Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Убийства в саду винных наслаждений


Убийства в саду винных наслаждений

Сообщений 31 страница 40 из 40

31

Ориана, казавшаяся многим тонкой и хрупкой, чудесным образом отгораживала себя от людей. Все сразу знали, что к одному человеку она благосклонна, к другому – безразлична, а третий органически ей неприятен. Такие люди или не появлялись в «Мандрагоре» вообще, либо на очень непродолжительный срок.
Ее боялись на подсознании. На животном уровне человеческого ужаса.
Большинство ее гостей уже привыкли к тому, что владелица клуба внезапно появляется за спиной, ее голос может вклиниться в любой разговор, ее присутствие замечают только тогда, когда она этого хочет. Она – медновласая вестница морока. Морок в «Мандрагоре» пахнет розами и дорогим парфюмом, который позже нельзя спутать ни с одним другим.
Женщина приподнялась над поверженной чародейкой. Элитная проблядь, только  и всего. Грудь тяжело вздымается, ресницы дрожат, впрочем, как и плечи, и руки, и бедра. И чем же обосновано твое величие?
Ориана приоткрыла рот, будто выдыхая воздух, но нет. Вампир слышала, как сердце, маленькое и жалкое, гоняет приторную кровь. Тонкие пальцы легли на шею, чувствуя под ними монотонную пульсацию жизни чародейки.
Вампир снова наклонилась. Острые зубы царапнули тонкую кожу, но не прокусили. Покровительница искусств играла сама с собой, позволяя себе издеваться над своим нутром все больше и больше.
В подобном виде постельных утех Ориана знала свое место и именно его сейчас и заняла, чуть сместив положение, раздвинув чужие ноги своими коленями.
Холодные пальцы ухватили темные волосы и потянули в сторону, открывая себе плацдарм для укуса.

Простыни, лежащие на полу, пропитались кровью. Ориана стояла и смотрела, как умирает ее ночная гостья, заходившаяся предсмертными хрипами. Женщина с темными волосами лежала на холодном кафеле, не в силе пошевелить руками или ногами.
Рыжеволосая, стоя с окровавленной салфеткой, которой только что вытирала губы, сплюнула сгусток крови себе под ноги.
- Кончай ее. – Бросила женщина слуге и тот, учтиво поклонившись, занес нож над практически бездыханным телом.

- Доброе утро. – Ориана улыбнулась чародейке из-за стола. – Надеюсь, ты выспалась.
Тонкое запястье протянулось навстречу магичке. Вампир уже была полностью одета.
- Подойдешь или хватит с тебя?
Практически до первых петухов Ориана не выпускала любовницу из рук, провоцировала брюнетку на слезы, душила, разрезала недолгую тишину звонкими шлепками по бедрам, ягодицам и округлой груди, кусала до крови, не пуская в ход клыки, слизывала выступившие капли, вовлекая свою партнершу в дикий поцелуй. Тонкая шея чародейки осталась цела. Практически. По крайней мере, там не было следов от укусов.
- Представляешь, - владелица поместья выглядела максимально выспавшейся, свежей, - под утро ко мне в поместье забралась воровка. И, к большому ее сожалению, она угодила в капкан. Там, за домом у меня живут слуги и один из них ходит на охоту. Выставил свое детище, по его словам, он сам конструировал эту систему, а она раз – и попалась. Придется теперь оплатить ему расходы… В общем, не важно. Ты позавтракаешь? Я без тебя решила не начинать.
Ориана выставила одну ногу из под стола, чуть скрипнув ножками стула о пол, предлагая чародейке сесть к ней на колени, спрятанные под тяжелой черной юбкой.

Отредактировано Ориана (2018-05-15 00:53:25)

+1

32

Если что и отпугивало большинство людей, то только не Сабрину. Ее на самом деле было сложно напугать. Разумеется, она могла завопить, если увидела бы перед собой какого-нибудь уродливого игошу, как тогда, давным-давно, когда еще начинала свою вольную чародейскую карьеру. Но дело было не в том, чтобы не испытывать страх, а в том, чтобы его преодолеть. Вдобавок, жизнь бок о бок с риском выработала истинное презрение к любым подсознательным ощущениям и страхам. Более того, развращенная жизнь превратила это в некую манию, отчего ее тянуло к Ориане прежде, чем подсознание готово было решиться оттолкнуть ее от себя.
А дальше... Водоворот ощущений, эмоций, боли... холодная и сдержанная хозяйка оказалась совсем непохожа на себя в постели. И при этом она не была элитной шлюхой, которая делает все, лишь бы угодить клиенту. Она не угождала Сабрине и не пыталась этого делать. Все, что ее интересовало - это собственные извращенные вкусы и реакция самой чародейки на такое обращение.
Если даже с мужчиной Глевиссиг никогда не отдавалась партнеру, а предпочитала быть минимум на равных, если не руководить многими процессами, то здесь от нее праткически ничего не зависело.
Быть игрушкой в чужих руках было неимоверно приятно, она познавала это уже не в первый раз, но каждый раз удивлялась не меньше. Тем более, что Ориана обходилась без подручных средств, все, что у нее было - это цепкие пальцы с острыми ногтями и беспощадные зубы. Чародейка предполагала, что у нее воистину собачья хватка, дай та волю своим челюстям.
Сабрина давно сбилась со счета, сколько бурных оргазмов успела испытать за целую ночь, и вопреки многим представлениям о постельных утехах, Ориане не всегда требовались руки там, где было жарче всего.
Остаток же ночи чародейка помнила почти смутно, и впервые за долгое время, скорее, потеряла сознание от неистовых ощущений прямо в объятиях хозяйки.

Утром не хотелось разлеплять глаза, а нежиться на чуть окровавленных шелковых простынях, подставляя тело теплому ветерку из открытого настежь окна.
Но голос Орианы был настойчив и заставил вспомнить все, что происходило. Удивительно, но вовсе не хотелось возмутиться, поскандалить, сорвать на крик, уйти, громко и неблагодарно хлопнув дверью. Ничего этого не было, несмотря на непростительное обращение и еще более непростительные слова.
Оставалось лишь принять все, что произошло. Равно как и то, что Сабрина давно не чувствовала себя столь свежей и отдохнувшей. Именно душой, поскольку все тело болело. Следы укусов еще даже толком не начали заживать, то тут, то там были синяки и от цепких пальцев, а бедра, ягодицы и грудь все еще горели красным. И несмотря на это, все было прекрасно.
Не пожелав в ответ доброго утра, потому что это было не в стиле даже той истинной Сабрины, которую Ориана вытащила ночью наружу, чародейка лишь усмехнулась на ее вопрос. Это было интенсивно, но не настолько, чтобы она взмолилась о пощаде и попросила бы остановиться. Даже сейчас, когда хотелось прикусить нижнюю губу от боли во всем теле во время подъема с кровати.
- И часто ли сюда забираются воры? Что она пыталась украсть? - несмотря на отстраненный тон и беседу, далекую от той, что ведут люди, что провели друг с другом ночь, Сабрина не отказалась от игры и села на колени к Ориане, обхватив рукой ее шею, а второй взяв бокал с вином, осушив тот в мгновение ока, не обращая внимания на капли, что с губ стекали с губ на шею, и дальше в ложбинку груди.
- Я хочу ее видеть и посмотреть, как ее допрашивают.
Вдруг, эта неизвестная шла за чародейкой и была с ней связана.... стоило возвращаться к делу, которое и привело Сабрину сюда, в объятия хозяйки. Несмотря на деловой тон, чародейка все же поцеловала ее мокрыми от вина губами. Просто потому что хотелось, а не как обычно, имея на это какую-то определенную причину.

+1

33

- Воры – часто. Воровки пореже. – Ориана обняла нагую чародейку за талию, сама же оперлась спиной о спинку стула. – Тут есть, чем поживиться.
Вампир быстро окинула взглядом собственную спальню, не удержавшись от боготворящей саму себя мысли.
- Вот тот натюрморт стоит больше, чем княжеская корона. И это только расходные материалы. Я бы поговорила с тобой о цене красок и бумаги, но это явно тебе будет неинтересно.
Тонкие пальцы обхватили ручку серебряного колокольчика, но звонить пока не стала.
- Увы, это невозможно. Ее уже убили. Могу показать тело, если тебе это будет интересным. Но там не лицо, а кровавое месиво. На меня редко работают хорошие люди, особенно в охране.
Домовладелица упустила ту подробность, что, если бы была ее воля, то даже тень непрошенной чародейки не упала бы на территорию Мандрагоры.
Изумительный букет белого вина раскрылся на губах чародейки, а поцелуй добавил свои ноты – страсти и ненавязчивой романтики, такой, о которой пишут книги недалекие публицисты. Но пишут же. И читают же.
- Ты голодная? Думаю, мы могли бы повторить некоторые па, пока мои повара будут трудиться над завтраком. У тебя весьма недурная растяжка, и я уже знаю, как и где это можно применить. Подумай, - губы бестии аккуратно коснулись чужого плеча непростительно близко с ночной отметиной,  - над тем, что ты хочешь увидеть на столе. И я бы на твоем месте оделась. Твое платье сложено в спальне, которую я изначально отвела тебе. Дождешься меня там или боишься?
Колокольчик зазвонил и, пока слуги не дали о себе знать стуком в дверь, женщина, опустив запястье с резной ручки звонка на чужое бедро, собственнически его сжала.

Не смотря на то, что окружение слуг не имели права обращать внимание на то, что происходит между их владелицей и ее гостями, писательница решила действовать не так открыто, добавить элемент игры. Под столом она едва ощутимо прикоснулась к ноге Сабрины и потащила юбку платья вверх. Ей понравилось чужое тело, понравились его реакция и податливость, так почему бы и не продлить недолгое развлечение. Ее не волновало – будет сопротивляться гостья или нет, потому что ответ был очевиден. Пальцы коснулись бархатной кожи и с нажимом царапнули, обещая что-то большее, но…
- Госпожа Ориана! – Томас, несчастный мальчик, который настрадался за последние вечер и ночь слишком сильно, переваривая пережитое, влетел по ступенькам, как падающая звезда с обратной траекторией.
В руке у паренька была зажата свернутая в несколько раз бумажка, а лицо мальчонки выражало неприятную смесь волнения, возбуждения и торопливости. Вампир неспешно убрала руку.
- Что такое?
- Просили передать. – Не смотря на неотложность возложенного задания, Томас снял шляпу и только тогда прошел к сидящем за обеденным столом в большой зале женщинам.
- Кому, от кого?
- Не Вам, госпожа Ориана. Ей. – Мальчик кивнул на Сабрину и передвинул записку пальцем со стола в сторону адресата.
- От кого эта записка? – Повторила вопрос вампир, отодвигая стол для воспитанника. Рыжеволосая щелкнула пальцами и слуга, поняв последовавший кивок головы, поставил перед юным гостем тарелку и бокал.
- Он не назвался.
- Опиши его?
- Среднего роста. Выше меня немного. В сером плаще. Я лица-то не видел… Он… Я по улице шел, госпожа Мельез попросила помочь с курями, ну, я и пошел за крупой им на корм. Я иду, а он меня за шиворот и в подворотню. Зажал между домами и нож приставил к животу. Говорит, жить хочешь – сделаешь, иначе Миле… иначе, говорит, Миле пизда. Сказал, надобно чародейке отнести. Я и отнес.
- Откуда он знает Милу? Местный? Акцент слышал?
- Говорил он, знаете, жестко. И «р» у него была какая-то… странная.
- Мила – это дочь конюха, она иногда остается ночевать в моем детском приюте. – Пояснила Ориана чародейке. – Странно, что он ее знает… Ты остаешься здесь до тех пор, пока мы со всем не закончим. Ешь, ешь.
Узкая ладонь опустилась на плечо Томаса.
- Я была готова стерпеть удар по кошельку. Но история с чертовым ростовщиком не коснется моих детей. Чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше.
После щелчка пальцами, к Ориане подошел все тот же слуга и, получив распоряжение, усилить охрану приюта, учтиво кивнул и удалился разносить повеление госпожи.

+1

34

- Кто бы сомневался, - хмыкнула Сабрина, соглашаясь с тем, что богатое убранство вокруг привлекало пристальное внимание жадных до легкой наживы глаз, да еще начиная с фасада самого поместья. - А ты разграничиваешь женщин и мужчин среди тех, кто забрался ради простого воровства?
К самой чародейке воры пытались забраться не раз. Но так как это были либо шпионы, о пропаже которых никто никогда не признается, а также простые обитатели криминального мира, то никто их не искал, и те всегда шли на бесчеловечные эксперименты с Магией, но той, что не запрещена Капитулом. Ей не хотелось всю оставшуюся жизнь скрываться и прятаться.
Взглянув на натюрморт, Глевиссиг обвила шею Орианы руками поудобнее, ладонь положив на затылок, при этом глядя прямо в глаза.
- И много ли было среди них тех, кто действительно хоть немного понимал в искусстве и знал, зачем шел?
Обычно воры этого не понимали, искали золото и драгоценности, их интересовала лишь быстрая нажива среди скупщиков краденого, а не большой куш, за который можно выручить целое состояние.
- Жаль, видимо, она очень сильно сопротивлялась и была настолько опасна, что ей пришлось размозжить дубиной лицо, - у Сабрины возникли подозрения, что редко какие цепные действуют так, но это было все бездоказательно.
- Повторить? Не думаю, что тебе нужно предлагать мне дважды... - в ответ на прикосновение чародейка коснулась носом шеи, никак не в силах понять, что же за оттенок запаха Орианы дает странные и даже противоречивые ощущения, которые, впрочем, очень часто приходились ей по вкусу. - Что до еды... меня ни разу еще не разочаровала боклерская кухня, поэтому оставляю это на твою фантазию.
Усмехнувшись, чародейка посмотрела на вошедших слуг, ничуть не стесняясь своей наготы. Приятные прикосновения заставили тело вздрогнуть в мощном предвкушении.
- Тогда я буду ждать тебя в своей спальне. Не уверена, что успею одеться. Зависит от тебя...
Спорхнув с коленей, покачивая бедрами, Сабрина прошла мимо слуг, чувствуя на себе не только их жадные взгляды, но и взгляд Орианы.

До приготовления завтрака им хватило времени, чтобы вспомнить то, что произошло ночью, и при свете дня это было с еще одной изюминкой, когда можно было увидеть любовницу.
И даже после, уже сидя за одним столом, Ориана не оставляла успешные попытки продолжить игру. Делая вид, что ничего не замечает, Сабрина позволяла вытворять это все с собой. Возможно, это все продолжится недолго или будет вспыхивать на протяжении десятилетий и будут редкие встречи. Кто знает как повернется, и чародейка наслаждалась именно моментом.
Который резко прервал проклятый мальчонка, заставив Глевиссиг скрипнуть зубами. Едва удалось сдержаться, чтобы не зарычать от негодования.
Однако, все это сменилось удивлением. О ее визите никто не должен знать. Неужели кто-то из слуг Орианы проговорился? Или же ростовщик или другие умершие агенты перед смертью? Это уже возможно.
О веселье можно было забыть, пора возвращаться к делам.
Сожаление быстро сменилось сосредоточенностью, когда Сабрина поднялась со стула и приняла в свои руки записку. Она читала вновь и вновь, слушая сбивчивые объяснения парнишки, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не залезть ему в голову и познать все то, что он сам со страху не запомнил.
Стиснув скулы, в этот момент напоминая яростного берсерка, готового броситься в бой на врагов, размахивая топором во все стороны. Тем не  менее, она спокойно сожгла записку в руках магией, не оставив даже пепла, ровным и размеренным шагом направившись к выходу.
Но она не ушла, а осталась расхаживать в просторном фойе поместья. Нужно было обдумать все. Дело приняло совсем неприятный оборот, и было не с кем посоветоваться. А совет был нужен, хотя Глевиссиг всегда предпочитала обходиться без них и делать все самостоятельно. Но такие вызовы попадались редко. Потому что боялись связываться...
Ориана уже была здесь, вновь Сабрина не услышала, как хозяйка оказалась рядом. Очень полезное качество, которое есть не у каждого шпиона. Здесь явно было что-то большее за ней, однако, это не ее спектакль, мальчишка слишком ненадежен и легко выдаст любую ложь, а фальшь в нем будет читаться как на ладони.
- Это была не просто насмешка... это был вызов... - объяснения чародейки были туманны, но она постаралась придти к сути. - В записке были лишь отзывы моих агентов. Они пользовались ими только с теми, кому доверяли. Это значит, кто бы не объявил мне войну, втерся в доверие к каждому из них прежде чем убить. И тот, кто отправил сюда мальчишку, тоже лишь пешка. Но тебя он ничуть не боится, хотя знает о твоем влиянии. Кто это может быть? Кроме разведки Нильфгаарда.
Что это значило? Войну с Севером, над которой смеются все идиоты короли? Кто знает, но Сабрина не хотела просто так сдаваться.

+2

35

- Конечно. – Ориана кивнула. – Мне безразличен пол, если вопрос был больше об этом, но женщины обычно действуют проворнее мужчин. По крайней мере, здесь в Боклере. Воров мужчин я ловила человек десять, не меньше. Сегодня утром была вторая женщина. Чаще попадаются мужчины, а женщины выносят не то, что на самом деле стоит денег, а всякие побрякушки вроде колец или брошей. Опять же, в основном.
Вампир запоминала каждый изгиб любовницы. Излом бровей, покатые плечи  округлую форму груди с бесстыдно вздернутыми сосками даже при отсутствии ласк, волны волос и острые костяшки пальцев.
- Именно. Зачастую – там просто мрак. Променять какие-то золотые подвески на картину трехсотлетней давности! В общем, не думаю, что тебе интересна моя демагогия на счет необразованности тех, кто добровольно встает на подобный путь.
Пока последний дюйм кожи чародейки не скрылся из вида Мандрагоры, рыжеволосая не давала указаний о приготовлении трапезы. Почему бы не сделать своей новоиспеченной знакомой сюрприз?

- Тебе стоило дать прочитать ее мне. Я разбираюсь в почерках и смогла бы дать наводку. – Женщина села за стол  и невозмутимо продолжила завтракать. Она знала, что все разрешится в ее пользу или, по крайней мере, с заметной для кровопийцы выгодой. Волна беспокойства и гнева быстро прошла, стоило закончиться фразе про ужесточение охраны вокруг приюта.
Томас был рядом. К детям меньше, чем через минуту будет приставлена альп, которая боится Ориану, что серебряного меча.
- Святой Лебеда, Сабрина. Успокойся. – Высший вампир отпила из бокала. – Истерикой ты ничего не добьешься, кроме как растраченных нервов и упущения очевидных фактов. Кто на меня может точить зуб и не боятся?
Упырица задумалась.

Вампиры ее знают, а высших здесь больше нет. Ни бруксы, ни альпы, ни носфераты против нее не пойдут.
Знать? У Орианы не было шпионов по всему Боклеру, но они спокойно просачивались в особо богатые дома. И,если бы ценительница искусств почувствовала бы неладное и послала весточку о том, что пора бы разобраться в кознях графини де Монтекью или графа де Рилле, медноволосая в тот же вечер бы держала на руках короткое досье.
Кто-то из новоприбывших?
- У тебя остались здесь люди? Если нет, я попрошу об услуге друзей. Есть одна фамилия, которая здесь недавно. Отец молоденькой девчушки выкупил старую винодельню и отдал ее в качестве приданого. Я пошлю туда своих людей. Томас, иди в комнату.
Мальчик поднялся и тихо вышел, прекрасно понимая куда и почему надо уйти. Повыше, чтобы не слышать разговоров. В восточное крыло, в дальнюю комнату, туда, где он отсиживался во время «важных разговоров», которые могли бы очень подпортить шкурку пареньку.
- Ты мне вот что скажи, дорогая Сабрина. Это у вас породное – все преумножать? Объявление войны, пешки, связные… Зачем тебе нужен был ростовщик? Я хочу знать все, что поможет мне в решении головоломки. Бьюсь об заклад, ты уже подумала, что это Север объявил войну чародеям и… Может, дело в банальной зависти или деньгах. Не забывай, где ты находишься. Подведем черту. Я отправляю своих друзей познакомиться поближе с молодоженами. В Туссенте меня знают все, хоть и не боятся, потому что – а зачем, если не переходить мне дорогу? Те господа могут быть наслышаны. Птичка на хвосте принесла, что та барышня, которая сейчас владеет старой винодельней, охоча до светских раутов и титулов, а мой клуб для выхода в свет весьма недурен. Скажу сразу, вино у них кислое и проспиртованное. Но им нет дела до моих детей. Вот этой семейке. Они могут работать на кого-то, но шантажировать Милкой… Тот же конюх был должен какому-то барону, но, насколько я помню, он расплатился с долгами. Не понимаю. Нет смысла переживать, пока у нас нет хотя бы одной нитки для связывания, понимаешь? Сядь, пожалуйста. – Голос изменился и лишь на мгновение похолодел, следом вновь приобретая спокойный, «домашний» голос. – Мне сложно думать, когда ты мельтешишь. Гаспар. Принеси бумагу голубиной почты и карандаш, будь добр. Напишу-ка я письма…
Стоило всему необходимому лечь перед Мандрагорой, как острый, наточенные специально для этих целей карандаш начал оставлять замысловатые символы, не похожие ни на один из известных языков.
- Пусть это окажется у Мыши. – Попросила Ориана, улыбаясь слуге, который тут же, поняв про к о г о говорит его госпожа, бросился выполнять приказ.

0

36

- Ты ошибаешься, я могу часами говорить о глупостях человеческий и всей цивилизации в целом. Но есть смысл делать это столь долго, когда есть занятия поинтереснее?
Никаких кокетливых игр бровками, более крепких объятий, потирания носом о щеку или шею, этого здесь не требовалось. Они обе были не сколь двумя взрослыми женщинами, но теми, кто знал цену каждому взгляду, вздоху и слову больше, чем большинство, и не распылялись понапрасну, получая с лихвой все уже прямо здесь и сейчас.

Сабрина лишь усмехнулась.
- Очень сложно определить почерк у того, что написано кистью. Для этого даже не нужно быть художником. Но буквы, стоит признать, выведены знатно. Я сомневаюсь, что можно было бы по краскам найти ниточку...
Не говоря о том, что многими секретами она не собиралась делиться с Орианой, даже если эта информация уже не имеет какого-либо серьезного значения.
- Точат зуб не на тебя, просто тебя не боятся, несмотря на твои большие связи, - заметила Глевиссиг, подавив гнев из-за обвинений в истерике.
Сейчас было не время собачиться еще и с Орианой, особенно, когда та могла быть полезна. Но стоило ли пользоваться ее помощью? Хотя, казалось, ее цели и амбиции вполне обрисованы, политические дрязги, которые были жизнью Сабрины, ей были ни к чему. Но кто знает...
- Я говорю, что всех убили. Даже тех, кто шел на подмогу. Шесть человек, вся моя сеть в этой провинции и половина того, что у меня лично есть на юге. Что это по-твоему? - чародейка не понимала, как с такой проницательностью нельзя было увидеть самого очевидного. - Преумножаем? Хорошо, пойдем от обратного, что же это тогда такое, когда только мои шпионы умирают при загадочных обстоятельствах, а я получаю записку, которая явно идет от того, кто все это организовал? - все же невольно, но через минуту после просьбы Сабрина все -таки села обратно за стол, когда Ориана уже начала письма.
В голове пронеслось множество идей и теорий, но ни одна из них не подходила, везде были свои неувязки, которые нельзя было сгладить.
- Разве  что... что это месть лично только мне. И это вряд ли кто-то, кто живет именно здесь. Он просто выбрал наиболее уязвимую точку, чтобы надавить на нее... И теперь либо он удовлетворился своей местью, либо просто ждет, когда  я потеряю голову и подставлю под новый удар. Но не бывать этому...
Стиснув бокал вина так, что тот едва не пошел трещинами, Глевиссиг осушила бокал с вином до конца, ничуть не пьянея.
- Единственная теория... что мое внимание хотят привлечь... но к чему? Или отвлечь. Но от чего? И кому ты писала письма? Мое имя не должно быть известно никому и иметь к этому делу никакого отношения. Ты знаешь отношения нильфгаардцев к магии, и если кто-то узнает, что я причастна к организации шпионской сети, меня и на родине ждет трибунал.
Она объясняла это, потому что здесь, особенно в Боклере, дела делались совсем по-другому, и то, что прекрасно работало для Орианы, для Глевиссиг было совершенно неприемлемым.

+1

37

- Не смотря на то, что Туссент – княжество в Империи, нильфгаардскими порядками мы не славимся. Здесь есть шпионы, есть те, кто лезут во власть, есть те, кому не сидится дома и хочется совершить революцию или аналогичную безвкусицу. Туссент не славится, а уж тем более, Боклер, дорогая. – Ориана была похожа на змею. Раньше она была «ящеркой», прыткой и старающейся успеть все и сразу, быть во всех местах, была достаточно суетливой и очень берегла свой «хвост». Но сейчас, она сама это слышало не раз, ее в сердцах называли «гюрзой», что было недалеко от истины. Но, если бы женщине был известен гибрид гюрзы и питона,  вампир бы сочла себя именно им. Ориана не нападала первой, но, если того требовал случай, очень туго затягивала свои кольца и душила жертву, смотря в глаза немигающим взглядом. Ее не боялся никто, но знали по всему княжеству и за его пределами достаточное количество людей, чтобы рисовать хоть какую-то картинку в голове при упоминании имени рыжеволосой меценатки. Перед покровительницей искусств и правда не испытывали страха и паники. Как покойники могут хоть что-то чувствовать, прости, Лебеда. Список задач кровопийцы исключал из себя мировое господство, которое ей было абсолютно безразлично. По понятным причинам. Вообще того, что реально вызывало интерес и накладывало определенные обязательства, а не мимолетную увлеченность и отсутствие какой-либо ответственности, было не так уж и много. Первое место занимал…
- Спокойный Боклер. Мне это важно. Твое ли появление, ты сама ли, кто-то другой или какой-либо другой фактор спровоцировал изменение не в лучшую сторону. И, если я сочту нужным указать твое имя в местном издании, я это сделаю. Ты можешь попробовать меня остановить, но. Как ты могла заметить, я всегда получаю того, что хочу. Черные могут хоть у стены стоять со стаканами, но не услышат того, чего я не собираюсь выносить. И, даже если их выкинет с Континента, поверь на слово, я найду способ донести до них информацию. Так что можешь не переживать о пеньковом галстуке или костре.
Ориана поднялась, поправляя складки платья и неспешно пошла к большим дверям светлого дерева. Перед хозяйкой их открыл швейцар и женщина встала в проходе, развернувшись к Сабрине.
- Ты останешься здесь или пойдешь со мной делать хоть что-то?

Вампир не ответила на вопрос о своих связных. Намеренно. Она шла в свой сад, будто ничего не происходило. Де-факто так и было. Ее ребятишки были в безопасности, она сама – ха-ха – подавно, интерес ее гостья перестала вызывать ровно в то мгновенье, когда покинула покои рыжей женщины. Но чертово чувство наседки и главной самки в стае делали свое, не давая просто приставить к магичке n-ное количество клыкастых приспешников и сделать дело самой. Которое, кстати, нервировало. Точнее, раздражало отсутствие хоть какой-либо идеи.
- Здесь бывает душно, но в целом – терпимо. Просто сядь и жди.
Медноволосая была уверена, что Сабрина начнет пытаться рыть каналы новых связей, попытается выковырять из Орианы нужную информацию, но за кого чародейка принимает свою ночную любовницу?
- Сейчас я поставлю вопрос ребром. Ты или рассказываешь мне все, от начала твоей миссии и до нашей встречи, или я попрошу тебя покинуть «Мандрагору». В проигрыше, как бы тебе не хотелось обратного, ты. Поскольку ты чародейка, политически заинтересованная женщина и прочее. Мне же важно другое, понимаешь? – Она прикрыла глаза, слушая запах цветов. – Мне не угрожает ровным счетом ничего, моим интересам и симпатиям тоже. Если я не буду владеть полным пакетом историй и хитросплетением судеб, я просто не смогу помочь. А кто у тебя есть, кроме меня в Боклере со связями и расположением?
Письма были отправлены нескольким людям, которые тут же, Ориана была в этом уверена, начали поднимать дорожные записи и книги с гостями, конюшенные начали потихоньку шерстить хозяев лошадей, узнавать кто и когда приехал, в каком составе и прочее.
- Единственное, что может нанести мне урон – это убийство моих людей. Но, раз бедный Томас еще жив, значит, на меня эти «господа Х» не нацелены. Пока будем придерживаться этой версии. К чему-то мы должны прийти. Вопрос покажется глупым, но, - художница не излучала ни агрессии, ни беспокойства, наоборот, максимальную апатию к происходящему, - у тебя ведь есть враги. Их имена меня не интересуют, но вспомни тех, кто был или родился в Туссенте. Я могла бы их знать, например. Вообще, у тебя есть кто-нибудь отсюда? Место прекрасное, сказка наяву.

+1

38

- Я тоже поверить не могла, что именно в Боклере произойдет то, что очень редко происходит в одном из городов Севере, - задумчиво сказала Сабрина, стараясь не смотреть на Ориану, будто та по ее взгляду выведает все, что ей нужно, а после чародейку просто выставят за дверь.
Она давно не ощущала растерянность. Очень давно. В бою бывало такое. Приходилось сражаться с такой мерзостью,что ни у кого не хватит железной выдержки, но все прочие давно погибли бы. А она была до сих пор жива. Может, благодаря удаче, но удача на этом поприще также значит весьма многое, особенно когда в твоих силах существенно увеличить эти самые шансы.
- Я бы здесь не появилась, не перебей кто-то всю мою агентуру! - огрызнулась чародейка в своей манере. - У меня полно дел в Каэдвене, и нарушать покой Боклера - мое последнее желание! Потому что когда нарушается его покой, мой нарушается также!
На призыв, столь наглый и вызывающий, Сабрина откликнулась молча, до сих пор не понимая, как Ориана это делает. Это не то, что Глевиссиг бы наотрез отказалась делать.  Но при этом то, каким тоном сказано, она обычно никому не спускала с рук. А у Орианы это получалось, с той самой памятной ночи. И неизвестно, сколько такое продлится. Вновь появилось подозрение, что перед ней скрытая чародейка, но это было уже слишком...
- Чего ждать? - озадачилась Сабрина совсем уж по-кметски, но все же села на лавку.
Снаружи действительно было лучше и как-то успокаивающе.
Ее же отчитывали, как простую девчонку в Аретузе. Но если там были глупые преподавательницы, не видевшие и не понимавшие жизни, то Ориана была совсем другое дело. Было жаль, что она не была чародейкой, в их маленьком обществе она была бы невероятно ценным приобретением...
Связи же у Сабрины были. Но не того уровня, не столь погруженные в ту грязь, в которой она сама настолько увлеченно копалась обеими руками, что не замечала, как это сказывается на других. И, пожалуй, большей частью было все равно.
- Прямых врагов нет. Тех, кого я знала, кто действительно хотел бы моей смерти. Я думаю, что все связано с последним делом.
Сабрина после долгий раздумий и разглядывания Орианы сквозь полуприщуренные глаза решила, что теперь делу уже никак не помочь.
- Я прослышала, что в Боклере есть артефакт, одна из многих древних легенд. И мои люди случайно попали на источник, который сказал, что эта вещь существует. Даже не нужно было организовывать экспедицию, по их словам, все нашлось в одинокой хижине где-то в лесу, в полутора лигах от того места, где он якобы должен храниться. Хозяин же ее повесился, но оставил артефакт на виду. Потом мне докладывали о его перемещениях, я собиралась забрать его позже через тайные каналы, когда его переправят в Цинтру. Я не собиралась появляться в Нильфгаарде. А потом это все началось. Эти смерти, одна за другой. Но мне каждый докладывали, что камень все еще у них, и последний раз он был у ростовщика.
Смутные воспоминания закрылись в разум чародейки. Она ведь сразу побежала за мальчишкой. Или нет? Разве она задержалась в лавке? Хотя бы на полминуты, чтобы найти артефакт? А если нет, то почему она этого не сделала?
Оборвав рассказ на полуслове, Сабрина встала со скамьи и начала бродить взад вперед, озадаченная так, словно решала целую загадку их мира вкупе с другими, не говоря об их Сопряжении.

+1

39

- Опять магия. Ну, впрочем, не удивительно. – Кивнула Ориана, услышав про артефакт. Ей это все не нравилось.
Рыжеволосая слушала, параллельно прикидывая угрозы и возможные шаги к отступлению. Сабрины, естественно. Вампиру на собственной территории мало что могло угрожать, а уж кучка людей, даже чародеев, даже будь они трижды магистрами и изобретателями магии в своем естестве, подавно. Если бы Мандрагора могла ввести мораторий на чародейство в Туссенте, о, великий Лебеда, она бы это сделала. И природа магии, способы ее применения, вариации помощи людям, ей не были противны, кровопийца сама пользовалась услугами магов и не раз. Но то, во что превращается идеальный инструмент помощи, покровительнице искусств не нравилось. Это пахло гнилью за версту, что бы там не думали о себе представители мира заклинаний и хрустальных шаров. А потом они удивляются, почему же их не любят и пытаются подавить в лучшем случае.
Одна Сабрина чего стоит. Властолюбивая девочка, недолюбленная в глубоком детстве, если вообще его имеющая, наколдовала себе мордашку и сиськи, приоделась и пошла творить свои чары-мары. В месте, для этого не предназначенного.
За тонкими губами появился привкус чужой крови, каплю которой она все-таки урвала ночью. Она пробовала разных существ. Даже ведьмака. У того кровь была острой и жгучей, будто самые пряные на Континенте специи развели с булькающей лавой и приправили кислой нотой гранатового сока. У чародеев же кровь была пресной в начале и раскрывалась в конце, как вино, с претензией на «уникальное». Кровь Сабрины имела привкус персика, щекотавший небо, и колола небо и основание языка.
- То есть, - после того, как чародейка снова встала, Ориана вздохнула, но продолжила, - ты мне рассказываешь про некую побрякушку, которая забирает жизнь у носителя? Звучит неприятно. Хорошо. Предположим, этот артефакт убивает. Лебеда, как же это звучит… и последний раз он был у ростовщика. Далее его забрал кто-то из тех персон «икс»? Значит, они тоже мертвы? Значит, тебе просто надо найти их и забрать… это? Но зачем? Он представляет какую-то ценность в твоем ремесле? Простите великодушно, но Вы, госпожа Глевиссиг, не кажетесь мне максимально человеколюбивой барышней. Почему нельзя где-нибудь его, условно, закопать, или уничтожить? Только за пределами Туссента, очень тебя прошу. И сядь ты, ради богов!
Ориана тяжело опустила руку на скамью, где несколько минут назад сидела темноволосая гостья. Владелица клуба ненавидела, когда ее не слушаются, терпеть не могла бессмысленного мельтешения. Голос женщины несильно изменился, но тем не менее, она знала, что очаровательные ушки магички поймут достаточно чистый намек.
- Сядь. И не действуй мне на нервы. Дождемся моих информаторов, а дальше будем действовать по ситуации. Сядь.

+1

40

В голосе Орианы Сабрина почувствовала недовольство. Или пренебрежение. Или явную нелюбовь к магии. Как типично. Если чего-то не понимаешь, то это сразу нужно ненавидеть. Сама же чародейка ненавидела, возможно, даже слишком многое, но на то были причины понятные, она могла объяснить каждую из них в подробностях.
- Тебе стоит радоваться, что это магия. Потому что будь здесь политика, я бы не отступила ни перед чем. Потому что тут уже дело не только в каком-то моем уязвленном самолюбии, а широкие интересы, которые касаются не только лишь меня.
Можно сказать, у нее просто не будет выбора. Те, кто выбирают власть, думают, что так обретут свободу. Но Сабрина знала еще до того как обрела ее, что это еще большие оковы, чем может представить себе самый последний забитый кмет.
- Если они посылают записки, они прекрасно знают, что это и как с этим обращаться. Не думай, что если этот артефакт только убивает, с ним никак нельзя взаимодействовать. Для этого даже не нужно быть чародеем, достаточно лишь хороших познаний в проклятиях, а этому учат простых ведьмаков, которые в настоящей магии практически не смыслят.
Скрестив руки, Сабрина игнорировала взгляды и вздохи Орианы по поводу ее поведения. И только после требований, которые в другой ситуации она бы ни в коем случае не потерпела, чародейка подчинилась. Неведомо, но здесь Ориана смогла получить над ней некую власть, что даже не приходилось заставлять себя выполнять просьбу, что звучала как приказ. Касайся это другого, она бы потерпела неудачу... но даже так Глевиссиг ощутила для себя некую опасность. Но надеялась разобраться с этим позже, когда не будут маячить проблемы перед глазами. Вероятно, это все было лишь временное явление, которое пройдет уже на следующий день...
- Раз они знают ,как с ним обращаться, они могут подложить его любому, даже зазевавшемуся чародею. Зачем нужны обученные убийцы, сложные яды или сложные арканы, когда можно просто подложить артефакт? Его нельзя закапывать, его закопали, и вот мне удалось его найти. И уничтожить его не так просто, нужно сначала расколдовать, иначе высвобожденная энергия может навредить всем вокруг.  Придется пойти на многое,  лишь бы вещь не попала не в те руки.
Чародейка немного лукавила. Она не решила, действительно ли уничтожит артефакт.

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Убийства в саду винных наслаждений