонов и криков простых солдат, знакомые голоса.
Как-обычно, серые кардиналы Севера поставили себе отдельные палатки, даже в час конца предпочитая чинно умирать в отгороженном ото всех загашнике.
- Как символично. - со злорадной ухмылкой подумала чародейка, откидывая полог палатки и войдя внутрь, где её взору предстала сама Сабрина Глевиссиг, о ужас! - со сломанным носом.
- Можно было бы многое сказать, по поводу случившегося, Глевиссиг, но я ограничусь кратким... - желчно начала Клеан, медленно приближаясь к творившей заклинание Глевиссиг и истошно-орущему под её руками неизвестному раненому чародею, медленно хлопая в сокрытые толстыми перчатками ладони, - Я ЖЕ ГОВОРИЛА!
Проорав последнюю фразу настолько громко, что она на мгновение заглушила вопли раненого, Клеан театрально развела руками, словно показывая тем, кто её не слушал и проигнорировал - результаты их недальновидности, высокомерия и глупости...
- Но кто из вас, болванов меня послушал!? - Кто?! - продолжала Клеан, зло скалясь и давая выход праведному гневу, - Кто, Сабрина? - Тиссая? - Не-ет, ей было интереснее карандаши сортировать... - Филиппа? - Куда-там, гораздо интереснее девок шлёпать! - Может, Йеннифер..? - Не-е, у неё другая забота. Седая-такая! - Может ты, Сабрина!? - Да ну, не, чтобы ты да слушала какую-то там выскочку со Скеллиге, пф! - Брось! - А может быть - придурок-Вильгефорц? - Страшный, сильномогучий Вильгефорц, что просрал момент, когда можно было ликвидировать угрозу Нильфгаарда одним точечным ударом!? - Или Литта!? - Кстати, где она..?

+3

5

Сабрина не выносила, когда мужчины орут. Да и женщины тоже, но им еще как-то простительно. Вместо того, чтобы потерять сознание и больше не мешать ей, чародей решил превратить свое собственное лечение-пытку в пытку для самой. Но прерываться было нельзя, иначе все заражение останется где-то посередине и под катализатором и виде силы прорастет так, что можно сразу ампутировать половину тела - просто потому что иначе спасти уже будет никак нельзя.
Пальцы дрожали, остатки сил были на исходе, но Сабрина не зря раз за разом тренировала и увеличивала собственные резервы. Ранение больше ударило по ее самолюбию, нежели по красоте или возможностям, оттого была возможность вложить весь опыт и профессионализм. Хотя как будто это зачтется хоть в чьих-то глазах... возможно, она спасала будущего соперника.
Может, именно поэтому Глевиссиг делала... несколько меньше, чем делала бы любая другая сердобольная чародейка. Ради гарантии, что чародей выживет, она не старалась сохранить для него возможность восстановления кожи и внешности. Если уж великий чародей - сам себе наколдует. Пожалуй, другая сердобольная чародейка скорее бы отключилась на середине процесса, и тогда он был бы мертв. Но с возможностью не быть изуродованным на всю оставшуюся жизнь. Что ж, всегда приходится делать выбор. Все-таки сам пришел под Содден, полез в самую гущу, вызвал удар на себя. По крайней мере, Сабрина предполагала, что он был одним из тех самоубийц, которые решили с помпой пожертвовать собой. Идиоты...
- Тихо! не заставляй меня вводить тебя в кому! - Сабрина едва сдержалась и не дала еще и пощечину по здоровой стороне его лица. Наверняка на фоне той боли, что была, это будет абсолютно незаметно, - Не знаю, пока победили, но нильфы стойкие, а Эмгыр для собственных солдат слишком страшный, могут вернуться.
Основное уже было позади. И только сейчас чародейка услышала радостной вопль одной старой знакомой за спиной. Но не было сил, даже оскалиться, даже разозлиться толком. Устало повернувшись на стуле, совершенно забыв о раненом, чьи раны был обеззаражены, но отнюдь не залечены. Но ничего, открытых кровотечений не было, только ожоги.
- Мне кажется, я увидел оторванное лицо Литты где-то ну подножия холма, если его не подобрали. А ее руку где-то  в реданских рядах. Ноги где-то у темерцев. Можешь пойти поискать. От тела же точно ничего не осталось,
его разорвало на мелкие кусочки
, - цинично надругалась над памятью соратницы Сабрина, и сложно было сейчас проверить правда это или ложь.
Слишком много пропало без вести, слишком многие были изуродованы до неузнаваемости, и не было понятно, кто есть кто. Можно было сколько позлорадствовать над соперницами, но просто так злорадствовать именно Клеан Сабрина, несмотря на всю усталость, позволить не могла.
Но в ее речах не было запала. Не было того сквозящего яда и запала в каждой фразе. Наоборот, ее взгляд был тусклым и стеклянным. Это был взгляд куда-то далеко на тысячу лиг вперед отсюда. И лишь невероятный чародейский ум, выпестованный годами, позволял оставаться здесь хоть краем сознания.
- Ты сама просрала все, что можно. Капитул тебе все запретил... да всем было х** положить на тебя и на то, что ты стала бы делать. И если ты такая принципиальная, могла бы сама положить не меньший на все, а потом отправиться на свой родной Скеллиге, где про тебя бы все позабыли. А раз ты такая принцпиальная втройне, могла бы прийти сюда и спасти свою ненаглядную Литту. Поэтому не смей кичиться здесь своей правотой. Я слишком устала, чтобы дать тебе в морду, но поверь, здесь найдется немало таких, кто это сделает, если не перестанешь орать.
Уже на следующее утро Сабрина будет смутно помнить этот разговор, и в добром здравии собственного духа наверняка бы сказала другое и по-другое. Но что теперь было изменить?

+2

6

Я не верил, что я мертв,
Я слышал брань и плач
Видел, как над телом
Там внизу шаманил старый врач.
Я плыл в чёрной пустоте,
Я обретал покой,
Свет в конце тоннеля,
Как магнит, тянул к себе дух мой.

   Боль то нарастала и становилась почти невыносимой, то утихала. Однако Ксарлес был не уверен в том, что он просто не проваливался периодически в забытьё. Чародейка творившая над ним заклинание была явно недовольна, это было видно. Как было видно и то, что она уже устала. Обожжённый чародей постарался не кричать и сжал зубы, чтобы не нервировать и так уже вымотанную магичку. Ему не хотелось, что бы оная упала без сил, так и не закончив лечения, или что ещё хуже, ошиблась в заклинании. Как ни крути, а сейчас в руках этой брюнетки с хищным взглядом и сломанным носом, находилась его жизнь. И чародей не слишком спешил с ней расставаться. “Как странно...” - подумал он. - “Наверно несколько часов назад я был готов умереть, только бы забрать с собой побольше чёрных... А сейчас эта мысль мне уже не кажется такой притягательной. Да... мне вообще определённо не кажется притягательной сама мысль моего участия в этой битве. И зачем я сюда пришёл?! Или это послание Вильгефорца на меня так подействовало? Да вроде и нет. Просто... просто я хотел...”
   От философских мыслей чародея в очередной раз оторвала боль. Видимо чародейка продолжала. От неожиданности маг опять вскрикнул. Это разозлило брюнетку явно ещё сильнее.
Тихо! не заставляй меня вводить тебя в кому! — проговорила она зло. Однако на его вопрос магичка всё же ответила:
- Не знаю, пока победили, но нильфы стойкие, а Эмгыр для собственных солдат слишком страшный, могут вернуться.
“Значит мы всё же победили!” - внутренне возликовал Ксарлес. “Значит это всё было не зря! На какое то время по крайней мере.”

   Но в это время, чародей опять ощутил порыв ветра. Видимо полог откинулся и кто то вошёл в палатку. Чародей услышал, что вошедшая, а это была женщина, если судить по голосу, говорила что то о том, что она предупреждала, но её видите ли не послушали. Лечившая Ксарлеса чародейка оставила его наконец в покое и стала переругиваться с вошедшей. “Эх... чародейки... вы никогда не меняетесь. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Хоть и раненые, да хоть стоящие на краю гибели, вы не перестанете выяснять кто лучше, а кто хуже других.” - заключил Ксарлес. Впрочем, сейчас ему это казалось чем то не значительным. Пытка лечением прекратилась и хоть тело ещё и ужасно болело, но боль эта не шла ни в какое сравнение с болью от лечения и сейчас чувствовалась уже не так. Да и ответ на мучивший его вопрос он всё же получил. Они победили! Пусть пока лишь в битве, а не в войне, но победили. Чародей чувствовал, как измученное тело, тянет его сознание обратно на дно глубокого и тёмного озера. И сопротивляться этому он не хотел, тёмные глубины обещали покой и прохладу, но всё же он хотел сказать чародейке лечившей его спасибо. Спасибо, не за лечение, почему-то боевому чародею это сейчас казалось не таким значительным, да и лечение это было более чем болезненным. А за то, что она сказала ему благую весть.
- С... с... спасибо, коллега... - произнесли чуть дрогнувшие губы мага. После чего, тёмные глубины озера снова утянули его сознание на дно, в благословенное забытье, где боли не было.

+1

7

Разумеется, Глевиссиг и не думала признавать свою неправоту...
Что там Глевиссиг - для любого из чародеев "высшего" круга наступить на свою гордость было чем-то смерти-подобным, словно как только они это сделают - тут же мгновенно умрут в страшных корчах.
Так что, в общем-то, Клеан подобного ожидала, хоть и надеялась, что хотя бы имея перед лицом плоды своих "трудов" - Сабрина хоть ненадолго поймёт, что Капитул, по факту, позволил "чёрным" сделать то, что они сделали.
Ну, попытались сделать. Но вот про Литту - это было зря...
Не сказать, чтобы Клеан испытывала особо-тёплые чувства к бывшей наставнице. В конце-концов, короткая стрижка Клеан являлась во многом причиной того, что за короткие волосы было не так удобно таскать ученицу, если та, вдруг казалась Литте через чур нерадивой.
Но всё же...
Поэтому не стоило удивляться тому, что фигура Клеан в мгновение ока нависла над сидящей Глевиссиг как топор палача над занятой чей-то головой плахой. Это не было простым красочным сравнением, сейчас, когда Сабрина была истощена как чародейка - убить её не составило бы труда даже не самому сильному представителю их профессии.
Учитывая, что Клеан была крайне неплоха в боевой магии - то Сабрина сильно рисковала быть просто размазанной по всей палатке в мгновение ока, будь островитянка более импульсивна и глупа.
Но таковой она не являлась и всё ограничилось тем, что Глевиссиг пришлось вспомнить как держать равновесие и вцепиться в предмет мебели руками ибо Клеан, не просто нависла над ней, встав слева, а ещё и опасно отклонила стул собеседницы назад, удерживая его за спинку обеими руками, задрав передние его ножки в воздух на уровень чуть ли не колен.
Это было довольно тяжело - всё же чародейка с островов была женщиной, пусть и крайне сильной для среднестатистической выпускницы Аретузы, но вот прямо сейчас нужно было как-то спустить резко всколыхнувшуюся ярость.
- Знаешь, Сабрина... - тихо, ровно, без угрозы, но с явственными нотками металла в голосе, начала Клеан, сжав руки в толстых грубых перчатках на спинке стула в опасной близости от головы Сабрины, - Я до последнего надеялась, что хоть ты-то сумеешь вынуть голову из задницы, когда придёт время и перестать есть дерьмо, которым тебя кормят, радостно принимая его за конфеты как все прочие.
При этом чародейка как-обычно смотрела собеседнице прямо в глаза - то была характерная черта её ещё со времён Аретузы, невероятно-бесившая благородных метрэсс, считавших что перед старшими ученица должна всегда иметь бледный вид и тонкую шею. Собственно, это была одна из причин, почему Клеан клеймили самой беспардонной и непочтительной чародейкой каких только мир видывал.
- ...мне бы сейчас руки разжать, да, думаю, ты и сама понимаешь, что по собственной воле в дерьме по уши и немного грязи сверху ничего особо не изменит, - тон сменился на почти что разочарованный, а стул вернулся в своё нормальное положение, подразумевавшее контакт с субстратом всеми четырьмя ножками, - Всё это, разумеется не твоя вина. Это целиком и полностью ваша заслуга...
Сделав особенное ударение на словах "это" в первой части и "заслуга" - во-второй, островитянка отошла от каэдвенки, сделав пару шагов назад без разрыва зрительного контакта, прекрасно-понимая, что этот момент, равно как и все прочие - она никогда не забудет даже если сильно захочет этого.
Развернувшись и бросив взгляд на затихшего и, видимо, имевшего все шансы выжить чародея, Клеан подавила желание ему помочь вот прямо-сейчас. У неё появилась задача поважнее, спасибо Сабрине...
- ...и ради хоть чего-нибудь святого, что у тебя осталось, - бросила через плечо чародейка, явно обращаясь к Сабрине, замерев на входе под поднятым рукой пологом палатки, - ...ни слова больше про Литту. Ни слова вообще про всех, кто погиб тут из-за вашей ошибки в прошлом...
Закончив, Клеан вышла не дожидаясь ответа и отойдя некоторое расстояние, чтобы не смущать окружающих - сотворила простейшее поисковое заклинание так как искать Литту или её тело среди тысяч других обычным способом - не представлялось возможным.
...через несколько часов в палатку, где находилась Сабрина вернулась Клеан с телом, завёрнутым в окровавленный офицерский плащ. Разумеется, Глевиссиг понятия не имела в каком состоянии находится тело бывшей наставницы Клеан.
Лично она сама оценила его как более-менее неплохое, сокрушённо отметив всё же, что наставница даже на поле брани умудрилась вырядиться если не как шлюха, как она постоянно одевалась по мнению самой Клеан - то как преуспевающая маркитантка - точно.
Впрочем, вслух, разумеется, никто ничего говорит не стал и уроженка скеллиге очень надеялась, что у Сабрины сейчас хватит ума держать язык за зубами иначе кто-то в этой отдельно-взятой палатке действительно получить в итак уже попорченную морду...
Положив тело на соседний стол и прикрыв полой плаща так некстати зиявшую через прорванный подол платья татуировку на бедре Литты - красочную рыбу-скалярию, так не вязавшуюся с общей драматичностью происходящего и просто во имя приличия, Клеан встала над телом, уперев сжатые в кулаки руки в заляпанную кровью столешницу и закрыв глаза в который раз прокляла свой дар абсолютной памяти.
- Кто ещё..? - тихо, но отчётливо поинтересовалась она у Сабрины, впрочем, не думая даже поворачиваться к ней лицом. Было неожиданно-тяжело хоть будучи уроженкой Скеллиге чародейка и относилась к смерти иначе, чем жители Континента.

+2

8

Когда Клеан вошла, Сабрина уже и думать почти забыла о больном, разве что довела последние штрихи, проигнорировав его последнюю фразу. Жить точно будет, по крайней мере, если не сдохнет завтра, то выживет точно. А насчет внешности... что ж, он сам подписался, придя сюда, никто не гарантировал, что он вообще выберется живым. Да и сам дурак, что полез в самое пекло, откуда его едва вытащили, и то потому что битва окончилась в пользу Севере, а не оказалась еще одной ничьей, после чего все бы вновь собирались с последними силами перед финальным рывком.
Сама же островитянка обычно вызывала лишь раздражение, в ней же она никогда не видела серьезной угрозы. Дикарка, как и все со Скеллиге, Литта научила ее некоторым манерам, но нужны они ей были как корове седло, она все равно выделялась, ее фигура не влезала в обычные платья. Но, по слухам, ей почти ничего не правили магией, что вызывало у Глевиссиг беспричинную зависть.
А теперь, в ее-то состоянии, и когда столь бесцеремонно ворвались и начали предъявлять претензии, столь смехотворные, что сводило зубы, появилась настоящая ненависть, которой удостаивались лишь самые заклятые враги.
Оттого и ответ был жестоким, но оправданным, все-таки была война. И в какой-то момент Сабрина была уверена, что поплатится за это.
Оказавшись в безвыходном положении, Сабрина вцепилась в стул побелевшими костяшками пальцев, отвечая столь же гордым взглядом, в котором не было страха. Но внутри на самом деле все сжалось, потому что ответить Клеан она бы не смогла. Разве что телепортироваться в сторону. А звать на помощь?.. Кого? И зачем? Это будет посмешищем. Тем более, что это было не более чем попыткой запугать или просто ответ, когда другого не нашлось от безысходности. По крайней мере чародейке хотелось в это верить, хотя уверенности у нее никакой не было.
- Это и другие твои попытки что-то сделать - просто курам на смех, - язвительно бросила Сабрина, стоило вновь почувствовать ногами твердую землю.
На мгновение она обернулась к поверженному чародею, но тот потерял сознание. Одной проблемой меньше.
- Ты винишь нас, хотя мы не короли, и тем более, мы не имеем никакого влияния на Эмгыра, особенно, когда чародеи под его началом не имеют никакого влияния. Будь у нас то влияние о котором ты говоришь, не было бы не только этой войны. Но ты как всегда мыслишь своими скеллигскими понятиями и уверена, что если все сделать по твоему, грубо и неумело, то последствий не будет.
На небольшую угрозу Глевиссиг лишь фыркнула. Не она поднимала разговор о погибших, особенно о Литте. Ей не было дело, ибо кто надо, тот выжил, остальное было неважно. Но выжили еще и те, кто был не желателен, но не все же сразу...
За то время как Клеан удалилась за телом, Сабрина умудрилась уснуть прямо на стуле. Но ей было не в первой так спать, поэтому она даже не показывала признаков, что может свалиться. Здесь все валились с ног, и все это понимали. Но все же когда в палатке вновь кто-то появился, сон с нее пропал, будто его не было. Даже не собираясь смотреть или разговаривать с Клеан, она еще раз проверила раненого мага, и убедилась, что до утра тот точно протянет. А может и больше. Ее миссия была завершена, и так как никто не спешил перевести ее к следующему пациенту, она делала вид, что все еще занимается этим. Чародейка была уверена, что точно потеряет на следующем сознание.
- Думаешь, я имею хоть какое-то понятие? И даже если я назову тебе парочку имен, которые ты знаешь, для тебя это что-то изменит? Ты все время была на отшибе ото всех, тебя никогда ничего не касалось, так какая теперь тебе разница?

+2

9

Перепалки двух своих коллег, чародей уже не слышал. Чёрная вода озера забытья засосала его полностью. И подарила наконец сладостный покой, избавление от боли, и страданий. Так же легко стало и на душе чародея после того, как он услышал, что они всё ж таки победили. Победа!! Да, ведь, именно ради этого он и бился на этом поле. Именно ради этого и отдали свои жизни столько его коллег, а также дворян северных королевств и простых солдат. Все они бились под Содденом ради победы над чёрными… или нет?
   Ведь несмотря на все пропагандистские лозунги выставляющие нильфгаардцев чуть ли не исчадиями хаоса, они таковыми не являлись. Это были просто люди. Да люди с иной культурой, иной моралью, иным мировосприятием, но всё же люди. Такие же, как и они сами. И их иные мораль, культура и мировосприятие не были хуже только лишь тем, что они были иными. Ксарлес сам бывал в южной империи и сам видел этих людей, разговаривал с ними, вёл дела, с некоторыми даже воевал бок о бок. И он как раз не мог сказать, что идеалы нильфгаардцев были чем-то злым и ужасающим. Обычные идеи, обычных людей, проживающих в большой и сильной державе. Да и разве можно считать злом, приверженность своей стране, любовь к Родине и веру в своего императора? Ксарлес и сам, порой восхищался теми принципами государственного управления, что были заложены в Нильфгаарде. Незыблемый, поддержанный клинками гвардии и оковами тайных служб, авторитет власти. Закон и Порядок, который империя старается укоренить на всех своих землях. Воспитание в подданных патриотизма и державности. Всё это было понятно и приятно чародею. Единственное, что ему не совсем нравилось, крылось в положении магов в империи. Конечно, пропасть между любым чародеем Империи и чародеем севера, была примерно равна пропасти между ремесленником-горожанином и богатым дворянином. Но, если посмотреть на это с другой стороны… То… А собственно, почему бы и нет? Ксарлес, никогда не находил в своём положении, в иерархии чародеев севера, особых для себя выгод. Поэтому он собственно и не сильно стремился пробиваться куда-то к верхам. Положение незаметного чародея, порой промышляющего наёмничеством его вполне устраивало. Более того, мэтр фон Альбрехт, видел и много вреда в сегодняшнем положении чародеев. Вся это близость к власть имущим, богатству, вседозволенности, по его мнению, лишь развращали магов. Как ему казалось, было бы неплохо, разработать определённый свод строгих правил поведения чародеев севера. Разработать этакий моральный кодекс магического цеха. А за его несоблюдение, строго карать.
   Вообще чародей мечтал, что когда-нибудь, все королевства севера, объединяться в одну большую северную империю. Которая вполне способна будет конкурировать с Нильфгаардом, не только в военной силе, но и в экономике. А конкурировать в военной силе Объединенный Север с империей уже мог, это показал Содден.
И у власти в такой империи, чародей мечтал видеть общество магов. Бессмертных и мудрых правителей, наделённых огромной силой и властью. Но сила и власть, это так же, и большая ответственность. И к этой ответственности нужно, просто необходимо, быть готовым. Потому правящая каста магов Северной Империи, по задумке Ксарлеса должна была быть совсем иной, не чета нынешней. А он бы - Ксарлес фон Альбрехт, возможно, конечно же осознавая всю ответственность и груз должности, мог бы даже стать верховным магом или канцлером данного государственного образования.
   Конечно, быть в забытье и представлять себя великим правителем, великой империи, было не так уж плохо, но реальность назойливо протянула свои длинные руки, доставая чародея со дна прохладного озера забытья, возвращая в этот, бренный, мир. Сознание постепенно возвращалось и ещё не открывая глаз чародей услышал окончание фразы лечившей его чародейки, произнесённой усталым голосом:
- …тебя никогда ничего не касалось, так какая теперь тебе разница?
Ксарлесу было бы интересно узнать, о ком говорила чародейка, но ещё больше ему хотелось воды.
- Пить… - произнёс магик плохо слушавшимися губами. – Воды… пожалуйста.
И хоть состояние чародея по-прежнему оставалось тяжёлым, боль стала значительно слабее, что говорило о каком никаком прогрессе.

+2

10

Брошенные ей вслед слова Клеан, разумеется, проигнорировала...
А вот те, что были сказаны, когда она стояла над телом Литты - были обречены получить ответ.
- Не ты ли постоянно твердила, что без вашего участия короли ничего не могут, Сабрина? - скосив на чародейку глаз и презрительно-усмехнувшись, ответила островитянка не без издёвки в голосе, - Если в теле гангрена - нужно резать, а не плясать с голой жопой вокруг костра, надеясь, что само рассосётся. У вас было множество способов убрать Эмгыра без привлечения королей и нильфгаардских чародеев. Вплоть до Цинтрийской войны его власть держалась на честном слове, да и после было достаточно недовольных, чтобы устроить ему свидание с остриём кинжала. Воспользовались вы этими возможностями..?
Вопрос был на деле больше риторическим. Нет, конечно же не воспользовались...
Предпочли пересидеть, переждать, скормить нильфгаардскому зверю Цинтру, надеясь, что он успокоится насытившись или же подавится в процессе.
Когда же Сабрина упомянула о том, что за дело ей, Клеан ан Димун до того, кто из чародеев остался в живых, островитянка не могла не пояснить подобную банальность:
- Всё очень просто, Глевиссиг, - обернувшись и скривив лицо в презрительной усмешке, принялась объяснять коллеге прописные истины, Клеан, - Чем больше вас осталось - тем меньше мне поводов вмешиваться. Вы со своими мелочными склоками и дрязгами - не более, чем щит для Скеллиге. Буферные земли. Расходный материал.
Чародейка покривила душой, немного, но всё же - она не воспринимала подавляющее большинство других чародеев и чародеек как потенциальных врагов. В этом была её слабость.
Но и совсем уж доверчивой простушкой она не была, о чём, только что сообщила Сабрине. В конце-концов, их учили одному и тому же:
- Вы разобщены и слабы. Вас всегда будет выгодней атаковать, чем Скеллиге. Нильфгаардский зверь всегда будет скалить пасть в вашу сторону, позволяя нам бить его куда и как мы хотим. Устроит тебя такой ответ..?
Впрочем, дождаться ответа не удалось - очнулся раненый, над которым хлопотала Глевиссиг. И попросил воды.
Бегло бросив взгляд на его раны и отметив, что нет проникающих ранений в брюшину - Клеан, проигнорировав Сабрину, словно её тут и не было - вышла из палатки. Вернулась она менее чем через минуту с солдатской жестяной фляжкой и сняв крышку, аккуратно поднесла её к губам страждущего:
- Пей. Не торопись. Всё закончилось. Пока.

+1

11

Сабрина стиснула зубы, жалея, что здесь нет Филиппы, которая бы наверняка поставила на место Клеан сразу и надолго. У нее же самой просто не осталось на это сил, не говоря о том, что ее собственные методы не столь хорошо работали на Клеан, которая была дикаркой. Ее нельзя запугать, и она слишком себе на уме, чтобы даже попросту прислушаться к чему-то.
- Короли без нашего участия не могут нормально править, - процедила чародейка. - А вот наделать каких угодно глупостей с них станется, слишком огромная их власть, которую не ограничивает, по сути, никто. Для тебя это слишком далеко, у себя на островах вы только и делаете, что живете все сами по себе, не сдерживая себя никакими законами, пока это вам удобно.
Но в ее словах был резон. Немного, но был. Однако, просто так идти в чем-то на попятный было давно уже поздно.
- Почему же никто из вашего отважного Скеллиге ничего не сделал? Будто мы вас сдерживали. Почему ты сама не сделала ничего, если для тебя решение Капитула не значило ничего? А что ваш так называемый король, для которого Калантэ значила все? Мы не стали начинать войну, потому что были к ней не готовы. Первые битвы это доказали. В Цинтре до Империи рукой подать, а сейчас силы Эмгыра растянуты до предела, что обеспечило нам победу. Но ты никогда не умела мыслить на два шага дальше, удивительно, как ты вообще еще жива...
Другие же слова просто заставили фыркнуть.
- Это вы для нас буферные земли, вечная головная боль Юга. Только поэтому вас и не трогают серьезно, потому что вы удобны. Чем больше вы будете их бить, тем выгоднее нам, а можете этого не делать, просто создавать проблемы одним своим существованием. Мне все равно.
В этих спорах Сабрина не услышала больного, поэтому приняла уход Клеан как отступление и уход от разговора, в котором ей, возможно, не одержать вверх.
Вскоре Клеан вернулась с водой. Никаких уколов совести Глевиссиг не чувствовала. Она была не в лучшей форме для беготни по лагерю, а вскоре сюда должна была заглянуть хотя бы одна медсестра, чтобы ей можно было передать уже стабильного больного.
- Можешь идти показать свое злорадство перед теми, кто это действительно оценит, и у кого действительно остались силы, чтобы стереть тебя в порошок за все тобой сказанное. Хотя мне кажется, на тебя просто будут смотреть как на умолишенную. Как и всегда смотрели.
Все оскорбления шли больше по инерции, Сабрина не вкладывала в этом ни сил, ни значения.

0


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Поверженные, но не сломленные