Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Чёрные аллеи

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Время: 10 февраля 1265 года
Место: Город Золотых Башен, Нильфгаард
Действующие лица: Сейдомар аэп Роэльс, Кхайр аэп Лион, Вириенна
Описание: Порой начальство наделяет работника воображаемыми качествами. Кхайр аэп Лион на самом деле никогда не был великолепным детективом, но потрясающе умел встревать в неприятности. Заходит в тёмные переулки, вступать в разговоры с подозрительными личностями и выпивать зелья, которые, по-честному, не стоило бы пить. Лейтенант стражи всегда был верен себе и за это направлялся старшими по званию в качестве того Самого Первого Солдата, Который Должен Прощупать Фронт.
Притом, добровольно.

Отредактировано Кхайр аэп Лион (2017-05-04 02:23:04)

0

2

Говорят, дорога домой кажется путнику куда короче, но что есть такое дом? То ли это место, откуда начал человек свой земной путь? А может, дом – это обиталище в дни текущие, способное дать кров и уют, защиту и, пусть временный, но покой? Как знать, но тогда именно столичную резиденцию граф аэп Роэльс мог бы считать своим домом. Конечно, за исключением того, что сие здание совершенно не выполняло заложенных в понятие «Дом» функций, пожалуй, кроме одной. Это и впрямь была крыша над головой, но ни уюта, ни тем более покоя оная не дарила. Защита? Разве что от неприятных сюрпризов погоды, не более. Так может, по этому, Сейдомар не считал особняк в городе Золотых Башен настоящим домом? Тогда это и объяснило бы, почему дорога обратно в столицу вышла такой длинной и нервной. Кони, проверенные перед дорогой, неожиданно начинали хромать, весело трещали, ломаясь, оси повозок и экипажей, жара сменялась холодом, а недолгое спокойствие – лютым ветром, да ещё и отрешиться от окружающих проблем не удавалось, ведь приходилось бдеть неусыпно как за внутренним зверем, так и за бестией, что ехала рядом. А за ней тем более нужен был глаз да глаз, особенно если вспомнить то зарево, что вознеслось в темные небеса Меттинской ночи, сопровождаемое треском ненасытного пламени, жадно пожирающего скромное обиталище северянки и её, как выяснилось, смысл жизни.
«Видит Великое Солнце, там не хватало лишь бутылочки доброго Туссентского, да мяса, что можно было приготовить на этом огне…»
Вместо запланированной недели в пути – полторы, да еще и пол суток сверху, а в довесок – крайне негативный настрой, злость на себя и окружение (особенно на окружение). Да, здравствуй, столица, граф вернулся. Означало ли это, что проблемы полуэльфа тут же закончатся, трусливо поджав облезлые хвосты и оставшись за коваными воротами, отрезающими небольшой внутренний дворик резиденции аэп Роэльса от внешнего мира? Ну, разумеется, нет! Жившие в резиденции слуги, изрядно разомлевшие за время отсутствия (достаточно продолжительного, надо сказать) своего господина, мгновенно вспомнили, насколько суров Сейдомар в гневе, что же касается жены… впрочем, она графа тоже не радовала, и зацикливаться на сей пренеприятной мысли он не собирался, ведь столько дел оставалось несделанными. Хотя бы размещение Вириенны в её новом обиталище и организация в оном подходящей по запросам его почти ручной волколачки алхимической лаборатории. Проклятые пробирки, колбы и реторты, неужели однажды и от вас будет польза? Граф на это искренне надеялся, даже мысли не допуская, что женщина не справится с новым своим заданием и не найдёт лекарства от крови оборотневой, его драгоценное тело отравляющей и изменяющей. А хотя, парочка слуг, что поумнее, заранее составленный бестией список, да кошель, полный весело позвякивающих крон, вместе давали весьма неплохой результат. Да и с помещением проблем не возникло. Опасаясь размещать столь непредсказуемое создание рядом с кухней и складами пищи да алкоголя, аэп Роэльс велел выделить в её полное распоряжение просторное чердачное помещение, с узенькими окнами-бойницами, которых и насчитывалось то довольно мало, чтобы шпионить за обитательницей сего с улицы, но вдоволь, дабы рассеять мрак. Туда Вириенну и заселили, настрого запретив покидать особняк без графа и, тем паче, его разрешения.
- Ты ведь не настолько глупа, что бы сбежать, не зная города и языка, без денег и целей, - погладив женщину по щеке, мягко произнес, после решения жилищной проблемы одной северянки Сейдомар. – Держись меня, соблюдай мои правила и решай мои проблемы, и будешь вознаграждена. Даю слово.
Именно эти слова послужили Вириенне аналогом обычного: «Добро пожаловать», ознаменовав начало новой главы её… и не только, жизни. Ведь теперь и жизнь графа изменилась до неузнаваемости.
Быть может, следовало бы пойти на поклон к императору и рассказать ему о приключившемся несчастье, покаяться в содеянных им злодеяниях кровавых супротив бессловесного, легко восполняющего свою численность кмета, но стоило ли оно того? Кто знает, как отреагирует Эмгыр вар Эмрейс на подобные откровения своего вассала, а может лекарство найдётся уже вот-вот? Тяжела была внутренняя битва меж порядочностью аэп Роэльса, его патриотизмом, и обострившимся вдруг чувством самосохранения. Но она окончилась банальным: «Скажу, вот обязательно скажу, но позже… потом… ой, забыл, ну тогда в другой раз». Хотя, по приезду своему с императором Сейдомар ещё встретиться не успел, но вот на службу сбегал, дабы краткий отчёт выслушать и выводы из оного сделать. А после, в тот же вечер, плавно перешедший в ночь – предпочёл столь манящим плотским утехам с бестией, мягкую постель. Великое Солнце, как же он устал с дороги!
И проспал почти беспробудным сном ровно до восхода солнца следующего дня, ни минуты более не допустив в объятья пустой, не приносящей пользы Империи, неге. А по пробуждению – наведался и к своей искусительнице, дабы поговорить по чёрным их душам и выработать план взаимовыгодного (но более для него, о чём в разговоре деликатно умалчивалось) сотрудничества на ближайшие дни, недели и месяцы.
- … но я всё же сомневаюсь, может, стоит пойти на поклон к императору? Будет лучше, если он узнает это от меня, а не от этого смердящего поганца аэп Дакке, сующего свой удивительно целый для столь любопытного человека нос, куда не следует. Но с другой стороны, может лекарство найдётся быстрее и мне не придется признаваться в сим постыдном факте?
Нильфгаардец тяжело вздохнул, привольно развалившись в единственном в новом обиталище Вириенны кресле, и отстраненным взглядом уткнулся в унылую серую кладку стены.
[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

Отредактировано Фольтест (2017-08-21 21:42:58)

+2

3

Так много произошло за эти недели. Казалось бы, почти месяц… а она уже здесь, в по сути ненужном ей доме, в чужом и чуждом ей государстве, потеряв все, к чему еще оставался интерес и что давало какой-то смысл будущему. Она ощущала, что откатилась к самому началу. К Новиграду, где собирала себя по кусочкам, решая как же ей быть дальше и куда идти, когда идти-то, в общем-то, не хочется никуда. Или вообще к потере первого живого существа, что было ей небезразлично, - ее сына. Тогда она металась в злобе и отчаянии, сливаясь в кровожадное безумие, так и не найдя следов и уже не зная куда себя деть. Страшное ощущение. Как же круто и в одночасье меняется порой жизнь. Месяц назад Вириенна имела далеко идущие планы и довольно четко знала, чего хочет от жизни. А теперь? Теперь уже ей не хочется ничего, потому что все потеряло смысл. А, ведь, волколачка довольно долго пыталась зацепиться за него и найти себе применение. Впрочем, ей подобное не впервой… И даже это ощущение полной апатии, когда все кажется совершенно ненужным. Порой Вириенну упорно преследовало ощущение дежавю.
Казалось бы, она быстро сдалась. Конечно, был период когда она старалась уничтожить Сейдомара аэп Роэльса на месте, поддавшись гневу, отчаянию и желанию хоть как-то отомстить за тлеющие угли бесценных рукописей - последнюю надежду на возвращение того, кого она пыталась вернуть из мертвых, исправив роковую ошибку, а так же память о нем, - но графу второй раз удалось избежать этой участи. Словно бы судьба смеялась над ней. В первый раз Вириенна из своей оплошности с нильфгаардцем попыталась сотворить выгодное сотрудничество и только эта необходимость, созвучная ее интересам, была причиной того, что Сейдомар аэп Роэльс дожил до полнолуния, а так же пережил его. И, как бы нелепо оно ни было, но он же стал причиной краха ее стремлений. Если бы только Вириенна могла предвидеть все с самого начала… Если бы могла знать чем все это закончится. Все бы было не так, как есть.
Однако, граф все-таки нашел к ней подход. Позже, когда зверица перебесилась, он очень складно рассказал ей о том, что выбор ее не велик: либо сдохнуть со своей гордостью в подвале, так и оставшись бессмысленной жертвой во имя личной придури, либо вытереть сопли и жить дальше, приняв настоящее, в котором он мог временно дать ей искомое, на время развеяв бессмысленность бытия. Ибо что-то полезное она еще могла сделать сейчас, а беспощадной к здравому смыслу смертью покончить с жизнью в любой момент. Хотела начать платить по счетам – вперед, начать можно было бы с насущных проблем. Они, по крайней мере, не подождут вечно, в отличие от призрачного шанса вернуть к жизни мертвеца, создав тем самым проблем и ему. Граф аэп Роэльс искренне считал свои действия правильными, потому что тонуть во всем этом некромантском дерьме, закрывая на него глаза, не имел никакого желания. Она обещала ему его жизнь, а не ее подобие. Именно это было месяц назад предметом их договора. И, надо сказать честно, во многом граф был прав, хотя, эмоции волколачки говорили иное разуму. Жизнь сделала остальное. Сидеть обиженно в подвале при своем мнении, проведя так последние дни, действительно было глупым и не приводило ни на шаг к чему-то другому. Как знать, может быть у нее действительно был шанс что-нибудь изменить. Более того, ей не придется скитаться по трактам подобно неприкаянному призраку, не то ли она ценила в жизни с тем, другим, которого собиралась себе вернуть? Слова нильфгаардца породили множество вопросов, после того, как она согласилась с ним, смирив гнев. Опять дежавю. Из памяти сложно было выкинуть то, что не раз подобное с ней уже случалось. Просто раньше, она билась лбом в прутья клетки обстоятельств гораздо, гораздо дольше.
Как бы то ни было, Вириенна по своей воле покорно последовала в столицу. В Метинне ее теперь не держало ничто.
И, сказать честно, определенные плюсы в ее решении тоже были и обнаружились довольно скоро. Граф выполнил свое обещание и все-таки отдал ей одну из лошадей, еще у него были деньги и связи, которые могли бы достать то, что ей может понадобиться не хуже тех, что были у покойного чародея, был и дом, где хотя бы от Сейдомара не нужно было прятать свою суть. Враждебно настроенный город впереди не пугал бестию ничуть, - для волколака, в общем-то, весь мир подобен тому городу, где ему не очень рады, - но вот стены особняка не пускали внутрь мельтешащую и раздражающую жизнь города, которая ее угнетала и любви к которой Вириенна испытывала мало. Да, там не будет этих полей, лугов и гор, созвучных ее природе, в гармонии с которыми себя чуствовала ее звериная половина, но выжить там тоже было возможным. В больших городах ей жить приходилось не раз.
Во время путешествия к Городу Золотых Башен, Вириенна вела себя тихо. Иногда даже слишком уходила в свои мысли. Пожалуй, с этой стороны граф наблюдал ее впервые. Впрочем, впервые нильфгаардец смотрел за ней так долго и знал о ней больше, чем сама она готова была рассказать. Разумеется, она была этому не рада, и предпочитала делать вид, что говорить  не о чем, если разговор ненароком или намеренно заходил не туда - границы своей личной жизни она охраняла. Мало кому понравится когда без спроса копаются в его  грязном белье. Зато, стараясь избегать тем неудобных, она рассказывала ему о людях и чудовищах, а он ей немного о своем городе, народе и обычаях. Злость, вспыхнувшая между ними, улеглась вместе с согласием Вириенны следовать за графом туда, куда он отбывал, придя к какой-то нейтральности еще в поместье, а отстраненные беседы не вызывали ненужных ссор. Однако, чуть позже, пришлось ей вспомнить и о другой части сделки. Той, к которой теперь уже не знала как относиться. Безусловно, все их половые приключения без груза неприятностей и обязательств были заманчивы, и безусловно без них, особенно уже распробовав, обходиться было сложно. Но практический смысл их несколько истончился и поистерся для Вириенны, хоть и не совсем. Теперь ей уже нельзя было объяснить их страстные совокупления могучим «так надо для дела», ибо дела ее больше не существовало, как и обмана с ним связанного. Было только удовольствие и несколько практических вопросов для них обоих, решаемых за счет того.
Мало по малу, к окончанию их путешествия, взаимоотношения из острых перешли на стадию сносных и взаимовыгодных. Можно было даже сказать, что приезд в Город Золотых Башен сказался исключительно на пользу для них. В столице империи, Вириенна гораздо явственнее понимала зачем ей нужен граф и кого стоит держаться, и дело было даже не в его словах, которые об этом напоминали. Оставалось лишь побороть смуту от неизвестности, что таила в себе эта новая чистая страница ее истории.

Прибытие в графский дом произошло вечером. Мало кто обращал вниманию на гостью этого города, потому как ни с кем она не разговаривала, да отгородилась от городской жизни плащом. Вириенна вообще смутно помнила тот вечер, потому что усталость с дороги брала свое. Разумеется, ей нашли место для обиталища, причем такое, коим она наверняка будет довольна, но когда оценит его возможности и найденные в нем прелести. Возможно, она могла бы и задуматься о том, что и где можно было бы расставить и пофантазировать хоть о чем-то, но сил на это не оставалось. Она просто приняла все как данность, спокойно восприняв необходимость составить список нужного и передать слуге, когда тот будет готов. Больше в тот вечер с Сейдомаром они не пересекались, а думать почему и где он сейчас ей не хотелось. Это было его правом. Вириенна была взрослой женщиной, прекрасно сознающей свое положение, а кроме того, не нуждающейся в опеке, подобно ребенку. Ей принесли еды, а она не спала еще пол ночи, усевшись на придвинутом к узкому оконцу столе. С улицы и из дома отдаленно слышалась чужая речь, напоминающая ей о том, где она находится. Однако, небо, вопреки всему, было ей знакомым. Давно она не наблюдала за ним. Возможно, ей стоило что-нибудь почитать, но спускаться ей не хотелось больше. Так прошел вечер, плавно перетекающий в ночь, а потом началось утро следующего дня.
Волколак – тварь ночная и с петухами просыпаться не имеющая склонностей, а отличие от люда рабочего и человеческого. Жизнь в доме графа забурлила еще с утра, ворвавшись в двери и провоцируя весьма неохотное пробуждение бестии, поначалу просто предпочевшей проигнорировать это все. Однако, нильфгаардец явно не собирался ей потакать в ее лени и продолжил делать новое утро невыносимым. Спрятаться от разговора в одеяле так, чтобы продолжать при этом спать у нее все-таки не получилось, а, значит, отринуть надежду мало-помалу все-таки пришлось.
Разговор их, шедший вполне продуктивно, столкнулся лишь с одним препятствием:
- Нет. – Отрезала она, поднимаясь с постели, когда поняла, что больше уже не заснет в это утро. – Ты не рехнулся ли часом?
Вириенна была обеспокоена. Поднялась довольно резким движением и направилась мимо сидящего в кресле графа к давешнему столу, на котором оставила перед сном лежать свою одежду, мягко и бесшумно ступая босыми ногами по полу, да покачивая бедрами. Она была абсолютно нага, но ничего не смущалась. Возможно, ей даже нравилось, что ее провожают заинтересованным взглядом, без стыда разглядывающим округлости.
- Я понимаю, всякое бывает и ты решил покончить жизнь самоубийством. Но зачем тогда было везти сюда еще и меня? Прости, но у меня изменились планы и ты был убедителен. Очень глупо заставлять меня собирать сумки и снова мотаться в поисках лучшей доли по дорогам чужой страны. Я не для этого тебе доверилась.
На стан девушки опустилась свободная рубаха, скрывающая своим мешковатым силуэтом изгиб позвоночника, талию и упругие ягодицы, взгляд с которых плавно переползал на бедра. Вириенна потянулась за штанами, а взяв их в руки села на стол, повернувшись к графу лицом. Губы ее недовольно изогнулись.
Словом, она была категорически против этой внезапной идеи. Хотя ей льстило, что с ней вообще посоветовались в этом вопросе. Ну как... может быть просто поставили в известность, но хотелось верить в другое.
- Что же до лекарства от проклятия, то не думаешь ли ты, в самом деле, что я создам за пару дней то, чего нет? Я обещала только эликсир, который поможет тебе не становиться чудовищем, а значит его контролировать. Насчет же излечения – сомневаюсь, что в ближайшее время ты получишь желаемое.

+2

4

Следовало ожидать, что мысли вслух, высказанные нильфгаардцем чисто для проформы, ну не желать же бестии с порога банального «Доброго утра» и не велеть слугам нести ей завтрак в постель, помогут Вириенне быстрее проснуться. А бодрость ей была необходима, ибо привезли её в город Золотых Башен не ради забавы, дабы зверицу диковинную императору показать, и не для красоты. Нет, у злобной маленькой бестии была иная судьба – само Великое Солнце привело её на Юг, дабы помогла она графу аэп Роэльсу вернуть обличие человеческое, зверя внутреннего изничтожив. Правда, она его и отравила, волколаком сделавши… но это ведь такие мелочи, право слово. Итак, вольготно развалившись в единственном на всю комнату волколачки кресле, Сейдомар сверлил её ленивым взглядом, не забывая лениво покачивать мыском начищенного идеально сапога, да вести с Ренной неторопливые речи, скорее философствуя, нежели принимая тяжелое решение.
- Самоубийство, спешу вам сообщить, - задумчиво протянул Роэльс, - вариант далеко не самый привлекательный. Скажу даже более, его можно назвать выбором существа слабого, бесхребетного, лишенного внутреннего стержня. Другими словами – это не выход ни в коей из мер, тем более для меня. И, спешу тут же ответить на ваш, столь эмоционально заданный вопрос – я более чем разумен… или разумен чуть более чем? Чем что? Или кто? Хм…
Заданные в пустоту вопросы повисли без ответа, да такового они и не требовали, лишь подстегивая полуэльфа закапываться в собственное нутро, ища ответы на вопросы, заданные себе ранее и, каким-то чудом, или недосмотром, озвученные в этой комнатушке, затерянной под самой крышей.
- Интересно, а что есть разум, и как отличить существо, напрочь его лишенное, от иного – мыслящего разумно и взвешенно? Вот я, допустим, вроде ведь разумен, а не могу определиться, мечась меж гласом долга и противовесом рассудка, меж патриотизмом и инстинктом самосохранения. И, взять того же кмета-варвара из северных земель. Что движет им, когда бросает он надел, идёт с оружием в руках противиться прогрессу, поступи культуры? Так мы имеем меж собой различия или же нет? А вы, дорогая моя волколачка? Вы разумны? И можно ли об этом говорить с уверенностью, вспомнив погребенные средь пепла мысли и желания, сплетенные накрепко с некромантией преступной? Где был ваш разум, когда решили вы пойти против законов самой природы? Законов бытия? Не понимаю. Что есть разум? А его отсутствие?
Глубокая задумчивость накрыла графа словно хмель, оплетая сетью безразличного созерцания, не позволяя реагировать на выкрутасы и вихляния преступно аппетитных бёдер иначе, нежели отстраненно провожая их глазами.
- Лекарство. Как заманчиво звучит это слово, - пробормотал нильфгаардец, в задумчивости потерев переносицу, - и можно ли его создать? А впрочем, что это я. Ведь вы всерьез намеревались когда-то сделать невозможное и воскресить из мертвых чародея. Уж поверьте, в сравнении с этой задачей создание отвара против волколачества – звучит как детская забава. Или я переоцениваю способности одной, известной мне бестии? – встрепенулся он.
- И, что это я, доброе утро. Как спалось на новом месте?
[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

+2

5

- Мне очень нравится слышать, что ты так думаешь, когда речь заходит о самоустранении из жизни. – Ответила Вириенна мужчине, отмечая свое отношение к сказанным словам Сейдомара о самоубийстве, как шаге человека слабого, бесхребетного и беспомощного. – Но меня беспокоит остальное. Ты пьян? Что-то съел? Понюхал? Фисштех? Кто-то с утра ударил тебя по голове и повредил часть мозга, которая еще не зажила?
На этом она прервала чреду своих идиотских догадок. В конце концов, можно было лишиться и этой крыши над головой. Обреченно вздохнув, Вириенна тряхнула своими штанами в воздухе, якобы сбрасывая с них невидимую пыль. А затем, наконец, соизволила просунуть в них свои ножки, одевась и продолжая говорить с графом, но отнюдь не о том, о чем он ей вещал странным монологом. То есть, не о различиях между безумцами и нормальными, и прочем сотрясании воздуха. У Вириенны вдруг возникла конкретная задача: уберечь свою дальнейшую жизнь от краха. И в этом все средства были хороши.
- Ты разве не догадываешься как люди относятся к нам подобным? Люди стремятся уничтожить то, что представляет угрозу. Что сильнее их и пугает этих созданий во тьме. Для этого создали ведьмаков когда-то, смею тебе напомнить. Даже для чародеев применяют двимерит, а эльфов с краснолюдами гнобят. Это их природа. А теперь представь, Сейдомар аэп Роэльс. Придешь ты на поклон. Черт с тобой, даже скажешь что ты можешь с собой совладать. Да только кто тебя станет слушать?
Вириенна фыркнула. Пожелание доброго утра и вопрос ее самочувствия явно отошли на второй план. Ее последний вопрос с толикой ехидного высокомерия риторически повис в воздухе. Она понимала, что граф сам задавался себе теми же вопросами, но продолжила развивать мысль дальше.
- На севере таких как я гоняли по лесам. Ответом мне были вилы и пламя в деревнях, а в руках умельцев – добрый меч. Нет, это самоубийство и убийство меня. Поэтому я говорю, что ты не в своем уме. Твой император просто убьет тебя, но этим дело не закончится.
Чтобы продать любой товар, нужно обозначить какую-то выгоду для покупателя. Лучше не одну. Вириенна знала это, и если не училась этому в обществе купцов, то просто понимала интуитивно, имея жизненный опыт и умение анализировать. «Товар» нынче был необходимым. Оборотень уже приняла решение, относительно своей жизни, и портить себе сложившуюся перспективу на попытку не собиралась.
- Если тебе плевать на себя и плевать на меня, что меня безмерно огорчает, то подумай вот о чем, кажется тебе это было важно: у тебя есть семья и, насколько я знаю, жена в тяжести. Подумай, что сделают с твоим ребенком, участь которого может быть незавидна. Мы-то с тобой знаем, что он не носит следов проклятия на себе, но людские предрассудки, увы… - Она развела руками. – К тому же, всегда найдется тот, кто воспользуется оказией в своих целях.
Завершать свою мысль Вириенна не стала, но взгляд ее, так и говорящий «ты об этом подумал?», был красноречив.
- А спалось мне довольно скверно. Я беспокоилась за тебя. – Соврала она. Да, беззастенчиво и да, она не думала об этом вчера. Но сегодня поняла, что нужно было об этом подумать. – Ты не принял зелье вечером, - Вириенна сползла со стола и подошла к мужчине, встав у того за спиной, вернее за спинкой кресла, и продолжая говорить, наклоняясь, чтобы ее негромкую речь было слышно, к уху нильфгаардца, - а оно действует всего двенадцать часов. Я слушала шорохи, опасаясь, не случится ли чего. Здесь ведь дом полон соблазнов.
Ее руки легкими прикосновениями заскользили по плечам графа, дотронулись до шеи, поднялись выше, ловко поворачивая голову к ее лицу, где она сосредоточенно вгляделась в оное.
- Как ты себя чувствуешь? Есть что-то что тебя беспокоит?
Бестия повела бровью. И пусть голос ее был озадаченно-мягок, но это вот движение давало куда больее разнообразие интерпретаций.

+2

6

Лейтенант аэп Лион пригубил из склянки с зельем.
Зеленоватая колба мгновенно опустела, и Кхайр поморщился от вкуса. Он больше не мог игнорировать болезненные позывы печени и боль в мышцах - зависимость давала о себе знать. Настали скверные деньки.
Нильфгаардец понятия не имел что будет делать, когда организм сдаст и все пережитые раны разом вскроются, заставив корчиться в агонии. Приобретённая за годы употребления зелий бледность лица не исчезала даже по летним зноем. Казалось, кровь напрочь из жил... или уступила место какой-то другой жидкости.
Гвардейцу не к лицу болезни и слабость. Даже с тяжёлым ранением он должен быть готов защищать императора. После стольких месяцев при дворе лейтенант усвоил: ему не дадут ни секунды отдыха. Отныне его жизни полностью принадлежит трону. Он не человек, даже не солдат. Всё намного прозаичнее.
Кхайр аэп Лион - это функция. Выверенная с математической точностью модель идеального гвардейца, который не может не исполнить приказ.
Наверное, со стороны аэп Даккэ это поручение было поблажкой. Пока остальные несли службу во дворце или командировались во фронтир для оказания помощи, Кхайр должен был просто зайти в гости.
К представителю Верховного Трибунала. Сейдомар аэп Роэльс был нужен при дворе, но не появлялся уже несколько дней. Каэрин видел в этом что-то странное, и оказавшийся под рукой гвардеец оказался тем человеком, который мог развеять подозрения.
Он должен был идти один. Но это не значило  что нельзя прихватить с собой нужную амуницию.
Безупречный панцирь, шлем и сапоги со шпорами, перчатки и тёплый чёрный плащ с меховым воротом - он надеялся что достаточно прилично одет для светского приёма. К поддоспешнику в районе левого бока была прицеплена булавка с синей головкой -  магический детектор, призванный зарегистрировать причинение вреда владельцу. Аэп Даккэ заверил Кхайра что достаточно просто послать мысленный сигнал, чтоб она заработала.
-Ну, что ж. - нильфгаардец поправил ворот плаща, стоя перед резной клетью ворот городского поместья аэп Роэльсов. -Это хотя бы не дворец и не казарма.
Лёгкий ветер тронул снег, заставив пронестись по мостовой позёмку. Яркое солнце поднималось над Вечным Городом, заглядывая в просыпающиеся окна. Кхайр никогда не считал утро лучшим временем для посещения гостей, но приказ есть приказ.
Кхайр вошёл во двор и оглянулся в поисках людей. Стража перед ступенями ко входу, казалось, дремала. Дворник подметал дорожки и хитро смотрел на гвардейца, как будто что-то зная. Лейтенанту стало не по себе. Он молча подошёл к вооружённой копьями охране у входа и громким голосом рявкнул:
-Стража!
Они моментально встали навытяжку, давно ожидая этого момента. В конце концов раньше их тайну знал только дворник - ведь покушаться на дом эмиссара утром... ведь действительно никто не будет?
-Здравия желаем! - ответили оба, перекрестив копья у дверей. Они укутались в тёплые плащи так, что виднелись только заспанные глаза и латные сапоги.
-У меня поручение от двора. - Кхайр показал им печать с символом Великого Солнца и помахал перед глазами. -Не беспокойтесь. Я не сдам. Довелось служить в городской страже.
Ему показалось что наконечники копий отдают серебром. Кхайр неволько погладил эфес меча, вспомнив сражения с лешим в лесу. Наверное, это всего лишь игра солнечных лучей.
-А, ну... милости просим. Сейчас постучим, распределитель придёт. Господин к этому времени уже вовсю бодрствует - бессонницей страдает, бедняга... - другой стражник толкнул разговорившегося товарища. -Ну, а может и не страдает.
-Я здесь как раз чтобы выяснить. - Кхайр снял шлем, когда молчавший стражник постучал в дверь. -Всё ли с  высоким господином в порядке.
Дворецкий не заставил себя долго ждать. В отличие от стражников, он был пунктуальным  терпеливым молодым человеком. Но возможно, ему просто не доводилось нести зимний караул утром, когда остальной дом ещё не проснулся.
-Здравствуйте, лейтенант. - он безошибочно определил звание Кхайра, только взглянув на крылья его шлема. -Вы от двора?
-Да, уважаемый. - аэп Лион вежливо склонил голову. Дворецкий забыл снять ночной колпак, но из вежливости стоило этого не заметить. -Мне нужно увидеть Сейдомара аэп Роэльса. Это дело вивисектора Каэрина аэп Даккэ.
На лице моложавого дворецкого проявились морщины. Фамилия аэп Даккэ была окружена ореолом дурной славы - и небезосновательно. Мало кто хочет иметь дело с серым кардиналом, который развлекается вскрытием благородных трупов. Дворецкий нехотя отошёл в сторону и приглашающе  указал в сторону коридора и лестницы на второй этаж.
-Проходите в комнату ожидания, лейтенант...
-Гвардии лейтенант Кхайр аэп Лион.

+2

7

Это утро было удивительно неплохим и едва ли что-то могло его испортить. Сейдомар аэп Роэльс с мягкой, ровным счетом ничего не выражающей улыбкой слушал размышления северянки, подчас не забывая даже кивать головой, когда это было особо уместно и даже, о ужас, стыдливо потупить разок-другой глаза. Да, он – плохой мальчик, он заставил свою благодетельницу волноваться о нём, не спать нормально ночь и это после долгого и, несомненно, тяжелого пути! Как же он мог так поступить с ней!
- Вириенна, - в голосе новообращенного волколака слышалось раскаяние и смирение, - вы, несомненно, правы. И я не спорю, вам виднее как относятся к подобным нам среди людей, не только темных крестьян, но и куда более образованного люда. Мой император, конечно, человек куда более просвещенный и мудрый, нежели каждый из нас в отдельности и все мы в целом, но… и тут вы правы, неизвестно, как он отреагирует на эту новость обо мне. Быть может и правда не стоит пока сообщать ему о некоей метаморфозе, что претерпело моё тело, тем более, если с вашей помощью я научусь контролировать свою темную сущность полнее, если не полностью…
Говоря, он не забывал следить за женщиной глазами, наблюдать за перемещениями и, с особой тщательностью, изучать её лицо. Благо для последнего она, какая молодец, сама изволила склониться к графу, развернув его лицо к себе. Давай-ка… ниже… Она наклонилась к самому его лицу и ровно в тот момент тонкие губы нильфгаардца растянулись в полной ехидства улыбке.
-Для той, что скверно спали вы, о заботливая госпожа, удивительно свежо выглядите. В чём секрет? Вам в этом помогает оборотневая кровь или же ваша кожа настолько напиталась парами разных эликсиров и зелий, что вы невольно открыли секрет бессмертия? Признайтесь же, я никому не раскрою ваш секрет…
И, сказав это, с самым довольным видом растянулся в кресле. Не то чтобы он был такой уж ехидной сволочью, скорее он был просто сволочью, однако не спешил признать это, склоняясь к тому, что не он такой, а жизнь и окружающие. Он же лишь жертва, жизни и обстоятельств. А теперь ещё и внутреннего зверя, что терзает графа, сбивая с пути истинного и отвлекает о заботе об Империи. Но в чём-то бестия была права, этот дом, прежде такой родной, позволявшей ему отдыхать душой и телом, сейчас неуловимо изменился. Стал чужим. Чуждым. Давящим. И его, искренне не понимавшего что же изменилось, ведь дом остался прежнем, как и слуги, и единственно годный лишь на деторождение довесок в виде молодой жены, не могло это не беспокоить, подчас буквально сводя с ума. Однако, Вириенне об этом знать не полагалось, ведь единственным, кто должен испытывать дискомфорт, должна быть она. Так проще контролировать своенравную северянку и убеждать её не покидать пределы его столичной резиденции. Так что – всё хорошо, ему хорошо, а значит и всем окружающим должно быть не очень плохо. И, дабы лишний раз уверить Вириенну, что всё у него прекрасно, граф вновь поспешил ей улыбнуться.
- Я рад, что вы оказались ранней пташкой и готовы приниматься за работу. Я велю слугам подать вам завтрак, что конкретно вы желае… - его тирада была прервана робким стуком в дверь и голосом, возвестившим о приходе некоего гвардейца, что ждет Его Светлость в малой гостиной для приема… не самых важных гостей. Удивленно вскинутая бровь была единственной эмоцией, отразившейся на лице нильфгаардца. Бросив на женщину короткий, ничего не выражающий взгляд, он, перейдя на родной диалект, отправил слугу известить лейтенанта, что вскоре к нему спустится. Лишь это. Не более. Сейдомар вздохнул, по крайней мере, в разумности слуги он был уверен, тот не скажет лишнего, боясь вызвать гнев господина.
- Мне пора, - вновь заговорил он на привычном Ренне языке, - я велю слуге принести завтрак. Оставайтесь в комнате и отдыхайте.
С этими словами, он нехотя покинул кресло и, быстро убедившись, что выглядит достойно своего положения, покинул покои северянки.

Аэп Роэльс не торопился, незваный гость мог и должен был ждать, дабы понять где именно его место. Впрочем, Сейдомар вполне мог выражать своё призрение даже не нарушая приличий, чем заниматься и собирался. Вот только для начала стоило бы узнать у этого аэп Лиона… сколько же их развелось в Империи… что ему угодно.
- Лейтенант аэп Лион? – вместо приветствия начал граф, неторопливо входя, наконец, в малую гостиную и, пройдя помещение насквозь, устраиваясь лицом к выходу. Тут же подбежал молодой служка, предлагая господам вино и закуски. – Что привело вас ко мне в столь ранний час?
[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

+2

8

Он помнил Кхайра. И это было хорошим знаком - раз граф не забыл того, с кем сражался бок о бок, разговор может выйти вполне приятным. Это может быть не просто обмен любезностями и уставными фразами.
Это может быть разговор мужчин, которые прошли через одно и то же.
-Он самый, Ваше Превосходительство. Я здесь по поручению... - он увидел служку с подносом и едва не отшатнулся. -...вы позволите?
Лейтенант, не дожидаясь ответа, взял бокал вина и, еле сдерживаясь, немного отхлебнул. После зелья всегда нападает невероятная жажда. Почему-то вино удовлетворяло её лучше воды.
-Вы плохого не держите. - он позволил лучам солнца из окна пройти сквозь стекло бокала и как бы привередливо оглядел его содержимое. -Возможно, поэтому вы не появляетесь так долго? Вашим отсутствием обеспокоен вивисектор. - он скривил губы, пытаясь понять что пьёт. -Метиннское розовое, полагаю.
Его шлем лежал на столике, и граф мог увидеть все изменения в бывшем стражнике. Бритая наголо башка обросла русой шевелюрой, лицо приобрело более нездоровый оттенок. В глазах не было прежней фанатичной искорки. Скорее... холодная исполнительность, которую Кхайр раньше ненавидел в старших по званию.
-Вы нужны при дворе. О вашем здоровье беспокоится двор. Кто-то надеется что вы здесь медленно умираете в агонии, но я и мэтр аэп Даккэ рады, что это не так. Думаю, Его Императорское Величество тоже.
В его голосе не было насмешки, сарказма или других столь любимых якобы благородными вельможами приёмов оформления речи. Он говорил прямолинейно и искренне, как и положено солдату.
-Вас поразило что-то серьёзное? При дворе даже пошли глупые шутки про венерические заболевания, белую горячку и ликантропию. Цвет Империи слишком любит зло пошутить за спиной.
Комната была обставлена так, словно хотела подавить гостя лаконичностью стиля. Такое мог позволить себе лишь очень богатый человек, но Кхайр вырос среди таких людей, а воевал бок о бок с беднотой. Ему было комфортно в любых социальных условиях. Аэп Лион поймал себя на мысли о том, что граф... для него уже ничем не отличается от сельского войта.
Удивительно. Понятия не имею куда делась преданность иерархии.
Солнце вставало и светило в окна всё ярче. Кхайр чувствовал что утренняя боль в груди... отступает.

+2

9

Наклонившись тогда к нильфгаардцу, Вириенна имела возможность совершенно точно ощутить и определить желаемое. Определенно точно она не уловила запаха фисштеха или алкоголя. Вообще ничего, кроме непосредственно запаха волколака. И то, этот запах чуял лишь ее нос, потому что свежая одежда хранила свои запахи, да еще и данью моде в Империи была надушена, ровно как и носивший ее мужчина чист и по ее научению, а так же местным обычаям пах эфиром. Этот яблочный запах от самой Вириенны призван был быть не только красивым штрихом к портрету, но и скрывал от животных то, что скрывать было необходимо для комфортной жизни в человеческом поселении – запах зверя. Таким образом лошади не начинали бояться за версту, лишь собаки, имея пусть и не такое феноминальное обоняние, как волколаки, могли различить чудовище в более менее приемлемой близости, и то с этими бедными созданиями случался когнитивный диссонанс, ведь к человеку то они привыкли и доверяли, но чуяли лютого зверя.
«Что ж, хорошо. Со всех сторон хорошо, как ни крути. И то, и это» Но она смолчала, хотя по глазам было видно, что одобряет, чего не скажешь о словах графа, внимательно рассмотревшего ее лицо. Он вдруг вознамерился ее подловить? С чего бы это? Вириенна ответила ухмылкой на усмешку и на слова, что сорвались с его губ. И ничего не сказала. Не стоило ничего говорить. Впрочем, граф не ответил и на ее вопрос. Вполне искренний, как волколак к волколаку, который мог понять тяжесть случившихся перемен в полной мере. Улыбка его вышла какой-то лицемерной. Безупречной, хорошо поставленной, но лицемерной и она знала об этом. «Значит, не моего ума дело. Прекрасно, запомню и не стану лезть дальше, а так же навязывать свое участие впредь». Почему-то она трактовала только так, но иначе зачем же ему было вести себя именно так, как он повел? Разговор в этом ключе граф очевидно продолжать не хотел. А следом вдруг послышался стук в дверь и нильфгаардская речь, как не сложно было понять – от домашней прислуги. Слугу войти не пригласили, однако Сейдомар дал ему свои распоряжения и поспешил покинуть ее комнаты. Вириенна не разговаривала на нильфгаардском наречнии, но разбиралась в старшей речи, правда в основном она на ней читала книги, а не общалась, но все таки что-то разобрать могла и понимала, что явились какие-то гости. Судя по Сейдомару и его реакции, а так же невербальным знакам – гости были неожиданными и не особенно желанными. И, разумеется, ей там было совершенно не место. Сейдомар об этом, разумеется упомянул, приказав остаться здесь, но нужды в том не было никакой – Вириенне эти гости вообще не сдались, для нее в доме было много даже прислуги. Что поделать, сильна была в ней и инстинктивная животная сторона. В чем-то сильнее, чем в новорожденном волколаке.
- Однако, это удобно. – Хмыкнула она на прощание, не считая необходимым высказываться по поводу намеченной графом аэп Роэльсом схемы действий. Да и толку спорить? Это был не вопрос. – Никаких лишних вопросов что ты здесь делаешь прямо с утра. Все можно списать на осмотр для излишне любопытных.
Она заметила это, намекая на свой статус «лекаря» от несуществующей болезни. «И даже если ты будешь не совсем одет, то этому можно найти оправдание, а слугам есть основание стучать прежде, чем пригласят войти. Это очень хорошо. Только вот как бы пресечь вопросы о том что же за недуг с тобой приключился, требующий столь тщательного наблюдения. А вопросы будут. У кого с опаской за себя, у кого с тревогой и любопытством о тебе».
- Я пока займусь тем самым списком необходимого, что ты просил.
И вот теперь у нее появилось сразу несколько дел. Дверь захлопнулась, нильфгаардец ушел, а Вириенна осталась в ожидании еды, наедине со своими мыслями и невольно все-таки слыша голоса и звуки в доме, которые улавливал ее чуткий нечеловечески слух.

+2

10

«Хм, интересно… наш отважный лейтенант столь сильно жаждет выпить вина? Это надо запомнить и не только. Неужели проблемы с алкоголем? С чего бы это, хотелось бы узнать…»
- Вы, я погляжу, неплохо разбираетесь в винах, лейтенант. Похвально, даже очень. Да, это оно, урожая того года, когда наш великий Император вернул страну на путь истинный. Полагаю, вы ощутили сколь изысканен и тонок вкус этого вина, а приятное послевкусие? – Сейдомар говорил нарочито отстраненно, осторожно прощупывая аэп Лиона и с особой внимательностью улавливая каждое сказанное им слово. Граф был сосредоточен настолько сильно, что попросту не отреагировал должным образом на упоминание того, кто же послал этого солдафона в его дом. Осознание пришло несколько позже, но момент для удивления был упущен, хотя внутри граф похолодел. С этим мерзавцем аэп Даккэ шутки плохи, а уж если тот узнает или даже заподозрит о тех изменениях, что произошли с графом – быть беде.
«Но он не узнает, если ты сам себя не выдашь. Помни, от тебя во многом зависит благо Империи и императора, а значит – тебе надо себя беречь», - тут же дал о себе знать внутренний голос, до странного напомнивший полуэльфуоставленную наверху женщину.
«Этого ещё не хватало, что бы она и в мою голову залезла», - досадливо подумал он, - «мой внутренний голос – это мой, в первую очередь, голос!»
- Болезнь? – граф вскинул бровь, однако незамедлительно нашелся, - вы и вправду думаете, что меня сможет свалить болезнь? Как бы плохо мне не было, но благо Империи превыше всего!
Сказано это было вполне искренне, ведь так Сейдомар считал на самом деле и, возможно, этот момент и роднил их с этим аэп Лионом. Они оба были искренне преданы своей стране.
- Но вы можете успокоить тех, кто не находит себе место, беспокоясь за моё самочувствие и, разумеется, раздосадовать тех, кто жаждет увидеть моё хладное тело – жить я буду. И, прошу, не приписывайте мне того, чем истинный сын Нильфгаарда и аристократ не может страдать просто по определению. Венерические заболевания? Увольте! – он демонстративно скривился, при упоминании же ликантропии и вовсе расхохотался. – А ликантропия – еще больший нонсенс, лейтенант. Вы же видите, я совершенно разумен и не бросаюсь на вас, истекая слюной и пеной… или это уже бешенство?
Граф на миг задумался, однако тут же отмахнулся от увлекшей его мысли.
- Впрочем, не важно, я достаточно здоров, дабы всего себя отдать работе. А вот вы сами, лейтенант, что с вами? Вы бледны и, думаю не совру, если скажу, что сильно изменились.
Настало время Сейдомара атаковать, что он незамедлительно и совершил, вонзив в глаза собеседника фирменный, особо цепкий, проникающий едва ли не в самое сознание, взгляд.
[NIC]Сейдомар аэп Роэльс[/NIC]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i522/1702/17/8505429786c1.jpg[/AVA]
[STA]Тварь оборотневая. Сволочь нильфгаардская[/STA]

+2

11

Кхайр чувствовал на себе испытывающий взгляд законника - такой, каким владел его полковник. Гвардеец вновь уяснил для себя одну простую истину: власть имущие - не та порода людей, под которых стоит копать. Или выпытывать что-то. Или просить об одолжении. Все три способа взаимодействия чреваты травмами, и хорошо если только душевными.
Лейтенант не дал эмоциям проявиться на лице. Лишь изогнул бровь в немом вопросе.
-Младший сын Бельтана аэп Лиона проходит службу бок о бок с детьми кметов. Служит в тылу, при страже. Отправляется в Цинтру за трофеями и зарабатывает имя. - он посмотрел на эмиссара так, словно напоминал о чём-то забывчивому старику. -Становится гвардейцем "Имперы" и охраняет спальню Эмгыра вар Эмрейса. Становится доверенным человеком Каэрина аэп Даккэ. С тех пор как мы виделись в последний раз, выдалось много случаев потерять кровь, заболеть или связаться с чем-то за гранью нашего ratio. - Кхайр вздохнул. -Меня направили сюда с миссией - узнать когда вы появитесь во дворце. Заместители нуждаются в указаниях по процессам и делам. Я пришёл за датой и временем вашего следующего появления во дворце. Система требует безукоризненной и чёткой работы.
Гвардеец "Имперы" - это функция. Фильтр, дискриминант, рычаг и делитель. Гвардеец обязан приводить одни части системы в согласие с другими, чтобы ликвидировать помехи в работе безупречной государственной машины.
Некогда бывший стражником молодой дворянин - это идеальная кандидатура на роль законника, который может привести к порядку других законников.
-Я здесь по прямому приказу и могу показать бумаги. Вы можете продолжить отсутствие на рабочем месте, но тогда здесь будет маг - и он проведёт тщательный осмотр. Если у будет выявлена депрессия или синдром хронической усталости - вас вылечат. Обязательно вылечат. - он не улыбался. И не угрожал. Гвардеец докладывал, как докладывают все в рядах "Имперы". Кхайр чувствовал что находится на миссии, и вёл себя соответственно.
Потому что вино оказалось чертовски хорошим, а боль отступала.

0

12

Лейтенант всё говорил и говорил, а Сейдомар только и мог, что мягко, почти ласково, что называется по-отечески улыбаться аэп Лиону. Улыбаться, хотя и хотелось ему просто встать, взять меч и… отхлестать им наглеца по голой заднице, как самого обыкновенного, недалекого по развитию своему ребенка. Граф слушал, внимал, никак не реагировал на угрозы паренька, хоть и завуалированные, правда очень и очень на взгляд эмиссара Верховного Трибунала, неудачно, и позволял себе лишь неторопливо постукивать пальцами по жестким, полированного дерева, подлокотникам.
- Лейтенант, - мягко начал аэп Роэльс, лишь только Кхайр изволил завершить свою, так и сочащуюся пафосом недавно выдвинутого из строя бывшего рядового солдафона речь, - ваше прошлое, заслуги и поступки интересуют меня чуть больше чем количество струпьев на носу у вшивого кмета из Этолии. Мне кажется, мой маленький самоназванный друг, или вы несколько забываетесь? Приходите к эмиссару Верховного Трибунала, потомственному дворянину, графу, как к себе в казарму и начинаете кичиться невесть чем…
Словно бы сожалея об этом, крайне досадном происшествии, он покачал головой, даже поцокал, дабы лишний раз подчеркнуть своё демонстративно и явно наигранное отношения к происходящему и продолжил, не меняя сочувственного тона.
- Вы приходите в дом аристократа, явно выше вас по положению семьи, титулам и месту, занимаемому в обществе, и начинаете вести себя по панибратски, словно мы с вами ровня и даже более того – давние друзья. Окститесь, милейший, ваш мундир с эмблемой прославленной «Имперы» не дает вам права считать себя ровней тем, кому вы ровней не являетесь. Вы – лишь гвардеец, стражник, солдат, бедная пехотура…
Развалившись с комфортом в любимом кресле, Сейдомар взял в руку кубок, наполненный добрым вином, неторопливо отхлебнул карминовой жидкости, причмокнул от удовольствия и продолжил, всё так же мягко, снисходительно улыбаясь.
- Даже если закрыть глаза на мою новую должность при Верховном Трибунале, то давайте вспомним мою прошлую должность, мой дорогой солдатик, раньше я был, на минуточку, начальником дворцовой охраны. Начальником, мой дорогой лейтенант, - красноречиво хмыкнул аэп Роэльс. – Как не крути, я ведь всё равно куда выше вас по званию и положению, уж простите… - он сокрушенно покачал головой и, отбросив наигранное сожаление, холодно отчеканил:
- Извольте соблюдать субординацию, самовлюбленный неуч, а с вашим непосредственным командиром я проведу беседу и вопрошу, почему он не смог вбить в голову своего подчиненного простейшие азы этикета, принятого в нашей, без сомнения цивилизованной Империи. Вам должно быть стыдно. Всему вашему роду должно быть стыдно. Даже мне стыдно за вас, аэп Лион.
Вновь вернув на лицо прежнюю, полную доброты и участия улыбку, Сейдомар продолжил.
- Что же до моего отсутствия на рабочем месте – тот неловкий, для вас, разумеется, момент, когда я ещё вчера зашел на место своей новой службы, выяснил все, интересующие меня вопросы. Вас не поставили об этом в известность? Какая жалость… Зато меня озадачили делом, дошедшим даже до Верховного Трибунала, и касаемым непотребного поведения незнакомца в доспехах как раз таки «Имперы». А вы не слышали, кто из ваших коллег балуется убийством падших женщин легкого поведения? Вы ничего не хотите мне по этому поводу рассказать?

+2

13

Лейтенант имел патологическую склонность забываться перед лицом начальства, как только те давали хоть небольшую слабину. Настаивая на строгом подчинении приказам, он порой сам их выполнял и - или выполнял так, что лучше бы просто забыл. Сам факт появления аэп Лиона в рядах "Имперы" был случайностью, удачным стечением обстоятельств. Вовремя продемонстрированные боевые навыки и оставшийся за зубами язык привели Кхайра во дворец - и ничего больше.
Но он, конечно же, не мог этого понять.
-Если вас так интересует моя бригада и её репутация, то не стоит забывать что во дворце мы на каждом углу. И стоило бы раньше заняться чисткой рядов, а не разглагольствовать о том, как много среди нас негодяев. Если бы вашей работой были удовлетворены наверху - меня бы здесь не было. - Кхайр едва не побледнел ещё больше от неожиданной дерзости сказанного. Шестерёнки в голове начали крутиться всё быстрее, помогая солдату прикинуть последствия этого визита. Он и так заимел много врагов на просторах Империи. Риск сегодня - неоправданная роскошь.
-Но, раз вы так оскорбились - прошу прощения. В этот день вам придётся терпеть меня ещё очень долго, потому трону необходимо знать насколько вы благонадёжны. В таком положении дел нет ничего унизительного - вы долго отсутствовали. А я просто орудие. Функция. И вам придётся терпеть её производную - вопросы и обыск. В противном случае я возвращаюсь во дворец с неприятными известиями.
Он чувствовал как крутит живот от вчерашней похлёбки и тяжелеет печень от вновь давшего о себе знать зелья. Прежде такого не было. Кхайр поморщился и едва не прикусил язык от боли, но не позволил себе согнуться и приложить руки к животу. Не перед лицом Роэльса. Не в этим минуты, не при исполнении.
Мне нужно лекарство. Великое Солнце, как мне нужно лекарство!
-...у вас есть настойка балиссы, чистый спирт, бинты и пустое ведро? - аэп Лион почувствовал как изо рта спускается струйка чего-то тёплого. Слюна?
Нет, кровь.
На глазах графа гвардеец "Имперы" становился всё больше похож бледную восковую фигуру без кожного пигмента. Его старые раны возвращались на свои места и вновь раскрывались - так, словно ещё несколько секунд назад о сражался со сворой росомах.

+2

14

Этот мальчишка, по странной иронии судьбы оказавшийся среди лучших из лучших, самых надежных, самых умелых воинов империи Нильфгаард, с каждой минутой разочаровывал графа аэп Роэльса всё больше. Хотя, казалось подчас, что дальше лейтенанту падать уже некуда, но он умудрялся.
- Вы забываетесь, лейтенант, - обронил так, словно снизошел до ответа незнамо какому вонючему кмету, Сейдомар, неторопливо отпивая из кубка вино, смакуя напиток, да не забывая наблюдать за гвардейцем краем глаза. – Вы оперируете словами и понятиями, прежде вам недоступными и переоцениваете собственное значение, как и собственную важность. Лишь шестеренка в причудливом механизме чужой игры. Сломай вас, и на освободившееся место легко можно выточить замену.
Вопреки наглости Кхайра, парень не вызывал в душе волколака вспышек злости, оскорбленной ярости и прочих ярких чувств. К презрению и разочарованию подмешивалась разве что жалость, да и та – легкая, не имевшая особого права на существование. Этот вчерашний мальчик, так возгордившийся неведомо с чего, был далеко не тем, кто мог заставить аэп Роэльса волноваться о своём положении.
- Трону? Если у Императора возникли сомнения в моей лояльности, то я лично явлюсь на поклон Эмгыру вар Эмрейсу, не допущу посредников до моей беседы с господином, тем более таких. Нет, лейтенант, вы – лишь пешка в руках моего старого друга, Каэрина аэп Даккэ, ловкого интригана, который, очевидно, излишне разволновался по причине моего долгого отсутствия. Бедный старик, он совершенно запамятовал, что я не только эмиссар верховного трибунала, но и владетель обширных земель в Меттине, за которыми нужен определенный присмотр. Или вы, лейтенант, думаете, что кметы сами сообразят, что и как им делать? Что налоги соберутся без веления и надсмотра? А бандиты и прочая шваль будут послушно избегать мои земли, если я погрожу им из столицы пальцем? Нонсенс!
И пусть говорил Сейдомар неторопливо, с некоторой даже ленцой, но взгляд его, привычно цепкий, вновь и вновь возвращался к аэп Лиону.
- Вопросы – ладно, я стерпел и даже ответил на них, но обыск, - тут по тонким губам полуэльфа скользнула презрительная усмешка. – Обыск проводится у преступников и, если так пожелает император, то назначенные им люди обыщут весь мой дом, я не буду чинить препятствий воле господина. Вот только я – не преступник, а вы – не посланец Императора. И, что такое, вам нехорошо?
Вскинул брови граф, с деланной и слишком уж наигранной тревогой посмотрев на наглеца. А это его требование – какая прелесть, вот только, как жаль, что это дом приличного аристократа, а не лавка придворного коновала.
- У меня нет ни спирта, ни настоек непонятно чего, - поморщился аристократ, - бинты и ведро я бы распорядился выдать, но не хочу, чтоб разносимая вами зараза осталась в этом доме. Моя супруга беременна и я не собираюсь подвергать её здоровье и здоровье моего будущего наследника угрозе. Сделаем лучше, стража! Мои люди проводят вас до ближайшей казармы, а слуга найдет лекаря и приведет его туда же. Я даже, хоть вы и подозреваете меня невесть в чём, оплачу ваше лечение… на этот раз. Но не позволю распространять болезнь под этой крышей, - холодно отрезал Сейдомар.

+2

15

Движения давались с огромным усилием, каждая мышца наливалась тяжестью, каждый нерв сигнализировал острой болью. Наверное, будь Кхайр один, где-то вдали от чужих глаз, то закричал бы.  Ему не давала сдаться естественная потребность сохранить лицо. Остаться в глазах этого человека - судьи, видевшего его насквозь, - солдатом и посланием.
Но остатки разума твердили - уже поздно. Не нужно было заявляться сюда, чувствуя что яд уже захватил артерии и вены. Что приступ, факт которых было так легко игнорировать, подступает всё ближе.
Аэп Лион вытер кровь с лица тыльной стороной ладони и стряхнул на пол. Зубы стиснулись - на спине только что лопнул давний шрам от кавалерийской сабли. Серые глаза лейтенанта покрыла багровая сетка капилляров.
-Мне это не нужно. За моё лечение платят другие люди. - он посмотрел на кровавое пятно на полу, скривив губы от досады. -Я выйду отсюда, истекая кровью, в сопровождении ваших стражников. Будет интересно что подумают соответствующие службы по этому поводу. Раны затянутся, я восстановлюсь. Ваша репутация - нет. Моим делом было доставить послание...
Он приподнял левый рукав, показав графу как раскрывается старый шрам. Кожа лопнула опасно близко от артерии, заставив кровь ещё раз брызнуть на пол. Кхайр чувствовал что уже дрожит, пытаясь сдержать крик. Он едва не горбился.
-...я его оставил. Вскоре в этом поместье прольётся кровь, если судья не вспомнит о том, что должен выносить приговоры, а не праздно шататься по своим поместьям.
Настойчивый топот ног стражников заставил гвардейца быстро привести себя в порядок и выпрямиться. Двое вооружённых короткими клинками внушительных ребят решительно смотрели на лейтенанта и кровь у его ног, и интуиция подсказывала им: только что в комнате случилось нечто неординарное.
-Я уже ухожу. В следующий раз здесь окажется более приятный в общении кадр. Из рядов контрразведки - наверняка вы наслышаны об их уровне образования. - аэп Лион поклонился, очень громко хрустнув хребтом. Выпрямившись, он держал зубы сомкнутыми так, что казалось будто он сейчас набросится на графа в агонии. Зрачки глаз неестественно расширились, кожа из бледной стала красной, как у больного крапивницей. Кхайр думал что если сейчас его вывернет наизнанку - это будет уже слишком.
-Расс-ступись.  - низкий, хриплый голос лейтенанта заставил стражников отойти - не столько из страха перед ним, сколько из страха перед болезнью. Они не боялись власть имущих. Им довелось слышать много угроз. Стража и челядь наблюдали как утренний гость сделал гордый шаг из комнаты прочь и внезапно скривился. Кхайр опустил голову, схватился за живот обоими руками, согнулся в две погибели и раскрыл рот в попытке закричать.
Изо рта потекла тёмная и зелёная жидкости, тонкой струёй пролившиеся на пол. Гвардеец вытянул одну из рук вперёд в попытке позвать на помощь людей из комнаты напротив. Но встретил только молчание и ужас в глазах.
Аэп Лион пал на колени и свалился на бок, единожды дёрнув ногой.
И затих. Из рукава и разинутого в немом крике рта по-прежнему текла кровь.
Но он всё ещё оставался жив и тихо дрожал на холодном деревянном полу. Стражники бросили оружие и подняли тело.
-Что прикажете, ваше сиятельство?

Отредактировано Кхайр аэп Лион (2017-07-17 13:56:17)

+2

16

[indent=1,0]Этот лейтенант, каким-то чудом выбившийся в люди, с каждым мгновением всё более раздражал Сейдомара. Шутка ли, этот паршивец не просто не внял голосу разума. Нет, он пошел дальше – попросту проигнорировал слова того, кто был не только старше по положению, но и куда мудрее этого солдафона, продолжая гнуть свою линию, продолжая угрожать ему, графу аэп Роэльсу визитами контрразведки, обысками и интересом определенных структур и за что? За то что он лишь отлучился, поставив начальство в известность, из столицы. И даже не покинул границы Империи, но проверял, как идут дела в его родном поместье!
[indent=1,0]Искреннее презрение блеснуло в глазах полуэльфа, когда он, даже с некоторым торжеством, которое и не думал скрывать, наблюдал за мучениями гвардейца Имперы. О, этот идиот заслужил каждую кроху тех мучений, от которых сейчас нещадно корчился, в отчаянии пытаясь сохранить бравый вид. Вдвойне идиот, тратил силы попусту, распыляясь перед тем, кто и без того уже презирал самонадеянного выскочку за его глупые попытки угрожать Сейдомару. И как только аэп Дакке, бывший без сомнения умным и хитрым мужчиной, выбрал своим посланником столь бесполезное создание? Нет, лейтенанту только и можно, что мечом махать, на большее он способен едва ли. Ну, разве что приказным тоном рычать на чужую охрану и марать идеально начищенные полы столичной резиденции графа своей кровью. Отстраненно глядя на то, как Кхайр, шатаясь, едва добредая до дверей, с грохотом падает, напоминая по виду еще не остывшую жертву спятившего вивисектора, аэп Роэльс лишь закатил глаза, тяжело вздыхая и делая мысленную заметку, посоветовать Каэрину лучше подбирать своих людей.
[indent=1,0]- Унесите в каморку для слуг, я не собираюсь позволять этому шататься по дому и распространять свою заразу. И вызовите кого, чтоб замыли кровь, - холодно бросил Сейдомар, смакуя налитое в кубок вино. – Я бы приказал его добить, чтоб не мучился, но это будет незаслуженно легкий конец…
[indent=1,0]Помедлив, граф вновь опустился в кресло, задумчиво наблюдая за тем, как бледные от страха и омерзения стражники волокут еще живое тело в указанном направлении, после чего жестом подозвал испуганного мальчишку-служку.
[indent=1,0]- Поднимись к моему лекарю, и скажи, что моему гостю нужна помощь, - обронил мужчина, отворачивая взгляд к окну, за которым виделось ему куда более приятное глазу зрелище, нежели вонючая и, наверняка заразная лужа, темнеющая у порога.
[indent=1,0]"Гаденыш аэп Дакке, испортил мне начало дня и даже пол в моем же особняке, при этом, так и не представ передо мною лично. Что ж, нам предстоит интересный разговор с глазу на глаз и явно без посредничества таких вот инвалидов с завышенным самомнением."

+2

17

Комнаты Вириенны/Лаборатория

Очень быстро мысли об одежде и удобстве их положения, вместе с коварными мыслишками заняться чем-то не вполне уместным, покинули северянку. Стоило ей только остаться одной, а двери за Сейдомаром аэп Роэльсом закрыться, отвергая своим звуком все возможные приятные перспективы и оставляя с заботами нового дня наедине. Первоочередно северянке необходимо была заняться обустройством отведенного ей под лабораторию пространства. Чтобы сделать это, Вириенна достала пергамент, чернила и перо, дабы наконец покончить со списком необходимых ингредиентов и оборудования. Завтраком ее одарили при этом достаточно скоро, посему отвлекать от важного дела не должно было ничего. Чернила выводили руны, со старанием преодолевая языковой барьер, однако волей-неволей слух все таки сосредоточился на каком-то источнике звука из многих, коими был полон дом: в коридоре между друг другом тихим голосом переговаривались слуги, делившиеся последними новостями и считающие, что никто их не слышит. Среди всего обилия звуков, ничего важного волколачка не уловила, потому как не старалась и ей было не любопытно чем там таким занимается ее покровитель. Интерес к этому проявился только тогда, когда она услышала сплетничание слуг, описывающих что-то о пришедшем госте и просто потому что некоторые слова о нем ее насторожили. Волколачка почти успела позавтракать в весьма неторопливом задумчивом темпе, когда в ее дверь постучали и оповестили, что граф желает, чтобы она спустилась вниз. Это предложение вызвало у бестии в человеческой личине удивление, потому как граф, как ей казалось, не имел желания демонстрировать ее присутствие кому бы то ни было. Весьма настороженно Вириенна исполнила эту просьбу, поднявшись с места и проследовав за слугой вниз, туда, где ее решения ждал один немаловажный вопрос.

Гостиная

"Лекарь" за которой послали, появилась довольно скоро. Она не задерживалась, выполняя просьбу господина. Более того, ее лицо и, казалось, она сама сильно изменились с той минуты как они были с хозяином дома наедине. Сейчас Вириенна выглядела невероятно хрупкой, соответственно своим параметрам, взволнованной и осторожной. Мастерски раскрылся весь ее невинный вид и миловидная внешность. Обманываясь, ее можно было принять скорее за трепетного кролика, чем за матерую хищницу - эту "овечью шкуру" она надевать на себя научилась очень давно. Вириенна казалась сострадающей и впечатлительной, - лужа крови у порога не осталась незамеченной. Хотя как сказать крови... запах, который неощутимо для людей оказался в комнате, волколачке не понравился, она чувствовала, что кровь была разбавлена совсем не должными там быть веществами. Как ценителю человечины кровь эта ей совсем не нравилась. Вид пятна и его консистенцию она оценивать не стала, лишь молчаливо подняла голубые глаза с немым вопросом "Где?" или же "Куда?", да прошла за слугой, что отвел ее в ту комнату, куда отнесли недавнего гостя, ставшего источником головной боли графа. Откровенно говоря, Вириенна была в некотором предвкушении относительно того, что ее ждет там, куда ее ведут. Можно сказать, даже опасалась, ведь лекарем на самом деле не была, пусть ей доводилось по мере работы на аптекаря постигать основы фармацевтики, а во время службы на Ильгарда и его экспериментов с людьми, постигать анатомию и множество сопряженных дисциплин. Но то было поверхностно. Если необходимость была зашивать раны, то она вполне могла и не справиться, не до конца определив какие-то внутренние повреждения или не зная как с ними обойтись так, чтобы жизнь организму сохранить.

Комната для слуг

Привели Вириенну, очевидно, в комнату для слуг. Именно там она увидела "тело", которое положили на одну из лавок, предварительно сняв с той все принадлежности для сна. Очевидным было, что слова Сейдомара о заразе не прошли даром. Вириенна подошла ближе, чтобы ей было видно все. Лицо человека, что лежал перед ней, было очень бледным. Рот его с побелевшими губами, был приоткрыт и из него сочилась темная жидкость, очевидно являвшаяся кровью, вперемешку с еще чем-то зеленоватым. Пахло премерзко, надо сказать. По крайней мере, для волколака это было так. Просто представьте себе напичканного посторонними составами и специями барана, в котором все это забродило. Выглядел лежавший на лавке человек для нее именно так.
- Приподнимите и поверните его тело так, чтобы тело и голова были слегка развернуты на бок, иначе он может захлебнуться. С него можно снять плащ и доспехи? Хотя бы частично. - Спросила она.
Вириенна взяла в ладонь руку и поняла, что измазалась в крови. Там тоже что-то сочилось.
Понимали северную речь присутствовавшие в комнате люди от словосочетания "совсем нет".
- Лучше полностью. Нужно забинтовать раны. Принесите теплую воду и бинты. И водку, пожалуйста.
Хотя в то, что перевязка ему поможет, волколачка не верила. По крайней мере, это остановит кровь и даст возможность разобраться во всем детальнее. Вириенна явно подозревала отравление, но кровь остановить было необходимо.
А затем пришлось приступить к самой неблагодарной части работы. Оборотень тронула пальцем кровь из той струйки, что стекала изо рта, размазала ее по подушечкам пальцев перед носом, пытаясь разобрать запах и определить лишние примеси. Затем попробовала смесь на язык. Вот именно сейчас ей пригодилась бы водка.
- Что именно с ним произошло? - Уточнила она, ища взглядом хоть кого-то, кто ее быть может поймет и внесет ясность.

+3

18

И всё-таки в его новой, пусть и не простой волколачье доле были свои плюсы, весьма и весьма заметные. Казалось, позабыв про нежеланного и крайне проблемного гостя, граф с явственным комфортом растянулся в кресле и углубился в созерцание мирной пасторали, открывавшейся его задумчивому взору и полностью состоявшей из суеты напуганных до смерти слуг, из двух зол (хозяйского гнева и страха подцепить неведомую заразу), выбравшие меньшее, да пустых уже метаний домашней стражи.
"Разленились", - вздохнул мысленно нильфгаардец, смакуя едва ли не по каплям дорогое вино, чей дивный букет ныне раскрывался перед Сейдомаром во всей своей полноте. Положительно, в тяжкой доле твари оборотневой были и свои плюсы. "Нельзя этого так оставлять, мой дом должен охраняться со всей тщательностью и подобные инциденты просто недопустимы!"
И пусть стража была не виновата в приступе, настигшем раздражавшего Роэльса гвардейца, но устроить им редкостное веселье вкупе с соответствующей взбучкой было делом просто таки необходимым, дабы поддержать порядок и сооответствующий уровень внимательности у каждого из дуболомов, стоявших на страже его столичной резиденции. А если не усвоят урок - о, Сейдомар не оставит этого без внимания и научит этих тварей работать во благо него, а значит - Нильфгаарда. Перед тем как они умрут. Медленно и крайне мучительно.
Невдалеке послышались торопливые шаги. Одни - слишком громкие (для обостренного оборотневого слуха) и торопливые, принадлежали, без сомнения, посланному за Вириенной слуге; другие были слишком тихи и ритмичны, без запинаний и шорканий, и могущие принадлежать лишь одному из знакомых графу живых существ. Его личный "лекарь" и персональное проклятие в одном, изящном, но крайне опасном флаконе, содержимое которого способно на самые непредсказуемые реакции. Северянка пусть и спешила поспеть за посланцем, дабы сыграть на глазах у посторонних отведенную ей роль, но и не торопилась, словно стараясь подчеркнуть перед Сейдомаром своё положение и роль в их маленькой игре. Проклятая бунтарка...
Волколак облизнулся и неторопливо повернул голову, обращая свой взор на входящих человека и волколачку. Слуга удостоился лишь недоброго взгляда, явственно намекавшего, что одному несчастному человечишке надлежит как можно быстрее возвращаться кнепосредственным своим обязанностям. Женщина, кротко взирающая на него из-под полуопущенных густых ресниц и изображающая ловко редкостную невинность и святую простоту была награждена, в сво очередь, нетерпеливым кивком ровно в ту сторону, куда стража уволокла аэп Лиона. В конце концов, она далеко не дура, хоть и умеет подчас казаться дамой крайне недалекой, и поймет, что от неё требуется.
Повелительный взмах руки, и граф вновь углубился в свои мысли, без сомнения имеющие огромное значение и значительную важность для судьбы всей Империи.
***
Выполнивший поручение графа служка исчез так быстро, словно был заправским привидением и умел не то что проходить сквозь стены, но растворяться на месте. Отведенную ему роль провожатого сыграл умудренный годами гвардеец из домашней охраны графа аэп Роэльса, без слов понявший своего хозяина и пристроившийся ровно за его таинственной гостьей. Вернее личным лекарем. Стоило сопроводить девчонку, дабы не заплутала в поместье-то, да и присмотреть за ней, чтоб не чудила, неизвестно ведь чего от неё ожидать, граф больно уж о своей протеже не распространялся, ограничился лишь скупым "лекарь, личный", вот и понимай, как хочешь. Сколь власти даровано было девахе - то неведомо, но рисковать и идти сопротив черноволосой, хоть и хрупкой на вид, было бы верхом безрассудства. А та, казалось бы, на некоем интуитивном уровне поняла хозяина и заторопилась выполнять порученное ей дело, не заартачилась (хотя могла ли проявить характер этакая кроха?) и приступила вскоре к работе. Да со сноровкой, заметить которую мог даже слепец или дурак, одна только беда - не понимали слуги её приказов, на варварском северном наречии отданных. Подсобить девахе? Нет, пусть помучается.
Раз за разом отдавала лекарша свои приказы, встречая недоуменные взгляды слуг и стражников, прежде чем натешился сей картиной гвардеец, да снизошел до перевода на родной нильфгаардский. После дело заспорилось и слуги бросились выполнять распоряжения, переворачивать, раздевать...

+3

19

Обеспокоенный тон, перебегающий от одного человека в комнате к другому взгляд. Взгляд вопрошающий и словно ищущий в ком-то ответ. О, в этот момент Вириена видела совершенно разное в глазах людей, но все это было ей знакомо. Большинство слуг было напугано, некоторые же смотрели с интересом, кто-то может и хотел помочь, но не понимал чем. И был один человек, который отличался от остальных. Этого человека, который состоял в охране дома Сейдомара, судьба истекающего черной жижей гостя не волновала. Довольно цинично тот повел себя, поскольку не без удовольствия наблюдал за происходящим и не спешил вмешиваться. Лишь вдоволь наглядевшись на все, он лениво соизволил разрешить сложившийся конфуз. Как раз в то время, когда Вириенна была готова начать действовать сама. «Какая симпатичная жизненная позиция. Тут человек умирает, а он играется во что-то свое». – Подумала Вириенна, не став выдавать раздражение взглядом. Глаза ее, наоборот, сделали вид, будто бы нашли долгожданное спасение в лице внезапного переводчика. «К чему это все? Что ж, если вы хотели привлечь мое внимание, то у вас это получилось». Вириенне нравились люди, которые умеют добиваться своего. По крайней мере, она запомнила этого гвардейца и… как знать, что можно из этого придумать, если на этом все не закончится. Впрочем, несмотря на внутреннюю усмешку, «лекарка» приняла серьезный вид и ответила мужчине тоном спокойным и, вместе с тем, деловым, но с некоторым упреком.
- Пожалуйста, давайте спасем его. Если он еще немного так полежит - будет плохо. Жизнь человека зависит от вас, а он ведь, вам ничего плохого не сделал. Я надеюсь. – Вириенна старалась не произносить с вызовом эту фразу, но некая магия провокации при невинном виде северянки в ней все-таки содержалась. Можно было посчитать это поводом для дальнейшего контакта, а можно было легко забыть и не считать ничем.
Работа заспорилась. Окружающие наконец начали что-то делать в нужном направлении, исполняя ее рекомендации. Мужчину раздели по пояс достаточно быстро, принесли воды, тряпок и спирта, а так же она попросила немного уксуса. На некоторое время в комнате снова остались лишь Вириенна, складывающая из тряпицы подушечку, тело незнакомца-гостя и наблюдающий за ними гвардеец из охраны графа аэп Роэльса. Сложно было помочь человеку о состоянии которого ты ничего не знал. Попытки расспрашивать слуг ни к чему не привели до этого момента, а потому тратить на них время она не стала. Покой комнаты нарушили снова тогда, когда слуги графа вернулись с тем, что она попросила. Пропитав тяпку уксусом, Вириенна поднесла ее к носу незнакомца, потерявшего сознание. Первым делом необходимо было привести его в чувства, а потом уже заняться ранами и промыванием желудка. Вириенна надеялась, что этих мер хватит, иначе будет совсем нехорошо. В ожидании хоть какой-то реакции Вириенна склонилась над телом незнакомца, всполошившего весь дом графа аэп Роэльса и внимательно наблюдала.

+2

20

Ожидая хоть ккакого-нибудь эффекта от своих усилий Вириенна наблюдала мгновение… другое, третье… и потом поняла: ничего не происходило. А, ведь, должно было. Сильный резкий запах должен был заставить упавшего в обморок человека очнуться. Вириенна знала: это плохо. Но знала точно почему, но помнила из жизненного опыта где-то когда-то. Сейчас ей могло пригодиться что угодно из многочисленных разрозненных знаний в разных областях жизни. Вириенна показалась испуганной и снова принялась искать глазами «поддержки и спасения» в лице мужчины, что уже обратил недавно на себя ее внимание. Мысли бежали в голове быстро. Вириенна чуть было не решилась сама воплотить их в жизнь, но вовремя сдержала руку, лишь слегка напрягая ее, а потом расслабив. Вместо этого «лекарка» поднялась с кровати, где сидела, и обратилась в крепкому мужчине в доспехах, придя к выводу что ее просьба будет лучшим выходом во избежание всевозможных недоразумений.
- Мне нужно чтобы вы шлепнули его по щеке. – Вириенна изображала трогательную беспомощность. А это нервное прижимание кистей рук к груди, словно бы ей неловко? Она уже все обдумала. Первое впечатление зачастую влияет на дальнейшее восприятие, сквозь призму его потом рассматривается многое из происходящего и трактуется в убыток или пользу. Поэтому она решила: пусть будет так. - Сделайте это, прошу. Постарайтесь, чтобы он очнулся. – Она с надеждой смотрела на нильфгаардца, все еще держа руки у сердца, будто бы переживала за чужую жизнь. Удивительно насколько лживыми бывают слова и поступки. На самом деле, Вириенна не ощущала ничего, даже раздражения.
«Я не собираюсь избивать гостей. Пусть лучше это делает хотя бы кто-то из местных, из своих, к кому меньшше может привязаться всяких домыслов. Со всех сторон это лучший выход в ситуации где что-то делать надо».
И слова и действия ее возымели свое. Вскоре и лекарь и гвардеец вернулись к кровати и в комнате послышался четкий звук оплеухи. Вириенна же в это время мяла в руках тряпицу, промоченную. Уксусом. Первым же, что мог бы увидеть  приходящий в себя незнакомец, если бы очнулся, было бы сосредоточенное лицо стража господского дома.

+2

21

Cвет.
Яркий, всеобъемлющий свет - и больше ничего. Кхайр аэп Лион уже не знал кто он, и даже не знал что значит слово "кто". Он пошёл дальше, если это движение вообще можно было назвать шагом. Ни ноги, ни руки не ощущались как части того, что называется "телом". Кхайр пошёл дальше и забыл собственное имя. Вслед за ним исчезли названия любых других вещей срединного мира. А после исчезло само понятие слова.
Всеобъемлющий свет стал частью и целым. Великое Солнце пристально смотрело в пустоту, которая никогда не была пустотой.
Тот, кто был некогда Кхайром аэп Лионом, обрёл мир.
Но внезапно вспомнил собственное имя, пронзившее его невыносимой болью от макушки до пяток. Нильфгаардец почувствовал что он существует. И новое качество существования сопряжено с болью, которой не было аналогов прежде. Было больно чувствовать, осязать, дышать и слышать, а раскрыть глаза казалось почти невозможным подвигом. Человек, собиравший себя по кусочкам, поморщился от обжигающего щёку и внутренности огня. Попробовал открыть глаза. Из-под век в мозг бил холодный и чужой свет, который не имел ничего общего с тем, который был там. Непереносимая боль существования материализовалась в форме злого, брезгливого лица мужчины, который навис над Кхайром явно с недобрыми намерениями. Но чего бы ни хотел этот урод, очнувшийся всё равно не мог оказать сопротивление. Аэп Лион искренне, всей душой верил, что хуже быть не может. Никогда не было хуже чем сегодня.
Это "сегодня" должно стать мерой при измерении отвратительности состояния. Где-то за гранью "крайне ужасного".
Посиневшие и сухие губы лейтенанта раскрылись в попытке что-то сказать. Но его горло так пересохло, что изнутри вырывались лишь отдельные глухие звуки. Покрасневшие и оплывшие глаза умоляюще смотрел на злого солдата и пытались что-то донести. Кхайр не мог пошевелить руками, а ног вовсе не чувствовал. Хуже того, он совершенно не помнил как оказался в этом помещении и кто такой навис над лицом, брезгливо морщащий нос.
Хотелось плюнут ему в харю, но во рту не было влаги. Наконец мышцы шеи одолели спазм, и Кхайр почувствовал силы говорить. Собственный голос шокировал его.
-Пииить... - голосовые связки хрипели как не смазанные петли требушета. Голос нильфгаардца производил устрашающее впечатление, так должны говорить ожившие мертвецы. Кхайр сам испугался бы, но на это не было сил.
Сердце начинало биться. Быстрее и быстрее, тело вбирало в себя кровь и тепло, снова запуская механизм жизни. Аэп Лион жил. Совершенно другой вопрос - хотел бы он жить после того что видел?
-Где я?.. - вновь произнёс чужой голос из горла. -Что случилось? Почему у тебя такая паскудная харя?
Сердце сделало резкий и болезненный толчок, и конечности снова обрели жизнь. Жизнь после смерти.

+2

22

Однако.
Что бы ни чувствовала сейчас бестия, назвавшаяся лекарем, что бы ни мыслила и какими бы поступками в жизни не пренебрегала, но сегодня она спасла одну жизнь. Во благо или во вред, себе или посторонним, Вириенна совершила несвойственное себе обычно деяние. Незнакомца все-таки привели в чувства и это было хорошо. Здесь и сейчас под крышей дома аэп Роэльсов произошло маленькое чудо, но ему еще стоило помочь, ведь оно было невероятно хрупким. «Лекарка» подошла ближе на шаг, пытаясь заглянуть через плечо гвардейца на пациента, который по ее мнению зашевелился. И ведь действительно, действительно он открыл глаза. Что это было за чувство в ней? Тревога и волнение? От того, что она почти справилась и боялась облажаться или, наоборот, переживание за то, что принесет это пробуждение. Сейдомар так ничего и не сказал ей по поводу того кем был этот гость и почему ему потребовался лекарь.
«Остается надеяться, что все пошло так, как было нужно». – Решила она, отгоняя навязчивые опасения. «В конце концов, он не говорил о том, что этот человек не должен выжить, и никаких знаков не подавал».
Сразу же слух бестии уловил речь и голос незнакомца, а точнее произнесенную им просьбу. Так обычно молят о какой-то последней милости, находясь на последнем издыхании от измождения. Вот и этот… незнакомец… кажется хотел пить. А, впрочем, чего ему еще просить? Но, вопреки этому ожиданию, незнакомец через минуту начал сыпать вопросами. С одной стороны, вопросы – это хорошо, значит сознание возвращается. С другой же стороны вопросы мешали и докучали.
Не мешая несчастному отравленцу приходить в себя, Вириенна огляделась в поисках воды, о которой просила ранее слуг. Чистая и теплая, вода, которую она просила для обработки ран, была пока еще нетронутой. Вириенна взяла небольшую миску с ней и, наконец, подошла к незнакомцу еще ближе. Нависшего над пациентом гвардейца она аккуратно тронула пальцами за плечо, обращая на себя внимание, и когда мужчина повернул голову к ней, перестав осматривать Кхайра аэп Лиона, Вириенна произнесла:
- Мне нужно еще воды. Много воды и какой-нибудь таз. Или ведро. Я буду благодарна, если вы еще раз позаботитесь об этом. Но не уходите далеко, он может не понимать то, о чем я говорю. – Голос отдавал мелодичным ковирским акцентом и речь была определенно северной.
Таким образом, она согнала грозного вида мужчину с его места и сама устроилась подле больного незнакомца, протягивая ему емкость с водой. Закончив говорить с гвардейцем, Вириенна повернула лицо к гостю Сейдомара и стала делать какие-то первые выводы.
- Вы сможете сесть? – Спросила она. – Если нет, то мне придется вам помочь. У вас тяжелое состояние и мне нужно будет промыть вам желудок, а так же перевязать ваши раны.
Она выглядела доброжелательной и сосредоточенной, однако было в ее жестах и что-то такое… мягкое и чуткое? Впрочем и напряжение в ней все еще было. Кроме того, не знала понимает ли ее собеседник. Отчасти это было возможностью сразу проверить все.

+2

23

Ещё никогда собственное существование не было для Кхайра настолько ясным и очевидным фактом. Он чувствовал мир в полной мере, постепенно осознавая что значат запахи, цвета и тактильные ощущения. Тело собирало себя по кусочкам, перестраиваясь для новых условий. Внутри всё было уже совершенно не тем.
Организм изменился, и нильфгаардец это знал.
-Я могу... - Кхайр широко распахнул глаза, внимательно вглядываясь в черты лица женщины, которая собралась его лечить. Боль как никогда сильно обжигала внутренности, но по сравнению с удовольствием от возможности жить она ничего не значила. -Я хочу жить.
Каждое слово давалось тяжело, каждое движение сопровождалось риском вновь пробудить бушевавшее внутри пламя. В конечностях словно вспыхивали искры, щёлкали готовые потухнуть угли истлевшего костра. Кхайр слишком хорошо понимал что это. Зелье отныне стало для него чем-то большим чем наркотик. Оно стало часть него самого, необходимостью такой же как сон, вода, еда.
Нет зелий - нет жизни.
-Оно у меня в крови. - аэп Лион с трудом проглотил слюну, по телу пробежала судорога. Он задрожал, ощутив нестерпимый холод - угли внутри гасли, уступая вечной мерзлоте. -Сделайте кровопускание, прошу. Прошу! - последнее слово он выкрикнул слишком громко, не рассчитав силы. Он сам должен был удостовериться в том, что это действительно произошло. Со стороны повадки нильфгаардца, его непрерывный озноб, безумный взгляд, пляшущая мимика и срывающийся голос, походили на психическое расстройство. Словно пьянчугу из башни шутов долго пытали, а потом выбросили на мороз истекать кровью.
-Кровь будет тёмно-зелёной... - он пнул воздух ногой. -Мне нужен детоксин. Детоксин, как можно больше. Заставьте меня... - он поморщился. -Извергнуть это всё.
Он успел заметить что женщина слишком безразлична к его словам, как бывают безразличны лекари с большим стажем, давно привыкшие к виду страданий. Его боль не трогала её, несмотря на тактичные, ловкие прикосновения и что-то напоминающее заботу.
В этой женщине сквозил Север, холодный и неприступный. Её голубые глаза могли пронзать насквозь. Стальные глаза нильфгаардца не могли соревноваться с ними в жестокости.
-Оно убьёт меня рано или поздно... - в ужасе пролепетал он, и уставился в пол, раскачиваясь.

+2

24

Вириенна спокойно наблюдала за происходящим. Этот странный незнакомец относительно быстро приходил в себя, что не могло не радовать, но одновременно с этим начинал дергаться и что-то бубнить, порою срываясь на повышенный тон. Женщина осматривала его без паники. Испарина, а вместе с тем, казалось бы, даже некоторый колотун пробирал незнакомца. Вречевательница видела, что незнакомцу тяжело. Немного размышлений, наблюдений и умозаключений привели Вириенну к пониманию, что это неспроста и весьма закономерно, если учитывать предшествующий вывод об отравлении. Но… Может быть, это было вовсе не отравление? Вириенна прищурила глаза, слушая пациента и одновременно думая о своем.
- Возможно, - все так же мягко и спокойно, вторя прикосновениям, и хладнокровно, без паники, - если вы мне расскажите о том, что вы принимали… - она невольно подумала о том, что столь прямой вопрос может заставить «пациента» кривить душой, а потому продолжила уже уклончивее, - или как могло произойти отравление, я смогу быстрее вам помочь.
Вириенна смотрела прямо в глаза незнакомцу, пытаясь заставить его сосредоточиться на ней и принять серьезность происходящего.
- Но кровопускание не кажется мне достойным выходом. Вы и без того истекаете кровью, я боюсь что потеряете слишком много если ее не остановить.
Вириенна вспоминала все произнесенные слова. Нильфгаардец не тараторил и потому она хорошо разобрала их. Они казались какими-то несвязными все равно. Однако, были и интересные вещи. Бестия вдруг снова подняла глаза.
- Что вы имеете в виду все таки? Вы знаете что вызвало такую реакцию организма? Детоксин зависит от вещества, которым отравлена ваша кровь. Мне потребуется время, чтобы определить состав. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вас спасти. Если нужно – отправлю людей за каким-нибудь чародеем. Если вы знаете что-то важное – продолжайте, говорите, прошу вас. «Но, признаюсь, я могу не успеть это сделать, если все так плохо, как вы говорите». Без необходимого понимания сейчас я могу лишь попробовать вызвать в вас ускорение метаболизма и прочистить желудок. Остановить кровь, сберечь ваши жизненные силы. Было бы неплохо произвести переливание крови, но сейчас у меня нет возможности и подходящего донора. Бывает, этот способ не срабатывает и я не стану рисковать, пока есть другой выход.
«Возможно, без чародея-целителя здесь не обойтись. Стоит сказать об этом Сейдомару».
Вириенна наблюдала, как судорога прошлась по телу мужчины. Она показалась взволнованной. Вириенна ждала ответа, готовая сразу после этого покинуть комнату и сделать необходимое.

+2

25

-Зелье... - Кхайр вздрогнул. -Ребис. Гидроген. Спиртовая основа и зерриканский порошок.
Он сам не верил тому, что так просто выкладывает самую тяжёлую из своих тайн первой встречной. Может быть, от этого и зависела жизнь, но есть вещи куда дороже собственной шкуры. Например, честь. Аэп Лион не мог выдать позорный факт зависимости и сохранить должность. Это было бы унизительно.
С другой стороны, сегодня он уже показал себя во всей красе, и скрывать очевидное было бы глупо и стыдно. Особенно перед людьми много проницательнее чем даже аэп Роэльс.
-Во внутреннем кармане формы осталась склянка. Там есть пара капель. - он ленивым движением указал на валяющуюся неподалёку стёганку. -Это хуже чем зависимость, хуже чем болезнь. Теперь зелье - часть меня, как у больных опухолью. -Кхайр зажмурился, стараясь привести мысли в порядок. Испарина на лбу никуда не собиралась исчезать, а дрожь не унималась. Он представлял из себя жалкое зрелище пойманного на постыдной слабости человека власти.
-Я выживу. Только дайте мне детоксин. Мне нужно прийти в себя...
Он был готов лечь и уснуть, место не имело значения. Желание было очень сложно преодолеть, и Кхайр снова лёг, абсолютно разбитый. Ему нужен был отдых после пережитого в последние дни. Правда состояла в том, что если бы не чрезмерное служебное рвение - он бы сейчас не находился тут, посреди нечистот, в доме быстро нажитого врага. И на рабочем столе женщины-лекаря, которая пугала обстоятельной мягкостью. Редкие медики церемонились с пациентами на памяти аэп Лиона, а если церемонились - значит всё было безнадёжно.
Нильфгаардец до конца не хотел верить в собственную безнадёжность и боль. Возможно, вера в таких вопросах сильнее чем кажется на первый взгляд.
Он вновь уснул, игнорируя происходящее вокруг.

+1

26

Удивительно, что только ни способно сделать с человеком осознание близости смерти. Когда от этого напрямую зависела жизнь, человек все-таки тянулся к жизни, раскрывая все карты. Однако, Вириенна заметила, что данное решение далось нильфгаардцу спустя какие-то раздумья, будто бы он доверял ей какую-то тайну. Чуткий слух волчицы услышал все, про компоненты, про то, что от принятого зелья была при себе даже емкость. И сейчас, когда она получила ответы, Вириенна поняла что как никогда прежде близка к тому, чтобы преуспеть в вопросе спасения жизни этому незнакомцу. Все сказанное, конечно же она обдумает. Все услышанное будет применено по назначению. Однако, это не сейчас, а потом, когда критическая точка будет пройдена и останется время передохнуть. Сейчас это время должно было остаться, несмотря на то, что зачастую все как раз наоборот.
Вириенна поднялась. Она осмотрелась и подошла к оставленной неподалеку форме, где должна была быть злополучная склянка. Волколачке, коей она являлась, попался в руки ключ и указания к применению его, а значит задерживаться здесь более необходимого не следовало. Уже уходя Вириенна обернулась на того человека из охраны дома графа, что ей помог и произнесла:
- Бинты, спирт и вода здесь есть. Мне нужно срочно приготовить зелье, а вы смотрите за ним и не дайте ему умереть.
Она протянула вояке тряпицу, вымоченную в уксусе.
- Это его разбудит, нужно поднести к носу и дать вдохнуть. Я позабочусь и пришлю сюда кого-нибудь, чтобы его перевязали. Нужно остановить кровотечение.
С этим она скрылась за дверью, унося с собой все, что ей было необходимо.

*  *  *
Этот день еще только начинался, сменяя ставшее кошмарным утро суетливым днем. Внутри дома графа аэп Роэльса слуги напряженно чего-то ждали, тогда как снаружи этого дома, пожалуй, все было вполне себе спокойно и праздно. Первым делом, покинув комнату, где разместили незнакомца, Вириенна отправилась к самому графу, так и оставшемуся безучастным в вопросе приведения своего гостя в здоровое состояние, если не считать повеления спасти тому жизнь. Слишком многое ей было нужно и слишком много проблем доставляло то, что люди, наполняющие графский дом не понимали ее языка. Более того, у нее были не все необходимые компоненты для зелья, а значит надо было кого-то за ними отправить, - о, как она пожалела, что уже успела привыкнуть к мальчику на побегушках под рукой! Возможно, ей действительно пригодится подмастерье, - и это было уже не ей решать. Если говорить об истине, то Вириенна хотела бы обойтись без разговора с аэп Роэльсом, но ситуация иного выхода не оставляла. Граф был не то, чтобы человеком легким, пусть даже северянка и знала к нему какой-то подход, мастерства в котором у нее поубавилось тогда, когда Сейдомар понял истинные мотивы, связавшие ее с ним. Сейчас она старалась быть осторожнее, ведь измениться нужда в ней все-таки могла, а, несмотря на то, что они нашли общий язык в Анконе и, чего уж таить, общую постель по пути из нее, сложности в их взаимоотношениях стали глубже. В конце концов, кому как не ей было понятным, что постель не значила в их планах ничего. Впрочем, разговор окончился неплохо. К умирающему отправили прислугу средних лет, умевшую перевязывать раны, а на рынок отправили кого-то другого. Вириенна же смогла уединиться на кухне, выгнав оттуда слуг, и подготовить все к приготовлению детоксина в «походных» условиях. Разумеется, всю сложность этого процесса графу было объяснять без толку. На счастье Вириенны, Сейдомара волновал только результат, а не сложности, поэтому слуги тоже справились со своими заданиями весьма неплохо и быстро. И, разумеется, на руку это оказалось для «пациента», получившего свое зелье в максимально короткие для их обстоятельств сроки. После всего, «лекарка» освободила кухню, оставив там беспорядок и осталась наблюдать за вверенным в ее руки незнакомцем.

Оффтоп: предлагаю тебе в твоем посте подойти к моменту пробуждения, самостоятельно отмерить прошедшее время и обстоятельства. Не будем, в общем, размазывать =)

+1

27

В тот момент лейтенант понял как чувствую себя солдаты, очнувшиеся в лазарете без конечности.
Понял инвалидов, понял преступников и отчаянных головорезов, потому что такую боль выносить было просто невозможно. Пробуждение далось тяжело, но это всё же было пробуждение. Болезненно. Скользкое. Словно в тягучем, влажном мареве горячки. Такое бывает, когда человек просыпается ещё пьяным во время бурного праздника.
Он почувствовал что чист тогда, когда решил сжать руку в кулак. Жилы больше не болели. Мир начинал ощущаться столь же ясно, как до визита в дом аэп Роэльса.
Кхайр облизал губы, глядя в белый потолок, и мысленно поклялся больше никогда не играть с огнём.
Это не шло ни в какое сравнение с любым отравлением, которое переживал аэп Лион до этого. А его пытались отравить. Любой нильфгаардский дворянин хотя бы раз в жизни сталкивается с такой проблемой. Индикаторы яда у алхимиков - ходовой товар.
Мало что ценилось в Нильфгаарде так высоко, как возможность обыграть заговорщика в его интриге. Но Кхайр никогда в таком не участвовал.
-Воды... - прошептали иссушенные губы.
Чьи-то заботливые руки поднесли кувшин с водой, пролив сначала несколько капель, а после того как пациент приподнялся - дав пригубить. Аэп Лион чувствовал как холодная вода струится вниз по горлу и обжигает сухое нутро. Слипшиеся глаза раскрылись, чтобы увидеть благодетеля.
Конечно, это была та самая женщина.
-...не знаю что вы сделали. - Кхайр утёр губы локтём и обнаружил, что находится в одной лишь рубахе и исподнем. -Я чувствую себя как раньше. Так не должно быть. - наполненные кровью глаза уставились на темноволосую женщину с севера, предвосхищая следующую реплику немым вопросом. -Вы знаете что это такое и как лечится? Наверняка знаете. Я вижу это в ваших глазах. - он закашлялся. -Я просто исполнял приказ. Иногда приходится жертвовать не только кровью, но и репутацией. Это тяжелее. Легко подставить живот, который потом заштопают лекари. Со статусом всё куда тяжелее. Никто не пожертвует добрым именем ради других, это... не по-человечески. - лейтенант улыбнулся и попробовал коснуться деревянного пола ногами. Холодно.
Как же хорошо чувствовать холод.
-Ещё твёрдо стою на ногах. Благодаря вам. - нильфгаардец расправил плечи и вздохнул, пошатываясь. Только теперь он заметил большие пятна крови на рубахе и странное ощущение жжения в ногах, словно их подолгу сводило. -Мне нужно знать ваше имя. Моё -
Кхайр аэп Лион, лейтенант бригады "Импера".
- он улыбнулся, как улыбается не до конца выздоровевший, но уверенный в своих силах человек. -Думаю, я должен проявить благодарность.
Лейтенант сделал шаг назад и поклонился в лучшей южной манере.

+2