Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Чёрные аллеи

Сообщений 31 страница 33 из 33

31

В ответ на слова Кхайра были тяжелый взгляд и не менее тяжелое молчание, будто сгущались тучи и вот-вот готова грянуть молния, что пронзить наглеца, что принес столько неприятностей в дом. На самом деле Сейдомар сдерживался, чтобы не зажать хотя бы одну ноздрю или же просто не кинуться в бешенстве на лейтенанта. И вряд ли бы кто осудил его за последнее, по крайней мере по-настоящему глубоко внутри.
Волчье обоняние было острым и чувствительным, но все же толерантным ко всему, кроме самых резких запахов, иначе бы жизнь всех собачьих была бы просто отвратительна.
Но все-таки для молодого оборотня это все было чересчур.
Поэтому он собрал все остатки выдержки, прежде чем Кхайр, наконец, закончил и соизволил удалиться.
Немедленно распахнув окно в комнате, граф покинул ее и жестом подозвал камердинера.
- Передай всей страже, чтобы этого человека больше не пускали на порог моего дома. Если он все же будет настаивать, то я принимаю от него только устные сообщения, либо же письмо, и ничего больше. И откройте окна во всем доме, кроме комнаты моего алхимика. И не закрывайте, пока вся эта мерзость не выветрится…
Не дождавшись поклона камердинера, Сейдомар по-военному быстро и резко развернулся, направляясь наверх. Тут было  из комнаты показалась его обеспокоенная беременная жена, но граф попросту поднял ладонь, показывая, что у него нет времени.
Были ли слезы или она просто захлопнула дверь, его уже не волновало. Не стоило ее, возможно, все-таки брать с собой. Или стоило оставить ее здесь, в столице, а самому потом уехать. Но с другой стороны это слишком опасно, слишком много людей захотят подобраться к нему…
К несчастью, они не знали, насколько на самом деле она была ему не дорога. Ее оставить, а ребенка забрать с собой. Почему нет?
Жестоко? Желание мужа – закон, и достаточно одного убедительного довода, чтобы разрешить все споры. И если будут не одобрять сестра или мать, то ему тоже не было до этого дела.
Дверь в комнату Вириенны распахнулась без стука и медленно закрылась, а потом и скрежетнул засов.
Казалось, после всех неурядиц он должен был отдаться инстинктам, как часто бывало между ними, и без лишних слов взять волчицу прямо здесь. Почему нет? Им никто не помешает. Но все еще впереди.
А пока вместо этого,  Сейдомар начал мерить шагами комнату. Это помогало думать. Он помнил, что нельзя совершать поспешные действия и сгоряча. Даже если не будет последствий. Ему нужно было контролировать то, что было внутри, а для этого требовалось работать ежесекундно.
- Наконец-то он ушел. Больше подобные гости вас не побеспокоят, - пообещал Сейдомар. – Возможно, мой приказ его спасти был несколько поспешен. Стоило  и оставить его умирать. Он не стоил усилий, - и никаких угрызений совести, что он даже допускает мысль оставить умирающего без помощи.
Люди слабы, и став зверем, он с еще большей убежденностью стал размышлять о том, что выживает именно сильнейший.
Пусть голос все также звучал спокойно и надменно, но граф на самом деле был взбешен, и в первую очередь это выражалось через совсем редко прорывающееся звериное рычание на некоторых согласных. Но такое он не боялся позволять при Вириенне, не считая это какой-то слабостью, а допустимым проявлением собственной новой природы. При ней он мог быть собой. Быть открытым почти во всем, что касалось зверя и даже некоторых своих дел, так или иначе косвенно связанных с благополучием его нового... кто она ему все же?
Неважно. Он считал нужным поделиться своими опасениями, но не потому что переживал за ее жизнь, а чтобы Вириенна не наделала по неопытности глупостей. Этот мир был ей совершенно чужд, и следовало начать учить прямо здесь.
- Сразу предупрежу, что происходящее вокруг оказалось хуже, чем я думал. Неизвестно почему, но за меня решили взяться серьезно. Насколько? Пока не знаю. Но за домом уже следят, если покинем, будут следить за нами. Каэрин аэр Дакке - очень опасный человек. Я не боюсь его, но это не заставляет меня презреть эту опасность. И я ожидаю от него все, что угодно. И вам следует сделать тоже самое. Весь ваш предыдущий опыт и варка в одном котле с северными чародеями не стоит и выеденного яйца по сравнению с тем, с чем предстоит столкнуться здесь, в самом гнезде змей, каждая из которых способна исторгнуть не менее тысячи разнообразных ядов. И никакие звериные обоняния и слух не помогут.
Бешенство постепенно прошло, стоило высказаться. Он не сказал ничего важного на самом деле, что действительно могло бы спасти жизнь Вириенне или, наоборот, навредить ему, предай она его или невольно впутайся в сеть, раставленную врагами. Но ему нужно было, чтобы волчица так или иначе осознала серьезность ситуации, в которую они все попали. Все, потому что когда речь идет о короле в шахматах, то в партии всегда задействованы все, до последней пешки.
Сердце окончательно успокоилось, но в ноздрях все еще стояла вонь, хотя здесь ее не было, а было больше приятных запахов…
И желая их почувствовать граф приблизился к волчице, их лица теперь находились всего в сантиметре друг от друга. Инстинкты вновь говорили о себе, но сейчас он будто играл, будто проверяя, испытывает ли хоть что-то подобная его невольная, но... стоило признать, единственная союзница, которой он мог если не верить, то хоть как-то полагаться. Ибо больше не на кого...

Отредактировано Сейдомар аэп Роэльс (2018-04-11 22:56:07)

+3

32

Очередной укус. На этот раз уже не шеи, а в плечо, отогнув ткань платья, ангажированного на время у одной из служанок. Обычно Вириенна платья и юбки не носила, но это был особый случай: вся ее одежда сгорела еще в Метинне, а дорожная была не свежа и оказалась в стирке по приезде - приходилось обходиться тем, что есть. И всем этим Сейдомар распоряжаться мог уже вполне беззастенчиво, наверняка имея свои представления в каком виде ей надлежит присутствовать в его доме. Какая-то до боли знакомая ситуация. Она напоминала волколачке о былом, об Ильгарде и Бругге, которые остались глубоко в прошлом и безвозвратно оказались утеряны. Что же ей оставалось? Только смириться с правилами новой игры. А она ведь уже дала свое согласие на то, чтобы посмотреть что будет дальше, дала нильфгаардцу свою руку и позволила вести за собой куда бы не вел этот путь. От попытки с нее не убудет. Вириенна ничего не теряла, ей просто нечего было терять, потому что все возможное она уже разрушила собственными руками. Даже если в конце будет смерть, северянке это было безразлично: она и добивалась ее в итоге тем или иным способом, Сейдомар лишь убедил ее отложить этот момент и попробовать найти другой выход, пока она была полезна ему. Бестия, в сущности, теряла лишь время, умереть же успела бы всегда, это было не сложным и помочь с этим мог бы сам граф. Однако, боль от укуса напоминала, что она не только не теряла, но приобрела. «Пожалею ли я?» - Подумала Вириенна, ощущая касание рук и теплоту тела, пока еще не отстранившегося от нее. И проклинала свою суть за то, что захотела, чтобы он не уходил. Чтобы посадил ее на треклятый стол, или еще куда-нибудь, и прислушался к своим желаниям. Но северянка сдержала порыв коснуться мужчины или что-либо сказать. Разум ее понимал, что все это сейчас неуместно и ненужно, более того - преступно уже тем, что оказалось желанно. Впрочем… «Может быть и это уже не имеет значения. Он - последняя остановка на пути к неизбежности небытия. Правильно ли в нашей ситуации остерегаться чего-либо? После уже вряд ли будет что-то, я к этому не стремлюсь. Я нахожусь здесь исключительно потому что такова необходимость его ситуации, мои личные стремления он разбил вдребезги, чтобы я не отвлекалась от того, что важно ему, они больше ничего не значат, как впрочем и не значили, являясь лишь способом занять пустое в своей бессмысленности продолжение жизни и скитаний по дорогам от дома к дому, дать ему какого-то положительного смысла напоследок. Возможно, стоит раствориться в этом своем функциональном предназначении, действовать во благо Сейдомара, помогать сохранить человечность, как было условлено, и делать то, что необходимо, чтобы все шло хорошо? Возможно. Больше мне сейчас все равно не к чему стремиться. Смерть рано или поздно неизбежна для каждого, вопрос лишь в скорости ее наступления. Но пока я живу, потому что необходима ему в его проблеме, раз уж не смогла исправить прошлые ошибки вовремя, хотя бы немного, я могу исправить другую его часть, которая не затронула еще слишком много людей и которую есть возможность изменять сейчас, пока это важно и имеет значение для кого-то. Сделать что-то не для мертвых, а для живых, которым это нужнее». - Следующая же мысль принесла ей ужас и надежду, разочарование и прозрение: «Может быть для этого нужен был весь мой опыт прожитых лет? Возможно, Гилдарт был не прав и я еще могу сделать хоть что-то, не разбивающее все вокруг вдребезги, не калечащее судьбы тех, кто оказался рядом, не извращающее всю суть? Или все-таки нет…»
Кто бы мог подумать, возможно она раскаивалась в том, что делала. Возможно, брат, который перевернул ее мир и который стал чудовищем по ее вине, смог ударить так точно и так больно, что достучался до той девочки в звериной шкуре, которая все еще искала свое место в мире, а теперь поняла что почти все делала не так, столкнувшись с результатом своих свершений. Гилдарту помочь она была не в силах и не имела желания теперь это делать… Но вот Сейдомару…
«Впрочем, и его я собиралась убить. Я до сих пор не понимаю как он выжил, когда не должен был. Может быть, судьба просто решила ткнуть меня носом напоследок в то, чего я не видела и не понимала вообще?»
- Хорошо. Делай как должно. – Сказала она, еще погруженная в свои размышления, в ответ на все, что было связано с Кхайром. – Я не спрашивала его совпадение ли это, но узнала, что вещество он принял добровольно, догадывался о последствиях. Видимо, оно изначально должно было оказать лекарственный восстанавливающий эффект, однако его компоненты токсичны и вызывают привыкание. Не знаю какой коновал ему это приготовил и с какой целью. Тебе лучше знать как эту информацию использовать и трактовать.
Она обменялась с графом аэп Роэльсом взглядами и тем самым вся их беседа закончилась. Вириенна не задерживалась больше ни мгновения, понимая что это правильно и своевременно. Пусть мужчина разбирается сам, тем более, что оба они понимали что каждому из них надлежит сделать свое.
Вириенна покинула кабинет графа.

Первым делом, покинув владельца особняка и, по совместительству, своего нового господина, Вириенна отправилась не в свою еще не оборудованную лабораторию наверху, а на кухню, где навела беспорядок. Волчица не привыкла, что слуги все делают за нее, поэтому желание все прибрать за собой для ее натуры, склонной к перфекционизму, было естественным. И удивительным было то, что обнаружила волколачка на кухне уже вовсю орудующих торопящихся кухарок, не успевающих с обедом и причитающих на ходу, вымытые склянки, убранные пятна и кипящую работу. Самая старшая из них шикнула в сторону Вириенны как только та было хотела открыть рот и что-то сказать про то, что ее оборудование трогать не стоит, но потом вспомнила что часть его была конфискована на этой же кухне. Оставалось только надеяться что все вымыли очень тщательно. Вздохнув, северянка лишь принялась собирать в руки то, что явно не принадлежало кухне. Конфликтовать в планы волколачки не входило. За полдня пребывания ее в доме Вириенна успела уяснить, что граф был довольно строгим хозяином и слуги знакомы с его недовольством, побаиваясь его. Зато к Вириенне они пока не знали как относиться, проявляя осторожность, но куда меньшую. Северянка же их изучала ответно, взаимно, как бы затаившись, не показывая норова, и наблюдая.
Вириенна спокойно прошла и начала собирать свои вещи, стараясь более не привлекать ненужного внимания, однако вскоре заметила на себе заинтересованные взгляды. Вернее почувствовала спиной. На кухню робко заглядывала одна из служанок, оставаясь в коридоре, да и еще несколько пар глаз рассматривали низкорослую и бледнокожую, точно брукса, пришелицу с севера. Молчали. Мысли Вириена читать не умела, поэтому собралась и пошла прочь - внимание ей не нравилось. Наверняка им будет о чем пошептаться ночью в доме, памятуя о произошедшем с хозяйским гостем и о том, что ей самой отдали в личное пользование места больше, чем кому либо другому из слуг в доме (и какая разница, что для хорошей лаборатории нужно много места). Почему-то Вириенна думала лишь о плохих сторонах такого повышенного внимания к своей персоне и только о них. Впрочем, скоро ей довелось узнать и о положительных сторонах. Избегая заинтересованного взгляда из коридора, оборотень-лекарка и алхимик по совместительству, направилась наконец к себе наверх, однако осталась там одна ненадолго - молодая служанка все же побеспокоила ее, робко постучав в дверь, однако не успела изложить то, что хотела. Вириенна стала свидетельницей того как за девчушкой пришла вторая женщина и окликнула ее, очевидно призывая к работе. Это было очень вовремя, потому как вскоре после этого представления появился и сам хозяин дома. Было бы неловко, если бы все было при служанке так как произошло. Ничего, после этого, много позже, в конце дня, Вириенна узнает что к чему. Дело было в том, что знания и умения алхимика, как и лекаря, нужны были всегда и везде, а заработок нынче нашел сам себя.

Граф появился почти сразу как исчезла служанка у двери, пытавшаяся наладить контакт с северянкой. Оказавшись одна, Вириенна принялась расставлять на столе склянки приборы для просушки, так что встретили графа спина и зад бестии в служаночьем платье, и лишь спустя мгновение бестия изволила обратить внимание на мужчину и скрипнувший засов, отвлекаясь от своего занятия. Сейдомар был раздражен и едва ли не ворвался в ее обитель, не беспокоясь о безопасности и не оглядываясь по сторонам. Конечно, волколаку осматривать комнату было не очень нужным, бестия больше ориентировалась по запаху, но граф еще не в полной мере владел собой и своими особенностями, все еще больше напоминая человека, чем полноценное чудовище. Неприкрытая нервозность не была похожа на графа, обычно он хорошо держал лицо и владел эмоциями, а тут... мало того, что не побеспокоился, что их может кто-то видеть и слышать, так еще и по комнате стал прохаживаться, вызывая сравнение с девой перед первой брачной ночью. По крайней мере, ей такое в голову пришло и в пору было заволноваться о том, что произошло. Вскоре полуэльф заговорил. Вириенна следила за содержанием разговора, но больше была прикована вниманием к жестам и интонациям голоса эмиссара. Он нервничал и был несколько агрессивен, хотя больше ее удивило срывавшееся рычание.
- Ты правильно сделал, что пришел сюда. - Ответила она спокойно, отрываясь от своих дел. - Каэрин и интриги подождут. Я поступлю как нужно и сделаю все, что ты скажешь. - И это было истиной, которую не смог бы поставить под сомнение даже ее лживый язык.
Оборотень повернулась к новообращенному графу уже не вполоборота, а всем корпусом, присаживаясь на край стола. Взгляд словно призывал подойти к ней ближе, но этого и не требовалось - Сейдомар сам сократил расстояние без ее на то участия еще раньше и теперь был невероятно близко. Можно было слышать биение сердца. Можно было слышать биение сердца. Чтобы подпустить его так близко к себе, ей пришлось раздвинуть бедра и обхватить его ногами. Затем волколачка вытянула одну из рук, оставив упор на второй, и провела легким прикосновением пальцев по щеке от подбородка до уха, а после забралась пальцами в темные волосы графа, продолжая смотреть в его глаза и наблюдать за ним в целом, оценивая состояние. Ей показалось, что пока он говорил с ней, он стал как-то поспокойнее. С другой стороны, рычание, что пробивалось ранее сквозь слова, говорила о том что он едва ли не обращается. Отрицательную энергетику взбешенного состояния эмоций же требовалось куда-то направлять. Волколачка прекрасно понимала, что Сейдомар очень вовремя пришел к ней. Здесь он может как позволить себе обратиться, прекращая пытаться сдерживать процесс, обратного хода которому в нем пока еще нет, так и успокоиться иным способом. Это был один из тех случаев, когда их низменная порочная связь могла стать лекарством от больших бед. Сейчас она была ему нужна.
- Первым делом тебе нужно успокоиться. - Она надавила ладонью на затылок нильфгаардца и притянула его лицо к своему еще ближе, касаясь губами губ. - Не сдерживай обращение, если не можешь, но постарайся попробовать им управлять. - Она говорила так, будто знала, что делала. - Этому никто за один раз не научит, а порыв лучше выплеснуть здесь, под моим наблюдением...
Вириенна коснулась кончиком языка щеки графа. Подол платья был уже задран, Вириенна лишь уверенно положила руку мужчины на свое бедро, размышляя как это будет: в одежде или нет, с полуволком или скорее всего ее просто трахнет зверь - фантазии уводили ее очень далеко, заставляя забыть о реальности с ее неминуемой невозможностью воплощения их.
- ...и, возможно даже, сделав его хоть немного приятней... - В ее голосе без труда можно было различить призывные нотки. То, что ее визави хотел этого она ощущала, как в запахе так и физически. Более того, фантазии о возможностях и огромном звере-волке, по-звериному жадно удовлетворяющем инстинкты, впиваясь когтями не рук, а лап, в нежную кожу бедер и ягодиц, своей извращенностью и нетривиальностью взволновали ее до дрожью прошедшихся по телу мурашек, а так же мимолетной слабости в коленях, и пугали одновременно с тем. Такого с ней еще не было и попробовать она оказалась непрочь, несмотря на то, что потом стала гнать от себя все подобные мысли. Голос разума легко успокоил ее: Сейдомар не мог обратиться быстро, он был еще совсем молод в качестве волколака и процессы смены формы давались ему пока еще долго и тяжело. Начавшись этот процесс не обратится вспять, его можно лишь пройти до конца, а это - часы боли и агонии в его случае. Однако, если он сможет как-то перебороть боль и не скрючиться на полу от нее, меняя форму, то они (или она сама, скорее всего) однозначно успеют стянуть корсет с ее тела и у нее будет достаточно времени, чтобы обратиться... а там уже звери, так звери. Если вообще все не сведется к драке и попыткам преградить путь чудовищу: голод может оказаться сильнее прочих инстинктов.
- Ну же, - продолжила она полушепотом, - если ты хочешь получить свой приз, то вот тебе хорошее упражнение и стимул проявить силу воли. Просто возьми его.
Как бы это ни звучало, но это было действительно так.

+2

33

Сейдомар знал, что зайдя сюда, он попал из одного гнезда интриг в другое. Оборотень уже успел испытать опосредованно на своей шкуре то, что Вириенна еще та интриганка. Он видел, как ей удавалось манипулировать людьми, прикидываясь либо невинной овечкой, либо подавляя волю остальных. И дело даже не в мальчишке, который за ней увязался. Тот пойдет за кем угодно, кто  правильно сумеет перед ним вильнуть хвостом.
Теперь лишь вопрос... а кто теперь для нее это паренек, когда все уничтожено, и с прошлым покончено? Вероятно, ничего, следует его тихо сплавить куда подальше, чтобы больше не вспоминать. Ведь больше шантажировать ее им или же использовать в своих целях не выйдет. Но все-таки граф чувствовал, что по крайней мере сейчас, ему удалось переиграть ее, и все, что она может сделать - это мелкую пакость или попытаться убить его. Но не станет, потому что неглупа.
Все это промелькнуло в голове за долю мгновения, пока он мерил шагами комнату. Мысли вновь вернулись к Даккэ. Рычание все еще вырывалось, пока он цедил слова. Еще месяцы назад подобная выходка старого врага и соперника вызвала бы лишь холодное раздражение. Возможно, глубоко внутри он бы даже смог посмеяться над этими причудами. Но теперь все  поменялось, и вожделенный контроль над своей жизнью и судьбой то и дело ускользал...
Для графа, человека широких взглядов и выпестованных годами качеств это сильный удар, который нельзя столь легко перенести. По крайней мере, последствия давали о себе знать.
Нет, теперь раздражение превращалось в  настоящее бешенство, что жаждало выплеснуться любым доступным способом. Но он не мог позволить себе просто наорать на кого-то. Даже на Вириенну, ведь это означает проиграть дважды.
Сейдомар не собирался показывать, настолько зависим от нее. На самом деле она лишь наиболее простой и наиболее безболезненный для него и окружающих способ, ничего больше.
По крайней мере, сейчас Сейдомар убеждал себя в этом, и пока получалось. Закопавшись в раздумьях,  он постепенно ощущал, как теряет контроль над самым главным, а бестия не только ворошила его мятующуюся между зверем и человеком душу, но и при этом фривольно соблазняла всему поддаться... ради наиболее безболезненного исхода. Но граф видел в этом лишь попытки манипулировать, впрочем, как часто с ним и бывало.
Но если и поддаваться этому, то лишь на своих условиях, все равно будучи "сверху"...
- Я не обррращаюсь, - прорычал граф из собственного упрямства. - У меня есть дела поважнее, чем бегать сюда каждый ррраз.
Сейдомар  пришел сюда сам, так он себя убеждал. Но уже не первый раз именно в самом важном и невероятно сложном процессе граф при всем своем прагматизме и рассудительности занимался самообманом. В попытках взять контроль над тем, что ему неподвластно, он не замечал, как постепенно первые ростки изменений, пусть  пока и незаметно, но постепенно прорастали внутри. Как его холодность постепенно обрастает неистовостью в мыслях и намерениях, которые он пока еще ни за что не осуществит.
Только теперь граф заметил, что стоило подойти к столь соблазнительному телу, как разум отказал. И вот он уже крепко сжимает ее упругий зад, притягивая властно к себе, а его возбуждение слишком заметно для Вириенны, особенно с поднятыми юбками. Ее губы касаются его. Его отвечают, грубо и с напором, однако сам граф был где-то далеко.
- Ни он... ни ты... не имеешь... власти надо мной... - человек уже не владел Сейдомаром, но и зверя в нем пока было мало.
Были лишь остатки сознания, доказывающие, что существо, у которого загорелись звериным блеском глаза, еще немного, но человек.
Прежде чем ногти начали удлиняться, граф успел, может, и не слишком аккуратно, но избавить их обоих от одежды. Он хотел видеть тело,  хотел ощутить его жар  без лишних преград, почувствовать запах еще сильнее.  А может остатки рассудительности сказали, что если он обратится вот так, то  лабораторию без одежды не покинет.
С глухим рычанием он вновь прижал Вириенну к себе, терзая место предыдущего укуса на плече , а потом, проявив еще большую наглость, укусил горошину соска, набравшего твердость от бурных фантазий, промелькнувших в голове волчицы.
Он хотел продолжения и  не собирался останавливаться. Оцарапанные бедра и запах крови только взбудоражили еще больше, но рычание уже смешивалось с глухими стонами, которые даже такой сдержанный человек, как граф, не мог скрыть. Особенно, когда просто  не в силах сконцентрироваться, чтобы хорошо терпеть скручивающую боль обращения.
Иначе бы он все-таки взял Вириенну, несмотря на столь вопиющие затруднение.
А так подкосившиеся ногти подвели, и он даже умудрился разбить колени с размаху о каменный пол, но это была лишь мелкая досада из того, что предстояло дальше.
Что именно, Сейдомар уже не помнил, лишь смутные ощущения и ярость, как его еще человеческие руки с когтями царапали каменный пол. А что было дальше, могла бы рассказать только Вириенна, присутствие которой, возможно, отвлекло зверя.




Конец эпизода

Отредактировано Сейдомар аэп Роэльс (2018-05-16 22:36:19)

+2