Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава III: Ярмарка тщеславия » Пропавшие без вести


Пропавшие без вести

Сообщений 61 страница 71 из 71

1

Время: 1265 год, 20 октября
Место: Темерия, Марибор.
Описание:  жизнь в королевстве, чей правитель в отъезде, продолжается. Кметы всё также выходят на поля и убирают поздний урожай, птицы сбиваются в стаи, чтобы лететь в теплые края. А мариборские стражники неожиданно начали пропадать при ночном патрулировании города.
Власти не били тревогу при первом случае, засомневались при втором и схватились за голову, когда пропал целый отряд.
Нет следов. Нет улик. Нет тел. Пахнет магией, не иначе!
Так кто с этим делом лучше чародея справится?
Разве что ведьмак.

Примечание: старт не ранее утра 20 октября. При желании можно стучать в ЛС Геральту с просьбой о персональной вводной.

+1

61

Ночь, 21 X 1265
Ясно

Это поможет, – отозвался на предложение Антуана Весемир.
[indent=1,0]Лавье зашел в коморку неожиданно. В ней стало еще тише. Казалось, даже пламя каганца стало меньше и сдержаннее. Саав втянул голову, испугавшись своего капитана, когда тот жестким приказом заставил его говорить. Отчет стражника был краток, сбивчив, но честен. Увы, Лавье не поверил в слова своего солдата. Саав действительно не внушал полного доверия внешним видом: уставший, он всё еще не мог взять себя в руки после увиденного. Оставалось надеяться, что после того, как капитан стражи вместе с ведьмаком покинут караульную, а квас закончится, Карнэ Клоф, сержант Мариборской стражи, отпустит бедного Саав в длительную побывку.
[indent=1,0]Поблагодарив Клофа за выпивку и вечер, Весемир молча собрался. Завязывая наручи, он смотрел на пыхтящего от возмущения краснолюда, имя которого так и не получилось запомнить, несмотря на то, что встреча с сёстрами-наёмницами и их бородатого компаньона была не первой. Рядом понурыми тенями устроились Вирра и Рина. Их неприязнь к отбирающему хлеб ведьмаку чувствовалась на расстоянии. Старик надел на плечи кожаный доспех, застегнул ремешки и на дублете. Все молчали. Напоследок кивнув всем присутствующим, ведьмак взял ножны с мечами и вышел вслед за Антуаном Лавье, капитаном стражи, готовым показать и рассказать всё. 
[indent=1,0]– Мне жаль твою невесту, – откровенно сказал Весемир. – Но почему ты не поверил ему?
[indent=1,0]Они шли к выходу из здания стражи. Факелы на стенах освещали путь. Ночь предстояла быть долгой.

Отредактировано Весемир (2017-08-01 22:00:13)

+1

62

Что ранит больнее, чем воспоминания о давно утерянной любви? Что может быть мучительнее памяти о давно потерянном человеке?
Антуан Лавье был офицером, командиром ночной мариборской стражи, повидавшим за свой недолгий век много ужасных, много страшных вещей, которые каленным железом отпечатались в его памяти. Но даже он скрипнул зубами от воспоминаний, накрывших с головой.
- Потому что я сам похоронил её. Тело выловили, не придавали огласке. Изъеденный рыбами и утопцами труп, мастер ведьмак. Никто не смог бы узнать в ней Гретту. Кроме меня.
Лицо Антуана посерело от горя.
- Три родинки на левом плече. Горячо любимые, пожелтевшие на синем от воды трупе. Я этого не забуду. Просто-напросто не могу забыть.
Лавье вздохнул.
- Поэтому дурак Саав ничего видеть не мог. Ему привиделось. Представилось. Показалось. Или я похоронил совершенно не того человека.

Они шли недолго, известным старому ведьмаку маршрутом. Лишь только прошли дальше, сворачивая загаженным переулком ближе к каналу.
Антуан Лавье, старый ведьмак и Клоф Карнэ – сержант, пьяница и верный слуга славного Марибора, который его, откровенно говоря, недолюбливал.
Пахло трясиной, кошачьей мочой и мочой человеческой. Лягушки, еще не ушедшие в зимнюю спячку, горланили наперебой, стараясь переквакать одна другую.
Лавье указал в сторону небольшого мостка.
- Это случилось здесь, - выдавил он тяжело. – Гретта спешила ко мне. Решила срезать путь. Сколько раз я просил её быть осторожнее, ходить лишь по освещенным улицам да в сопровождении подруг. Но где там… слишком гордая, слишком смелая.
Антуан замолчал, стискивая зубы.
И тут лягушки стали стихать. Незаметно. Одна за другой замолкала их развеселая песнь. Но командир мариборской стражи этого не замечал.
Лягушки замолкли. Медальон старого ведьмака дрогнул раз, другой, словно поплавок рыбака, повел из стороны в сторону, потяжелел и начал тихонько дрожать, предупреждая об опасности.
- Пойдемте отсюда, - Лавье махнул рукой. – Здесь нет ничего интересного.
И тут раздался голос: холодный, могильный, неживой. Голос зовущий, наверное, прекрасный. Вот только от его звука Клоф едва не обмочился.
- Антуан! Любимый мой!
- Мелитэле! – простонал Карнэ, трясущимися руками пытаясь схватиться за меч.
Антуан поднял уставший взгляд и потерял дар речи.
- Гретта?!
Она не изменилась: все те же светлые кудри, покатые хрупкие плечи, платье цвета ляпис-лазури, так прекрасно подходящее под цвет её глаз. Лишь только губы её посинели, словно бы от холода, а подол платья раздался вширь, навевая мысли о беременности.
- Любимый мой! Почему же ты так долго не шел ко мне?
- Это… это какой-то сон! – Антуан попятился, упираясь спиной в загаженную попрошайками стену.
Существо, стоящее на мостках, сделало шаг ближе.
- Мы должны были сыграть свадьбу. Я созывала гостей – твоих верных друзей к нам на праздник, любовь моя! – Гретта печально улыбнулась, кивком указывая на мутную гладь воды. – Они ждут нас.
Карнэ икнул, с трудом сохраняя содержимое мочевого пузыря.
- Я так ждала тебя, - протянула Гретта, делая еще один шаг вперед, - носила под сердцем твоего первенца… а ты не рад мне. Ты предпочел мне другую, выловил её из реки, хотя я звала, звала тебя по ночам, Антуан!
Лавье зажмурился.
- Уходи… уйди, призрак.
- Ты не любишь меня… - протянула она. – Никогда не любил. Лишь только свою службу! Свой долг… но не меня!
Медальон ведьмака заплясал, словно живой, предупреждая об угрозе.

+1

63

Три пары подкованных сапог постукивали по мощенной улочке Марибора, что вела в сторону каналов через проулок мусорных и помойных свалок. Привыкший к смраду старый ведьмак не придавал этому особого значения. В то время как многие жители жаловались на смердящую вонь: учуять её не составляло труда и на другом конце города. Особенно, когда налетал ветер.
[indent=1,0]Никто не мешал им на пути. Шли небыстрым шагом. Почти в темноте – зажженные факелы и лампы освещали, конечно же, не всю дорогу. Часто подобными перерывами света пользовались ушлые воры и грабители, дожидаясь пока жертва войдет в тень, и тогда совершали своё грязное дело: перо под ребро, как обычно называют это в народе.
[indent=1,0]Антуан Лавье сбивчиво, с тяжелым сердцем рассказывал Весемиру о горькой утрате возлюбленной своей Гретты. Сгинула в городских водах. Местные рыбаки выловили труп. Истерзанный, искромсанный трупоедами. Однако Лавье узнал её, свою Гретту. И похоронил.
[indent=1,0]– Мне жаль, – вновь выразил соболезнования ведьмак, держась рядом со стражниками: одним опечаленным, а другим пьяным и в мыслях о тщетности человеческого бытия.
[indent=1,0]Лягушачий хор, что сопровождал троих спутников, неожиданно умолк. Неприятная тишина давила со всех сторон, пугала и заставляла опасаться, оглядываться и боятся. А может она готовила к худшему и предостерегала? Так или иначе, Весемир хмурился, а на груди дрожал медальон ощерившегося волка.
[indent=1,0]Лавье высказал крайнее желание уйти. Видимо командиру стражи стало мучительно больно: нахлынули воспоминания о былом. Весемир хотел было возразить, попросить остаться и осмотреться, но не успел сказать и слова, как раздался чужой голос из мрака. Могильный и ледяной. Такой голос, что даже старому ведьмаку стало немного не по себе.
[indent=1,0]И этот страшный, пугающий голос звал. Звал Антуана к себе. Манил, просил следовать за собой. Вспоминал о любви, свадьбе, о прежней жизни.
[indent=1,0]И показался призрак . Эта была и вправду обворожительная девушка. Молодая, светлые и густые локоны, ярко голубые глаза. Глаза, чей холодный взгляд не отпускал напуганного Лавье. Он не потерял голову от неожиданной встречи давно утерянной любви, понимая кто перед ним на самом деле. К сожалению, его последние слова были именно об этом, и они расстроили дух Гретты, разозлили.
[indent=1,0]Весемир выхватил меч и молниеносно рубанул сверху-вниз, стараясь едва задеть духа. Острие клинка прорезало бок Гретты, словно ткань, на два лоскута.
[indent=1,0]«Если пропадет, – подумал ведьмак, ожидая ответную реакцию, – значит неупокоенная душа. Останется – чертова городская полуночница».

+1

64

[indent=1,0]Что может быть помехой для любви?
[indent=1,0]Годы? Расстояние? Неизлечимая болезнь? Смерть?
[indent=1,0]Нет. Все это меркнет, все это отступает перед светлым и истинным чувством. Все это ничтожно слабо для настоящего, волшебного и незабываемого ощущения: любить и быть любимым.
[indent=1,0]Почему он забыл?
[indent=1,0]Любовь не может одолеть смерть, не берет время. Но даже она слаба перед предательством. И тогда светлое чувство очерняется, теряет свое волшебство, превращается в нечто ужасное, опасное и омерзительное.
Гретта при жизни не причинила никому вреда. Она бы и мухи не обидела, будь она живой. Только вот умерла она давным-давно, и, что печальнее всего, она умерла и для Антуана. А вместе с ней умерла и его любовь.
[indent=1,0]А была ли эта любовь вовсе? Было ли это чувство?
[indent=1,0]Почему он забыл?
[indent=1,0]Ведьмачий клинок стал преградой на её пути. Точный выверенный удар отбросил Гретту, заставил застонать от боли, схватиться ладонями за вспоротый живот, пытаясь прикрыть расползающуюся в разные стороны рану. Но тщетно.
[indent=1,0]Почему он забыл? Ведь они могли любить друг друга вечно! У них могли быть прекрасные дети, похожие на отца!
[indent=1,0]Почему?!

[indent=1,0]Из вспоротого живота, наполняя переулок смрадом, полилась жижа из гниющей рыбы, червей и сточного мусора. Даже крепкий на желудок Клоф едва не заблевал сапоги.
[indent=1,0]Гретта, шипя от боли, медленно подняла взгляд. Лицо её преобразилось, осунулось. Глаза впали, горели из-под надбровных дуг мертвенно-бледным огнем, волосы поредели, теряя привычный цвет, паклей облепляя череп. Платье – её чудесное платье, - стало мокрым, рваным, бесстыдно оголяло омерзительное синее тело утопленницы.
[indent=1,0]- Как ты мог позабыть меня?! Как ты мог променять меня?! – взвыло чудовище. – Как ты мог убить меня?!
[indent=1,0]А затем, выставив крючковатые когти, тварь кинулась на Антуана. И все, кто встал бы на её пути, стали бы жертвами её мести.

Примечание: да, это призрак. Да, это очень сильный призрак. Но изгнать его, видимо, можно лишь самым болезненным для него способом, не разрушая привязку к определенному месту.

+2

65

Смердело за версту. Всё, что обычно является последней картиной жизни неудачливого городского ротозея, которого угостили острым ножом и скинули в сточную канаву, оказалось перед глазами стражников и ведьмака. Зловонное гнилье, состоящее из мертвой рыбы, личинок, червей и остатков, смутно напоминающих человеческие, фонтаном вылилось из вспоротой ведьмачьим клинком Гретты. Призрак ревел. От боли, от злости, от желания мстить и убивать. Цель её была ясна каждому. И Антуан, чувствуя недомогание от всего происходящего, понимал это лучше других.
[indent=1,0]Весемир сделал несколько шагов от пахучей гнилой кучи: городская  скверна и людская погонь долго питала почившую Гретту. Неосторожность и чужая рука убили её, и остатки разума, воспоминания о прошлой любви, вернули её ледяное, мертвое тело, извратив в гонимый горечью и печалью дух. Утопцы в каналах не страдали от присутствия Гретты. Отнюдь. Заблудшие стражники, очарованные красотой девы в беде, становились пикантной трапезой утопцев и топляков. И вся боль и тоска, накопленная днями, неделями, сейчас уродовали прекрасное личико невесты Антуана Лавье. Через мгновение привычный лик Гретты исчез, изменился на поеденный временем и злачными водами труп. Обтянутый бледной кожей череп с редкими черными волосами, выл. Выл как в первый раз, наконец-то добравшись до своей заветной цели.
[indent=1,0]Призрак, расправив когти на сухих и длинных руках, метнулся на Антуана, чтобы в последний раз обнять и больше никогда не отпускать мертвое тело любимого и в то же время ненавистного жениха.
[indent=1,0]Ведьмачья магия откинула стражников к стене, повалив на землю. Клоф, как показалось, случайно поскользнулся на вонючей жиже и страшно заругался на всех и вся подряд, проклиная и призрака, и городские каналы, и закуску под водку.
[indent=1,0]Весемир не любил призраков, как, впрочем, и всю нечисть в целом. Но всё-таки духов он не любил больше. Они были самими непредсказуемыми тварями. Легкая грань отделяла обыкновенного шалуна-полтергейста от могучего духа. Двигать столовые приборы, расшвыривать книги, добавлять в суп лишние половники соли или писать всевозможные гадости про хозяев свиной кровью никак не приравнивалось к сильным чарам, иллюзиям и смертоносному физическому контакту. А когти этого призрака были отнюдь не иллюзорными. Ведьмак почувствовал это на своей шкуре, несмотря на то, что был славно, но недостаточно защищен кожаным доспехом и дублетом.
[indent=1,0]Очередным точным выпадом, старый ведьмак всё же сумел отвлечь призрака на себя. Нечисть выла, противоестественно разевая огромный рот. Из окон прилегающих домов выглядывали любопытные и бледные от страха физиономии. Некоторым было достаточно единожды посмотреть в сторону творящегося беспорядка и взглянуть на нарушителя тишины, чтобы затем осесть от сковывающего тело ужаса и не подходить к окну до утра.
[indent=1,0]Когти твари саданули левое плечо. Нестрашная рана не заботила Весемира. Но ведьмак крайне жалел, что не успел заранее выпить эликсир. Тогда бой мог закончиться раньше и меньшей кровью.
[indent=1,0]Весемир чертыхнулся в развороте, уходя от опасных кистей призрака. Пружинно присев, дернулся в сторону, рубанул по сухой синей конечности и отскочил, минуя очередной контрудар.
[indent=1,0]Гретта была чрезмерно сильна. Даже для опытного ведьмака.
[indent=1,0]Быстро сложив знак Игни, Весемир рассчитывал этим дать себе несколько мгновений на отдых.

+1

66

[indent=1,0]Призрак атаковал. Вновь и вновь мелькали когтистые лапы, рассекая воздух всего лишь в волоске от старого ведьмака, вновь и вновь раздавался протяжный вой чудовища, когда серебряный клинок касался его тела.
Весемир был самым опытным из ныне живых ведьмаков из Каэр Морхена. Быть может, не самым быстрым. Быть может, уже не таким сильным, как в молодые годы. Но опыт, ум, сноровка сделали свое дело.
[indent=1,0]Во время очередного выпада клинок рассек область гортани. Гретта отпрянула, невесомо отступила на пару шагов. Постаралась нащупать опору руками. Дрогнула.
[indent=1,0]И остановилась.
[indent=1,0]Вся злоба, вся ярость, что питали призраки, отступили. Пропали, словно их никогда и не было. Осталась лишь любовь – обманутая, позабытая. Настоящая.
[indent=1,0]Призрак, побежденный, изможденный, с грустью взглянул на Антуана Лавье.
[indent=1,0]Командир ночной стражи – бледный, но не испуганный, с тревогой смотрел на ту, что была наречена ему небом. Отрицательно покачал головой.
[indent=1,0]Призрак, дрогнув от резкого порыва воздуха, покачнулся, зашатался, а затем растаял в воздухе, оставляя после себя лишь зловонную жижу и перебуженную половину города.

[indent=1,0]- Что это было? – Карнэ, напуганный, трясущейся рукой неловко смахнул холодный пот со лба. – Она… оно вернется?
[indent=1,0]- Нет, - Антуан поджал губы. – Не вернется. Но нам лучше найти её тело? Если от него еще хоть что-то осталось. Я прав, ведьмак?
[indent=1,0]Командир поднял печальный взгляд.
[indent=1,0]- Скажи, мастер, я… я виноват в том, что произошло? В том, во что она превратилась?

Отредактировано Мастер Игры (2017-08-30 15:01:01)

+1

67

Точный удар ведьмачьего клинка довершил дело: острие меча резануло горло нечисти. Небольшой лоскут серого цвета отделился от шеи призрака и медленно, как истлевший уголек, поплыл по воздуху, развиваясь на едва ощутимом ветру подобно флагу.
[indent=1,0]Гретта замерла. Казалось, она осознала свои страшные деяния, раскаялась в них. Её взгляд, полный любви и жалости, Антуан мужественно выдержал. Однако это была уже не его Гретта. Ту он со скорбью в потерянном сердце похоронил. Сейчас перед ним тряслась отвратительная подделка, далекое эхо былого, того, что не вернуть. Гретта умерла.
[indent=1,0]Призрак почувствовал это, понял и растворился в воздухе, издав последний воздыхающий стон тоски и печали.
[indent=1,0]Всё произошло так быстро, что у некоторых оконных наблюдателей закрались сомнения: а были ли это на самом деле или виною всему темерская ржаная, продолжительная бессонница или обыденный морок от зловонных испарений каналов? Многие выходили на улицу, выдыхали теплый пар в хладной осенней ночи и переговаривались с соседями, такими же храбрыми и любопытными.
[indent=1,0]Ведьмак не спешил отвечать Антуану, который терпеливо ожидал подтверждения своих слов о достоверности кончины призрака. Старый мастер задумчиво смотрел на то место, где несколько мгновений назад буйствовал дух. Нежданно стало больно тоскливо на старческой душе. Появилось желание вернуться в крепость, отворить высокие дубовые двери, окованные железом и с большими кольцами-молотками, разжечь огонь в очаге при обширной зале, поставить древнее, но очень удобное деревянное кресло, собрать возле себя молодняк и рассказывать. Расписывая приключения давно почивших ведьмаков, а также подвиги ныне живущих. Только вот события мира шли против желания старого Весемира. Ведьмачье ремесло изживало себя. Близился закат профессиональных убийц на чудовищ. И больше нет той любимой детворы, что упорно и с горящими глазами просила поведать еще и еще. Осталось всего лишь трое. И каждый раз возвращаясь в Каэр Морхен, Весемир беспокоился, что больше не увидит ни Геральта, ни Эскеля, ни ворчуна Ламберта. Однако беспокойства не оправдывали себя. Очаг горел, а по обширной зале ходили истории о приключениях и подвигах самых последних ведьмаков.
[indent=1,0]– Если ты должно похоронил тело, – в конце концов заговорил Весемир, отрываясь от печальных дум, – то навести её, будь добр. И скажи ей то, что в сердце своем держишь давно. Прогони скорбь. Отгони вину. Нет её на тебе.
[indent=1,0]– Ну или, – подумав, напоследок добавил ведьмак, оглядывая испачканные в смердящей жиже сапоги, – оставь возле тела то, что не успел отдать при жизни. И попрощайся.

+1

68

Мастерский

Такие простые советы. Такие правильные слова.
Антуан Лавье остановился, молча обернувшись в сторону покинутого ими закоулка.
К ним уже спешила ночная стража -один из патрулей, оказавшихся поблизости. А из домов, несмотря на шум, вой призрака, несмотря на страх, сковывавший по рукам и ногам, высыпали люди. Любопытство победило даже чувство самосохранение.
- А что произошло? Что случилось?
- Убили!
- Кого убили? Они же живые!
- Упыриху!
- Какую еще упыриху?
- Греттку! Невесту...
-... кто же?
- Герой-то кто?
- Стража! -
вопила одна старушка, размахивая ночным чепцом. - Своими глазами видала, как Антуан, ишь его, проткнул чудищу мечом своим!
- Антуан?
- Слава! Слава герою! Слава Антуану Лавье!
- Слава победителю богомерзкой твари!

Все эти крики, восторженные возгласы, стегали Антуана словно плетью. Вжав голову в плечи, он пробирался сквозь толпу, опустив взгляд себе под ноги.
За ним послушно следовал Карнэ Клоф, а верный караул из солдат стражи очищал им и ведьмаку дорогу.
А крики все не умолкали. Беспощадными бичами они неслись за ними вслед, настигая, резав уши и мешая спать всему городу. Стало чуть тише, лишь когда Карнэ Клоф, отыскав по дороге перевернутую бочку торговца сельдью, взгромоздился на своеобразный помост и пригрозил десятью ударами палок каждому крикуну. И никто бы ему не поверил, если бы не стража, количество которой увеличилось после "прогулки" по городу.
Крики стали еще тише, когда они оказались внутри командории. Приглушенные толстыми стенами, они уже не резали слух и не заставляли скрипеть зубами, но голоса: визгливые, дотошные, приторные  - все звучали в голове Антуана.

В кабинете командира стражи было двое: ведьмак и сокрушенный человек, вертевший в руках небольшое колечко с изящно оправленным изумрудом.
- Оно должно было стать ей подарком. Первым шагом к нашей свадьбе.
Антуан медленно, любовно погладил камень подушечкой большого пальца.
- Гретта так любила изумруды. А этот самый чистый, из предгорий Махакама. Стоил, казалось, целое состояние. По крайней мере для командира ночной стражи.
Лавье грустно улыбнулся, а затем положил кольцо на стол, пододвинул его к Весемиру.
- Я отпускаю её и прошу прощение за все то горе, что испытала она... будучи в том состоянии. И прошу тебя, ведьмак, сделай так, чтобы Гретта, моя Гретта, больше не страдала. Пусть даже ради этого и потребуется распрощаться с кольцом.
Лавье вздохнул. Медленно поднявшись, он отошел к окну, оперся о обшарпанный подоконник руками, глядя на предательски праздничный ночной Марибор.
- Ты получишь обещанную награду. Как и было обещано. Приходи завтра в полдень.
Антуан обернулся, стараясь не встречаться с ведьмаком взглядом.
- Идет?

+1

69

Веселый пропойца держался руками за плечи другого веселого пропойца и, с трудом выговаривая слова пьяными слогами, рассказывал об увиденном или, точнее сказать, об услышанном.
[indent=1,0]Именитый и любимый начальник городской стражи Антуан Лавье победил страшное чудище у каналов. Им оказалась никто иная, как Гретта, почившая невестка Лавье и воскресшая в бесовском обличье призрака, могучего духа, способного одним дыханием остановить сердце. Тем не менее, сопел пропойца пропойцу, былая любовь не ослепила ясный взор Лавье, не затуманила дрянной магией разум. Он совладал с напастью и прикончил чудище треклятое. Лавье! Лавье! – возвысив руки к ночному небу, восклицал пропойца, – кричали люди, славя героя!
[indent=1,0]Весемир наблюдал за откровенным и фальшивым разговором из окна кабинета капитана городской стражи Марибора, ныне известного как любимый герой и избавитель от призрачной напасти. И такое случалось, когда прочие люди забирали заслуги ведьмаков. Однажды странствующий рыцарь, туссентский дезертир, присвоил чужой подвиг спасения девы красной от острых лап виверны и получил не только славу, но почет, деньги и женщин. Его, правда, следующей ночью нашли мертвым: голова, защищенная шлемом, лежала на столе у потухшей свечи, а тело распростерлось на заляпанной кровью кровати.
[indent=1,0]– Красивое, – старый ведьмак взял протянутое Лавье кольцо с изумрудами – последний подарок возлюбленной, которая его, увы, так и не получила. – Сделаю необходимое, Антуан.
[indent=1,0]Ведьмак покинул командорию стражи, тот час же отправившись на кладбище.
[indent=1,0]Радостные жители Марибора отправились обратно в свои уютные дома и комнаты, где решили отпраздновать сие событие, откупорив долгожданную, ждущую своего часа бутылку.
[indent=1,0]Почти из каждого окна доносились веселье, смех, сокрытые тайной беседы, женские стоны, стук чарок или громкий храп действительно усталого мариборца.
[indent=1,0]Весемир мерным шагом шел по тускло освещенной аллее, не обращая должного внимания на посторонний шум да гам. Ночная стажа несколько раз попадалась на пути. Довольный патруль уже успел на радостях напиться – теперь не надо бояться каналов и умолять сержанта вместо ночного обхода убирать камеры после буйных и больных заключенных! Наконец пришли мир и спокойствие, которые, безусловно, вскоре нарушатся смелыми детьми преступности.
[indent=1,0]Кладбище находилось на отшибе, аккуратно огороженное невысоким каменным забором.
[indent=1,0]Старый надсмотрщик долго осматривал незваного ночного гостя с ног до головы. Затем смачно сплюнул на землю и проводил. Старик знал каждую могилу, где она находится и кто покоится под надгробием. Поставив лампу, он скрестил худые руки на груди и важно сообщил, что не оставит мутанта желтоглазого одного у могилы бедной девушки, а будет бдеть внимательно за каждым его движением.
[indent=1,0]Весемир пожал плечами: компания старого надсмотрщика кладбища ему не мешала.
[indent=1,0]Встав на колени, ведьмак поднял взгляд на ночное небо и устало прикрыл глаза. Кольцо было в его руках.
[indent=1,0]– К духам усопшим взываю, – неожиданно начал Весемир твердым голосом. Надсмотрщик поежился и отошел на шаг, громко шмыгнув носом. – К духам почившим, что остались здесь, взываю. Гретта имя одной из оных. Упокой душу свою, Гретта. Оставь всё, что оставило тебя, Гретта. Одно лишь возьми, что взять не сумела, Гретта.
[indent=1,0]Весемир положил кольцо на каменный постамент. Медальон дрогнул. Раз, другой. Затем затих.
[indent=1,0]На следующей день старый ведьмак явился точно в полдень.

+1

70

Таверна «Красавец-волколак»

- «Что-то я связи не улавливаю», - Уточка пододвинула свеженалитую чарку к раскрасневшемуся от хмеля стражнику, и хотя уголки ее губ тянулись в ласковой улыбке, взгляд был холоден чуть ли не боле, чем вековая корочка льда на вершинах Драконьих гор. Деньги заканчивались, терпение - тоже.
   К счастью мужичонка был слишком пьян, чтобы за контраст на лице Цираночки зацепиться и собеседницу свою раскусить; бедняга если за край стола зацепится в коротких паузах смачного лаканья - уже успех будет.
- «Невеста сбежала, горемыка запил - тут все понятно, дело то житейское. А вот люди, без вести пропавшие, да еще не абы кто, а доблестные блюстители закона... Не знаю, не знаю» - оглянувшись по сторонам, бардесса наклонилась к самому уху пьяного стражника и заговорческим шепотом проговорила, - «Иль вы, милсдарь, начальника своего в чем-то обвинить хотите? Говорят тут в округе ведьмак бродит… Не уж то проклятье какое господин Лавье наколдовать от сердца своего разбитого удумал?»
   Тут Утка немного перестаралась. В душе-то она стражнику искренне сопереживала: не станет здоровый мужик горькую глушить как не в себя за просто так. Как к закону, а стало быть - к законникам, - не относить, отрицать, что работа эта грязная и неблагодарная, только человек так себе умом награжденный удумает. Да и у всех печальных историй зачин есть, как водится...
   Но к счастью и этот излишек театральности стражника выбить из колеи не смог. Хотя, по правде, трудно было что-то о состоянии милсдаря конкретное заключить. Приходилось только догадываться, что там у него в седеющей голове за танцы с бубенцами и лентами... Взгляд ошалело скакал то на кружку, то на Уточку, а то и вовсе - в нору термитную на столешнице засаленной проваливался, точно в миры параллельные.
    Одно только Уточка знала теперь наверняка. Дело было и впрямь... Непростое.
- «А где здесь у вас кладбище, милсдарь, не подскажешь? Есть у меня идейка одна...»

Отредактировано Цираночка (2017-09-15 10:27:28)

+1

71

Все кончается на этом свете. Nil admirari.
Толпа разбуженных, напуганных, обрадованных горожан еще долго скандировала имя командира ночной стражи, восславляя его реальные и выдуманные подвиги. Несмотря на угрозы и претензии хранителей порядка, сами собой на улицах появились бочки с пивом, то тут, то там стали появляться бутыли водки, самогона. Трактиры, уже закрытые на ночлег, распахнули свои двери вновь, а блудный город Марибор, казалось, обрел ночью второй день - пил, веселился, гудел, пока не разбудил своим шумом власть имущих, обладающих совестью чистой и ценящих свой крепкий сон.
Празднества утихли нескоро - людям свойственно пить, веселиться и плясать. Будь возможность, род человеческий не просыхал от Беллетэйна до Йуле, но вот одна беда - водка имела свойство заканчиваться. Nil admirari.
За пьяным шумом никто не слышал скрип пера, изредка поспешно окунаемого в пузатую чернильницу. Антуан Лавье размашисто выводил на пергаменте руну за руной, умело избегал и поправлял кляксы. А затем, прищурившись, отложил перо в сторону, запечатав свиток фамильным кольцом.
Пьяный гомон, истошные радостные вопли, хвалебные песни... разве он заслужил это? Разве именно это заслуживает человек, предавший, отринувший самое светлое и прекрасное, что было в его жизни?
Антуан Лавье щелкнул застежкой перевязи, любовно прошелся кончиками пальцев по выделанной, изъеденной временем коже, коснулся металла оковки, сжал рукоять. Потянув меч на себя, командир ночной стражи бесшумно извлек смертоносное оружие из ножен. Клинок тускло блеснул в полумраке комнаты, словно верный уставший пес, ткнувшийся мокрым носом в руку хозяина.
Антуан Лавье грустно улыбнулся. А затем, испуганно оглянувшись на дверь, поспешно ослабил поддерживающий камзол пояс, приставил острие меча к животу...
Всё кончается на этом свете. Nil admirari.

На следующий день старого ведьмака встретил лишь Клоф Карнэ. Некогда вечно пьяный, а ныне помятый, смурной, но абсолютно трезвый стражник передал убийце чудовищ кошель оренов: шестьсот монет - ничтожно малая сумма за всех потерянных и пропавших без вести, и письмо Антуана Лавье, которое так никто и не решился распечатать.
Так и закончилась история о Мариборской Невесте, история о настоящей любви, о чести и о благородстве, но отзвуки её до сих пор слышатся по самым темным уголкам трактиров и харчевней от Элландера до Каррераса, обрастая все новыми и удивительными подробностями.

Эпизод завершён

+1


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава III: Ярмарка тщеславия » Пропавшие без вести