Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Отцы и дети, ведьмаки и вампиры


Отцы и дети, ведьмаки и вампиры

Сообщений 31 страница 46 из 46

1

Время: 24 июля 1227 год.
Место: Туссент, Боклер.
Действующие лица: Ориана и Весемир
Описание: чудесный Боклер в то время еще не был таким чудесным. И ему были свойственны пороки. И вот девочка, не обделенная талантом, но, увы, обделенная удачей, найдена мертвой. Казалось, обыкновенная ситуация. Но нет, не может она таковой быть. Ведь здесь завязаны непростые отношения, холодные расследования, отцовские страдания, ведьмак и высший вампир.

+3

31

Ночь. Прекрасная, милосердная мать. Она обняла своими черными руками город пестрых сказок, заплакала звездами.
Ориана слышала Ее дыхание на собственной коже, казавшейся еще более бледной в ночной иллюзии. Тени сплелись в узор и вампир могла выдохнуть на несколько часов, покамест солнце снова не проснется и не заставит писательницу вернуться на родной чердак, утащив в свое логово ведьмака.
Легкий ветер нес запах цветов с главной площади и верхних кварталов, уродливым бельмом добавлялись ноты алкоголя и человеческой рвоты, но крапчатый нос привык к большей концентрации дурного городского душка. Вскоре и он пропал, сменившись запахом травы.
Если бы у Орианы была возможность, она бы с удовольствием прошлась босиком по темной, пока еще сухой, мураве. Ей не нравятся кметские гулянья, не по нраву догонялки или какие-то аналогичные игры, когда юноши да девушки высыпаются, как рассыпанное пшено, на поля. Но ее тонкая натура, голова творческая и фантазиями забитая, находила в этом что-то первобытно-романтичное с хорошей стороны вопроса. 
Запах полей и луговых цветов усиливался. Город доживал остаток дня, готовясь к недолгому сну, нарушаемому только лишь  редкими воплями пьяных оборванцев.

Ориана шла позади Весемира, скрестив руки на груди.
- Ты что-то мне не договариваешь, да? – Женщина не хотела выглядеть агрессивно, даже не пыталась добавить в голос ноты «если ты не сделаешь так, как хочу я, то…». 
В дамской хрипотце слышались обида и беспокойство. Ни один человек не умрет зазря в Боклере. В ее Боклере.
- Ты думаешь, мы не напрасно идем на винодельню? – Несколько быстрых шагов и Ориана нагоняет ведьмака, ровняясь с ним, убирая закрытую позу и складывая руки за спиной. – Я просто не хочу, чтобы все это свелось к нулю. Женевьева была хорошей девушкой, чистой и искренней. Но, сказать честно, я бы и плюнула на этот инцидент, если бы не оставалась жить здесь сама.
Вампир усмехнулась, давая понять шуточную окраску своих слов.
Дальше она шла молча, но вскоре тишину – пара не прошла и двадцати шагов – нарушила, неимоверно остроумная хохотайка от стражника.
Да у нас тут, сука, герой.
- Я прошу меня извинить. – Ориана, наблюдающая за недолгими препирательствами мужчин, вышла из-за широкой спины ведьмака. – Но что за неуважение к женщине? Я не очень-то люблю оставаться в тени мужчин.
- Ведьмака надо задержать. – Повторил один из стражей порядка в отполированных доспехах.
- Чего ради? И… Кто отдал приказ?
- Не велено разглашать, милсдарыня. А будете встревать, я и Вас задержу.
- Попробуйте. – Пожала острыми плечами Ориана.
- Ведьмак пойдет с нами. – Повторил, как заведенная игрушка, один из стражников, привыкший к подобному поведению Туссенстких барышень, даже не удостоил вниманием подобной ремарки.
- Я так не думаю.
- Обожди-ка. – Характерный лязг металла вклинился в человеческий разговор, стоило второму стражнику поудобнее перехватить алебарду. – Это же ведьма из проклятого дома.
- Да нет, Сержо, не она.
- Она, она. Можете звать меня Орианой.
Во время всего разговора, женщина медленно обходила ведьмака, соблюдая дистанцию, чтобы вовремя, в случае чего, сманеврировать и успеть провернуть задуманное.
Темный точеная фигура остановилась, и кровопийца, чуть опустив голову, исподлобья уставилась в первую пару глаз напротив.
Черные зрачки источали яд гипноза. Того самого, хваленого вампирского гипноза, что ни люди, ни эльфы, ни ведьмаки не чуют, только лошади от него взбрыкивают, да кошки спины гнут коромыслом.
- Я полагаю, - Ориана резко перевела взгляд на второго стражника, стоило ему открыть рот, - вы назовете мне имя человека, отдавшего приказ. Пожалуйста.
Они мотнули головой.
- Нет, госпожа, не скажем. Вы ступайте, а ведьмака мы заберем.
- Что-то не шибко вы смелые, милсдари. – Внутренний голос рыжеволосой женщины диктовал то, что должны говорить представители городской охраны. – Будь  вы посмелее, отодвинули бы меня в сторону, да попытались руки мастеру скрутить. Кишка тонка. На словах-то все герои.
Вампир отступила ближе к Весемиру, разорвав визуальный контакт, и, уже отработанным движением, взяла знакомого под руку, аккуратно прижавшись к мужскому плечу.
- Конечно, это не ваше дело – то, что происходит вне стен города. Вам сказали – стойте на воротах, вы и стоите. – Несколько скованные, все еще находившиеся во власти высшего вампира стражники, потупили взгляд и один из них кашлянул в металлическую перчатку с причудливым рисунком. – А там, за вашими спинами чудовище растерзало невинную девушку. У вас есть сестры? Дочери? Жены? Представьте, какого им будет спать рядом с убийцей, если он остался в Боклере.
Она замолчала, делая вид, что очень, очень сильно переживает и борется с нахлынувшими эмоциями. Ах, если бы ведьмак поддался на провокацию или понял ход ее мыслей и подыграл…
- Да кто вы такие, чтобы мешать расследованию?
- Милостивая госпожа, прощенья просим, но это не Ваше дело. – Отмахнулся стражник, сделав шаг вперед, но тут же отступая назад по велению гипнотической нитки, за которую мысленно дернула Ориана.
- Ах, не мое? Не мое? А что, стражники будут разбираться с убийством той, которая неугодна вышестоящим? Не смешите меня, - женщина медленно переходила на более высокий тон, - никому нет дела до того, что происходит на винодельнях ровно до тех пор, пока от этого не страдает элита, Лебеда бы вас побрал. А то, что умерла какая-то простушка, так это что, херня, которая не важна ни королевскому столу, ни казне города, ни вам, ни остальным рыцарям. А мне не безразлична жизнь девушки, которая могла бы стать известнейшей художницей.
Солдаты, медленно отпускаемые гипнозом, слышали женскую тираду будто из вакуума, но смысл понимали. Это всегда работало. Ковырнуть слабые места, а, так уж вышло, что человечность в Туссенте ценилась многими, и все, дело сделано.
- Если вам так нужен ведьмак, чтож, я полагаю, стоит оставить заказ на доске. Пойдем, мастер. – Женщина потянула Весемира через ворота, оставляя солдат с опущенными глазами за спиной.
Вышло не настолько правдоподобно, насколько женщина хотела, но тратить силы и время она собиралась на другое.

- Извини. Мне пришлось повысить голос. – Ориана отпустила ведьмака только после того, как стены остались за спиной в ста шагах. Она остановилась и выдохнула, передернув плечами. – Надеюсь, ты не стал думать обо мне хуже. Но я всегда добьюсь того, чего хочу. И если для этого надо гаркнуть – чтож, цена приемлемая. Но все-таки я не люблю кричать. Не лучший способ решить конфликт.
Вампир улыбнулась и снова сложила руки за спиной.
- Пойдем.

Минуя одинокие дома сомнительного внешнего вида, ведьмак и упырица добрались до нужной винодельни. Казалось, она сама по себе пришла в уныние, даже треклятые петухи или гуси не показывали клюва на улице, то ли попрятались по своим деревянным сарайчикам, то ли их продали почувствовавшие власть над скарбом крестьяне.
В любом случае состояние небольшого поместья волновало Ориану не больше, чем количество лобковых волос у господина де Бюсси, королевского музыканта.
Вампир оглядела закрытую дверь и перенесла взгляд на окно.
- Подсади меня, пожалуйста. – Ориана приподняла полы платья, чтобы ведьмак не путался в представителе туссентсткой моды и приготовилась залезать в окно, как не подобает истинной дворянке.

+1

32

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения, гладко выбритый, свежий и мытый мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Ночь, 27 VII 1227.
Ясно

Весемир, как подобает каждому уважающему себя ведьмаку, умел управлять своим тренированным, крепким телом. Сердцем, что быстрее обычного гоняло кровь. Кровь, что многократно отличалась от человеческой, делая того, в ком текла, выродком в глазах праведников и людей. И, конечно же, ведьмак был волен управлять своими диковинными глазами, что подобно звериным мерцали латунью и чей зрачок мгновенно подстраивался под день или ночь, не подводя хозяина. Однако чем-чем, а собой Весемир не владел. Он не привык скрывать свои какие-никакие, но эмоции, поскольку был открытым и честным ведьмаком.
[indent=1,0]Едва не открыв от удивления рот, Весемир наблюдал, как хрупкая женщина расправилась с упрямыми стражниками, желающими во что бы то ни стало надеть кандалы на подозрительного чужака с севера и неделикатно сопроводить его в холодные стены Боклерских тюрем.
[indent=1,0]Небывало велика сила слова!
[indent=1,0]Широкая тропа, разделенная от полей и нив простейшим на вид забором, освещалась звездами, что рассыпала по небу щедрая ночь. Чем дальше вела дорога, тем тише становилось вокруг. И вскоре слышны были только мягкие ночные шорохи да шелест листвы. Простые жители, живущие за стенами Боклера, мирно спали, наслаждаясь удивительной жизнью во снах. В редких небольших домах догорала лучина. Пробуждение намечалось не скоро.
[indent=1,0]Ведьмак и Ориана шли молча, тихо. Весемир хмурился от терзающих его мыслей и то и дело косил глазами на женщину рядом, чья походка была особой, мягкой, словно мастерски выполненная галера, рассекающая морскую гладь. Ориана не обращала внимания на царящую вокруг темноту. Не смотрела вниз, опасаясь задеть изящной ножкой коварный камень, что длительное время ожидал очередную жертву. Она шла уверенно, не страшась никого и ничего.
[indent=1,0]Её появление было неожиданным. Тогда, еще в доме Луки. Она оказалась меж двух смертей близких друг другу людей. Зная и дочь, и отца, Ориана без промедления откликнулась на зов помощи, не боясь ворваться в суровую, но конченую жизнь любознательной и творческой особы, чтобы снять занавес тайн и вопросов. Лука не знал её. Но предполагал с кем встречалась его дочь перед смертью. Иллюстратор автора романов и новел неожиданно почила, вынашивая в молодом чреве чудовищное начало. Вероятно, именно это её и погубило. Изнутри, как паразит. Без сомнений дело страшных рук упыря. И упыря исключительно мужского пола. Но темные следы на шее от удушья появились позже. Могла ли Женевьева покончить со всем сама или ей кто-то помог в этом? Успела ли девушка нарисовать хотя бы одну иллюстрацию или закончила их все? Искусство, мать его!
[indent=1,0]Винодельня Луки казалась брошенной и никому не нужной. До определенной поры, а именно до своевольного аукциона самых зажиточных, жадных, также приближенных к королевскому двору господ, которые быстро утащат себе эту землю. Времени, тем не менее, было достаточно для проведения скромного, дилетантского расследования.
[indent=1,0]Удивленный решительностью хрупкой женщины ведьмак сложил пальцы в, так называемый, замок и, выполняя просьбу Орианы, подсадил её к окну. Затем деликатно осмотревшись по сторонам, он легко подпрыгнул, ухватился за оконную раму и, подтянувшись, влез следом за Орианой в имение Луки.
[indent=1,0]Свет от зажжённых свечей вел вперед, разгоняю тьму и сбежавшихся в поисках съестного крыс. Эти гнусные создания успели обжиться на кухне. И теперь оттуда доносились не очень осторожные шорохи.
[indent=1,0]– Твари, – с презрением заметил ведьмак, сдерживаясь, чтобы не подпалить серую шкуру хвостатым расхитителям.
[indent=1,0]Весемир остановился посреди комнаты, где накануне произошла смерть его близкого друга. На ведьмачье сердце легла тяжелая тень скорби совместно с разочарованием.
[indent=1,0]Вскоре в комнату Женевьевы с закрашенными картинами вошел свет, ведя за собой две фигуры, что нагло влезли в дом.
[indent=1,0]– Вот эти, – указал рукой ведьмак на поставленный в небрежный ряд холсты и зажег настенный светильник.
[indent=1,0]Комната была большая, для простора творческого духа. Лука не пожалел денег на обустройство покоев своей любимой дочери. Широкая кровать стояла напротив расписного окна. Вероятно, девушка любила ясными ночами любоваться звездами и мечтать. Стены были задорно раскрашены самыми яркими красками. К одной такой плотно притиснулся стол, заваленный кистями и бумагой. На полках выстраивались в ряд искусно сделанные из дерева игрушки. Резной платяной шкаф с распахнутыми дверцами стоял в углу.
[indent=1,0]– Странно, – усевшись на стул, заметил Весемир, разглядывая шкаф. – Тогда он был закрыт.
[indent=1,0]Широкополая шляпа опустилась на комический рисунок, всем своим содержанием напоминающий королеву Туссента.

+1

33

Ориана аккуратно поставила ногу на мужские руки, стараясь не наступить каблуком, и, толкнувшись от земли, ухватилась руками за внешний оконный карниз и влезла в окно. Она никогда так раньше не делала. Даже в детстве, когда многие ребятишки, даже среди вампиров, шкодили и лазали по заброшенным домам, маленькая Ориана сидела дома и читала очередной сонет. В чужих домах без ведома хозяев она была, даже тогда, еще молодой и зеленой, во время кровавого марафона с черноволосым возлюбленным, но так, чтобы в наглую, не обратившись в туман – никогда. Это заставляло чувствовать женщину героиней какого-то приключенческого романа.
Но, появившееся на мгновенье возбужденное состояние резко пропало, стоило вампиру приземлиться на ноги по внутри комнаты. Она слышала эти запахи еще и снаружи, но, почему-то, наивно полагала, что внутри будет не так… концентрировано. 
В веснушчатые ноздри тут же ворвался запах крысиного помета, перекрывая все прекрасное, чем пыталась разбавить амбре улица. Кроме дерьма грызунов стоял запах тухлой воды и ветоши, видимо, кто-то оставил отмокать белье в тазу или половые тряпки после уборки не отправили сушиться. Женщина отшатнулась к стене, прижавшись к ней спиной. Ей было наплевать на то, чувствует ли обыкновенный человек весь спектр запахов, стало бы так плохо человеческой женщине от подобного, плевать, плевать, плевать. Лицо исказила гримаса отвращения, глаза зажмурились. Тонкое запястье зажало рот и нос, пытаясь утихомирить разбушевавшиеся рецепторы. Тошнота подступала к глотке, но Ориана, сглотнув и несколько раз вздохнув и выдохнув через рот, взяла себя в руки и попыталась сконцентрировать внимание на другом. Использовать капли при Весемире было рискованно, так что, пока глаза не начали слезиться, она не полезет за ними в карман юбки.
- Сука. – Выдохнула она под нос. В подобном крещендо запахов было сложно различить что-то еще, но все-таки к основной массе добавился новый.
Запах дешевой смолы, который ложился в основу многих красок, используемых при покраске боклерских лавок, фонарных столбов и прочего, на что вешались таблички «осторожно, покрашено!». 
Вампир шла позади Весемира, все-таки оставаясь в тени. Где-то пискнула крыса и тут же недобро защипела, Ориана от неожиданности дернулась и прижалась к дверному проему.
- Тогда он был закрыт.
- Осмотри шкаф. – Властность в голосе едва слышалась, но такова натура высшего вампира, ей всегда надо держать происходящее под своим контролем. – Может, там есть следы или фальш-панель?
Женщина прошла к картинам и опустилась за ними. Да. Опредленно. Дешевая краска, которая продается во всех магазинах. Она уже успела подсохнуть в тех местах, где ее нанесли особенно тонким слоем, но основная масса была покрыта вязкой субстанцией, которая тут же оставила след на женском платье.
- Будь добр, - рыжая закатала юбку и встала голыми коленями на пол, - дай растворитель.
Рука вытянулась за нужным пузырьком, но потом, вспомни, кто ее напарник, писательница пояснила.
- Найди банку, с едким запахом. Не знаю, где он, но быть должен. Резкий запах, прозрачная жидкость. Скорее всего, стоит где-то на полке вот там. И какую-нибудь широкую кисть.
Получив нужное, Ориана обмакнула жесткий ворс в растворитель и принялась аккуратно протирать им по полотну. Она так делала и раньше, освобождая испорченные полотна, когда не могла позволить себе покупку новых. Качество бумаги, конечно, портилось, но потом, после пяти-шести провальных попыток, будущая владелица «Мандрагоры» наловчилась делать это аккуратно и с завидным мастерством.
Под черной смоляной краской, по крайней мере, на первом холсте, был портрет мужчины. Черный волос, глубоко посаженные глаза, приятная улыбка. Следующая картина – тот же мужчина, но в очках. Он склонился над столом с пером. Ориана отодвинула холст, скрипнув им об половицу. Не смотря на то, что резкий запах драл ноздри похлеще лекарственных настоев от насморка, он перебивал основной душок – крысиное дерьмо даже не оставила своего следа, уступив ядреному красковыводителю.
Третья картина привлекла внимание больше оных. Мужчина сидел нагим, закинув ногу на ногу, с тканью на плечах и причинном месте. Работа тонкая, не законченная, в некоторых местах виден карандаш, но четко проработанный рельеф мышц и идеально соблюденная анатомия, как ни странно, не заинтересовали ценительницу искусств. Ее внимание привлек интерьер.
- Смотри. – Бестия развернула картину Весемиру, придерживая ее одной рукой. – Он сидит в этой комнате. Тот же шкаф, тот же стол. Это убийца? Как думаешь, это он убил Женевьеву? Он повторяется на всех картинах, которые я пока оттерла, но, думаю, нет смысла продолжать это делать дальше. Полагаю, везде он.
Ориана сдула выбившуюся прядь с глаз, а потом, не обратив внимание, чиркнула измазанными пальцами в черной смоляной краске по щеке и по волосам, заправляя прядку за ухо.

+2

34

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения, гладко выбритый, свежий и мытый мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. За спиной в кожаном футляре ведьмачий острый кинжал. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Ночь, 27 VII 1227.
Ясно

Почесав затылок, ведьмак усмехнулся в раскрытый платяной шкаф, дверцы которого висели на одной петле и являли миру скомканный ворох грязной одежды. Однако не это рассмешило Весемира. Ориана, что некогда казалась скромной дамой, готовой накормить любого, постепенно превращалась в требовательную особу. Осмотри шкаф. Дай растворитель. Найди банку. И кисть.
[indent=1,0]До пачканной кровью одежи руки ведьмаки так и не дотянулось, как и не отыскали глаза. Он отвлекся на пузырек. Многообразие склянок удивляло и пугало одновременно. Подписанные, полупустые, поцарапанные, разноцветные, завернутые в выцветшую бумагу они беспорядочно ютились на узкой, но на славу отполированной полке, приколоченной к стене. 
[indent=1,0]– Холера! – Весемир, поморщившись, отпрянул от первого раскрытого флакона.
[indent=1,0]Тяжелый запах со всей силой стукнул по ведьмачьему обонянию. Ведьмаку несказанно повезло сразу же обнаружить искомое, чему он был страсть как рад – нюхать каждую из пробирок, особенно после первого неприятного опыта, совсем не привлекало.
[indent=1,0]– На, – не претендуя на титул самого любезного человека Боклера, Весемир протянул Ориане пузырек с растворителем и сухую, одеревенелую кисть, что скромно лежала на краю полки.
[indent=1,0]Пока Ориана, стоя на коленях, трудилась с полотнами, ведьмак стоял позади, погруженный в противоречивые думы.
[indent=1,0]Недавно бритый подборок тягостно чесался.
[indent=1,0]Кем на самом деле была эта женщина? Заботливый и бескорыстный друг умершей Женевьевы или ищущий собственную выгоду подлец? Она любовно приютила ведьмака, отмыла, дала кров и еду. Так почему он, скрепя сердце, сомневается в её искреннем желании помочь?
[indent=1,0]Растворитель бил воинственно. И вскоре вся комната погрузилась в нещадный аромат убийственного вещества.
[indent=1,0]– Голый? – ведьмак удивился, когда с одного из оттертых полотен на него уставился нагой мужчина в определенно театральной позе. – На кой хрен Женевьеве рисовать голого паршивца? Искусство, м?
[indent=1,0]Весемир присел рядом, всматриваясь в повторяющуюся на вычищенных картинах физиономию. Длинные черные, как смоль, волосы очерчивали бледное, вытянутое лицо и касались угловатых плеч. Взгляд был холоден, опасен. Несомненно, заслуга художника - передать столь живое воплощение натуры красками.
[indent=1,0]– Ну и поганая у него рожа, – драматично заметил ведьмак, кривя губами. – Может и он. Может и не он.
[indent=1,0]Выпрямившись, Весемир нечленораздельно ругнулся и, шагнув в сторону, отворил окно, впуская свежий ночной воздух. Торчащий из оконной рамы незаметный гвоздь вспорол ведьмаку ладонь. Темная кровь осторожно выступила на грубую кожу. Ведьмак вновь ругнулся.
[indent=1,0]– Мужчина, видать, был частым гостем этого дома, – боклерский чужак присел на край стола и пренебрежительно осмотрел распоротую руку: – Холера. Н-да. Предположу, что он не местный, раз ты не узнала его. Так, отойди. Я вырежу кусок с этой паршивой рожей и с ней еще раз зайду к Але́ну. Эта мазня, как ты помнишь, его дело… Всё в порядке?

+1

35

- Ты правда хочешь, чтобы я рассказала тебе, почему девушки рисуют голых мужчин у себя дома? – Ориана подняла бровь, отворачивая картину, словно ведьмак обидел портрет и тот мог найти утешения только в женских руках. - Рожа у него поганая.
Передразнила вампир, вытирая руки и закручивая бутыль с едким джином внутри.
Свежий ветерок колыхнул пламя свечи, и писательница невольно дернула ноздрями, когда на смену ядовитой жидкости, разъедающей краску и, надо полагать, оба носа в этой комнате, пришел запах дерева и отходов местной живности. Но это продлилось долю секунды.
Она узнает этот запах.
Она уже слышала его. Именно этот оттенок.
Если женщина выращивает цветы, она без труда определит, даже с закрытыми глазами,  где пион, а где гвоздика или ландыш, дай только понюхать. Так и вампир слышит разницу.
Мужская кровь пахнет острее. Женская тише. Это как сравнивать запах морской и речной рыбы, грубый, конечно, пример, но достаточно наглядный. По крови можно многое сказать о ее обладателе. Ориана где-то прочитала, а, возможно, ей кто-то рассказал или проболтался, что некоторые, кто магией наделен, любят на крови ворожить. Что конкретно это значило, жительница Туссента понимала плохо, но была готова поспорить, что высший вампир, даже самый слабый, сможет рассказать по человеческому соку больше, чем самый опытный маг или ворожей. Начать можно с пола, а закончить примерным количеством детей. Опять же, пример грубый, но вполне себе сносный.
Весемир пах резко. Кровь ядовитая, словно процеженная через марлю, но, если путник, лишенный пресной воды делает так с целью избавиться от максимального количества ила, прутиков и прочей гадости, которыми снабжены лесные ручейки или речные перешейки, то в случае с ведьмак – иначе. Та самая марля давала свою метаморфозу, увеча кровь, делая ее непригодной. То есть, на безрыбье, конечно, и Весемир сгодился бы, но это равносильно пить самый дешевый самогон у самого плохого самогонщика или потерпеть пару недель и глотнуть вина с раскрывающимися нотами.
Это никак не делало Весемира человеком хуже или лучше, наверное, даже в каком-то плане, предохраняло его от более-менее неголодных собратьев рыжей женщины.
Весемир пах резко, но не отторгающее. Ориана пила кровь и дряннее, и жиже. Кровь ведьмака была густой и концентрированной, отличающейся от людской.
Кровопийца поднялась из-за картин и поморщилась, отряхивая руки. Она сделал вид, что не сразу заметила вспоротую руку. Зеленые глаза ни на секунду не меняли положения, вцепившись в лицо неизвестного на холстах.
- Нет. Я его не знаю. – Она покачала рыжей головой с черной отметиной от краски на щеке. – Не скажу, что внешность примечательная, так что, не задайся я целью найти его – вряд ли бы смогла запомнить, встреть его на рынке или у кого-то в гостях.
Женщина сделала шаг в сторону, якобы уступая место Весемиру, но, переведя взгляд на присевшего мужчину, ахнула и сунула руку в карман юбки, вытаскивая платок.
- Ты когда успел? – Конечно, чуткое ухо не выхватило из миллиона звуков, начиная с копошения крыс, заканчивая тихим шепотом соломы где-то снаружи, как рвется кожа. Конечно. Ориана, на всякий случай подняла свободную руку, не смотря в глаза спутнику, давая немой жест не прерывать ее действия. – Все ведьмаки стараются как-то себя изувечить?
Тонкие пальцы быстро обматывали белой тканью чужую ладонь, но женские запястья никак не выдавали спешки, – не было ни семенящих движений, пальцы с длинными аккуратным ногтями не путались друг с другом, - в конце, когда через два оборота платок кончился, женщина, державшая палец под ним все это время, сунула в заготовленную дырку конец, хлопнув по раненой руке.
- Будем дома – я тебе промою. Пообещай быть осторожнее. – Вампир положила ладони на чужие предплечья и, в первый раз за последние несколько минут, посмотрела в кошачьи глаза. – Весемир. Пообещай.
Она отступила, пропуская ведьмака к картинам, и скрестила руки на груди, оставшаяся довольная собой. Во всех отношениях.

- Пожалуйста, давай постоим немного… - Ориана шатнулась, стоило двум спутникам сделать несколько шагов. – У меня голова кружится после растворителя. Сейчас. Сейчас, правда, дай мне минутку.
Вообще, под понятие «кружится голова» у женщины попадало очень много «вампирского», которое она не могла перевести в «человеческое». Нос – самое слабое место у веснушчатой госпожи, она поняла это давно и именно поэтому старалась и старается максимально редко выезжать из родного Боклера.
Ориана потерялась в пространстве. Она бы, если можно было бы остановить время, сейчас села на ближайшую скамью и посидела бы, пока не адаптируется к запахам ее окружающим. Но мешкать было нельзя и это ее очень злило. Как же Ориана ненавидела, когда вокруг нее происходило что-то, на что она повлиять не может.
- Хорошо, что ты открыл там окно. – Она приложила ладонь ко лбу и коротко выдохнула, улыбаясь. – Иначе бы мог оставить меня там, как сломавшуюся игрушку. Вернулся бы по завершению нашего дела, я бы дождалась, поверь. Ведьмаки же чувствуют все не так, как люди, верно? Я даже не представляю, что чувствовал ты, когда я только открыла крышку. Сука, Лебеда, ну и дрянная же штука… куда нам идти? Веди, я… Я буду сразу за тобой.
Стоило им подойти к нужному дому, как Ориана, следуя рядом с ведьмаком, легко коснулась того за плечо.
- Послушай… Пожалуйста, сходи один, а? – Она опустилась на низкую деревянную скамью, распустила волосы, будто это могло бы чем-то помочь, и расстегнула верхние пуговицы платья. Зеленые глаза смотрели на Весемира снизу вверх с хорошо подделанной слабостью. – Я посижу тут. Мне… Правда не очень хорошо. А если меня вырвет на глазах у потенциального свидетеля, пророк Лебеда, это даже как-то унизительно для дамы.
Она улыбнулась и прикрыла глаза, прислоняя голову к стене дома.

Отредактировано Ориана (2018-03-18 17:57:27)

+1

36

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения, гладко выбритый, свежий и мытый мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. За спиной в кожаном футляре ведьмачий острый кинжал. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Ночь, 27 VII 1227.
Ясно

Стук в дверь был нежданным и настойчивым. Але́н сразу узнал его. Именно так в прошлый раз стучал серьезный господин с бледным, недовольным лицом. Подниматься среди глухой ночи казалось делом невероятной сложности. Однако внутренние силы вели сонного Але́на, несмотря ни на что.  Тот доблестно превозмогал головную боль от затянувшегося запоя, осторожно гремел пустыми бутылями и тихо бубнил под нос проклятия незваным ночным гостям.
[indent=1,0]– Кто это? – спросил он, прекрасно зная ответ на свой вопрос.
[indent=1,0]– Это я, – сухо отозвался Весемир и оглянулся деревянную скамью поодаль, где сидела изрядно вымотанная Ориана.


Холодные пальцы заботливой женщины коснулись грубой ладони ведьмака. Её платок любовно оборачивался вокруг кровоточащей раны. Мужчина не опирался о край стола. Выпрямился и заинтересованно наблюдал, как Ориана хлопочет о нём, защищая поврежденную руку. Она говорила, не поднимая головы. Ведьмак довольствовался рыжей копной волос, из-под которых доносился шелест бережных слов. Жгучие, но мутные воспоминания врезались Весемиру в память: о давних годах, о детстве, до Каэр Морхен, когда он еще жил с матерью и отцом. Когда-то его тоже так опекала женщина, всем сердцем любила. Но, увы, не сумела сберечь своё дитя. Ведьмак не помнил ни лица, ни имени. Однако же знал, твердо знал, что эти люди были. А сейчас, вероятно, их приняла земля. Если чего дурного не случилось. Суеверные кметы, боясь за жизнь прочих чад, могли с легкостью потерять здравый смысл.
[indent=1,0]Ориана подняла зеленый взгляд, встретившись с ведьмачьими глазами. О, диво! Неестественно! Такая забота о том, кого прочие люто ненавидят и боятся, но с кем приходиться мириться. Однако Весемир относился к простому роду мужчин, чьи головы не забиты изысканными романами, что учат о деликатном общении с женщинами, об ухаживании за ними и обо всём прочем, о чем наёмники обычно не думают.
[indent=1,0]Весемир прикоснулся к женским ручкам и прижал Ориану к себе ближе, разглядывая её лицо. Она просила пообещать быть осторожнее. Воспитанная годами сила воли подавила желание усмехнуться на подобное, чтобы не обидеть тонкую женскую натуру.
[indent=1,0]Но он кивнул. И выпустил её из крепких объятий.
[indent=1,0]К картинам ведьмак надвигался с ножом наголо. Бледное писанное кистью лицо, казалось, вытянулось еще сильнее, а темные прямые волосы дрожали, как на ветру. Однако всё это было лишь игрой трепещущего света от зажжённых свечей и лампад.


Упитанный и заросший тёмной щетиной человек выглянул из-за дверного проёма, раскрытого ровно на столько, чтобы убедиться в нежеланных догадках о незваном госте.
[indent=1,0]– А, м-милсдарь ведьмак. Это вы, – вежливо проговорил Але́н и открыл дверь чуть пошире.
[indent=1,0]– Это я.
[indent=1,0]– Что привело Вас в столь поздний час? Бессонница? А ночь-то какая! – глаза слуги метнулись вверх, туда, где рассыпались звезды. – Словно Ведьмин Час, когда нечисть балуется
[indent=1,0]– Да, похоже и вправду балуется, – кивнул Весемир, достал вырезанный кусок холста и показал его раболепному ключнику. – Узнаешь?
[indent=1,0]– Н-нет.
[indent=1,0]– Ну, кхм, посмотри ближе тогда.
[indent=1,0]Хватка ведьмака оказалось крепкой и страшной. Страшнее, чем тот самый господин с холста.
[indent=1,0]– Это, это он, – Але́н пыхтел и сопел, пытаясь отстраниться от ведьмака, который с силой прижимал его лицо к жутко пахнущей тряпице. – Он!
[indent=1,0]– Кто он?
[indent=1,0]– Сан… Сиз… Тьфу, бес мне в жопу! Его зовут Батиста де Крюсэ. Он часто приходил к Женевьеве, когда господин Лука был не дома. Она просила меня не разглашать эту… тайну. Глупый болван!
[indent=1,0]Але́н сжал кулаки и поучительно треснул себя по голове.
[indent=1,0]– Эй, спокойно. Давай дальше.
[indent=1,0]– Ну, я господину ни слова. Обещал же госпоже. Батиста подолгу засиживался. Они, наверное, разговаривали. Она его рисовала. Но последний раз у них произошла ссора. Я был рядом. Слышал.
[indent=1,0]– Подслушивал, – поправил Весемир, и Але́н потупил взгляд.
[indent=1,0]– Они ругались громко. Затем Батиста распахнул дверь, – невольно рука слуги метнулась ко лбу, на котором красовалась изящная шишка. – Ушел. А госпожа сидела на полу. Лицо в ладонях спрятала. Плачет. Но говорить не хотела. Ну, я её и оставил. Дел много, сами понимаете. Чего нос свой совать куда ни попадя. Больше я Батисту не видел. Вообще никогда не видел. Померла наше винодельня со всеми. Эх, померла.
[indent=1,0]– Где живет этот Батиста? – не обращая внимания на нахлынувшую печаль ключника, продолжал ведьмак. – Расскажи всё.
[indent=1,0]И слуга рассказал всё.

+1

37

Едкий запах быстро оставил в покое чувствительные вампирские ноздри, пропустив запахи травы, подгнившей древесины, винограда и мыла, веющего от чистых сушащихся простыней на веревке в нескольких домиках от Орианы. Она не слушала, о чем говорят мужчины, но, стоило Весемиру посягнуть на честь холста и прижать к портрету заспанного беднягу, как она встала и, ничего не говоря, сделала несколько шагов в сторону, уходя от нового едкого вихря.
В рыжей голове не укладывалось ровным счетом ничего, каждая рождающаяся теория умирала во внутриутробном зародыше. Какая ирония.
Она не видела тела девушки, но слова беременности громыхнули в сознании, будто она их только что услышала. Плод вампира. Это достойно дешевых газетных романтических рассказов, где прекрасный, одетый в золота-шелка мужчина с идеальной прической, длинными ногами и огромными чувственными глазами, заявлялся в спальню какой-то невинной и хрупкой девушки, признавался ей в любви, пел серенады и она, полюбившая чудовище, принимала бестию на своем ложе. Приторно, неправдоподобно и низко.
Какой вампир оставит свою жертву в покое? Редкий представитель вообще считает людей достойными уважения, а тут еще и сохранение жизни, любовь… Это звучит странно и дико, непонятно. Но вместе с этим, Ориана сама, будучи далекой от насилия и бессмысленных убийств, не считала род человеческий достойным существования наравне с высшими, но это совсем не значило, что она будет истреблять каждого встречного. У нее были краткосрочные интрижки с человеческими мужчинами и женщинами, они расставались и встречались, но никто не умирал после очередного свидания. По крайней мере, не из-за Орианы. Но она и не собиралась рожать от человека. Ей не были известны факты беременности от ее собратьев, и что-то подсказывало женщине, что в случае их реальности, жертва кончала или так или еще хуже.
Почему нападения произошли вот так, спонтанно? Скрытый… Лишь бы не к нему вел след незадачливого вампира. Иначе полетят головы.
Кровопийца глубоко вздохнула и окинула взглядом стоявшую винодельню, которую недавно покинули ведьмак и вампир. Мертвый дом. Мертвая усадьба.
Сейчас, прислушавшись, писательница зацепилась чутким ухом за копошение и попискивание мышей. Но ни они, ни редкие крестьяне не оживляли местности. Это ощущение мрачного одиночества, которое за собой оставляют люди, стоит им отжить отведенный Лебедой срок, было хорошо знакомо той, кто переживает одно поколение за другим.
Место переставало дышать и было не больше, чем картинкой на прозрачном листе пергамента. Упырица была уверена, что она почувствует страшную разницу между улицей и чем-то худым домишкой. Зайдешь в кметский дом – да, жизнь. Запахи, горячие волны дыхания, забавного вида деревянные свистульки, шкатулки, коробочки, печи, глиняные плошки, все это живет и насаждает ощущение жизни бессмертной, а оттого никогда нежившей , Ориане. Возможно, именно поэтому она и никогда не покинет общество людей, потому как ни один вампир не даст ощущение жизни так ярко, как это сделает человек. Вампиру нужен человек.

Что-то хрустнуло. Ориана инстинктивно обратила туда взгляд, но, застыв черной тенью, не повернула голову.
Это не хруст, так материализуются вампиры. Это недавний кладбищенский гость. Кто ты? Катакан? Носферат? Кто? Почему ты не чувствуешь меня?
Эй.
Мужчина застыл и резко посмотрел в сторону, но не туда, где стояла Ориана. Потерян в пространстве. Воспоминания больно укололи женщину между ребер. Он пьяный, пьяный от крови. Шаг. Другой. Черный плащ, скрывающий его тело едва касается земли. Он ищет и не находит.
Теплее.
Рыжеволосая бестия следила за низшим собратом. Она молчала, а он, почуяв более сильную природу, медленно подступал к дому, оглядываясь и пытаясь разглядеть ту, что окликнула его мгновение назад. Но пьяный рассудок, рубиновый дурман, жажда которого только усиливалась с каждым глотком, не давали гостю винодельни обнаружить цель.
Позвать Весемира? И что сказать? Смотри, это вампир и он на меня не нападает, меня можно показывать в цирке, я еще и пожанглировать могу?
Убирайся. Гортань женщины напряглась, когда та посылала немое послание тому, кого изображала Женевьева. Это был он, определенно. Волосы, похожие черты лица, все сходилось.
Шаг. Второй. Ориана сама начала двигаться в сторону вампира. Третий, четвертый шаг. Уверенный, но такой же неслышный, как и всегда. Ну же, я здесь, посмотри на меня.
И он посмотрел.
Глаза сузились, будто он пытался распознать в женщине угрозу или жертву. Она продолжила наступать, не разрывая зрительный контакт, и приложила длинный палец к губам. Мужское лицо напряглось, свидетельствуя о решении того обратиться в жуткое чудовище, но знакомая ведьмака едва заметно покачала головой.
Не стоит. Убирайся и приходить не смей.
Мужская особь вампира коротко кивнула и, стоило тому рвануть с места, Ориана опустилась на землю, не громко ахнув, привлекая внимание Весемира. На лице тут же появилось выражение испуга, а тонкие руки периодически пробивались дрожью,  свойственный только жуткому испугу.
- Там… Там… - Еще до того, как спутник подошел, кровопийца начала спутано говорить, то сглатывая, то сжимая в руках ткань платья.

+1

38

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения, гладко выбритый, свежий и мытый мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. За спиной в кожаном футляре ведьмачий острый кинжал. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Ночь-утро, 27 VII 1227.
Ясно

Ключник мялся, старательно вспоминая всю информацию, которой владел. Горе и недавнее хмельное состояние неугомонно препятствовали возобновлению в памяти важных моментов, которые были необходимы ведьмаку. Да и сам ведьмак, того не желая, мешал. Грозно и страшно нависал над толстощеким слугой старого почившего винодела.
[indent=1,0]В очередную затянувшуюся паузу, когда неестественная тишь легла на земли виноградников Луки, чуткий нечеловеческий слух уловил тихий женский стон, сопровождающийся негромким лепетом.
[indent=1,0]Ориана сидела на земле. Напуганная чем-то, она дрожала и мяла в руках подол платья, что сливалось с тёмной примятой травой.
[indent=1,0]Бестия? Вампир? Дух Женевьевы? Поганая рожа Батисты, высунувшаяся из-за кустов?
[indent=1,0]– Что произошло? – Весемир подошел, вопросительно смотря на женщину сверху вниз.
[indent=1,0]Бледный и взволнованный ключник Але́н выглядывал из-за спины ведьмака.
[indent=1,0]– Сударыня, Вам не хорошо? Может воды?
[indent=1,0]– А у тебя она есть? – недобро и ехидно усмехнулся временно занимающий пост следователя Весемир.
[indent=1,0]– Э-э, да, – пристыженный слуга закусил нижнюю губы и неуверенно почесал левую бровь. – Разбавленная. Вином. Вино славного года. Тогда урожай был богатым и мы
[indent=1,0]– Тихо, – ведьмак резко оборвал наклюнувшие воспоминания, подняв руку, и повел носом, словно дикий зверь, учуявший опасность.
[indent=1,0]Слабый, едва уловимый, но тяжелый запах. Ржавый, железный, он известен многим, чья жизнь не отличается роскошью шелков и бархата. Хищники используют его как ориентир, который в конце концов приведет к желанной жертве.
[indent=1,0]Взгляд ведьмака упал на вспоротую гвоздем и заботливо обработанную Орианой руку.
[indent=1,0]Это был запах крови. Но не его. Ведьмачья кровь пахнет по-другому. Порченая кровь.
[indent=1,0]– Г-господин ведьмак? – ключник осторожно напомнил о себе. 
[indent=1,0]Его округленные и выпученные от озабоченности глаза бегали по округе, но, увы, ничего не видели. Тьма и тени были везде, раскармливая человеческий страх.
[indent=1,0]Ведьмак не шевелился, мысленно проклиная всех. Он был безоружен. Сравним с ребенком, который самоуверенно и опрометчиво отправился на дикого вепря с деревянной свистулькой.
[indent=1,0]Одолеть вампира было делом совсем не простым даже для опытного ведьмака. Кровопийцы смертоносно быстры и невероятно сильны. Вступать неподготовленным в бой с таким опасным чудовищем считалось попросту самоубийством. И так глупо помирать Весемир не собирался.
[indent=1,0]– Але́н бери Ориану и ступай в дом, – тем не менее кинжал уже крепко сжимала рука, готовая защищать, готовая атаковать. – Отомри, блядь! Слышал, что сказал. Бери её и быстро в дом.
[indent=1,0]Ключник вздрогнул, подошел к госпоже, галантно протянул ей руку и помог подняться.
[indent=1,0]– Пойдемте, сударыня, скорее, – он говорил тихо, шептал, боясь шуметь, страшась накликать беду.
[indent=1,0]Весемир отступил с ними вместе к двери и облегченно выдохнул.
[indent=1,0]Тяжелый ржавый запах слабел и постепенно растворялся в сильном ночном воздухе.
[indent=1,0]Без сомнений в Боклере завелся вампир.
[indent=1,0]– Налей ей воды, – небрежно бросил ведьмак, закрывая за собой дверь постройки ключника. – И убери эти гребанные бутылки. Ходить невозможно.
[indent=1,0]Они находились в небольшом доме, но с несколькими комнатами. Интерьер был весьма необычен и красив. Очевидно Але́н отличался изысканным вкусом.
[indent=1,0]Ведьмак присел напротив Орианы.
[indent=1,0]– До рассвета ты… кхм, мы будем здесь. Без вопросов, – от откинулся на спину стула и долго не решался заговорить, но в конце концов спросил: – Так чего ты там увидела?

+1

39

- Что произошло?
Ох, какой Вы строгий, мастер ведьмак. Будь я  маленькой девочкой, очень б боялась Вас расстроить или ослушаться.
Весемир даже не ругал ее, не спрашивал с укором, но под взглядом кошачьих глаз Ориана чувствовала себя сорванцом, разбившим окно в чужой усадьбе.
- Я, честно говоря… - Сидя на земле и, медленно приходя в себя, ответила Ориана. – Я.. Увидела лицо и…
Сударыня, Вам не хорошо? Может воды?
- Нет-нет, я в порядке, правда. Просто все произошло так быстро, я не поняла из-за него ли я…
Тихо.
Высший вампир, конечно, чувствовала младшего собрата. Но не волнуйся, мастер ведьмак, не беспокойся милый друг. Я все уладила, все в порядке. Пожалуйста, не лезь на рожон, я не смогу помогать тебе всегда.
Ориана проигнорировала  протянутую руку и поднялась сама, рваным движением отряхнув платье.

Женщина сидела напротив Весемира. Их разделял небольшой квадратный стол с одной недостаточно длинной ножкой – то ли сломанной, то ли бракованной изначально – отчего чашка встала под углом. Но в остальном – дом выглядел уютным и теплым. Живым.
Рыжая женщина обеспокоенно смотрела на ведьмака, словно пытаясь понять, злиться он на нее или нет.
- Ты сердишься на меня? – Тонкая рука легла на мужскую, легко сжав. – Я не хотела доставлять хлопот, прости. И не надо носиться со мной, как курица с яйцом. Я сумею о себе позаботиться, я не маленькая.
Стоило ведьмаку начать предложение, как зеленые глаза дали явно понять, что оставаться в доме с мужчиной одна она не собирается.
- До рассвета ты… кхм, мы будем здесь. Без вопросов, – седовласый мужчина откинулся на спинку стула, и Ориана отпустила его руку, – так чего ты там увидела?
- Я увидела человека, который крался к дому. Точнее, увидела тень. Подумала, что смогу тихонько подойти. – Тонкие пальцы потерли переносицу и голос, будто пропитавшийся хрипотцой из-за пересохшего горла, дрогнул. – Я сделалА несколько шагов. Он… Не сразу увидел меня. Знаешь, как будто… как будто услышал, что кто-то идет, но не сразу понял откуда звук, так ведут себя в стельку пьяные городские. А я всю жизнь живу в Боклере и знаю, о чем говорю, уж поверь.
- Зачем Вы пошли туда? – Осипшим от пережитого страха голосом спросил Але́н, замерший серым истуканом около стены.
- Потому что я не хотела мешать Вашему рандеву с моим спутником и почувствовала себя лишней. – Огрызнулась Ориана. Он ей не нравился. Совсем не нравился.
Женщина сделала глоток разбавленного вина, отметив про себя, что нет на свете более кощунственной вещи, чем разбавлять вино.
- Так вот. – Она продолжила говорить, смотря перед собой. – Я подходила ближе. Этот человек, вроде, хотел открыть дверь, потянулся было к ручке, но потом, видимо… Не знаю, что это… Почуял меня? Резко развернулся, уставился в мою сторону.  И я поняла сразу, что он смотрит именно на меня. Даже не столько поняла, сколько почувствовала.
Женщина замолчала, а потом подняла на ведьмака зеленые глаза, полные тревоги. Но так не смотрит человек, который боится или переживает за себя.
- Ноги сковало холодом, будто я в сугроб провалилась. Я никогда не видела снега столько, чтобы в нем увязнуть, но, думаю, чувства такие же. А потом… - кровопийца снова сделал глоток и поставила пустой стакан на деревянный стол, - я не поняла, что произошло. Будто меня толкнул сильный ветер. Как будто я – оконная форточка во время грозы. Раз! – Тонкое запястье взметнулось в воздух и застыло. – И я уже на земле. Я могу ошибаться, но мне показалось, что тот человек, тот мужчина и был персонажем портретов Женевьевы. Могу ошибаться. Но волосы, общее телосложение...
Писательница снова обратила взгляд на ведьмака.
- Я боюсь за тебя. Ты же не возьмешь меня с собой, а заставишь сидеть в каком-нибудь отстойнике. – Женщина скрестила руки на груди. – Я не испугалась. Я просто не ожидала этого. Если ты мне расскажешь, что может ждать, я буду готова. И… Я хочу помочь.

+1

40

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид: крепкого телосложения, гладко выбритый, свежий и мытый мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: широкополая шляпа, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. За спиной в кожаном футляре ведьмачий острый кинжал. Клинки и ведьмачий скарб при седле.
[/SGN]

Ночь-утро, 27 VII 1227.
Ясно

Ведьмак старался не замечать снующего рядом неуклюжего ключника, который крякал, поднимая разбросанные в горе опустошенные бутылки и одновременно внимая всем словам Орианы.
[indent=1,0]– Лихо ночное, – выдохнул своё толкование Але́н в конце повествования рыжеволосой. – Как пить дать, лихо.
[indent=1,0]– Помолчи, будь добр, – Весемир попытался звучать как можно ласковее, но, увы, не получалось.
[indent=1,0]Таким, как он редко представлялся случай светской беседы за круглым столом, с кружкой доброго эля, где никто не глядит с презрением и ненавистью, никто не оскорбляет за спиной или прямо в лицо, давясь желчными замечаниями.
[indent=1,0]У ведьмаков очень мало друзей. Однако если они есть, то крепче дружбы не сыскать.
[indent=1,0]– Ориана, – ведьмак говорил серьезно, не отводя латунного взгляда от зеленых глаз, что весенней листвой выделялись на бледном лице женщины. – Ты прекрасно знаешь, что происходит здесь. Возможно, у тебя есть предположения. Кхм. Возможно. Холера! Как сложно говорить. Отвык. Кхех.
[indent=1,0]Кашлянув в кулак и собравшись с мыслями, он продолжил:
[indent=1,0]– В Боклере завелся упырь. Грёбанный, необычный вампир со странностями.
[indent=1,0]Весемир скривил губы, вспомнив увиденное в городском усыпальнице, в теле бедной убитой девочке. Кому она, бедняжка, перешла дорогу, заслужив столь отвратительную судьбинушку?
[indent=1,0]– Вампир, Ориана, вампир. Это не просто дикая сука, гуль иль утопец, которые действуют исключительно инстинктивно: убивать, чтобы жрать, жрать, чтобы убивать, да, те еще суки… кхех, н-да. И еще не встречался мне гуль, что семя своё ёбанное посеять захотел. Нет.
[indent=1,0]Пальцы охотника на чудовищ ритмично и тихо постукивали по деревянному столу. Позабыв где и в чьей компании находится, он не стеснялся на грубые, мужицкие выражения. Напротив сидела внимательная Ориана. Рядом тяжело сопел напуганный слуга винодельни. Свет в лампах дрожал, двигая тени. Несколько имеющихся окон были занавешены, и Але́н не рисковал заглядывать в уличную темень. Страх держал на расстоянии, а лиловые занавески как-никак, но успокаивали.
[indent=1,0]Все ранее раскиданные бутыли были уже аккуратно поставлены вдоль стены. На ней висела детально и красочно исполненная картина, изображающая всю семью Луки. Красавица дочь унаследовала глаза матери, что стояла по левую руку от сияющего Луки. Знай он, что смерть имела столь эгоистичные планы на них всех, чтобы изменилось? Ничего. Ровным счетом совсем ничего.
[indent=1,0]Ведь от судьбы не уйдешь, верно?
[indent=1,0]Портрет был украшен изящно вырезанной из красного дерева рамой, и, судя по состоянию, Але́н каждый день избавлял её от пыли. Ключник поистине любил семью винодельни.
[indent=1,0]– Они разумны и поэтому смертельно опасны, – между тем говорил ведьмак, слегка меняясь в лице. – Голодный упырь едва ли в силах контролировать своё истинное, гнилое нутро. Гонимый безумной жаждой крови. Жаждой крови и ничего больше. Пропойца, курва.
[indent=1,0]Ален громко проглотил комок страха и молча опустился на свободный табурет.
[indent=1,0]Ведьмак продолжал щелкать пальцами по столу. Через мгновение он неожиданно перестал.
[indent=1,0]– Так как можешь ты помочь? Заговоришь стихами? Лучшее, что в твоих силах это обезопасить себя. Скоро рассвет. Ты останешься дома. Я – возьму необходимое и начну поиски твари.
[indent=1,0]– Лихо ночное, – едва слышно просипел ключник.
[indent=1,0]Однако и ведьмак, и Ориана его прекрасно услышали.

+1

41

- Ах, так ты печешься о моей безопасности? – Ориана дернула уголком тонких губ. – Думаешь, оставишь меня под крылом… этого господина, и я буду, как у Лебеды за пазухой? Конечно, я буду в безопасности. А в случае нападения вампира мы будем отбиваться бутылками? Может, на дегустацию вин его пригласить? Какие эти существа предпочитают – белое, игристое? Или, может, красное? А, мастер ведьмак?
Женщина поднялась и скрестила руки на груди, сжав длинными пальцами ткань.
- Да, я – не рыцарь, уж тем более, не ведьмак. Но я не хочу читать стихи, стоя около бугорка с одиноким букетом цветов, понимаешь к чему я? Шпагу от меча не отличу, но я читала достаточно, чтобы сложить мнение о тактике ведения боя, о стратегии, о логике. Я не буду мешаться у тебя под ногами, буду тише воды и ниже травы, но я буду рядом. На чердаке, на крыше, под ракитовым кусточком, где угодно. Но если что – швы наложить тебе я сумею. Если успею, конечно.
Ориана отвернулась и несколько раз глубоко вздохнула. Она не собиралась кричать или ругаться с ведьмаком. Будь она человеком, то, вампир была в этом уверена, поступила бы точно так же. В Туссенте, в цветном и аляписто пестром, непривычно цветном для гостей, были свои минусы, которые становились частыми поводами для насмешек самих жителей сказочного места. Коррупция, самодурство некоторых «больших мужей», напыщенность рыцарей и много, что еще. Но добродетели, которые большими золотыми буквами выгравированы в каждом туссентском сердце, соблюдаются, давая возможность усомниться в черствости и бессердечности, алчности и бесконечно злобе. Конечно, их чтят не все, многие считают это не больше, чем легендой и архаизмом. Но Ориана верила, что каждый пьяница или бездомный, готовый всадить стеклянную «розу» в мягкое сочное тельце очередного барона или графа, глубоко в душе – честный и порядочный. Вампир считала и считает, что не бывает плохих людей. Бывают хорошие люди, с которыми случилось много плохого. Но это совсем не значило, что человеческая раса вызывала симпатию. Скорее, сводила на нейтральную позицию все хорошее. Примитивизм людей никогда не нравился бестии.
Из-под платья и ткани плаща выпирали обрубками крыльев лопатки, периодически вздрагивавшие, будто от сдерживаемого плача или плохо контролируемой дрожи.
- Если Вы не возражаете, - обратилась она к хозяину дома, вспомнив и о его существовании, и об этикете, - я бы хотела лечь спать.
Демонстративно избегаю слов «мы», «нас» и любые другие, показывающие общность двух гостей, женщина распустила рыжие волосы, ее тонкие руки сняли плащ и повесили на торчащий витиеватый крючок с аккуратным орнаментом виноградной лозы. Факт того, что на сон оставались считанные часы, женщину не смущал. Она просто хотела уйти, а лучшего повода найти не пыталась.
- Надеюсь, я Вас не потесню. Завтра, когда я буду дома, пришлю деньги с посыльным. В качестве возмещения за убытки и гостеприимство. – Стоило Але́ну, как любому жителю этих земель вскинуть руки, на мгновение забыв о страхе, начать было отказываться, как Ориана покачала головой. – Я очень устала. И избавьте меня от излишней демагогии.
Кровопийца не собиралась дальше пререкаться со спутником. Хочет идти один – пусть идет. То, что он найдет хера лысого – уже второй вопрос. Хотя, кто знает?
Внутреннее чутье подсказывало высшему вампиру, что низший еще объявится. Теперь она хотя бы была уверена в расовой принадлежности гостя Женевьевы.

Ночь, а точнее те несколько часов, что почерневшим бинтом соединяли закат и рассвет, прошли плохо. Женская фигура просто лежала на кровати, укрытая одеялом. Не смотря на то, что женщина сослалась на усталость и была отведена, судя по всему, в хозяйскую комнату и уложена на мягкой кровати, она не спала. В общем-то, «плохость» прошедших нескольких отведенного на отдых временем была достаточно показательной. Высшим не нужны сон или еда, они спокойно могут обходиться без «мирского». Привычка – другое дело.
Ориана оказалась на маленькой кухне, но куда просторнее, чем у нее дома. Солнце только-только само отошло ото сна и до самых первых лучей оставались считанные минуты, но Ориана, заколов волосы, наскоро готовила завтрак на троих, мысленно внося несколько монет в счет за продукты.
Писательница не знала – слышал ли ее Весемир или нет, она даже была не уверена в том, что он в доме. Но запах мужчины еще сохранился, так что или он выел мгновение назад или они под одной крышей.
Свежие, надо отдать за это должное, овощи тут же полетели в глубокую миску, шинкованные быстрыми отработанными движениями женских запястий. В сковороде, отчищенной до вульгарного блеска, зашкварчали несколько яиц. По дому разбредался запах еды и Ориана, дожидаясь пробуждения мужчин или, как минимум, того, кто поведет ее, как пленницу – под белы рученьки, домой, открыла окно, впуская свежий ветер, задержавшийся снаружи еще с ночи.

Отредактировано Ориана (2018-04-07 23:53:59)

+2

42

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид:  крепкого телосложения, гладко выбритый, но уже не свежий мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: кожаный дублет, наручи, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Ведьмачий клинок, эликсир. За спиной в кожаном футляре ведьмачий острый кинжал.
[/SGN]

Утро, 27 VII 1227.
Ясно

Они не спали, обсуждая последние годы Луки. Ключник охотно делился воспоминаниями, иногда тяжело поглядывая на бутылку рядом, но, опасаясь ведьмачьего негодования, не смел прикоснуться к ней. Несмотря на постоянный веселый настрой, душевность и гостеприимность, Лука серьезно болел. Годы брали своё. Он уже не мог так рьяно руководить жизнью винодельни, а его дочь, увы, выбрала иной путь. Путь искусства, который, вероятно, её и погубил. Але́н подробнее рассказал про человека с картины: про его характер, поведение, манеры. Тот был в Боклере проездом и часто покидал город по каким-то неотложным делам. Сукин сын!
[indent=1,0]Когда до рассвета оставалось всего ничего, Весемир вышел из дома. Вдохнув свежего воздуха, ведьмак внимательно огляделся, принюхался и прислушался. Хотя прекрасно знал, что учуять или услышать вампира едва ли возможно без заранее принятых эликсиров.
[indent=1,0]Умывшись холодной бодрящей водой из колодца, ведьмак вернулся уже к завтраку. Сердечная Ориана позаботилась обо всём: по комнатам гулял насыщенный запах пожаренных яиц.
[indent=1,0]– Пахнет вкусно, сударыня, – лестно заметил ключник, присаживаясь за стол и подтягивая тарелку ближе к себе.
[indent=1,0]Однако не успев опробовать приготовленный женской рукой завтрак, Але́н опомнился, вскочил и, откупорив бутылку с этикеткой Корво Бьянко, галантно разлил по бокалам для гостей.
[indent=1,0]– Прошу вас, господа!
[indent=1,0]Весемир сел молча. Ел молча. И молча отодвинул пустую тарелку. К вину не притронулся. Это вопиющее отношение возмутило Але́на, но тот не рискнул поинтересоваться почему. Страшен был ведьмачий взгляд.
[indent=1,0]Несколько мгновений после ведьмак уже стоял на пороге, ожидая Ориану.
[indent=1,0]– Прощай, Але́н, – только и сказал друг почившего Луки, но, подумав, добавил: – Не дай этому месту умереть. В честь памяти доброго нашего Луки. Ведь я могу еще заехать. Будь здоров.

Дом Орианы выглядел таким же, каким они его и оставили: вписывающимся в общую картину разных красочных или блеклых построек Боклера. Уже внутри, они разминулись, каждый – в свою сторону.
[indent=1,0]Ведьмак открыл тяжелые дверцы большого дубового шкафа, куда, по словам Орианы, были складированы его вещи в ночь знакомства и смерти Луки. Выудив потёртые седельные сумы, ведьмак принялся доставать необходимое. Деревянный сундучок стукнулся об обеденный стол и раскрылся: небольшие пузырьки с эликсирами открылись жадному взгляду. Особые ведьмачьи снадобья не только значительно повышали физические данные, существенно усиливали органы чувств, но и, как побочный эффект, вызывали зависимость. Весемир боролся с этим.
[indent=1,0]Клинки также находились в шкафу, спрятанные за одеждой.
[indent=1,0]Бабы, подумал ведьмак и крутанул мечом в воздухе. Клинок сладко зашуршал.
[indent=1,0]Одевшись подобающе для охотника на чудовищ, Весемир обвязал горлышко мензурки кожаным ремешком, повесил на шею и ровным шагом направился к двери.
[indent=1,0]Однако в проходе замер, почуяв неладное.
[indent=1,0]Латунный взгляд метнулся вверх. Туда, где сейчас находилась Ориана.

+2

43

Они шли молча. Редкая птица нарушала тишину, надрывно повисшую между двумя баррикадами – ведьмаком, убийцей чудовищ, и вампиром, убийцей ведьмаков и людей.
Боклер спал, но даже в столь ранние часы откуда-то слышался смех, звон бутылок, тихие песни влюбленных и скрип старых медных оконных петель. Около дома Орианы все так же пахло помоями со свалки, но, стоило зайти внутрь, запахи будто купировались внутренней прохладой и чем-то древесным, словно только что отсюда вышел столяр, заканчивающий долгосрочный заказ.
Коты, вернувшиеся к приходу хозяйки и гостей, мирно дремали в креслах. Черный, почувствовав вседозволенность, развалился на обеденном столе. Тонкое пятнышко света, пробивавшееся из под занавесей, пригвоздило пушистую кошачью тушку за лапы к столешнице.
Ориана, клацнув ключем, не стала даже уделять внимания своим домочадцам. Ей не нравилось то, что происходило между ней и ведьмаком. Редкий мужчина позволял себе  б е з н а к а з а н н о игнорировать вампирские желания. Неужели она, теплая и нежная, заботливая и очаровательная, недостойна просто пойти туда, где Весемира ждет неминуемая гибель? Да, конечно, ведьмак не знает и не должен знать о том, что скрывается под тонкой кожей и под узкими губами. Не должен. Но тем не менее!

Она поднялась наверх, попутно распустив волосы и принявшись за пуговицы платья. Тонкие ужи рыжих волос тяжело опустились на хрупкие плечи и скользнули вниз по спине.
Босые, освобожденные от туфель, ноги ступили на деревянный пол. И только сейчас кровопийца позволила себе обернуться, чувствуя тяжелый взгляд непрошенного гостя.
- Госпожа Ориана. – Мужчина. Высокий. С характерным, вульгарно неприкрытым запахом смерти на губах.
Он едва шевелил ими, чтобы не потревожить слух ведьмака, но что ведьмачьи уши по сравнению с вампирскими?
- Пошел вон. Живо.
- Я не заберу Вашего времени. Мне лишь нужно…– начал было он, но высший вампир подняла руку, тут же пресекая любые попытки оправдаться.
- Весемир! – Крикнула женщина, тут же бросаясь вниз по ступенькам.
Носферат, поддавшись полу-пьяному состоянию, рванул за женщиной, так горячо, по непонятным причинам, любимой Скрытым. А что, если не любовь давала ей право считаться Его Хранительницей?
Ведьмак. Угроза. Атака. Смерть.
Губы, вымазанные в человеческой крови, искривились. Нет, трансформироваться он не собирался, не сейчас. Позже.
Он шел на ведьмака, как на единственного, по его мнению, соперника.
Ориана забилась в угол, оставив мужчин наедине.

Отредактировано Ориана (2018-05-30 00:32:02)

+1

44

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид:  крепкого телосложения, гладко выбритый, но уже не свежий мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: кожаный дублет, наручи, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Ведьмачий клинок, эликсир. За спиной в кожаном футляре ведьмачий острый кинжал.
[/SGN]

Утро, 27 VII 1227.
Ясно

Поступь была тиха, осторожна и напряжена.
[indent=1,0]Ведьмак чуял опасность. Заволновались даже кошки, а воздух стал тяжелее.
[indent=1,0]Аккуратно клинок разрезал тишину. Крепкая рука сжималась на кожаном перекрестии меча с яблоком похожим на оскалившуюся морду волка – знак именитой школы, где Весемир вырос и научился всему, чтобы выживать в этом мире. И искать свое Предназначение.
[indent=1,0]Голоса. Сверху доносились голоса: женский и мужской. Только они выдавали своих хозяев. Бесшумных и скрытых.
[indent=1,0]Он выпил эликсир. Мерзкий на вкус и болезненный на тело. Лицо исказилось привычной гримасой. Стало еще бледнее, еще дурнее. По коже пробежалась заметная волна: игра кровеносных сосудов, – оставляя заметные вмятины, словно оспенные поры. Ведьмак вновь открыл глаза, черные. Черные, как смоль и сажа, зрачки, некогда вертикальные, ныне заполняли почти что всю глазницу.
[indent=1,0]Ориана неожиданно выскочила из комнаты и закричала его имя. В глубине души ему было приятно.
[indent=1,0]Следом за ней – мужчина знакомой наружности. Сальные темные волосы зачесаны назад. Паршивая бледная рожа. Даже хуже ведьмачьей. И в крови.
[indent=1,0]Та самая картинная паскуда!
[indent=1,0]Медальон дернулся сильнее. Весемир не стал ждать.
[indent=1,0]Сложив магический знак, он атаковал. Стулья вдоль стены и незначительные пейзажи в столь же незначительных рамках слетели с привычных им мест и даже неприятно затрещали. Однако простейшая магия ведьмаков никак не тронула человека с картины. Тот оказался значительно быстрее.
[indent=1,0]Схватка с вампирами считалась одной из самых сложных и опасных. Многие молодые ведьмаки полегли от смертельных когтей и клыков проклятых кровососов, недооценивая их чудовищную скорость, сверхъестественную реакцию и безумную жажду крови.
[indent=1,0]Упырь не принимал иную форму, не демонститровал свою истинную сущность, не позволял ведьмаку прочесть себя по ему известной классификации, чтобы сформировать тактику и выявить слабые места. Хотя этим вампир рисковал и сам, поскольку человечье обличье сковывает страшные способности, мешает применять их во всей красе, со всей мощью.
[indent=1,0]Весемир увернулся от удара в голову и рубанул от плеча, целясь противнику в под мышку. Остриё едва зацепило вражескую плоть, повергнув вампира в неистовое возмущение. Зарычав, тот усилил атаку, ускоряясь с каждым разом и не давая ведьмаку шанса на отдых, на мысль, на следующий шаг. Мутант защищался, но несмотря на выпитый эликсир, долгие годы тренировок и приобретенный опыт на теле его проступило несколько свежих кровавых отметин. Боль, не чувствуемая сейчас из-за особого ведьмачьего наркотика, нахлынет жутким прибоем после. Помирать от рук этой паршивой рожи Весемир не собирался.
[indent=1,0]Парировав очередную серию атак, он до хруста сжал зубы, резко сделал выпад с левой ноги и произвел весьма жесткий удар снизу вверх по незащищенному боку упыря.
[indent=1,0]То была последняя капля.
[indent=1,0]Понимая, что бой давно перестал быть детской забавой, вампир отступил, пружинно отпрыгнув в сторону, и оказался подле Орианы. Ему требовалось время. Мимолетное. Но всё же время. Драгоценное и всеми желаемое. Он хотел измениться, сбросить человеческие оковы, эту душащую шкуру.
[indent=1,0]Весемир догадался об этом и несколькими твердыми, но молниеносными шагами настиг противника.
[indent=1,0]Крутанув над головой меч для совершения сокрушительного, едва ли блокируемого удара, он произвел декстер, атаку справа. 
[indent=1,0]Упырь инстинктивно прикрылся левой рукой, которая тут же глухо свалилась на пол.
[indent=1,0]Ведьмак по глупости и уверенности в собственной победе расслабился, пожиная плоды еще не завершенной охоты. Этого момента слабости хватило, чтобы пропустить быстрый оглушительный удар вампира.
[indent=1,0]Дыхание перевело, в глазах засияли искры, когда ведьмак врезался в стену, сломав спиной висящий там живописный пейзаж виноградников Туссента.
[indent=1,0]В этот момент человеческая маска была наконец отброшена.
[indent=1,0]Разгневанный носферат расправил кожистые крылья, готовый терзать, готовый убивать.

+1

45

В рыжей голове одна мысль сменяла другую. Сохранить жизнь ведьмаку или нет? Если Весемир остается жив, то… да, ему придется мириться с настоящей сущностью аккуратной и хрупкой женщины, которая только и, казалось, может, что стоять готовить и писать никому ненужные заметки-рассказики.
Зеленые глаза следили за поединком, который априори был обречен. Ориана не знала всех способностей своего «легального» гостя, но почему-то была больше чем уверена в том, что треклятый носферат одержит верх.
Вампирские правила не вынуждают высших беспокоится, даже думать о жизнях тех собратьев, кто стоит ниже по рангу. Кровопийца и не думала. Она беспокоилась, по непонятной для нее причине, за ведьмака. Нет, эмпатия к смертным – не ее стезя, ей абсолютно было все равно, что произойдет с Весемиром, как только тот покинет стены Боклера, ее «гнезда», которое она оберегает и хранит под указом и бесконечным надзором Скрытого.
Вампир отпрыгнул, опустившись возле той, ради которой он пошел на эту авантюру. Сильные ноги, дикие, одурманенные глаза, засаленные волосы и нескончаемый запах крови… Человеческой. Определенно, мужской. И женской. И… Лебеда бы побрал этого носферата! Ноздри Орианы расширились непроизвольно, запах крови бил в самую середину, в самое нутро извращенного, по меркам людей, сознания и заставлял тонкие пальцы впиваться, едва заметно, в полы подмятого под себя платья.
Нет.
Нельзя.
Не можно.

Ведьмак не сделал ей ничего плохого, и она не позволит ему это исправить.
Звук разрезающейся плоти выдернул женщину из неглубокой рефлексии. Запах гнилой, словно вытащенного тела из могилы, словно Ориана смотрится в зеркало и видит отражение уродки, испещренной шрамами,  с серой кожей, с глубокими синяками и острыми выпирающими костями.
Мужчина, тот, что ел у нее чуть ли не с рук, тот, кого она приволокла домой, кто защищал ее, рыжей почему-то хотелось верить в то, что ведьмак пекся не только о своей шкуре, грузно ударился спиной о стену и разломил раму висевшей картины.
- Назад.
Толика мгновения, едва ли ведьмак успел моргнуть, как Ориана встала перед ним, даже не прибегая к обращению в туман.
Тонкие руки раскрыли грудь, прикрывая тело ведьмака. Носферат, принявший форму, громко выдохнул в сторону той, что приходилась выше его по рангу и статусу во всех вопросах. Шаг вперед. Ориана стоит, не двигается. Второй. Всего лишь взмах оставшейся лапы и женщины не будет, ее просто, как у обычных людей говорится, распидорасит по маленькому домишке да так, что никто, ни Скрытый, ни Хуитый ее не соберут.
- Назад. – Повторила женщина, не спеша преображаясь, показывая то, что ослушаться ее – не самая мудрая идея, плюс – не самая выгодная.
Носферат качнул изуродованной головой и отступил, подчиняясь Ориане. Медленно начали укорачиваться руки и длинные, с острыми когтями, пальцы, голова принимала облик человека.
- Ты убил Женевьеву? – Ориана, казалось, забыла о ведьмаке, но на самом деле, выигрывала для него время. Если… ему вообще могло бы это помочь. Она слышала его дыхание, была уверена в том, что мастер жив, но в сознании или нет – вопрос спорный.
- Я. – После недолгого пошатывания сообщил черноволосый мужчина, зажимая кровоточащий обрубок руки. – Не спрашивайте, миледи, зачем.
Женщина смотрела исподлобья, уничтожая оппонента тяжелым взглядом. Ну, же, Весемир, ну же.
- Все-таки я спрошу. Ты оставил меня без подруги, отца без дочери, мой Боклер без прекрасной художницы. А себя еще и лишил любовницы.
На последнем предложении принявший человечью форму носферат поморщился. Эта тема была ему явно неудобна для разговора, не настраивала его на приятный лад. Мужские ноздри раздувались после недолгого, но выматывающего сражения и Ориана, вошедшая в заметный ей одной раж, наступала, медленно прижимая носферата к сдвинутому с обычного места «аксием» столу.
- Ты вторгся в мой город, посягнул на собственность Скрытого. – Вместо тонких, аккуратных пальцев медленно начали вырисовываться костлявые, уродливые. Длинные когти, выросшие вместо женских ногтей, неприятно клацали друг о друга, пока их владелица перебирала ими по собственному бедру. – Ты посягнул на жизнь моего друга. Ты убил дорогого мне человека.
- О? – Попытался не сдавать позиции оппонент медноволосого высшего вампира. – Так ли она была дорога тебе, Скрытому? Простая смертная, подходящая только для того, чтобы ее трахали и больше ничего.
- Почему ты не убил ее сразу? – Благо, Весемир не мог видеть искаженное «боевое» лицо Орианы, чьи узкие, сморщенные ноздри вдыхали запах чужой крови, смешанной с ведьмачьей.
- Это мое дело, я не обязан…
- И правда, не обязан. Но, если о своей жизни ты отчитываться не должен, то в твоих интересах сказать мне почему я не должна убить тебя сейчас, здесь?
- Потому, что… Потому, что я нужен Скрытому! – Попытался соврать носферат, упершись ягодицами в стол.
- Ложь. – В, и без того хрипящем голосе, появились недобрые шипящие ноты. – Вторая попытка.
Молчание. Надрывное и звенящие. Даже дыхание бестий замерло, словно застыло в похолодевшем воздухе. Длинный заостренный ноготь указательного пальца огладил бледную мужскую щеку.
- Ты искал встречи со мной. Зачем?
- Мне нужно вернуться в стаю.
- Абсурд.
- Понимайте, как хотите, но я хочу вернуться в Туссент, на свою родину, в то место, где я родился.
- Зачем тебе для этого я?
- Кто, как не Вы может обеспечить мне безопасность среди остальных.. Н Е высших.
- Я все еще не понимаю. – Ориана сжала чужое горло в щербатой сухой ладони. – Советую тебе придумать оправдание своей жизни к сегодняшнему вечеру. Придешь один на кладбище. Если меня устроит твое оправдание – я сохраню тебе жизнь, нет сдохнешь, как псина.
- А ведьмак?..
- Вон. – Женская рука отпустила непрошенного гостя и тот, пользуясь едва уловимым для обычного глаза движениями, вылетел из двери проклятого дома.
Ориана опустилась рядом с ведьмаком, приняв свой человеческий облик и аккуратно провела холодной рукой по чужому лбу.

+1

46

[AVA]http://i.imgur.com/QP5eWDw.png[/AVA]
[SGN]
Внешний вид:  крепкого телосложения, гладко выбритый, но уже не свежий мужчина невысокого роста. Глаза с вертикальным зрачком горят латунью под суровым, хмурым взглядом и кустистыми бровями. Длинные темные, седеющие волосы зачесаны назад и убраны в хвост.
При себе: кожаный дублет, наручи, туника, заштопанные штаны, легкая обувка. Ведьмачий клинок, эликсир. За спиной в кожаном футляре ведьмачий острый кинжал.
[/SGN]

Утро, 27 VII 1227.
Ясно

Он поднял латунный полный изумления, возмущения и даже оскорбления взгляд.
[indent=1,0]В конце концов, всё встало на круги своя. Эта милая, хрупкая женщина, что всем сердцем, всей душой прониклась горю потерявшего дочь винодела, всё же не зря вызывала тревогу. Еще тогда. Задолго до. Раскрылись карты.
[indent=1,0]Неприязнь к солнечному свету. Столь удивительная проницательность, нечеловеческая бесшумность и сказочная человечность. Непереносимость специфического запаха, как и вида. Хотя она боролась. Сама с собой. Стойкая. А тот служащий городской усыпальницы, подлец, знал. Вероятно, знал. И не пустил к телу бедной Женевьевы.
[indent=1,0]Эх, девочка! И вот этому чудовищу ты открылась! Верно говорят люди, любовь не ведает ни границ, ни расстояний. Что же кольнуло тебя, Женевьева? Эта паршивая бледная рожа? Сладкие речи? Общие интересы? Азарт и страсть от столь необычной близости двух разных видов…? И он оказался предателем, высокомерным лжецом, что ставит себя превыше прочих. Однако как… по-человечески.
[indent=1,0]– Убери… руки, – Весемир дернулся, отмахиваясь от прохладной ладони Орианы, что заботливо прикоснулась к разбитому лбу ведьмака.
[indent=1,0]Удар упыря оказался через чур неожиданным и прескверно сильным. Не было и мгновения ни на один защитный знак. Тряпичной брошенной и не нужной куклой ведьмак повалился на пол, пытаясь дышать. Резкая боль в ребрах и оглушительная пульсация словно барабанная дробь в висках отвлекали.
[indent=1,0]То был конец для Весемира из именитой ведьмачьей школы Волка.
[indent=1,0]Однако по стечению обстоятельства его жизнь была спасена.
[indent=1,0]Спасена одной из тех, кто только что едва не убил его. Только во множество раз могущественнее.
[indent=1,0]О, носферат на её фоне казался жалкой надоедливой мухой, которую одним мановением можно было раздавить. Однако Ориана этого не сделала. Безусловно, могла бы, но не сделала. Вампирская политика.
[indent=1,0]Высший вампир заступилась за ведьмака. За того, кто не даёт жизни её сородичам, соплеменникам, хоть и более, так сказать, низким по рангу, по классу. Альпы, фледеры, бруксы. Нечисть, убивающая людей для удовольствия, для кормёжки. Что может быть гнуснее? Кровососущие упыри.
[indent=1,0]Смешанные чувства разрывали ведьмачье сердце. С одной стороны эта добрая женщина ухаживала за ним аки за мужем своим. В поступках своих была более чем искренна, честна, душевна. Есть ли у вампира душа? Или это скрытый талант искусства?
[indent=1,0]Весемир поднялся. Не без труда. Эффект наркотического эликсира иссякал. Бешеная накатывала боль.
[indent=1,0]Ведьмак держался. Сжал зубы до скрипа.
[indent=1,0]Носферат, к удивлению и некому разочарованию, действительно исчез.
[indent=1,0]Они договорились встретиться позже. На кладбище. Как предсказуемо. Вампирское клише.
[indent=1,0]Весемир не сказал ни слова.
[indent=1,0]Молча покинул дом кровопийцы, оставив неприятный отпечаток.
[indent=1,0]На стене.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Пролог » Отцы и дети, ведьмаки и вампиры