Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Красавище и чудовица


Красавище и чудовица

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время: 19 апреля 1259 год.
Место: Новиград
Действующие лица: Эмиель Регис, Ориана
Описание: Он никогда не собирался встречать Ее, по крайней мере, не искал встречи. Она не была готова к очередному свиданию и Его силуэт, тенью промелькнувший сквозь толпу, был максимальной неожиданностью. Ориана приехала в Новиград, чтобы найти себе подходящую труппу в зарождающийся театр, Регис же направился в "вольный город" ради книг и древних фолиантов.
Посматривай на небо, старый знакомый. Авось, птичка чего на хвосте принесет.

http://s9.uploads.ru/t/HV2lG.jpg

Отредактировано Ориана (2018-02-06 14:50:35)

+2

2

Внешний вид: Тени под глазами залегли, кажется, глубже, нежели обычно. Чёрная рабочая роба, под ней - тёмно-зелёная щегольская рубашка с высоким воротником. Чёрные брюки, чёрные полуботинки с пряжками. На руках митенки.
Инвентарь: Торба с травами, четыре пузырька с готовыми лекарствами и настоями - для повышения аппетита, против лихорадки, снотворное и обеззараживающее средство. Кошель с новиградскими кронами. Отрезы чистой ткани.

Новиград. Богатая, шумная метрополия, в которой Регис не бывал уже лет восемьдесят. Вернулся - и поди ж ты, почти ничего не изменилось. Стены стоят, люди носятся туда-сюда как угорелые, крепким словцом поминают друг друга докеры в порту. Зато предместье ширилось, сам город стал выглядеть богаче, но вампиру было известно - изнанка его цветёт вместе с лицевой стороной. Как разноцветный лишай, почкующийся и разрастающийся на коже, так же разрасталась преступная община. В отличии, впрочем, от нежелательной грибковой флоры - преступникам не нужны особые условия. Вот какой-то худощавый светловолосый парень толкнул зажиточную матрону, якобы случайно. А через короткую паузу на всю улицу раздалось: "Вор! Держи вора! Не уйдёшь, поганец!" - но поганец, конечно же, скрылся за углом и был таков. Эмиель предусмотрительно положил кошель в торбу и прикрыл его метёлочками гречихи. Правую руку он держал на лямке, левую - поверх горловины. Если кому-то вдруг придёт в голову срезать у него мешок и броситься с ним бежать - вряд ли такой фокус выйдет. Крон у него с собой было немало. Книги - дорогое удовольствие, особенно в хорошем состоянии и с крепким переплётом. "Кто может позволить себе книги? Знатные особы, например, дворяне, чародеи... А попробуй раздавать книги на площади, просто так, задарма - будет ли простой люд их читать?" - вопрос себе цирюльник задал риторический. Нет, ухваченные книги, скорее всего, пойдут на растопку. И удивляться тут нечему. Простые люди читать-то умеют - хорошо, если хотя бы один из десяти и тот по слогам. Впрочем, разве нет у народа других забот? В Янтре ему жаловалась мельничиха, мол, град всходы озимой пшеницы побил, собака бешеная в том году  деверя покусала, а соседи говорят - в лесу какие-то пауки завелись зело здоровые. Тут разве до книжек? Тут от первой зари до поздней ночи присесть не успеешь, не то что вникать в мысль автора, которой тот с удовольствием растекается по древу.
Книжная лавка, однако, находилась не в лучшем районе. В закутке рядом с ней торговали рыбой и якобы "волшебными" морскими камнями. Камни эти - подкрашенная морская соль и Региса удивляло, что в портовом городе кто-то действительно верил в эту ерунду и тратил на неё деньги. "Возможно, их основные клиенты - приезжие..." - вскользь подумал он, толкая тяжёлую дверь. То, что книжный развал стал книжной лавкой не могло не радовать. Пусть помещение тесное и тёмное, но всё же книгам куда лучше располагаться под крышей, нежели под открытым небом. Седовласый хозяин внимательно осмотрел посетителя и молча добродушно кивнул ему, дав тем самым разрешение на пребывание в этом месте. Книги вампир выбирал не долго - он приблизительно знал, зачем пришёл. Из стопки трудов по схоластической медицине он вытянул копию "Красной книги из Хенгфорса", где среди поэзии и исторических текстов (так же небезынтересных) содержался медицинский трактат о растительных средствах. "Дейдэрви" - новеллы, пронизанные идеями гуманизма, тоже привлекли его внимание. "Книга страха и отвращения" - один том из двух, не понять какой в виду отсутствия нумерации, но зато с подробнейшим описанием применения костного мозга альгуля в алхимии. "Детские игры" - произведения малой формы, незаслуженно презираемые ценителями "вещей в пространстве", т.е. книг. И небольшой, рукописный, похоже самим автором, томик стихов "Долы и реки"  Анатолиуша Гранта. Назвать Региса большим поклонником поэзии было нельзя, хотя отличить анапест от ямба он мог, но открытое наугад стихотворение его впечатлило. Поэтому томик занял место сверху небольшой стопки, аккуратно перевязанной бечёвкой.
Всё удовольствие обошлось цирюльнику почти в триста крон. Продавец и покупатель разошлись чрезвычайно довольные друг другом. В Оксенфурте, правда, можно было найти и подешевле. Но там пришлось бы часами выискивать то, что ещё не растащили школяры. Порой же, сами студенты пытались сбыть книги, украденные в академической библиотеке. Они очень по-своему интерпретировали сделанную перед входом надпись: "Ite ad vendentes!" - и сами становились продавцами. На обратном пути от лавки, Эмиель решил пройти через рынок на главной площади. Он поднялся по лестнице и прошёл мимо бывших складских помещений, нынче переделанных в купальни. Поодаль стояли трое служителей Вечного Огня и, видимо, были активно против таких перемен -  потрясали кулаками и обещали страшные кары любому посетителю "этого рассадника порока". "Как-то много стало в городе красно-белых одежд." - сощурился на них вампир. Он мог бы вступить с ними в полемику, попытаться разъяснить пользу купален, рассказать о бальнеотерапии, но... Зачем? Совершенно очевидно, что тут замешано что-то кроме подчинения догматам культа. Не стоят же такие субъекты около каждого из двенадцати публичных домов Новиграда? Нет, а значит и не в "пороке" дело. Только время тратить. Регис обошёл их и быстро добрался до площади. Там он надолго задержался у прилавка торговца-травника, где выторговал по хорошей цене корневища горца змеиного и девясила высокого. Пока купец пересчитывал кроны, цирюльник окинул взглядом площадь. Людской шум, торговля, доносившаяся откуда-то музыка вызвали у него улыбку. Он вдруг в толпе заметил женщину с рыжими волосами, красиво отливающими медью в лучах клонившегося к закату солнца. Она обернулась, словно ища кого-то, а может - почувствовав на себе его взгляд, и он с удивлением отметил, как похожа она на его старую знакомую, Ориану. Похожа настолько, что это трудно было счесть простым совпадением, но... "Это ведь не может быть она... Или может? Разве она не в Боклере? Если нет - что она здесь делает?" - он рассматривал её и с каждой отмеченной деталью всё больше убеждался в том, что это и впрямь Ориана. Даже то, что люди держались от неё на расстоянии, образовывая своеобразную "зону" вокруг, при обычной рыночной толкучке - уже было показательно. О, она всегда соблюдает дистанцию с незнакомцами. И вот что ему делать в этой ситуации? Её глаза встретились с его. Подойти к ней? Непонятно - узнала или нет. Уйти? Уехать из Новиграда сегодня же? "Как это на тебя похоже, старик. От кого ты собрался бежать? От неё или от самого себя?" - Эмиель с трудом разорвал зрительный контакт, отвлекаясь на торговца, который уже не в первый раз пытался всучить ему купленные корешки. Кинув их в торбу, вампир вернулся на намеченный маршрут, к постоялому двору. Ориана, чай, не маленькая. Нужно будет - сама его найдёт, он от неё прятаться не станет. А на нет и суда нет.
И зачем-то ведь он ей понадобился. Ворон разыскал его, едва наступили сумерки, у небольшого трактира за портовыми воротами. Большая, красивая птица. Регис дал ему немного говяжьей печени в благодарность за услуги. Тот быстро с ней расправился и был готов передать послание.
- Ну давай, дружище... - вздохнув, зачем-то вслух сказал мужчина. - Рассказывай, что принёс.

+2

3

Здесь все было чужим и неправильным. Ветер, в разы холоднее нежели в Туссенте, разносил с доков запах рыбы не первой свежести. В голове Орианы всплывали пустые стеклянные глаза посеревшего до трупного цвета осетра, ядовитые пятна трески, прогнившие деревянные гробы с тушками вермишелевых мойв. Все-таки в образованности и начитанности, ровно так же, как и в хорошей фантазии и беглом воображении есть огромный минус. Хотя, все то, о чем рассказывало обоняние вампира, было приближено к образам в закоулках рыжих волос.
Она остановилась на постоялом дворе, в лучшей комнате с большим балконом, и дело было вовсе не в обязывающем пафосе. Хотя, и без него тоже не обошлось. Деньги позволяли покровительнице искусств находиться вне досягаемости посторонних глаз и ушей, никто не докучал ей вопросами о приходящих и уходящих гостях, владельцы были однажды пойманы за подслушиванием и распусканием сплетен, но… Ориана умеет находить общий язык с судачащими направо и налево господами, виват Туссент!
На столике около зеркала расположилась небольшая вазочка с благовониями и терпкий запах аниса начал постепенно оказывать первую помощь многострадальному носу упырицы, но, увы, не так быстро, как того хотела женщина, стоящая перед пустым зеркалом. Оно ей было без надобности.
В «Мандрагоре», такой далекой и уютной, родной и обжитой до возможного предела, какой-то местный чародей наложил заклинания на большое зеркало в главном зале, где проходили фуршеты и торги. Он клялся и божился, что теперь-то никто не усомниться в «нормальности» владелицы клуба, что зеркало будет работать на, как говорится, ура, но… Чары продержались чуть дольше, чем день и аккурат в назначенное время аукциона отражение вампира начало таять и искажаться. Благо, дворецкий, который знал про свою госпожу чуть больше, чем остальные, не растерялся и «случайно» налетел с подносом на элемент «графского» убранства.
Ей не нужно было зеркало. Ориана научилась красить ресницы без его помощи, застегивать платье, прислушиваясь к тонким пальцам, закалывать волосы привычными движениями.
Ах, Новиград. Прекрасный город.
Со своими правилами и обычаями, со своим духом и душком.
Терпеть не могу Новиград.
Быстрыми шагами, но не переходя на бег, женщина в бордовом платье и черном плаще двигалась в назначенное место к назначенному времени. Там, через две улицы, один небольшой мост и после поворота налево ждал юноша, готовый попробовать свои силы в актерском поприще. В какое еще «поприще» и что был готов попробовать юноша, вампира не интересовало, хоть она и допускала…
Юный, нежный мальчик-колокольчик с большими синими глазами и золотыми волнами густых волос приходил к Ориане, читал стихи  и произвел неплохое впечатление. Ах, вампирская слабость – юноши с большим потенциалом и красивыми руками, «мальчики для битья», как в шутку называла их женщина.
«Любезная нимфа сердца моего, - гласило письмо с круглыми буквами, - могу ли я надеяться на скорую встречу? Могу ли просить о скором свидании? Могу ли я, ах, каким глупцом я чувствую себя под Вашим тяжелым и прекрасным…»
Слащаво и приторно. Ориана, еще сидя в снятой комнате, на мгновение испугалась, что со страницы польется свежий мед или буквы превратятся в концентрированный сахарный сироп. Но, что поделать, этот юношеский максимализм и… Главное, чтобы он был хорошим актером и приносил публике удовольствие, а своей госпоже набивал кошельки за распроданные билеты, о большем она и не просила.
Капюшон слетел на половине пути, обнажив ржавый оттенок волос. Она заблудилась.
Сучий Новиград с его запахом и шумом.
Обычно в незнакомом месте, а уж тем более городе,  Ориана  не оказывалась. Всю жизнь она провела в двух местах: в родовом поместье и Боклере, ах, родной Боклер, теплый и свежий.
Это невыносимо. Все смешалось: люди, лошади, рыба, море, запах которого нещадно драл глотку неместной, пот мужчин и женщин, характерный запах болезни, кровь, немытые головы, пролитый дешевый алкоголь, дерьмо чаек…
Ориана выглядела спокойной, хоть и несколько торопящейся особой. Из толпы не выделялась, хоть и, в отличии от новиградцев, старалась как можно дольше избегать контакта с незнакомцами. Казалось, даже подол ее платья с завидной усидчивостью старался избежать контакта с отполированными дорожками, в щели которых годами втаптывались конский навоз, пепел и хорошие люди.
Один дом сменялся точно таким же и зеленый глаз, привыкший к пестроте и насыщенным краскам родного гнездышка, не мог отличить новое место от того, где женская нога уже ступала.
Шум. Площадь. Кто-то у кого-то что-то где-то крадет, кто-то с кем-то почему-то спорит, полная дама пытается объяснить скупердяю продавцу в дурацком костюме про что-то красное которое должно быть лиловым. Боги, храните короля и Новиград.
«Между двумя домами будут деревянные балки, покрашенные в лазурный цвет…» - вспомнилась часть описания нужного пути.
Ориана, любившая точность в оттенках, с легкостью отличающая «цвет бедра перхающей нимфы» от «насыщенно-бледного персикового цвета», сейчас про себя очень некрасиво ругнулась и добавила, так же про себя: это, сука, синий. Синий, а не лазурный.
Стоп.
Маленькая искорка.
Родная искорка, знакомая, до боли и легкого покалывания в висках и на кончиках пальцев.
Женщина в черном плаще остановилась и медленно повернула голову в сторону, туда, откуда слышался знакомый флер.
Не может быть. Здесь. В Новиграде. Сердце, пускай и давно отлюбившее, решило напомнить о том времени, когда Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой, тот самый Эмиель, которому не нравилась уменьшительно-ласкательная форма своего имени «Эмечка», смотрел аккурат на старую знакомую. Время будто замедлилось. Так же иногда чувствует себя человек, падая с лошади или подворачивая ногу у всех на глазах, словно Судьба дает шанс, останавливает ход часов для того, чтобы ты принял какое-то решение. Зеленые глаза бегло, в долю секунды, но для их обладательницы вдумчиво и непростительно долго, оглядели старшего вампира.
Он не подойдет. И ты не подойдешь. Вы давно друг к другу не подходите.

Ориана вернулась домой возбужденная и далеко не в том смысле, в каком принято употреблять это слово в Новиграде. Парнишка оказался недурен и вполне соответствовал параметрам, которые требовала будущая владелица театра, предположительно, одноименного с, уже существующим и цветущим, клубом. Но на одном актере не сделаешь денег.
Кровопийца расспросила будущую, как она считала, приму по поводу его собственных рекомендаций и советов. Услышав незнакомое название улицы и странного маршрута, статная госпожа, конечно, лишь спокойно кивнула, сухо поблагодарив, но в голове понимая, что… ничего приятного или хотя бы «не омерзительного» из этого путешествия не выйдет.
Регис.
Кто бы мог подумать.
Ориана опустилась в кресло, поставленное напротив балкона. Нос потихоньку адаптировался под местные запахи, что, безусловно, радовало и давало возможность насладиться отличным от привычного пейзажем за окном.
Невольно, поддаваясь ностальгии, меценатка вспомнила о том, каким ее старый знакомый был раньше. Зверь, дикий, умалишенный, такой опьяняюще - неправильный, вечно пахнущей кровью. Но иногда, будто насмехаясь над влюбленной дурой, он позволял себе оставить ее утром одну, на самом деле сидя поодаль. Ее будило солнце, голые грудь и плечи были укрыты тоненьким кружевом. Она была полусонной, абсолютно безоружной рядом с Регисом. А потом черноволосый вампир начинал пить, вернее сказать, продолжал. И она тоже. Какой он теперь? Волосы – словно поредевшее вороново крыло…
Ворон. Птица Региса. Какое нелепое совпадение. Женщина поднялась и подошла к внезапному гостю, опустившемуся на каменные перила балкона.
Птица каркнула и характерно запрыгала в сторону, клацая длинными когтями по камню.
- Кар. – Повторила Ориана, усмехнувшись. – Ну, «кар», так «кар». Назови ему это место, я даже не знаю точного расположения. Договорились?
Ворон потоптался, но, подумав, перелетел и уселся на выставленное тощей жердью предплечье женщины. Запомнив короткое послание, гонец расправил черные крылья, щелкнул массивным клювом и вылетел из самой дорогой комнаты самого приличного места, которое покровительница искусств и искусственных дел мастеров попросила передать собрату.
«Дорогой Регис. Надеюсь, ты составишь мне компанию за бокалом хорошего вина сегодня в десять часов вечера. Ориана. Впрочем, не думаю, что ты ждал ворона от кого-то другого

Отредактировано Ориана (2018-02-18 14:08:47)

+2

4

Ворон деловито каркнул, переступил лапками и склонил голову набок, всем своим видом показывая, что он - Ворон, а не посыльный. Но за мясцо, мол, спасибо. В конце-концов, он сделал Регису большое одолжение и передал сообщение Орианы в точности. И место рандеву описал достаточно хорошо, чтобы старый вампир уж точно не заблудился. Закончив, он открыл клюв и издал резкий звук, который, очевидно, должен был быть звукоподражанием ехидному смешку.
- А будешь ехидничать - шею сверну. - спокойно предупредил Эмиель.
Птица явно обиделась. Бесшумно взлетев на крышу, она села на самом краю, нахохлилась и демонстративно отвернулась. Но цирюльнику до этих показательных выступлений особого дела не было - он думал. Сначала просто стоял на месте, скрестив руки на груди и разглядывая стену постоялого двора так, будто это картина какого-нибудь именитого туссентского художника. Например, Торелло Доменека. В своё время, причудливые формы на его холстах могли надолго приковать внимание Региса. "Идти или не идти? С одной стороны - меня приглашает дама. Будь мы в Туссенте и отклони я такое приглашение на людях - мне бросили бы перчатку в течении буквально нескольких мгновений, а то и не одну." - затем, в задумчивости, он стал едва заметно покачиваться с мыска на пятку. - "С другой стороны - мы не в Туссенте и не на людях. К счастью. И хотел бы я знать, что она подразумевает под "вином"?.. Вряд ли она тоже склонилась в пользу трезвого образа жизни. Хотя..."
Раздумывая в таком ключе, он почти час ходил из одного угла двора в другой, чем, в конце-концов, стал сильно раздражать хозяйку сего достойнейшего заведения, которая наблюдала за ним из окна.
- Что это вы, милсдарь, ходите и ходите? Животинку мою пужаете. - и впрямь, что гуси, что кошки, коих водилось здесь великое множество, недовольно шипели и всячески демонстрировали своё недовольство вампирским присутствием. - Вы ежели тут чё учудить вздумали - так этого не надыть нам, тут люди приличные. За забор идите - там и чудите скоко влезет.
Регис поднял руки в мирном жесте и хотел было принести свои извинения за возможные доставленные неудобства и заверить в полном отсутствии намерений "чудить", но тут из сарая раздался оглушающий животный визг. Хозяйка отнеслась к нему равнодушно и бровью не повела, а её "чудной" постоялец скривился, словно от зубной боли. У него зазвенело в ушах, так высоко и громко визжала свинья, которую собрались закалывать на мясо. Хозяйка, должно быть, представляла себе сочное мясо, шкварки, суп из свиных ушек... А Эмиель очень живо представил себе, как кровь сольют в бадейку и выставят на улицу. От этого ему аж поплохело и на дороге, ведущей к воротам, он оказался так быстро, словно на него снизошло некое озарение Вечного Огня. Ворон проводил его косым взглядом и улетел по своим делам.
А ведь чаша весов почти склонилась к выбору "не идти". Не то чтобы в пользу отказа говорили какие-то более убедительные аргументы или весомые причины, но... Впрочем, теперь уж решено безвозвратно и тёмные новиградские улицы сменяли одна другую на пути к "золотому городу". Ничего удивительного в том, что Ориана остановилась в наиболее престижном районе - насколько Регису помнилось, она всегда высоко ценила комфорт и приятное глазу окружение. Он улыбнулся краешками губ - такой случай, а он не при параде. Она, наверное, будет разочарована. От высокого статного красавца с шикарной шевелюрой и злым горящим взглядом осталась лишь тень. Забавное сравнение для вампира. Она помнит его в шёлковой рубахе, чёрном жупане и алой делии с широким меховым воротником. А он вот какой теперь - в застиранной однотонной робе. И пахнет не свежей кровью, а брусникой, липой и шалфеем. Какой удар по тонкому обонянию. "Полез старик со свиным рылом в калашный ряд." - при воспоминании о свинине его снова передёрнуло. Что ж, возможно, эта встреча пойдёт во благо обеим сторонам. Проходя мимо очередной таверны, цирюльник замедлил шаг: "А не прихватить ли с собой что-нибудь такое?.." - впрочем, что "такое" можно прихватить к вампирскому застолью? К тому же, у Орианы наверняка всё своё, всё лучшее. Эмиель никогда не был настолько привередливым эстетом - ни в искусстве, ни в вине, ни в крови. А потому, вернув прежний темп, назначенного места он достиг довольно скоро. Войдя, он несколько замялся - не был уверен, что явился ровно к десяти. По внутренним ощущениям было самое время, да и постоялый двор кипел нормальной вечерней жизнью - жарко горел камин, сытный ужин подходил к концу и гости лениво вставали из-за столов. Человек небольшого роста, со светлыми волосами и серо-голубыми глазами - видимо, хозяин или, по крайней мере, управляющий - оказался перед вампиром совершенно неожиданно, пока тот осматривал убранство главного зала.
- Добрый вечер, сударь. Должен сразу вас предупредить - свободных комнат сейчас нет и не будет ближайшую неделю. Сожалею. - мужчина был аккуратен, вежлив и, несмотря на явную усталость, очень доброжелателен. Это импонировало. - Но у нас ещё есть эль и кексы с изюмом, если желаете скоротать вечер у камелька.
По взгляду было видно, что человек сейчас и сам бы с удовольствием съел кекс, но долг хозяина брал верх над сиюминутными желаниями.
- Благодарю вас, добрый господин. Не смею покушаться на ваши кексы. - со сдержанной улыбкой и полупоклоном отвечал Регис. - Я пришёл с визитом к одной из ваших постоялиц. Уверен, вы знаете её - статная элегантная дама с изумительными рыжими волосами. Гостья из Боклера.
Хозяин нахмурился, осмотрев травника по-новому, не без подозрения, но после его лицо просветлело:
- Да-да, госпожа Ориана предупреждала меня и в общих чертах набросала ваш словесный портрет. - кто-то из зала окликнул мужчину. - Погодите немного, сейчас подойду! По лестнице и направо, сударь, третья дверь, красное дерево. Я проводил бы вас, да сами видите...
Раскланявшись, Регис поспешил наверх. У нужной двери он не стал мешкать и трижды постучал. Ожидая ответа, быстрым движением оправил воротник рубашки и привычно сложил руки поверх торбы.

Отредактировано Эмиель Регис (2018-03-14 19:53:56)

+1

5

Девушка, появившаяся в проеме, ведущим в сарай, замерла, сжав пальцами деревянные перекладины входной арки.
- Эмиель?.. – Шаг. Беззвучный, как мольба, в глазах с которой застыла мертвая женщина с обезображенным криком лицом.
Тонкая ступня с длинными пальцами оттолкнула уже окоченевшее человеческое тело. Женская голова со стуком ударилась о прогнившую дверцу пустующего стойла, но не закрылась из-за застрявшей между петель побагровевшей слипшейся в огромный колтун соломы.
Ориана сделала еще один шаг.

Он видит её, будто появившуюся из бездны и готовую в другую бездну кануть. И ему совершенно всё равно - действительно ли она пришла или ему только чудится. Потянулся к ней на короткий миг и тут же откинулся обратно. Где она была весь месяц? Плясала, наверное, с кем-то у костра и рыжие волосы её горели ярче чем пламя. У неё волосы необыкновенные, и как странно, что локоны чистого огня, ясного золота даны тёмной душонке...

Босые ноги понесли Ориану вперед, к углу, где безвольно, скрытый даже от тусклого лунного света, сидел Он. Под женскими ногами хрустела солома да мелкие камешки, вдавливаемые в жесткий дорожный песок и, будь девушка человеком, они бы наверняка оставляли уродливые вмятины на нежных ступнях.
- Регис… - Рыжеволосая тяжело опустилась рядом с возлюбленным. Их разделяли тела.
Тела выпитых до последней капли безвинных мужчин и женщин. Пальцы их, скрюченные, с поломанными ногтями, а некоторые и сломанные в кости, свидетельствовали о попытках выбраться из лап зверя, который просыпался в высшем вампире каждый раз, стоило ему почувствовать жажду или, скорее всего, скуку. Светлые волосы женщины, всклокоченные и где-то вырванные, видимо, кровопийца тащил ее именно за них,  лежали на земле, придавленные окровавленной рукой мужчины, имени которого Ориана не знала. В отличии от нескольких других.
Любовница Региса пыталась убедить своего мужчину прекратить эту череду смертей, которая черным шлейфом тянулась за ними везде, куда бы юная дева ни увозила его, в какой бы глухой деревне, селе, а впоследствии и в заброшенных домах, они не оставались. Так проходили дни и недели, которые, в своем естестве, так незначимы для высших вампиров, так мимолетны, но для «Ворона» и «Ящерки», как в порыве, ранее не редкой, нежности называл подругу подсевший на кровь, они были непростительно длинными и тягучими, словно смола.
И месяц, двадцать три дня, назад она оставила его. Оставила после очередной ссоры, после очередной мольбы, после очередной попытки вразумить свою первую и, как она думала, последнюю любовь. Ушла, укрыв пьяного, спящего вампира одеялом, предварительно стерев с его тяжелых, словно окоченевших, рук кровь, вытерла мокрым полотенцем бледное и прекрасное лицо. Ушла. Прекрасно зная, что вернется.
- Посмотри на меня. – Узкие ладони обняли голову одурманенного кровью вампира; тонкие пальцы убирали черные пряди волос с лица, гладили острые скулы, Ориана думала, что это сможет помочь. – Посмотри на меня, Регис…

Четыре литра не страшны.
Эмиель, будь осторожен.
Вздор.
Он открывает глаза и послушно смотрит на неё мутным бессмысленным взглядом. "Да оставьте же вы меня в покое." - тяжело наклонил голову вбок, позволяя волосам упасть обратно на лицо. Закрываясь от неё занавесом, прикрывая веки. Её прикосновения ничем не отзывались в нём. Он очень гордился этим. Он - мужчина. Он может забыть о ней. И об этой - тоже. И бросить свою пагубную привычку в любой момент.

- Регис, открой глаза, открой глаза, пожалуйста… Пожалуйста, Регис. Это я, я, Ориана, ты узнаешь меня? Великие боги… - Бестия снова вернула чужую голову в нужное ей состояние и звонко, хлестко ударила мужчину по щеке.
Будь что будет. Она готова терпеть его агрессию, готова мириться с ним любым. Девушка вскакивает на ноги, отпустив мужчину.
- Да почему? Почему ты любишь это больше, чем меня? Почему, Регис? Я пыталась, - тихий женский голос медленно переходит на более громкий, - пыталась вести записи, твой дневник. Но это не дневник, а история болезни! Регис!
Она снова падает на колени рядом с ним, – будь, что будет, – прижимается к мужской груди и крепко обнимает тело, которое помнит сильным и крепким, словно стальным. Она плачет. И через слезы, которые льются еще сильнее из-за попытки их сдержать, произносит:
- У тебя есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, даже я, — способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество — это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость... Так где же твоя мудрость, где твой разум, дорогой Эмиель?..

- Ориана. - глухо повторяет он за ней. - Ты меня за слабоумного держишь или, может, помешанного?
Отстраняет её. Аккуратно, даже мягко, но не без брезгливости. Говорит на удивление чётко, хоть и тихо. Он всё равно ничего большего сейчас не может. Не может, пока не выпьет снова. Пока не прикоснётся к чужой тёплой шее. Пока не вгрызётся в горло, жадно впиваясь. Почувствует кровь на языке, а следом - горячую волну в груди. И вот тогда прояснятся мысли, будет прилив сил, взрыв ощущений. Всё неприятное отойдёт прочь, в бездну, из которой явилась рыжеволосая бестия. Высшая точка экстаза, людям такое не снилось в самых смелых, самых бредовых горячечных снах. И все эти сказки, рассказываемые с детства - о чувстве меры, о привыкании... Чушь собачья. Что может быть лучше вседозволенной безнаказанной свободы? Как можно воспринимать окружающий мир без этой звенящей прозрачной пустоты в голове? Чем вообще себя занять, если нет в тебе этой силы и скорости?
- Кого ты из себя строишь? Святую? - он хрипло смеётся. - Аааа... Служительница Мелитэле. Кому другому расскажи, пыталась она.
Смотрит куда-то в стену. Прищуренно, зло, неприятно.
- Хочешь помочь? Притащи мне кого-нибудь ещё. А нет - так не мешай. Уйди, сгинь.

- Ты любишь меня Регис? Когда-нибудь любил? – Мокрые от слез щеки вздрагивают от бессилия и злости. На лежащего кровяного наркомана, на его острые скулы и безжизненные глаза, на его черные волосы, на его руки и ноги, на него всего. И на себя. За то, что когда-то повелась на его предложение, поверила его игривой улыбке и теплому взгляду холодных глаз. – Ты хочешь, чтобы я ушла? Я спрашиваю не ради того, чтобы ты сказал мне «нет» и мы зажили долго и счастливо. С тобой никогда не будет «счастливо». Но если ты хочешь продолжать гнить в своей беспробудной, сука, попойке…
Она не выдержала. Последниё бастион пал и Ориана замолчала, прикрыв глаза. Из под ресниц скатились две крупные слезы и капнули на мужские штанины, звук получился слишком громким в образовавшейся тишине.
Рыжеволосая «Ящерка» взяла его за руку и осталась сидеть рядом с закрытыми глазами. Она хотела бы дать ему напиться. Хотела увидеть его веселого и остроумного, нежного и, пускай под очередной дозой, но любящего ее. И она ждала ответ.

- Милая моя рыжая ящерка. - смех застрял булькающим звуком в горле. - Я никого никогда не любил. И тебя не люблю. Ты славная девочка, но такая скучная. Ну что ты рыдаешь? Было бы из-за чего.

У него есть сила. И воля есть. А силы воли - нет. Теперь он спокоен. Спокоен. В другой раз он не смотрел бы ей в глаза и находил бы какие-то причины. Наговорил бы ей ворох цветных слов, никак не связанных между собой, а уж она сама выбрала бы для себя то, что хотела бы услышать. Притворился, будто беспокоится о ней, будто бы ему не всё равно. Ах, как неудачно, как невовремя она пришла. Нет, правда, ему не всё равно. Разве она виновна в этом его состоянии? Маленькая глупая девочка. Наглая надоедливая девчонка. Пусть уходит.

- Глупости, ящерка. Оставайся, если хочешь.
Он выдавливает из себя эти слова через силу. Рассеянно смотрит на свою руку, на едва видные прожилки на ней. Что, если попробовать отпить из самого себя? Уроборос, змея, кусающая себя за свой собственный хвост. Вампир, пожирающий себя заживо. Это даже не мысль, это тень её, где-то на грани сознания.

И она осталась. Рыжая голова понимала, что ни ему, ни ей это не нужно. Но сердцем… Ах, когда-нибудь, Ориана поклялась себе в этом, она перестанет думать сердцем, а будет слушать только разум, который назло всем и вопреки себе сделает холодным. Когда-нибудь.
Она осталась с Регисом еще на полгода. И эти шесть месяцев омыли ее жизнь кровью, бесполезной тратой человеческих жизней, суматохой убийств и каруселью удовольствия, связанных с той бурлящей и дурманящей любовью к пьянству.
И Регис называл ее «Ящеркой», целовал и говорил все то, что хочет услышать каждая женщина от мужчины, которого безответно и бесконечно любит. Лежа на окровавленных простынях, в очередном доме зажиточного помещика, упившись кровью и его, и его семьи, и местной стражи, и всех крепостных, Ориана закатывала в экстазе глаза, когда Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой называл ее по имени.

***
Ориана застыла мраморной фигурой в ожидании старого знакомого. На низком столе стояли вазы с белым виноградом и несколько откупоренных бутылок вина.
Она больше не любила Его.
Не пыталась узнать, видел ли кто-нибудь в «фамильном гнезде» ее бывшего любовника, не писала письма, адресаты которых постоянно менялись, - то камин, то каменная печь, то свеча, - она оставила любые попытки найти его очень-очень давно, несколько сотен жизней людей-долгожителей назад. Но почему-то руки предательски дрожали, пока она протирала бокал белым полотенцем с вышитым орнаментом.
Она переоделась к приходу Региса. Сменила обычное платье на серое с открытыми плечами. Но почему-то, сама не зная почему, накинула поверх них ажурную черную шаль.

Женщина сидела в кресле с книгой в руках и в какой раз за этот месяц перечитывала сборник стихотворений боклерского писателя, который отдал ей единственный экземпляр на оценку.
- Здравствуй. – Она улыбнулась, открыв дверь и пропуская гостя внутрь. – Прости, что затащила тебя сюда. Мне не очень по душе таскаться по улицам города, где каждый второй переулок пахнет мочой или рвотой.
Она указала на свободное от книги кресло и опустилась ан второе, отложив томик на кровать.
- Ты давно здесь? Лебеда, сколько же мы не виделись? – Рыжеволосая разлила по бокалам игристое вино и, подняв его в тосте, сделала глоток. – За встречу. Ты в Новиграде по делу или так, проездом?
А он изменился. Волосы, лицо, запах, одежда. Все другое. И глаза стали теплыми. Непростительно теплыми и чужими.

Отредактировано Ориана (2018-03-15 03:23:48)

+2

6

"Один. Я привык быть один.
Моё скромное обиталище находилось в пяти лигах по прямой от Каркано. Я частенько там выпивал, но не вписывался в компанию, потому как носил двухслойный дублет по ковирской моде. Настоящий народ не хотел иметь со мной дела."

Когда-то давно, уже приведя себя в надлежащий вид, он пытался записать свои бурные похождения в хронологическом порядке. Это помогало ему собирать воедино разрозненные воспоминания и раскладывать их по полочкам. Записи до сих пор хранились в надёжном месте, никому, кроме Эмиеля, не известном. Почему-то ему вдруг вспомнились какие-то не относящиеся к делу строки, зато когда он попытался было вспомнить, что в них было об Ориане... Нет, ничего не приходило на ум. Конечно, что-то должно было быть. Он не вымарал её из своего прошлого, потому как это совершенно невозможно. Невозможно забыть её волосы и этот дух... Тяжело подобрать для такого слова на всеобщем. Холодный и острый, пожалуй, но это описание далеко от того, что чувствуют вампиры. Прекрасная, умная Ориана - он всегда считал её удивительно рассудительной и знающей для своего возраста - сколь многое, связанное с ними двумя затерялось навсегда. В тёмных омутах его памяти, куда он старался лишний раз не заглядывать. В золотистой вуали её реминисценций, которые она не ворошила без надобности. И вот теперь. Правильно ли он сделал, что пришёл сюда? Нужно ли было откликнуться на зов или за благо сошло бы скорейшее возвращение в Бругге? К чёрту. Он уже здесь. В нём достаточно сил и чести, чтобы, по крайней мере, смотреть ей в глаза.
"К рассвету я вышел на берег Сансретура. Солнце оставляло красные пятна на коже местных крестьян; я шёл продираясь сквозь ивняк несколько часов, надеясь, что никто не обратит внимания на мою болезненную, чужеродную этому краю бледность."
Ориана сумела устроить себе свой маленький Боклер даже здесь. Ничего удивительного, она всегда была талантливой и находчивой. Но, увы, ни то ни другое не смогло удержать его подле неё, когда это было нужно, пожалуй, им обоим. Он отвесил ей полупоклон и улыбнулся в ответ. Неожиданно для него самого, улыбка вышла не натянутой, а вполне приемлемой для встречи двух старых, давно не видевшихся "друзей".
- Здравствуй... Ориана. - Эмиель вошёл, сцепив руки перед собой в замок.
Он едва не назвал её "Ящерка". Вряд ли теперь он мог позволить себе такую роскошь.
- Для города, где в канавах отходы по колено, ты нашла удивительно уютное прибежище. Прости, что с пустыми руками. Не знал... - "Чем тебя порадовать." - Что в Новиграде может прийтись тебе по вкусу.
Регис сел, пользуясь приглашением, но не раньше, чем сама хозяйка их спонтанного вечера устроилась в кресле напротив. Он рассматривал её и пауза затягивалась. Миловидная хозяйка тысячи изящных мелочей - кто заподозрит её в чём-то предосудительном? Кто может разглядеть за её идеальной маской наличие маленьких тёмных слабостей? Он и сам не сумел бы, если бы не знал наверняка. Они оба прекрасно приспособились к условиям и условностям мира людей.
"Море слева, чудовищное болото справа... Мили и мили непроходимых лесов, дощатые хибары, набитые молчаливыми кметами с пристальным взглядом... куры и свиньи гуляют где им вздумается. Дикий Север во всём своём очаровании."
- Почти четыре сотни лет, пожалуй. - вампир отсалютовал бокалом в ответ и пригубил вина. - В Новиград я приехал недавно и ненадолго. Моя библиотека отчаянно нуждается в пополнении, вот я и... То, что мы так встретились - почти чудо, не иначе как устроенное самой Мелитэле.
Она и без него знает, сколько они не виделись. И знает лучше, чем он. Наверняка даже помнит, когда именно они расстались. Эмиель же не сможет с уверенностью назвать даже времени года. Теперь они - опять же, совсем как люди - апеллируют к высшим силам, хотя едва ли им свойственна слепая вера в такие вещи.
- Чудесное вино. Привезла из Туссента пару бутылочек? Предусмотрительно. Не чета здешним сортам, должен признать. - виноград Регису не очень нравился, но вот в вине он кое-что понимал. - А ты?.. Чем занимаешься нынче, что привело тебя сюда? Уж ты-то точно не путешествуешь, движимая праздным любопытством, правда?
"Будь у меня побольше времени - я сделал бы тебе духи. Вот что могло бы приятно тебя удивить, пожалуй. С твоим обонянием... Настоящие духи, такие, как вашей южной княгине делают." - цирюльник откинулся на спинку кресла, посмотрел бокал на свет. Он опасался, что будет более...неловко. Но теперь даже и не думал жалеть о том, что принял приглашение.

+1

7

Ориана помнила, как они расстались. Не так, как, наверное, расстаются человеческие особи. Они не сказали друг другу ни слова, просто… разошлись. Ни обсуждений, ни споров, ни ругани, никаких негативных нот в поведении. Но она помнит, как они расстались.
Наступила зима. Увы, Ориана запамятовала, в каком именно месте они были, что за село или деревня – в Туссенте, явно там, но где… Она помнила, что там был колодец с ручкой, некогда покрашенной в желтую краску, облупившуюся со временем. Зима в Туссенте не такая, как в остальных местах. Такие выводы сделала Ящерка позже, когда уселась читать географические справочники. Но, что удивительно, тогда выпал снег.
Желтая старая краска покрылась ледяной корочкой. Ориана помнила, что лед был не гладким, бугристым, как толстая гусеница. В деревянное ведро она сбросила обглоданную птицами Региса – воронами – голову с уродливым глазом, который вытек, но застыл, повинуясь минусовой температуре.
Мужчина стоял на небольшом пригорке, осматривая равнину с белесыми полосами. Он был вороном. В черной накидке с мехом, в котором застыла кровь, с волевым подбородком, с черными волосами, которые нежно колыхал пронизывающий непривыкших смертных студеный ветер. Регис возвышался над тем, что сделали Он и Она. Над несколькими телами, выпитыми, иссушенными, неподвижными и заледенелыми настолько, насколько это могла себе позволить природа.
Ориана, это она помнила очень хорошо, смотрела на любовника со спины, будто запоминая каждую складку ткани, каждый изгиб тела, скрываемый под сезонной одеждой. Запоминала его таким – гордым, холодным и прекрасным, с длинными пальцами и острыми ногтями, которые этой ночью оставили на ее теле несколько царапин – порыв страсти, не больше.
У медноволосой бестии не было альтернатив для сравнения постельных сцен с Регисом и еще каких-то за банальным, на тот момент, неимением оных. Но последний раз, тот, который действительно стал последним, отличался от всех, даже самых изощренных проявлений «любви» зверя. Оба высших вампира знали, каким образом – боги их разберут, что эта ночь будет последней. Кровь витала в воздухе кровавыми нитями. Наверное, этот эпитет поймут только кровососы или ведьмаки, но, тем не менее, другого сравнения просто нет. Крупные бардовые жемчужины, словно разбросанные бусины после неудачной попытки сорвать ожерелье, были везде. На стенах, на потолке, на окнах, на полу, на мужском и женском телах. Везде. Это дурманило еще больше их вкуса. Ориане на миг показалось, что Регис понимает порочность происходящего. Она увидела это в его глазах, когда он, повинуясь пьяному рефлексу «овладеть», прижал свою, якобы, непокорную «Ящерку» к кровати за тонкую шею. Это была отправная точка, это был свист кнута в самом начале путешествия, означающий, что сейчас карета тронется. Ориана помнила, что вырвала старшему собрату клок волос, но он этого даже не заметил или сделал вид, что не заметил. На девичьих бедрах, животе и шее оставались следы последней ступени страсти.
И теперь, когда, облаченные в черное, лопатки обрубками вороньих крыльев смотрели прямо на нее, Мандрагора хотела прикоснуться к ним в последний раз, но идея умерла в зародыше, сильные женские мысли удушили ее. Она прошептала, не в силах после последнего глотка крови говорить громче: «прощай, Регис» и, развернувшись, ушла. Ориана не помнила, поступило ли ответное прощание. Этот эпизод подернулся туманной пеленой, так обычно запоминаются цветные сны – вроде бы и помнишь, но картинка расплывается, словно акварельный пейзаж под проливным дождем.
Ориана думала, что он тоже простился с ней. И ни тихие стенания ветра, ни скрип редких снежинок, ни хлопанье вороньих крыльев не помешало бы Ему проститься с Ней. И простить Ее.

- Не стоит, не извиняйся. – Ориана подняла тонкое запястье в привычном жесте. – Ты все равно бы не угадал с подарком. Уж прости, но сюрпризы – не твой конек.
Она улыбнулась,  как обычно, без демонстрирования белых зубов. Но искренне. Мандрагора надеялась, что Регис это почувствует.
- Библиотека? – Снова холодноватый подтон в голосе, но беззлобный, с толикой грубоватой шутки. – Ты что, из Оксенфуртской Академии? Прости, я… не хотела показаться невежливой. Не знаю – помнишь ты или нет, но в Туссенте есть поговорка: несложно быть больным, когда вокруг все говорят о болезни.
Пузырьки игристого вина щекотнули небо в очередной раз и женщина отставила бокал на стол.
- И как твои поиски подходящей литературы? Помнится, ты любил стихи. А знаешь, что я вспомнила? – Напряжение уходило само собой и приятные воспоминания юности одно за другим всплывали перед зелеными глазами. – Твой томик стихов. Маленький, на ладони бы уместился. В бархатной обложке, с вдавленными буквами. Как ты им гордился… Ах, Регис, мой милый Регис. Как давно это было…
Ориана оглядела бывшего любовника с теплой ностальгией. Не такие уж у него чужие глаза. Просто… иные.
- Конечно привезла. – Усмехнулась вампир. – Целый ящик. Я знала, куда еду. Тебе правда нравится? Возьми.
Она поднялась, как-то суетливо оправила платье, резко дернулась к шкафу и, распахнув деревянную дверь, вытащила с нижней полки бутылку, дзынькнув ею об оставшиеся.
- Пожалуйста, возьми. Не хочу ничего слушать, Эмиель. Имя укололо между ребер, но кровопийца не показала виду. – не предлагаю больше, перевозить их неудобно, очень хрупкое стекло. Но одну можно как-то укрыть от солнечных лучей и… В общем, зачем я это тебе объясняю. Просто возьми. В знак старой дружбы.
О, Лебеда.
Ориана про себя прочитала однострочную молитву-просьбу: только бы не выделить последнее слово.
Покровительница искусств села обратно, принимая излюбленное положение – скрещенные ступни под платьем и руки крестом на груди. Мимолетная суета улетучилась, как и не было. Перед Регисом сидела не Ящерка, а Мандрагора.
- Как мило, что ты помнишь про мою нелюбовь к путешествиям.
Не ты ли привил мне эту нелюбовь? Конечно, не ты. Но позволь мне так думать.
- Я живу в Боклере. Правлю бал в клубе искусств. Я, - решила напомнить вампир, - просто больна им. Устраиваю торги малоизвестным художникам, спонсирую начинающих менестрелей, даю материальную поддержку скульпторам. Торги, выставки, аукционы, литературные вечера. Кстати, я буду рада тебя видеть на них. В любой другой день, конечно, тоже, но последние два месяца у меня читает одна талантливая девушка. Если я правильно помню твои предпочтения, тебе должно понравиться. Свежо, незаезженно, живо. В общем… - Ориана развела руками, тут же возвращая их на исходную. – Как-то так и живу.
Женщина обновила вино, показывая себя, как дородную хозяйку. Словно она и сейчас была у себя в клубе, но, почему-то, без слуг.
- Здесь я, отвечая на твой вопрос, ищу актеров. Я хочу открыть театр, а без надлежащей труппы эта затея… провальная. Так что, я здесь в поисках незажженных звезд творческих ансамблей.
Она, в очередной раз за сегодняшнюю встречу, посмотрела в чужие глаза. Тут в женщине проснулась маленькая девочка, которая очень, ну очень-очень, хочет попросить о новой игрушке, но не может.
- Ты… Хорошо разбираешься в городе? Я постоянно здесь путаюсь. Для меня все улицы, как одна, везде одинаковый запах, нос не успевает привыкнуть к конскому дерьму, как появляется свиное или человеческое. – Ориана закатила глаза на мгновенье, но тут же вернулась к «насущной» проблеме. – Покажи мне город, Регис? Пожалуйста. У меня здесь никого нет. По крайней мере, из тех, кого бы я могла взять под руку и не боятся того, что мне полезут под юбку.Понимай, как хочешь. Если ты, конечно, не занят. Или… не можешь отложить свои дела на час-полтора. Я хочу понять Новиград, Эмиель, но не могу. А бродить без цели, не имея точки «А» и точки «Б» просто бессмысленно в моем случае. Ты ведь помнишь, - с чего бы ему это помнить, дура, - что нос мой – враг мой. Когда я только приехала, я не смогла найти постоялый двор без помощи двоих горожан. Ну?.. Ты согласишься пройтись со мной?

Отредактировано Ориана (2018-05-10 23:50:59)

0


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Красавище и чудовица