Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » Лейтесь, вино и песня!


Лейтесь, вино и песня!

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

• Время: 1264, 19 апреля
• Место: Боклер, Туссент; элитарный клуб искусств "Мандрагора".
• Действующие лица: Лютик, Ориана, Кристоф де Горгон
• Описание: Любой праздник в "Мандрагоре" проходит шумно и максимально искренне. Но, уж простите ее дамскую натуру, на свой день Рождения, рыжеволосая хозяйка откупоривает вина получше, еду заказывает повкуснее, а фейерверки с каждым годом становятся дороже. И, конечно, в день Рождения Орианы снимается ограничение на вход...
http://sg.uploads.ru/t/zNhrn.png

Отредактировано Ориана (2018-06-05 19:08:25)

+1

2

Туссент укутался в сумерки, словно ребятенок в пуховое одеяло по зиме. Солнце натужно пыталось окрашивать небо в теплые тона, но постепенно закатный багрянец сменился гротескной темнотой с россыпью ярких звезд. Сколько туссентсвкому и, в частности, боклерскому небу посвящали невообразимых полотен, баллад и тихих вздохов восхищения? Никому это неизвестно, да и к чему бы привело это знание, ведь всегда притягивает то, что до конца непонятно и необузданно.
Ворота «Мандрагоры», конечно, всегда открывались перед гостями, но не всегда взнос мог прийтись по карману местным, а уж тем более, приезжим. Исключения, не обязанные платить, составляли конкретные персоны, список которых Ориана относила к швейцару каждый «большой праздник». Чего таить греха, с этим списком сверялись редко, но, если владелица клуба искусств обнаруживала, а она обнаруживала, непрошенных «зайцев», стукали по шапке всю прислугу. И тех, кто пропустил, и тех, кто допустил, и тез, кто обслуживал. Швейцары менялись практически ежемесячно.
Сегодня – особенный день. Сегодня разрешалось входить без масок, но их наличие не возбранялось; сегодня за появление каждого гостя платила сама меценатка. Кто порадует женщину в день ее Рождения, кроме как она сама?

Приготовления начались за две недели до «большого дня». Приглашенные повара и их подмастерья добирались с завидной скоростью, зная, что рыжеволосая госпожа, хоть и со странностями, но щедро вознаграждает высокое качество услуг. Вдогонку к поварам волнами прибывали повозки и обозы с продуктами, заказанные Лебеда знает откуда  и, лучше бы Лебеде не знать, за какие деньги. Садовники дневали и ночевали в роскошных садах, доводя кусты и бутоны до абсурдной идеальности; закупалась новая мебель и посуда – за вечер «таинственным образом» исчезали столовые приборы, бокалы бились так быстро, что Ориана допускала грешную мысль о том, что половина из ее приютских детей пойдут работать стеклодувами. Но, конечно, главные траты шли на фейерверки и расходный материал для основной массы гостей. Бумага, краски всех сортов и самых редких оттенков, уголь, поталь, ставшая так популярна последние несколько лет; музыкальные инструменты, сменные части которых лежали рядом с ними, дабы особо брезгующие господа имели возможность минимизировать свои «фи»; кисти, деревянные и глиняные заготовки для декупажа; всевозможные смеси и инструменты для ваяния скульптур; целая стена была отведена под самовыражение – брось пакет с разведенной краской, вылей вино, оставь свой след в любом его культурном проявлении там, откуда снимут натянутое полотно и увековечат его в очередной кладовой поместья или сожгут, что вероятнее.
На грядущий праздник была составлена программа фокусников, циркачей, мимов, заклинателей змей, в общем, всех тех, на кого бы было интересно посмотреть, и кого Ориана сумела достать.
Здесь же собирались работать и кудесники грима. Мало ли, кто-то зайдется желанием, усовершенствовать свое лицо или изменить его, возможно, наоборот, изуродовать. На любую просьбу они, заказанные художники, должны были откликаться учтиво и быстро, как и прислуга самого клуба.

- Госпожа Ориана!
– Повар Трюфо, невысокого роста человек с закрученными усами и, высший вампир могла поклясться, запудренными золотым их кончиками, сверкая глазами, ухватил виновницу торжества под локоть и поволок ее на кухню, где уже выстроились поварята, периодически подпинывая друг друга ногами. – Пожалуйста, пожалуйста, посмотрите!
- Вы привели меня сюда, - женщина брезгливо приподняла полу, благо, не праздничного платья, - чтобы показать…
- Показать Вам закуски!
- Лебеда… Хорошо. Показывайте.
- Не серчайте, госпожа, не серчайте… Пшел вон, Петер! – Маэстро Трюфо махнул рукой, отгоняя мальчика в фартуке от широкого стола. – Просто мы хотели убедиться, что Вы довольны внешним видом и вкусом, что Вам все нравится, что…
Ориана наклонилась над маленькими плошечками с сырами, ягодами, тонко нарезанными багетами, морепродуктами и какими-то невообразимыми цветными соусами.
- Попробуйте. Ну же. Попробуйте, госпожа Ориана! – Столпившись за спиной у хозяйки дома, поварята смотрели ей через плечо, пытаясь разглядеть, эмоцию.
Ориана взяла пиалку с травяной подушкой и раковым мясом.
Воцарилось звенящее молчание и, стоило Ориане поднести вилку с первой дегустационной пробой к тонким губам, как в кухню постучал дворецкий, шаркнул ногой и, кивнув, оповестил о приезде первых гостей.
- Вкусно. – Прожевав, поставила печать одобрения бестия и, после короткой улыбки добавила. – За остальное – головой ответите. Каждый.
Трюфо шагнул назад, видимо, испугавшись неожиданного напора.
- Но я в Вас уверена, маэстро. – Снова улыбнулась Ориана и легко коснулась холодными своими запястьями тех рук, от которых завесила сытость сегодняшних гостей и их расположения духа.
Закончив с любезностями, мандрагора вышла с кухни и поспешила переодеваться.

Отредактировано Ориана (2018-06-06 00:34:16)

+2

3

Каждый вечер в этой «сказочной» провинции, имя которой — Туссент, был по-своему незабываем. Край вина, красивых женщин и рыцарских турниров напоминал хищное растение — росянку — и отнюдь не просто так. Туссент приманивал к себе людей, словно насекомых, чтобы резким движением схватить их своими цепкими лапами и больше никогда не отпустить. Устоять перед соблазнами Туссента — значило совершить подвиг, но к сожалению или же к удовольствию владельцев виноделен такое случалось крайне редко. Мало кто мог сопротивляться, но к счастью — тот, кто провел тут практически всю жизнь, давно выработал иммунитет. И Кристоф считал себя именно таким.

Рыцарь с горы Горгоны редко позволял себе нырять в развлечения, которые предлагал край, а выходы в Боклер и его окрестности были столь редки, что люди потихоньку начинали переставать узнавать в нем кузена знаменитого Грегуара — вечного чемпиона. Такое пренебрежение было вызвано родом занятий и нежеланием лишний раз демонстрировать свое присутствие в тех местах, где этого совсем не требуется, но все же изредка рыцарь позволял себе выбираться в места, которые были ему интересны и нередко интересные места тесно граничили с интересными людьми.

Сегодняшний вечер, пожалуй, стал как раз тем редким исключением, когда отсиживаться в имении за построением планов было бы преступлением. Довольно неожиданная весточка в виде письма, благоразумно присланная за несколько дней, приглашающая на чествование хозяйки «Мандрагоры» — леди Орианы, о которой Кристоф многое слышал. На удивление — только хорошее, но де Горгон давно вырос из того возраста, чтобы с чистой душой верить в то, что даже у столь знатной особы нет грехов или заросших мхом скелетов, прячущихся в шкафах. Они есть у всех.

Получить приглашение от покровительницы искусства было странно — рыцарь не до конца понимал причину, но немного подумав решил сослаться на свое давнее увлечение живописью со стороны наблюдателя, о котором точно знали коллеги «по цеху», да и в целом непосредственное знакомство с Орианой — даме, по его мнению, умеющей ввиду статуса направлять сплетни в нужное русло, а также отсеивать из них зерно правды, Кристоф считал определенно полезным, да и, черт побери, когда знакомство с красивой женщиной можно считать чем-то плохим? Кристоф потратил довольно значительную часть времени, чтобы определиться с подарком, который он преподнесет виновнице торжества, и, слава богу, ему удалось это сделать.


Выехал в «Мандрагору» Кристоф ещё засветло, чтобы поспеть к назначенному часу. Де Горгон ехал верхом, облаченный в белый дублет, поверх которого был накинут черный плащ, а следом на своих лошадях плелись Хельга, скидывающая с лица пряди светлых волос, которая аккуратно везла позади себя завернутый в шелк подарок, и Стефан, хмуро озирающийся по сторонам. Кристоф никогда не брезговал собственной безопасностью, поэтому эти два головореза — лучшее, чтобы не выделяться, что ему пришло на ум. Дорогу до клуба искусств рыцарь провел в раздумьях, но все же сошелся с самим собой на мысли, что иногда даже ему следует просто напросто отдохнуть за светскими беседами и дегустацией каких-нибудь необыкновенных блюд. В любом случае, в том, что хозяйка «Мандрагоры» удивит — Кристоф ничуть не сомневался.

За витанием в собственным мыслях весь путь прошел почти незаметно. Уже изрядно стемнело, но в свете огней клуба искусств этому придавалось мало значения. Спустившись с коня, Кристоф избавился от плаща и передал его Хельге, забрав в ответ у неё свой подарок Ориане. Слегка приоткрыв этот немаленький шелковый сверток, де Горгон убедился, что с картиной Ван Рога все порядке. Оставив свое сопровождение снаружи, рыцарь направился к входу.

Отредактировано Кристоф де Горгон (2018-06-11 18:50:33)

+1

4

- Ты сейчас все равно ничего не напишешь.
- Нет, отчего же?
Мысль, уже готовая было соскочить с пера на обрывок бересты, погарцевала на его заточенном конце, вильнула хвостом, ляпнув кляксу, и скрылась в неизвестном направлении. Нет, Лютик все еще помнил, что хотел написать, если говорить о сути. Но сама фраза, тот самый верный, удачно выстроенный порядок слов, не отталкивающий избыточностью и вместе с тем полно и без запинки передающий смысл... вот он, подлец, безвозвратно выветрился из головы поэта.
Некогда сосредоточенный в своей мечтательности взгляд, пытливо уперся в потолок. Как ни старался его обладатель припомнить фигуру речи со всеми её выпуклостями и изгибами, попытки его успехом не увенчались. Лютик чертыхнулся. Откинул на прикроватный столик и листок, и перо, после чего с непониманием уставился на виновницу своей неудачи.
У нее были темные каштановые волосы, которые обрамляли кукольное личико с огромными, цвета предгрозового неба, глазами. Она молча смотрела в ответ, удивленно, казалось, даже кротко пару раз моргнув на поэта.
- Вот зачем ты так?
Еще пару мгновений эта самая кротость поблуждала по кукольному личику, как вдруг бровки сурово сошлись у переносицы, и девица возмущённо всплеснула руками:
- Да потому, что ты меня совершенно не слушаешь!
- Я? Я слушаю! - поспешил возразить бард, но скорее интуитивно.
- Нет!
- Да!
- Нет, ты даже не помнишь, что я тебе говорила!
- Когда?
- Только что!
- Изволь! Ты говорила, что я тебя не слушаю!
- А до этого?
- Что я ничего не напишу?
- Еще раньше! - не сдавалась сероглазка.
- А раньше ты молчала!
- Вот! - победоносно заключила она и метнула в поэта подушку, - Потому что ты перестал мне отвечать! И это после того, как я битый час распиналась о вечере в «Мандрагоре», пытаясь добиться от тебя хоть какого-то ответа!
- По поводу? - искренне удивился Лютик, заинтересованно подобравшись на кровати и придвинувшись ближе.
- По поводу того, пойдешь ты со мной или нет! - заключила она, вскипая от возмущения.

***
- Значит увидимся вечером? - цепкая ручонка ухватилась за отворот сорочки, притягивая ближе её хозяина и заставляя снова присесть на кровать.
- Этим? – рассеянно уточнил Лютик, удивляясь аппетитам барышни, попутно всовывая ногу в правый сапог. Впрочем отнекиваться сразу он не стал.
- Разумеется этим. Ты же обещал, - не унималась его визави, с деланной аккуратностью расправляя только что смятый воротничок на шее поэта.
- Но разве это был не завтрашний... вечер? - не помня, впрочем, ни про тот, ни про другой, зато уже отыскав левый сапог.
Девица отрицательно мотнула светловолосой головой и выжидательно приподняла тонкую бровку. Однако, не дождавшись ничего конкретного, продолжила.
- Тремя днями ранее. В саду. Я спросила про сегодняшний вечер. И ты, торопливо стягивая штаны, мне ответил: «всё, что пожелаешь!».
Возражение, вот-вот готовое сорваться с губ поэта, застряло где-то между вспоминанием подробностей той самой встречи и наблюдением - уже в настоящем, - как стройная фигурка, высвободившись из накинутой простыни, поднялась с кровати и отправилась неспешным прогулочным шагом по комнате, прямиком до высокого зеркала, вытянувшегося во весь человеческий рост у противоположной стены.
- Мандрагора, - проговорила она одними губами, оборачиваясь к Лютику и позволяя лицезреть себя со всех ракурсов.

***
Сколь рисковым ни было бы предприятие, но проигнорировать празднование дня рождения владелицы «Мандрагоры» бард попросту не мог. Как ни крути, а об этом говорили во всём Боклере. При том не столько до, сколько после, передавая из уст в уста рассказы о прошедших торжествах, кои под конец обрастали настолько диковинными подробностями, что сам чёрт разберёт, где правда, а где вымысел. Чем не раздолье для вдохновения? Да и потом, кто он такой, чтобы пропускать попойки во имя искусства?

В "Мандрагору" Лютик явился несколько припозднившись. Сделал он это намеренно, желая наверняка затеряться в толпе уже пришедших гостей, успевших к этому времени не только заполнить залы, двор и закутки усадьбы, но и заиметь по такому случаю соответствующее хмельное настроение. Пусть и не до состояния нарядности, но уже имея к тому все предпосылки.
Отставать от собравшихся поэт не планировал. Раздобыв аперитиву в обе руки, для начала Лютик прогулялся по саду. Где он имел неосторожность пересечься с обладательницей каштановых локонов и серых глаз, откомплеметировав которую по случаю встречи, тут же скрылся под предлогом поиска хозяйки. Вторую светловолосую музу он нашёл на веранде и, облобызав приветственно ручки, снова поспешил исчезнуть не меняя предлога и устремленности.
Найдя укромный уголок, бард облегчённо выдохнул. Весь аперитив оказался растрачен на дам. Однако потери довольно скоро были возмещены и снова за счёт щедрости хозяйки «Мандрагоры».
«Чýдная женщина,» - подумал поэт и добро отдегустировал вина.

Свернутый текст

Изменив своим предпочтениям в угоду конспирации и довольно-таки приличной скидки у портного на сей цвет, на этот раз на поэте был дублет темно-синих тонов с вышивкой золотыми нитями. Отметившись на обоих фронтах, к одеянию Лютика добавилась ещё и маска. Неизменным в образе барда осталась разве что лютня, но и та до поры до времени была упрятана в тёмный чехол. 

Отредактировано Лютик (2018-07-17 14:49:43)

+1

5

Ориана не была любительницей светских мероприятий и раутов. Это было утомительно, скучно и очень тяжело с обонятельной точки зрения. Но все эти неудобства перекрывала выгода. А ее-то ценят и ждут похлеще книжной дружбы или любви. Меценатку звали на балы, на званые вечера и ужины, ей пытались сосватать залежалый товар в виде графов или баронов, жены которых бросили мир болезни и печали, а богатая баронесса из самого Туссенту всем казалась очень выгодной партией. И приходилось идти, приходилось стоять на примерке платья, терпеть неудобные туфли, потому что, видимо, сделать их удобными запрещал сам Лебеда. Приходилось улыбаться и торговать лицом, приходилось сиять глазами, глядя на безвкусные подарки и лакать дешевое приторное вино.
Но. Если бы Ориана отказывала чуть чаще, а полные уважения и разочарования собственными планами письма писались женской рукой в разы активнее, чем противоположные, у нее не было бы возможностей править собственный бал так, как ей того хочется. «Мандрагора» славилась многим, в том числе театральностью, где актеры сбрасывают маски, надевая их.
Едва ли сама Мандрагора знала всех своих гостей в лицо или по фамилиям. Кто-то приводил с собой друзей или родственников, кто-то просто заходил за бесплатной едой или выпивкой, кто-то где-то когда-то услышал и решил просто утолить свое любопытство. Те, кому приходили письма из Боклера, могли и вовсе не явиться, что, конечно, огорчало, поскольку на каждого «желанного» гостя у Орианы были планы. Но вместе с этим, не смотря на то, что большинство визитеров все-таки были известны владелице клуба искусств, маски заставляли чувствовать себя свободнее. Как там говорил один писатель? «Дайте ему маску, и он скажет вам всю правду»? Максимально верные слова, которыми руководствовалась кровопийца. Она сама редко надевала их, не смотря на то, что имела неплохую коллекцию всевозможных анималистичных или вообще ни на что непохожих машкер.

- Милсдари. – Среднего роста женщина, держа в руке бокал белого вина, в длинном черном платье вышла на широкий балкон. – И милсдарыни.
Все разговоры и смех притихли и приглашенные подняли головы в масках. Ориана взяла короткую паузу, давая возможность перекинуться последним словом гостям, заодно осматривая свою маленькую империю. Чувство неподдельной гордости охватывало вампира всякий раз, когда она видела в своем клубе тех, для кого искусство  было не пустым звуком, тех, кто приходил просто так или с конкретной целью. Даже приглашенные акробаты и жонглеры, которые потихоньку начали раскладывать свой скарб для представлений, оторвались от своих дел и внимательно слушали рыжеволосую женщину, стоявшую сверху.
- От всего сердца хочу поблагодарить всех, кто почтил мой клуб своим присутствием в этот важный для меня день. Я ценю то, что каждый из вас смог отложить свои дела, пожертвовать временем и собственным досугом. Я знаю, что многие из вас добирались до Боклера из других городов. Если среди вас есть те, кто посещают столицу славного княжества в первый раз – желаю вам насладиться его красотами и надеюсь, что здешний колер не станет для вас испытанием. А тем, кто гостит в Туссенте не первый раз, желаю не испортить себе впечатление. – Женщина улыбнулась и тихо рассмеялась, но почему-то ее смех был слышен в самом дальнем уголке сада. – Я поднимаю этот бокал за тех, кто знает о музах не из придорожных романов. За тех, из чьих душ льется музыка, а не желчь. За тех, чьи руки ласкают гранит нежнее, чем женский стан. За тех, чьи глаза видят отличие между цветом «рассвет в яблочном саду» и «бедром взбеленившейся дриады». Я поднимаю этот бокал за всех мастеров и подмастерье, за учеников и учителей, деятелей и последователей искусства.
Ориана пригубила вино и, подождав, пока краткие возгласы ликования и аплодисменты стихнут, продолжила.
- Я завершаю свою речь благодарностями тем, кто помог сделать сегодняшний вечер не одним из тех, что были до этого, а особенным. Прошу осыпать аплодисментами мастера кулинарии господина Трюфо, который вместе со своими учениками обеспечили нас прекрасным столом.
- Десерты! – Послышался голос повара откуда-то из клубка тел поварят, как доказательство его существования, вверх взметнулась рука с поднятым указательным пальцем. – Главное – десерты! Один я назвал в честь, да дайте же пройти, олухи!.. В честь госпожи сегодняшнего вечера. «Ориана» - это нежнейший мусс из клубники с гранатовым сердцем. Подается в корзинке белого шоколада и…
- Благодарю, маэстро Трюфо. – Женщина кивнула и жестом остановила разошедшегося кондитера. – Конечно, нельзя оставить без внимания изумительных актеров цирка, которые сегодня будут демонстрировать великолепные номера и чудеса пластики. Так же сегодня вместе с нами фокусники и заклинатели огня. Я помню, милсдарь Рене, вы обещали мне заставить пантер прыгать через горящие обручи.
Высокий, сложенный, если не идеально, то максимально близкий к этому, мужчина с забранными в высокий пучок волосами вытянулся и отвесил грациозный поклон женщине, которая наняла его вместе с дрессированными зверями, отвела две комнаты и разрешила отдыхать вместе с гостями после завершения выступления.

Юлиан Альфред Панкрац виконт де Леттенхоф?
Ориана, обновив вино, подошла к музыканту и протянула руку для приветственного поцелуя.
- Благодарю Вас за визит, мне очень лестно, что Вы нашли время для моего Дня Рождения. Надеюсь, дорога Вас не утомила?
Вокруг шумел праздник. Слуги едва успевали сменять друг друга с подносами, хлопали пробки игристого вина, все пространство в усладу чуткому носу высшего вампира заполнилось запахом свежих фруктов. Все было так, как ей и хотелось.
- Вы порадуете нас своими балладами? Я выделила три часа после горячего на «открытое чтение», надеюсь и Вас там услышать. Вы первый раз в моем клубе, верно? Надеюсь, не последний. – Рыжая аккуратно взяла собеседника под руку, приблизившись к его уху. – Скажу по секрету, стоило мне обмолвиться о том, что я собираюсь написать Вам пригласительное письмо, как две семьи тут же пообещали вложиться в праздник и обязательно прибыть полным составом.
Вся Ориана являла собой монументальное господство. Не было никаких сомнений, что она здесь – королева, даже не княгиня. В рыжиз волосах поблескивали заколки с драгоценными камнями, переливаясь в свете зажженных свечей и фонарей, красное солнце, сходившее на нет, оставляло легкий румянец на бледных щеках и общий внешний вид, рыжие волосы в контрасте с черным платьем, персиковые веснушки на белесом лице, нехарактерная внешность для какой угодно страны, все это уводило на второй план дорогие колье и серьги, легкий запах духов, без которых, пожалуй, образ мандрагоры был бы неполным и неживым.
- Вы составите мне компанию? Я сочла бы за честь показать Вам свое поместье. Я слышала, что Вы – большой знаток живописи. – Она этого не слышала, но для чего же люди собирают огромные по размер и цене коллекции, если периодически их не показывать гостям? – Я бы с удовольствием показала Вам то, что сегодня не будет выставлено на торги. Ах, да! Я совсем забыла сказать про торги… - Она не забыла. Ориана вообще ничего никогда не забывала. Этого требует Игра, которую ведут люди «высокого этикета». – Вы же останетесь на них?

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » Лейтесь, вино и песня!