Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Птица в розовом саду


Птица в розовом саду

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://sd.uploads.ru/t/1DfsU.jpg

• Время: 15 сентября, 1256 год
• Место: Туссент, Боклер
• Действующие лица: Кантарелла, Ориана
• Описание: "... надеюсь, что вы найдете общий язык, девочка она разумная, куда умнее своих 11 годков. Уповаю на твое согласие, поскольку ни поездку отложить не могу, ни оставить дочь одну в гостевом дворе. Пожалуйста, подруга моих давних лет, приюти у себя Картию на несколько дней. С меня причитается..."

+1

2

Она прожила на свете чуть больше десяти лет, а уже каждый день, каждый месяц, каждый сезон и каждый год казался ей рутиной, бесконечной скукой, изредка прерываемой короткими развлекательными программами. И все знакомые отца говорили, что, дескать, сейчас её счастливая пора, что сейчас-то самое время получать удовольствие от жизни, но Картия, как и многие дети, не верила в эти россказни, но только тактично улыбалась - той самой "выдрессированной" улыбкой - на подобные высказывания, про себя моля гостей поскорее уйти из родного дома. Но те не уходили и только продолжали одаривать прелестную светловолосую девочку комплиментами "ангел" и "цветочек", от которых тошнило. Особенно если высказывания эти приходилось выслушивать от напившихся мужчин, которым на вид было за сорок, да от которых разило так, что даже терпеливая (какой считала себя юная ван Кантен) она не могла не отвернуться или не затаить хотя бы дыхания.
- К тому же лето, а ты всё дома! А, отец не выпускает свою лапочку на улицу, верно? Я бы тоже такую держал к себе поближе. Максимально близко, - такие намёки Картия пока ещё не понимала, хотя догадывалась по интонации в двусмысленности выражения и даже долго мучилась вопросами: а что имелось в виду? Спросить отца было бы неловко после его гневного взгляда на выпившего гостя, нянек... С ними у Картии вовсе не клеилось. Настолько, что половину лета она действительно провела взаперти, в собственной комнате. И только читала или терпела претензии старших. Выслушивала все эти "ты обязана извиниться!". Извинялась - и это не помогало, только больше злило нянек. Припираться тоже не удавалось. То ли дело было в том, что Картия с детства своего не вызывала приятных чувств у женской половины общества, то ли отец просто не умел нанимать нормальных нянюшек, способных идти на контакт с детьми, а не запирать их умирать от зноя и жажды в своей комнате.
Картия сама ведь когда-то отвоевала себе этот уголок под крышей дома, зимой это было самым уютным гнёздышком в мире, спасением от упрёков, от холода и от гостей. Летом... Летом комната превращалась в раскалённую сковородку. Что же - она сама на это подписалась. И потому из всех сезонов  девочка особенно терпеть не могла лето, которое все дети, по слухам, обязаны любить. "Может, я просто не ребенок? Может, я взрослая, просто родилась в теле ребёнка?" - иногда думала она. Но, конечно, она оставалась обыкновенной девочкой, которая любит и проказы, и сладости, и игрушки, и подарки. Отец всегда её баловал и порой даже прислушивался к мольбам сменить наставника по риторике, например - и вот снова с нуля учиться, вот снова браться за простые уроки вместо тех сложных! И Картии казалось, что есть в этом особая хитрость, а от этого она чувствовала себя сильнее, счастливее! Хотя она и понимала, что отец начинает догадываться, а потому придётся отныне подстраивать всё так, словно бы не от неё инициатива идёт о смене наставника, а сам учитель хочет уйти со своего поста. И такие замыслы начали формироваться с середины августа - на осень. В сентябре из года в год приходилось "браться за ум", ведь заканчивались летние поблажки, ужесточались образовательные программы, всё сразу наваливалось... Хотелось от этого скиснуть. Но в этот год всё переменилось.
В конце августа отец совершенно неожиданно сообщил, что в середине сентября он планирует поездку, да при том очень длительную - от друзей отца слышались самые разные версии - от двух недель до полугода. И с собой дочь он явно брать не планировал. И это сбивало с толку - кто будет всё это время следить за ней? К кому обращаться преподавателям с просьбами об отстранении? Кто будет искать ей новых и новых учителей? И как вообще она проживёт без встреч отца с работы и посиделок у огня поздним вечером? А кто будет укрывать отца от холода пледом, кто будет заваривать ему чай с мелиссой и вербеной? Подвешенное состояние тянулось первые две недели осени. Отец словно бы и сам не знал, что будет, а потому ничего не обещал, ничего не рассказывал Картии, а на её редкие вопросы только неоднозначно пожимал плечами или отвечал, но больно уж уклончиво, отчего хотелось расцарапать ему лицо. Но, конечно, аристократкам подобное поведение не соответствует, а примерным дочерям - тем более.

***- Сударыня, ну Кара, голубушка, вам, может, что-то говорил мой папенька?
- Уедет он завтра. Уедет и тебя с собой не возьмёт! - сварливо отвечала женщина в чепце, - не ленись, да выпрямись. Где твоя осанка? - Кара была и нянюшкой, и экономкой, и кухаркой, и ещё бес знает кем, а всё ей мало средств на жизнь, а всё заколки да брошки из ларчика Картии таскала, да с её кулонами игралась. Доказать этого отцу пока ещё не удалось, однако же Картия ждала того самого момента и, конечно же, не переменит им воспользоваться.
- Да куда ж он поедет и по каким делам?
- А коли он тебе не сказал, чего бы я должна?
- Ты просто не знаешь, верно? - девочка надула губы. Учебники свалились с её головы, отчего Картия зажмурилась. Надоело! Надоело ходить по ровной линии, надоело каждое утро терпеть, как дерёт эта карга её волосы, надоело учиться всему этому безобразию, надоело петь по ноткам и тянуть голос, надоело рассуждать, что же художник передать хотел неряшливым мазком своей кисти, надоело проводить дни без пользы! Надоел этот дом, почему отец не берёт её с собой?
- Птичка моя, ты здесь? 
- Да, папенька, - девочка тут же раскрыла серебристые глазки-блюдца и постаралась укрыть излишнюю радость свою в кроткой улыбке. Кара тихо передразнила Картию. Отец этого, конечно же, не слышал - или не хотел.
- Собирайся, выезжаем завтрашним утром. Рано.
- Что собирать? Надолго?
- Думаю, за месяц я управлюсь, - он выглядел на редкость неуверенно.
И Картия обрадовалась. Обрадовалась, что проведёт почти месяц с отцом вдали от дома, обрадовалась, что Кара в самом деле ничего не знает, да прикусила язык, обрадовалась, что наконец прервется эта череда скучнейших занятий, посвящённых бестолковейшей области достижений человечества - искусству. О, как наивна она была в этот момент. О, как глупа.

***Выезжали рано. Солнце едва окрасило тёмное небо на горизонте. Целый чемодан собрала с собой юная ван Кантен, хотя отец и сказал собираться не слишком, ведь при удачном раскладе Картии будет не о чем беспокоиться, а при неудачном он и сам мог бы купить своей дочери всё необходимое. Радостная, предвкушающая поездку ван Кантен решила не интересоваться, что же это за такие "удачный" и "неудачный" расклады, но собрала любимые платья да сама приоделась хорошенько. От тяжёлых серёжек на выход отец отговорил дочь в самый последний момент, да при том сообщил, что Картия едет не на веселье, а на "особую образовательную программу", но слова эти спросонья девочка совсем не восприняла.
Уснула она в первые же десять минут дороги, да и почти всю дорогу она дремала, но в какой-то момент, когда Картия снова проснулась и выглянула в окно, невольно она зажмурилась от яркого солнца, от сочного цвета травы, от полей, усыпанных яркими цветами, от неба яркого, лазурного. Всё это выглядело нереально, словно бы Картия всё ещё продолжала спать. Но ведь какие чудесные запахи! А бабочка, влетевшая в окно! Картия не любила насекомых, но, согласитесь, яркая бабочка в экипаже намного приятнее мух, пчёл и непонятных жуков.
- Вот это да!
- Нравится? В Туссенте сказочно красиво.
- Действительно! Мы ведь тут и останемся, правда?
- Мы? Нет-нет-нет. Ты останешься здесь. Ну не прям здесь, - он нахмурился, - доедем до столицы, и... А что с твоим личиком, соловушка? Тебе здесь понравится!..
И с этой минуты всё пошло с лада на разочарование. Отец всю оставшуюся дорогу говорил об особенной архитектуре дивного городка да о каких-то клубах искусств. Заткнуть уши было бы невежливо, а иначе пропускать мимо ушей всё, что говорил отец, не получалось.
- ... а совсем недавно я приобрёл здесь картину, помнишь? Висит теперь в коридоре второго этажа, в бронзовой раме с ангелами...
- Это та, на которой повозка гниёт? - Картия сморщила носик, абсолютно не понимая отцовского энтузиазма. Тот ответить не успел. Повозка остановилась. Девочке не понравились ни дома вокруг, ни попадавшие с дерева алые яблоки, ни причудливые узоры чугунных ворот, к которым из повозки выбралась Картия.
- Нам не сюда, а напротив! Пташка моя!
Девочка обошла повозку и с недоверием огляделась. Кто-то уже достал девичий багаж, а кто-то уже общался с отцом, но за шикарным розовым кустом да массивным, раскинувшим во все стороны ветви деревом девочка не различала фигуры собеседника отца, однако слышала голос. И он тоже настораживал. Даже пугал - может, ей просто не хотелось принимать разлуку с отцом?
- Картия, ну не стой на проезжей части улицы! Беги сюда!
"Беги сюда!" - она гордо вздёрнула нос и показательно величаво присоединилась к своему отцу, встав по его левую руку.
[ava]http://s5.uploads.ru/jMhTo.png[/ava] [nic]Картия ван Кантен[/nic]

Отредактировано Кантарелла (2018-03-12 14:57:34)

+2

3

Ориана гипнотизировала взглядом свечу. Персонаж для новой пьесы, которые женщина пристрастилась писать, получался пресным и неинтересным, однотонным и абсолютно неживым, не смотря на старания своей создательницы. Его не оживляли шутки, диалоги, скрытый смысл его слов казался чрезмерно напыщенным, а обращение с друзьями чрезмерно панибратским. Огонек подрагивал от свежего воздуха, неспешно льющегося из окна.
В комнате пахло розами, которые у каждого члена элитарного клуба искусств вызывал прямую ассоциацию с «Мандрагорой», где бы он не находился. Окна рабочего кабинета вампира, который, на самом деле, когда-то был очередной гостевой комнатой, был уставлен полотнами и гобеленами, завален сотней пергаментных зарисовок очередного художника, который забросил работу на середине, так и не доведя до ума тени и полутени на натюрморте, листы, исписанные нотами к лютне, клавесину или скрипке, в общем, всем, что не стоило оставлять на обозрение гостям, но дожидалось своего часа – авось, кто-то и завершит начатое. 
Желтое пламя качнулось, когда получивший разрешение на вход дворецкий открыл дверь и протянул своей госпоже письмо с темной сургучной печатью. След от кольца, который Ориана знала достаточно хорошо, чтобы спутать с чем-то свидетельствовал об очередной поездке старого друга. Женщина вскрыла конверт, срезав сургуч острым лезвием и развернув желтоватый лист, вампир пробежалась глазами по строкам, написанным в нескрываемой спешке.

Она стояла с прямой, словно туго натянутая тетива, спиной. Серое платье с драпировкой сзади создавало ощущение недоработанной тени, словно художник забыл нанести еще два-три слоя штриховки поверх, чтобы сделать платье черным. Начиная с плеч, шла плотная белая кружевная вставка, переходящая в высокий ворот, визуально вытягивая шею, и делая ее обладательницу еще более гипертрофировано странной на фоне цветастого города.
Еще вчера, когда письмо достигло адресата, Мандрагора отдала приказ подготовить комнату для юной гостьи. Ориана знала о существовании Картии, но ни разу еще ее не видела и особо не интересовалась у ее отца дочуркиными увлечениями. Обычно в письме ей был посвящен абзац с женской стороны и полтора с мужской – их дела и взаимоотношения были далеки от того, что могло бы заинтересовать ребенка.
С окон, на всякий случай, были убраны все цветочные горшки – мало ли, госпожа ван Кантен решит распахнуть их поутру? На невысокий медный столик, напоминающий переплетенные ветви деревьев, поставили шарообразный аквариум с диковиной рыбой, которую Ориане привезли в качестве подарка из какого-то крошечного приморского городка. Огромный, почти с указательный палец, хвост смотрелся как огромный шлейф платья знатной особы. Именно из-за него упырица решила и сотавить, по ее мнению, бесполезный подарок – ни погладить его, ни потискать. Не то, что коты. Но, после того, как отец графини Кокнар всей своей тушей плюхнулся на котенка, покровительница искусств решила забыть о содержании домашних животных, которые могут свободно передвигаться по поместью. Да. Определенно. Когда-нибудь она заведет себе большой стеклянный саркофаг со змеями. Но позже. По крайней мере, после того, как ребенок уедет из под ее крыши.
Следующим вопросом относительно «детской» стал вопрос об игрушках. Мастера тут же выстроились в очередь, спеша поздравить новоиспеченную мать. Но Ориана не спешила принимать поздравления и только закатывала глаза. У нее был детский приют. И ребятенки, которых вампир подбирала с улиц или ей их отдавали нерадивые родители, были обеспечены и деревянными лошадками, и куклами, и солдатиками, и деревянными кубиками, и пирамидками, и огромным количеством фигурок, которыми, по мнению «мамы» можно было играть. Но то – «ее» дети. А это – дитя чужое и, возможно, отученное от игрушек или неприученное вовсе. Если какая-то девчушка из приюта просила Ориану о новом тряпичном медведе или музыкальной шкатулке на день рождения, то вампир, конечно, покупала их. Но сама инициативу проявляла редко, предпочитая приносить книги или развивающие головоломки для малышей. Правда, после того, как один мальчик разбил другому мальчику бровь этой самой головоломкой, женщина решила персонально наблюдать за играми подопечных каждые пятницу и субботу.
Так что в комнате, приготовленной для Картии, появилась музыкальная шкатулка с выезжающей девушкой с маской у лица. В случае чего – купить то, что захочет гостья, не будет проблемой.
Так же помимо музыкальной, в большом шкафу у стены, на полках были несколько резных шкатулок, обитых внутри бархатом – специально для украшений. Ориана не была уверена, возьмет ли с собой юная особа «бабские побрякушки», как называл вечно оставленные вне подобающего места кольца или серьги своей хозяйки дворецкий, складывая их по местам. Но лишним, подумала меценатка, не будет.

- Едут! – Помахал рукой юноша, сидя на ветке раскидистого дерева. Ориана наняла паренька специально для мелких дел: сбегать до рынка, принести свежий хлеб или отнести что-то кому-то. На деньги он и не надеялся, поскольку был накормлен, одет-обут и спать уложен в  уютной комнате для прислуги. Но, когда бестия узнала о заболевшем отце, отказаться парнишке стало сложно. И после этого он ночевал дома, а не в поместье, но получал по несколько монет в неделю, по четверти орена за выполненное задание.
- Возьмешь вещи гостьи и отнесешь в ее комнату. После можешь быть свободен. – Ориана  покачала головой, когда сорванец приземлился на ноги, отряхивая ладони. – И передавай поклон семье, Ивар.
Вампир повернула голову в сторону приближающейся повозки, от чего длинные серьги с камнями царапнули ажурный ворот.

- Здравствуй, милый друг. Здравствуй. – Ориана обняла приезжего, коротко поцеловав его в щеку. – Надеюсь, вы добрались хорошо и без происшествий.
- А что, есть повод опасаться ваших дорог?
- Поговаривают, появилась шайка разбойников. Но, судя по тому, что стража судачит об этом уже с неделю, это очередная байка, чтобы брать налоги побольше. «За безопасность», как говорят.
Ивар уже понес поклажу из повозки наверх, на второй этаж монументального поместья, коротко поклонившись гостю.
- Кусты разрослись еще больше. – Отметил ван Кантен, окинув взглядом сад.
- О, да. Мне привезли назаирские розы, но пока что они приживаются плохо. Я даже наняла двух чародеев, но они только дергают носами и раскрывают пошире карман – прока от них, как с козла молока.
- Спасибо, что согласилась присмотреть за моей дочерью.
- Не спеши благодарить, я еще ничего не сделала. – Подняла Ориана руки с раскрытыми ладонями. – Надолго ты собираешься уехать?
- Не могу сказать точно. Ориентировочно – на две недели, но, возможно, и на месяц.
- Занятой ты, милсдарь ,человек, ох, занятой. – Улыбнулась вампир, проведя по плечу мужчины. – Ты же останешься на обед? Я велела запечь рыбу. Выпьем вина, поговорим. Да и Картии, я полагаю, будет спокойнее обжиться в незнакомом месте, когда папа рядом.
- Она – девочка самостоятельная. – Отрицательно покачал головой мужчина. – Справится, я в ней уверен.
- Как? А я достала две бутылки твоего любимого красного… Чтож. Решай сам, но я была бы рада…
- Знаешь ты ко мне подход, Ориана. Хорошо. Я останусь на обед, но не дольше. Долг зовет.
- И красная рыба, между прочим, тоже.
- Картия, милая, подойди. Знакомься. Это – Ориана, моя старая добрая подруга.
- Госпожа ван Кантен. – С улыбкой кивнула вампир. – Надеюсь, тебе у нас понравится. Обращайся ко мне на «ты». Я покажу тебе комнату после обеда. Если что-то захочешь изменить – цвет постельного белья, захочешь, чтобы тебе принесли ковер – только скажи. После того, как проводим отца, я покажу тебе Боклер. Согласна? Ты не устала с дороги? Можем отложить экскурсию на вечер или завтрашний день.
Женщина не знала как себя вести с чужими детьми такого возраста. Когда она была гостьей у графов или баронов, детишки всегда были младше ее гостьи, им всем было лет по пять-шесть. Их можно было и на колени посадить, и поиграть с ними, наплевав на правила приличия, сесть на пол и повозиться с их игрушками, принять участие в чайной церемонии в окружении плюшевых зайцев и тряпичных медведей.
- Прошу. – Тонкое запястье указало на вход в «Мандрагору». – Пожалуйста, Картия, не обращай внимание на легкий беспорядок. Твой отец уже был у меня и привык к постоянным мольбертам и краскам, осколкам скульптур и прочему. Я велела убрать всевозможный хлам, но, если прислуга что-то пропустила мимо глаз – прошу меня извинить. На днях было какое-то сумасшествие. Ко мне приехали тринадцать скульпторов. Великий Лебеда, это было что-то с чем-то. Пыль от шлифовки стояла такая, что можно было топор класть.
Женщина вела визитеров через просторный коридор в главную залу, в которой уже был накрыт стол на троих, а в центре белоснежной скатерти возвышалась ваза со всевозможными фруктами.

Отредактировано Ориана (2018-03-14 02:57:41)

+3

4

Картия приближалась к голосам, цокая каблучками и замедлившись лишь самую малость перед тем, как появилась бы возможность встретиться взглядом с хозяйкой этих владений. Голос незнакомки все так же настораживал, интонация казалась заискивающей, сахарной и при том больно преумной. Картия не любила женщин, способных видеть дальше своих носов. С ними приходилось проявлять особую смекалку и идти на невероятные хитрости — в случае конфликтов, конечно же. Хотя не конфликтовать с дамами у юной ван Кантен в принципе не получалось. Стоило ли рассчитывать на то, что "добрая подруга" отца может стать исключением из правил? Картия предпочитала не рассчитывать на удачные расклады, а готовиться к любому исходу.
Обсуждение, насколько слышала девочка, было бестолковым. Сплошной обмен любезностями, какие-то розы... как будто кого-то именно эти розы были настоящей причиной поездки и имели существенную важность в передаче ребенка из рук в руки. Ах, если б только они приехали сюда, чтобы просто купить розы! Но, к сожалению, нет, отец приехал сюда только чтобы оставить Картию няньке, которой он, дескать, доверяет. Девочка даже призадумалась — а чего же в этой женщине такого, что папенька доверяет ей свою кровинушку? Может, у нее у самой десяток детей? Или, может, отец просто влюблен в нее и решил под предлогом командировки познакомить свою дочь с любимой женщиной? Проверить, как они поладят? "Проверка, значит? Вполне правдоподобно. Иначе повез бы разве он меня из столицы за тридевять земель?.." — да, для неё это была сравнительно большая поездка, ведь прежде она не помнила поездок за пределы столицы Империи. Белокурая особа вслушивалась в голос своей новой няньки настороженно, а та, возможно даже не задумывалась, как выглядят со стороны ее слова, буквально соблазняющие старшего представителя семейства ван Кантен. А, может, наоборот знала? Картия дождалась слов "Картия, милая, подойди" и тут же предстала глазам Орианы с самой аккуратной улыбкой на своем хорошеньком, воистину кукольном личике.
- Это – Ориана, моя старая добрая подруга, -  представил он дочери женщину, образ которой и словами-то трудно описать. Нельзя сказать, что эта Ориана была некрасивой, но почему-то у юной ван Кантен пробежался холодок по коже. Такое негативное восприятие легко объяснимо простой антипатией Картии ко всяким нянькам и сиделкам, к любым женщинам, с которыми придётся искать общий язык. Тем более - к той, о которой так тепло сейчас отозвался её отец. А, может, это девичья ревность? Очень не хотелось бы ей делить своего отца с какой-то там Орианой, у которой покупались предметы ненавистного искусства. Картия только чуть наклонила голову в приветствии и продолжала улыбаться. Кротко и молчаливо. Ориана приветствовала куда более многословно и вполне дружелюбно - и это напрягло, такое не входило в её планы.
"Надеюсь, она не думает, что мы в самом деле станем друзьями?" - она действительно была намного разумнее других одиннадцатилетних девочек, даже размышляла почти совсем как взрослая, только что с присущим детям максимализмом и невероятным даром самоубеждения. Вот решила она, что не понравится ей здесь - и всё. И никакие "тебе у нас понравится" или "Если что-то захочешь изменить - ... - только скажи" не воспринимались за истину, но только за навязчивое желание установить контакт. А слишком уж широкая улыбка на лице отца и вовсе печалила Картию - давненько он так не радовался при своей дочери. "У них правда любовь?"
- Благодарю вас... Тебя за гостеприимство, в дороге я хорошенько выспалась, у меня много сил, на экскурсии хватит, - она не была уверена, пошутила ли Ориана, что стоит к ней обращаться на "ты", или говорила она всерьёз, но впереди у неё тут целые каникулы. Стоило хотя бы познакомиться с правилами "игры", а уже потом отходить от них вправо или влево при необходимости. Сама она предпочитала бы, чтобы к ней обращались на "вы", потому как мнила себя если не императорской дочерью, то, как минимум, очень-важной-особой. Правда, и дома на её самомнение предпочитали закрывать глаза (или намеренно "ты"-кали, чтобы подействовать Картии на нервную систему). Да и коли уж Ориана предпочитала обоюдное "ты", пусть будет так. Картия почувствовала на себе обеспокоенный взгляд отца и улыбнулась ему тоже, словно бы желая ему внушить, что всё будет в полном порядке. "И порядок тут будет мой!" - наивное дитя в этом даже не сомневалось.
Ориана указала на странного вида здание. Для Картии всё было странным, что хоть немного отличалось от зданий Города Золотых Башен, но даже на фоне всего Туссента "Мандрагора", дом искусства, обитель творчества, выглядела очень необычно. "И я здесь буду жить, да?" - не сказать, что она разочаровалась, но озадачилась определённо.
Очень величаво она подхватила юбку своего платья и прошествовала внутрь. Шагала она всего в шаге от Орианы и только беспечно повела плечами на извинения женщины за возможный беспорядок, хотя ещё не войдя внутрь, Картия хотела закричать, что не станет жить в помойке - ведь она представила настоящий хаос из красок и скульптур. Но внутри всё выглядело вполне прилично. Даже красиво, сложно было не признать этого, как и не признать красоты Орианы, её необыкновенного платья. Картия впервые в своей жизни поймала себя на мысли "хочу наряд, как у неё", она не могла припомнить, чтобы кто-то вызывал у неё одновременно такую же смесь зависти, восхищения, беспокойства...
- Уже чую, как вкусно пахнет! А, ты прекрасно знала, что я не смогу тебе отказать, да? - произнёс ван Кантен старший, увидев, что стол накрыт на троих, - Я уверен, девушки, что вы поладите! Картия, ты только посмотри на интерьер! Такого не встретишь в столице,- он был в добром расположении духа и постоянно трепал Картию по волосам. То, что Ориана оказывала на него такое влияние, очень и очень нервировало. Картия не любила расставаться с отцом, но сейчас она хотела, чтобы он поскорее уехал, ведь, во-первых, чем раньше он уедет, тем быстрее сделает дела, а во-вторых, ей не хотелось больше видеть, как счастлив её отец с кем-то кроме неё. Это нечестно. Запахами Картия не обманывалась, в отличие от отца. И вообще, как знать, может, на глазах у её отца Ориана и корчила из себя ангела, а, едва ли тот отъедет за версту, как отношение сменится на диаметрально противоположное, такое часто бывало с няньками. И её запрут в каморке. "Что будет много лучше, чем смотреть на эти тошнотворные поделки и рисунки", - она напрягалась от обилия скульптур, множество из которых казалось почти живыми.
- Зачем сюда приезжало столько скульпторов?.. - "Чтобы поналепить всего вот этого? Лучше бы не приезжало!" - Это ведь не просто твой дом, да?  - догадалась Картия, - тут часто бывают гости? Расскажи, пожалуйста, очень интересно, - максимум, любопытно. "Мест всего три. У неё нет ни мужа, ни детей, она одинока. Она любовница папы", - Картия убеждалась в этом всё больше.
Она почувствовала на себе ещё один взгляд, откуда-то из окна, но, бросив туда свой взгляд, не обнаружила никого и ничего, кроме очередного цветущего куста. Немного помявшись на месте, она присела за стол. Не хватало ещё полчаса стоять и обмениваться любезностями. Отец мог бы. Когда приходили домой гости, он часто говорил об искусстве, да так увлечённо, что терялось всякое удовольствие от подслушивания... Сервировка была безукоризненной. Стол не ломился от обилия еды, но всего было в достатке. Ваза с фруктами привлекала взгляд Картии пестротой и разнообразием, некоторых фруктов она даже не видела раньше.
Отец Картии сел за стол лишь после того, как поухаживал за хозяйкой дома. И как после этого Картии верить в то, что она с Орианой поладит?

[ava]http://s5.uploads.ru/jMhTo.png[/ava]
[nic]Картия ван Кантен[/nic]

Отредактировано Кантарелла (2018-04-07 17:26:51)

+1

5

На мужскую улыбку Ориана реагировала своей, но более скромной, будто, дружеской. Будто.
- Они приезжали ко мне с выставками и уроками для начинающих. – Пояснила владелица «Мандрагоры». – Да, это поместье – все, чем я живу. Здесь  начинаются пути многих современных деятелей. Художники, писатели, публицисты и критики, музыканты, менестрели… Гости?
Дамы сели за стол и, отогнав кинувшегося к исполнению своих обязанностей служку, отец Картии сам налил вино по бокалам, положил дочери того, что, по его мнению, она должна была съесть. В знак благодарности, рыжеволосая улыбнулась чуть шире и с короткой усмешкой посмотрела мужчине в глаза.
- Да, - вернулась кровопийца к разговору с юной гостьей, - гостей здесь бывает много. Не только из Туссента. Если хочешь увидеть, как движется поток творческих местных людей, я могу провести здесь аукцион.
- Аукцион? – Усевшись на свое место, ван Кантен кивнул слуге и тот, сорвавшись с места, принялся за свое ремесло. – Что выставляется?
- Мне надо очистить «зеленую» комнату от всякого хлама, так что все, что там найду. – Ориана рассмеялась себе под нос, едва слышно выдыхая воздух ноздрями. – Статуэтки, картины и старинные книги. Ты хотел бы присутствовать?
- Да, было бы интересно поглядеть на нынешнюю элиту Боклера.
- Лебеда с тобой, какая элита. – Ориана сделал глоток вина, игнорируя то, что ее прислуга слушается «чужого» человека.
Рыжая ела мало. Пила вино и периодически, щелкая пальцами, подзывала молчаливого слугу в бардовом сюртуке.
- Расскажи мне, Картия, чем Вы занимаетесь дома? Чему тебя учат, чем досаждают? Когда я была в твоем возрасте, мне очень тяжело давалась арифметика. Мой отец был изобретателем, так что его стезей были, как на зло, расчеты. И, верите Вы или нет, когда мои подруги звали меня гулять на выходных, поехать в Боклер, пройтись по здешнему рынку или просто поболтать в саду, мой отец смотрел на меня настолько строго, что у меня даже не было желания куда-то выбираться. Я и сейчас невысокого роста, но теперь меня хотя бы видно за стопкой книг и фолиантов. А тогда мама меня однажды потеряла.
- Когда ты уснула за книгами? – Хохотнул мужчина, отпивая из своего бокала.
- Да. – Ориана кивнула. – Сидела за горой книг и мама, не дозвавшись меня на ужин, решила проверить где же маленькая я. Оббегала весь дом, расспросила всех слуг – нет, никто не видел. И только после этого мне стали давать продохнуть. До сих пор не понимаю многие формулы.
Соврала вампир, откусывая от куска брускетты с томатами.

- Как думаешь, - женщина, сложив руки за спиной, неспешно шла рядом с мужчиной с бокалом вина в левой руке вдоль розовых кустов, - куда отвести Картию сначала? Думаешь, ей понравилась комната? Мне показалось, что ей она не по душе.
- Успокойся. Я уверен, что она чувствует себя не хуже, чем дома. – Успокоил Ориану ван Кантен. – Просто поводи ее по городу. Ты-то уж его знаешь, если куда-то идти не стоит – так и говори.
Оба сели на каменную лавку с большими золотыми шарами у подлокотников так, что аккуратно подрезанные кусты скрыли пару от чужих глаз.
- Правда… Картия у меня девочка неглупая, далеко неглупая, но своевольная.
- Бьярне. – Тонкое женское запястье опустилось на чужую руку, легко ее сжав подушечками пальцев. – Я умею обращаться с детьми. Даже с капризными.
- Это – не просто ребенок, Ориана. Это – мой ребенок.
- Я понимаю, к чему ты ведешь. Если у нас что-то пойдет не так – я приглашу гувернанток из своего детского дома. А они, уж поверь, делают принцев из уличной шпаны.
- Я не про твои методы. Я про то, что…
- Не стоит. – Женщина убрала руку, остановив ее в воздухе, требуя поставить точку в поднятой теме. – Мы же уже говорили об этом.
- То было раньше. – Бокал с вином был отставлен на мраморный широкий подлокотник, а сильные мужские руки ухватили ладонь кровопийцы. – Ориана, послушай, я…
- Бьярне, я сейчас совсем не в настроении говорить на подобные темы. И если ты привез мне дочь только ради знакомства со мной, то ты резко упадешь в моих глазах. Если я узнаю, а, поверь мне, я могу это устроить, что у тебя нет никаких дел и ты увез девочку из дома только в угоду своей прихоти…
- Нет. У меня и правда встреча с торговцами, но неужели это – не знак свыше? То, что мне пришлось проехать через Боклер? Через город, где мы познакомились?
- Это знак того, что ты просто маленький мальчик, который не может никак получить то, что хочет. – Отрезала Ориана.
- Почему нет? Почему? Раньше ты говорила, что не хочешь мириться с моими эмоциями из-за ребенка, так что, если вы подружитесь?
- А если нет? Послушай, Бьярне… Мне нравится твоя дочь. Она красивая  и выглядит старше своих лет, прекрасно держит марку. Думаю, ей обеспечено или хорошее место при дворе, или достойная партия в браке. Но это – твоя забота. Не моя. Ты видел, как девочка смотрела на тебя во время того, как ты предложил мне пройтись? Она не будет делить тебя с кем-то кроме вынужденных женщин: няньки, учителя, врачи, ну, максимум – партнеры по твоим делам.
- А если… - начал было брюнет, продолжая держать руку собеседницы.
- Если она захочет приехать ко мне еще раз – пожалуйста, я не буду против, отправляй ее хоть каждый год ко мне. Но это – наши с ней дела и не надо их переплетать со своими. А теперь будь потише. Кто-то идет.
Вампирское ухо уловило шаги еще за закрытыми дверями. Но Ориана решила развязать и завязать этот разговор между отцом своей гостьи. Пока завязать.

0


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Птица в розовом саду