Наверх
Вниз

Ведьмак: Тень Предназначения

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » Закопайте их за амбаром


Закопайте их за амбаром

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Время: 1265 год, 4 июля
Место: Туссент, Боклер
Действующие лица: Фрингилья Виго, Каэрин аэп Даккэ
Описание: помощь другу в беде - это лишь одна сторон дружбы. Но как быть, если помощи и совета приходится просить у неожиданного союзника?
События, от которых содрогнулся весь замок, повязали одну небезызвестную чародейку и одного не самого симпатичного дипломата кровью: чародейской, проклятой, голубой.
Такой союз будет сложно разорвать.

+2

2

Смерть никогда не бывает прекрасной. Каждый самоубийца, думая, что его труп будет выглядеть очень миловидно и вызывать сострадание, к сожалению, ошибается. Утопленники синеют и раздуваются, как бурдюки с водою, их лица объедают рыбы и раки, а внутренности сгнивают. Висельники всегда получают багровые лица и полные штаны дерьма - их чаще находят по запаху да звону мушиных крыльев.
Смерть никогда не бывает прекрасной. Не придала она красоты и Вильхему - наемнику с севера, оборотню, который совершил благородный, но безрассудный поступок. Не украсила Смерть и лика предательницы-чародейки, которую ныне покойный князь Раймунд забил насмерть: её разбитое и распухшее лицо Каэрин аэп Даккэ запомнит надолго.
Смерть, которая пришла к правителю Туссента, оказалась болезненной, но не безобразной. Раймунд умер от яда, и только небо знает, сколько боли и ужаса перенес этот мужчина, прежде чем испустить дух.
С князем, в отличие от других покойных, поработали. Труп его выглядел не там омерзительно, цвет лица не отдавал зеленой, а запах разложения скрыли за ароматами роз и вербены.
Похороны были назначены на завтра. И именно поэтому дипломат великой империи был весьма удивлен, что родственница княгини желает его видеть.
Красивым женщинам не принято отказывать. Опасным женщинам отказывать невыгодно. Фрингилья Виго была женщиной красивой и не менее опасной. Каэрин аэп Даккэ поспешил явиться во дворец по первой возможности.
Его пропустили. Помогли забраться по ступеням. Осведомились о его самочувствии.
Высокий гвардеец с коротко остриженной головой и пышными усами указал путь к покоям Фрингильи.
- Благодарю, - прокряхтел Каэрин, с трудом перевода дух, - к сожалению, я не знаю вашего имени.
- Дамьен, мэтр, - гвардеец указал на дверь, - госпожа ждет. Не стоит отнимать её время понапрасну.
"Какой ум и рационализм под столь коротким волосом. Далеко пойдешь, Дамьен. Возможно, даже станешь капитаном".
С этими мыслями Каэрин вошел в любезно отворенную гвардейцем дверь.
Дипломат деловито кашлянул в кулак.
- Ваша светлость желали меня видеть, - Каэрин склонил голову, приложив правую руку к груди. - Ведь теперь вас следует называть Ваша Светлость?

+2

3

Уже с добрых полминуты Фрингилья вслушивалась в шаги и кряхтение за дверью, а после — в невнятные слова из пустого обмена любезностями. Боклерский замок погрузился в такую тишину, что впору было услышать даже жужжание осы в замковых садах, не только стук каблуков о гранит полов.
Удивительно, как быстро праздник радости может смениться горечью утраты, яркие легкие  платья могут уступить место черному бархату, а летние цветы — венкам из кипариса.
Рыцари Туссента знали толк в празднествах и развлечениях, но все они заканчивались малой кровью. Столько крови, сколько пролилось вчера на зеленую траву сада и белый мрамор полов, Боклер не видел уже много лет. Ужасающая бойня, увенчанная гибелью виновника торжества, — что могло бы больше всколыхнуть туссентцев?
Дверь отворилась тихо, без единого скрипа, только легкий сквозняк прошелестел от резкого движения. Зато вошедший в кабинет человек каждым своим движением и вздохом возвещал о своем прибытии, как будто умышленно боролся с повисшей в замке гнетущей тишиной.
Фрингилья отвела взгляд от клочка бумаги, на котором сосредоточенно чертила невнятные завитушки, изображая крайнюю занятость, и посмотрела на Каэрина аэп Даккэ. На ее лице отобразилось легкое недоумения. Кажется, старый нильфгаардский пес изволил шутить. Что же, она в какой-то мере сама была в этом виновата — пригласила его для разговора в княжеский кабинет. После ее личной лаборатории, демонстрировать которую первому встречному она совсем не стремилась, это было самое безопасное место в замке.
— На людях предпочитаю, как и раньше, именоваться госпожой или мадемуазелью. Но в такой интимной обстановке из уст такого импозантного мужчины готова слышать что угодно, — мягко улыбнулась она. — Но шутки в сторону, — чародейка вмиг посерьезнела. — Присаживайтесь, — кивнула на свободный стул напротив. — Ее светлость Анна Генриетта слишком утомлена после вчерашнего происшествия и пребывает в трауре. Но я, как ее доверенное лицо, не склонна ждать и отдавать события в руки судьбы. Вы ведь наверняка догадываетесь, о чем именно я хотела бы с вами побеседовать?
Она действительно не собиралась отдавать все в чьи бы то ни было руки. В первую очередь, в загребущие ручонки членов регентского совета, готового тут же начать помогать вдовствующей княгине. Сама княгиня покамест находилась в собственных покоях под действием сильных лекарств. Над ней необходимо было поработать, очень тщательно поработать.

+3

4

Смерть утомляет. Каэрин знал это не понаслышке. Дипломат видел за свою жизнь столько трупов, столько различных гибелей, что мог бы надиктовать толковому писарю трактат на сотню страниц о смерти и её последствиях. Но вряд ли Фрингилья Виго заинтересовалась познаниями Даккэ в подобном вопросе.
Дипломат, оценив незлую шутку о своей импозантности, с наслаждением опустился на предложенный стул. Старые кости, чужие смерти и тревожная ночь сказывались на здоровье и безжалостно отыгрывались на возрасте. Поэтому Каэрин был благодарен чародейке всем сердцем за дозволение сидеть при подобном разговоре.
- Я удивлю Вас, если отвечу "нет"?
Даккэ устало прикрыл глаза. В княжеском кабинете было тихо настолько, что он слышал удары собственного сердца. Тук. Тук. Тук.
Оно словно отмеряло время между ответами, позволяя выбрать верный ритм разговора.
- Вряд ли, - обронил Каэрин, не дожидаясь ответа, - скорее, разочарую.
Разочаровывать женщин дипломат не любил: ни в постели, ни в разговоре. Было в этом нечто преступное, нечто непростительное.
- Я со своей свитой оказался не в том месте, не в то время с дипломатической миссией и, не стану скрывать, с подозрениями в измене со стороны ныне покойного князя. Не так давно, как Вам известно, в Назаире на императора было совершено покушение, следы которого вели в Туссент, теряясь в той самой альковой, где обитала знакомая Раймунда.
Каэрин замолчал. Годы научили старого дипломата, что иногда молчание сравни фехтовальному приему: у тебя есть время и шанс подобрать нужный момент для верного укола. Дав отдохнуть собственному языку, Даккэ продолжил:
- Теперь же вы, беспокоясь о положении Анны Генриетты, тревожитесь о том, какие вести пойдут из княжества по всему миру. И если пустые сплетни и сорочий трепет вас интересует мало, то слова дипломата, которому нет смысла врать и приукрашивать, украли ваш покой. Ведь так?
Он мог ошибаться, мог пойти по неверному следу. Но именно такую игру предложила Фрингилья Виго своему гостю. И Каэрин аэп Даккэ не смел нарушать негласных правил.
Дипломат высказался, открыл все те карты, что мог позволить себе открыть в первом же ходе, и теперь ждал ответа чародейки.

+2

5

Каэрин аэп Даккэ мог ответить на ее вопрос что угодно — да, нет, не знаю, — но любой из его односложных ответов не значил бы ровным счетом ничего. Он был старым хитрым лисом, побитым жизнью и людьми, и прекрасно понимал, что некоторые слова не имеют значения. Фрингилья это тоже понимала, поэтому готова была выслушать его до конца, предоставляя дипломату возможность высказать все, что он имел сказать.
Она не удивлялась, только внимательно слушала, опершись подбородком о сцепленные в замок руки. И он ее не разочаровал.
Фрингилье, конечно же, было известно об этом покушении, но факт о ведущих в Туссент следах оказался для нее новым и немало ее взволновал. Был ли Раймунд действительно причастен к этому, или же во всем виновата была та злосчастная чародейка, так мастерски сумевшая спрятаться от нее?
Одни вопросы плодили другие вопросы, но Фрингилья все еще не перебивала. Умение выслушать ценится намного выше, чем умение принимать скоропостижные решения.
Положение Анарьетты не просто ее беспокоило, а очень беспокоило. За вчерашний день она пережила слишком много потрясений — появление чудовища и смерти гостей на празднике, гибель мужа, потеря нерожденного ребенка. На счет последнего чародейка не могла решить, хорошо это или плохо. Пока был жив Раймунд от плода внебрачной любви следовало однозначно избавиться. Но после его смерти, кто знает. Перспектива рождения наследника могла бы положительно повлиять на ситуацию в княжестве.
— Не желаете ли вина? — наконец спросила Фрингилья вместо ответа, поднимаясь и подходя к небольшому столику с кувшином и фруктами. — Не «Санг Реаль», конечно, но тоже весьма и весьма достойное, — она по очереди наполнила красным два небольших кубка. — Не волнуйтесь, не отравлено. Я проверяла.
В знак подтверждения своих слов отпила немного из своего кубка, второй поставила перед так называемым дипломатом, и вернулась на свое место.
— В какой-то мере вы правы. Я тревожусь. О том, какие именно слухи расползутся о вчерашних событиях не только по Туссенту, но и за его пределами, — бледные пальцы с силой сжали кубок, как будто хотели выдавить из него капли вина, словно сок из спелой ягоды. — У нас на руках тело отравленного зерриканского принца и части его почета. Тело чудовища, бывшего в его почете. Тела князя и его любовницы. Груда тел гостей на празднике. И, да, тело вашего наемника.
Трупов действительно было много, и сейчас, перечислив их, Фрингилья в очередной раз ужаснулась масштабам произошедшей в замке резни. Некоторых из погибших она знала лично, о некоторых даже готова была скорбить, и, тем не менее, более всего ее мысли занимали зерриканец и сам князь. По иронии судьбы, этим мужчинам повезло серьезно заинтересовать ее своими телами только после смерти.
Чародейка нервно отпила вина из кубка, пытаясь подавить неуместный смешок.
— Ее Светлость не в состоянии заниматься делами. Я же — в состоянии. Но мне нужен совет, Каэрин, — она посмотрела старику прямо в глаза. — Что мне делать со всеми этими трупами?

+3

6

Фрингилья говорила - дипломат молчал.
Каэрин знал, что подчас молчание - золото. Оно дарит необходимое время для обдумывания достойного ответа, задает беседе тон и создает атмосферу взаимоуважения. Дипломат уважал Фрингилью Виго, но не мог требовать от чародейки взаимного чувства. Для этого не было абсолютно никаких причин: по прибытию в Боклер Каэрина бросили к очаровательным ножкам чародейки как преступника; при его появлении на празднике в чудесном шапочном крае сказок и веселья появились чудовища, и пролилась кровь.
Разве можно искренне уважать и радоваться человеку, из-за плеча которого скалит зубы сама Смерть?
Выждав нужную паузу и подыскав необходимые слова, Каэрин заговорил.
- Вам следует похоронить их, Фрингилья. Князя со всеми почестями, придумав более лицеприятную причину гибели. От других же тел, - дипломат на секунду замолчал, - без почестей. И, желательно, без свидетелей. Объявите, что зерриканцы уехали под покровом ночи, заплатите за ложные сплетни, спутайте врагам княгини карты, и это принесет свои плоды.
Дипломат, задумавшись, потер большим пальцем правой руки подлокотник резного стула.
- Что же касается тела моего человека, - голос Каэрина не дрогнул ни на мгновение, - то можете похоронить его вместе с зерриканцами. Эта потеря для меня отдает горечью, и мне следует быстрее о ней позабыть.
Это было чистой правдой. Вильхем, поступив безрассудно, подвел дипломата. И все-таки Каэрину было жалко терять такого преданного и верного наемника. С ним, конечно, возникали проблемы особенного характера, но в некоторых аспектах северянин был просто-напросто незаменим.
"Что же, найдем другого. Или других, - Каэрин силой отогнал неприятные мысли. - Мир велик, и в нем осталось немало горячих и отчаянных голов, готовых за звонкую монету лезть в петлю за других".
Серый тяжелый взгляд коснулся прелестного взора Фрингильи. Каэрин, смутившись красотой чужих глаз, переключился на руки чародейки - изящные, чувственные, без единого изъяна.
Все это было так знакомо старому дипломату, вызывало приятные и одновременно болезненные воспоминания, отдававшиеся болью в суставах и покалывая старые шрамы на лице.
- Что же касается гостьи князя, - дипломат поджал губы, - не афишируйте её присутствие во дворце. Попытки переворота слишком плохо сказываются на простом народе - его начинает штормить и волновать то, что не должно заботить вовсе.

Отредактировано Каэрин аэп Даккэ (2016-08-19 22:14:01)

+2

7

[indent=1,0]Советы Каэрина аэп Даккэ были разумными и логичными. Более того, сам он складывал впечатление человека опытного и знающего в подобных делах. Тем не менее, он абсолютного доверия не вызывал. Кто знает, что на уме у старого лиса, и нет ли в каком-то из этих советов — или даже в каждом — двойного дна, хитрой уловки, задуманной с целью разрушить хрупкое равновесие, едва державшееся в Туссенте.
[indent=1,0]Могло ли подобное быть кому-то полезно? Несомненно. Кому именно? Неизвестно. Княжество уже давно оказалось подвешенным на тонких, но прочных, нитях империи, дергаясь и пританцовывая по воле своего кукловода.
[indent=1,0]Фрингилья села, пытаясь снова устроиться поудобнее в любимом кресле ныне покойного князя. Мысль о Раймунде не покидала ее. Столько лет, столько громких слов, столько амбиций — и вот все кончено по причине банальнейшей, тривиальнейшей, глупейшей.
[indent=1,0]Женщина погубила мужчину. Магия погубила политику.
[indent=1,0]А ведь доверься князь ей, все могло бы быть иначе. Или, может, это ей следовало многие годы назад опоить его любовным зельем, оплести княжескую чету сетью лжи и коварства во имя чего-то высшего?
[indent=1,0]К сожалению, теперь все эти «если» и «могло бы» ровным счетом ничего не значили. Время не повернуть вспять, старых ошибок не исправить. Можно только не допустить новых. Она подумает над советами Даккэ, проанализирует, рассмотрит все возможные последствия и выберет лучший из вариантов.
[indent=1,0]Пальцы все еще сжимали полупустой кубок. Сиденье княжеского кресла давило, спинка была слишком далеко, чтобы опереться, а подлокотники с вычурной резьбой кололи. Право же, как Раймунд мог здесь сидеть часами и называть кабинет своим любимым уголком?
[indent=1,0]— Не афишировать — излюбленный метод современной дипломатии, — наконец ответила она. — Благо, если таковая возможность присутствует. Незваную гостью видело ограниченное количество свидетелей. Но что делать, если десятки или даже сотни видели что-то неподлежащее афишированию, что-то, что может плохо сказаться на простом народе? — кубок покачивался, грозя выплеснуть свое содержимое на разложенные бумаги, запятнав их кроваво-красным. — До нас доходят слухи, Каэрин. О покушениях на Его Императорское Величество.
[indent=1,0]Опасная тема, очень опасная. И ситуация тоже опасная. Туссент никогда не стремился к независимости от империи, протекторат был для княжества самой удобный формой существования. Фрингилья же никогда не стремилась устраивать геополитические проблемы родины своей матери, она всего лишь хотела обезопасить ту часть своей жизни, которая подарила  ей больше всего счастья и радости. Что случится, если Эмгыра вар Эмрейса, признав узурпатором, казнят, а его место займет некто иной, более достойный в глазах определенного круга людей?

Отредактировано Фрингилья Виго (2017-06-09 23:49:21)

+1

8

Туссент – край вина и любви, родина вечного лета и многочисленных виноградников, шапочное княжество, лишенное горя и живущее в вечном пьяном празднике. Так было до приезда Каэрина аэп Даккэ.
Сейчас же всё изменилось. Притихший, взъерошенный, словно мокрый воробушек, Туссент нахохлился и выжидающе поглядывал на огромного черного соседа, готовясь в любой момент вспорхнуть с ветки.
Но разве были для того причины? Говоря объективно, были, но Каэрин аэп Даккэ понимал, что княгине и её новой советнице (и ближайшей родственнице) будет выгоден союз с империей. Шаткий, беспокойный, но союз. А союз с Нильфгаардом крепок ровно до того момента, пока жив и здоров Эмгыр вар Эмрейс – человек, чья жизнь в последнее время интересовала многих. Слишком многих.
В том числе и ныне покойного князя Раймунда.
Вот только о последнем Фрингилье Виго было лучше не знать и даже не догадываться.
- Слухи правдивы, ваша милость. Враг не дремлет, а жизнь императора – всегда в опасности. Мы с Вами прекрасно знаем это.
«И отдаем себе отчет, какой будет удар по всем нам в случае смерти Эмгыра».
- Самые лучшие воины берегут покой нашего императора. Не беспокойтесь, все покушения – всего лишь жалкие попытки неприятеля потревожить дворцовую стражу.
Старик улыбнулся, и, вероятно, со стороны его улыбка выглядела довольно мерзко. Каэрин об этом пытался не думать.
Так же как пытался не думать о горе изувеченных и обожженных взрывом тел на арене Назаира, юной синеглазой девушке, в предсмертной агонии протягивающей к нему свои окровавленные руки. Дипломат старался позабыть всё увиденное, но среди запахов роз, вина и политических интриг Туссента его не покидал запах горелой плоти и смерти. Смерти, которая его пощадила.
- Попытки бунта были задушены в зародыше, заговорщики – казнены.
Каэрин поджал губы. В какой-то мере он говорил правду: из офицеров, требовавших отречения Его Императорского Величества от престола, в живых никто не остался – Вильхем разорвал каждого из этих безумцев. Вот только можно ли покойного оборотня из северных королевств считать палачом императора? Видимо, в единичном случае.
- Сейчас же, насколько мне известно, Его Императорское Величество вернулись в столицу. Поговаривают, что он не прочь побывать во владениях своей дорогой родственницы… вот только, пожалуй, император будет очень опечален скоропостижной кончиной доблестного князя.
«Очень бы не хотелось, чтобы Эмгыр остался недоволен тем порядком, который появится, когда власть попадет в изящные женские руки. Очень не хотелось бы видеть этот край, залитый войной, испорченный наместником императора. Туссент сгниет и пожухнет, словно перезрелая лоза, оставит после себя компостную яму. И это будет самым настоящим преступлением».
- Княгиня не напишет Его Императорскому Величеству письмо с этой скорбной вестью?

+1

9

[indent=1,0]Сказанное было произнесено уверенным и спокойным тоном, словно и в самом деле покушение на владыку величайшей в мире империи — дело обыденное и почти не стоящее внимания. Каэрин говорил как опытный и умелый дипломат, вливал сладкий мед в уши слушательницы, пытаясь убедить ее в том, в чем, возможно, хотел убедить и самого себя. Но Фрингилья чувствовала легкое, едва незаметное беспокойство, сквозившие на самом краю его сознания. И это же беспокойство поселилось и в ее мыслях.
[indent=1,0]Чародейка оперлась локтями о стол, положила подбородок на переплетенные пальцы, внимательно вслушиваясь в слова старика. До нее доходили слухи о казнях. На плахе оказались весьма высокопоставленные и уважительные люди, далеко не заурядные кметы, недовольные высокими налогами, или солдаты, неудовлетворенные низкой платой. Нет, этот бунт был иным. От него за версту несло политикой и интригами — смрадом, уже дважды поглощавшим империю в течение одной только жизни самой Фрингильи.
[indent=1,0]«Молим Великое Солнце, дабы ваши слова оказались настолько правдивыми, насколько уверенно вы их произносите».
[indent=1,0]Остальное же сказанное было данью вежливости, всего лишь привычкой старого дипломата. Фрингилья была уверена, что Эмгыру вар Эмрейсу не было ровным счетом никакого дела до того, жив или мертв Раймунд, и скорбит ли венценосная кузина о потерянном муже. Император не слыл сентиментальным человеком. Да и подобная черта характера всегда была более свойственна юным благородным девицам, а не государственным мужам.
[indent=1,0]И все же Фрингилья, бывшая некогда юной благородной девицей, понимающе кивала, как будто разделяя эту гипотетическую печаль и огорчение.
[indent=1,0]— Всенепременно напишет, — в очередной раз кивнула она, прикрывая глаза, — и хотела бы упомянуть о вашей неоценимой помощи...
Конечно же, она подразумевала, что письмо составит сама, и только отдаст его княгине для подписи и печати, а если кузина и на это не будет пока способна — подделает. В любом случае извещения о смерти князя будут написаны и отправлены всем заинтересованным лицам вовремя и в должно виде.
... вот только ваша помощь во время сердечного приступа не очевидна. Вы простите Ее Светлость за приуменьшение ваших заслуг?
[indent=1,0]Фрингилья с грустью глянула на пустой уже кубок. Хотелось налить еще вина, но она резко отбросила это желание. После разговора с дипломатом чародейка собиралась произвести вскрытие тела зерриканского чудовища — нечасто ей в руки попадали подобные экземпляры, потому ошибке не было места, для работы ей требовалось не затуманенное алкоголем сознание и твердость рук.
[indent=1,0]Что-то настойчиво покалывало в виске, на миг ей даже показалось, что вернулась былая мигрень. Но через секунду чародейка осознала: в защищенную заклинанием дверь стучат, даже не просто стучат — невежливо громыхают.
Одарив Каэрина пронзительным взглядом, как будто он должен был знать о причине настойчивого стука, он резко поднялась, взмахнула рукой, снимая чары, и отворила дверь.
[indent=1,0]— Госпожа Фрингилья, тело пропало! — протараторил стражник, едва увидев чародейку и даже не опустив еще кулак, занесенный для очередного стука.
[indent=1,0]— Тело? Чье?
[indent=1,0]Трупов в Боклерском замке сегодня было предостаточно, но почему-то Фрингилья была уверена, что дело совсем не в десятке невинно убиенных дворян и стражников. Другое дело — тела князя, зерриканского принца, мерзкой ведьмы или даже оборотня, которого она собиралась исследовать. Пропажа каждого из них с посредствующей находкой в неподходящем месте могла вызвать разнообразные нежелательные последствия.
[indent=1,0]— Н-не знаю, госпожа, — замялся стражник. — Велено было передать, что тело...
[indent=1,0]— Ясно, — прервала его чародейка. — Господин аэп Даккэ, не желаете ли оказать еще немного посильно помощи княжеству? — обернулась она к дипломату.

Отредактировано Фрингилья Виго (2017-06-09 23:48:09)

+2

10

Есть вещи, которых стоит стыдиться. Излишнее честолюбие, самолюбование, стремление к славе – все это не красит человека маленького. А любой человек, даже самый огромный и широкий во всех смыслах этого слова, невероятно маленький в сравнении с огромной-огромной империей. Каэрин аэп Даккэ – посол, заслуживший дворянский титул своими делами, хвастовства не любил. Ещё больше он не любил афишировать свое участие в делах, связанных с чем-то ужасным. А ведь смерть князя (а точнее – его убийство) не то событие, свидетельством которого следует хвалиться направо и налево. Поэтому в ответ на слова Фрингильи Виго дипломат виновато улыбнулся. Если с его лицом хоть какая-то улыбка не выглядела отвратительным оскалом.
—  Покорнейше благодарю, Ваша Милость, но попрошу меня в письме не упоминать. Его Императорское Величество будет слишком печален погибелью дорогого друга, чтобы утруждать глаза моим именем.
«Что же касается Ваттье де Ридо, то его ищейки и так донесли до своего шефа мое присутствие в Туссенте. Поэтому, если случится оказия, то на стол к Эмгыру ляжет отчет о моих просчетах. Стоит ли прибавлять к нему письмо Анариетты?»
Каэрин вот считал, что не стоит. И верил, что Фрингилья считает так же.
Из собственных мыслей и переживаний дипломата вырвал обеспокоенный стражник. Точнее то известие, которое принесла эта перепуганная пташка.
— Госпожа Фрингилья, тело пропало!
И вот это было совсем не весело. Каэрин, впившись старческими пальцами в подлокотники стула, тяжело поднялся, словно прожитые на свете годы враз решили ему напомнить о себе.
Выходило скверно. Если пропал труп зерриканского принца, а его голова (или другая заметная и отличительная часть тела) попадет к отцу покойного, то скандала не избежать. Зеррикания слишком большая, чтобы суметь напакостить империи. Несерьезно, но раздражающе: Нильфгаарду не нужен ещё один явный враг. По крайней мере сейчас.
— А? Что? – дипломат удивленно моргнул, взглянув на чародейку. — Да-да, конечно! Насколько хватит моих сил.
Каэрин вздохнул, прикидывая, кто мог выкрасть тела покойного Азира. И находил, что труп принца мог потребоваться лишь оставшимся в живых зерриканцам, заключенным в боклерскую яму. Но ведь испуганный стражник говорил лишь о краже, а не о побеге.
— Я к Вашим услугам, госпожа Фрингилья.

В любом другом случае поход с красивой женщиной куда-либо мог быть романтичным. Но поход в усыпальницу, из ледника которой пропало тело человека, мог быть романтичным разве что для какого-нибудь вампира. Каэрин вампиром не был, но если верить некоторым гражданам империи и северных королевств, он был кое-кем похуже.
Фрингилья оставалась прекрасной даже в таком ужасном, но привычном для дипломата месте. Видимо, она была из породы тех женщин, что прекрасны и на балу, и в постели, и на кладбище. Уникальное качество, которое, к сожалению или к счастью, оценивать не ему.
Испуганный стражник проводил их вглубь, освещая путь факелом. Судорожно вздохнув, он кивком указал на пустующий настил.
- Вот, госпожа… тот труп. Без головы, - несчастный икнул. – Точнее, с отделенной от тела головой! Он пропал!
Каэрин бросил беглый взгляд на остальные трупы, прикрыл глаза. Свет факела, плясавший на его лице, на мгновение уловил мимолетную улыбку.
Тело покойного зерриканского принца было на месте. Пропал совершенно другой труп, не столь опасный для них. Труп Вильхема.
- Госпожа Фрингилья, если Вы позволите.
Дипломат приблизился к телу принца, бегло осматривая его руки на наличие татуировок и перстней, что так любили жители Зеррикании. Наткнувшись на огромный тяжелый перстень с оттиском дракона, Каэрин нахмурился. Попытался стянуть свою находку, но безуспешно: раздутый синий палец мертвеца держал крепко.
- Придется отнимать, - буркнул дипломат себе под нос. – Ваша Светлость, у Вас есть хирургические инструменты?

+1

11

[indent=1,0]Они спешили следом за стражником, и их шаги отдавались гулким стуком по холодному камню, а сердце Фрингильи вторило им эхом, настойчиво пытаясь вырваться из груди. В Боклерском замке было тихо, необычно тихо — большинство его жителей еще не успели прийти в себя после событий злополучного праздника, иные же просто боялись нарушить повисшую тишину. Казалось, даже птицы в саду, лошади на конюшне и псы на псарне поддерживали это странное молчание.
[indent=1,0]Склеп встретил их прохладой, такой желанной в любой иной жаркий летний день, и запахом смерти. Фрингилья поежилась. Ей не впервой было иметь дело с трупами, и даже не просто находиться вблизи и внимательно рассматривать их. [indent=1,0]Но количество погибших за один день приводило ее в состояние нервной дрожи.
[indent=1,0]Больше тел одновременно ей доводилось видеть только во время войны с нордлингами. И все же, то была война, жертв  было не избежать, вчерашний же праздник — событие совершенно мирное по своей сути — обернулся жестокой трагедией, что еще больше усугубляло ощущение ужаса от всего произошедшего.
[indent=1,0]Когда стражник указал место пропажи и объяснил, кто именно пропал, от сердца немного отлегло. Фринилья едва заметно вздохнула с облегчением: не князь, не принц, не чародейка, и даже не чудовище. Всего лишь просто безродный наемник. Но кому мог понадобиться его труп?
[indent=1,0]Даккэ тем временем присматривался к телу Азира и вдруг, к огромному удивлению чародейки, попытался стащить с его пальца крупный перстень, очевидно фамильный.
[indent=1,0]Понимание пришло через пару мгновений: старый дипломат советовал сделать вид, что зерриканцы уехали из Боклера и затерялись где-то на пути домой, но перстень — наверняка единственный в своем роде — мог как сыграть на руку этой истории, так и опровергнуть ее. Найди его кто-либо неподалеку от замка, пусть даже не на одетом в зерриканское платье трупе, и догадайся шепнуть в правильное ухо, Туссенту несдобровать.
[indent=1,0]С другой же стороны, любого беднягу, изжаренного и иссушенного жестоким солнцем пустыни Корат, примут за принца, будь на его руке этот перстень.
[indent=1,0]Чародейка вздохнула. Какие сюрпризы порой преподносит Предназначение. Она всегда считала себя человеком благородным и праведным, и вот на пару с дипломатом, благородство которого вызывало сомнения в виду его рода деятельности, мародерствовала над трупом зерриканского принца, дабы избежать назревающего скандала.
[indent=1,0]— Да, конечно, — кивнула она и повернулась к все еще маячащему с факелом у входа стражнику. — Прикажите принести мои инструменты из лаборатории. И почему тело князя до сих пор не готовят к погребению?
[indent=1,0]Последний вопрос был задан жестким обвинительным тоном, как будто бедняга страж самолично отвечал за подготовку.
[indent=1,0]— Не знаю, госпожа...
[indent=1,0]— Так узнайте! Пришлите слуг. И мои инструменты. Быстро! — приказала чуть громче, чем следовало в месте, подвластному тишине и мертвым.
[indent=1,0]Стражник ретировался, Фрингилья осталась наедине с Даккэ и парой трупов.
[indent=1,0]— Признайтесь, Каэрин, вы похитили тело своего наемника? — поинтересовалась она, и горькая улыбка окрасила ее губы. — Он все же был для вас дорог? Или важен?
[indent=1,0]Эти слова были скорее шуткой, чем попыткой вывести старика на чистую воду. Но кому еще мог понадобиться обезглавленный труп ничего не значащего человека?

Отредактировано Фрингилья Виго (2017-06-09 23:46:35)

+1

12

Если бы кто-то пару лет назад сказал Каэрину, что тело его охранника похитят, и это может привести к политическому конфликту, то старый дипломат рассмеялся бы этому наглецу прямо в лицо.
Но судьба – штука странная, неповторимая. И сейчас, стоя в леднике, бывший вивисектор понимал, как она удивительна.
И глупа.
Вопрос Фрингильи Виго – истинной чародейки, остававшейся при чувстве юмора в компании трупов и уродливого старика, ему не показался смешным. Хотя в любой другой ситуации дипломат позволил бы себе скупую улыбку и даже смешок, чтобы похвалить светлую голову чародейки.
Вот только сухость во рту отбивала желание смеяться, а покойный принц со вздувшимся и посиневшим от яда лицом не располагал к увлекательной беседе.
- Нет, госпожа Фрингилья, - отозвался старик шепотом, - я не любил Вильхема. И у меня нет повода похищать его тело. Более того, ввиду моих скромных познаний в медицине его труп был бы для меня бесполезен. Для других же нужд… уж простите, но я излишне старомоден, госпожа Фрингилья, и предпочитаю работу плотским утехам. Даже таким экстравагантным.
Каэрин поджал губы. В который раз дернул мертвого принца за кольцо, бесполезно пытаясь сдернуть ненавистную печатку.
В любой другой ситуации, закрывшись в комнате с хорошим жарким камином, восседая на мягких назаирских подушках и медленно выдыхая пары офирского зелья, Каэрин пришел бы к разгадке на чародейскую шутку. К сожалению, Фрингилья Виго не предложила дипломату ничего из желаемого. К еще большему сожалению, она совсем не была похожа на Салфир.
- Я бы мог предположить, - начал он осторожно, - что за похищением стоит мой второй спутник. Спутница. Кристанна. Но, поверьте, я не знаю, что она будет делать с телом покойного соратника.
Каэрин поднял голову, встречая тусклым взглядом с глазами Фрингильи.
- Если только похоронит. Скажите, ворота Боклера закрываются на ночь для въезжающих и покидающих город?
Послышалась возня за дверью, а спустя пару ударов сердца на пороге показался тот самый стражник, дышащий так тяжело, словно за ним гнался огнедышащий дракон.
- Госпожа Фрингилья… ваши инструменты! Как и приказывали!
- Послушный малый, - Каэрин позволил себе всего одну улыбку, но несчастный стражник стал белее снега, - расторопный.
«Такие долго не живут. Правда, Вильхем?»

+2

13

[indent=1,0]Тихий ответ Каэрина аэп Даккэ на полушуточный вопрос чародейки рассказал намного больше, чем она ожидала. Ей бы и в голову не пришло подозревать старого дипломата в интимной связи с его охранником. Впрочем, боклерские нравы могли бы намекнуть ей, что все возможно.
[indent=1,0]Признавая скромность своих познаний в медицине, Даккэ проявлял крайнюю скромность: как было известно Фрингилье, до начала своей дипломатической карьеры он был вивисектором. Вероятно, трупы вдохновляли старика не настолько сильно, как животрепещущие тела.
[indent=1,0]Предположение о том, что похитительницей могла бы оказаться его спутница, которая хотела по чести похоронить товарища, вызвало улыбку. Всего мгновенье назад Каэрин оправдывался тривиальностью собственных вкусов и отсутствием и плотского интереса к мертвым. Та женщина, тем не менее, была вполне похожа на человека, обладающего вкусами более специфическими. Но говорить об этом вслух Фрингилья не стала.
[indent=1,0]— В честь дня рождения Его Светлости, — она запнулась, — Его Упокоившейся Светлости город обычно остается открытым для всех желающих въехать и поучаствовать в уличных празднествах. Вчера все мы были настолько шокированы и измотаны, что никому в голову не пришло дать приказ запереть ворота.
[indent=1,0]А это значило, что желающим выехать, как обычно, препятствий не чинили, и тело наемника могло до этого времени оказаться уже где угодно — хоть в мясных пирогах, с утра приготовленных в одной из окрестных таверн. И все же оставался вопрос: кому и зачем понадобилось красть его?
[indent=1,0]Шум за дверью прервал их разговор. В склепе появился тот самый стражник с сундучком с инструментами подмышкой. Фрингилья молча приняла инструменты и кивком отпустила нежелательного свидетеля.
[indent=1,0]— Мои личные инструменты, — вручила сокровище Каэрину, — будьте с ними поласковее, — взгляд скользнул по руке Азира и по перстню, с которым ему предстояло расстаться. — И с принцем тоже.
[indent=1,0]Несколько тихих, но четких слов, особый пасс — и темноту склепа озарил небольшой шар света, зависший над головами чародейки и дипломаты.
[indent=1,0]— Подумала, так лучше будет видно, — объяснила она.
[indent=1,0]И пока Даккэ возился с инструментами и перстнем, решила не заглядывать через плечо (хоть ей и было интересно посмотреть, не заржавели ли навыки старика), а прошлась по склепу, размышляя о том, кто же и как смог незаметно вынести отсюда тело крупного человека. Проходя мимо входа, в свете магического светильника заметила едва уловимый отблеск металла. Наклонилась, и в руке ее оказалась серьга — простенькая, слегка аляповатая, вроде тех, что носят городские модницы из тех, что победнее, но до блеска отполированная.
[indent=1,0]— Ваша спутница носит серьги?
[indent=1,0]Ей казалось, что нет. По крайней мере, при первой встрече Фрингилья ничего подобного не заметила, а к вечеру ей не могли выдать нечто настолько простое и неказистое. И все же где-то она похожее украшение видела, вот только четкое воспоминание ускользало от нее с той же прытью, что и сон в летнюю ночь.

+2

14

[indent=1,0]Магия. Такая притягательная, такая всемогущая.
[indent=1,0]С помощью магии был сотворен светоч, озаривший могильник. Необычный способ освещения. Даже для такого страшного человека, как Каэрин.
[indent=1,0]Магия, способная вершить судьбу целого мира и творить историю. Такая всемогущая и такая запретная на территории империи Нильфгаард. Как хорошо, что они находились в Туссенте.
[indent=1,0]Каэрин взял ланцет, уверенно подошел к телу покойного принца. Присмотрелся, с трудом оттягивая палец трупа. Потянул перстень на себя, старательно его прокручивая.
[indent=1,0]- Я обещаю быть с ним нежнее, чем с любимой собакой, - прошептал дипломат.
[indent=1,0]Лезвие ланцета безжалостно впилось в холодную кожу пальца, рассекая сухожилия и мышцы.  Даккэ, задержав дыхание, надавил на черенок инструмента, вгоняя его глубже.
[indent=1,0]Он практически не соврал Фрингилье. Просто у него никогда не было собаки.
[indent=1,0]Хрустнуло. Ланцет вошел между фалангой и суставом пальца.
[indent=1,0]Дипломат потянул ланцет в сторону, прищуриваясь от усердия. Неожиданный вопрос чародейки заставил его остановиться.
[indent=1,0]- Нет, Фрингилья. Она - воин. Убийца. Не первоклассный, но хороший, - напряженная спина Каэрина была выразительнее любой даже самой богатой мимики. - Я уверен, что такие женщины не носят серьги.
[indent=1,0]Резкое движение, хруст, и отсеченный наполовину палец покойного Азира, покатившись по столешнице, падает на пол. Каэрин, выдохнув, без труда стягивает окровавленный перстень с обрубка.
[indent=1,0]Неловко получилось.
[indent=1,0]Дипломат повернулся.
[indent=1,0]Фрингилья Виго в свете магического шара была очаровательно взволнована. Вероятно, любая женщина, оказавшись в помещении с парой трупов и страшным, как черт, стариком, в руках у которого подрагивает окровавленный ланцет, будет взволнована. Но Фрингилье Виго это безумно шло.
[indent=1,0]- Я боюсь, что мы не найдем тело моего подопечного. Но мы частично обезопасили себя со стороны принца, - Каэрин подкинул перстень в руке, - надеюсь, что он больше никому и ничего не расскажет.
[indent=1,0]Дипломат прищурился, вглядываясь в лицо родственницы сиятельной княгини.
[indent=1,0]- Вы что-то нашли, Фрингилья? Простите, я чрезвычайно болтлив.

+2

15

[indent=1,0]Казалось, Каэрин аэп Даккэ получает немалое удовольствие от процесса. Фрингилья не могла его в том винить — в его роде деятельности брезгливости места не было, а со временем каждый учится любить свою оаботу. Живые, мертвые — разница только в том, насколько сильно они противятся прикосновению невообразимо острого лезвия к собственному телу. Азир противиться уже не мог, и все же Даккэ был доволен.
[indent=1,0]Чародейке не впервые приходилось иметь дело с трупами о отделением от них определенных частей, поэтому ничто из манипуляций вивисектора ее не пугало. Его слова, напротив вызывали волнение.
[indent=1,0]Женщины всегда оставались женщинами, даже выбрав своей судьбой совсем не женское дело. Пусть спутница Каэрина и не носила украшений в угоду своему роду деятельности, но кто-то другой их носил и обронил одну на месте своего преступления.
[indent=1,0]Даккэ не уделял этому происшествию должного внимания, его волновал только Азир и возможный конфликт с Зерриканией, который, при определенных обстоятельствах, способен был затронуть и империю. Ее же крайне заботили вопросы не только внешнеполитические, но и внутренние.
[indent=1,0]Упустив по невнимательности тот факт, что последней любовницей князя была магичкой, при чем достаточно сильной, Фрингилья винила себя в том, что почти допустила гибель княжеской четы полностью. А ведь это была деталь, мелкая и сама по себе не опасная, но деталь картины более крупной, сложной и запутанной, приведшей у тому раскладу, коим они сейчас располагали.
[indent=1,0]Она не была ни придворной чародейкой Боклера, ни служащей тайной канцелярии, — всего лишь гостьей, любимой родственницей княгини, — тем не мнение считала своим долгом оберегать туссентский престол от всякого рода... неожиданностей. И кто знает, чем может обернуться очередная ее невнимательность и нежелание вникать в такое, казалось бы, незначительное происшествие, как пропажа трупа какого-то безродного наемника.
[indent=1,0]— Кое-что интересное, — подтвердила она. — Меняю мою находку на вашу, — и требовательно протянула раскрытую ладонь, на которой красовалась серьга, желая получить такой опасный в чужих руках перстень. — Я могу попытаться отследить владельца этой милой побрякушки, то есть, конечно же, владелицу, — поправила сама себя, — но на это потребуется некоторое время и немало усилий. Так что для начала я хотела бы поговорить со смотрителем склепа. Возможно он прольет немного света на эту тайну. Что скажете, Каэрин? Составите мне компанию ещё ненадолго?
[indent=1,0]Конечно же, для ведения допроса — если только смотрителя было о чем допрашивать — она совершенно не нуждплась в посторонней помощи: выгоды владения телепатией заключались в том, что узнать можно было что угодно, почти у кого угодно. Но копание в чужих мозгах Фрингилья считала занятием неблагородных и нелицеприятным, посему присутствие такого помощника, как Даккэ, способного облегчить ее задачу, искреннее приветствовалось.

+1

16

[indent=1,0]Кровопролитные политические конфликты. Коварные заговоры. Безжалостные убийства. А вы знаете к чему может привести простое украшение?
[indent=1,0]Вот Каэрин аэп Даккэ это знал: прекрасно осознавая цену перстня покойного принца, дипломат великой империи, обладая умом скромным, но достаточным, понимал, что Фрингилья Виго просит многого. Очень и очень многого. Маленькое колечко, невероятно дорогое украшение из далекой таинственной страны имело небывалую цену в несколько тысяч человеческих жизней. Особенно если попадет не в те руки.
[indent=1,0]И Каэрин в девяноста девяти случаях ответил бы отказом, оставляя опасный артефакт у себя, если бы не одно но: руки Фрингильи Виго были правильными. Кому как не им доверить их маленькую страшную тайну?
[indent=1,0]А в случае международного конфликта, кого, как не Фрингилью Виго привлечь за него к ответственности?
[indent=1,0]Перстень, отобранный у покойного силой, оказался в треугольной ладони чародейки, обжигая кожу неожиданно приятным холодком.
[indent=1,0]- Будет прекрасно, госпожа Фрингилья, если наши находки останутся у вас. Если вспомнить о моих недостатках, то я совсем лишен магического дара. Настолько, что найти человека по украшению я не в состоянии. Поэтому лучше, чтобы поиском нашей похитительницы занялись именно Вы.
[indent=1,0]Дипломат прищурился, оглянулся на дверь.
[indent=1,0]- Но сначала мы поговорим со смотрителем. Странно, что он не был поднят по случаю кражи его "ленивых подопечных".
[indent=1,0]
"Или, быть может, вовсе не странно".

[indent=1,0]Лекарь был уже не молод. Звали его Жан-Жак, и у него были добрые и слишком честные глаза. Такие не могут врать. И все-таки опыт подсказывал Каэрину аэп Даккэ об обратном.
[indent=1,0]Несчастный растерянно хлопал сонными глазами, изумленно охнул, когда узнал о пропаже, запинался, переводя взгляд с дипломата на чародейку.
[indent=1,0]- Госпожа Фрингилья? Что-то произошло?
[indent=1,0]- Произошло, - Каэрин без приглашения отыскал простой, но достаточно прочный табурет, оставляя за чародейкой право восседать на резном боклерском стуле, - самое страшное, друг мой. Похищено тело, находящееся под вашим непосредственным контролем.
[indent=1,0]- Но... позвольте! Я спал! О, небо!
[indent=1,0]- Вот именно, - голос дипломата резал точно и безжалостно, - Вы спали. Спали, пока подчиненные вашему надзору владения подверглись безжалостному разорению. И ведь неизвестно для каких целей была совершена кража. Быть может, из-за Вашего проступка где-то сейчас происходит сеанс гоэтии? Или, быть может, омерзительной некромантии? Здесь, на территории Туссента - княжества, находящегося под присмотром Его Императорского Величества? Что же скажете Вы в свою защиту?
[indent=1,0]Жан-Жак испуганно обернулся к чародейке, словно ища у Фрингильи Виго защиты. Вот только заслуживал ли медик, выполняющий обязанности коронера, такой протекции?
[indent=1,0]- Госпожа Фрингилья, - продолжил дипломат, - сей благородный муж, к сожалению, страдает провалами в памяти. Но вероятно он знает, кому принадлежит та превосходная серьга, которую вы обнаружили в усыпальнице?

Отредактировано Каэрин аэп Даккэ (2017-09-06 21:40:51)

+1

17

[indent=1,0]На какой-то миг Фрингилье показалось, что Даккэ ей откажет, пожелав оставить перстень у себя. Мысли о возможных последствиях — последствиях, которые он сам обозначил достаточно четко и ясно, — завихрились в сознании, колючими иголками волнения отдаваясь в сердце.
[indent=1,0]Но нет, старый дипломат не подвел, не нарушил данное обещание помочь: опасное доказательство тяжелой и холодной ношей опустилось на ладонь чародейки. Теперь уж никому его не отобрать, никому не доказать, остались лишь пустые слова очевидцев, против которых найдется средство.
[indent=1,0]— Благодарю, — кивнула Фрингилья сдержанно, но в этом жесте и коротком слове звучало в разы больше благодарности, почтения и уважения, чем могло бы показаться.
[indent=1,0]В остальном же Каэрин был прав: не ему, но ей заниматься поисками виновницы переполоха, применив для этого магическое мастерство. В уме она уже рассчитывала необходимые компоненты заклинания, возможные артефакты и время, что ей потребуется на реализацию задуманного, но и от второго предложения, эхом вторившего ее собственным словам, не отказывалась.

***
[indent=1,0]Старик Жан-Жак, состоявший при боклерском дворе сколько Фрингилья себя помнила, а значит — наверняка старше самого Даккэ, был добрейшей души человеком и хорошим лекарем. Не чета, конечно, ее коллегам, специализировавшимся в магической медицине, а все же.
[indent=1,0]Узнав о пропаже тела, он побледнел, а после покраснел, заслышав жесткие обвинения Каэрина, и чуть было не начал задыхаться от возмущения в попытках защититься и оправдаться. Его волнение вызывало двоякие впечатления: сожаление о принесенном неудобстве ни в чем не повинному человеку и острое подозрение в виду слишком яркой реакции на происходящее. Она могла сколь угодно мысленно осуждать слишком резкое нападение Даккэ на лекаря, но у него был опыт в делах подобных — именно поэтому она и просила сопровождать ее.
[indent=1,0]— Успокойтесь, сударь, — пальцы чародейки сжали резные подлокотники казавшегося излишне неудобным стула. — Кто станет вас лечить, если вас хватит удар? — едва заметная улыбка мелькнула на губах и тут же пропала, точно развеянный ветерком клочок тумана. — Мы всего лишь хотим узнать правду. Знакома ли вам эта вещица? — серьга легла на стол лекаря, а в голосе Фрингильи появились стальные нотки, не уступавшие тону обвинений Каэрина. — Не вздумайте мне врать.
[indent=1,0]— Я... — Жан-Жак грузно опустился на собственный стул, с которого вскочил всего мгновение назад. Выглядел он растеряно, подавлено и немного испугано. — Я не знаю, — прищурившись, он рассматривал украшение, — никогда прежде ее не видел... Или, точнее, видел, но...
[indent=1,0]— Но? — подбодрила его Фрингилья.
[indent=1,0]— ... но столько раз, что и счесть сложно. Совсем недавно такие серьги вошли в моду среди девушек небогатого сословия, — наткнувшись на внимательный взгляд чародейки, лекарь запнулся и, казалось, снова побледнел. [indent=1,0]— Мне пришлось вникнуть в модные тенденции, чтобы подобрать подарок... для племянницы.
[indent=1,0]— Для племянницы, — повторила она, едва сдерживая улыбку. — Выходит, все модницы небогатого сословия, что значит служанки, прачки, белошвейки, торговки и прочие, носят такие серьги.
[indent=1,0]Жан-Жак воодушевленно закивал. Фрингилья переглянулась с Каэрином. Верил ли старый дипломат в рассказ о моде, племянницах и сотнях пар почти что одинаковых сережек в городе? У нее не было оснований сомневаться в правдивости большей части этой истории, той, которая была важна для их дела, ведь не столь важно, кем приходится лекарю получательница подарков. Если только не она окажется таинственной похитительницей тела.
[indent=1,0]— Что же, мы вам верим...
[indent=1,0]— Благодарю...
[indent=1,0]— ... пока. До выяснения дальнейших обстоятельств, — она поднялась, с радостью покидая неудобный стул. — Кто из стражников этой ночью стоял у склепа?
[indent=1,0]— Помилуйте, госпожа Фрингилья, — уж было обрадовавшись, Жан-Жак снова помрачнел, принял обиженный вид. — Это знает начальник караула, не я.
[indent=1,0]— Хорошо, — кивнула она, забирая серьгу со стола, — значит с ним мы и поговорим. Пойдемте, господин Даккэ.

***
[indent=1,0]Как только они оказались за дверью, она осмотрелась по сторонам, убедившись в отсутствии посторонних ушей и тихим голосом поинтересовалась:
[indent=1,0]— Верите ему, Каэрин? — их шаги по мощенному камнем полу коридора приглушали разговор. — Не хотелось бы на него сильно давить, он человек пожилой и уважаемый, и маленькие шалости ему простительны, — слабая улыбка коснулась ее губ при воспоминании о подарке для племянницы. — Да и похищен всего лишь труп какого-то безродного наемника, не стоящий беспокойства общественности, — слова лились беззаботно, а меж тем Фрингилья внимательно следила за реакцией старого дипломата, выискивая малейший проблеск, малейшую искру волнения в его видевших многое глазах. — Если только он действительно был таковым, а не, допустим, внебрачным сыном императора или хуже того — узурпатора. Тогда уж я склонна поверить даже в то, что похитили его с целью проведения обряда некромантии. Что в нем было такого особенного, Каэрин?
[indent=1,0]Всматриваясь в лицо Даккэ, ужасное, обезображенное шрамом, она пыталась проникнуть за возведенную им самим маску спокойствия и невозмутимости, и уловить его мысли, распознать ложь и правду, раскрыть все скрытое и недосказанное.

Отредактировано Фрингилья Виго (2017-09-06 03:44:30)

+1

18

Все слова о непреклонных духом, о сильных сердцем, о храбрых и бесстрашных воинах, отлитых из чистой стали - ложь.
Все слова о сухих, бессердечных каменных тиранах, у которых нет уязвимой чувственной точки - ложь.
Люди вылеплены из глины. Просто к каждому нужно найти свой подход: знать нужные слова, знать слабое место для удара.
Каэрин аэп Даккэ это превосходно изучил: методом проб и ошибок старый вивисектор, обладающий неуемным желанием дипломата, познал человеческую породу. Именно поэтому в словах, в его жестах и мимики было так много нескрываемой злости и раздражения. Дипломат почувствовал страх боклерского лекаря, ощутил его, словно борзая, почувствовавшая лисью нору, и умело воспользовался, пока представилась возможность.
Всё остальное за Каэрина выполнила чародейка. Фрингилья Виго, выступив в роли спасительницы, протянула страждущему Жан-Жаку руку помощи. Правда, всего лишь на мгновение. Стоило лекарю почувствовать глоток свободы, как чародейка захлопнула расставленную ею ловушку. А дальше было лишь дело техники - и Фрингилья Виго, вне всяких сомнений, была в этом великолепна.

Все закончилось. Все остались довольны: Жан-Жак процессом, Каэрин аэп Даккэ - результатом. О том, чем осталась довольна Фрингилья Виго, знала лишь сама чародейка. Но в том, что родственница княгини Анариетты довольна, сомнений не было. Уж слишком тихим, слишком спокойным был голос Фрингильи.
- Этот самый наемник, этот самый северянин, совсем недавно спас Эмгыра вар Эмрейса от покушения. Остановил заговорщиков всего за миг до летального удара.
Голос Каэрина был тих, но серьезен. Исчез металл, исчез весь холод и злоба, которыми одаривал дипломат несчастного Жан-Жака. И Каэрин аэп Даккэ стал собой: стары и невероятно уставшим человеком, жалким и согбенным, словно просившим покоя. Дипломат стал таким, каким позволял видеть себя только Салфир. И это было странно.
"Просто устал, - подумал Каэрин, распрямляя плечи, - следует отдохнуть от всех этих интриг и склок. Уехать на воды, поправить здоровье".
Обманывать самого себя получалось куда хуже, чем других.
- Это был самый типичный наемник, который любил женщин. И который был любим женщинами. - Каэрин вздохнул. - Не мог же он, сидя под замком, вскружить какой-нибудь дурочке голову?

Стражнику Губерту не повезло отличиться во время недавнего инцидента. Вместе с Хамондом, другим стражником - одногодкой, они успели лишь к финалу кровавой потехи, когда все зерриканцы были перебиты, котолак сгинул, а их князь, увы, скончался. И всем маленьким подвигом Губерта стала помощь нильфгаардскому дворянину! Да и то из-за приказаний Катарины! Этой неуемной, этой витающей в облаках девицы!
Кто же знал, что именно из-за Катарины он вляпается в подобную историю?!
Сейчас Губерт был совсем не рад тому, что он поддался девичьим уговорам, что послушал глупую девчонку! Ведь все могло пойти иначе: он сменился из караула, должен был выспаться, храпя на всю караулку.
А вместо этого Губерту предстоит отвечать на вопросы этого страшенного нильфгаардца и таять под цепким взглядом чародейки!
Люди вылеплены из глины. И Губерт, конечно же, оказался не исключением. Стражник, выданный своим начальством с потрохами, держался около пары минут. А затем все рассказал.
- Ну, это... Я уже меняться должен был, как явилась Каська... Катарина, то есть! Сказала, что ей требуется помощь! И что она меня за это поцелует. И даже подарит свою ленту из волос! Как настоящему рыцарю! А я что... я поверил.
Стражник пожал плечами.
- Я удивился, конечно, что ей труп понадобился. Вообще, негоже девицам трупы воровать, но был бы это труп дикаря этого, то я бы ей никогда не позволил! Клянусь! Чем вам поклясться? Цаплей?
- Ничем, - оборвал Каэрин сухо, - продолжай.
- Это же труп наемника. Бродяги. По нему ведь, госпожа Фрингилья, даже указаний никаких не было! А значит мы бы его в безымянную яму отправили на кладбище, как поступаем с ворьем и бандитами.
- К делу.
Стражник опустил голову.
- Мы погрузили тело на телегу, накрыли мешковиной. Катарина попросила проводить её до княжеского сада... а потом оставить её.
- И ты оставил.
- Угу.
Губерт нахмурил брови.
- А она мне даже ленту не подарила.

Эта ночь, кажется, не собиралась заканчиваться. Так казалось старому дипломату.
Луна, ехидно поглядывавшая на них с небес, казалось, знает намного больше, чем Каэрин, Фрингилья, Жан-Жак и дубина Губерт. Казалось, что небесное светило догадывается о чем-то, но вот рассказывать не спешит.
- Я ничего не понимаю, - признался дипломат, ступая практически бесшумно рядом с госпожой Виго, - отказываюсь понимать. Похищение трупа девицами, княжеский сад... она хочет сделать из него удобрение?
Луна. Сад. Цветы. Слишком красиво, чтобы назначить свидание покойному. Слишком неправильное, слишком неподходящее место и время для подобного. Или же, наоборот, как нельзя лучшее? Вот только для чего?
- Госпожа Фрингилья, в последнее время никто не просил у Вас быстродействующий яд?

+2

19

[indent=1,0]И вновь Каэрин аэп Даккэ отвечал на поставленные вопросы, но не давал Фрингилье желаемых  ответов. Умение, — она была уверена в этом, — выработанное за годы его так называемой дипломатической службы. Умение, которого не хватало многим, и недостаток которого порой чувствовала она сама.
[indent=1,0]Каэрин аэп Даккэ отвечал честно и прямолинейно, в этом сомневаться не приходилось. Слух о северянине, оказавшем империи неоценимую услугу, дошел и до нее, а поверхностное прикосновение к разуму старого дипломата, который, без сомнений, был хорошо защищён от подобного рода вмешательств (по крайней мере вмешательств ее уровня), показало, что он не лжет. И все же, сложно было поверить в то, что простой северный наемник, пусть и спаситель императора, мог понадобиться кому-то в таком неприглядном виде, в коем оказался после гибели.
[indent=1,0]Фрингилья только молча кивнула и подала Каэрину руку, чтобы опереться — не самой, но ему, ведь что-то в нем в этот миг изменилось, как будто тяжёлый груз прожитых лет опустился на его плечи, придавил к земле, заставляя чародейку убедиться, что перед ней всего лишь старый уставший человек, ничего не знающий о странном исчезновении.

***
[indent=1,0]Тонкая нить из клубка, врученного им лекарем, привела их к правильным людям. Начальник караула указал им на Губерта. На сей раз Фрингилья предоставила допрос полностью в руки Даккэ, сама же потчевала стражника строгим проникновенным взглядом, давая понимать, что врать не стоит, ведь его может ждать судьба похуже выговора и урезанного жалованья.
[indent=1,0]Служака, недолго упираясь, выложил все, как на духу.
[indent=1,0]Глупец, он попался на ту же удочку, что и многие мужчины: на желание угодить женщине. И вдвойне глупец, кои водятся только в благодатном туссентском крае, что согласился пойти против долга всего лишь за поцелуй и ленту. Право, настоящий рыцарь, даже клятву местных оболтусов готов был принять.
[indent=1,0]Катарина же... Катарина... Имя вызывало смутные ассоциации, расплывчатые воспоминания, неясные образы. Не в правилах Фрингильи было запоминать всех служанок поименно. Мало ли их служит в огромном боклерском замке? Может, и немало, но лишь одной хватило — или не хватило — ума своровать из склепа труп безымянного наемника.
[indent=1,0]— За кого вы меня принимаете, господин Даккэ! Я не имею дела с подобными веществами, — возмутилась она, но взгляд ее говорил «я не раздаю их кому попало направо и налево, и уж точно не каким-то служанкам». — Но в остальном я ваш намек поняла. Я знаю одно прекрасное место в саду, где мы, скорее всего, найдем нашу воришку вместе с пропажей, если ваши допущения верны.

***
[indent=1,0]Ночной сад, залитый лунным светом, и окутанный туманом, поднимающимся с берегов Сансретуры, был как никогда прекрасен. В таком саду, в такое время, впору спешить на свидание с любовником, а не ловить преступников в компании старого дипломата. Впрочем, те дни, когда она втихаря выскальзывала из своей спальни ради обещания нескольких поцелуев под сенью дубов или в окружении диковинных цветов оранжереи, давно остались в прошлом. И сейчас Фрингилья действительно была рада присутствию Каэрина и благодарна за его помощь.
[indent=1,0]Исходить весь сад, заглянуть в каждый его закуток до наступления утра им бы вряд ли удалось, но чародейка, как и сказала, знала, где искать. Это место было когда-то одним из ее любимых, и почему бы другому человеку было не отыскать его и не полюбить так же сильно?
[indent=1,0]Они нашли их в укромном уголке, скрытом от посторонних глаз зарослями декоративного кустарника: обезглавленное тело наемника, одетое в красивый камзол, не тот, в котором он был на празднике, и девицу в нарядном платье. Она лежала на его груди без движения, прижимая рукой его отделенную от тела голову, как будто надеялась сделать его снова единым целым. Увы.
[indent=1,0]Фрингилья бросилась к девушке, в первую очередь проверила пульс, наличие дыхания.
[indent=1,0]— Мертва.
[indent=1,0]Об отравлении говорил и характерный запах, и тут же рядом нашедшаяся бутылочка, простая и непритязательная — такая вполне могла найтись и в запасах самой чародейки. Убрав прядь волос, прикрывавшую ухо, заметила серьгу, точно такую же, как та, что лежала сейчас в ее кошеле. На втором ухе, надо полагать, серьги не было. Последнее, что бросилось в глаза — наспех свитое из травинок колечко, красовавшееся на бледном, застывшем пальце Катарины, и такое же — на руке ее «суженого».
[indent=1,0]— Глупышка, — вздохнула Фрингилья, поднимаясь. — Говорите, не мог вскружить голову, сидя под замком? А все же, как-то ему удалось.
[indent=1,0]С грустью она поглядела на прижатые друг к другу тела. А был ли смысл тащить их обратно в склеп, чтобы потом закопать в общей яме? На что-то Катарина надеялась, чего-то хотела, чего-то большего, и потому не опустошила злополучную бутылочку прямо там, в склепе. Что же, Фрингилья могла бы дать ей хоть что-то.
[indent=1,0]— Устроим им достойные похороны? — спросила она у Даккэ и отступила на шаг назад.
[indent=1,0]Искусно сплетенное заклинание выбросило язык пламени, жадно лизнувший предложенную добычу. Магическому огню не нужны были дрова, он охотно пожирал ткань, плоть и кость, оставляя после себя пепел и дым.
[indent=1,0]— Пойдемте, Каэрин, — посмотрев на костер, Фрингилья поморщилась. — Сжигать мертвых — красиво и благородно, но пахнет все это дело весьма прескверно.

+2

20

Боклер прекрасен в лучах июльской луны: залитый серебряным светом спящий город, мирно покачивающиеся от легкого дуновения проказника ветра кроны деревьев, тихие улочки и дремлющие улицы. И над всей этой красотой величественно возвышается дворец единоправной княгини Анны-Генриетты, занявшей престол почившего раньше срока супруга.
Боклер прекрасен, и даже траур княгини не омрачит его великолепие. Все эти сады, все эти улицы, улочки, мощеные мостовые, фонтаны и галереи, лавки и магазины - всё это останется безупречно красивым несмотря на маленькие житейские горести. Что целому городу до чьей-то смерти?
Боклер прекрасен. Безжалостно прекрасен и в своем великолепии он не замечает чужих бед, отворачивает от них взор, любуясь на свое отражение в водах Сансретуры. Городу нет никакого дела до гибели глупой, наивной и влюбленной девушки. Девочки. Настоящего цветка в княжеском саду.
Когда картина смерти: такой тихой, спокойной и, по-настоящему, величественной, открылась его глазам, Каэрин аэп Даккэ вздрогнул. Повидав на своем веку многое, познав всякое, он даже и не думал, что этот мир сможет его удивить столь неприятно, столь отвратительно. Наверное, именно поэтому отравление влюбленной служанки стало для старого дипломата таким болезненным.
Холодный пот выступил на испещренном морщинами лбе, побежал по старческой спине, промочив нижнюю рубаху насквозь. Конечно, во всем виноват огонь, магическое пламя, охватившее тела. Конечно, во всем виноват пережитый ужас последних дней, когда ты из пленника становишься изменником, а затем и гостем. Конечно, во всем виноват до боли знакомый голос, который Каэрин аэп Даккэ слышал, находясь в своих покоях-тюрьме, дожидаясь к себе внимания со стороны покойного князя Раймунда.
И вовсе это не старость. И вовсе ему не жаль этой глупой девочки с её глупенькой любовью.

- Глупо.
Это было первое, что обронил дипломат после случившегося в парке.
Они шли назад в полной тишине: поломанный временем человек и очаровательная чародейка. Их медленный шаг не выдавал волнения, но на душе у Каэрина аэп Даккэ было так паршиво, словно минутой ранее они совершили что-то мерзкое.
- Жаль, что мы опоздали. Быть может, нам бы удалось спасти её.
Каэрин взглянул на луну - серебряную госпожу ночи, настоящую красавицу, дарившую своим спящим детям свой холодный и безжалостный свет, и тяжело вздохнул.
- Думаю, это тоже останется нашей маленькой тайной? Вряд ли княгиня обрадуется подобной истории.
"И что-то мне подсказывает, что я вовсе не хочу об этом ей рассказывать".
Боклер прекрасен и безжалостен. Не в почете тут истинная любовь, доблесть и героизм.
Возможно, со временем всё изменится.
Но сейчас этот город не прощает ошибок. Ни князю, ни слуге.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Тень Предназначения » Глава II: И маятник качнулся » Закопайте их за амбаром