Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » О профессиональной этике


О профессиональной этике

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Время: 25 мая 1265 года.
Место: Постоялый двор близ большой дороги от Блавикена к Хенгфорсу, Редания.
Действующие лица: Бертрам Хог, Гуго из Цинтры
Описание: Будучи застигнутыми в пути отвратительной погодой, Гуго и Бертрам решают переждать ливень на постоялом дворе, а заодно и пожрать как следует. Беседы за жизнь и немного смертоубийства прилагаются.

+1

2

[indent=1,0]Это был долгий, долгий путь. Еще месяц назад, в Диллингене, темерский наемник Бертрам Хог и не думал, что вскоре его занесет так далеко на север. И уж тем более он не предполагал, что большую часть сего пути идти будет порожняком - без контракта, то бишь. Но, как известно, человек предполагает, а судьба располагает. Небольшой слух, немного информации от очевидцев - и вот, Бертрам уже в пути, быстрым маршем двигая к далекой Маллеоре, предвкушая довольно интересное - хотя и весьма опасное - дельце.

[indent=1,0]Дело в том, что это королевство Хенгфорской Лиги не так давно стало местом действия небольшого, но свирепого конфликта. Обычное дело - один господин решил усесться на трон, другой закономерно возжелал тому воспрепятствовать, а там и князьки помельче подтянулись, по ходу дела разобрав, кому в какую сторону. Не обошлось, ясное дело, и без наемных войск - и к одному из таких отрядов как раз собирался примкнуть Бертрам Хог. Но не деньги и перспективная добыча толкнули его на этот шаг, и не идейные соображения тоже. Наемник шел за опытом. Далеко не новичок в военном деле, он все же хотел еще раз взглянуть на то, как действуют и функционируют серьезные наемные отряды... И, если повезет, подобрать кандидатов для своего собственного. Оставалось лишь выбрать сторону, и тут темерец воспользовался простым принципом - не выступать на стороне агрессора. Ведь если какой дворянчик ценит свои амбиции пуще человеческих жизней - стало быть, обломать ему зубы будет делом чуть менее паскудным, нежели поддержать такую инициативу. Одна была беда - всякий наемник в таких заварушках имел вероятность встретить кого из знакомых по ту, другую сторону, при далеко не самых приятных обстоятельствах. Были среди них и такие люди, каких Хог без всякой жалости угостил бы острым в мягкое, но были и те, чью жизнь отнимать не шибко хотелось. Впрочем, если таков их выбор - тут темерец ничего поделать не мог, а потому и горевать смысла не видел. Таковы, в конце концов, были издержки профессии.

[indent=1,0]Они шли по равнинной местности, окруженные травянистыми лугами, и на многие версты вокруг могли наблюдать лишь несколько одиноких деревьев. С одной стороны, это радовало Бертрама - нет места для засады, да и дикие твари из диких лесов не страшны. С другой - два путника тут были как на ладони, видны издалека и наверняка. В лесистой местности хоть за деревьями укрыться можно было, да и от конных, если что, уйти по пересеченной. Тут же... Захотят найти - найдут, захотят догнать - догонят. Осознавать это было неприятно.

[indent=1,0]Еще более неприятно стало тогда, когда по небу, и без того не шибко ясному, поплыли грозовые тучи. Хог остановился, уперев копье в землю, и взглянул наверх.
[indent=1,0]- Кажется, дождь собирается, - сообщил он и без того очевидный факт. "Херово," - добавил темерец уже про себя, прежде, чем продолжить путь. Чуть позади него уверенным шагом шел еще один человек. Гуго из Цинтры, как он себя называл, был, по мнению Бертрама, отличным попутчиком. Человек весьма набожный и честный, он был не из той породы, что перережет тебе горло во сне, чтобы только забрать твои сапоги - а это было просто-таки критическим фактором в подобных переходах. Кроме того, цинтриец был опытным солдатом, знакомым с лесной местностью и совершенно неприхотливым, что было не менее ценно, учитывая особенности перемещения столь малой группой. Помимо этого, однако, Хог мало что мог сказать про Гуго. За всю дорогу от блавикенских ворот они изредка перекидывались разве что парой фраз, да и то всё больше по делу. Всё-таки это были не те люди и не в той обстановке, чтоб болтать понапрасну - что, по мнению Бертрама, было только лишь еще одним плюсом.

[indent=1,0]Когда первые дождевые капли сорвались с неба, сопровождаемые порывами сильного ветра, прямо по дороге, на холме, замаячил силуэт группы построек, обнесенных невысоким частоколом. Сравнительно крупное здание в два этажа, судя по всему, являлось придорожным трактиром, а постройки поблизости - конюшня, сарай, да пара домиков.
[indent=1,0]- Зайдём? - спросил Хог, на сей раз не останавливаясь. Дождь обещал быть сильным, такой следовало переждать в тепле. Иначе слишком высок был риск вымочить припасы, да и самим вымокнуть до нитки, с последующей простудой. Возражений не последовало.

[indent=1,0]Трактир встретил путников простым, но довольно уютным убранством - добротные столы, большой очаг большой зале, крепкий и чистый пол, гербовой реданский щит, вывешенный над очагом... Последний явно не всегда был декоративным элементом, о чем свидетельствовали множество щербин и царапин, но это лишь добавляло ему значимости. Большое внутреннее пространство явно говорило о том, что трактир предназначался для множества гостей, и не удивительно - купеческие обозы, идущие этой дорогой на север, в Ковир, как правило хорошо охранялись, и обслуживались множеством людей. Сейчас, однако, зала практически пустовала. Помимо корчмаря и подавальщицы, там находилось пятеро человек. Трое из них - очевидно, кметы из окрестных сёл, зашедшие пропустить по кружечке, переглянулись, и поспешили покинуть помещение. Еще двое - юнцы, сидящие за самым дальним, угловым столом, рассматривали гостей неуверенными, настороженными взглядами, то и дело поглядывая на трактирщика, будто желая о чем-то спросить. Только лишь подавальщица - миловидная девица лет семнадцати - встретила гостей приветливой улыбкой и добрым словом. "Молодая еще. Наивная. Непуганая," - заключил Бертрам. Он реже, чем хотелось бы, встречал таких людей. И видел, чем заканчиваются их истории, намного, намного чаще, чем того желал.

[indent=1,0]Что до человека за стойкой...  Было очень похоже, что щит, висевший над очагом, принадлежал именно ему - не то как оружие, не то как трофей. Слишком отчетливо в нем виделся человек военный, виделся во множестве мелочей, очевидных для всякого, кто не понаслышке знаком с таким людом. Разве что больно низким показался Хогу этот человек - пока не поднялся с табурета.
[indent=1,0]- Клиентуру пугаете, служивые, - пробасил он, облокотившись на стойку. - Чем могу помочь?
[indent=1,0]- Прощенья просим, добрый человек, не хотели. Нам бы еды, да дождь переждать. Чем нынче кухня радует?
[indent=1,0]Кухня радовала пшенным кулешом с салом и луком. Ассортимент напитков был представлен более широко, и Бертрам, пока не решившись употреблять горячительного, решил ограничиться кружкой отвара сушеных ягод боярышника. Оно и согреет, и в голову не даст. Трактирщик, выслушав его, махнул рукой двум ребятам за самым дальним столом - дескать, в порядке всё.
[indent=1,0]- Мои младшие, - пояснил он, усмехнувшись. - За охрану тут, стало быть.
[indent=1,0]- Не маловата охрана, для такого-то места? - поинтересовался темерец.
[indent=1,0]- Маловата, как же. У меня ж еще три сына есть, но ушли, два дня как ушли. Воевать, в Маллеору. Знаю я пару местных мужиков, кто сгодился бы на замену, пока их нет, да все никак руки не дойдут послать за ними.
[indent=1,0]- Вот оно что, - наемник понимающе кивнул. - Слыхал, слыхал. И за кого воевать?
Корчмарь вздохнул.
[indent=1,0]- За мятежников. Дурни.
[indent=1,0]- Понятно, - ответил Бертрам, и направился выбирать место. Выбор пал на один из прямоугольных столов близ окна. Через нехитрые витражи открывался отличный обзор на подходы к корчме - Хог хотел видеть всякого возможного посетителя прежде, чем тот увидит его. На всякий случай.

[indent=1,0]Выслушав заказ Гуго, трактирщик заковылял к кухне, сопровождая каждый шаг левой ноги деревянным постукиванием. "Вот, значит, как," - мрачно подумал Бертрам, глядя в окно. "Это многое объясняет."

Отредактировано Бертрам Хог (2017-12-15 00:56:15)

+3

3

Промозглый ветер широко гулял по полю: с одного до другого его края, сгоняя в кучу тяжелые, вот-вот готовые разразиться дождем облака. Здесь, на самом севере Редании, это было частым явлением. Вечная борьба гор Хенгфорса и равнин Редании в этом пограничном месте особенно обострялась и становилась непримиримой враждой. Этот край вообще был краем контрастов. Контрастны были его жители: добродушные, простоватые реданцы, которых даже их соотечественники считали за недалеких увальней, и злые, молчаливые каингорнцы, которым ничего не стоило пырнуть ножом косо поглядевшего на них недотепу. Они разнились образом жизни, говором, внешностью, верили в разных богов, по-разному строили дома и готовили еду.
Путник, движущийся на север, мог заметить, как резко менялась растительность, стоило только ему пересечь эту своеобразную границу. Буки, грабы и клены сменялись суровыми елями, мохнатыми пихтами и стройными, похожими на отряд копейщиков лиственницами.
Он мог почувствовать, как становится прозрачнее, до рези в носу свежее воздух, мог буквально ощутить исходящий от рек и ручейков холод, точно те хранили некую затаенную злобу, хотя еще совсем недавно их журчание казалось радостным и безобидным. 
Гуго дивился тому, как не похожи здешние места на его родные холмистые долины Цинтры, поросшие светлыми, широколиственными лесами. Если боги и спускались на землю, то именно здесь, и оттого в эти дни цинтриец молился с особым жаром.
Он пришел сюда не за богатством и славой, но во спасение своей души. Эти слова жги его, точно раскаленный прут, и гнали дальше. Чувство вины стало для него занесенной плетью, а дорога — веревкой, затянутой на шее: если он не следовал за ней, она начинала душить.
Впереди шагал его попутчик, назвавшийся Бертрамом. Гуго глядел на щит за его спиной и гадал, что же это за человек, что заставило его отправится так далеко на север, в каких богов он верил и верил ли вообще. Они почти не разговаривали, почувствовав взаимное уважение ко внутреннему спокойствию друг друга.
Впереди, насколько хватало взгляда, тянулась невозделанная равнина. Серовато-зеленая, жесткая, еще не успевшая набраться соков трава шуршала у них под ногами. Истошно завывал ветер, и Гуго ничуть не удивился, когда за несколько мгновений небо почернело, и загрохотал гром.
— Такой надолго не затянется, — отметил Гуго, когда с небес рухнул ливень. Он посильнее закутался в видавший виды плащ и ускорил шаг. Им нужно было найти пристанище, чтобы переждать непогоду. В таком голом поле, по которому они шли, надежды на это было мало, но им повезло: вдалеке замаячило поселение. Цинтриец облегченно вздохнул.
Повезло вдвойне: в селении нашелся трактир, и им не пришлось просить кметов о месте для постоя.
В трактире было жарко. Гуго почувствовал, как прилипла к телу промокшая одежда. Встретился взглядом с одним из трех крестьян, сидевших прямо у входа. Кмет скривился, что-то шепнул товарищам, и они, кучкуясь и отводя взгляд, вышли прочь. Внутри остался только корчмарь, разносчица, двое встревоженных мальчишек за угловым столом, да они сами.
Вести о начавшейся войне задержали купеческие караваны, которые предпочли остаться в Блавикене или Тридаме. Говорили, что «Серая банда» подчистую вырезала крупный купеческий обоз, а некоторые добавляли, что не один, а целых два, да только Гуго не особо верил. Все-таки «Серая банда» — ковирские ребята, и их хозяева вряд ли будут рады такой самодеятельности.
В основном через эти места шел наемный люд: вояки да проститутки. Цинтриец слышал, что некий темерский дворянин, сколотивший свою кондотту, выступил в помощь Недамиру.
Земля, как известно, слухами полнится, и сейчас их было особенно много. Рассказывали, что самозванец собрал едва ли не сотню тысяч воинов и вот-вот выступит, чтобы завоевать то, что принадлежит ему по праву; что этот самозванец платит своим людям аккурат в два раза больше, чем Недамир, а подтверждали это тем, что, мол, ему покровительствуют влиятельные ковирские дома, у которых этих денег столько, что они могли бы купить весь Хенгфорский союз, случись для этого подходящий прецедент. 
Корчмарь удивленно прищурился, когда и второй наемник не стал заказывать местного пива. Что это за вояки такие, которые во время отдыха не пропустят кружечку-другую, а цедят безвкусный отвар? Но у Гуго были на то свои причины. Не так давно, в Новиграде, он крепко запил, и память об этих неделях до сих пор внушала ему отвращение. Не шло даже пиво.
Они сели у окна. Помолчали, разглядывая друг друга. Гуго прихлебывал отвар и гадал, сколько лет его попутчику. По всему выходило, что за тридцать, а может, и больше.
— Ну, Бертрам, за знакомство, значит, — усмехнулся Гуго и с притворным апломбом отсалютовал кружкой. — Коли нам с тобой выпало вместе топать аж до самой Маллеоры, расскажи, отчего ты вообще решил поучаствовать в этом конфликте. Охотой за головами да охраной караванов можно подзаработать и побольше, чем обещает его величество Недамир или этот темерский дворянин, не так ли?
Подавальщица расторопно расставила перед путниками горшочки с кулешом да несколько хлебных лепешек. Перед тем как уйти, она на миг замялась, а потом простодушно выпалила:
— А вы, милсдари, за Недамира воевать идете… Говорят, он тиран и вообще не по справедливости сколотил свое Хенгфорское королевство. Я сама слышала. От тех людей, с которыми Новак и Ян ушли.
Корчмарь прикрикнул на нее, замахал руками, и девушка, пискнув, убежала на кухню. Мужик нахмурился и горестно пожал плечами, мол, сам виноват, не углядел за недорослями, когда их вербовщики обхаживали, а они котомки за плечи, и ищи-свищи их теперь. С особым ожесточением он принялся натирать кружку, про себя проклиная свою немощь.
Гуго покачал головой.
Разве в таких войнах спасаются души?
Невидимая веревка обвила его шею.

+4

4

[indent=1,0]- За знакомство, - ответил Бертрам, отсалютовав в ответ. Все-таки комфортные условия и отсутствие какого другого занятия располагают к беседе. Наемник пригубил горячего отвара, и поставил кружку на стол. Вопросы, которые задавал Гуго, заставили темерца призадуматься, тем более, что подоспевший обед давал на это время. Задуматься не над собственными мотивами, так как они-то были вполне ясны, но над тем, как бы эти самые мотивы изложить по порядку, чтоб не запутать человека.
[indent=1,0]- Благодарю, госпожа моя, - вежливо произнес Хог, кивнув подавальщице, и отметил проступивший на её щеках румянец, прежде, чем та вновь скрылась на кухне. И как только столь невинное создание могло существовать в месте, населенном аж целыми шестью мужиками разных возрастов? Оставалось только гадать. "И всё-таки славно, что жратву нам принесли прежде, чем узнать нашу сторону в конфликте." Корчмарь, вроде бы, отнесся к делу с пониманием, да только кто его знает, не помешает ли понимание чего-нибудь подлить им в еду.

[indent=1,0]- Итак, - сказал Бертрам, возвращаясь к разговору. - Справедливости ради, чистыми деньгами там побольше выходит - по крайней мере, за хорошие головы и серьезные караваны. Но война - она ведь не жалованием кормит. На войну идут за трофеями, - тут Хог знал, о чем говорит. Выигранная битва давала любому нищему шанс вернуться домой богачом, при должной удаче. Это было в порядке вещей практически на любой войне - благородные получали знатных пленников и земли, а по солдатским карманам и подсумкам распределялась львиная доля трофеев. И именно поэтому недостаток в добровольцах, особенно из наименее богатых областей, имелся редко. Темерец поймал себя на мысли, что постоялый двор, в котором они сейчас сидели, мог быть куплен как раз за какое-нибудь покрывало из рыцарского шатра. - Но ты прав, денег у меня достаточно. Мне опыт нужен. У меня есть контракт, по которому я должен собрать отряд наемников для службы темерской короне, и я хочу еще раз посмотреть, как функционируют такие компании изнутри. Всё, чего я об этом не знаю, я должен узнать на этот раз. Другой оказии может не быть.

[indent=1,0]Бертрам прервался, сняв крышечку с горшочка с кулешом. Пахло сие простецкое блюдо просто замечательно, и по консистенции более напоминало кашу, нежели традиционную жидкую похлебку. Однако варево было еще слишком горячим на вкус темерца, и он решил дать ему остыть. Пригубив еще немного терпкого отвара из кружки, наемник заговорил вновь.
[indent=1,0]- А что привело сюда тебя, Гуго? Странно видеть человека набожного добровольно идущим под военные знамена в столь далекую страну. И почему именно Недамир? Расскажи, если не возражаешь, - конечно, многие люди - и, соответственно, многие солдаты - были относительно религиозны. Но цинтриец производил впечатление человека, который действительно знает наставления своей веры, и старается им следовать, а это уже было большой редкостью даже среди жрецов. Особенно среди жрецов.

Отредактировано Бертрам Хог (2017-11-13 04:24:24)

+3

5

— Итак. Справедливости ради, чистыми деньгами там побольше выходит — по крайней мере, за хорошие головы и серьезные караваны. Но война — она ведь не жалованием кормит. На войну идут за трофеями.
На войну идут за трофеями. Гуго несколько раз про себя проговорил эти слова, точно пробуя, как они звучат у него в голове. Пока что такого рода война была ему неизвестна. Знаком он был только с одной: войной ради выживания.
Он внимательно посмотрел на Бертрама, кивнул.
— В бесцельных воинах не обрести спасения души, а нажива — не цель, — сказал он спокойно, не допуская менторского тона, так, как сказал бы Бертраму, что трава зеленая, а солнце встает на востоке.
— Но ты прав, денег у меня достаточно. Мне опыт нужен. У меня есть контракт, по которому я должен собрать отряд наемников для службы темерской короне, и я хочу еще раз посмотреть, как функционируют такие компании изнутри. Всё, чего я об этом не знаю, я должен узнать на этот раз. Другой оказии может не быть.
Хог говорил с уверенностью человека, для которого война стала занятием привычным настолько, насколько кмету привычно вставать до восхода солнца. Для Гуго это звучало странно. Война для него была священным действием, божественным гневом, волей Предназначения, столкновением мировоззрений и философских концепций, борьбой за выживание, и хотя за годы участия в цинтрийском сопротивлении его пыл отчасти угас, он по-прежнему был готов умереть за веру и отечество, приняв это как добрую волю небес, как знак того, что он прощен, а его душа спасена. Но только в борьбе с истинным врагом, противостояние с которым занимало все его мысли даже сейчас, когда он был за тысячи лиг от Цинтры. Он готовился к ней духовно. Он готовился к ней физически. Все-таки в грядущей междоусобице был смысл. Все-таки у него была цель.
Узел, затянутый на его шее, едва заметно ослаб.
За витражным окном тарабанил дождь. Слышался рев девушки-подавальщицы. Корчмарь сверлил взглядом свою стойку, погруженный в невеселые думы. Мальчишки о чем-то шептались, украдкой поглядывая на путников.
— Здравая задумка. Неужто темерский владыка так озабочен нависшей угрозой, что не рассчитывает на одну лишь армию. Решится ли сделать то, что должен был сделать еще несколько лет назад, опрокинет ли, погонит ли за Яругу… — пробубнил Гуго себе под нос, точно размышляя вслух. — Идти на войну, чтобы готовиться к другой войне? Чем не цель?
Гуго выскоблил горшочек и прислонился спиной к стене. Приготовлено было отменно.
— А что привело сюда тебя, Гуго? Странно видеть человека набожного добровольно идущим под военные знамена в столь далекую страну. И почему именно Недамир? Расскажи, если не возражаешь.
Цинтриец горько усмехнулся, смахнул капли отвара с усов тыльной стороной ладони. Видно было, что говорить ему тяжело, но в то же время слова копились давно, годами не находя достойного слушателя.
— С год назад цинтрийское сопротивление окончательно захирело. Задушили, проклятые нильфы. Выдавили нас за Яругу, точно гнойник. С тех пор такие, как я, и мыкаются по свету. Бездомные бродяги, живущие даже не местью, а ожиданием мести, — он замялся, с прищуром поглядел на Хога, точно прикидывая, как тот воспринимает его слова. — А что до меня, Бертрам, то у Недамира служит мой земляк. Я сейчас человек свободный, и свобода это меня не то, чтоб не радует, она мне в тягость. Служивый человек, и большего о себя не мню. Почему так далеко? Вообразил себе, что, коли дальше от Цинтры, то и в груди болеть меньше будет. Дурак и есть дурак.
Пока он говорил, на его лице отображалась скорбь, раскрывшаяся, точно старая рана, но стоило ему закончить, как оно вновь приобрело прежнее выражение: напряженный взгляд серых, усталых глаз, расслабленные черты привыкшего к трудностям человека.
«Задумаются ли другие цинтрийцы над его словами так же, как задумался я? Стоит ли посоветовать ему поискать подобных мне? Настоящий отряд обреченных. Таким будет по плечу все. Даже грядущая война».
Он отложил эту мысль на потом, чувствуя, что встает на нетвердую почву. Слишком заманчивая, но, быть может, слишком наивная? Не выдает ли он желаемое за действительное? К чему этому человеку, настоящему дельцу, который установил некую связь с темерской короной, отряд из оборванцев, резавших нильфов не ради трофеев, а ради защиты свих земель? Не высмеет ли он его, сказав, что это равносильно собиранию ополчения из кметов: если беда не касается их дворов, то они и шагу не сделают?
Гуго провел рукой по бритой макушке. Поглядел в окно, надеясь увидеть там знак свыше, но не увидел ничего, кроме стены дождя.
«Помните же, что боги посылают знаки не те, что можно увидеть с легкостью, но те, которые можно увидеть лишь приложив усилий столько, сколько потребовалось бы для принятия решения».

Отредактировано Гуго из Цинтры (2017-12-06 17:42:02)

+3

6

[indent=1,0]- Знакомая история, - Бертрам кивнул. Гуго был не первым цинтрийцем из тех, кого он видел. После поражения Цинтры многие из её граждан направились к северу, не в силах заставить себя жить в оккупированном "черными" государстве. Кто-то из них расселился по землям Бругге, Темерии, Редании и прочих королевств, ассимилируясь с местными, занимая опустевшие после войны дома в деревнях и места на полях. Теперь те люди были такие же бруггенцы, темерцы, реданцы, как и их новые соотечественники... Но не всем выходцам пораженного государства нашлось такое место, и не все из них хотели его принять. Были среди них люди, которых война не отпускала. Были те, кто слишком привык рубить и колоть, чтобы спокойно пахать и пожинать. Были те, кто предпочел не плугом, но копьем и мечом вырезать себе и своим семьям лучшую долю, и те, кто жаждал только лишь одного - новой войны со старым врагом. Этих людей Бертрам встречал на большаке довольно часто. По обе стороны копья.

[indent=1,0]Но была одна вещь, которая всё-таки отличала Гуго даже на фоне его соотечественников - и как раз это вызвало интерес Хога. Мотивация. В то время, как прочие цинтрийцы руководствовались вещами более приземленными - кто местью, а кто - мирскими благами, этот уверенно говорил о спасении души. Так говорил, как будто видел в войне некий религиозный, практически священный подтекст. Но только лишь в войне с единственным врагом, и враг этот был в стороне прямо противоположной направлению их движения. Но дрязги Недомира? Нет, они явно не вдохновляли цинтрийского ветерана. Шел воевать потому, что иного не умел. По привычке, можно сказать. Причем понимал это отчетливо, и понимание это порождало неуверенность в правильности выбора. Однако слова Бертрама будто бы нанесли по этой самой неуверенности некоторой силы удар. Казалось, что цинтриец нашел в них именно то, что искал, то, чего ему не хватало. Идею. Смысл своего участия в грядущей грызне. Это было хорошим знаком. Человек, не чурающийся насилия, но ищущий ему обоснование... Такой человек нынче был редкостью. И мог быть немало полезен в затее Хога, только вот одна вещь пока была под сомнением - устроят ли его предполагаемые методы будущей компании. Что ж, на выяснение этого были еще многие дни.

[indent=1,0]- Интересные у тебя мотивы, Гуго, - задумчиво сказал Бертрам, как только прикончил свою порцию похлебки. - Спасение души в войне. Расскажи об этом больше, если тебя не затруднит. Любопытная концепция, я с ней раньше не сталкивался.
[indent=1,0]"Почти," - добавил темерец про себя. На самом деле, религиозность Гуго напомнила ему о другом человеке из другой жизни. Дитрих из Флотзама был добрым, благородным человеком, и одним из пяти друзей Хога из числа гарнизонных. Он веровал в Вечный Огонь, при том не зная, сколь жестокими были некоторые положения его веры - фактически, он вообще мало о ней знал. Возможно, таким людям просто необходимо верить в высшую цель. Дитрих, несогласный с жесткими и подчас жестокими методами товарища, часто вступал в конфликт с Бертрамом. Темерец хотел знать, не повторится ли эта история на сей раз. Он искал для своего отряда людей порядочных и дисциплинированных - но в то же время достаточно жестоких, чтобы мириться с его тактикой без лишних вопросов. Это пуще прежнего ограничивало круг потенциальных новобранцев. Останется ли в нем Гуго из Цинтры? На этот вопрос еще предстояло найти ответ.

[indent=1,0]Со стороны кухни послышался окрик, и следом за ним из дверного проема выглянула женщина лет сорока. Взгляд, которым корчмарь её одарил, свидетельствовал о самых теплых чувствах - очевидно, это была его жена. Супруги обменялись парой фраз, и корчмарь, поразмыслив маленько, окрикнул своих сыновей. Необходимо было отправиться в ближайшее село, за салом, солью и крупой, запасы которой, как выяснилось, заплесневели от сырости. Когда ребята поднялись со своего места и направились к выходу, Хог понял, что они отнюдь не были безоружны - у каждого из сыновей корчмаря при себе был заряженный самострел. Юнцы покинули здание через неприметную дверцу в дальнем конце корчмы, за стойкой и кухней. Очевидно, дабы не привлекать внимания, если вдруг кто наблюдал за постоялым двором. А Бертрам, между тем, ждал ответа.

+2

7

— Каждый спасает свою душу так, как умеет. Лекарь выхаживает больных, как бы плохи они ни были. Пекарь пропекает хлеб до корочки, чтобы он не испортился, и не наживается на ценах во время голода. Богослужитель открывает для людей путь к спасению, проповедуя им слово божье. А я защищал свою отчизну. Я убивал «черных» и спасал их души, я убивал «черных» и спасал свою. И сюда я пришел лишь потому, что не имею более возможности сражаться за свою родину. Значит, я буду сражаться за чужую.
Он закрыл глаза, и сознание начало ускользать от него. Вместо него пришли образы. Безымянные, никому неизвестные деревушки, ставшие полями жутких сражений. Безумные, самоубийственные атаки на закованных в броню нильфгаардских жандармов. Мертвые товарищи и живые враги… Разум начал покидать его, но он силой вернул его обратно. Открыл глаза, увидел честное лицо Бертрама Хога, шрамы на губе и возле глаз, приплюснутый нос и живо блестящие белки глаз. Гуго опускался на самое дно потемок человеческой души, делал то, что не должен был делать, притворялся тем, чем он не был. Так чем же он не был? Всем, чем может надеяться стать человек, ищущий спасения. Бертрам Хог помог ему это понять.
— В вечности, — наконец сказал он, — нет места скорби, Бертрам. Там нет страха, нет злости, нет страстей и нет воли.
Гуго говорил медленно и осторожно, точно прощупывая, взвешивая каждое слово, пытаясь остановиться в шаге от того момента, когда его речи начнут казаться бредом слюнявого фанатика.
— Потому что в вечности, — продолжал цинтриец, — люди становятся частью божественного разума — так песчинка падает на речную отмель. Люди делаются свободными и цельными, люди, наконец, постигают то, что было прежде, то, что пришло извне, но в то же время определило каждую их мысль, каждый поступок. Но ее, вечность, еще нужно заслужить.
Уверенность этого человека могла поколебать любого скептика. То, с каким пылом он говорил, указывало на его искренность: лоб пошел пятнами от жара, глаза сверкали, а с его лица — простого, точно несколькими ударами рубленного топором — можно было писать портрет молодого Лебеды.
Дождь, как и предположил Гуго, закончился быстро, вмиг иссякнув, точно его и не было вовсе. Тотчас стало необычайно светло, как всегда бывало в этих местах после дождя: быть может, это горы Каингорна отражали свет, но ни один реданец никогда бы не признал этого, предпочитая верить, что здесь, в пограничье, Вечный Огонь светит ярче, чем везде.
Дородная женщина вышла из внутреннего помещения, откуда доносился аппетитный запах, и скоро взяла в оборот и корчмаря, своего мужа, и ребятишек, их общих детей. Сейчас, когда дождь перестал, необходимо было срочно пополнить отчасти попортившиеся, отчасти подошедшие к концу запасы: лишь только на тракте станет спокойнее, задержавшиеся в Блавикене и Тридаме купцы хлынут через эти места, и глупостью было бы встретить их отсыревшей крупой и постной похлебкой.
— Ну, будет обо мне. Что расскажешь о грядущей усобице? Я мало что знаю об этих местах, только по рассказам, которые слышал по дороге сюда, — он махнул рукой в сторону, откуда пришел. — Говорят, Недамир тот еще хапуга. Лапища загребущие, как у медведя. По зубам ли он самозванцу? И что уже успело приключиться?
Он вспомнил, что так и не узнал, к какому войску собирается присоединиться Хог. Он был слишком хорошо снаряжен для бедного пехотинца — Гуго сразу обратил внимание на саблю в красивых ножнах у пояса — да и стал бы наемник заниматься поисками сподвижников среди оседлых каингорцев? Куда лучше ему подошла бы такая же наемничья компания.
— А ты сам не к этому темерскому кондотьеру на сбор собираешься, случаем? Слышал, у него бойцы как на подбор. Сравнивают даже с «Серой бандой», а уж про них пересудов не счесть.
Гуго, до того сидевший сгорбившись, уперев локти в столешницу, выпрямился и прислонился спиной к стене. Его убеждения никогда еще не казались ему такими ясными и стройными.
Веревка, обвивающая его шею, из удавки превратилась в путеводную нить.

+3

8

[indent=1,0]Гуго говорил о странных вещах, непривычных вещах. Вещах, какие следовало бы слышать из уст проповедника, жреца, но никак не солдата. Поначалу Бертрам плохо его понимал. Цинтриец говорил метафорами, и, казалось, тщательно выбирал каждое последующее слово - и причины тому можно было понять - но в то же время в его словах звучала уверенность. Будто бы не тонким, теоретическим материям была посвящена его речь, но чему-то очевидному, как движение Солнца вокруг земной тверди. И, в конце концов, за расплывчатыми иносказаниями Гуго начала проступать цельная и - если принять за аксиомы некоторые утверждения - по-своему логичная картина мира.

[indent=1,0]- Понимаю, - коротко ответил Бертрам, кивнув. Он никогда не был скептиком, и был склонен признать существование богов - просто не спешил им поклоняться. Слишком рациональный, слишком прагматичный, он никогда не находил в себе того рвения, той приверженности идеалам какого-либо из религиозных учений, того религиозного пыла, какими, несомненно, обладал Гуго. А верить, как считал темерец, необходимо только так. Иное было бы попросту лицемерно.

[indent=1,0]И оттого еще более странным можно было найти то, сколь похоже на самом деле мировоззрение этих двух совершенно непохожих друг на друга людей. Да, Бертрам никогда не говорил и не думал о спасении души - своей или чужой. Он никогда не задавал вопросов столь абстрактных, считая их напрасной тратой времени. Он мог назвать вполне конкретные и логичные "зачем" и "почему" для каждого своего действия, за исключением одного единственного - зачем он, прежде всего прочего, вообще выбрал этот путь. Ведь были варианты. Можно было пойти по стопам отца, став торговцем, можно было использовать свою грамотность, став писарем или счетоводом, можно было пойти учиться в Оксенфурт, в конце концов, и сделать отличную мирную карьеру - или же удариться в разбой и грабежи, браться за любой контракт, не задавая лишних вопросов, грести под себя и идти по головам... Ведь от такого человека, расчетливого и циничного, можно было ждать именно этого.

[indent=1,0]А ответ был прост, глуп и наивен до зубовного скрежета. "Потому что так - правильно". Ни единой секунды своей жизни Бертрам не сомневался в этом утверждении. Его рационализм, прагматичность и пренебрежение человеческой жизнью были не самоцелью. Они были оружием. Оружием много более страшным и эффективным, чем самое острое в мире копье, оружием, стоившим жизни немалому количеству врагов бывшего стражника и нынешнего наемника. И оружие это было направлено на самого страшного врага человечества - на самих людей. Тех, кто ударялся в разбой и грабежи, тех, кто брался за любой контракт, не задавая лишних вопросов, тех, кто готов был грести под себя и идти по головам... Тех, кем мог бы стать сам Хог, если бы действительно был тем человеком, каким его многие считают. Зло, что столь крепко укоренилось в этом мире, было не тем злом, которое можно исправить, подставив другую щеку. Это зло надлежало исправлять, отделив его собственные щеки от тела, вместе с головой - и никак иначе. Это зло требовало симметричного ответа. И именно такой ответ рад был дать Бертрам Хог - хладнокровный убийца, жалости не имеющий, готовый на самые жестокие, самые подлые и кровавые методы чтобы уничтожить своего врага. Потому что так - правильно.

[indent=1,0]И тут скептик может спросить - а что же денежки? Многовато берет-то, за свое "правильно", многовато! Да и по карманам у мертвецов шуршать не брезгует. Благородные рыцари до такого не опускаются. Вот Эйк из Денесле... Следует отметить, в таких историях обкновенно не упоминается некоторая деталь. Подвиги благородного рыцаря - которые, вопреки молве, в мире всё-таки встречаются, и в меру своих сил ведут полезную обществу деятельность - всегда проспонсированы либо небольшим поместьем, либо долей наследства, либо церковью, представителем которой сей рыцарь является. А народному герою - народное финансирование.

[indent=1,0]Гуго, похоже, не думал о столь приземленных вещах. Но в остальном его мотивы, хоть и несущие на себе религиозный оттенок, казались очень похожими. Убивать врага ради спасения своей души и его собственной, ради того, чтобы предотвратить его грядущие злодеяния. Это ли не есть то самое пресловутое "правильно"?

[indent=1,0]Пока Бертрам размышлял об этом, цинтриец перевел разговор в совершенно иное, практическое русло. Хог был тому рад - обсуждая абстрактные вопросы он чувствовал себя "не в своей тарелке", тем более что привычная для Гуго картина мира была понята и принята.
[indent=1,0]- К нему и собираюсь, - ответил Бертрам, пригубив отвара. Всякое говорили про того человека. Знатные, в основном. Дескать, чести у него не было, жил и воевал он не по-рыцарски. Причина крылась в том, что Эрчибальд был благородным всего лишь в третьем поколении. Его дед был посвящен в рыцари за ратные подвиги еще при Меделле, отец - заключил выгодный брак с наследницей пусть и небогатого, но все же имеющего определенные земли рода, а сам Алонзо в том роду был младшим сыном, и в войнах добывал своей семье богатство и признание. При этом он не то, что не отрицал своего наследия - он гордился им, часто демонстрируя "близость к народу", сражаясь с благородными - бил, чтобы убить или покалечить, как всякого иного врага, а пленников, если они все же появлялись, держал с их же собственной солдатней. Пущего перца на раны благородным донам сыпали его бойцы - в большинстве своем, арбалетчики. Надо ли говорить, что в глазах знати такая персона выглядела демоном из преисподней во плоти? А люди... Люди были о нем иного мнения. Но кто же их спрашивает?
[indent=1,0]- Качества его бойцов я не могу оценить, пока не увижу - слухам верить не имею привычки. Знаю, что Эрчибальд делает большую ставку на павизьеров - на два-три арбалета у него приходится одно копье - и нанят был с единственной целью: перестреливать наемных лучников из Цидариса. Копейщики при этом прикрывают фронт или фланги, так что... Мне либо будет очень скучно, либо очень весело. В зависимости от того, будут ли конники "Серой"  на нашем участке, - Хог сделал небольшую паузу, еще раз обдумывая эту перспективу. Да, наличие на поле боя хорошей легкой кавалерии грозилось сильно усложнить ситуацию. Так бы стоял весь бой, да смотрел вслед улетающим вдаль болтам, изредка ловя щитом шальную ответную стрелу - все лучше, чем постоянно отваживать шуструю конницу от своих стрелков. "С другой стороны, с них хоть снять чего ценного можно будет," - оптимистично подумал наемник. К дележу добычи с основного поля битвы арбалетчики и их прикрытие могли и не успеть. - Что до Недамира - мне известно не более твоего, а известное могло успеть десять раз перемениться за время нашего пути. Считал бы, что король  не справится - не шел бы в Маллеору. Назови меня трусом, но в безнадежные бои я не ввязываюсь, - Бертрам замолчал. Странное, тревожное предчувствие внезапно дало о себе знать. Наемник вдруг понял, что совершенно забыл про окно, и первый же взгляд через витраж показал: совершенно напрасно. К корчме приближалось четверо вооруженных людей. - Гости. При железе, - только и успел сообщить Хог, прежде, чем входная дверь отворилась.

[indent=1,0]И всё-таки дурное предчувствие, казалось, было обманчиво. Люди, посетившие корчму, хоть и производили не лучшее впечатление своим видом, держались весело и дружелюбно, не влезая в чужие дела и не впутывая других в свои. Заказали еды и выпивки, да уселись за одним из столов, тихо обсуждая что-то свое. Расслышать, о чем они говорят, возможности не было, и Бертрам вновь обратился к цинтрийцу.
[indent=1,0]- А каково твое мнение об этой ситуации, Гуго? Шансы каждой из сторон, возможные исходы конфликта? В теории, так сказать.

[indent=1,0]Отвар в кружке подходил к концу, дождь тоже закончился - скоро нужно было отправляться в путь. Хог, однако, спешить не собирался. Он хотел проследить за этими людьми, за тем, как они будут себя вести. Потому как в вопросах вооруженных шаек первое впечатление бывает весьма обманчиво.

Отредактировано Бертрам Хог (2017-12-15 00:55:24)

+5

9

Они вошли в корчму, переговариваясь о чем-то своем. Бертрам сидел лицом к вошедшим, а Гуго пришлось коротко обернуться через плечо. Он отметил расслабленные, уверенные взгляды, пружинистую походку, разномастную одежку, обилие оружия — и не удивился.
— Кнехты, — сказал он Хогу, когда наймиты, гремя оружием и доспехами, рассаживались по лавкам. — Можтбыть, наши, а можтбыть, нет. Тяжелое времечко.
Мужики разразились дружным хохотом, когда подошла разносчица. Девушка простояла возле них достаточно долго, отвечая на негромкие расспросы. Скоро на столе наймитов парил чан с похлебкой, а внизу, на дощатом полу, стоял пузатый бочонок с местным пивом. Говорили они негромко и невнятно: Хог мог расслышать несколько словечек, сказанных с заметным ривийским акцентом. Остальное тонуло в звуках постукивания деревянных ложек и редких взрывах веселого смеха.
Гуго заметил, как насторожился Хог. Он провел ладонью по чекану, который лежал на лавке справа от него.
— Я мало что знаю об этой стране. Мои бывшие господа оказали мне последнюю услугу перед тем, как рассчитать и отправить восвояси — вручили мне письмо, — он похлопал себя по груди в том месте, где с внутренней стороны лежал потертый и измызганный конверт, — к нашему земляку, цинтрийцу, который много лет назад покинул родину и всю жизнь прослужил здесь. По их словам, Каингорн — спокойное, тихое местечко. Кто же знал, что все вот так обернется.
Война требовала решения множества задач, но для победы необходимо было, чтобы искусство математики, предвидения и понимания человеческого разума были возведены в высшую степень. Время, численность и рода войск, доступные материалы, моральный дух, личные качества командующих. Десятки переменных, из которых Гуго толком не была известна ни одна.
Он покачал головой.
— Боюсь, я не смогу ответить. Я, как и ты, верить слухам не обожаю. Знаю только, что сеча будет кровавая. — Он внимательно глядел на Хога, в любой момент ожидая от него знака приготовиться к заварушке. — Что до Эрчибальда и «Серой банды»… Компания собирается и правда выдающаяся.
Гуго почувствовал, как несколько пар глаз уставились ему в спину. Вошедшие замолкли и какое-то время разглядывали их. Потом продолжили негромко совещаться.
К их столу подошла девушка-разносчица и забрала пустые горшочки из-под кулеша. Она сильно смущалась, видимо, из-за вырвавшихся у нее слов. Гуго и Бертрам поблагодарили ее, но она лишь скромно потупила взгляд. На обратном пути ее задержали недавние гости. Один из них поднялся, перегородив ей дорогу, и громко сказал:
— Милсдари, вынужден сообщить вам, что с теперешнего, как его... момента сия корчма принадлежит военным специялистам из Ривиии, то бишь, нам. Несогласных прошу выметаться на хрен, согласных либо молчать и дуть свое пойло, либо присоединяться, покуда мы добрые!
Заметно было, что девушка совсем не поняла речей, в которых и сам наймит грозил запутаться. Она глуповато раскрыла рот и удивленно хлопала глазами.
— Че встала-то, дура?
Руки кнехтов лежали на оружии. Клевец, пернач, длинный кинжал и кацбальгер были серьезными аргументами в любом споре, и военные специалисты из Ривии пользовались ими не впервые.
Гуго вопросительно взглянул на Хога. Судя по всему, они могли беспрепятственно покинуть корчму, но все внутри цинтрийца восстало против этого трусливого, низкого поступка, однако один он ни за что не справился бы с негодяями, и теперь все зависело от решения Бертрама Хога.

Отредактировано Гуго из Цинтры (2017-12-23 00:28:08)

+3

10

[indent=1,0]И всё-таки не просто так от вооруженных людей всегда ждут подвоха. Еще в тот самый момент, когда первая человекообразная обезьяна вылезла из своей пещеры, взяла в руку камень и поняла, это этим камнем можно как следует трахнуть по башке другую обезьяну, оружие стало тем самым фактором, что мог в считанные мгновения поставить определенного индивида несколько выше своих собратьев. И по сей день вооруженный человек всегда мог смотреть на всех прочих с позиции силы - и желающих этим воспользоваться было хоть отбавляй. От бандита в переулке, сжимающего в руке ржавый нож и избавляющего припозднившегося горожанина от лишнего имущества, до короля с многотысячной армией, диктующего свои условия менее могущественному соседу - менялись лишь масштабы, суть же оставалась одна.

[indent=1,0]Четверо выходцев из далекой Ривии не были исключением. Силой своего оружия южане решили попросту захватить постоялый двор вместо того, чтобы честно заплатить за еду и выпивку. Бертрам не знал, хотели они бесплатно покутить, или же полностью разграбить заведение, да и не думал об этом. С того момента, как болтовня ривийцев стихла, и перетекла в бойкий шепот, Хог был занят совершенно другим. Он прикидывал шансы. "Держатся уверенно, на ногах стоят крепко - стало быть, выпили явно недостаточно. Дурное дело... Зато настоящего оружия не взяли, и то хлеб. В принципе, если промеж этих двух столов встанем - в два копья можем и удержать. Но корчмаря привалят, как пить дать. Да и девушке прилететь может..." Выбор был нелегкий. Не будь тут Гуго - Бертрам бы уже был на пути в Маллеору, потому как корчмарей в мире много, а он такой у мамы один. Но Гуго был. И это сказывалось на количестве вариантов положительным образом.

[indent=1,0]Однако Ривийцы уже объявили свой ультиматум, а Хог все не решался на вмешательство. Бандиты это видели, и, по всей видимости, решили, что двое служивых не представляют угрозы. Оно и понятно - ведь кто, в здравом-то уме, решит подставлять свои шеи ради какого-то вшивого трактира? Их не грабят, им не угожают - так какое им дело до чужих бед? Подавальщица, которую явно не собирались пропускать, жалобно всхлипнула. Один раз, другой...
[indent=1,0]- Ну, полноте, девонька, - приторным тоном проговорил другой бандит, шагнув в её сторону. - Вацлав, свинячья рожа, совсем за языком не следит, но ты его не слушай. Ко мне иди, я тебя утешу... - южанин мерзко улыбнулся, обнажив на удивление полный ряд зубов, и протянул свои руки к девушке. Та вскрикнула, и собиралась попятиться, но уперлась в стол. А потом вскрикнул бандит - удар коленом в пах был внезапен, резок и силен настолько, насколько мог ударить перепуганный и отчаянный человек. Подавальщица, заливаясь слезами, юркнула за стойку, из-под которой трактирщик достал старую, но добротно выглядящую гвизарму. И тем самым он моментально накалил ситуацию добела. "Стало быть, дочка," - подумал Хог, и невесело усмехнулся. "Стоило догадаться."

[indent=1,0]Бандиты выхватили свое оружие столь же быстро, но нападать не торопились. Не знали они про деревянную ногу корчмаря, зато видели, как уверенно и умело он держит оружие, и сколь решителен его взгляд. И все-таки, неудавшийся "ухажер" сделал шаг вперед, и тем обозначил, что кровопролитию быть.
[indent=1,0]- Рогатину готовь, - шепнул Бертрам, так, чтобы слышать его мог только Гуго. За витражным стеклом промелькнули два человеческих силуэта.

[indent=1,0]Тяжелая сулица прошла в миллиметрах от левого бедра бандита, и крепко вонзилась в дерево стойки. Тот громко выругался, и обернулся.
[indent=1,0]- Ах ты сука! - рявкнул он, развернувшись к наемникам лицом.
[indent=1,0]- Вторая прилетит в кишки, - безразлично бросил Хог. Его левая рука лежала на древке копья, правая - сжимала еще один дротик. Бандит отчего-то замешкался.
[indent=1,0]- Думаешь, курва, мы вас двоих вчетвером не развалим? - угрюмо пробасил другой разбойник, Вацлав, презрительно сплюнув на чистый деревянный пол. Он явно чувствовал себя куда увереннее. Или грамотно притворялся.
[indent=1,0]- Думаю, кто из вас, блядей, первый попытается, - ответил наемник, не отводя взгляда от врагов. Он подметил, что один из них - самый молодой, лет, от силы, шестнадцати, явно чувствует себя не в своей тарелке. Глаза бегают, рука с оружием подрагивает... Перехватив его взгляд, Бертрам угрожающе ощерился. Парень моментально отшатнулся, хоть разделяло их немалое расстояние.
[indent=1,0]- А мы все вместе. Так вернее будет, - невозмутимо парировал Вацлав, но начинать не спешил. Пока что это было противостояние характеров, а не оружия. Обе стороны понимали, что бой будет не из легких, и оттого - медлили. Жизнью рисковать никто не хотел. А потом дверца в дальнем конце корчмы отворилась.
[indent=1,0]- Да еб твою мать... - сокрушенно выдохнул один из бандитов, и опустил оружие.

[indent=1,0]Сыновья трактирщика ворвались в корчму с оружием наготове. Они услышали разговоры на повышенных тонах, услышали крики и гневные реплики... Этого хватило, чтобы понять - начались проблемы. Бертрам сходу отметил, что, скорее всего, недооценил их. У плохого стрелка арбалет в руках гуляет, а эти оружие держали крепко, и направляли на разных людей. Корчмарь поднял руку, удерживая ребят от излишне резких действий.
[indent=1,0]- Еще одна гнида дернется - всех четверых скормлю свиньям, - уведомил он. - Пиздуйте прочь, пока ноги несут.
[indent=1,0]Бандиты молчали. Даже Вацлав - и тот порастерял свою смелость.
[indent=1,0]- К херам. Я умываю руки, - констатировал, наконец, один из них, грустно глядя прямо на направленный в его сторону арбалет.
[indent=1,0]- И верно. Не хватало только болт жопой словить из-за сраной корчмы, - поддержал другой. Юнец же ничего не говорил. Виновато взглянув на Вацлава, он, с заметным облегчением, потопал за товарищами. Последний бандит покинул корчму грязно, но тихо ругаясь.

[indent=1,0]Как только ривийцы покинули помещение, Хог убрал оружие. Пройдя к стойке, он принялся вытаскивать из нее застрявшую сулицу.
[indent=1,0]- Славно кидаешь, - прокомментировал корчмарь, утирая пот со лба.
[indent=1,0]- Я, сказать по правде, ему в спину метил. Повыше поясницы, справа, - честно признался Бертрам, пытаясь совладать с крепкой хваткой древесины.
[indent=1,0]- А... - теперь уже сочувствующе протянул трактирщик. - Я что сказать-то хотел... Спасибо, что подсобили, мужики. Опрокинули б они меня, и не посмотрели даже, сучье племя.
[indent=1,0]- Обращайся, - безразлично ответил темерец, не отводя глаз от сулицы, которую уже практически освободил от деревянной хватки. - Что там с нас, за еду-то?
[indent=1,0]- Денег не возьму, - заявил корчмарь. - Вам, может, еще чего надо? Ночлег организовать? Припасов в дорогу собрать? Все за мой счет.
[indent=1,0]- От ночлега откажемся, от припасов - нет. Сухари, твердый сыр, вяленая говядина - все, что не требует готовки и долго не портится нам пригодится, - наемник водрузил исхудавшую походную сумку на стойку. Корчмарь взял её, и скрылся в кладовой.

[indent=1,0]- Знаешь, Гуго, что я думаю? - тихо обратился Хог к своему товарищу, придирчиво осматривая наконечник освобожденной, наконец, сулицы. Отчего-то он не хотел, чтобы трактирщик слышал разговор. - Думаю, что отребье это всё-таки следует добрать. А то ведь мы уйдем - они вернутся. Нехорошая будет ситуация, да и живых врагов оставлять профессиональная этика не велит. Как считаешь?

Отредактировано Бертрам Хог (2018-01-02 05:05:53)

+4

11

Военные специалисты из Ривии не ожидали такого отпора. Раньше ведь не случалось. Захватывать корчмы придумал Вацлав, и все прошлые разы выходил отменный кутеж: дикое похмелье, замученные девки, обугленные пепелища. Ривийцы почувствовали безнаказанность и начали проворачивать такой трюк все чаще. Неделю назад они ворвались в корчму в глухой реданской деревушке, зарезали корчмаря и двое суток сходили с ума, подчищая запасы и развлекаясь с разносчицами. После продолжили путь на север, в Каингорн, и по людным местам шли скоро, не привлекая внимания. Но здесь, в граничных землях, где от тишины, порою, закладывало уши, не сдержались.
Сначала все шло так же, как и всегда: немногочисленные посетители сидели молча, потупив взгляды, девчонка замерла, испуганная, точно кролик, а корчмарь сверлил их напряженным взглядом. Возможно, если бы ривийцы не так охамели, то заметили бы в этом вгляде нечто большее, чем тупое оцепенение ипуганного человека.
Но они ничего не заметили. Девушка взизгнула, пнула одного из смутьянов между ног и сиганула за стойку Корчмарь достал гвизарму и, отгороженный от врагов стойкой, наставил ее на ривийцев. В такой позиции опытный боец мог бы перебить их всех.
Гуго кивнул Хогу. Рогатина стояла рядом, прислоненная к стене. Схватить ее - дело мгновения. Ривийцам, вооруженным серьезно, но неподходяще для разборок с копейщиками, должно было прийтись туго.
Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не сыновья корчмаря, оказавшиеся куда лучшими сторожами, чем могло показаться с первого взгляда.
Бандиты стушевались. Жутковатые болты самострелов, точно смотрящие им в глаза, отрезвили ривийцев. Пользуясь возможностью сохранить шкуры в целости, сутулясь и поругиваясь, они спешно покинули корчму.
- Вернутся, Бертрам, - задумчиво ответил Гуго. - Эти точно вернутся. Прогони мы их своими усилиями - не воротились бы. А так зуб на все корчмарево семейство они заимели, и еще какой.
Гуго поднялся, сунул чекан за пояс.
- Не думаю, что они далеко ушли. Ушли бы, да не захотели.
Корчмарь вернулся с заполненной походной сумкой.
- Держите, мужики. До Каингорна точно хватит.
- Нам больше и не нужно. Благодарствуем.
- Пустое. Вы мне жизнь спасли. Пуская она и никчемная, да мальцов еще многому учить нужно. Ради того и живу.
Гуго понимающе кивнул, взял сумку и передал ее Хогу.
- Бывай, добрый человек
- И вы бывайте, и да хранят вас боги.
Они вышли из корчмы. После дождя было прохладно и сыро. Овражки и выемки в размокшей земле заполнились водой, свежий воздух, казалось, так и рвался в легкие.
Гуго прищурился, глядя на очертания хенгфорских гор. По рассказам он знал, что впереди их ждет бурная горная река Браа, которая и являлась естественной границей между Маллеорой и лукоморскими землями. Тракт, на котором стоял трактир, был единственным в том смысле, что купцы и прочие неместные другими дорогами не пользовались, и наверняка должен был вывести их прямиком к переправе.
Они вышли на дорогу, но ривийцев заметно не было. Молча развернулись и, ускорив шаг, вернулись в поселение. Прошлись между кметских хат и не удивились, когда за одной из них обнаружили четверку ривийцев. Им не повезло - выскочили прямиком на них, оказавшись лицом к лицу.
- Э, курва!
- Че надыть?
Они почувствовали угрозу и схватились за оружие. Гуго перехватил рогатину.
- Добегались, - сухо отметил он.
Вацлав знал, что, несмотря на численное преимущество, им будет сложно победить в этом бою; знал, что нужно действовать быстро; знал, что первым нужно убить бугая с дротиками.
Дом, за которым пережидали время разбойники, был крайним в селении. Это сыграло на руку ривийцам: в узком пространстве шансов у них было бы существенно меньше.
- Вали их! - рявкнул Вацлав.
Они поделились, рванулись в разные стороны, окружая наемников, стараясь не дать им работать в два копья. Гуго развернулся, ложной атакой обманул одного из ривийцев и быстрым, отточенным движением заколол его. Кинжал вывалился у того из рук и бесшумно упал на влажную землю. Второй, пользуясь моментом, поднырнул вперед, метя окованной головкой пернача под ребра цинтрийцу. Защититься рогатиной Гуго уже не успевал, ему пришлось отскочить назад. Ривиец не дотянулся, выругался, потерял равновесие. Гуго убил его, ударив пятой древка в висок.

Отредактировано Гуго из Цинтры (2018-02-23 01:17:35)

+4

12

[indent=1,0]Бертрам атаковал молча, одновременно с Гуго. Клевец был отличным оружием в определенной ситуации, но не без щита, и не против проворного, легко защищенного копейщика. Ривиец не имел ни единого шанса продвинуться на расстояние удара... Но, как оказалось, умирать просто так тоже не собирался. Зацепив клевцом за крыло копья Хога, он перехватил древко свободной рукой, и рванулся вперед, надеясь расколоть копьеносцу череп. Темерец отпустил копье сразу же, выхватив саблю как раз вовремя, чтобы защититься. Не давая врагу восстановиться, он быстрым ударом рассек ему сухожилия на запястье, а после чего рубанул от плеча, горизонтально распахав бандиту живот. Тот взвыл, и медленно осел на землю, руками пытаясь удержать внутренности на месте. Заметив, что второй бандит не атакует, Бертрам хотел было помочь Гуго - но поздно. Внезапный удар тупым концом рогатины завершил бой в пользу цинтрийца. Хог подал товарищу знак, чтобы тот не вмешивался. На последнего "бандита" у него были свои планы.

[indent=1,0]- Положи оружие, дурень, - скомандовал Бертрам, удерживая саблю на вытянутой руке. Атаковать из такой позиции было практически невозможно, но он того и не хотел. Самый молодой из ривийцев совершенно точно не представлял угрозы. Возможно, именно поэтому те так легко сдались - уверенности в новобранце не было никакой. Как оказалось, не зря.

[indent=1,0]Подчиняться юнец, однако, не спешил. Он неуклюже взмахнул "кошкодером" - коротким одноручным мечом, пытаясь не то попасть по наемнику, не то отмахнуться от его оружия. Хог без труда остановил удар, и вывернул запястье, легонько стукнув паренька фальшлезвием по лбу. Тот вскрикнул, отскочил, приложил руку ко лбу и, увидев кровь на пальцах, вскрикнул еще раз.
[indent=1,0]- Я сказал, положи оружие, дурень, - повторил темерец тем же самым тоном. Парень бросил кошкодер на землю, и вскинул руки, сдаваясь. Лицо его было бледнее, чем у жертвы очень голодного вампира, на лбу выступила испарина. - А теперь смотри.

[indent=1,0]Ривиец с распоротым животом был еще жив, когда Бертрам подошел к нему. Наемник перевернул его на живот, вызвав новую волну боли, а левой рукой ухватил за волосы, задрав голову. В правой блеснул нож. В этот момент его слезящиеся глаза встретили взгляд товарища. Чудовищная боль, страдание, немая мольба умирающего человека, отраженные в них, будто парализовали юнца, тот просто стоял, не в силах сказать  хоть слово или отвести взгляд.
[indent=1,0]- Смотри, сука. Отвернешься, закроешь глаза - выпотрошу, - бесстрастный голос Хога эхом отдавался в ушах мальчишки. Он верил каждому слову. И смотрел. Смотрел, как нож раскрыл трахею, как вспорол крупные сосуды на горле. Смотрел, как дергается его старый знакомый, инстинктивно пытаясь вывернуться, противиться, уйти от смерти. Жить, жить еще хоть секунду... Смотрел, как открылся взгляду кровоточащий срез шеи, когда голову ривийца с телом соединяли только шейные позвонки. Видел, как несколькими ударами ножа страшный человек закончил начатое, и как встал в полный рост, удерживая за волосы голову разбойника.

[indent=1,0]Он продолжал видеть это все даже много лет спустя. Это, и пустые, безразличные глаза палача, что даже на мгновение не взглянул на свою жертву, всё это время пристально глядя юноше в лицо. И вместе с этой картиной он всегда слышал одни и те же слова.
[indent=1,0]- Теперь слушай. Еще раз возьми в руки оружие, еще раз попробуй обратить его против мирного человека -и я тебя найду. Тогда на его месте будешь ты, - Бертрам пренебрежительно швырнул отрезанную голову к ногам юноши. - Свободен.
[indent=1,0]Парень упал на колени, глядя в пустоту перед собой, сотрясаемый дрожью столь крупной, что казалось, будто он сейчас начнет подпрыгивать, и согнулся пополам. Его рвало, рвало долго и сильно, рвало, даже когда желудок оказался соверенно пуст. Хог предпочел не задерживаться.
[indent=1,0]- Деньги на дорогу возьмешь у своих дружков. И лекаря себе найди, пусть башку перевяжет, - бросил он, не оборачиваясь. "Надеюсь, урок усвоен," - подумал наемник, снова ступив на дорогу.

[indent=1,0]Они продолжили путь молча. Гуго видел всё, но вопросов сперва не задавал. В конце концов, Бертрам заговорил первым.
[indent=1,0]- Либо так, либо убить, - мрачно сообщил он, полагая, что цинтриец поймет, к чему это. - Отпустить мальчишку просто так я не мог - слишком вероятно, что он снова захотел бы силу почувствовать, и всякая жертва его была бы на моей совести тоже. А второй... Все равно был не жилец, раз уж на то пошло.
[indent=1,0]Бертрам почти никогда не объяснял своих поступков, и чужая оценка его мало волновала. Цинтриец, однако, был другим делом, и причиной тому были не надежды завербовать столь ценного бойца под свои знамена, но самое обыкновенное уважение.

Отредактировано Бертрам Хог (2018-02-26 05:13:49)

+4

13

С каингорнских гор дул свежий ветер. Где-то в пруду за деревней кричала птица.
Если бы Бертрам и Гуго не сражались с ривийскими преступниками, то наверняка услышали бы, как по тракту, поблескивающему заполненными водой ямками, двигалась колонна всадников. Их было ровно двадцать, все на добрых скакунах и при доспехах, и при оружии. Позвякивали шпоры. Слышались негромкие разговоры. Только главный говорил резко и отрывисто, раздавая приказы, — у него было неприятный каркающий голос злобного старика, хотя сам он был довольно молод. Он был в красивом куполообразном шлеме с пластинами, закрывающими щеки, в отличие от своих соратников, на которых были простые конические; тело защищала хорошо подогнанная бригантина поверх кольчуги; она же, кольчуга, была и остальных воинов. Кроме того, ноги и руки его были защищены частями латного доспеха: набедренниками и наручами, а за спиной висел треугольный щит, которого, впрочем, не лишены были и остальные.
Если бы Бертрам и Гуго не сражались с ривийскими преступниками, то определили бы приезжих, как легкую кавалерию. Вооружены они были легкими копьями, дротиками, топорами, чеканами и булавами. Меча не было даже у главного.
Они подъехали к постоялому двору. Атаман лихо соскочил со своего породистого рысака, его подчиненные, владеющие конями попроще, последовали за ним.
Дощатые полы заскрипели от топота нескольких пар сапог. Большая часть людей осталась во дворе, что-то оживленно обсуждая.
Атаман вошел в корчму. Звякали металлические застежки. На боку у него поблескивал украшенный чекан — символ власти. Сапоги у него были высокие, такие, что и благородный не постеснялся бы надеть.
— Здоров будь, хозяин! — прокаркал он. — Встречай гостей, накрывай стол!
Корчмарь не поверил радушному тону. Глаза у вошедшего были мерзостные. Дикие.
Звякнула монета. Несколько серебряных кругляков с изображением короля Визимира легли на стойку.
— И вы будьте здоровы, добрые люди, — корчмарь смотрел атаману в глаза. — Жена моя за припасами отправилась, а то оскудели запасы, и гостя встретить, кроме похлебки, и нечем. Чем богаты, как грится.
Атаман кивнул, расправил плечи. Мужик оказался не лыком шит, такого властным тоном не проймешь. Он резко сменил тактику.
— Как зовут-то?
— Михаем зовут.
— Ну, Михай, мы и похлебке рады будем, коли так. Подавай, сколько есть. Нас два десятка, а ребята с дороги голодные.
— Будет сделано.
Михай заковылял в подсобку, чтобы не звать на людях дочку — она ведь заплаканная вся. Да и предупредить, чтоб язык за зубами держала, нужно было, посчитал он.
Атаман распахнул ворота.
— Заходи, народ! Перед входом пояс затягивай — у нас на сегодня похлебка голая!
Во дворе послышался гомон. Потом, дико хохоча, в корчму ворвались атамановы ребята. Двое тащили мальчуганов, схватив их под руки, еще двое несли самострелы, которыми те были вооружены. Лица у ребят были раскрасневшиеся, сконфуженные — попались, как дурни. Заметил их один, кликнул других, а все два десятка ведь не перестреляешь, да и не убежишь от здоровых мужиков.
— Смотри, какая находка, атаман! Лирийские стрелки в набеге, как пить дать!
Остальные дружно захохотали.
— Гляди-ка. Мальцы мальцами, а с такими смертоубийственными приспособлениями. Надо же. И чьи вы будете, а?
Ребята сжали губы и уставились в пол. Такое проявление мужественности вызвало еще один приступ хохота.
— Что приключилось тут, люди хорошие? — трактирщик смотрел на них исподлобья, едва скрывая злость; даже в старости не было ему покоя от войны, шла она за ним по пятам с самого отрочества. — Мальцы мои. Помощники. Сторожа. Натворили чего, али вы балуетесь так?
Атаман поглядел на него. Его злые глаза издевательски сверкнули.
— Балуемся, Михай, балуемся. Мы народ веселый. Без потехи и дня не живем, а, ребята? — ответом ему послужил дружный гул. — А мальцов мы твоих не тронем. Мы же не изверги какие, мы люди приличные, супротив насилия и жестокостей. Бесцельных.
Корчмарь облегченно вздохнул, но слишком рано.
— Только пускай с нами отобедают. Они у тебя ребята боевые, им с нами и поинтереснее будет, чем с калекой.
Он зло и противно заржал. Остальные поддержали.
Михай опустил глаза, перед тем успев выразительно посмотреть на сыновей.
— Твоя воля, мил человек.
Отряд расселся по лавкам в ожидании скудной пищи. Мальчишек атаман посадил рядом и принялся расспрашивать их о семье, о военном ремесле, о деревенской жизни. Отвечали они скупо, так, чтобы не слишком злить вопрошающего, но и не выкладывать все без разбору. Ребята они были смышленые, и им это неплохо удавалось.
— А что, мальцы, к вам тут двое пеших кнехтов не заглядывали? Один бритоголовый, другой здоровый, что бык.
Мальчишки одновременно закачали головами. По-детски слишком быстро. Атаман довольно покусал ус.
— Не видали, значит… Ну, не видали, так не видали. Запропал что-то ваш папашка.
Он подозвал одного из своих людей и что-то шепнул ему на ухо. Тот поднял еще девятерых, прикрикнув на тех, кто успел удобно устроиться, и вместе они спешно вышли из корчмы.
— По коням, ребяты! Ищем энтого Хога, значится. Щас по двое раскидались и все тут прошерстили, ясно вам? Давай-давай! Ухо востро! Копья тож! И тока попробуйте мне проглядеть энту шваль!
Конники разъехались в разные стороны, подгоняя скакунов, из-под копыт которых полетели комья размокшей после дождя земли.
В корчме, меж тем, трактирщик закончил с похлебкой, кое-как успокоил дочку, отправил ее помогать с разноской. Вернувшись, он хмуро оглядел собравшуюся компанию, наметанным глазом отметив, что народа стало ощутимо меньше.
— Куда остальные молодцы отправились? Голодные ведь, как так, и не откушав? — спросил он, строя из себя деревенского простофилю.
— Так мы, Михай, по делу тут. Мерзавца ищем. Отъявленного негодяя. Бертрам Хог себя именует. Здоровый такой, дылда, — он ткнул пальцем в потолок, — вместе с бритоголовым, бандитского вида хмырем сообщничает. На север прут, проклятые. А мы догоняем. Не видал таких?
Михай был калачом тертым. Задумчиво поскреб в бороде, поглядел в потолок, усердно поморщился. Потом встряхнул головой.
— Не видал, любезный. Точно не видал, уж больно видных молодцев ты ищешь, таких и я со своей дурьей головой не запамятовал бы. Нет, точно не было.
Атаман ухмыльнулся. Положил чекан на стол рядом с собой. Доел похлебку, приподняв плошку, чтобы выпить жидкий бульон, обтер губы рукавом. Прочесал усы пальцем от капель и кусочков овощей, облизал губы. Поглядел сначала на детей корчмаря, потом на него самого. Рыгнул.
— Ну, это мы сейчас и проверим.

***

Гуго молча наблюдал за действиями Хога. Оправил гамбезон, отер оружие от крови об одежду обитых. Не произнес ни слова, пока темерец поучал молодого разбойника.
«В общем-то, пояснения были излишними, — гораздо позже думал Гуго, засыпая в лагере кондотьера Эрчибальда, — в конце концов, в Цинтре случались вещи и пострашнее. Когда мне пришлось выколоть глаза нильфу, я думал, что перешел черту. Но потом… потом было все хуже и хуже. За многое из прошлого мне придется расплачиваться, ища спасение, до конца моей жизни.
Однако, с другой стороны, именно тогда я понял не только то, что этот человек ненавидит мерзавцев и прочих выродков так же, как я ненавижу нильфов, но и то, сколь веско его слово. Да уж, этот человек репутацию зарабатывает делами, а не пустыми разговорами».

Они вышли на проселочную дорогу, ответвление большого тракта, которая огибала деревню, заворачивая к пруду, где обычно стирали женщины. По одну сторону от них разросся ольховник, а по другую были видны крыши деревенских домов, если, конечно, вытянуться в полный рост, чтобы кусты калины не загораживали обзор.
Конники гнали по дороге с другой стороны и неожиданно выскочили на них, поднявшись на небольшой холм, с которого и проложил себе русло местный ручей.
Заржала лошадь. Вскрикнул один из всадников.
— Гляди!
— А ну стоять! Стоять, кому грю, вы!
Они повели скакунов на две человеческие фигуры, стоявшие у противоположного склона холма.
— Неспроста пожаловали, Бертрам. Глухота тута ведь. Ищут кого? — он смотрел, как всадники быстро приближаются к ним. — Не сдюжим.
Гуго покрепче сжал рогатину.
Всадники были в теплых шерстяных плащах. Гуго приметил подвижность их лошадей, низкие седла и короткие стремена. Серьезную защиту и оружие, не идущее в сравнение с надерганными откуда попало железками мертвых ривийцев, он увидел еще раньше.
«Такие откуда угодно достанут», — обеспокоенно подумал цинтриец.

Отредактировано Гуго из Цинтры (2018-03-12 20:02:59)

+2

14

[indent=1,0]- Нас, видать, - пробормотал Бертрам, в ответ на предположение цинтрийца. И тут же добавил: - Меня.
[indent=1,0]Навряд ли Гуго успел нажить себе много врагов. Хог - предпочитал наживая тут же и переживать. Беда была в том, что получалось не всегда. И что-то подсказывало наемнику, какое-то странное чутье, что вот эти вот конные, вооруженные люди - они как-то связаны с одним из таких удивительно живучих милсдарей. Одно было ясно - оба взгляда были направлены на него. 

[indent=1,0]Бертрам наскоро прикинул шансы. Два пеших против двух конных, да еще и в железе - такое себе положение дел. Бертрам знал, впрочем, что конник особо опасен ровно до тех пор, пока лошадь не встала, а после превращается в легкую добычу. Но ведь чтоб лошадь остановить - препятствия нужны. Хоть бы камень какой. Искать их времени не было. "Опасно, блядь," - заключил Бертрам, но понял - было в конниках нечто успокаивающее. Копья подняты. "Значит, боя пока не хотят. Славно."
[indent=1,0]- В калинник. Быстро, - отрывисто прошипел наемник. Возражений он не принимал. Густые заросли калиновых кустов у самой дороги предоставляли просто превосходное укрытие. Что это значило - Цинтриец должен был знать.

[indent=1,0]Они приближались легким галопом. Не было нужды гнать лошадей - человек, за которым их, по-видимому, послали, не двигался.
[indent=1,0]- Это он, точно тебе говорю. Такую башню даже на Скеллиге хер сыщешь, - бросил один из всадников - рослый, тощий обладатель роскошных рыжих усов.
[indent=1,0]- Похоже на то, - коротко ответил второй. Он был ниже и выглядел помоложе своего товарища. Лицо его было совершенно неприметным, за исключением отсутствия доброй половины носа. За то был прозван Свиным Рылом, но не обижался. - Эй, а куда это второй попер?
[indent=1,0]- Сам как думаешь? - хохотнул первый наездник. - Я б на его месте тоже попер, да подальше!
[indent=1,0]- Догнать бы.
[indent=1,0]- Да хер на него, - разбойник отмахнулся.
[indent=1,0]- Хер - не хер, а снаряга и монета лишними не бывают.

[indent=1,0]Всадники остановили лошадей прямо перед темерцем. Два копейных острия теперь смотрели ему в лицо и в грудь.
[indent=1,0]- Стоять! - рявкнул Рыло.
[indent=1,0]- Стою, - невозмутимо ответил Бертрам. На несколько мгновений воцарилась тишина - всадники явно не ожидали такой реакции. Им говорили, будто жертва их - человек опасный и отчаянный, что, вкупе с приказом непременно взять его живым, заставляло бандитов изрядно нервничать по дороге сюда. Встретить после этого двухметровое воплощение кротости было крайне удивительно.
[indent=1,0]- Ну? - вопросил наемник. - Чего хотели-то, болезные?
[indent=1,0]Усач опомнился первым.
[indent=1,0]- Мы-то ничего, друг любезный. А вот Гильом, атаман наш, с тобою побеседовать хочет, - он дружелюбно улыбнулся. - Так что ты сейчас бросишь копье, и пойдешь с нами.
[indent=1,0]Бертрам подчинился. Его оружие полетело в дорожную пыль.
[indent=1,0]"Гильом из Третогора, гнойный недоэльф, и ты здесь. Войной решил поживиться, али меня выследить? Что же, сука, будешь в нашем лагере - я приду за твоей уродливой ушастой башкой, и никакая ганза тебя не спасет. Надеюсь, ты крепко спишь по ночам." Имя атамана дало наемнику всю необходимую информацию. И вывод из неё был прост - живым он не дастся.
[indent=1,0]Усач начал слезать с лошади, чтобы связать пленнику руки и забрать остальное оружие. Рыло в этот момент подозрительно покосился на калинник - и отвлекся. Напрасно.
[indent=1,0]"Понеслась."

[indent=1,0]Прежде, чем ноги разбойника коснулись земли, Бертрам налетел на него всей своей массой, без труда повалил и прижал к земле. Нож блеснул в руке наемника, чтобы в следующее мгновение погрузиться в глазницу усача по самую рукоять. Взбрыкнула перепуганная лошадь. Темерец перекатился вбок, избегая смертельного удара копыт. Рыло отпустил поводья, ловко перехватил копье обеими руками и собирался с седла приколоть Хога к земле, когда почувствовал на горле перекладину рогатины. Гуго, не церемонясь, сдернул разбойника с седла, и тут же добил.

[indent=1,0]- Спасибо, - поднявшись, произнес Бертрам. Цинтриец не должен был этого делать, не должен был вмешиваться - но вмешался. Помог, против превосходящего, казалось бы, противника. Хог запомнил это, и решил, что рано или поздно найдет способ отплатить Гуго.
[indent=1,0]- На лошади ездить умеешь? Если нет - придется учиться, и быстро.

[indent=1,0]Когда двое начинающих "кавалеристов" пришпорили лошадей, нестерпимая горечь сжала сердце Бертрама. "Две кольчуги, сука, две кольчуги!" - причитал он про себя, сокрушаясь. "Два полных, драть его матушку, хауберка такого качества! Херов мешок денег оставлен на дороге!" Мысли об оставленных трофеях отдавались в его душе неподдельной болью. К сожалению, на то, чтобы забрать все, времени совсем не было - надо было отправляться, пока за ними не пустили погоню. И одна лишь мысль согревала наемника в этот страшный миг, один лишь факт хоть как-то смягчал удары терзающих когтей алчности - кошельки, шлемы и сапоги убитых он всё-таки прихватил.

+2

15

Всадники приближались. Сверкали наконечники копий. Гуго попятился. Нырнул в калинник. Потряс кустарником. Как будто сбежал.
Он спрятался. И смотрел через просветы в листве.
Они подъехали к Хогу. Близко-близко. Наставили на него копья. Ветер уносил от Гуго их слова. Долетали только обрывки фраз.
Гуго выжидал. Гуго надеялся, что они попытаются взять Хога в плен. Вспомнил Цинтру. В Цинтре приходилось выжидать подолгу.
Хог отбросил свое копье. Усач довольно ухмыльнулся и полез с коня. Усач расслабился. Не ожидал подвоха.
Хог сшиб его с ног. Блеснула сталь. Гуго понял, что пора. Он вылетел из кустов. Рогатина удобно лежала в руках.
Второй, обрубок, метил копьем в Бертрама. Гуго завел перекладину ему за шею. Рванул на себя. Хрустнуло. Цинтриец заколол его отточенным движением. Снова вспомнил Цинтру.
— Хорошо. Прямо как в Цинтре. Дерем отсюда?
— На лошади ездить умеешь? Если нет — придется учиться, и быстро.
— Приходилось.
Хог собрал с трупов то, что мог унести. Хог был практичный тип. Гуго затащил мертвецов в кусты. Он знал, что это не помешает другим преследователям отыскать их. Возможно, лишь немного задержит.
Они оседлали лошадей. Ветер хлестал в лица. Пустили их легким галопом. Гуго чувствовал, что скакун под ним недоволен, и посильнее сжимал пятками его бока.
- Не дури, - зашипел он. - животина. Нам бы до переправы, а там Лебеда с тобой.
Он положил ладонь на морду коня. Тот фыркнул. И присмирел.
Грязь комьями летела из-под копыт. Небо вновь окрасилось в цвет стали.
Они съехали с холма. Двинулись вдоль ручья по узкой, размытой дождем тропке. Тракт был по правую руку от них, но они не выезжали на него. Только когда тропинка утонула в диком кустарнике, они развернули коней на большую дорогу.
Ехали молча и сосредоточенно. Часто оглядывались. Ожидали погони.
- Ничего, — сказал Гуго, поравнявшись с Хогом, — вроде бы обошлось. Старые знакомцы?

Во двор корчмы влетели всадники. Они лихо спешились и рванули в дом. Они кричали. Созывали своих. Во двор высыпали остальные. Последним вышел старший. Он отирал руки о штаны. Негромко переговаривался с одним из своих людей.
- Рассказывай всем, - отрывисто бросил он.
- Ну че, объезжаем мы, значит, как приказано было, потом взяли вверх малость, када Гиозо и Тодор на месте, сталбыть, сбора не показались. А они лежат. Мертвые лежат, теплые совсем. В кустах, значит, они лежат. Ну, мы и рванули.
Старший помрачнел. Дал отмашку. Двое крепких ребят вернулись в корчму. Послышались крики. Они вернулись обратно. Трактирщик вышел за ними. Без посторонней помощи.
- Чего надобно? - хмуро спросил он.
- Уже ничего, старый. Уже ничего. Ты уже свое дело сделал. По-хорошему, по-нашему следовало бы тебя судить и казнить, а халупу твою спалить до основания. Но мы этого не сделаем. На этот раз. Заруби себе на носу, что ты должен собрать свои пожитки и убраться отсюда до того, как мы пойдем обратной дорогой. Там пощады не жди. Ни себе, ни детям.
Они посмотрели друг на друга.  Никто не опустил глаз. Корчмарь сложил руки на груди. Не двинулся с места, когда Гильом отдал приказ собираться в дорогу. Встречал враждебные взгляды и толчки плечами.
Конники громко переговаривались. Кричали. Наконец, они выехали на тракт и погнали коней  на север. Корчмарь еще долго смотрел им вслед.

Едва различимые силуэты Пустульских гор сливались с низко нависшим небом цвета махакамской стали. Древние, вырубленные из камня божки стояли неровным кругом в стороне от тракта, прочно сидя в земле. Они уцелели, потому что внушали страх и местным, и приезжим. Жутковатые рожи тупо глядели перед собой. Дождь смысл с них пыль и птичий помет, и теперь божки казались помолодевшими на пару сотен лет. Их было ровно семь. Семь уродливых карликов. Гуго не хотел верить в то, что увидел дурное предзнаменование. И отвел взгляд.
Хог держался так, точно это не его едва не насадили на копье. Хог был настоящим солдатом.
«Уверен, он бы и по-солдатски грубо шутканул, точно это и не шутка вовсе, будь сейчас подходящая оказия».
Они все подгоняли лошадей. Скупая на пейзажи природа этих мест не давала взгляду зацепиться за что-либо, и глаза беспокойно выискивали следы погони.
- Не нравится мне все это, Бертрам, - вдруг сказал Гуго. - Дорога эта не нравится. И то, что ожидает нас вот за этим холмом, тоже, чую, не понравится.
Хог еще не знал об особом чувстве, с помощью которого цинтрийцу удавалось предвидеть разного рода неприятности, и, быть может, только потому он и смолчал.
Что до этого чувства, то приходило оно к нему внезапно, точно резко застилающие небо тучи, ощущалось смутно и будто бы не в полную силу, но никогда не подводило его. Со временем он научился им пользоваться. Аккурат после бойни у рёгнерового брода. Возможно, то был дар пророка Лебеды за преданное служение. Или проклятье за отступничество. 
Наконец, они добрались. Но не до переправы, а до моста. Мост был перегорожен. На кольях по разные стороны от него торчали гниющие человеческие головы. Слева от моста под резкими порывами холодного ветра развевалось пурпурное знамя каингорнского королевского дома.
Их встретил крепкий и приземистый мужик в пехотном доспехе. За ним разместились остальные солдаты в кольчугах и шлемах. Он встал около бревна, перегораживающего проезд, упер руки в бока и громко заговорил.
- Проезду, сталбыть, нету. Воротите коней, коли бумаги нету.
- Почему так? - спросил Гуго.
- А по моему шелому, вот по чему, - мужик постучал себя по шлему. - Королю Недамиру надоело, что всякое грязное отребье поперло через границу и вместо того, чтобы защищать его законное королевское право силой конвенционного, значит, курва, оружия, так его и разэдак, эти сучьи выродки разбойничают, мародерствуют, а то и вовсе поддерживают проклятущего, мать его мотыгой между глаз, самозванца. Я понятно объясняюсь, слышьте?
- Да уж понятнее некуда. И без грамоты никуда?
- Так и есть, никуда. Ну, окромя того, что к черту в зад или, там, в могилу бляд… братскую.
- А это у вас, выходит, нарушители красуются?
- Они самые. У ребят совсем голову отшибло и та штука, которой они думают, в печень спустилась. А голова без этой штуки что? А ничего — так, костяной бурдюк в кожаной обтяжке. Ну, вот мы так и подумали. Видишь, высушиваем?
Гуго улыбнулся. Мужик был говорливый.
- И честным наймитам, вроде нас, на ту сторону перебраться ну совсем никак?
- Честным наймитам, говоришь… Ну, вот про твоего молчуна-товарища я бы так и сказал, а у тебя, лысый, рожа бандитская.
- Пророк Лебеда учил нас быть сдержанными в оценке ближних своих. Ибо, говорил он, и вас самих когда-то тоже оценят. И хорошо бы, коли не по внешности.
- Вона как… - протянул солдат. - Ну, пустить я вас не пущу, но дальше, по левому берегу Браа, где-нито точно переберетесь. Хотя бы и у самых Постульских — в худшем случае.
- Благодарим тебя, служивый.
- Пустое. Заглядывайте на обратном пути, покумекаем про этого вашего Лебеду, да и вообще…
Им ничего не оставалось, как повернуть коней направо и продолжить путь. Лошадь под Гуго занервничала, словно напомнив про сказанные слова.
Гуго вспомнил про свое обещание скакуну. Склонился и зашептал тому на ухо:
- Ну, ничего, дружище, ты мне еще послужишь. Не серчай. Сам видишь, отпустил бы тебя, была бы возможность.
Когда животное вновь успокоилось, он обратился к Хогу.
- Нужно поговорить, Бертрам. Как думаешь, погоня? Коли так, то они наверняка узнают, что мы двинули к горам. Можем объехать мост стороной да податься, напротив, вниз по течению, да только не выскочим ли прямо на них? Не знаю, не знаю. Что-то не приглядывается идейка эта. Не приглядывается. А там, - он махнул рукой в сторону кажущихся призрачными горных силуэтов, - если прижмет, рванем в горы. Несподручно им будет за нами гоняться, я так думаю, ежели у вас вражда не кровная. Что скажешь?

+2

16

[indent=1,0]Хог молча ехал в седле, погруженный в мысли о произошедшем. Его беспокоило не столь то, что старый враг его выследил - этого как раз стоило ожидать. Его волновала не возможная погоня более умелых и лучше вооруженных наездников, которой, впрочем, так и не состоялось. Душевное состояние наемника угнетал другой факт. Вот уже в который раз он и его проблемы подвергали опасности хороших людей, которые по-хорошему не должны иметь к этому делу никакого отношения. И одна вещь совсем не укладывалась у Бертрама в голове. То, что хороший человек в данном случае решил помочь ему по доброй воле. Это было странно, совсем непривычно и не вполне заслуженно. Но обратной дороги теперь не было.
[indent=1,0]За всё это время Гуго задал единственный вопрос. Цинтрийца закономерно интересовала взаимосвязь между Хогом и появлением всадников.
[indent=1,0]- Старые враги, - кратко ответил Бертрам. Вопрос всё же был скорее праздным, а ситуация не располагала к долгим разговорам.
[indent=1,0]"Надо будет рассказать. Человек имеет право знать, из-за чего сунул голову в пекло. Но позже."

[indent=1,0]В конце концов, всё могло кончиться довольно скоро и не так уж плохо. До переправы оставалось меньше лиги, и расстояние это стремительно сокращалось. А после того - до безопасности оставалось совсем недолго. Люди Гильома не отважились бы напасть на целую армию. И пусть Хогу не терпелось увидеть смерть полуэльфа - это могло, и должно было, подождать. До того момента, когда Бертрам останется один.
[indent=1,0]Только вот Гуго, под стать пасмурному весеннему небу над их головами, становился всё мрачнее. И, в конце концов, цинтриец поделился причиной своего беспокойства.
[indent=1,0]Бертрам внял предупреждению, хоть и не ответил. Он нередко встречал индивидов с невероятной интуицией среди служивых - а это, скорее всего, она и была. Годы, проведенные в армии, научили многим вещам. В том числе - слушать таких людей. Иногда это могло спасти жизнь.

[indent=1,0]Хог не знал, насколько часто интуиция подводила Гуго, но это явно был случай не из таких. Мост был закрыт, и перейти реку по нему не было никакой возможности. Стражник говорил и говорил, говорил и говорил, но толку в этих словах было немного. По счастью, Гуго взял переговоры на себя.
[indent=1,0]"Это у меня рожа не разбойничья? У нас тут льстец."
[indent=1,0]Как ни странно, Цинтриец всё же сумел добыть немного нужной информации, в очередной раз доказав свою полезность. Сам Бертрам развернул бы лошадь, едва заслышав, что мост перекрыт. И пусть он всё равно отправился бы искать брод - делать это пришлось бы совершенно вслепую.

[indent=1,0]- Погоня, Гуго, - мрачно ответил Бертрам. Похоже, всё-таки пришло время объясниться. - Потому как вражда, как раз, кровная. Я, восемь месяцев тому, его сына убил. Подвесил за ноги, и освежевал. Живьём.
[indent=1,0]Бертрам ощерился, произнося эти слова. Астор, сын Гильома, был безумцем и мразью. Разъезжал по сёлам, вваливался в хаты на окраине, резал всех, кто внутри... Кроме девиц помоложе, что умирали чуть позже, дольше и мучительнее.
[indent=1,0]Темерец хорошо помнил этот момент. Помнил, как неделю выслеживал ублюдка, трижды застав только тела его жертв. Помнил, как настиг его, как вломился в лачугу. Как увидел его, двух подельников и семь тел на полу. Две дочери семейства еще дышали, но ни один лекарь уже не смог бы им помочь. Возраст младшей Хог полагал не более двенадцати лет. Разве что следующие несколько секунд вспоминались смутно - секунд, за которые двое дружков Астора были изрублены в кровавые лоскуты.
[indent=1,0]Зато всё, что дальше, вспоминалось столь ярко, что казалось, будто произошло только что. В особенности - вопли и мольбы самого Астора. Это были исключительно приятные воспоминания.
[indent=1,0]- Что до направления... Я поддерживаю твою мысль. К горам двигать лучше будет.
[indent=1,0]Могло статься, что вниз по течению переправы не было до самого Тальгара, и такое направление не давало наймитам никаких преимуществ. Никаких природных препятствий, гор, холмов или лесов - чисто поле, в котором два всадника были как на ладони. Горы, по крайней мере, давали возможность прятаться.
[indent=1,0]На том и порешили. Не теряя времени, Гуго и Бертрам направили коней вверх по течению.

+2

17

- Сына, значит, убил, - повторил Гуго. И замолчал, нахмурившись.
Серые воды кажущейся бездонной реки шумели, волны накатывались одна на другую, бились о каменный берег, а ветер все не утихал. Казалось, что этот монотонный гул — вой ветра и грохот Браа - поглотил все остальные звуки, и верхушки черных елей раскачиваются абсолютно бесшумно.
- Значит, - сказал он где-то через пол-лиги, - были на то причины.
Больше он не произнес ни слова.
Дорога в сторону Пустульских гор шла резко вверх, забираясь на утопающую в лесах неширокую каменистую площадку, которая примыкала к холмам, беспорядочно возвышающимися вдоль русла Браа.
Они не могли позволить себе брести по незнакомому лесу, и потому продолжили путь по тракту. По тракту, где от глаз противника их укрывали только склоны холмов.
К повороту — и до следующего. К повороту — и до следующего. Все их усилия были направлены на то, чтобы обогнуть очередной поросший ельником холм. Периодически они останавливались, глядели назад, выискивая следы погони, и на реку, в надежде увидеть еще одну переправу.
Когда начало темнеть, они спешились и, ведя лошадей в поводу, аккуратно спустились с дороги вниз, по рыхлой земляной насыпи, которую удерживали корни деревьев. Там, в лесу, они намеревались передохнуть и поесть из тех запасов, которыми их снабдил корчмарь.
Стволы деревьев в сумрачном величии окружили их и скрыли от глаз возможных преследователей.
- Переведем дух, - сказал Хог. Цинтриец молча кивнул.
Ему не сиделось.
«Не бежим ли мы от призраков? - думал он. - От призраков прошлого Бертрама Хога. На руках этого человека не одна и не две смерти, и рано или поздно они должны напомнить о себе. Не случилось ли это сейчас?»
Он поднялся.
- Я до берега. Погляжу.
Гуго пошел через лес, обходя стволы хемлоков, тсуг и кедров. Он нашел родник и тотчас определил верное направление. Идти было недалеко, и скоро он оказался на каменистой косе, вдоль которой шумела и ярилась река Браа.
Цинтриец присел за большим валуном и поглядел в сторону островка посреди реки, которой он приметил еще наверху, на тракте. До него было не так уж и далеко. Остров густо порос хвойными деревьями, а в центре его высился круглый пирамидальный, похожий на искусственную насыпь холм, вершина которого представляла собой ровную площадку, а склон, обращенный к цинтрийцу, отличался невероятной крутизной.
Он уже собирался повернуть обратно, когда его внимание привлек ствол огромной липы, когда-то давно сваленный одной из многочисленных бурь. Все бы ничего, только одна сторона дупла, оказавшегося полым, была совершенно ненатурально завалена кусками коры.
«Явно человеческих рук дело. Неужели браконьеры?» - мелькнула обнадеживающая мысль.
Интуиция не подвела его. Вытащив куски коры из дупла, Гуго обнаружил там небольшую рыбацкую лодочку с двумя веслами, лежавшими там же.
«Ох, Браа, переплывем ли в два захода? Помоги нам Лебеда», - нахмурившись, подумал он. Солнце садилось, и времени для переправы сегодняшним днем было немного.
Гуго вновь спрятал лодку в гигантской липе и поспешил обратно. Благодаря роднику он быстро нашел дорогу назад, но Хога возле привала не застал.
«Вернулся на дорогу? Тоже беспокоится, наверняка».
Он сел возле ствола хемлока и принялся ждать, коротая время неспешным повторением молитвы.

+2

18

[indent=1,0]"Есть у тебя, Гуго, еще одно полезное свойство. Вопросов не задаешь."
[indent=1,0]Бертрам осознавал, что путешествовать в компании цинтрийца ему всё более по душе. Мало того, что боец неплохой, так еще и собеседник отличный! Это было даже несколько странно. Неужели мог этот странный человек из южной страны за столь короткое время убедиться в том, что за поступками Хога, даже самыми чудовищными, обыкновенно стоит благой замысел и стремление к пользе для общества? Большая часть религиозных - да и просто добрых, но не очень смышленых - людей была скора на осуждение. Настолько, что в определенный Бертрам просто перестал утруждать себя объяснениями.
[indent=1,0]"А может, он сначала смотрит на себя. Может, бревно в собственном глазу занимает его больше. Реальное или мнимое."
[indent=1,0]Это, в любом случае, было качеством весьма положительным в глазах темерского наемника.

[indent=1,0]Вечерело. Двое наемников решили устроить привал, схоронившись в полосе густого леса, что росла меж трактом и рекой. То было отличное место, укрытое от посторонних глаз.
[indent=1,0]Им действительно был нужен отдых, равно как и еда. Но кроме того... Хог был чертовски рад возможности спешиться. Наемнику казалось, что пройди он это расстояние на своих двоих - утомился бы он куда меньше, но лошади обеспечивали им скорость. А скорость сейчас означала жизнь.
[indent=1,0]Гуго, впрочем, долго на месте не усидел. Решил сходить к берегу, осмотреться. Бертрам не думал, что это принесет какую-то пользу, но и лишним не счел, потому не стал возражать.
[indent=1,0]"По правде говоря, мне и самому пройтись не помешает. Ноги размять."
[indent=1,0]Прихватив с собой кусок вяленого мяса, Хог поднялся на ноги. Но пошел он в противоположном направлении. К дороге.

[indent=1,0]Была у преступной падали, в числе прочих, одна неприятная черта. Иногда у них были семьи. Друзья. Прямо как у людей. И когда дело доходило до отрезания голов - это могло стать проблемой.
[indent=1,0]Нет, дело было не в том, что какой-то ребенок осиротеет, не в слезах вдов и матерей. За то следовало винить только выродка, избравшего дорогу убийства и грабежа, и тем подписавшего себе смертный приговор. Мысли об этом не мешали Хогу спать по ночам.
[indent=1,0]Проблема заключалась в том, что иногда они мстили. И в мести своей могли быть последовательны, упорны и весьма опасны. По этой причине Бертрам, исполняя очередного подонка, следующим же заказом брался за кого-нибудь из его родичей. Сложности возникали в двух случаях. Во-первых, когда родственники убитого не успели замарать себя преступной деятельностью. Может, это было не слишком практично, но Хог считал, что у каждого должен быть шанс. Дети не виноваты в поступках родителей. Супруги не могли нести ответственности за то, что когда-то полюбили чудовище. Родители... Что же, если когда-то они и допустили ошибку в воспитании - это тоже не было поводом убивать. Второй случай куда прозаичнее. Иногда родственника было просто не достать.
[indent=1,0]Гильом относился ко вторым. Уже тогда под его началом было больше десятка людей, пусть и не столь хорошо экипированных и почти бесполезных в бою. Тогда Бертрам решил не рисковать. Теперь за это пришлось платить - и, что самое худшее, не только ему.
[indent=1,0]"Я создал чудовище. Мне его и убивать."
[indent=1,0]Так что Хог шел к дороге не затем, чтобы проверить, есть ли за ними погоня. Он знал, что есть. То, что началось восемь месяцев назад, должно было закончиться в ближайшие несколько дней - и либо он, либо Гильом этого не переживет.
[indent=1,0]Вопрос был в другом.
[indent=1,0]"Как далеко?"

[indent=1,0]Бертрам не провел у дороги и десяти минут, когда они появились у подножия самого дальнего холма, что он мог видеть. Не отвлекаясь от поедания мясца, он всмотрелся получше.
[indent=1,0]"Пятеро? Любопытно."
[indent=1,0]По всему выходило, что банда снова разделилась. Надо было узнать, куда пошли остальные, но сейчас такой возможности не было. Зато другая пока еще была.
[indent=1,0]К привалу Хог возвращался бегом.

[indent=1,0]К моменту возвращения темерца, Гуго уже был рядом с вещами. Но едва Бертрам заговорил о том, что надо уходить - выяснилось, что прогулка цинтрийца оказалась удивительно плодотворной. Он нашел лодку. Теперь им не нужно было уходить от ублюдков по суше, где у тех было преимущество.
[indent=1,0]- Отлично. Идём, - бросил Бертрам, подхватывая свою сумку и направляясь к берегу. В дальнейшем он объяснялся уже на ходу.
[indent=1,0]- Доберемся до островка, там заляжем. Приготовим встречу. Я на вёслах.
[indent=1,0]Если конные их не заметят, если пройдут мимо - хорошо. Но осторожность не помешает, а начинать готовиться к приему гостей следовало не дожидаясь подтверждения их намерений. 
[indent=1,0]- Да, и... Один мне нужен живым. Любой из. Я с ним поговорю.
[indent=1,0]Через пару минут они уже были в лодке. Бертрам налег на вёсла, размышляя о том, как бы им лучше организовать засаду. Но что-то ему подсказывало, что в конечном итоге придется обратиться к опыту Гуго.

+2

19

- Значит, нагнали. Что поделать, будем надеяться, что непогода скроет нас.
«Только бы не на дне реки».
Они быстро добрались до берега, достали лодку из тайника, который Гуго между делом пожурил за маскировку, которая скорее бросалась в глаза, чем укрывала. Уложили вещи и, заметно рискуя, спустили лодку на воду.
Хог сел на весла, а Гуго устроился на носу, чтобы предупреждать товарища о возможных неприятностях на пути. Которых, надо признать, было немало. Коварные волны неслись на каменные выступы, торчавшие из-под воды. В сумерках и при такой скорости, которую придавало им стремительное течение Браа, налететь на один из таких камней означало распрощаться и с лодкой, и, скорее всего, с жизнями. Бертраму нужно было приложить все усилия, чтобы маневрировать в несущем их потоке, благо, им досталась лодка не с плоским дном, которая перевернулась бы от первого порыва ветра.
- Греби, Хог, греби! - закричал Гуго, когда понял, что их несет прямо на здоровенный валун, по форме напоминающий клык дикого зверя.
Началась ожесточенная борьба между лодкой бурлящим потоком. Гуго замер, не смея пошевелиться. Хог яростно греб. Несколько раз казалось, что силы наемника иссякли, и сейчас они налетят на камень.
Гуго был уверен, что слышит, как Бертрам скрежещет зубами, когда тот, наконец, увел лодку дальше, так, что валун больше не угрожал их стремительному спуску.
- Проклятье, - выдохнул Гуго. - Возле берега все в камнях. Тебе нужно передохнуть. Гляди, сможем пристроиться там?
Два плоских камня стояли рядом, образуя нечто вроде платформы. Гуго хотел, чтобы Хог приблизился к ним, а потом, вновь гребя против течения, прислонил к ним лодку.
Течение вновь понесло их. Гуго почти ничего не слышал, кроме шума реки, и все свои наблюдения выкрикивал так громко, как только мог.
Когда они оказались возле валунов, темерцу вновь пришлось грести точно последний раз в жизни.
Несколько минут отчаянной борьбы, и лодка с тревожным скрипом встала, упершись бортом в два камня.
Гуго провел рукой по бритой макушке. Он насквозь промок, и его трясло от холода. Хогу приходилось еще тяжелее.
Цинтриец, пользуясь передышкой, прищурился, вглядываясь туда, где возвышалась линия тракта. Там, ему показалось, выстроилось и наблюдало за ними несколько человек. Он вглядывался до рези в глазах и, наконец, уверился в своем наблюдении.
- Нас увидели, Бертрам, - прокричал он. - Что же, теперь нам действительно придется готовить им встречу. Если доберемся живыми. Сменимся на веслах?
Бертрам решил продолжить грести.
Хватаясь руками за камни и протягивая лодку вперед, они снялись со своей временной стоянки и продолжили скоростной спуск. Их несло прямо к острову. Все складывалось удачно.
Последний участок пути благодаря везению и мастерству Хога они преодолели без происшествий, хотя и находясь в постоянной опасности.
Они выскочили на песчаный берег острова. Гуго вывалился из лодки.
- Знаешь, Бертрам, - сказал он, - хоть мы и чуть не распрощались с жизнями, зато я уверен, что наши преследователи не решатся повторить это. До завтрашнего утра, по крайней мере.
Они затащили легкую лодку в лес, и Гуго лично повозился с ее укрытием.
- Надеюсь, у тебя есть сухой трут? Нам нужно развести костер.
Однако он им не понадобился. Исследуя остров вблизи от берега, они наткнулись на полуземлянку, которая совсем не выглядела заброшенной.
«Ага. Если есть лодка, значит, будут и хозяева. Гляди, где спрятались, молодчики!»
Домишко оказался пустым. Хозяев не обнаружилось, зато нашлась множество полезных мелочей, включая огниво, лопату, веревку, пару охотничьих капканов, деревянные колья и прочие вещи из хозяйства охотников-браконьеров.
Гуго довольно ухмылялся. Он точно знал, что со всем этим делать.
Солнце зашло. Приятно потрескивал костер. Припасы, укрытые на самом дне лодки, удалось сохранить сухими, и теперь они пошли в дело.
- Ну что, Бертрам, ты говорил про радушный прием? Думаю, у нас получится подготовить все, чтобы никто не ушел обиженным.
Приготовления к отражению атаки начались.

+2

20

[indent=1,0]Когда их ноги ступили на твердую землю, Бертрам от всей души поблагодарил богов - пусть и добавив неизменное условие "если вы есть". Он, конечно, был не самым слабым человеком в мире. Более того, даже для профессионального солдата Хог был очень силён и вынослив - отменная кормежка с самого детства и упорные, вплоть до фанатизма, ежедневные тренировки делают человека именно таким. И всё-таки тех вещей, которых иные люди могли ожидать от столь массивной туши, он делать не мог. Не сажал троллей на землю ударом кулака, не отрывал людям конечности голыми руками... Казалось, что пересечь реку Браа поперек течения на весельной лодке он тоже не сможет. Но сидя в лодке, потея, выжимая из себя все силы и стараясь любой ценой не сорвать дыхание наемник понял одну занимательную вещь... Когда выбор стоит между неравной борьбой с течением и перспективой оказаться в воде посередь широченной реки - ты налегаешь на вёсла. Без вариантов.
[indent=1,0]И вот - победа. Они добрались. В первую минуту Бертраму казалось, что он никогда уже не сможет поднять руки. Парой минут позже он полагал жизненной необходимостью лечь и отдохнуть - и будь, что будет. Через десять минут он понял, что готов продолжать. Не все силы он отдал реке. Просто такое напряжение было непривычным - редкий враг требовал бегства столь упорного и продолжительного.

[indent=1,0]А силы были нужны. Гуго сообщил, что их заметили - и этого следовало ожидать. Преследовали могли понять по лошадям, притоптанной траве, следам копыт на все еще мокрой после дождя земле, что именно сделали беглецы. Но, как верно подметил всё тот же цинтриец, знание мало что им давало. Им нужно было некое средство, чтобы добраться до островка - и добывать его они собирались никак не раньше утра. Гильома с ними не было. И глупо было ожидать от бандитов отчаянного упорства своего атамана. Уверенность в своих силах их расслабляла. Очень, очень зря.

[indent=1,0]Схрон браконьеров стал для двух наемников неожиданным подарком судьбы. Там было всё, чего можно было желать, чтобы устроить непрошеным гостям настоящий ад. Одного взгляда на лицо Гуго хватило, чтобы понять - этот мужик чувствует себя... Дома. Он явно не в первый раз имел дело с подобным инструментарием - и знал, как использовать его против людей. Оставалось определить места расположения ловушек на острове.
[indent=1,0]Жаль, надеяться на то, что все они сработают, было бы глупо. Но даже один выбывший без боя бандит уже был огромным преимуществом.

***

[indent=1,0]Утром двадцать шестого мая тысяча двести шестьдесят пятого года, примерно за два часа до полудня, пятеро вооруженных людей пересекли реку Браа и ступили на землю небольшого островка.
[indent=1,0]- Да свалили они, говорю, - посетовал один из них. - Гильом уж, небось, с них шкуры дерет, а мы тут херней маемся, чесслово...
[indent=1,0]- Ну и славно, - усмехнулся в бороду лидер отряда. - Меньше хлопот будет.
[indent=1,0]- Меньше хлопот было бы, если б мы на бережку остались. Ну куда им, блядь, деваться с этого островка, скажи мне? Улететь? Либо к нам, либо к Гильому попали бы. Теперь ищи их тут, сука... - Первый разбойник не унимался. Ему явно не нравилась мысль плыть за беглецами.
[indent=1,0]- Вик, ты - ничтожная пизда, у меня уже зубы болят от твоего нытья. Может, мне тебе пару зубов вышибить, чтоб ты, сука, заткнул свое поддувало? - разразился еще один бандит.
[indent=1,0]- Кто чем-то недоволен - может пожаловать обратно. Вплавь. Ну? - невозмутимо произнес командир, и добродушно улыбнулся. Все споры тут же стихли. - Нет - так нет. Идём. Я вижу следы.

[indent=1,0]Группа пошла вперед. Они не разделялись, они не переговаривались с самой высадки, они старались ступать аккуратно - чтоб не спугнуть жертву. Впрочем, подобных глупостей от них никто и не ждал. По следу бандиты дошли до самого схрона браконьеров - и там, у двери, он обрывался. Главарь снова ухмыльнулся.
[indent=1,0]- От сука, переждать хотели. На дно залечь, сталбыть. Пёсья кровь... - снова выругался Вик.
[indent=1,0]- Ну вот, я ж говорил - найдем. Только вот они тебя, собаку, уже услыхали, и готовятся встречать. Ты первым и пойдешь. - Главарь оставался добродушен и улыбчив, но возразить ему виделось задачей неимоверно трудной.
[indent=1,0]- Я?! - опешил разбойник.
[indent=1,0]- Бабушка моя. Пошел! Бранко - следом! - Добродушие бородатого разбойника испарилось моментально. Бранко - второй спорщик - не посмел возразить. Они выдвинулись к домику.

[indent=1,0]Вик подошел к двери. Вик вздохнул, прикрыл глаза на мгновение, и вышиб дверь ударом ноги, решительно врываясь в помещение под прикрытием щита. Вик, казалось, смотрел во все стороны одновременно.
[indent=1,0]Но не себе под ноги.
[indent=1,0]Вик услышал щелчок. Вик почувствовал, как смыкаются на его голени стальные челюсти, которым хватило силы, чтобы с легкостью раздробить кость. Вик закричал.
[indent=1,0]Разбойник тут же упал - и это, возможно, спасло его. Массивное бревно, закрепленное на веревках под потолком, пронеслось аккурат над его головой, и с хрустом врезалось в лицо шедшего следом Бранко. Удар опрокинул бандита, разбил ему лицо, возможно, сломал нос - но не убил.
[indent=1,0]- Курва... - прошипел командир разбойников, с такой интонацией, будто обнаружил муху в пиве, а не две ловушки в доме. - Франц, проверь Бранко. Лука... Попробуй снять капкан.
[indent=1,0]- Вацлав! Братцы! Помогите!!! - надрывно вопил Вик, но Вацлав - так, очевидно, звали командира разбойничьего отряда его уже не слушал. Он стоял, сложив руки на груди и склонив голову в раздумьях - и улыбался. Так, будто встретил старого знакомого.
[indent=1,0]Вацлав был цинтриец. Был в сопротивлении, вовремя сменил сторону. И теперь он оказался в очень знакомой ситуации...

[indent=1,0]- Братцы! Не оставляйте! Он найдет меня, найдет, этот выродок! Убейте лучше! - надрывался Вик вслед уходящим товарищам. Они смогли снять капкан с его ноги, но не более того. Раненного разбойника решили оставить там, у схрона. Одного. Вик очень хорошо помнил, что сделал человек, которого они ищут, с сыном их атамана. И потому этого человека очень, очень боялся. Бранко, пришедший в себя, но всё еще пошатывавшийся, хмуро оглянулся - но ничего не сказал и не сделал. Только ухмыльнулся. Злорадно.

[indent=1,0]Четверо бандитов вышли на небольшую полянку. Остановились. Осмотрелись. Никакого толку. Они обшарили уже половину острова, нашли, благодаря Вацлаву, две самодельных ловушки - но ни следа их создателей. И тут послышался глухой удар. В щит одного из бандитов вонзилась тяжелая сулица. 
[indent=1,0]- Вон он, сука! - заорал Бранко. - Держи его, братцы!
[indent=1,0]Трое бандитов, как один, сорвались с места. Вацлав заорал, в попытке их остановить - но тщетно. Он чуял западню, он верил, что это не просто так. Он ненавидел чужие правила. И всё-таки позволить себе отдалиться от своих людей он не мог. Одиночество означало смерть.

[indent=1,0]Бертрам и не надеялся нанести хоть какой-то вред своим броском. Не с такой дистанции. Не по кольчуге. Не при таком броске. Всё, что ему нужно было - создать иллюзию неудавшейся засады, и ему это удалось. Все разбойники проглотили наживку... Кроме одного. Он услышал далекий крик за своей спиной, что тут же оборвался. Источника не видел, но в том не было необходимости.
[indent=1,0]"Трое."
[indent=1,0]Наемник бежал по тропинке, достаточно медленно, чтобы не оторваться от своих преследователей, но достаточно быстро, чтоб не дать им прицелиться. Из четырех дротиков, что были брошены ему вслед, один угодил в щит на спине, отскочив от умбона, один не долетел и два прошли мимо. Пробегая мимо одного весьма приметного дерева, Хог ухмыльнулся. Возможно, Гуго, что был совсем недалеко, ухмыльнулся примерно также.

[indent=1,0]- Ложись! - взревел бородатый разбойник, но никто его не послушал. Никто даже не понял смысл его команды. Свистнул в воздухе, распрямляясь, ствол молодого дерева. Хрустнули рёбра бежавшего впереди разбойника, когда четыре деревянных колышка с огромной силой врезались в его грудь. Хог с Гуго вдвоем едва не надорвались, взводя эту ловушку. Но оно того стоило.
[indent=1,0]Бандит, хрипя, повалился на своего товарища, что шел позади, и затормозил движение преследователей, давая наемнику время. Бертрам остановился, обернулся, выхватил еще одну сулицу. И в этот раз не промахнулся.
[indent=1,0]Метательный снаряд угодил аккурат в раскрытый рот бандита, выбив два передних зуба. Окровавленный стальной наконечник показался из затылка разбойника, повалившегося на присыпанную хвоинками землю.
[indent=1,0]На третий бросок времени не было. Бертрам встретил последнего противника с копьем и щитом в руках - и также был вооружен разбойник. Вскинул щит, отвечая на финт в лицо, поднял ногу, пропуская закономерный укол в голень... А потом появился Гуго.
[indent=1,0]Цинтриец вогнал остриё рогатины в ногу бандита, заставляя того припасть на колено. Бандит успел оглянуться. Успел увидеть лицо своего второго врага. Успел распахнуть глаза, в которых читался страх... И узнавание? В следующий момент ребро щита Бертрама врезалось ему в голову, опрокидывая и оглушая.
[indent=1,0]- Вяжем, - сухо бросил наемник своему товарищу. Как минимум, одного они всё же взяли живым. Как и планировалось.

[indent=1,0]Вацлав пришел в сознание, и обнаружил себя крепко связанным. Он видел перед собой двух людей - тех, на которых охотился, и понял, что боится не меньше Вика. Но причиной его страха был совсем не огромный мужик с копьем и в шапеле. Почему? Это оставалось выяснить.
[indent=1,0]- Возможно, вам есть, о чем побеседовать, - спокойно произнес Бертрам. - А если и нет - попробуй его разговорить. Я проверю остальных.
[indent=1,0]И Хог ушел. Один пленный - это, конечно, хорошо, но не факт, что он заговорит прежде, чем умрет. Бертрам не был профессиональным палачом. И при таких вот импровизированных допросах иногда перебарщивал.
[indent=1,0]Но удача не улыбалась ему. Поймавший сулицу бандит точно был мертв, его подельник... Кольчуга выдержала удар полностью. Ни единое звенышко не треснуло. А вот ребра бедолаги, по всей видимости, переломало и вбило в легкие. Он едва дышал, и кровавые пузыри на его губах отчетливо сообщали - говорить он уже не сможет. Хог добил умирающего бандита. Не было смысла мучить его дальше.

***

[indent=1,0]Поляна. Яма. Труп. Кольчуга вновь не подвела, но один деревянный кол пробил бедро упавшего бандита, а второй - прошел через глаз. Этот тоже уже никому ничего не мог сказать.
[indent=1,0]Оставался последний. И найти его было проще простого.

***

[indent=1,0]Вик перестал кричать лишь недавно. Только тихонько всхлипывал. Его голос был сорван, надежда на выживание - потеряна. Разбойник склонил голову, и просто ждал своего часа, когда к схрону вышло живое подтверждение самых нехороших его мыслей.
[indent=1,0]- Привет, - тихо произнёс Хог. Рука разбойника рванулась к кинжалу, но его враг оказался быстрее. Он вырвал оружие из пальцев бандита. Завязалась борьба - и окончилась быстро. Не в пользу разбойника. Единственным ударом Бертрам выбил из него дух.

[indent=1,0]Темерец терпеливо ждал, пока пленный бандит придет в себя. Он связал ему руки, заткнул рот кляпом - ни попытки сопротивления, ни вопли не могли серьезно помешать наемнику, и всё же были не слишком приятны. После того, как разбойник поднял голову, Бертрам заговорил.
[indent=1,0]- Ты знаешь, кто я, - констатировал он. - Ты знаешь, что я сделал с сыном Гильома. Ты думаешь, что я сделаю с тобой то же самое.
[indent=1,0]Пленник не ответил. Не кивнул. Он не сводил с Хога ненавидящего взгляда. Но в ответе нужды не было.
[indent=1,0]- Нет. Астор заслужил свою судьбу. Тебя я не знаю. Ответишь на вопросы - убью быстро.
[indent=1,0]Если этот бандит действительно знал Бертрама - он бы не поверил в обещание отпустить. Потому наемник не счел нужным его давать. В конце концов, парень сам хотел умереть, чтоб не попасть к нему в руки.
[indent=1,0]- Я хочу знать всё про Гильома и его людей. Где остальные. Почему вас только пятеро. Сколько вас всего. Говори. - Хог вытянул кляп изо рта пленника.
[indent=1,0]- Катись к дьяволу, отродье, - просипел бандит. - Гильома не пре...
[indent=1,0]Кляп вернулся на место. Бертрам отошел, устало  вздохнул, достал нож, и опять повернулся к Вику.
[indent=1,0]- Тогда... Сударь, не найдется ли у Вас минутки... - Хог тихо, совершенно безразлично тянул слова, медленным шагом снова приближаясь к бандиту. И, присев на корточки прямо перед ним, закончил: - ...чтобы поговорить о боли?
[indent=1,0]Он взглянул бандиту прямо в глаза. И подмигнул.

[indent=1,0]Спустя несколько минут Бертрам уже шел обратно, оставляя позади остывающий труп.
[indent=1,0]"Вот и поговорили."
[indent=1,0]Пара манипуляций с поврежденной ногой не заставили разбойника говорить. Он молчал, пока Хог один за одним ломал пальцы на его руках. Пленник начал говорить только тогда, когда Бертрам начал эти самые пальцы отрезать, фалангу за фалангой. И тогда наемник сдержал своё обещание. Прекратил пытки, едва бандит начал отвечать. Прикончил его единственным быстрым ударом, как только узнал всё, что хотел знать. Хог не знал этого человека. Не знал его имени. Не знал о его преступлениях, и потому не испытывал никаких эмоций, положительных или отрицательных, пытая его. Но знал, что они, преступления, были. И, главное, знал, что ещё будут. Это делало сохранение жизни бандита невозможным.
[indent=1,0]"Итак, двадцать человек. Семерых мы выбили - осталось тринадцать. Пятеро ждут на нашем берегу, а Гильом с остальными - на противоположном. Уже неплохо."
[indent=1,0]Оставалось узнать, как успехи у Гуго, поделиться с ним информацией... И скорректировать планы. Потому как предыдущий вариант определенно вел к гибели.

Отредактировано Бертрам Хог (2018-06-10 14:24:11)

+3

21

Всю ночь они работали так, точно готовились встречать армию императора Нильфгаарда. Сначала они установили ловушки поблизости от схрона. Работать приходилось в свете факела, и это серьезно осложняло дело.
Там, в Цинтре, Гуго отточил мастерство плохой войны, ибо от этого зависели жизни его людей.
Наметанному глазу, казалось, не нужен был свет. Дело продвигалось, хотя и не так быстро, как хотелось бы беглецам.
Закончив с ловушками, они, посовещавшись, решили, наконец, выделить время на сон. По три часа на брата - пока один спал один, караулил другой - и небо на востоке начало светлеть.
Тогда пришел черед остального острова. Они прошарили его вдоль и поперек, изучая местность, чтобы преследователи не застали их врасплох. В местах, показавшихся им удачными, снова установили ловушки. Гуго руководил процессом, рассказывая про то, как создать видимость природного беспорядка, какие типы ловушек применяют в разных местах, как сделать так, чтобы врага можно было гарантированно вычеркивать из списков. Говорил он между делом, не умничал, а просто и сухо делился тем, что знал сам.
Наконец, дело было сделано, и все, что им оставалось — это напряженное ожидание, борьба с неизвестностью. А была ли погоня? Переправятся ли через реку? Сегодня ли? Сколько их будет?
Гуго воспринял это спокойно, с тем флегматизмом, свойственным солдату, что уже привык коротать часы в ожидании сражения: так он сохраняет рассудок в целости. Бертрам в своей обыкновенной манере был похож рептилию, каких показывают на базарах.
Они не рискнули выставлять дозоры на голом, лишенном укрытий берегу. Знали, что причалить преследователи могут только в одном месте – у неширокой косы, усыпанной галькой, где риск разбиться был не так высок и где высадились они сами. Знали, что едва заметная тропка может привести их только к одному месту – к схрону браконьеров. И это значило, что именно его можно было оставить без наблюдения. Они не собирались растрачивать силы тут, бандиты должны были устать, разозлиться, возжелать крови чуть больше, чем требовали дисциплина и осмотрительность.
И здесь они не прогадали.
Вацлаву крупно не повезло, думал Гуго, видя, как его люди бросаются за Хогом – нервные и раздерганные, они были не чета тем людям из стали, которыми Гуго и Вацлав командовали в Цинтре.
Ловушка сработала как часы, и бандита аж подбросило ударом разогнувшегося дерева. Тот даже не вскрикнул – просто шумно выпустил воздух, когда поломанные ребра разорвали легкие.
Гуго хмыкнул. Из своего укрытия он видел лицо Вацлава, искривленное страшной гримасой. И на эту шушеру он променял братство сопротивления?
Хог развернулся. Гуго выпучил глаза, когда понял, что товарищ собирается принять бой. Это было не по плану. Один против двоих, и от смерти его отделял только неверный бросок дротика. Цинтриец выскочил из кустов и побежал наперерез.
Сулица с мерзким звуком вошла бандиту в рот, круша зубы и разрывая глотку. Он рухнул, как подкошенный, заливая землю кровью. Бертрам перехватил копье, закрылся щитом и двинулся на Вацлава. Гуго на мгновение задержал взгляд на лице наемника. И едва не споткнулся, когда увидел непроницаемую маску, точно пять ударов сердца тому его жизнь не висела на волоске. Во взгляде этого человека отражались предсмертные муки его врагов.
Гуго подоспел вовремя. Скупой укол копьем, и Вацлав осел на землю. То же самое должно было случиться с Хогом, если бы он промахнулся.
Они крепко-накрепко связали бандита. Это был последний. Остальные сейчас либо пускали кровавые пузыри, доживая свое, либо уже отдали души богам. Бертрам пошел проверить недобитков. Цинтриец кивнул и опустился на землю возле ствола молодой хенгфорской тсуги. Вацлав пришел в себя и пытался скрыть страх, с ненавистью глядя на Гуго.

***

Колонна конных рыцарей пересекала реку вброд. Было неглубоко, но люди все равно вели коней тихим шагом, чтобы те не поскользнулись на камнях, которыми было усыпано дно. Брызги фонтаном летели из-под конских ног. Переправа затянулась, и Гуго беспокойно поглядывал ясное небо, молясь, чтобы боги послали им дождь. Или хотя бы тучи. Но все впустую: небо было, точно белотканное кружево. Он все ждал, что на лысой верхушке одного из двух холмов на другой стороне реки вот-вот появится вражеский отряд. Но время шло, а они, казалось, по-прежнему были одни.
Гуго проводил взглядом последнего рыцаря, скрывшегося за кронами деревьев. Плащ на его спине, отчасти скрывал блеск доспеха. Но все же недостаточно хорошо.
Он махнул рукой, и арьергард, состоявший из тридцати пеших цинтрийцев неблагородного происхождения, последовал за рыцарями в лесную рощу. Только двух людей он оставил сторожить место переправы, чтобы в случае чего предупредить о преследовании.
Потому что это дело не нравилось ему с каждым часом, проведенным подле самоуверенных гордецов в доспехах. Потому что он был уверен, что их наверняка заметят и перебьют. Потому что, в конце концов, никто и не подумал дать ему слово.
В любом случае, они сражались с нильфами. И если бы они действительно знали об их планах, то цинтрийцы были бы уже мертвы.
Его люди были вооружены плохо, слишком плохо для лобового столкновения. Кольчуги, поддоспешники, кубраки да простые шлемы. Охотничьи рогатины, дубины и косы – вот и все, чем им предстояло вскрывать закованных в броню нильфгаардцев. Люди были вооружены слишком плохо, он не раз это говорил, но рыцари хотели решить проблемы со снабжением одним дерзким ударом.
Здесь, глубоко в тылу «черных» проходили обозы регулярного снабжения, которые, по словам разведчиков, почти не охранялись. Мол, в этих территориях нильфы были уверены слишком хорошо и предпочитали не тратить людей. Везли провизию, одежду, инструменты и, самое главное, оружие и доспехи. Новые, только вышедшие из-под кузнечных молотов, способные превратить армию бродяг в боеспособные части. Да, он видел, как загорелись глаза рыцарей. Едва ли они могли рассуждать беспристрастно, когда на горизонте, как им казалось, маячило скорое освобождение Цинтры. Гуго лишь горько усмехался. Проклятые мечтатели.
Они прикрывали тыл рыцарей, рвущихся в бой. Гуго очень надеялся, что они не рванут в атаку, едва завидев врага.
Чувство беспокойство – сиюминутное и, казалось бы, беспричинное – кольнуло иглой прямо под сердце. Гуго провел рукой по лысой макушке. Рука была мокрая от пота. Он всмотрелся в лес, обступающий их, прислушался. Оглядел своих людей, мысленно пересчитывая их. И на вдруг едва не схватился за голову снова.
- Велимир? – окликнул он десятника. – Вацлав. Ты Вацлава не видал?
Молодой мужик пустил руку в копну седых под корень волос. Задумался. Потом медленно покачал головой.
- Нет, Гуго. С утра его не видал. Обожди, спрошу остальных.
Гуго и не думал ждать. Он махнул рукой и побежал вперед, нагоняя растянувшуюся в узкую цепочку процессию рыцарей.
- Засада! Ловушка! – кричал он, спотыкаясь на неровной обочине узкой тропки, по который шли конные.
Но было уже поздно. Впереди кипел бой.
«Не бой, бойня», - подумал Гуго.
Зажатые в узком месте, рыцари получили два арбалетных залпа с разных сторон, но пострадали только те, у кого был повержен конь. Из-за шеренг арбалетчиков показался строй пехоты. И хотя им было крайне неудобно атаковать здесь, рыцарям было еще хуже.
Гуго не стал указывать знатным господам, как отбивать атаки. Он вернулся к своим, разослал разведчиков и приказал двигаться в обход, через лес, чтобы контратаковать нильфов и ослабить давление, которые те оказывали на рыцарей.

***

С тех пор он никогда больше не видел Вацлава, но точно знал, кто был тем предателем, что предупредил нильфгаардцев об отчаянном рейде. Не знал только одного – причины.
Он поглядел на Вацлава, не скрывая презрения. Отвращение и гнев. Гнев и омерзение. Омерзение и неконтролируемая ярость.
Контроль.
Слова Лебеды в голове, чистый разум.
Успокоение.
Звон в голове прошел, и Гуго вновь поглядел на пленника. Вацлав мало изменился. Он был крепким, едва ли не грузным мужчиной с копной светлых, как сено, волос. У него был тяжелый, недобрый взгляд угрюмого кмета, точно он всегда замышлял подлость. Белесые брови-щетки, красные пятна по всему лицу и широкий нос превращали его в озлобленного мужичка, которого едва ли стоит опасаться. Интересно, сколько глупцов обманулись этой видимостью? Гуго знал, что под внешностью недалекого простолюдина скрывается озлобленный на весь мир убийца.
- Ну, Вацлав, - спокойно начал Гуго, - не расскажешь, чего тебе пообещали «черные»? Мне интересно. Правда.
Вацлав закряхтел, повернул голову и поглядел на него исподлобья. Гуго не дал себя обмануть ни глуповатой улыбке, ни удивленному лицу. Они были так же правдивы, как и та история, которую рассказал им Вацлав много лет назад.
- Ты а-аб чем это, Гуго? – протянул предатель. – Никак в толк не возьму. Может, извинишься хоть? И руки мне развяжи.
Он подался вперед и протянул связанные руки. С его лица не сходило простоватое выражение, точно он до сих пор не понял, что произошло.
Гуго вздохнул и подавил желание ударить его в паскудную рожу.
- Сядь, как сидел, Вацлав. А не то, да простит меня Лебеда, останешься без рук вовсе. И ответь на вопрос, будь добр.
Вацлав медленно прислонился к стволу дерева, положив руки перед собой, а губы его расплылись в широкой, едва ли не добродушной улыбке.
- А-абажди, Гуго. Не серчай на старого товарища. Что стряслось-то? Признаю, браконьерствовали. Неужто князь так осерчал?  А ты нынче у него в слугах, значится?
- Лучшая ложь та, что основана на правде, а, Вацлав? Со мной это не пройдет. Еще одна попытка, и я примусь за твои руки.
Придурковатое выражение точно ветром сдуло с лица Вацлава. Наконец, проявились черты человека, на чьих руках кровь друзей, женщин и детей.
- Ладно-ладно, - он ухмыльнулся, буравя Гуго ненавидящим взглядом, умело спрятанным под кустистыми бровями. – Чего ты хочешь? Ничего я тебе не скажу, Гуго. Не скажу, чтоб ты помучился и пострадал. Сам знаешь, пытать меня толку нету. И получше тебя мастера старались. Так что убей меня, и делу конец.
Гуго поглядел на Вацлава, лежавшего у дерева. Казалось, тот уже настроился и был готов принять уготованную ему судьбу. Интересно, будь у него хоть одна лазейка для того, чтобы освободиться от пут и зарезать Гуго, как свинью, то куда бы он ударил? Проклятующий мерзавец.
Наверняка ударил бы в живот и оставил помирать. Сучий ублюдок.
Цинтриец снова взял себя в руки. Прикинул, можно ли выжать из пленного хоть что-нибудь. Что ж, попытаться стоило.
- Ты прав, Вацлав. Ты, черт подери, прав. Знаешь, что мне тебя нечем пронять.
Предатель заерзал, с подозрением глядя на Гуго.
- Да только и я не дурак. Знаю я твою слабость, Вацлав, - Гуго отвернулся, помолчал, вертя в руках чекан – шершавая рукоять приятно холодила ладонь. – Не знаю, Вацлав, правда, чего ты натерпелся от магиков, но проштудировали они тебя знатно. Растрепали, как книжонку какою, а? Душу вывернули? Не знаю.
На лице Вацлава не дрогнул ни один мускул. Гуго этого и не ждал. Вацлав был крепкий мужик.
- Интересный ты тип, Вацлав. И магики тоже так подумали, небось? Когда поняли, что тебя ихней наукой не поднапряжешься – не проймешь. Крепкая у тебя шкура, да? И пыточному инструментарию, и к чаровской науке.
До предателя начало доходить. Забегали мелкие глазки, но лицом он по-прежнему оставался тверд.
- Пророк Лебеда говорил: «Ударившему тебя по щеке, подставь другую». Это хорошие слова. Мудрые, - Гуго смиренно опустил голову. – Немногие знают о других его словах. Не менее мудрых. «Отсекший руку да потеряет руку, выбивший око должен расстаться со своим оком, а за зуб следует расплатиться зубом». Удивительные слова для миролюбивого пророка? И в том их великая мудрость. Получается, что мои муки следует уравновесить твоими.
- Получается, что так, - процедил Вацлав. Он был бледный, точно бесплотный дух.
- Вот и я так подумал. Ну, ты уже понял, к чему я клоню. Мужик ты не глупый. Полежи, отдохни. Нам тебя еще тащить, - Гуго, наконец, удостоил предателя взгляда. Весело ухмыльнулся, когда заметил, что тот собирается что-то ответить. – Э, подожди. Думаешь, не дотащу? Зря. Разве ж не помнишь, как я тебя на себе двадцать лиг через леса и болота?. «Черные», собаки, кого там только не было, Вацлав. Вижу, припоминаешь. И что, думаешь, не дотащим?
Лицо Вацлава посерело. Даже красные пятна сошли. На лбу выступила испарина, он невольно начал дергаться, пытаясь вырваться из пут. Напрасно.
- Так, может, проявишь милосердие и избавишь меня от мук? А я, в свою очередь, избавлю тебя. Выглядит по-честному, хоть так с предателями и не положено. Ну?
Вацлав выпустил воздух через стиснутые зубы и опустил головы на грудь.
- Спрашивай, - прохрипел он.
Гуго отвернулся и попытался унять дрожь в руках. Пол заливал глаза. Смирение – непростое дело.

Спустя полчаса они с Бертрамом сидели возле костра и ели свои наемничьи харчи, запивая ледяной речной водой. Мгновение передышки в нескончаемой гонке. Проклятье, кто же мог знать, что дело зайдет так далеко?
Но Гуго не роптал. Не гневил небес. Как бы ни трепала его жизнь, как бы ни выворачивала наизнанку все, что с ним происходило, он точно знал одно – людям нужно помогать. Несмотря на внешность, возраст, расу или что там еще. А Бертраму Хогу его помощь понадобилась, и раз так, то он не в праве был поступить иначе. В такие моменты петля на его шее не сдавливала так, как обычно. Возможно, спасением было избавиться от нее навсегда.
- Ну, Хог, раз они вдвоем пропели одно и то же, выходит, что не соврали. Выходит, что нет у нас безопасного берега, и выбирать придется из опасного и еще более опасного, - Гуго поворошил поленья и потянулся за бурдюком. - Что ж, не впервой. На северном может оказаться для нас слишком жарко, так что я за то, чтобы вернуться на южный. Шансов у нас немного, но всяко лучше, чем сидеть здесь и ждать, пока они поймут, что мы тут, и устроят нам настоящую травлю, где мы будем вовсе не роли браконьеров, хоть сторожка и за нами.
Он усмехнулся. Им предстояло двигать в Пустульские горы, они прекрасно понимали это, и юмор был самым малым из всего, что могло им помочь.

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » О профессиональной этике