Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



О ферзях и пешках

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время: 24 апреля 1265 года
Место: корчма "Алхимик", Оксенфурт, Редания
Действующие лица: Анка, Сабрина
Описание: При правильной игре обеих сторон ничья неизбежна, деловито заявляют оксенфуртские светилы. Но говорить чепуху с серьезным видом всегда проще простого, а вот играть в игры с каэдвенской чародейкой - нет.

+1

2

Оксенфурт будто не был частью Редании. Или вообще Севера. Это был совершенно другой мир, со своим сердцем, которое билось в совершенно другом такте. Здесь можно было найти людей, которых не встретишь в другом месте. И вляпаться в ситуацию, которая не повторится больше нигде в мире.
Сабрина чувствовала себя здесь как дома, несмотря на то, что была каэдвенкой. Здесь было больше образованных и цивилизованных людей, что несомненно услаждало разум. Хотя и разные люди встречались.
Это был один из немногих городов, где Глевиссиг была непрочь поужинать в самой что ни на есть таверне, что обычно происходило либо в долгой дороге, либо по какому важному делу.
В этой приличной корчме ее давно знали, но ждали редко. И вправду, разве можно было ожидать в любой момент, что каэдвенская чародейка неожиданно появится на пороге? С их телепортациями предугадывать бесполезно.
Как бы то ни было, ужин в одиночестве продолжался уже целый час, и никто и не думал присоединиться к чародейке. Даже самые пьяные знали, что с ней лучше не связываться. Было лишь несколько незнающих, но местные вышибалы-охранники, что притворялись иногда клиентами, быстро выпроваживали подобных.
Все-таки для своего обычного стиля Сабрина была одета весьма скромно. Походное платье темных тонов закрывало все тело, пусть и очерчивало прекрасную фигуру, преобразованную магией.
Потягивая вино, Сабрина уже полчаса наблюдала за одной подавальщицей, что обслуживала другие столы. Неприметная, каких свет видывал десятками тысяч, но все-таки что-то было в ней знакомое...
А потом чародейка вспомнила. И прикрыла бокалом хищную усмешку...
Все произошло в мгновение ока. От идеи до действия прошло почти нисколько.
- Я заберу вашу подавальщицу, - стоило бедняжке поставить поднос на стойку для новых напитков, что заготовил корчмарь, как Сабрина оказалась рядом и приказным тоном все объяснила ему одной фразой, подхватывая девушку под локоть.
А после спокойно начала уводить ее наверх. Хозяин даже не думал вмешиваться или сопротивляться, видимо не впервой чародейки или даже чародеи уводят его девочек наверх развлекаться.
Сабрина успела перед приходом снять комнату, куда и втолкнула девушку, заперев после дверь на ключ за собой.
- Что ж... что ж... обычно убийцы прячутся в лесах или глухих местах. Но не идут работать в Оксенфурт, да еще в таверну, куда то и дело заходит знать... графиня Ле Петрак будет счастлива узнать, что убийца и воровка, о которой она мне столько рассказывала, была поймана мной...
Она не любила графиню. Ненавидела. Как и многих других надменных куриц. А ее остолоп сын был не лучше, позор ее рода как и она сама.
Но они были хорошими контактами в Редании. И смотрели Сабрине в рот, ловя каждое слово. Хотя влияние на их состояние и деньги она все же не имела, но могла выяснить многое и направить куда следует хоть немного.
Тогда-то на одном из обедов она и видела бедную подавальщицу, а потом долго выслушивала причитания графине об ужасах, что творились в ее поместье, хотя любая благоразумная хозяйка держала бы подобное при себе.
А теперь же... теперь же жизнь этой маленькой мышки была в ее руках. И упиваться такой властью Глевиссиг никогда не могла надоесть.

Отредактировано Сабрина (2017-09-20 11:09:31)

+1

3

Оксенфурт - город контрастов.
Просвещение и свобода слова, витавшие в стенах Академии, здесь соседствовали с тюрьмами строгого режима, прогрессивный завод по очистке воды примыкал к прогнившим каналам, а роскошно украшенные фасады поместий скрывали грязь и нищету близлежащих кварталов.
И конечно же подобного рода город не мог не наложить отпечаток на своих обитателей.
Каких только типажей ни навидалась Анка всего за пару месяцев работы в местной харчевне.
Холеные барышни в умопомрачительных платьях, улыбчивые заморские принцы с кожей черной что уголь, меланхолично-задумчивые молодые люди с пером в руках, каждый раз едва наскребающие на кружку эля, седовласые философы-развратники, склизкие торговцы с масляным взглядом, благочестивые рыцари «Белой Розы».. «Алхимик» принимал под свою крышу всех: нищих и богатых, бездарей и грамотеев, юнцов и стариков.
И этот вечно пьяный, вечно шумящий парад из разношерстных людей был юной Анке по вкусу. Ведь чем больше разномастных людей собиралось в одном месте, тем больше возможностей такие знакомства могли ей предложить. Студентики из Академии от скуки учили ее чтению и письму, богатенькие бароны при виде ее милой мордашки не скупились на чаевые, а с трудом говорящих на Всеобщем иностранцев легко было обсчитать или даже утащить у них после смены в подоле парочку украшений из драгоценных камней..

В общем жилось подавальщицей в Оксенфурте Анке неплохо. Если разобраться, то наверное даже хорошо. Да вот только жаждало гордое девичье сердце чего-то большего. Ждало оно какого-то особенного события, которое возьмет да всю ее жизнь в «Алхимике», к которой она уже успела привыкнуть, с ног на голову переменит.
И вот дождалось.
- Я заберу вашу подавальщицу, - послышалось где-то над ухом.
В самой этой фразе необычного ничего не было. Не в первой Анке было ее от посетителей корчмы слышать, а затем отправляться вместе с ними в комнаты наверху и исполнять их прихоти. За подобные услуги платили ей обычно щедро.
Вот только с женщинами Анке раньше дел подобного рода иметь не доводилось, а потому, когда незнакомка бесцеремонно схватила ее за локоть и буквально поволокла к себе в опочивальню, девица лишь сконфуженно молчала, лихорадочно пытаясь сообразить, что от нее будет требоваться и как бы не ударить перед этой красивой, напористой (и явно обеспеченной) дамой в грязь лицом.

Решив, что беспроигрышным способом порадовать клиентку, станет скорейшее избавление от одежды, Анка начала быстро расстегивать пуговицы белой блузки.
- Что ж... что ж... обычно убийцы прячутся в лесах или глухих местах. Но не идут работать в Оксенфурт, да еще в таверну, куда то и дело заходит знать... графиня Ле Петрак будет счастлива узнать, что убийца и воровка, о которой она мне столько рассказывала, была поймана мной…

На пятой пуговице пальцы Анки запутались. Девушка резко сделала шаг назад.
Графиня Ле Петрак, воровка, убийца.. Громко озвученные слова въедались в мозг, в глазах на секунду потемнело.
Да, теперь-то лицо кровожадно улыбающейся девушки наконец стало ей знакомо. Нет, она не забыла, как по настоянию графини перед приездом этой важной особы все время надраивала полы особняка до блеска, так, что даже умудрялась каждый раз заработать мозоли на нежных пальцах. Анка терпеть не могла такие визиты. Важным особам, а тем более могущественным чародейкам, конечно же плевать было на ее несчастные мозоли, но саму Анку искренне задевал тот факт, что плоды ее тяжких усилий воспринимались господами как само собой разумеющееся и никогда, вот совсем никогда замечены ими не были.
Глупо, конечно, было размышлять о старых детских обидах прямо сейчас, в момент, когда вся ее жизнь висела на волоске. Сабрина Глевиссиг была права: Анка действительно повела себя крайне неразумно, обосновавшись в самом сердце Оксенфурта, но разве могла она догадываться, что ее, одну из бывших многочисленных безликий прислужниц в поместье Ле Петраков, труды которых всегда оставались незамеченными, мог хоть кто-нибудь здесь признать?

Секунды неумолимо текли. Решение о том, что делать дальше, нужно было принимать быстро.
Броситься в окно? Смертельно. Бросить подсвечником в чародейку? Смертельно. Покаяться в своих грехах? Смертельно. Все отрицать? Смертельно. Смерть была по всюду, она смотрела на Анку из каждого угла, улыбаясь ядовитой улыбкой Сабрины.
Сабрина Глевиссиг. Корчма «Алхимик» успела познакомить Анку с женщинами ее типа. Могущественные, требовательные, практически всевластные. Такие не терпят оправданий и слабостей, с такими не то, что шутки шутить, так и вообще разговоры заводить опасно. Но сейчас у Анки, похоже, не было иного выбора кроме как попытаться сыграть в переговоры между двумя явно не равными сторонами.
- Я хочу жить. - голос Анки не дрожал и звучал на удивление спокойно, сердце же напротив колотилось словно чокнутое. - Что мне нужно для этого сделать?

Отредактировано Анка (2017-10-04 02:01:30)

+1

4

Девчонке было не привыкать к подобному обращению, это Сабрина заметила сразу. Но вот с женщинами у нее пока не ладилось. Это плохо, придется исправлять этот изъян, если использовать беглянку на полную. А руководствуясь принципом "все или ничего", с Глевиссиг по-другому быть и не могло.
Она ожидала воплей, криков, громкого плача, мольбы на коленях. Но спокойный голос, пусть и под громкий и быстрый стук сердца, что невозможно было спрятать в темной комнате, впечатлил чародейку. Но ей требовалась полная покорность, поэтому ее формула продолжилась.
Наступая, Сабрина заставила девчонку вжаться спиной в стену, а потом прижала ее тело своим,  даже не используя рук.
- То, что ты хочешь жить, я уже увидела в рассказах о твоих подвигах. Похвальное качество, но оно есть у всех, начиная с животных. Все зависит от того, что ты сделаешь, чтобы выжить.
Хищный оскал в полумраке пугал многих, кто знал чародейку. Но Сабрина догадывалась, что от простой девушки все еще укрыта суть многих вещей.
- Твоя жизнь теперь принадлежит мне. Ты потеряла свое право распоряжаться ей, когда стала преступницей. Закон один для всех, независимо от обстоятельств. Можешь сколько угодно рыдать в подушку о своей загубленной судьбе, не желая признавать, что тебе просто не повезло. Меня это не волнует.
Рука чародейки коснулась ее бледной щеки и зашла за ухо. Девушка почувствовала легкое жжение, которое прекратилось через мгновение.
- На тебе моя метка, о которой знаю только я. Предашь меня - умрешь. Попытаешься сбежать - умрешь. Попытаешься меня убить - умрешь прежде. чем сможешь даже поднять кинжал или подсыпать мне яд в вино. Расскажешь кому-нибудь о нашем с тобой пакте и  о метке - у тебя навсегда отнимется язык прежде чем ты дойдешь до сути.
Страх - одно из лучших средств для манипуляций. Лучше, чем многие себе представляют, предпочитая добиваться лояльности справедливостью. Но и простое запугивание ничего не даст. А когда жертва загнана в угол, то страх работает намного лучше, чем доброе отношение.
Разумеется, такого заклинания нет, а чародейка лишь едва обожгла кожу. Может, и можно было соткать такое проклятие, но это требует невероятных усилий, которые она не собиралась тратить на девушку, что вероятно не оправдает и сотой доли ее надежд.
Зато у нее нет никакой возможности узнать, правда ли это... ведь она не может никому об этом рассказать. И такие методы за десятки лет использования иногда давали интересные результаты. Например, у одного на самом деле отнялся язык при попытке рассказать о своей судьбе, хотя Сабрина и пальцем не шевельнула.
- И не пытайся убить себя, не в силах смириться со своей судьбой. Есть вещи намного пострашнее смерти, твой дух никогда не найдет покоя, если это сделаешь...
Теперь в ход шла вторая часть метода кнута и пряника. Крепко взяв девушку за подбородок, Сабрина приблизила лицо почти вплотную к ее.
- Но служи мне верно, и ты будешь вознаграждена. У тебя будет все, в том числе и богатство. Все, что я требую - это верность.

+1

5

Анка никогда не была из той породы людей, которые умеют ценить то, что имеют. Зато скорбеть о чем-то навсегда утраченном - в этом-то уж она была настоящей мастерицей.
Горы немытой посуды, буянившие посетители, костлявые, морщинистые руки, жадно шарящие под ее замызганным передником, тесная, унылая комнатушка, которую ей позволял занимать корчмарь.. Все невзгоды ее прошлой жизни после слов Сабрины уже не казались девушке настолько уж невыносимыми и невозможными.
Да, Анка жила жизнью простой прислуги, да, ее материальное благополучие зависело от настроений корчмаря и клиентов, да, ей приходилось дарить очаровательные улыбки тем, кому скорее хотелось отвесить пощечину. Но то ведь был выбор. Выбор, который она делала каждый день, когда вставала с кровати. Анка знала, чего она хочет, а корчма «Алхимик» была не самым дурным средством для достижения желаемого.
Теперь же все это осталось позади.
Твоя жизнь теперь принадлежит мне.
Прежний мир рухнул.
Темноволосая ведьма вжала ее в стену, колени подкосились. Сабрина добилась того, чего хотела: страшно Анке было до чертиков. Страшнее, чем в ту минуту, когда она услышала свой смертный приговор, страшнее, чем когда она боролась с насилующим ее боровом, страшнее, чем темный ночной лес, кишащий разными тварями.
На тебе моя метка.
Левая щека горела. Возможно, если бы Сабрина не напирала бы на нее всем телом, тем самым не давая ей упасть, Анка бы уже лишилась чувств. Она мечтала о свободе, успехе, независимости. Ничто не могло поколебать ее уверенность в себе и своих способностях, ничто не могло сломить ее. Она жила этим.
И кто она теперь? Рабыня сумасбродной ведьмы? Девочка на побегушках до скончания веков?
Сабрина говорила, но значения сказанных ею слов едва доходили до девушки.
В глазах щипало. Каждый новый вдох давался с большущим трудом. Паника подступала к горлу.
Но служи мне верно, и ты будешь вознаграждена.
Комнаты больше не существовало. Весь мир Анки сосредоточился на хищном лице чародейки, которая вовсю упивалась ее жалким зрелищем. В жестоких, чернющих глазах плескалось удовольствие.
Больше всего на свете Анке сейчас хотелось стереть насмешливую улыбку с ее губ, о, как же она ее ненавидела. Ненавидела так, как ненавидела никогда и никого. Ненавидела, и теперь никогда не могла уже ее покинуть, убить, предать. Никогда, никогда, ни-ко-гда!
Отчаяние порой граничит с сумасбродством.
Загнанная в угол, уязвленная, порабощенная, Анка сделала то, на что в любой другой ситуации никогда не осмелилась бы: она плюнула усмехающейся чародейке в лицо. Возможно, это был самый импульсивный поступок в ее жизни.
Но когда у тебя связаны руки и жизнь твоя уже предрешена, можно позволить себе и не такое.
- Что Вы от меня хотите? Что Вам нужно? Зачем, зачем Вы это делаете? - захрипела Анка, а слезы наконец рекой полились из ее потускневших глаз. Истерика всегда подкрадывалась внезапно.

Отредактировано Анка (2017-10-11 11:46:40)

+1

6

Большинство людей похожи, как бы природа не старалась дать кому-то больше индивидуальности. Сабрина уже могла предсказать чужую реакцию по первым же секундам, стоило кому-то открыть рот или сделать какой-то жест. Мужчины и женщины действовали по-разному, но в большинстве своем мужчины от мужчин не отличались, равно как и женщины от женщин.
И стоической выдержки от дам ждать не стоило, но тем было лучше. Честная, открытая реакция на такие методы "вербовки" всегда говорила о человеке больше, чем его самые правдивые слова. Закрытый и спокойный предает чаще, это было проверено.
Поэтому служанка не получила немедленно пощечину после своей глупости. Сабрина даже на нее не накричала. Вместо этого чародейка "отлипла" от своей новой подопечной, и ту с трудом могли удержать у стены ее ставшими ватные ноги.
Глевиссиг грациозно подошла к столу и вытерла лицо первой же подвернувшейся чистой тканью. После десятилетий жизни на нее выливалось столько жидкостей разной степени отвратительности, что какая-то слюну от не самой уродливой на вид девушки не значила для нее ничего, даже для ее гордости.
Наоборот, было что-то в этом желании борьбы, пусть и совершенно бесплотной.
- Ты пожалеешь об этом.. когда-нибудь... и не в плохом смысле. Потому что для тебя это единственный шанс выбраться живой, да еще из той ямы, в которую загнала тебя жизнь. Хочешь барахтаться на дне? Будешь барахтаться, если  будет для меня бесполезна. Пойдешь на все четыре стороны.
До ближайшего стражника, который ее задержит. Сабрина не любила оставлять хвостов, которые могли ей навредить. А вот если докажет свою полезность, то и обрубать этот хвост уже будет жалко.
- Я не собираюсь смотреть за твоей истерикой, - вместо лишних слов Сабрина достала небольшой кошелек с деньгами. - Здесь больше, чем ты зарабатываешь за месяц, обслуживая каждого, кто положит на тебя глаз. Немедленно уволься из этой чертовой корчмы, будешь в них работать только когда это потребуется. Найди себе хорошее жилье и жди, когда понадобишься.
Пока Сабрине не было нужно, чтобы ее новая работница светилась перед всеми, не только она может узнать служанку, следовало сразу увезти ее из Редании.
Но Сабрина еще не приняла окончательного решения...
Закончив со всеми "формальностями", чародейка молча покинула комнату, не бросив даже взгляда на плачущую девушку.

+1

7

Четыре дня спустя.

Напряженно озираясь, Анка пробиралась сквозь толпу, собравшуюся на площади города. Жители Оксенфурта стекались в центр словно мухи, зловонно клокоча да потирая свои потные от возбуждения ладошки. В полдень должна была состояться казнь: событие, будоражащее кровь и обостряющее чувства славного народа от мала до велика. Ну а как тут не взбудоражиться, когда перед глазами развертывается череда таких естественных, но захватывающих процессов как жизнь и смерть? Вот вы только вдумайтесь! В один момент преступник все еще жадно глотает воздух и смешно дергает ногами, пытаясь дотянуться до выбитой из под него лавки, а уже в другой - тело его, то самое тело, которое совсем недавно барахталось, трепетало, жило, безвольно раскачивается на веревке. Назад, вперед, назад, вперед. Глаза потухли, закатились. Акт закончился.
Занавес, овации.
Едва сдерживая себя, чтобы не сорваться на бег, Анка степенно пересекала площадь, стараясь не смотреть на виселицу и на палача, что проверял крепость веревок, и при этом не выпустить из виду ничьи подозрительные взгляды в свою сторону.
Оказавшись по другую сторону улицы, вдали от людей, девушка надвинула на глаза шляпку и свернула в переулок.
Шел четвертый день после ее роковой встречи с Сабриной.
Надо сказать, что за эти четыре дня Анка, если и не порвала на себе все волосы от отчаяния и ужаса, так жизнь свою переосмыслить уж точно сумела. Все еще находясь в состоянии аффекта и тихой внутренней истерики девушка сделала все ровно так как велела ей ее будущая госпожа. Сняла с себя замызганный передник, молча вручила его корчмарю, забрала свои монатки из чулана, пересчитала монеты в врученном ей кошельке напялила свое лучшее платье (чтобы в суконной лавке за воровку не признали) и отправилась в новую жизнь, которая ей теперь была по карману.
В утонченной молодой даме, укутанной в бордовый плащ-мантию на темно-зеленой подкладке, теперь сложно было узнать вечно взмыленную и раскрасневшуюся от повседневной бурной трактирной жизни девицу-подавальщицу. Длинное платье в пол, шитое серебристой нитью с едва заметными контурами изящных узоров из листьев, ягод и цветов подчеркивало фигуру, а блестящая на шее серебряная подвеска, замысловато переплеталась с красными и зелеными драгоценными камнями. Что уж греха таить, в глубине души Анка всегда знала, что просто рождена для того, чтобы носить изумруды и тончайший сатин. Она, а не все эти безвкусные барышни, коими «Алхимик» так и полнился, должна была носить гордое звание аристократки, у нее это явно получилось бы куда естественнее и лучше, но судьба, увы, обошлась с ней совсем иначе.
И если свое происхождение девушка изменить не могла, будущее ее все еще было неопределенно. И эта неопределенность пугала и возбуждала ее одновременно.
За прошедшие четыре дня Сабрина знать о себе не давала. И чем дольше длилось ожидание, тем более нервной становилась девушка. С одной стороны, Анка ну просто до дрожи боялась, что случайно наткнется в толпе на ехидный взгляд магички и тогда вся эта неопределенность, которой она жила, оборвется резко и непоправимо, с другой - жить не зная, что готовит ей день грядущий, было ну просто невыносимо. Ослушаться чародейку, покинуть город, исчезнуть, раствориться, Анка благоразумно не решалась.
- На тебе моя метка, о которой знаю только я. Попытаешься сбежать — умрешь.
Слова Сабрины все еще жужжали в ушах, они будто отпечатались у нее в голове.
Прислушиваясь к каждому шороху и скрипу половиц, Анка, затаив дыхание, медленно поднялась по крутым ступенькам к себе в квартиру. Прислонив ухо к двери и убедившись, что ее никто не поджидает, она повернула ключ в скважине.
Дверь со скрипом отворилась и Анка вошла в комнату.
Вошла и вздрогнула. Конечно же, она должна была быть к этому готова.
Из кресла подле камина, лениво барабаня длинными пальчиками по деревянному подлокотнику, на нее насмешливо смотрела чародейка.
Анка громко выдохнула, а пальцы непроизвольно сжали сумочку. Голова опять на мгновение стала будто ватная.
- Я сделала все как Вы сказали. - Анка выдавила из себя кроткую улыбку и слегка присела в реверансе, демонстрируя Сабрине свой новый облик. - Что дальше?

Отредактировано Анка (2017-11-12 23:53:41)

+1

8

Получить нужные сведения о том, чем занимается недавно завербованная, для Сабрины было несложным делом, у нее были свои наблюдатели в Оксенфурте. Пожалуй, здесь их было больше, чем в любом другом городе вне Каэдвена. Оно и понятно, слишком многое здесь пересекается, слишком много людей проходят через культурную столицу всего Севера.
И услышанное на самом деле Сабрине совершенно не понравилось. Настолько, что ей хотелось вновь показать свою силу и обрушить на девушку все известные кары. Но все-таки это ничего не принесет, и урок не пойдет впрок, будут и дальше совершаться глупости, если не разжевать все должным образом.
Поэтому, когда Анка вернулась к себе в дом, Глевиссиг уже ждала ее там и даже не соизволила ответить на ее вопрос. Вместо этого ее хищный и даже насмешливый  взгляд вперился в девушку, и эта пытка продолжалась не меньше полутора минут, дабы та действительно осознала, что влипла.
Медленно и грациозно поднявшись, подошла к Анке, а потом медленно обошла ее несколько раз, изредка касаясь платья.
- Вот значит как. У тебя хватило ума не сбежать от меня с деньгами, но вот распоряжаться ими ты абсолютно не умеешь.
Срывать с нее платье и унижать Сабрина не собиралась. Это тоже ничего не принесет, хотя очень хотелось это сделать.
- Ты хотя бы придумала легенду, откуда у тебя такие деньги, что ты разбрасываешься ими с такой щедростью? Если кто признает в тебе подавальщицу, с которой кувыркался намедни, да еще в таком наряде, что он подумает? Твое счастье, если решит, что тебе повезло выскочить за доброго и богатого господина. Тебе еще повезло, что никто не принял тебя за воровку. Ты подумала о том, что будешь делать, когда эти деньги кончатся? Думаешь, я вечно буду одаривать тебя милостью? Я могу не появляться и по десятку лет, для меня эти годы ничто. А что ты будешь делать? У тебя был прекрасный шанс начать новую жизнь, и уже после одеваться во все роскошное, как тебе вздумается. Но вместо этого тебе захотелось кусочка женского счастья. Которое ты ни разу не заслужила и не заработала, оно свалилось на тебя просто так. И при таком подходе ты хочешь стать богатой и жить в достатке? Да ты через неделю останешься без юбок, в первом же нищенском квартале рядом с десятками таких же как ты, готовых расставлять ноги при первом звоне монет, ибо у тебя больше ничего нет. Ни ума, ни фантазии.
Отчитав, Сабрина как ни в чем не бывало, вернулась к делу.
- Но это все ты обдумаешь позже, может, мои слова запихнут в твою недалекую головошку настоящие идеи. Потому что пока я разочарована, единственное, что у тебя есть, это вкус в одежде, но для моих заданий этого мало. Пойдешь сегодня вечером со мной. Сегодня ты станешь Сабриной Глевиссиг.
С этими словами Сабрина накинула капюшон походного платья, и по мановению руки  и десяти секунд искаженной речи на Старшем наречии в комнате открылся портал, смахнувший в комнате все, что было легче стеклянной вазы.
- После тебя.

Отредактировано Сабрина (2017-11-13 14:59:53)

+1

9

То, как Сабрина молча разглядывала ее, задумчиво дотрагиваясь до складок платья, Анке решительно не нравилось. Черт возьми, она ведь не скотина на продажу и даже не девица на выданье, чтоб ее так пристально изучать. Хоть рот открыть не приказала и зубы не пересчитывала, и на том видимо спасибо сказать ей нужно.
И все же несмотря на все внутренние душевные метания, обиды, напряжение и недовольство, на лице Анка сохраняла ту самую кроткую, податливую улыбку, что всегда так нравилась посетителям корчмы. Смотрит? Ну и пусть смотрит, ей, Анке, стесняться нечего.
Впрочем после жестких слов Сабрины от той теплой улыбки осталась лишь одна бледная тень: чародейке все-таки вновь удалось задеть ее за живое.
Решив, что причитания вроде «Но вы ведь сами приказали..» и ворчания под нос типа «На эти деньги все равно новую жизнь не начнешь» с этой стервой явно не пройдут, а разозлят только пуще, Анка прикусила губу и постаралась по возможности взять себя в руки, стойко снося нападки своей госпожи.
- Да, Вы правы.
- Да, я вела себя неразумно.
- Да, я не заслужила Вашей милости.

Произносить слова было просто. Ведь слова - это пыль, слова - это воздух. Они утекают, растворяются, меняют свою форму и смысл. Разве можно их воспринимать всерьез?
То, что рациональное зерно в оскорбительных речах Сабрины все же было, признавать Анке не хотелось. Да, быть может, она и не придумала никакой правдоподобной истории о своем внезапном преображении, ну и что с того? Да, может и стоило сэкономить на наряде, отложить деньги на черный день и жить по средствам. Но разве лучше прожить всю жизнь серой посредственностью, чем месяц чувствовать себя дамой из высшего света?
- Фортуна любит смелых.. - вдруг с чего-то сболтнула она, поднимая на Сабрину свои большие серые глаза.
Встреча с чародейкой изменила ее жизнь. Но что из этих перемен получится зависит только от нее. Пусть Сабрина считает, что нашла себе слугу, что связана с ней меткой и счастлива будет выполнять любую ее прихоть, если ей так хочется. Анка будет вести свою собственную игру. Возможно даже на выживание.
- Пойдешь сегодня вечером со мной. Сегодня ты станешь Сабриной Глевиссиг.
Анка быстро кивнула. Она не знала, что предлагает ей чародейка и что именно она имеет в виду, но выбора у нее в любом случае не было.
Открывшийся посреди комнаты портал вызвал у девушки сдавленный вздох удивления и легкого испуга вперемешку с замешательством: такие магические штуки она видела впервые.
— После тебя.
Анка недоверчиво смотрела на зияющую перед ней черную бездну, а та в ответ также недоверчиво смотрела на нее. Протягивать руку и пытаться дотронуться до портала, пытаясь понять, что он из себя представляет, было страшно - вот так протянешь руку, а она еще возьмет и оторвется.
Судя по выражению лица Сабрины, которая потихоньку начинала закипать, медлить больше было нельзя. Анка набрала в легкие побольше воздуха, закрыла глаза, чтобы не было так жутко страшно, и шагнула в пустоту.
Ее тело растворилось в небытии, а через секунду с криком вдруг рухнуло на пол.
Из носа маленькой струйкой пошла кровь. С трудом поднявшись и пошатываясь, Анка запрокинула голову наверх, чтобы остановить нежелательное кровотечение.
- Где.. где мы?

Отредактировано Анка (2017-11-15 01:19:05)

+1

10

Сабрина хотела влепить пощечину за каждую лишнюю ремарку, и сделала бы это, не сотри она с этого личика эту улыбочку. Но Анке повезло, и ее выражение лица удовлетворило Глевиссиг.
- Ты не любимица удачи, забудь об этом. Иначе бы ты не была здесь. И не была бы рядом со мной. Не думай, что на тебя свалилась благодать, ради которой многие бы убивали друг друга, лишь бы служить мне. Я не терплю слабости, и работа на меня - это не развлечение. Но скоро ты в этом убедишься, выбора-то у тебя все равно нет...
Портал привел их не куда-нибудь, а на старый склад, где хранилось много одежды и других безделушек. За десятилетия в тайнике Сабрины, куда можно было обычным путем попасть лишь в портал, скопилось многое, особенно с прошлых времен. Но никаких магических реликвий, эти вещи Сабрина всегда держала ближе к себе и ни за что бы не оставила в Редании, особенно зная интерес Филиппы к подобным вещам.
- У меня в тайнике, - коротко пояснила Сабрина и взяла первый попавшийся под руку гребень и протянула его Анке. - Расчешись так, чтобы волосы закрывали твое лицо. И запоминай мой голос, тебе придется сделать свой похожим.
Нужное походное платье найти удалось быстро, но пришлось подгонять его с помощью магии, чтобы было впору. Но самое сложное - это придать с помощью иллюзии, что ела много сил, правдоподобные очертания. Анка была ниже, но ненамного, чтобы их разница в росте была слишком заметна.
Через час подготовки в платье в капюшоном скрывалась девушка, очень похожая на саму Сабрину.
- Теперь слушай меня внимательно, - Глевиссиг позволила той налюбоваться на себя в зеркало, освещенное факелами. - Мы с тобой отправимся в одно поместье. Ты будешь мной, а я буду твоей коллегой, скажем, Катариной из Цинтры. Большего тебе знать не нужно. Дальше...
И тут Анка услышала голос в своей голове, а губы Сабрины не двигались.
Ты будешь слушать меня и делать так, как я говорю. Шаг влево - шаг вправо, то ты погибнешь, и я не буду тебя спасать. Мы идем в пасть зверя, который захочет сделать меня жертвой. Но мы обманем его. И нет, я не собираюсь подставлять тебя под меч. Я слишком ценю свои вложения, чтобы вот так вот просто ими разбрасываться. Мы поняли друг друга?

Отредактировано Сабрина (2017-11-16 19:38:26)

+1