Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Sea of Corpses


Sea of Corpses

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время: 1234 год.
Место: один из миров на Спирали.
Действующие лица: Карантир, Рагхналл.
Описание: В этом мире идет война эльфов и людей. В качестве военной поддержки аэн Элле оставили своего навигатора вместе с отрядом воинов Дикой Охоты, а тот, как всегда, должен сделать все идеально: одержать победу, привести в свой мир новых рабов, а себе добыть несколько человеческих чародеев. Во благо науки.
[ava]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/7/29/7c538b8c9865ee77341f202538c04c18-full.jpg[/ava]
[nic]Рагхналл[/nic]
[SGN].[/SGN]
[sta].[/sta]

Отредактировано Нитраль (2018-07-29 13:06:41)

0

2

Рагхналл не поддерживал эту затею с самого начала, но старейшины упрямо стояли на своем. Отчасти их можно было понять – они хотели жить и делали все, чтобы гость из другого мира ощутил их доверие. Уважение. Увидел оказываемые ему почести. До этого момента Рагхналл или не обращал внимания, или молчал.
Когда же он узнал об еще одном участнике таинства, проигнорировать не получилось. Отозвать приглашение он уже не мог, но не отказал себе в удовольствии поговорить со старейшинами п пожелать им думать и действовать так, чтобы чуть больше походить на уважаемых носителей знаний и чуть меньше на угодливых бордельных девиц.

Обряд проводился до рассвета, когда до первых рыжих отсветов на востоке оставалось еще несколько часов. Каждый участвующий был уже здесь, на поляне, отграниченной расписными валунами от наступающего леса. Раньше таких мест было больше, сейчас осталось только одно. Остальные алтари сгинули в лесах покинутых территорий или были разрушены. Людьми – теми, в войне с которыми сегодня шаман будет просить помощи древних. Это был старый и древний ритуал, начало которого терялось в сотнях лет еще до того, как родился отец Рагхналла. Когда среди эльфов еще была сильна вера в духов и божеств. Потом пришло понимание, что на самом деле представляет из себя магия, и что это вовсе не дар свыше, а результат удачного совпадения генов.

Перед шаманом – полукруг из эльфов. Среди них Галаад, Рагхналл и светлокожий чародей из другого мира. С первым ударом в гулкий бубен эльф вытеснил из головы мысли о неуместности присутствия последнего здесь и сосредоточился на происходящем. Из-под маски-черепа звучал негромкий напев на старом наречии. Он не понимал всех слов, но улавливал смысл песни. Как и сотни лет назад под ритмичные удары бубна и утробный гул труб шаман звал древних как это земля божеств – дать сил им и их клинкам в предстоящем бою. Когда песня закончится, к шаману подведут взбрыкивающего, испуганного олененка. Одно точное движение оборвет его жизнь, и в тяжелую, черненую чашу хлынет дымящаяся кровь.

Сдвинув костяную маску, шаман первым сделает глоток и передаст чашу королю, а тот, отпив горячей крови, отдаст еще дальше. Когда чаша вернется к старому эльфу, он повернется к камню за своей спиной. На серую поверхность лягут линии символов, смысл которых останется понятен только шаману. Рагхналл не удивился бы, если бы тот признался, что каждый раз рисует их не из памяти, а из своей головы. Ему столько лет, что он застал детство отца прошлого короля. В нем, рисующем на камне грубоватые узоры, Рагхналл видел отражение их расы. Надежду – только на себя и на свои силы. Может, поэтому от горячей крови в чаше так отчетливо дохнуло смертью.

Мелодия изменилась. С предгрозового рокота она перешла на медитативный перестук. Шаман подходит к каждому. От его руки на лицо и грудь эльфов, как и на камень, ложатся кровавые узоры. Он не медлит, когда очередь доходит до беловолосого мага. Когда рисунок ляжет на последнего эльфа, шаман плеснет содержимым чаши на камень, стирая кровью им же начертанные линии. И снова зазвучит его голос, хриплый, но еще сильный. Под еще раз изменившую звучание музыку. Теперь в ней слышалась их история: шаги тысяч воинов, выступивших много лет назад в первое сражение с людьми. Звон клинков. Зов смерти: чужой и своей.
Небо на востоке светлеет, синеву тронули медные проблески. Еще немного, и ночь спрячется в лесах, а наступивший рассвет приблизит их к еще одному сражению.
[ava]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/7/29/7c538b8c9865ee77341f202538c04c18-full.jpg[/ava]
[nic]Рагхналл[/nic]
[SGN].[/SGN]
[sta].[/sta]

Отредактировано Нитраль (2018-07-29 13:06:56)

+1

3

Звезды над головой - далекие и чужие. Карантир не знает их названий, не видит пересечения линий созвездий, и может лишь догадываться о том, какие образы видят в небе обитатели этого мира. На поляне светло от факелов. Причудливо пляшут тени по самой ее кромке, зловеще играют красновато-рыжие отблески по смуглой, пепельно-серой коже эльфов, кругом обступивших центр.

При нем нет посоха, нет и привычных доспехов, присущих всаднику Дикой Охоты. За спиной - любопытные взгляды, тихие перешептывания на языке, который он все ещё учит, упорно вгрызаясь в каждое слово, каждую встреченную фразу. Письмо ему по прежнему не даётся, но чародей не обращает на это внимание - в первую очередь ему нужно понимать, что происходит вокруг, кто и о чем говорит, обходиться без посторонней помощи. Так и только так можно наладить общение двух рас, таких похожих и, в то же время, таких разных. Это - первый шаг чтобы узнать, с кем по настоящему он имеет дело.

Гулкий, многотонный голос наполняет неожиданно опустившуюся тишину мелодией, а навигатор чувствует легкие колебания, будто слабые круги по воде. Они концентрируются на ворожее - шамане, как некогда поправил его слуга, любезно предоставленный Старейшими - и мягко струятся сквозь его пальцы в землю, небрежными отзвуками и всплесками докатываются до него, стоящего в самом нутре круга вместе с двумя другими. Королем, услужливо подсказывает память, переложившая слова и понятия темных эльфов на язык народа Ольх, и полководцем.

Карантир следит за слабыми нитями, едва заметными в сумеречном воздухе. Ведёт взгляд к чаше, наполненной багровой, ещё хранящей в себе жизнь существа, кровью. Бледные, почти белые в мерно рассеивающей темноте руки не дрогнули, принимая чашу. Та села в ладони как влитая, а следом вернулась к шаману. По губам остался алый след и солоноватый вкус железа.

По его щеке стекает небрежный мазок, а символы, вычерченные поверх груди, холодятся под несильным поднявшимся ветром. Воздух едва заметно, слабо дрожит и мерцает прозрачным маревом, словно над раскалённой пустыней. Чародей вслушивается в незнакомую мелодию, размеренную, спокойную, пронзительную. Молчит. Осторожно следит за непотревоженной жилой, пролегающей под камнями. Каких бы существ или богов ни призывал шаман, они уже покинули этот мир.

Холодное, равнодушное солнце прокладывает лучами первую тропинку к поляне, и таинство завершается. Потухают факелы, застывает кровь на темных, резных камнях. Снимает череп уставший ворожей, аккуратно ставит чашу с остатками крови в выемку на вершине камня. Тело оленёнка уже тщательно разделано и разложено на небольшой продолговатой плите перед камнем. Там же найдут себе место фрукты и костяные, деревянные амулеты.

Тишина спала, вокруг вновь зашептали разговоры, но в ранний рассветный час отчего-то они кажутся ещё более тихими, ещё более беспокойными, обрывистыми. Карантир развернулся и встретился взглядом с эльфом, по-прежнему стоявшим рядом. Остался на поляне и молодой король, оттирающий липкую кровь с темной косы. Чародей посмотрел на посветлевший горизонт, тонкую алую полоску, растворяющуюся в будущей лазурной синеве дня. 

В залах крепости, куда провёл его слуга через некоторое время, было просторно, тепло, и неожиданно уютно. Простоватая, даже грубоватая манера обстановки расслабляла, сбивала с возвышенного и деловитого лада, настраивала на обычный, непринужденный досуг. Набросивший на плечи меховую накидку Карантир выделялся и внешним видом, и чересчур собранной манерой себя держать. Внимание, однако, до поры до времени оставалось сугубо умозрительным - никто не подходил к гостю с расспросами, но и не избегал, стоило навигатору только к кому-либо обратиться.

Его посох по-прежнему оставался в покоях. Нельзя приносить оружие в зал, долго и с жестами объяснял ему слуга, и раздосадовано вздыхал, когда Карантир переспрашивал, не уловив то или иное слово, уточнял, почему. Потому, что так постановили. Кто постановил? Они постановили, боги. Когда постановили? На заре времен. Дальше чародей не расспрашивал - суеверия и поверья, которыми жили темные эльфы, до поры до времени оставались для него загадкой.

Самым сложным было удержать портал на долгое время. Без кристалла, фокусирующего силу и подпитывающего его, это было сложнее, но Карантир не был бы собой, позволив себе остановиться на таком незначительном препятствии. Он, по чести признать, даже волновался - демонстрация, призванная показать местным обитателям организованность и военную силу народа Ольх, имела большое значение, без которого Анн Элле могут забыть про любые планы на этот мир. Волновался, но привычно скручивал любые эмоции вместе с их проявлениями в тугой узел, и прятал под бесстрастным ледяным выражением, когда-то давно заменившим ему лицо.

Когда он попросил дозволения Старейших воспользоваться магией, все присутствующие затихли. Когда он разорвал ткань пространства и раздвинул ее в стороны, формируя проход, по зале пронёсся приглушённый шёпот. Когда на вымощенный каменными плитами пол вступил первый солдат Дикой Охоты, шёпот стал громче.

+1

4

C рассветом ритуал закончился. Рагхналл еще ненадолго задержался на поляне, перекинулся парой слов с королем. Некоторое время спустя там останутся только темные письмена на камне и дары неизвестно кому. Дань памяти или больше – привычки.
Еще чуть позже темный эльф перешагнул порог зала, где собрались его сородичи. Нашел взглядом Карантира. Глянул на переговаривающихся между собой старейшин. В восприятии Рагхналла продолжение таинства ничем не отличалось от слишком раннего застолья, который он с большей пользой заменил бы разминкой с мечом и разговором с Галаадом. Тени на лице темного эльфа сгущались еще больше по мере того, как зал наполнялся его собратьями.

На плечо легла чья-то ладонь. Он повернул голову и встретился взглядом с королем.
- Я тоже скорблю об их смерти, - негромко оборонил Галаад, - и тоже желаю вырезать каждую человеческую тварь на нашей земле. Завтра, Рагхналл.
В ответ эльф только кивнул, через несколько мгновений уже провожая взглядом двинувшегося дальше, к Старейшинам, короля. На душе было по-прежнему тяжело, а в голове все еще крутились слова одного из немногих уцелевших после захвата форпоста.

Человеческие чародеи не оставили им не единого шансы. Спаслись двое – только потому что получили приказ бежать и передать вести королю, в столицу, в единственное в этом мире место, куда не дотягивалась магия людей. Один из выживших умер сегодня перед рассветом.
Недобрые мысли Рагхналла отвлек светловолосый маг, попросивший у Старейшин позволения воспользоваться магией. Взгляды каждого в зале обратились на чародея из другого мира.

В видимой легкости, с которой Карантир разрывает ткань пространства между мирами, есть что-то завораживающее и одновременно опасное. Чужой король обещал им помощь в войне в обмен на человеческие земли, которыми они когда-нибудь воспользуются, если придет такая необходимость. На человеческих рабов. На человеческую магию. В глазах своего короля темный эльф видит отсветы далекой тревоги, отражение своих же мыслей – что если Аэн Элле решат покорить весь их мир? Но эти разговоры никогда не выходят дальше них двоих. Пока – Аэн Элле союзники. Надежда для всех остальных. Если они перестанут верить, то остальные потеряют веру еще быстрее.

Из темного зева портала показался первый солдат Аэн Элле, и по залу пронесся пока еще сдержанный шепот. Закованные в боевой доспех, безукоризненно вымуштрованные. Слушающиеся, казалось, одного лишь взгляда призвавшего их в этот мир чародея. Таких им обещал Эредин, чужой полководец, называющий себя королем Дикой Охоты. Рагхналл подсознательно ждал, что и он появится следом, но воины один за другим вышли из черного мерцающего зеркала, портал закрылся, а их предводитель так и не появился. Стоя по правую руку от своего короля, темный эльф слушал обращенную к Галааду и Старейшинам речь Карантира. Пока еще сокрытое от взглядов оружие, чертежи, артефакты. Обещание долгого и взаимовыгодного союза народов двух миров. Рагхналл молчит, пока звучат ответные слова Галаада. А когда с речами будет закончено, велит найти место для воинов Аэн Элле: за столами и в крепости, где они смогут передохнуть перед завтрашним сражением.
[ava]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/7/29/7c538b8c9865ee77341f202538c04c18-full.jpg[/ava]
[nic]Рагхналл[/nic]
[SGN].[/SGN]
[sta].[/sta]

Отредактировано Нитраль (2018-07-29 13:07:12)

+1

5

Не было ни стягов, ни штандартов, ни армий, стройно марширующих в ряд к полю битвы, пыль под ногами которых ещё долго не осядет на землю. То, что царило здесь, больше нельзя было назвать войной; возможно, борьбой за выживание - отчаянной, упрямой, и последней. За стенами крепости собрались отряды, по несколько эльфов в каждом. Рагхналл, так звали полководца тёмных, собрал лучших, но и тех было недостаточно. Это видел Карантир. Это знал король. Это понимали Старейшие, обступившие короля полукругом за спиной, словно живая и растянутая по траве мантия. Об этом молчал и сам полководец, подошедший ко всем и каждому с распоряжениями и напутственным словом. Даже в доспехах из чужого мира, с незнакомым металлом оружия в руках, эльфы не выглядели устрашающе. Они выглядели решительными - настолько, насколько могут выглядеть и быть решительными идущие на смерть.

Каждый верил, что этот бой - последний. Ни один, даже глубоко внутри, не надеялся, что - победный.

Крепость - сердце еще живущих - остаётся под защитой самых остатков эльфийских некогда войск. Достаточных для того, чтобы поднять тревогу и вывести женщин, стариков и детей, которых с каждым годом было всё меньше и меньше, из под удара. Отвести - куда? Об этом никто не говорил. Как и о том, что чужеземец - он, пусть и маг, но всего лишь один, как тихо шептались слуги, еще тише переговаривались другие эльфы, уповая на то, что он и не услышит, и не поймет - действительно сможет преломить ход сражений. Карантир чувствовал на плечах тяжесть укромных, брошенных украдкой и вскользь взглядов. Считывал недоверие, раздражение, злое упрямство, плескавшееся алым в затянутых черным глазах Рагхналла.

Тонкий свист и короткий окрик - отряды вытянулись натянутой струной, крепче сжали оружие. Взгляды, теперь уже открыто прикованные к чародею, стали вопросительными. И выжидающими.

Для тёмных эльфов, когда-то давно утративших магию, это чудо. Для Карантира - работа, своего рода искусство, наука, и чистая, незамутненная любовь всей жизни - если бы он был способен на подобного рода эмоции и чувства. Реальность под его руками привычно и послушно плавится, расступается, расходится в стороны мягкими волнами ледяного марева. Трава под раскинувшимся перед отрядами порталом промерзает до земли и на пару метров вглубь, хрустит и ломается, стоит наступить на нее. Лужайку накрывает тишина - неестественная, ломкая, стылая; совсем не такая, как перед обрядом, не благоговейно-усталая, и только прерывистое дыхание воинов слышится внутри.

Первым, вопреки молчаливому укору и совету отрядов, в раскрытое окно неизвестности вступает Рагхналл.

Бездна встречает его не могильным, но звёздным холодом, на скоротечный миг обволакивает непроглядной темнотой, и выпускает из объятий на пятаке небольшого форпоста. Горстка защитников, сгрудившихся у развёрзшихся врат из ниоткуда с оружием, и застывшими проклятиями-молитвами на губах, резко и звучно выдыхают, признав в поначалу нечётком силуэте своего полководца. Им не приходит в голову, что, возможно, это только умело сотканная иллюзия, призванная скрыть истинную суть. Карантир не винит их в этом. Почти.

Он следит за тем, как разбегаются по каменным стенам солдаты. Как смешно подпрыгивает при каждом движении эльфа чёрная коса, когда Рагхналл раздаёт указания, подбадривает, расспрашивает разведчиков. Что видели, когда видели. Судя по глубоко залёгшей складке меж выгнутых крылом бровей - то, что он слышит, его совсем не радует. Навигатор не встревает в разговор, держится обособленно, разглядывая укрепления, и хмурится сам. Нет ничего невозможного, особенно для чародея, но невозможно трудное вполне есть.

Пожалуй, только теперь, здесь и сейчас аэн Элле понимает в полной мере - тёмные эльфы давно уже не стремятся выиграть проигранную войну. Мечтают, но даже и не думают о том, чтобы вернуть себе свои земли, свой привычный, прежний уклад жизни. Всё, что они хотят, это оставить о себе память - вечные, незаживающие шрамы на королевстве людей, мокрую от крови страницу истории.

И только крепче стискивает в металлических когтях перчатки посох, поднимается на стену к остальным и вскидывает голову - упрямо, заносчиво. Это - вызов, на который он не может не ответить. Прав, должно быть, был Крэван, его уже бывший наставник. Прав и в то же время безгранично ошибался. 

Надо отдать им должное - ни один тёмный не дрогнул, когда на горизонте появилась армия людей. Карантир жадно всматривается вперёд, щурит белые ресницы, пытается найти отличия от людей из его - пусть и не совсем - мира, из мира их братьев сейдхе, хоть какие-нибудь, хоть на первый взгляд, но безуспешно. Без такого же особого успеха пытается правильно и плавно, без акцента, выговорить чужое имя - но обрывает себя на первых неправильных попытках, и скупо просит придержать лучников.
— Насколько? - интересуется Рагхналл. И, как кажется чародею, глотает второй вопрос - "На кой чёрт?".
— Увидишь, – отзывается тот. Пропускает мимо ушей всё же последовавший, уже не такой вежливый, вопрос.

Карантир наблюдает за приближением людей - слаженно и нога в ногу шагающие, строй за строем, они ускоряют шаг, переходят на бег, и уже через несколько мгновений передние из первой волны будут готовы выбивать ворота, волоча за собой нехитрый таран, поднимать лестницы, которые несут в задних рядах. Навигатор пользуется этими зазорами во времени - и делает шаг со стены, чтобы с беззвучным хлопком возникнуть посреди поля.

Его стихия, та, что даётся ему легче всего, что так приятно ложится в руки, оставляя снежинки на светлых запястьях, тоскливо ждёт своего часа. Чародею нужна эффективность вперёд зрелищности, но и оная, проступающая страхом в чужих сердцах, тоже. Один удар посохом оземь, тихие, певучие слова, похожие на колыбельную, и вокруг уже бушует гроза - яростная, беснующаяся, смертоносная. Колкими и частыми прикосновениями она выжигает землю и обращает в пепел всех, кто приблизился к форпосту, жадно перебегает от ряда к ряду. Жаль, не достает до растерянно и глупо остановившихся задних, только лизнув и раскалив камни у самых ног.

Навигатор ведёт рукой, и молнии, еще миг назад трескуче расчертившие воздух, исчезают.

Отредактировано Карантир (2018-07-08 18:55:24)

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Sea of Corpses